WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«С.В. Уткин РОССИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ В МЕНЯЮЩЕЙСЯ АРХИТЕКТУРЕ БЕЗОПАСНОСТИ: ПЕРСПЕКТИВЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ Москва ИМЭМО РАН 2010 УДК 327 ББК 66.4(2 Рос)(4) Утки 847 Серия Библиотека Института ...»

-- [ Страница 1 ] --

УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ РАН

С.В. Уткин

РОССИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ

В МЕНЯЮЩЕЙСЯ АРХИТЕКТУРЕ БЕЗОПАСНОСТИ:

ПЕРСПЕКТИВЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Москва

ИМЭМО РАН

2010 УДК 327 ББК 66.4(2 Рос)(4) Утки 847 Серия Библиотека Института мировой экономики и международных отношений основана в 2009 году Публикация подготовлена в рамках гранта Президента РФ (МК-2327.2009.6) Уткин Сергей Валентинович, к.п.н., зав. Сектором политических проблем европейской интеграции ИМЭМО РАН Утки Уткин С.В. Россия и Европейский союз в меняющейся архитектуре безопасности:

перспективы взаимодействия. – М.: ИМЭМО РАН, 2010. – 107 с.

ISBN 978-5-9535-0274- Монография посвящена актуальным проблемам европейской безопасности.

Рассматривается специфика политики в области обороны и безопасности в Европейском союзе и в России. Понимание вопросов международной безопасности в ЕС и России проанализировано с учетом деятельности ведущих международных организаций евроатлантического региона. Особое внимание уделено перспективам реформы существующей архитектуры европейской безопасности. Сотрудничество России и ЕС может сыграть ключевую роль в этом отношении.

Utkin Sergey V. Russia and the European Union in the Changing Security Architecture: Prospects for Interaction The book presents author’s view of the current developments in European security. Defense and security policies of the European Union and Russia are examined. The understanding of international security issues by the EU and Russia is analyzed with regard to major international organizations of the Euro-Atlantic region. Special attention is given to prospects of a reform for the existing European security architecture. EU-Russia cooperation might play a key role in this sense.

Публикации ИМЭМО РАН размещаются на сайте http://www.imemo.ru © ИМЭМО РАН, ISBN 978-5-9535-0274-

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение ……………………………………………………………………………………. Глава I. Архитектура европейской безопасности: константы и переменные…… 1.1. История вопроса……………………………………………………………………… 1.2. Границы пространства безопасности 1.3. Европейская безопасность в биполярном мире 1.4. Революционная трансформация 1.5. Диалог без разделительных линий 1.6. Расширение эксклюзивных пространств Глава 2. Политика безопасности Европейского союза…………………………….. 2.1. Безопасность в широком смысле 2.2. Военное строительство 2.3. Оперативное вмешательство 2.4. Планы на будущее 2.5. ЕС и европейская безопасность Глава 3. Российская политика безопасности………………………………………. 3.1. Внешняя безопасность для России 3.2. Россия вне Евроатлантики 3.3. Инициатива Медведева 3.4. Россия в ОБСЕ 3.5. Россия – НАТО – ОДКБ Глава 4. Общее пространство внешней безопасности……………….………….. 4.1. Дорожная карта 4.2. Мезебергская инициатива 4.3. Путь взаимодействия Заключение……………………………………………………………………………….. Приложения…………………………………………….…………………………………

ВВЕДЕНИЕ

Россия и Европейский союз (ЕС) являются естественными партнерами. Их общий интерес – в укреплении мира, стабильности и благополучия в Европе и за ее пределами. Регулярно проходит множество встреч между гражданами государств ЕС и россиянами, идет ли речь об официальных представителях России и ЕС, политиках, ученых или же о туристах, студентах и родственниках. Многие из участников этого общения не слишком задумываются о том уникальном пути, который прошел Евросоюз, объединив враждовавшие друг с другом столетиями государства общим пространством без внутренних границ, с единой валютой и общей политикой в ряде областей. В условиях, когда безопасность успешно обеспечивается, может показаться, что это происходит автоматически, без какихлибо усилий. Но климат взаимного доверия, установившийся в ЕС, опирается на ежедневное взаимодействие стран-членов и институтов европейского интеграционного объединения. Только совместная работа по решению конкретных, часто – мелких и не кажущихся важными, вопросов позволяет сформировать настоящее сообщество.

Но Европа не ограничивается Евросоюзом, даже если внутри ЕС нередко возникают иллюзии, что верно обратное. Это хорошо понимают дипломаты ЕС, которые прилагают немало усилий, чтобы стабилизировать окружающую ЕС среду.

Но стабилизация не может быть успешной, если страны-соседи воспринимаются лишь как объект благотворного воздействия. Они должны быть полноправными участниками сотрудничества, а значит, вносить свой вклад в формирование повестки дня взаимодействия с ЕС и обеспечивать соблюдение своих интересов.

Это справедливо и в отношении проблем европейской безопасности. ЕС достаточно четко сформулировал свое видение этого вопроса, но он не может надеяться на то, что его подход будет автоматически принят всеми европейскими странами. Если это, в конечном счете, произойдет, то не быстро, а значит в ближайшие десятилетия нам еще понадобятся механизмы, позволяющие примирять разные подходы к безопасности в Европе.

Несмотря на свой возраст Старый Свет продолжает динамичное развитие. Не следует ожидать, что изменения окажутся столь же значительными, как те, которые произошли в конце ХХ века, и вс же системе европейской безопасности, повидимому, предстоит существенно поменяться. Эти изменения могут оказаться негативными, обостряя противоречия между странами Европы. Но задача заключается в том, чтобы предложить и реализовать такую архитектуру безопасности, которая была бы более сбалансированной и эффективной, чем сегодняшняя.





Пока эта задача оказывается непосильной – продолжается мелкий ремонт и приспособление существующих механизмов к новым вызовам. Возможно, этот метод оптимален – ведь накопленный действующей системой безопасности опыт ценен и начинать с чистого листа нет необходимости. Однако процесс приспособления должен происходить максимально инклюзивно - предоставляя возможности для воздействия на него всем заинтересованным демократическим государствам региона.

Архитектура безопасности – это не только институты, но и определенный тип поведения участников, определенные долгосрочные характеристики политических курсов. Следует учесть, что меняться способен каждый из этих элементов, и изменение поведения подчас проще и эффективнее, чем изменение института.

В настоящей работе, подготовленной при поддержке Гранта Президента России, предпринята попытка определить и объяснить разное видение европейской безопасности Россией и ЕС с учетом позиций и деятельности других институциональных структур евроатлантического региона. Разногласия необходимо открыто обсуждать, а в однажды определенном политическом курсе – не бояться находить и устранять ошибки. Только тогда на смену недопониманию и формальному диалогу придет более тесное сотрудничество.

В первой главе предпринята попытка в наиболее общем плане рассмотреть процесс эволюции понятия европейской безопасности и историю идей о возможных вариантах е организации. Особое внимание уделено вопросу о границах пространств безопасности, к которому вновь и вновь вынуждены возвращаться европейские страны, и который имеет важное значение для России.

Во второй главе рассмотрены особенности понимания Евросоюзом вопросов безопасности и развитие политики ЕС в этой области.

Третья глава посвящена России, е стратегическим установкам и отношениям с ключевыми международными структурами, действующими в сфере европейской безопасности. Рассмотрена российская инициатива о реформе архитектуры европейской безопасности.

В четвертой главе предложен анализ современного состояния и перспектив отношений между Россией и ЕС по вопросам внешней безопасности. Выдвинут ряд предложений, которые, по мнению автора, могли бы способствовать развитию взаимодействия между Россией и ЕС. Эти предложения намеренно идут несколько дальше, чем это допускает сегодняшний уровень отношений между европейскими государствами. Международное положение и внутриполитическое развитие отдельных стран динамичны, и их развитие могло бы рано или поздно привести к воплощению в жизнь намеченных в работе шагов, призванных укрепить европейскую безопасность и обеспечить способность большой Европы противостоять внешним опасностям.

Автор выражает благодарность российским и зарубежным экспертам, дипломатам и чиновникам, обсуждавшим с ним темы, рассмотренные в этой публикации.

ГЛАВА 1. АРХИТЕКТУРА ЕВРОПЕЙСКОЙ БЕЗОПАСНОСТИ: КОНСТАНТЫ И

ПЕРЕМЕННЫЕ

1.1. История вопроса Международные отношения издревле связывались с вопросами безопасности.

Начиная с первых договоров, заключавшихся между государственными образованиями, институционализация международной среды должна была помочь избежать войн (как правило, на достаточно ограниченный срок) или же сформировать союзные отношения, которые позволили бы выйти победителем из очередного конфликта. Чем более интенсивными становились межгосударственные связи, тем более оправданным становилось рассмотрение сложившейся на определенный момент времени международной ситуации не просто как случайной совокупности разрозненных элементов, но как системы, части которой формируются и изменяются под воздействием друг друга.

Первоначально система не являлась результатом сознательного планирования. Она неизбежно возникала как результат рационального учета акторами международных отношений окружающей их реальности. Принятие внешнеполитического решения с учетом событий прошлого и прогнозов на будущее автоматически помещает это решение на определенную позицию, делает его кирпичиком единого здания, укрепляющим его или же, вследствие невысокого качества и неудачного расположения, наносящим зданию ущерб.

Когда сам факт естественной системности международных отношений был осознан человеком, очевидным следующим шагом эволюции должны были стать попытки выстроить систему по определенному плану. При этом представления об оптимальной архитектуре не могли не отличаться в зависимости от того, как автор того или иного проекта понимал свои собственные интересы и интересы своего народа. Отсюда проистекает чрезвычайная сложность достижения консенсуса по этому вопросу. Если добиться результата путем взаимного согласия не представлялось возможным, можно было попытаться сделать это с помощью военной силы.

Ведение военных действий требует немалых затрат, и стороны военного конфликта, как правило, уделяют большое внимание вопросу о том, что должно компенсировать потери, стремясь к лучшему (для себя) послевоенному устройству.

Поэтому вполне логично, что долгое время точкой отсчета нового мирового порядка являлась та или иная война. Конфликт сменялся более или менее надежной системой международной безопасности, на смену которой приходил новый конфликт.

Войны и организация мирных отношений между ведущими государствами мира оказывают существенное влияние на исторический процесс в целом и, следовательно, привлекают наибольшее внимание современников и потомков.

Именно поэтому на протяжении нескольких веков понятия европейской и международной безопасности были практически синонимичны. Над европейскими колониями, не имевшими права на собственный голос в международных делах, никогда не заходило солнце, и серьезный европейский конфликт с высокой степенью вероятности обретал глобальное звучание.

Но еще задолго до того, как в Европе стали решаться судьбы мира, эта часть света стала играть заметную роль в развитии теории и практики международного сотрудничества, причем практика поначалу опережала теорию. Уже в полисных союзах Древней Греции (с VII в. до н.э.) можно видеть попытку сознательной организации международной среды1. Вестфальская система международных отношений и «европейский концерт» в посленаполеоновской Европе предлагали паллиативные решениия вопроса о безопасности, опиравшиеся не на теоретические разработки, а на сложившийся по результатам войн и непредсказуемый заранее баланс сил.

Имперские конструкции разной степени сплоченности также особым образом организовывали сосуществование разных народов, что позволяет связывать современные представления о единстве Европы с историей Римской империи, империи Карла Великого2 и прочих. Однако империи на ограниченное время объединяли прежде разрозненные территории властью одного самодержавного центра. Условия и методы такого объединения – отдельная тема, не являющаяся предметом рассмотрения настоящей работы. Основной же вопрос в дискуссиях о системах безопасности – как организовать мирную среду между территориями, на каждой из которых сформирован самостоятельный механизм управления.

Итак, складывавшиеся на практике пространства безопасности были несовершенны, и это подталкивало к разработке более удачных конструкций. Уже первые попытки придумать эффективную систему такого рода опирались на два постулата, сохранивших свое значение вплоть до настоящего времени:

участники системы безопасности имеют моральное обязательство жить в мире друг с другом в силу принадлежности к единой цивилизации;

создание системы отвечает интересам участников (изначально, прежде всего, в свете наличия у них общего врага).

В средние века цивилизационная общность Европы понималась почти исключительно как общность религиозная — по признаку принадлежности к христианству. Соответственно, на положении врагов, против которых следует сплотиться, оказывались мусульманские державы3.

Постепенно религиозные основания замещались гуманистическими принципами Просвещения, а общие интересы стали трактоваться значительно шире, чем противостояние общей угрозе. Проекты вечного мира становились все более проработанными и предлагали не просто инструмент для противостояния сильному противнику, а идеальное общественное устройство, которое исключило бы возможность военного конфликта4.

Одним из наиболее известных в XVIII в. стал проект французского аббата, дипломата и философа Шарля-Ирине де Сен-Пьера (1658 – 1743). Первый вариант проекта - «Записка о сохранении вечного мира в Европе» - был издан в 1712 году.

Сен-Пьер был одним из трех полномочных представителей Франции на переговорах о заключении мира в Утрехте, завершавших войну за Испанское наследство, и распространил копии своего проекта среди участников переговоров5. «Все европейские державы, - отмечал Сен-Пьер, - образуют между собой род системы, в которую они объединены одной и той же религией, одними и теми же правами людей, нравами, литературой, торговлей и известным родом равновесия, являющимся необходимым результатом всего этого, и, несмотря на то что никто в действительности не помышляет сохранять это равновесие, оно может быть нарушено не столь легко, как думают многие». Сообщество европейских наций он Bailey S.D. United Europe. A Short History of the Idea, London, 1948.

Левандовский А.П. Карл Великий. Через империю к Европе. М., 1995.

Это, например, ярко проявилось в проекте «Соглашения о союзе и федерации между королем Людовиком XI, королем Чехии Иржи и Большим Советом Венеции, чтобы противостоять туркам».

См.: Трактаты о вечном мире. М., 1963; Чубарьян А.О. Европейская идея в истории. Проблемы войны и мира. М., 1987.

Bailey S.D. United Europe. Op. cit., p. 16 – 17.

считал «более тесным, чем в других частях света, различные народы которых, слишком разрозненные, чтобы сотрудничать, не имеют к тому же никакого объединяющего их начала». От других континентов Европу, по мнению Сен-Пьера, отличали более равномерное заселение и плодородие, лучшее объединение всех ее частей; «непрестанное перекрещивание интересов самодержцев, порождаемое узами крови, торговыми делами, искусствами, владением колониями»; обилие рек – средств общения; «непоседливое настроение жителей, побуждающее их непрестанно путешествовать и часто приезжать друг к другу»; «изобретение книгопечатания и общее влечение к печатному слову, благодаря которому у европейцев возникла общность наук и знаний»; большое число и незначительные размеры государств, «что в силу потребности в роскоши и благодаря разнообразию климатов непременно делает их необходимыми друг другу». Попытки создать общеевропейскую монархию Сен-Пьер считал нереальными, так как «нет такого деятеля, который мог бы стать европейским властелином». Сен-Пьер утверждал, что Европа вполне готова к конфедеративному устройству, для установления которого он предлагал созвать конгресс или ассамблею, на которой будут обсуждены проблемы европейского мира. Предусматривалось создание совместной армии (за общий счет) для борьбы с нарушителями договора о союзе – то есть существование источника военной опасности внутри объединения Сен-Пьер допускал. Законы европейской республики предполагалось принимать большинством в три четверти голосов представителей европейских государств. Каждый член европейской республики должен был иметь один равный с другими голос в совете. В состав конфедерации, по мнению Сен-Пьера, должны входить 19 государств, в том числе Россия. Автор отмечал, что проект не только дает всем государствам гарантию от иностранного вторжения, но и обеспечивает защиту от всякого возмущения подданных.

Сен-Пьер писал, что создание европейской конфедерации и установление вечного мира зависят исключительно от согласия суверенов и единственной трудностью, которую предстоит преодолеть, является их сопротивление. «Мы, – указывал он, – отнюдь не предполагали людей такими, какими они должны были бы быть: добрыми, благоразумными, бескорыстными, любящими общее благо из чувства человечности, но такими, каковы они есть: несправедливыми, корыстными, предпочитающими свои интересы всему остальному. Единственно, что в них предполагается, - достаточно смысла, чтобы сознавать свою пользу, и вдоволь мужества, чтобы составить свое собственное счастье»6.

Задумывались над теми же проблемами и россияне. В 1803 г. Василий Федорович Малиновский, впоследствии директор Царскосельского лицея, опубликовал в Санкт-Петербурге трактат «Рассуждения о мире и войне». Автор высказывал мысль о том, что «Европа довольно уже приготовлена к миру. Закон, нравы, науки и торговля соединяют ее жителей и составляют уже из нее некоторый род особенного общества. Даже и языки, отделяющие один народ от другого, не делают важного препятствия в обхождении ее жителей; оные большею частью сходственны между собой, и некоторые из них могут служить всеобщими для европейцев. Многие европейцы одного происхождения, и все почти перемешаны.

Они б должны стыдиться почитать друг друга неприятелями».

Малиновский отвергал представления о том, что Европа, привыкнув к миру, потеряет свою силу и сделается добычей своих соседей. Отход от войны не предполагает, в его представлении, пренебрежения военным искусством, которое и предоставит Европе преимущество над другими народами. Малиновский считал, что Сен-Пьер Ш. Избранные места из проекта вечного мира (в изложении Ж.Ж. Руссо) // Трактаты о вечном мире. М., 1963. С. 82 – 106.

«установление общенародных правил или законов и наблюдение оных не есть вмешивание во внутренние дела, нарушение независимости; ибо не иначе может утвердиться, как по согласию; но только с тем, что, дав оное по здравому рассуждению, невозможно возвратить по пристрастию». Автор предлагал создание «общего союза и совета» Европы, выступал за введение ограничений на вооружения и на передвижение войск7.

История европейской идеи вплоть до второй половины ХХ в., по сути, была историей идей о системе безопасности. Мыслители начинали с наиболее насущной для жителей регулярно воюющих между собой государств проблемы.

К концу XIX века теоретические разработки стали менее идеалистическими, а в политику постепенно начало проникать понимание, что растущая ресурсоемкость военных конфликтов делает их вс более разрушительными, и вряд ли позволяет даже победившей стороне рассчитывать на получение выгоды по результатам боевых действий. Отсюда первые шаги в закреплении правил ведения войны, гаагские мирные конгрессы — не слишком результативное, но исторически важное юридическое закрепление гуманного характера международного общения. Ведущую роль в этом процессе играли российские юристы, в первую очередь, Ф.Ф. Мартенс8.

И здесь для современников было ясно, что речь идет о международном праве, формирующемся в Европе и действующем для европейских держав. Когда в 1899 г.

в Гааге собралась первая Конференция мира, на ней присутствовали представители 21-го европейского и шести неевропейских государств – США, Мексики, Китая, Японии, Персии и Сиама 9.

Для закрепления урока о бессмысленной расточительности вооруженных конфликтов потребовались две мировые войны. Они вновь, как и предыдущие масштабные столкновения, порождали новые системы безопасности, но характер этих систем теперь был принципиально иным. Из европейской конструкции стала произрастать конструкция общемировая. Для Лиги наций Европа оставалась безусловным центром мироздания. В Организации Объединенных Наций вес европейских государств также был внушительным. Но глобальная компетенция этих структур постепенно меняла повестку дня международного общения, перемещала е фокус в сторону от европейских вопросов. Кроме того, как показал опыт Лиги наций, особая роль европейских стран в структуре глобальной организации не стала гарантией мира в самой Европе. Концепт международной безопасности зародился в Старом Свете и находился в прямой зависимости от внутриевропейских отношений, но после Второй мировой войны собственно европейская безопасность начинает приобретать новое значение. Из центральной международной проблемы она превращается в частный случай организации международного пространства, жизненно важный только для самих европейских стран. Это изменение сгладила «холодная война», в годы которой центральное положение вопроса о европейской безопасности поддерживалось постольку, поскольку Европа рассматривалась как арена гипотетического глобального конфликта двух сверхдержав биполярного мира.

Кроме того, понижение статуса европейского континента было менее заметным благодаря тому, что две сверхдержавы цивилизационно принадлежали к Европе, а СССР и географически обладал полным правом именоваться европейской страной.

Но в конечном счете, европейские государства, за исключением Советского Союза, в случае перехода войны в «горячую» фазу оказались бы жертвами или соучастниками происходящего, но не ведущими акторами.

Малиновский В.Ф. Рассуждение о мире и войне // Трактаты о вечном мире. М., 1963. С. 213 – 254.

Пустогаров В.В. Федор Федорович Мартенс. Юрист, дипломат. М., 1999.

Там же. С. 121, 158.

Будущую слабость Европы в глобальном контексте стали предсказывать еще в первой половине ХХ в. Об этом говорили в 1900 г. на Конгрессе политических наук в Париже10. Этот аргумент приводил в поддержку своих идей создания панъевропейской федерации австрийский граф Р.Куденхове-Калерги11. Но европейские правительства все же считали себя в состоянии и далее доминировать на мировой арене. Иллюзии окончательно рассеялись, по-видимому, только к шестидесятым годам ХХ века, с распадом европейских колониальных империй.

Именно с этим не в последнюю очередь связано заметное усиление политической составляющей в рамках уже запущенного к тому моменту процесса европейской интеграции.

Интеграция, отправным пунктом которой стала декларация французского министра иностранных дел Р.Шумана 1950 г. обострила важный в контексте европейской безопасности вопрос о границах Европы. Если в интенсификации международного взаимодействия участвуют не все европейские страны, а только их часть, то это может способствовать укреплению разделительных линий на пространстве, именуемом Европой с точки зрения географии.

1.2. Границы пространства безопасности.

Почти каждый из многочисленных авторов проектов организации международного европейского пространства предлагал некий вариант определения политических границ Европы. При этом включение в планируемую систему или же исключение из нее становилось предметом дискуссии, прежде всего, в отношении стран, находившихся на периферии европейской жизни. Еще английский квакер Джон Беллерс в трактате «Некоторые соображения в пользу всеевропейского государства», опубликованном в 1710 г. критиковал «Великий проект» французского герцога Сюлли 1617 г. за исключение из планировавшейся организации России и Турции. Их непредставленность, по мнению Беллерса, привела бы Европу к войне12.

Проблема обособленного присутствия России и Турции в европейских делах может показаться вечной, определяемой самой географией, но следует заметить, что осуществление сознательно про-европейского политического курса уже оказывалось способным преодолеть географические константы. Собственно расхождение во взглядах на место России и Турции в Европе, очевидно, находится в конъюнктурной зависимости от исторической эпохи и избиравшейся российским и турецким руководством политической ориентации. Для целей настоящей работы достаточно кратко проследить важнейшие изменения в характере российского присутствия в Европе.

Несмотря на относительную географическую удаленность уже само возникновение Киевской Руси стало отголоском происходившего по всей Европе переселения народов и происходило под сильным скандинавским влиянием.

Киевские князья активно включились в процесс установления родственных связей с монархами европейских государств. На территории страны пересекались западные и восточные культуры, но определяющим для самоидентификации был религиозный фактор – конфликты между христианскими государствами не лишали их чувства определенной общности. При этом, помимо родственных связей и религии для интенсификации равноправного общения важен схожий уровень развития партнеров, а неучастие в процессе Возрождения и резком прогрессивном отрыве Камаровский Л.А. По вопросу о международной организации Европы. М., 1902.С. 4 – 5.

Coudenhove-Kalergi R.N. An Idea Conquers the World, London, 1953, p. 81.

Bailey S.D. United Europe. Op. cit., p. 15 – 16.

Западной Европы от других регионов мира, определило отставание Московского государства, сохранение в его внутренней организации архаичных элементов.

В результате петровских реформ и активизации российской дипломатии образ страны существенно изменился, стал более понятным для европейских партнеров. С XVIII века Россия занимает прочное место в самом центре европейской жизни, проблемы европейской безопасности решаются при е непосредственном участии. С точки зрения цивилизационной самоидентификации приобщение к Европе происходит непросто (что ярко продемонстрировали дискуссия вокруг «Философических писем» П.Чаадаева, споры западников и славянофилов), но политическая вовлеченность, весомый российский голос в «европейском концерте», несомненно, имели место. И все же активные поездки российской элиты по Европе, равно как и не менее активное перемещение по континенту высших слоев других европейских стран, установление аристократией бесчисленных родственных связей, преодолевавших границы, сами по себе не смогли избавить Европу от внутренних раздоров. Общность образа жизни не смогла компенсировать отсутствие продуманной системы безопасности.

В формировании Версальско-Вашингтонской системы международных отношений рухнувшая Российская империя уже не имела возможности принять участия, а новое советское руководство далеко не сразу добилось в европейской политике признания, сопоставимого с предыдущей эпохой. И если определенный авторитет Советской России со временем завоевать удалось, то о той степени доверия, которая сделала бы возможными союзнические отношения с другими европейскими державами, не приходилось говорить. Отличия экономической и политической модели, предложенной российскими большевиками, от остальной Европы становились все более разительными. Это находит отражение в размышлениях Р.Куденхове-Калерги о европейском единстве, которое он рассматривает как противовес экспансионистским устремлениям России13.

Но Куденхове-Калерги оставляет Россию, а также Англию, за рамками общеевропейского устройства и еще по одной причине. Эти мировые державы жизнеспособны также и без Европы, в то время, как остальные государства этой части света в результате своего географического положения «объединены общей судьбой; обречены или на совместную гибель, или на совместное возрождение». И хотя распад Британской империи и СССР существенно уменьшили эту особую устойчивость, соображение Куденхове-Калерги сохраняет свое значение до сегодняшнего дня, когда речь заходит о глубокой интеграции, с которой сильнейшие отказываются соглашаться. А для системы региональной безопасности участие наиболее сильных акторов, напротив, является обязательным условием успеха.

Именно идею системы коллективной безопасности стало в 30-е гг.

эксплуатировать советское руководство, занятое преодолением международной изоляции. Удачный термин так и не был наполнен конкретным содержанием, но при этом стал постоянной составляющей выступлений советских дипломатов и их бесед с зарубежными коллегами14. «Борьба СССР за мир и коллективную безопасность»

превратилась в девиз советской внешней политики.

Народный комиссар иностранных дел М.М.Литвинов хорошо понимал, что участие в обсуждении общеевропейских проектов может иметь самостоятельную ценность, вне зависимости от их успешности. О плане создания европейской организации, предложенном французским министром иностранных дел А.Брианом, он писал И.Сталину: «затея может быть целиком направлена против СССР, если мы Европейский манифест 1 мая 1924 г. Публикация // Европейский альманах. История. Традиции.

Культура. 1991. М., 1991. С. 111 - 112.

Документы внешней политики СССР. Т.16 - 20. М., 1970 — 76.

добровольно … останемся совершенно в стороне, а с другой стороны она может быть значительно обезврежена в случае нашего участия в той или иной форме, хотя бы и с целью разоблачения»15.

Советские призывы не были услышаны, но не были осуществлены и иные региональные проекты. Пакт Бриана-Келлога 1928 г. об отказе от войны как орудия национальной политики, Пан-Европа Куденхове-Калерги и план Бриана (первый проект объединения Европы, удостоенный обсуждения на официальном уровне) ушли в историю. Военные коалиции и международно-правовые основания межвоенного миропорядка не выдержали напора нацистской Германии. Фиаско было всеобщим, организацию системы безопасности в 1945 г. можно было начать с чистого листа, а Советский Союз, казалось, на правах победителя обеспечил себе в этой системе ключевые позиции.

1.3. Европейская безопасность в биполярном мире С созданием ООН Советский Союз получил важнейшее место постоянного члена Совета Безопасности — органа, на который, согласно ст.24 Устава ООН страны-члены возложили «главную ответственность за поддержание международного мира и безопасности». Однако, как уже отмечалось выше, универсальная организация после Второй мировой войны стала действительно глобальной, а не европейской. Проблематику европейской безопасности можно было обсуждать в ООН, но система безопасности стала складываться именно на региональном уровне.

Устав ООН допускает создание региональных соглашений «для разрешения таких вопросов, относящихся к поддержанию международного мира и безопасности, которые являются подходящими для региональных действий, при условии, что такие соглашения или органы и их деятельность совместимы с Целями и Принципами»

ООН16. Устав также дает право на коллективную самооборону17. Если страны региона готовы взять на себя ответственность за обеспечение безопасности, они, таким образом, могут сформировать собственную систему, не вспоминая об ООН до тех пор, пока им не потребуется применить вооруженные силы в случае, выходящем за рамки самообороны.

В соответствии с биполярной логикой послевоенная Европа вскоре раскололась на противостоящие друг другу два блока. Сложившаяся ситуация определила мировосприятие целого поколения, вынужденного принимать во внимание реальную опасность масштабной войны на континенте, с возможным применением ядерного оружия. При всей взрывоопасности положения, оно обеспечило качественно новый уровень сплоченности внутри каждого из блоков — разительное отличие от Европы 30-х, где закрепленные договорами союзные отношения так и не стали основой для формирования сообщества безопасности.

Сам термин «сообщество безопасности», в рамках которого военный конфликт немыслим, стал результатом анализа К.Дойчем новой трансатлантической организации.

Вооруженное вмешательство советских войск во внутриполитические процессы в Венгрии (1956 г.) и Чехословакии (1968 г.) не позволяет в полном смысле назвать сообществом безопасности Организацию Варшавского договора, хотя и в е рамках взаимодействие вооруженных сил стран блока и сходство типов вооружений Цит. по: Белоусова З.С. План Бриана и позиция СССР в свете новых документов // Новая и новейшая история, 1992, №6. С.51.

Устав ООН. Ст.52.

Устав ООН. Ст.51.

обеспечивали складывание определенной общности. Интервенции были не просто человеческой трагедией, но демонстрацией того, что страны ОВД не имеют права на самостоятельное определение политического курса. На Западе, как раз в силу качественно большей самостоятельности каждого из участников, новая система формировалась поэтапно, а социалистический блок был сформирован сразу, в ответ на вступление ФРГ в НАТО (см. Таблицу 1).

Таблица 1. Формирование систем европейской безопасности в биполярном мире.

Франция - Великобритания Брюссельский договор Франция — Великобритания — Бельгия — Нидерланды - Люксембург Североатлантический договор Франция20 — Великобритания — Бельгия — Нидерланды — Люксембург — Италия — Португалия — Норвегия — Дания — Исландия — США - Канада Вступление Греции и Турции в НАТО Вступление Испании в НАТО Организация механизмов обеспечения международной безопасности в Западной Европе уже через несколько лет после окончания войны стала предметом заботы Организации Североатлантического договора. Из складывавшейся системы были, с одной стороны, исключены страны социалистического лагеря, с другой стороны, е полноправными участниками стали США и Канада.

Treaty of Alliance and Mutual Assistance between the United Kingdom and France (Dunkirk, 4 March 1947) Treaty of Economic, Social and Cultural Collaboration and Collective Self-Defence (Brussels, 17 March 1948) В 1966 г. по решению президента Ш. де Голля Франция перестала участвовать в деятельности военных структур НАТО Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи (Варшава, 17 мая 1955) Албания уже в начале 60-х перестала участвовать в деятельности Организации Варшавского договора вследствие ухудшения отношений с СССР.

Идея укрепления собственно европейской составляющей этой системы неоднократно рассматривалась. Предложенный в 1950 г. договор о создании Европейского оборонительного сообщества был подписан в 1952 г., но так и не вступил в силу в результате провала его ратификации Францией в 1954 г.

Опирающийся на Брюссельский договор 1948 г. Западноевропейский союз обеспечивал реализацию тех же целей в более скромных масштабах. С 1969 г.

координация дополнительно обеспечивалась в рамках Еврогруппы НАТО23. Однако, как показал дальнейший ход истории, наиболее важная для будущего Европы эволюция механизмов многостороннего международного сотрудничества происходила в рамках интеграционного процесса, а вопросы безопасности были долгое время намеренно исключены из него, во избежание эррозии жизненно важного в условиях «холодной войны» трансатлантического единства. Это также означало, что решение проблем безопасности происходило без использования новаторских методов интеграции, подразумевавших постепенное изменение традиционного понимания международной среды, как межправительственной, в пользу коммунитарных подходов и расширения круга институтов, причастных к принятию решений.

Биполярная система европейской безопасности оказалась довольно жизнеспособной, но е вряд ли можно назвать удачной. Два блока долгое время готовились к войне, которая могла бы стать разрушительнее Второй мировой. Было понятно, что любая попытка разрядки напряженности на континенте должна была сопровождаться созданием общей структуры, которая объединила бы всех.

Развивая упомянутые выше довоенные призывы М.Литвинова СССР уже в 1954 г.

выступил с инициативой подписания Общеевропейского договора о коллективной безопасности. Когда в 1955 г. был заключен Варшавский договор, в нем (ст.11) указывалось, что «[в] случае создания в Европе системы коллективной безопасности и заключения с этой целью Общеевропейского Договора о коллективной безопасности, к чему неуклонно будут стремиться Договаривающиеся Стороны, настоящий Договор утратит свою силу со дня вступления в действие Общеевропейского Договора». Эта инициатива и сопутствовавшее ей допущение, что Советский Союз мог бы вступить в НАТО, в случае принятия участниками Альянса обязательств о невмешательстве во внутренние дела друг друга, связываются с именем первого заместителя министра иностранных дел, а впоследствии бессменного до середины 80-х гг. министра, А.А. Громыко24. Он же, в конечном счете, и довел идею до реализации, хотя и не в виде изначально предполагавшегося юридически обязывающего договора, а в более свободном формате «Хельсинского процесса»25.

Заключительный акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, подписанный в Хельсинки 1 августа 1975 г. утвердил десять принципов («декалог»)26, с которыми, несмотря на сохранявшееся идеологическое противостояние, согласились лидеры 35-ти государств евроатлантического пространства:

Колосов Г. Военно-политические аспекты западноевропейского интеграционного процесса // Мировая экономика и международные отношения. 1987. №4. Подробнее о Еврогруппе НАТО см.:

Халоша Б.М. Военно-политические союзы империализма. Основные особенности и тенденции развития в 70-х – начале 80-х годов. М., 1982. С.118 – 130.

Выступление Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на торжественном собрании, посвященном 100-летию со дня рождения А.А.Громыко, 30 июня 2009 года.

Подробно об истории «Хельсинского процесса» см. Загорский А.В. Хельсинский процесс. М., 2005.

Подробный разбор принципов см. в Архитектура Евроатлантической безопасности / Под ред. А.А.

Дынкина, И.Ю.Юргенса, В.Г.Барановского.. М., 2009. С.39 – 43.

Суверенное равенство;

Неприменение силы или угрозы силой;

Нерушимость границ;

Территориальная целостность государств;

Мирное урегулирование споров;

Невмешательство во внутренние дела;

Уважение прав человека и основных свобод;

Право народов распоряжаться своей судьбой;

Развитие международного сотрудничества;

Добросовестное выполнение обязательств по международному праву.

Формально эти принципы никогда не ставились под сомнение, но добросовестность их соблюдения всеми участниками неоднократно вызывала споры. Сегодня же противоречие между правом на самоопределение и территориальную целостность и вовсе можно отнести к основным международным противоречиям27.

Принципы СБСЕ сложно назвать новаторскими. В той или иной форме эти обязательства носят не специфический для евроатлантического региона, а универсальный характер и уже были утверждены в Уставе ООН, либо в процессе осуществлявшегося в ООН совершенствования международно-правовых механизмов (последнее относится к закреплению гарантий прав человека). Более важным был сам процесс переговоров и дальнейшая организация периодических совещаний — страны разделенной Европы впервые за многие годы проявили готовность к участию в общем деле, призванном укрепить региональную безопасность.

Несмотря на совершенный прорыв, идеологические разногласия, как и прежде, сохраняли свою роль, и каждый из двух блоков продолжал конструировать образ врага, внушая своим гражданам, что из противостоящей им другой Европы исходит смертельная опасность. Ввод советских войск в Афганистан рассматривался на Западе как подтверждение агрессивной сущности Советского Союза, а последняя волна эскалации в ходе «холодной войны» ознаменовалась активизацией развертывания ядерных вооружений в Европе — в этих условиях биполярная организация европейской безопасности могла показаться вечной. Но внутренние политические изменения в СССР вскоре доказали, что для существенного снижения уровня международной напряженности достаточно более дружелюбного поведения одной из сверхдержав.

Трансатлантический характер системы безопасности Запада определил прямую взаимосвязь между улучшением двусторонних отношений СССР и США и изменением атмосферы на континенте. Европу долго готовили к роли линии фронта в будущем глобальном конфликте. С исчезновением перспективы конфликта европейские страны, наконец, получили возможность избавиться от постоянного страха. Этому способствовало и заключение в 1987 г. Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности, которые развертывались и могли быть использованы в Европе.

Произошедшие с согласия СССР фундаментальные изменения в Центральной и Восточной Европе и объединение Германии требовали не менее существенных перемен в организации европейской безопасности. Принятая ноября 1990 г. в рамках процесса СБСЕ Парижская хартия для новой Европы должна была положить начало осуществляемым с общего согласия реформам, а Арбатова Н.К. Реконструкция европейской безопасности // Независимая газета. 23.03.2009.

заключенный там же Договор об обычных вооруженных силах в Европе (ДОВСЕ) — обеспечить беспрецедентное сокращение вооружений. Но наряду с решениями, принимаемыми всеми европейскими странами совместно, предстояла не менее важная задача — определить будущее региональных институтов, созданных в условиях биполярного разделения.

1.4. Революционная трансформация Системные изменения не могут произойти за один день, а по-настоящему крупные — и за один год. Начавшаяся в 1989 г. европейская революция завершилась не ранее 1993 г. В ноябре 1993 г. вступил в силу Маастрихтский договор, преобразовавший Европейское сообщество в Европейский союз, а в России к концу 1993 г. был разрешен вопрос о власти и конституционном устройстве. За пять лет произошло немало событий, которые оказывали непосредственное влияние на европейскую безопасность, и которые было сложно или невозможно предсказать.

продемонстрировал, что государств-участников в ней удерживала лишь зависимость от СССР, и они спешили воспользоваться возможностью продемонстрировать новообретенную свободу действий. Бывший социалистический лагерь расстался со старой системой безопасности, но входившим в него странам еще только предстояло определиться с новой системой. Образовавшийся вакуум стал заполняться быстро и сразу несколькими способами.

В 1990 г. у европейских стран были основания для невиданного ранее оптимизма, которым пронизана Парижская хартия СБСЕ (см. Приложение I).

Впервые с подписания Заключительного акта в Хельсинки в 1975 г. встреча СБСЕ проводилась на уровне глав государств и правительств. Документ положил начало институционализации ранее аморфного СБСЕ, которое могло превратиться в центр принятия решений по вопросам европейской безопасности. В Праге создавался Секретариат Совещания, в Вене — Центр по предотвращению конфликтов, в Варшаве — Бюро по свободным выборам. Местом первого заседания Совета министров СБСЕ был определен Берлин, а на 1992 г. было намечено проведение очередного саммита в Хельсинки. Символизм решений очевиден — расколу Европы должен был быть положен конец.

Парижская хартия принималась с учетом позиции Советского Союза, прекратившего свое существование уже через год. Теперь место в европейских механизмах надо было искать уже для пятнадцати новых государств, каждое из которых независимо определяло свой внешнеполитический курс и свое видение проблем безопасности.

Немаловажно, что удалось избежать появления в Европе новых ядерных держав. На этот статус могли бы претендовать Украина, Белоруссия и Казахстан, на территории которых размещались советские ядерные вооружения. В соответствии с подписанным в мае 1992 г. «Лиссабонским протоколом»28 к договору СНВ эти страны взяли на себя обязательство присоединиться к Договору о нераспространении ядерного оружия в качестве неядерных и принять меры для соответствия этому статусу, т.е. организовать вывоз соответствующего оружия в Россию.

Сохранению общих механизмов обеспечения безопасности на пространстве СНГ должно было способствовать заключение тогда же, в мае 1992 г. в Ташкенте, Протокол к Договору между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенными Штатами Америки о сокращении и ограничении стратегических наступательных вооружений (Лиссабон, 23 мая 1992 г.) Договора о коллективной безопасности. Договор установил обязательство сторон рассматривать агрессию против одной из них как агрессию против всех — принцип, отражающий сущность понятия «коллективной безопасности» и также закрепленный в Североатлантическом договоре. Документ первоначально подписали только шесть государств-участников29, затем к ним присоединились еще три30, традиционно изоляционистски настроенный Туркменистан, и претендовавшие на военнополитический нейтралитет Молдавия и Украина остались в стороне.

Характерно, что в Договор о коллективной безопасности было включено доставшееся ему в наследство от Варшавского договора визионерское положение о создании «в Европе и Азии системы коллективной безопасности» и заключении «с этой целью договоров безопасности, к чему неуклонно будут стремиться договаривающиеся стороны». Но если Варшавский договор в подобном случае должен был распуститься, то Договор о коллективной безопасности предполагалось лишь пересмотреть.

рассматривалось, по крайней мере, некоторыми участниками как путь формирования единой системы безопасности, и в этом направлении было предпринято не мало шагов, которые будут рассмотрены ниже. Но целый ряд европейских государств не считали возможным свести воедино всю проблематику безопасности, передав е в эксклюзивную компетенцию одной организации. Кроме того, эту организацию еще только предстояло создать, а разветвленная структура НАТО продолжала свое функционирование и вызывала растущий интерес у тех, кто раньше не принимал участия в ее работе. При этом страны НАТО не только не выразили желания распустить свою организацию вслед за ОВД, но и приложили усилия, чтобы придать регулярный характер партнерским отношениям с широким кругом стран.

Уже в декабре 1991 г. был создан Североатлантический совет партнерства с участием стран Центральной и Восточной Европы, а в 1992 г. к нему присоединились государства-участники СНГ. Успехи НАТО были с болезненной раздражительностью и обидой восприняты в российских консервативных кругах.

НАТО и ОВД представляются им зеркальным отражением друг друга по функциям и содержанию. Соответственно, «справедливым» с этой точки зрения должен был бы стать одновременный роспуск НАТО и ОВД. Однако будучи порождением «холодной войны» Альянс, развивая концепцию «сообщества безопасности», сумел перерасти роль сдерживающего Советский Союз блока, превратиться в организацию военнополитического сотрудничества, имеющего самостоятельную ценность, которая сохраняется и после исчезновения «потенциального противника».

Со вступлением в силу Маастрихтского договора вопросами безопасности получил право заниматься и Европейский союз. Одной из трех опор ЕС31 стала Общая внешняя политика и политика безопасности (ОВПБ). Многие европейские политики опасались, что объединение Германии может возродить уже забытое противоборство великих держав. Во избежание такого развития событий было необходимо включить в сферу европейской интеграции вопросы «высокой политики», которые зачастую и вызывают серьезные разногласия между крупными акторами. При этом Германия сама была не менее других заинтересована в том, чтобы заверить своих партнеров в том, что самое населенное государство Европейского сообщества не станет для них проблемой.

Россия, Армения, Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан Азербайджан, Грузия, Белоруссия «Первая опора» - экономический и валютный союз; «Третья опора» - сотрудничество в области вннутренних дел и правосудия 18 апреля 1990 г. Ирландии в качестве страны-председателя Сообщества было направлено франко-германское письмо, в котором Г. Коль и Ф. Миттеран излагали свои взгляды на стоящие перед разрабатывавшей новый договор межправительственной конференцией задачи и, в частности, предлагали концепцию Общей внешней политики и политики безопасности. Франко-германская позиция была взята странами Сообщества за основу дальнейших переговоров, несмотря на резкое неприятие со стороны Великобритании. Дискуссию по вопросам внешней политики стимулировало обострение международной обстановки в связи с нападением Ирака на Кувейт и последовавшей «Бурей в пустыне», первыми симптомами дестабилизации в Югославии и распадом СССР. Неспособность существовавшего с 70-х гг. «Европейского политического сотрудничества» адекватно отреагировать на происходящее, с одной стороны, стала дополнительным аргументом в пользу необходимости общей внешней политики, а с другой стороны, усилила сомнения относительно принципиальной возможности появления таковой.

Еще сложнее было договориться об отражении в документе вопросов обороны. Если Франция, Германия и Италия выступали за слияние ЕС и Западноевропейского союза, то Великобритания и Нидерланды предлагали сохранить независимость ЗЕС как связующего звена между ЕС и НАТО.

Ставшая результатом компромисса включенная в Маастрихтский договор туманная формулировка, предполагавшая «возможную выработку общей оборонной политики, которая со временем могла бы привести к общей обороне», без разъяснения значения использованных терминов, стала мишенью для критики32.

Для выработки и осуществления решений, имеющих отношение к обороне, ЕС наделялся правом обращаться к ЗЕС, который объявлялся «неотъемлемой частью развития Союза». Особо оговаривалось, что решения по вопросам обороны должны приниматься только единогласно33. Оговаривалось также, что деятельность ЕС в области обороны не должна наносить ущерб сотрудничеству в рамках НАТО и не исключает развитие «более тесного сотрудничества» стран-членов как на двусторонней основе, так и в рамках ЗЕС или НАТО, если это, в свою очередь, не направлено против устанавливаемых в договоре механизмов ОВПБ. Заранее предусматривалось, что, поскольку срок действия Брюссельского договора, являвшегося основой ЗЕС, истекал в 1998 г., содержание посвященной обороне статьи договора о ЕС подлежало пересмотру к этому времени.

Итак, «холодная война» ушла в прошлое вместе с социалистической моделью, границы ряда европейских государств существенным образом изменились, в некоторых случаях такие изменения сопровождались кровавыми конфликтами, а новая организация безопасности только начала формироваться. К середине 90-х стало очевидно, что новая система станет сложнее биполярной, будет включать разные институты и уровни взаимодействия. В такой системе, по крайней мере, на начальном этапе е формирования, возможности отдельных государств участвовать в принятии решений будут существенным образом различаться в зависимости от того, в деятельности каких именно институтов они принимают участие, какие из институтов считают важнейшими для себя. В отсутствие непосредственной угрозы своему существованию, страны могут экспериментировать, «играть» в международные организации и альянсы, не слишком переживая за их будущее. И хотя количество теоретически возможных вариантов определения своей позиции в системе европейской безопасности The Treaty of Maastricht, Title V, Art. J. 4. Критические замечания: Грант Ч. Делор. Дом, который посттроил Жак. М., 2002. С. 331; Bretherton C., Vogler J. The European Union as a Global Actor, London, N.Y., 1999, pp. 204 – 205.

The Treaty of Maastricht, Title V, Art. J. 4.

довольно велико (каждое государство имеет полное право выступить с новыми инициативами, которые привнесут в картину определенные нюансы), важнейшим становится определение политики в отношении трех элементов системы — Хельсинского процесса, НАТО и ЕС.

1.5. Диалог без разделительных линий «Неделимость безопасности» часто указывается как желаемая характеристика системы европейской безопасности. Но неделимость — это не только равные гарантии, но и совместное принятие решений с учетом интересов всех. Степень готовности стран евроатлантического региона к такой согласованности можно оценивать по динамике Хельсинского процесса. Его гибкое устройство позволяет странам-участницам не связывать себя обязательствами, которые они не считают желательными, но при наличии политической воли всех участников обеспечивает платформу, на которой вполне возможно выстроить самые продвинутые формы сотрудничества по вопросам безопасности.

На протяжении 90-х гг. в СБСЕ, а затем ОБСЕ согласовывались документы, которые, при наличии интереса и уважения к ним на высшем политическом уровне, могли бы стать основой системы европейской безопасности.

В 1992 г. в СБСЕ принимается Венский документ по мерам укрепления доверия. В соответствии с документом стороны должны ежегодно обмениваться информацией о личном составе, дислокации, планах развертывания, бюджетах на следующий финансовый год, вооружениях и технике своих армий «в зоне применения мер укрепления доверия»34. В отношении любой «необычной и незапланированной» военной деятельности должен был применяться механизм консультаций. Сторона, обеспокоенная действиями одного из партнеров, имеет возможность направить соответствующий запрос и должна получить ответ на него в течение 48 часов. При необходимости запрашивающая сторона может попросить и о встрече всех государств-участников, которая также должна быть созвана в течение 48 часов. Предусматривалось, что устранению беспокойства в связи с деятельностью одной из сторон должно способствовать приглашение на вызывающие это беспокойство военные объекты — но детали организации подобных визитов и само направление приглашения оставлялись на усмотрение принимающей стороны. Минимум один раз в пять лет каждая страна, согласно документу, должна организовывать посещение одной из своих авиабаз представителями партнеров. Предполагалась активизация контактов между военными стран-участниц, в том числе в форме посещения учебных занятий и обмена офицерами командного звена. Новые типы вооружений, развертываемые в зоне применения документа, должны при первой возможности демонстрироваться партнерам. О военной деятельности начиная с определенного уровня (см.

Приложение II) участникам СБСЕ должна направляться письменная информация.

Масштабные учения ограничивались. Каждое государство получало право провести одну инспекцию на территории другого государства. Было объявлено о создании сети прямой связи между государствами-участниками для передачи сообщений относительно согласованных в Венском документе мер. Эти меры документ характеризовал как «политически обязательные».

В 1994 г. Венский документ был обновлен при сохранении основных ранее утвержденных положений.

Зона определялась как «вся Европа» с прилегающим морским районом и воздушным пространством.

Доверию между участниками СБСЕ должен был способствовать и подписанный в 1992 г. Договор об открытом небе, который предусматривал выполнение наблюдательных полетов над территорией партнеров. Документ вступил в силу лишь десятью годами позже, после ратификации Россией и Белоруссией.

Наконец, в 1992 г. была подписана Конвенция по примирению и арбитражу в рамках СБСЕ, расширившая возможности для мирного урегулирования споров в соответствии с международным правом.

До 1999 г. регулярно проводились саммиты СБСЕ/ОБСЕ. На высшем уровне страны региона имели возможность обсудить существующие проблемы и наметить общие подходы к вопросам безопасности.

По результатам саммита 1992 г. был принят «Хельсинский документ», озаглавленный «Вызов времени перемен». В нем страны-участницы признавали особую роль действующих на европейском пространстве международных организаций — ЕС, НАТО, ЗЕС, Совета Европы и других — в реализации задач СБСЕ (см. Приложение III). Многосоставный характер европейской системы получил своего рода политическое благославление. Хельсинским документом учреждался пост Верховного комиссара по делам национальных меньшинств, был прописан механизм предотвращения конфликтов и урегулирования кризисов, предполагавший направление в кризисные регионы миссий СБСЕ по установлению фактов и миссий докладчиков и организацию операций СБСЕ по поддержанию мира. Был учрежден Форум СБСЕ по сотрудничеству в области безопасности, которому поручалось, прежде всего, заняться вопросами контроля над вооружениями и способствовать дальнейшему разоружению.

Через два года, в «Будапештском документе» («На пути к подлинному партнерству в новую эпоху») главы государств и правительств подчеркивали центральную роль СБСЕ «в построении безопасного и стабильного сообщества СБСЕ, единого и свободного». Произошедшее с 1990 г. превращение аморфного совещания в структурированную организацию было теперь признано и в новом названии — ОБСЕ. В Будапештском документе выражалась озабоченность обострением неурегулированных конфликтов и указывалось на растущую опасность терроризма. Был принят Кодекс поведения по военно-политическим аспектам безопасности, определяющий принципы современной организации вооруженных сил и обеспечения демократического контроля над ними. Также внимание было уделено принципам нераспространения оружия массового уничтожения. В Будапештский документ был включен текст под амбициозным наименованием «Модель общей и всеобъемлющей безопасности для Европы ХХI века», в котором участники сообщали о намерении разработать «концепцию безопасности». Тогда же страны ОБСЕ попытались начать обсуждение проблем Средиземноморья, в рамках неофициальной контактной группы экспертов.

В 1996 г. саммит ОБСЕ собрался в Лиссабоне, где в качестве промежуточного результата работы по выработке общей концепции безопасности была представлена Лиссабонская декларация, в которой утверждалось, что ОБСЕ в состоянии решать большинство проблем безопасности в Европе и только в исключительных случаях будет передавать вопросы регионального уровня на рассмотрение Совета Безопасности ООН. В Лиссабоне также была согласована «концептуальная база» по вопросам контроля над вооружениями.

В 1999 г. состоялся Стамбульский саммит ОБСЕ, где была принята Хартия европейской безопасности (см. Приложение IV), был еще раз обновлен Венский документ и принято соглашение об адаптации Договора об обычных вооруженных силах в Европе. Решения саммита должны были стать краеугольным камнем архитектуры европейской безопасности, но оказались камнем преткновения. О саммите вспоминают преимущественно в связи со «стамбульскими обязательствами» России о выводе войск с территории Молдовы и Грузии. До выполнения этих обязательств страны НАТО отказывались ратифицировать адоптированный ДОВСЕ, а в 2007 г. Россия объявила о моратории на выполнение обязательств по ДОВСЕ, демонстрируя тем самым раздражение постоянно откладываемым завершением ратификационных процедур со стороны партнеров.

Нараставшее взаимное недовольство стало причиной длительного перерыва в организации саммитов ОБСЕ. Об организации следующего саммита удалось договориться только через десять лет35.

90-е гг. стали для ОБСЕ не только временем выработки общих документов, но и периодом испытания способности организации на практике участвовать в кризисном урегулировании. Война в Югославии, конфликты в Приднестровье, Грузии, между Арменией и Азербайджаном становились предметом обсуждения и посреднических усилий, но ни один из этих кризисов не был урегулирован окончательно, а там, где международным институтам удавалось оказать воздействие на стороны конфликта, это воздействие обычно не было ни оперативным, ни высокоэффективным. При этом вс больше стран приходили к выводу о том, что формат ОБСЕ слишком широк, и о многом легче договариваться в более узком кругу. С этим также связан спад интереса к организации — поскольку ключевые решения начали приниматься за е рамками, а о «политически обязывающих» документах, принятых в е рамках, политические деятели стран участниц вспоминают лишь в редких случаях.

1.6. Расширение эксклюзивных пространств К середине 90-х гг. в ЕС входило 12 стран, причем эта цифра не менялась девять лет — с 1986 г., а в НАТО — 16 стран и последнее расширение (на одну страну — Испанию) произошло в 1982 г. Эти организации всегда рассматривались как важнейшие формы организации международного сотрудничества в Европе, но многие страны, в европейской природе которых никогда не возникало сомнений, оставались за их пределами. После революционных изменений европейских границ, произошедших в 1989 — 1991 гг., можно было бы даже говорить о номинальном ослаблении этих организаций — число стран региона, которые не принимали участия в деятельности ЕС и НАТО, увеличилось, что могло породить альтернативные, конкурирующие проекты сотрудничества. Однако в целом ряде государств победила линия на присоединение к уже существующим механизмам.

Страны НАТО и ЕС, в свою очередь, посчитали, что их организации в состоянии принять новых членов (см. Таблицу 2).

На 2010 г. в НАТО входит 28 стран, а в ЕС — 27. В ОБСЕ при этом состоят государств. В последние годы, таким образом, у НАТО и ЕС объективно возросли основания претендовать на центральную роль в вопросах европейской безопасности, и вс же существенное число стран, вовлеченных в происходящие в евроатлантическом регионе процессы, не являются участниками ни одной из этих организаций. Кроме того, известно, что несколько европейских государств состоят только в НАТО (Норвегия, Исландия, Турция, Хорватия, Албания) или только в ЕС (Ирландия, Австрия, Финляндия, Швеция, Кипр, Мальта). При этом, если государства НАТО, не являющиеся членами ЕС, стремятся присоединиться к Евросоюзу (за исключением Норвегии, которая, тем не менее, находится в общем экономическом Саммит пройдет в декабре 2010 г. в Астане (Казахстан) пространстве с ЕС и участвует в Шенгенских соглашениях об отмене пограничного контроля), а страны ЕС, не входящие в НАТО, пока не выразили желания вступить в Альянс (но активно взаимодействуют с ним).

Таблица 2. Расширение НАТО и ЕС На 1994-й г. ЕС – 12: Германия, Франция, Италия, НАТО – 16: Франция, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Великобритания, Бельгия, Великобритания, Дания, Ирландия, Нидерланды, Люксембург, Венгрия, Чехия, Польша, Литва, Литва, Латвия, Эстония, Латвия, Эстония, Словакия, Словения, Словакия, Словения, Кандидаты на Хорватия, Исландия, Македония, Македония, Черногория, Вступление в НАТО, в конечном счете, проще осуществить, чем вступление в ЕС. Как показал опыт государств Центральной и Восточной Европы этому не мешает сохранение на вооружении техники советского образца и слабость стран в военном отношении. Определенные реформы стране-кандидату необходимо осуществить, но они не идут ни в какое сравнение с объемами законодательства ЕС, к которому необходимо приспособиться странам, вступающим в Евросоюз. Но и выгоды от присоединения к ЕС существенно больше, как в отношении получаемой от ЕС финансовой помощи, так и в плане качественно более широкого круга вопросов, в решении которых страны-члены принимают участие.

Бурное расширение не могло произойти без определенных проблем и в попытках справиться с этими проблемами, члены ЕС/НАТО заметно охладели к идеям дальнейшего продвижения по этому пути. Присоединение к ЕС Хорватии и Македонии (в случае урегулирования спора с Грецией о наименовании страны) может произойти в ближайшее время, но другим странам вряд ли стоит надеяться на такую же участь. Намеренно туманное положение коммюнике Бухарестского саммита НАТО 2008 г. о том, что членами Альянса станут Украина и Грузия также вряд ли будет реализовано в обозримом будущем. В этих условиях остающимся в стороне странам стоит задуматься о своем видении системы европейской безопасности.

Группа стран остающихся вне евроатлантического сообщества неоднородна. К ним на сегодняшний день относятся страны СНГ, Швейцария, Грузия, Сербия, Черногория, Босния и Герцеговина, Македония и карликовые государства Европы (Андорра, Монако, Лихтенштейн, Сан-Марино, Ватикан), а также образования, не получившие полноценного международного признания (Северный Кипр, Приднестровье, Нагорный Карабах, Косово, Абхазия, Южная Осетия).

Попытки инициировать некий альтернативный проект системы безопасности предпринимались только на пространстве СНГ или с участием стран СНГ.

Организация Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) тоже, как НАТО или ЕС, представляют собой эксклюзивные форматы, к которым не может свободно присоединиться любой желающий. ШОС появилась в 2001 г., а ОДКБ была создана на основе действовавшего с 1992 г. договора в 2002-м г. Членами первой являются 6 стран36, второй — семь37. У ШОС есть определенные перспективы расширения, но скорее за счет присоединения азиатских стран, не желающих оставаться в стороне от международного форума, в котором активно участвует Китай. Степень возможного сближения участников ШОС невелика, о формировании сообщества безопасности здесь говорить не приходится, а с евроатлантической проблематикой ШОС связана лишь косвенно — благодаря вовлеченности России и повышенному интересу к этой организации в европейских экспертных кругах, удивленных неожиданному «союзу»

Китая и России, перспективы которого иногда переоцениваются. Более прямое отношение к вопросам европейской безопасности имеет ОДКБ. В случае е успешного развития можно было бы, абстрагируясь от сегодняшних политических курсов стран региона, теоретически допустить присоединение к этой организации Украины, Азербайджана, Грузии, Молдавии. Но на практике этого, скорее всего, не произойдет. Несмотря на явное нежелание ЕС продолжать расширение, Украина и Молдавия будут сохранять ориентацию на Евросоюз. Само по себе, это не противоречит возможному присоединению к ОДКБ, но присутствие в составе политических элит этих государств сильных групп, скептически относящихся к России, заставит их остановиться на сохранении нейтрального статуса, сколь бы размытым ни становилось это понятие в «пост-биполярном» мире. В случае кавказских республик, на пути гипотетического присоединения к ОДКБ могут еще десятилетиями стоять неурегулированные территориальные споры. Для балканских государств серьезное рассмотрение возможности присоединения к альтернативным системам безопасности могло бы стать следствием стратегического провала усилий ЕС обеспечить мир и стабильность на Балканах. Такого развития событий нельзя полностью исключать, но оно имело бы серьезные отрицательные последствия для всей Европы.

ОДКБ может стать одним из значимых элементов структурирования евразийского пространства посредством многосторонних механизмов, но ни при каких условиях не сможет занять место ЕС и НАТО или же оказаться с ними на одном уровне по представленности европейских стран в организации. Это не означает невозможности взаимодействия центральных институтов европейской безопасности с ОДКБ.

Положение, к которому процессы расширения привели нас сегодня, представляет собой новый вызов, ответа на который еще не найдено. В документах ОБСЕ заявлено о неделимости безопасности и необходимости действовать сообща, но оказывается, что эффективность организации, в которой участвуют все, оставляет желать лучшего. Расширение НАТО и ЕС долгое время опиралось на предположение, что эффективность может снизить не номинальное количество участников, а разное представление о ценностях и различное внутренне устройство государств — демократиям, имеющим схожее понимание основных прав человека и общественного блага, должно быть относительно не сложно договориться между собой. Сейчас эта уверенность слабеет — безусловное приятие демократической политической системы все равно оставляет немалое пространство для серьезных расхождений. Отсюда проистекают модели «разных скоростей» транснационального взаимодействия.

Китай, Россия, Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан Россия, Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Белоруссия, Армения О «Европе разных скоростей» заговорили в контексте европейского интеграционного процесса, когда стало понятно, что не все государства готовы пойти на глубокую степень интеграции, даже если она приветствуется подавляющим большинством участников. Государства Европы сохраняют свои национальные озабоченности, связанные с географическим положением, особенностями исторического развития, внутриполитическими традициями. Ряд государств ЕС не участвуют в Шенгенских соглашениях, а государства, не являющиеся членами ЕС, входят в Шенгенское пространство. Не все члены ЕС перешли на евро. Дания отказалась от участия в общей политике ЕС в области обороны и безопасности и в сотрудничестве по вопросам внутренних дел.

Теперь можно говорить и об общеевропейской безопасности разных скоростей. ОБСЕ становится первой скоростью, предполагающей минимальные обязательства сторон и максимально свободную дискуссию. Затем следуют ЕС или НАТО (определить, какая из двух организаций занимает приоритетные позиции в сфере безопасности, становится все сложнее) или ОДКБ (для другой группы стран).

Третьей скоростью можно считать одновременное участие и в ЕС, и в НАТО.

Перемещение от одной скорости к другой часто, но не всегда, рассматривается как признание более высокого статуса. Но в условиях, когда базовые потребности в области безопасности обеспечены, умеренное в своих амбициях государство может быть удовлетворено уровнем сотрудничества, обеспечиваемым на «первой скорости».

Естественным образом складывающуюся систему отношений между государствами в сфере безопасности можно аналитически описать почти для каждой исторической ситуации. Но об архитектуре (от греч. архитектон — строитель) следует говорить только применительно к намеренно формируемым механизмам.

Задумываться о таких механизмах стали много веков назад, но возможности создать их стали появляться по историческим меркам совсем недавно, причем первые попытки их воплощения в жизнь были не слишком удачными. Взрывоопасная, но все же продержавшаяся немало времени система, состоявшая из двух противостоявших друг другу архитектурных моделей сложилась в биполярном мире. Переход от не к новой системе был не лишен недостатков и непредсказуемых поворотов, но вс же оказался заметно более продуманным. Каждый из существовавших на момент окончания «холодной войны» институтов европейской безопасности попытался максимально использовать заложенный в нем потенциал. Результаты оказались различными, и эта разница темпов проявилась, в первую очередь, под влиянием постепенно определившегося политического курса новых участников системы — государств, ранее находившихся в зависимости от одной из сверхдержав или же скованных страхом глобального конфликта.

В Европе в конце XX в. произошли фундаментальные изменения, но некоторые вопросы, которые сегодня ставятся в области европейской безопасности, удивительно напоминают уже неоднократно виденное ранее. Вот уже почти сто лет наша страна пытается найти свое место в Европе, но особенности ее внутриполитического развития не способствуют достижению этой цели. На достройку необходимых для вхождения в сообщество развитых стран работоспособных демократических механизмов еще потребуется время.

Создание всеобъемлющей системы коллективной безопасности в Европе впервые показалось возможным в рамках ОБСЕ, но шанс был упущен, а для выхода организации из упадка нужна политическая воля, которая сохранялась бы на протяжении многих лет. Но большинство стран-участниц НАТО и ЕС не имеют оснований ожидать появления новой системы безопасности, поскольку уже включены в существующие системы принятия решений. Эксклюзивность этих форматов даже выгодна участникам — она поднимает их статус, демонстрируя, что они проделали немало работы с тем, чтобы соответствовать требованиям, предъявляемым к членам организации.

Но эти требования, а также характер деятельности и внутренняя организация в каждом из двух центральных институтов европейской безопасности существенно различаются. В НАТО важнейшую роль играет трансатлантический характер организации. Но он означает и то, что между членами НАТО невозможно достичь столь высокой степени взаимодействия, какая достижима в ЕС — положение Соединенных Штатов и Канады останется более обособленным даже в эпоху глобализации, когда значение географических расстояний для политики уменьшается.

Может ли устойчивая система безопасности опираться на две организации с пересекающимся, но не идентичным членством, разной историей и корпоративной культурой? Насколько ЕС вовлечен в решение вопросов безопасности и к каким результатам в этой области может привести дальнейшее развитие Евросоюза? Об этом пойдет речь далее.

ГЛАВА 2. ПОЛИТИКА БЕЗОПАСНОСТИ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА

2.1. Безопасность в широком смысле Решения проблем международной безопасности обычно ожидают от наиболее сильных и значимых субъектов международных отношений. Ведущие страны мира и международные организации выступают посредниками в региональных конфликтах, играют ключевую роль в принятии решений в Организации Объединенных Наций, обеспечивают реализацию гуманитарных проектов в наиболее бедных регионах мира. ЕС претендует на роль одного из ведущих международных акторов. В сферу его интересов прямо или косвенно попадают все регионы мира, в том числе те, которым еще очень далеко до уровня стабильного поступательного развития, достигнутого развитыми странами.

Географически удаленные конфликты могут со временем перерасти в непосредственную угрозу для ЕС, будь то в форме террористической активности, потоков беженцев или нанесения ущерба интересам европейского бизнеса.

Согласованная странами ЕС в конце 2003 г. Европейская стратегия безопасности выделяет ряд «ключевых угроз», с которыми Евросоюзу предстоит столкнуться в обозримом будущем. Это терроризм, распространение оружия массового уничтожения, региональные конфликты, несостоявшиеся государства и организованная преступность. В стратегии подчеркивается, что ни одна из этих угроз не носит полностью военного характера и, соответственно, противостоять им исключительно военными средствами также не удастся38. Поэтому вполне логично, что деятельность ЕС в области кризисного урегулирования выстраивается на основе сочетания самых разнообразных инструментов, среди которых собственно операции по поддержанию мира играют не самую главную роль.

В 2008 г. стратегия безопасности пересматривалась — возросшая популярность обсуждений экспертным сообществом кибер-безопасности, энергетической безопасности и изменения климата обусловила причисление этих проблем к угрозам. Вследствие столкновения России и Грузии в августе 2008 г.

усилилась озабоченность ЕС «замороженными конфликтами», хотя их потенциальная опасность никогда не являлась секретом.

Значительная часть инструментария, который может быть использован для обеспечения международной стабильности, долгое время находилась за рамками Общей внешней политики и политики безопасности ЕС, в области так называемых «внешних сношений» (External Relations). Такое разграничение являлось следствием многолетних поисков оптимального баланса между наднациональным характером Европейского сообщества и принципами более традиционного межгосударственного сотрудничества, на основе которых страны ЕС предпочли выстраивать взаимодействие в наиболее чувствительных для национального суверенитета областях, в том числе во внешней политике. Во «внешних сношениях», включающих в себя вопросы экономического и гуманитарного характера, традиционно (и в современных условиях, неоправданно) отделяемых от «высокой политики», определяющую роль играла Европейская комиссия и коммунитарные агентства, обладающие определенной самостоятельностью. В области ОВПБ Комиссия, согласно договору о ЕС, была «полностью вовлечена» в процесс реализации принимаемых решений, но сами решения – прерогатива межгосударственного Совета ЕС39. Это разделение было во многом искусственно и A Secure Europe in a Better World. European Security Strategy. Brussels, 12 December 2003.

Nice Treaty. Treaty on European Union, Art. 18(4), 14, 15.

часто успешно преодолевалось на практике, когда ОВПБ и инструменты «внешних сношений» согласованно использовались для решения одних задач.

В Лиссабонском договоре от системы опор формально отказались, хотя отдельные черты прежней системы еще довольно долго будут сохраняться.

Любые действия, направленные на обеспечение стабильного международного развития, являются своего рода превентивным кризисным урегулированием. Именно в этой области ЕС преуспел в наибольшей степени. Процесс расширения ЕС часто называют самым успешным направлением внешней политики Евросоюза40.

Действительно, формирование у стран, окружавших европейское интеграционное объединение на разных этапах его развития, четкого вектора внешней политики, определявшего присоединение к благополучному сообществу в качестве главной цели, вероятно, позволило избежать большого количества потенциальных конфликтов, в первую очередь в освободившейся от коммунистических режимов Центральной и Восточной Европе. Заманчивость вступления в ЕС, с которым новые члены связывают надежды на процветание, позволила экспертам Еврокомиссии оказывать значительное влияние на формирование экономической и социальной политики стран-кандидатов, превращая стабильное развитие из благопожелательной цели в комплекс юридически закрепленных обязательств, принимавшихся на себя этими странами.

Но, как уже отмечалось выше, при всей своей успешности, ресурс расширения постепенно иссякает. Наиболее масштабное в истории ЕС расширение 2004 г.

способствовало активизации обсуждения конечных пределов этого процесса41.

Руководство ЕС, тем не менее, рассчитывает на сохранение стабилизирующего воздействия на регион, которое Союз будет оказывать самим своим существованием. Механизмом, который должен способствовать такому развитию событий, стала «Политика соседства» - амбициозный проект, призванный придать динамику разрозненным программам сотрудничества ЕС со странами-соседями в Восточной Европе, в Закавказье и на Средиземноморье42. О стабилизирующей роли политики соседства, однако, можно говорить значительно менее определенно, чем об аналогичном значении расширения. Политика соседства представляет собой форму регуляризации отношений с третьими странами, удобную с точки зрения бюрократических структур ЕС, и не влечет за собой никакой синхронности в развитии стран-партнеров ЕС. Для тех стран, которые не теряют надежды на вступление в ЕС в долгосрочной перспективе, Политика соседства – лишь промежуточный этап на пути к этой цели43. Для стран, не связывающих свое будущее с членством в ЕС, которые составляют большую часть партнеров Евросоюза в рамках Политики соседства, отношения с ЕС в значительно меньшей степени обусловливают направление их политического развития. В первую очередь это относится к странам Средиземноморья, многие из которых отнюдь не склонны приближаться к задаваемым Евросоюзом демократическим стандартам, что вызывает растущее беспокойство ЕС. В 2008 г. по инициативе президента Франции Николя Саркози, был создан «Союз для Средиземноморья», призванный См. например: A club in need of a new vision // The Economist, 1.03.2004; Missiroli A. The EU and its changing neighbourhoods: stabilisation, integration and partnership // Partners and Neighbours: a CFSP for a wider Europe. Chaillot Papers No.64, EU Institute for Security Studies, Paris, 2003, p. 17.

В 2004 г. членами ЕС стали Венгрия, Кипр, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия, Словения, Чехия, Эстония. Подробнее см. например: Расширение Европейского Союза и Россия / под ред. О.В.

Буториной, Ю.А. Борко. М.: Деловая литература, European Commission. European Neighbourhood Policy: http://ec.europa.eu/world/enp/ См. например: Samokhvalov V. Relations in the Russia-Ukraine-EU Triangle: zero-sum game or not?

Occasional Papers, No.68, EU Institute for Security Studies, Paris, 2007, p. 11 – 12.

способствовать преодолению застоя в развитии региона44. Евросоюз не может не обращать внимания на растущие потоки иммигрантов из стран Северной Африки, а Ближний Восток остается одним из наиболее нестабильных регионов мира. ЕС мог бы попытаться предложить странам региона новые стимулы к проведению необходимых внутренних реформ, но непосредственно проект Саркози не стал шагом вперед в этом отношении. Задуманный как способ избежать членства Турции в Евросоюзе, при сохранении этой страны в сфере влияния ЕС, Средиземноморский союз был элементом популистской концепции, позволившей Саркози в ходе французской президентской предвыборной кампании 2007 г. совместить провозглашенный им курс на поддержку развития ЕС с жесткой оппозицией вступлению Турции в ЕС, связанной с фобиями французов в отношении иммигрантов и, в частности, турок. Все остальные политические задачи, кроме «подмены» членства Турции в ЕС, можно решать в рамках действующей Политики соседства.

Также в 2008 г. к «Союзу для Средиземноморья» добавилась инициатива «Восточного партнерства», выдвинутая Польшей и Швецией и призванная, прежде всего, привлечь внимание к судьбе восточных соседей ЕС и предложить им более интенсивное многостороннее взаимодействие.

Кризисы, требующие урегулирования на международном уровне, обычно сопровождаются ухудшением гуманитарной ситуации, нарушением в снабжении населения предметами первой необходимости. Неудивительно, что располагающий значительными финансовыми ресурсами Евросоюз, уделяет внимание этому аспекту кризисного урегулирования и вносит (и как организация, и по линии отдельных стран-членов) самый большой в мире вклад в предоставление гуманитарной помощи нуждающимся45. Гуманитарное агентство ЕС «ЭХО» (ECHO) охватывает своей деятельностью около 40 стран мира, в первую очередь в Африке и на Ближнем Востоке, в Центральной, Южной и Юго-Восточной Азии46.

Гуманитарная помощь редко оказывается в центре внимания средств массовой информации, но вносит важный вклад в обеспечение минимальных стандартов человеческого существования в беднейших регионах мира. В то же время, гуманитарная помощь не решает проблем, порождающих кризисные ситуации, а на наиболее острых стадиях конфликтов е предоставление может оказаться невозможным. Смягчая кризисы, гуманитарные усилия способствуют их урегулированию, но не заменяют его собой.

Непосредственно дипломатическое и миротворческое урегулирование кризисов может осуществляться Евросоюзом при использовании существующих механизмов ОВПБ и е составной части – Общей политики в области безопасности и обороны (ОПБО, до Лиссабонского договора - ЕПБО).

Общую координацию действий ЕС в области ОВПБ осуществлял Высокий представитель (High Representative) по ОВПБ. Учрежденную Амстердамским договором 1997 г. должность с момента е появления в 1999 г. и до конца 2009 г.

бессменно занимал испанец Хавьер Солана (Javier Solana). Физик по образованию, Х.Солана до перехода на работу в ЕС последовательно побывал министром культуры, министром образования и науки и министром иностранных дел в правительстве Испании, а с 1995 по 1999 гг. занимал пост Генерального секретаря НАТО. Деятельность Соланы в качестве Высокого представителя по ОВПБ заслужила в целом высокие оценки экспертов, отмечавших его энергию и См. например: Daguzan J.-F. L’Union mditerranenne ou la stratgie de l’lectrochoc ? Note de la Fondation pour la recherche stratgique, 17 dcembre 2007.

DG for Humanitarian Aid-ECHO Financial Report 2007, European Commission, p.3.

European Commission, Humanitarian Aid (ECHO): http://ec.europa.eu/echo/ способность обеспечивать баланс интересов стран-членов ЕС47. В то же время у некоторых наблюдателей создавалось впечатление, что Солана был склонен рассматривать само сво появление на различных церемониях и переговорах, как способ решения проблем, что далеко не всегда соответствовало реальности48.

Лиссабонский договор учредил вместо должности Соланы позицию Высокого представителя по внешней политике и политике безопасности49. Одновременно Высокий представитель теперь является вице-председателем Европейской комиссии, а директораты Совета ЕС и Комиссии, занимающиеся внешнеполитической тематикой, трансформируются в подчиненную Высокому представителю Единую внешнеполитическую службу. Именно эти меры становятся важным шагом в сторону от формального разделения «внешней политики» и «внешних сношений». Новые обязанности были возложены на ранее почти неизвестную широкой общественности английскую баронессу Кэтрин Эштон, представителя Лейбористской партии, правившей в Великобритании в период определения кандидатуры на эту должность. До нового назначения Эштон в течение года проработала комиссаром ЕС по торговле, придя на место покинувшего эту должность ради позиции в британском правительстве значительно более известного П. Мандельсона.

Высокий представитель по внешней политике не может самостоятельно отслеживать ход всех региональных конфликтов, которые вызывают беспокойство ЕС. В этом отношении подспорьем являются одиннадцать Специальных представителей ЕС. Их распределение по регионам мира позволяет судить о том, каким именно очагам напряженности ЕС уделяет повышенное внимание. Так, трое специальных представителей работают на Балканах (в Боснии и Герцеговине, Македонии и в автономном крае Косово), трое – в Африке (в регионе Великих африканских озер, в Судане и при Африканском Союзе), двое – в Центральной Азии (в регионе постсоветских республик и в Афганистане), двое – в европейской части постсоветского пространства (в Закавказье и в Молдове), один – на Ближнем Востоке (в Израиле/Палестинской автономии)50. Эти средоточия озабоченностей ЕС легко прослеживаются при рассмотрении любого аспекта внешней политики Евросоюза, будь то гуманитарные программы или оперативные действия в рамках ОПБО. Выросший из практики назначения специальных послов ЕС, впервые нашедшей применение в 1996 г. с назначением послов на Ближний Восток и в регион Великих африканских озер, институт специальных представителей зачастую сталкивается со своеобразной ревностью со стороны традиционных дипломатических служб государств-членов ЕС51. Специальные представители значительно отличаются друг от друга по совокупности выполняемых обязанностей.

К непосредственной функции специального представителя – информировать Совет ЕС о развитии событий в стране/регионе – в ряде случаев добавляется руководство представительством Комиссии ЕС в стране, координация осуществления различных программ и операций ЕС и даже роль арбитра, обладающего правом вмешиваться во внутриполитические споры в стране пребывания (так происходит в Боснии и Герцеговине за счет совмещения полномочий специального представителя с Everts S. Shaping a Credible EU Foreign Policy. Center for European Reform. L., 2002, p.3; The Time 100: Leaders and Revolutionaries: Javier Solana // Time, 10 April 2005.

Everts S. Shaping a Credible EU Foreign Policy. Center for European Reform. L., 2002, p. 51.

Т.е. вместо существовавшего High Representative for the common foreign and security policy введен пост High Representative of the Union for Foreign Affairs and Security Policy.

The Council of the EU: EU Special Representatives:

http://www.consilium.europa.eu/cms3_fo/showPage.asp?id=263&lang=en&mode=g Grevi G. Pioneering Foreign Policy. The EU Special Representatives. Chaillot papers No. 106, EU Institute for Security Studies, Paris, 2007, p.47.

полномочиями Высокого представителя52, определенными ООН). ЕС, таким образом, если ситуация позволяет, стремится включить специальных представителей в процесс принятия тактических решений и предоставить им те рычаги, которые могут повысить уважение к ним как со стороны местных властей, так и со стороны дипломатического корпуса стран-членов Евросоюза.

Координирующая роль специальных представителей обеспечивает связь между действиями ЕС, осуществляемыми в рамках «внешних сношений» и ОВПБ.

Одна и та же страна может одновременно являться получателем гуманитарной помощи, страной-партнером ЕС в формате Политики соседства и территорией, на которой ЕС осуществляет антикризисные военные или полицейские операции.

Специальный представитель должен способствовать достижению компромиссов не только между ЕС и третьими странами, но и между действующими в стране/регионе органами самого Евросоюза, которые могут оказаться вовлечены в деструктивное соперничество.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 
Похожие работы:

«Н. А. ЧИСТЯКОВА ЭЛЛИНИСТИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ ЛИТЕРАТУРА, ТРАДИЦИИ И ФОЛЬКЛОР ЛЕНИНГРАД ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1988 ББК 83.3(0)3 468 Р е ц е н з е н т ы : засл. деятель науки Молд. ССР, д-р филол. наук, проф. Н. С. Гринбаум, канд. филол. наук, доц. Е. И. Чекалова (Ленингр. ун-т) Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Ленинградского университета Чистякова Н. А. Ч 68 Эллинистическая поэзия: Литература, традиции и фольклор. — Л.: Издательство Ленинградского...»

«Янко Слава [Yanko Slava](Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 1 Электронная версия книги: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 75088656 || Библиотека: http://yanko.lib.ru/gum.html || Номера страниц - внизу update 05.05.07 РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ A.Я. ФЛИЕР КУЛЬТУРОГЕНЕЗ Москва • 1995 1 Флиер А.Я. Культурогенез. — М., 1995. — 128 с. Янко Слава [Yanko Slava](Библиотека Fort/Da) ||...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 2: 1940–1973 гг. Москва 2010 УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А. В. Баллаев кандидат филос. наук П. А. Сафронов Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление М 69 Франкфуртской школы социальных исследований. Часть 2: 1940–1973 гг. [Текст] / И.А. Михайлов ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2010. – 294 с. ; 17...»

«РОССИЙСКАЯ КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ АССОЦИАЦИЯ МЕРКУРЬЕВ Виктор Викторович ЗАЩИТА ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА И ЕГО БЕЗОПАСНОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ Монография Москва 2006 УДК 343.228 ББК 67.628.101.5 М 52 Меркурьев, В.В. М 52 Защита жизни человека и его безопасного существования: моногр. / В.В. Меркурьев; Российская криминологическая ассоциация. – М., 2006. – 448 с. – ISBN УДК 343.228 ББК 67.628.101.5 Посвящена анализу института гражданской самозащиты, представленной в качестве целостной юридической системы, включающей...»

«Н.А. Березина РАСШИРЕНИЕ АССОРТИМЕНТА И ПОВЫШЕНИЕ КАЧЕСТВА РЖАНО-ПШЕНИЧНЫХ ХЛЕБОБУЛОЧНЫХ ИЗДЕЛИЙ С САХАРОСОДЕРЖАЩИМИ ДОБАВКАМИ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ - УЧЕБНО-НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС Н.А. Березина РАСШИРЕНИЕ АССОРТИМЕНТА И ПОВЫШЕНИЕ КАЧЕСТВА РЖАНО-ПШЕНИЧНЫХ ХЛЕБОБУЛОЧНЫХ ИЗДЕЛИЙ С САХАРОСОДЕРЖАЩИМИ ДОБАВКАМИ...»

«0 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им В.П. АСТАФЬЕВА Л.В. Куликова МЕЖКУЛЬТУРНАЯ КОММУНИКАЦИЯ: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРИКЛАДНЫЕ АСПЕКТЫ На материале русской и немецкой лингвокультур КРАСНОЯРСК 2004 1 ББК 81 К 90 Печатается по решению редакционно-издательского совета Красноярского государственного педагогического университета им В.П. Астафьева Рецензенты: Доктор филологических наук, профессор И.А. Стернин Доктор филологических наук...»

«Институт биологии моря ДВО РАН В.В. Исаева, Ю.А. Каретин, А.В. Чернышев, Д.Ю. Шкуратов ФРАКТАЛЫ И ХАОС В БИОЛОГИЧЕСКОМ МОРФОГЕНЕЗЕ Владивосток 2004 2 ББК Монография состоит из двух частей, первая представляет собой адаптированное для биологов и иллюстрированное изложение основных идей нелинейной науки (нередко называемой синергетикой), включающее фрактальную геометрию, теории детерминированного (динамического) хаоса, бифуркаций и катастроф, а также теорию самоорганизации. Во второй части эти...»

«Министерство образования Российской Федерации Московский государственный университет леса И.С. Мелехов ЛЕСОВОДСТВО Учебник Издание второе, дополненное и исправленное Допущено Министерством образования Российской Федерации в качестве учеб­ ника для студентов высших учебных за­ ведений, обучающихся по специально­ сти Лесное хозяйство направления подготовки дипломированных специали­ стов Лесное хозяйство и ландшафтное строительство Издательство Московского государственного университета леса Москва...»

«Правительство Еврейской автономной области Биробиджанская областная универсальная научная библиотека им. Шолом-Алейхема О. П. Журавлева ИСТОРИЯ КНИЖНОГО ДЕЛА В ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ (конец 1920-х – начало 1960-х гг.) Хабаровск Дальневостояная государственная научная библиотека 2008 2 УДК 002.2 ББК 76.1 Ж 911 Журавлева, О. П. История книжного дела в Еврейской автономной области (конец 1920х – начало 1960-х гг.) / Ольга Прохоровна Журавлева; науч. ред. С. А. Пайчадзе. – Хабаровск :...»

«Последствия гонки ядерных вооружений для реки Томи: без ширмы секретности и спекуляций Consequences of the Nuclear Arms Race for the River Tom: Without a Mask of Secrecy or Speculation Green Cross Russia Tomsk Green Cross NGO Siberian Ecological Agency A. V. Toropov CONSEQUENCES OF THE NUCLEAR ARMS RACE FOR THE RIVER TOM: WITHOUT A MASK OF SECRECY OR SPECULATION SCIENTIFIC BOOK Tomsk – 2010 Зеленый Крест Томский Зеленый Крест ТРБОО Сибирское Экологическое Агентство А. В. Торопов ПОСЛЕДСТВИЯ...»

«ТЕХНОГЕННЫЕ ПОВЕРХНОСТНЫЕ ОБРАЗОВАНИЯ ЗОНЫ СОЛЕОТВАЛОВ И АДАПТАЦИЯ К НИМ РАСТЕНИЙ Пермь, 2013 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ О.З. Ерёмченко, О.А. Четина, М.Г. Кусакина, И.Е. Шестаков ТЕХНОГЕННЫЕ ПОВЕРХНОСТНЫЕ ОБРАЗОВАНИЯ ЗОНЫ СОЛЕОТВАЛОВ И АДАПТАЦИЯ К НИМ РАСТЕНИЙ Монография УДК 631.4+502.211: ББК...»

«В.И.Маевский С.Ю.Малков НОВЫЙ ВЗГЛЯД НА ТЕОРИЮ ВОСПРОИЗВОДСТВА Москва ИНФРА-М 2013 1 УДК 332(075.4) ББК 65.01 М13 Маевский В.И., Малков С.Ю. Новый взгляд на теорию воспроизводства: Монография. — М.: ИНФРА-М, 2013. — 238 с. – (Научная мысль). – DOI 10.12737/862 (www.doi.org). ISBN 978-5-16-006830-5 (print) ISBN 978-5-16-100238-5 (online) Предложена новая версия теории воспроизводства, опирающаяся на неизученный до сих пор переключающийся режим воспроизводства. Переключающийся режим нарушает...»

«ГОСУДАРСТВЕННЫЙ КОМИТЕТ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИЙ ПО ВЫСШЕМУ ОБРАЗОВАНИЮ НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Н. И. ЛОБАЧЕВСКОГО Е. А. МОЛЕВ БОСПОР В ПЕРИОД ЭЛЛИНИЗМА Монография Издательство Нижегородского университета Нижний Новгород 1994 ББК T3(0) 324.46. М 75. Рецензенты: доктор исторических наук, профессор Строгецкий В. М., доктор исторических наук Фролова Н. А. М 75. Молев Е. А. Боспор в период эллинизма: Монография.—Нижний Новгород: изд-ва ННГУ, 19Н 140 с. В книге исследуется...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования БАРНАУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Г.В. Кукуева Рассказы В.М. Шукшина: лингвотипологическое исследование Барнаул 2008 1 ББК 83.3Р7-1 Печатается по решению УДК 82:801.6 Ученого совета БГПУ К 899 Научный редактор: доктор филологических наук, профессор Алтайского государственного университета А.А. Чувакин Рецензенты: доктор филологических наук, профессор, зав....»

«ЦЕННЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ-ПРИМЕСИ В УГЛЯХ VALUABLE TRACE ELEMENTS IN COAL RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES · URAL· DIVISION KOMI SCIENTIFIC CENTRE · INSTITUTE OF GEOLOGY Ya.E. Yudovich, M.P. Ketris VALUABLE TRACE ELEMENTS INCOAL EKATERINBURG, 2006 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК · УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ КОМИ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР · ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИИ Я.Э. Юдович, М.П. Кетрис ЦЕННЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ-ПРИМЕСИ В УГЛЯХ ЕКАТЕРИНБУРГ, /7 ' к УДК 550.4 + 553.9 + 552. Юдович Я.Э., Кетрис М.П. Ценные элементы-примеси в...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ АДЫГЕЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЦЕНТР БИЛИНГВИЗМА АГУ X. 3. БАГИРОКОВ Рекомендовано Советом по филологии Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности 021700 - Филология, специализациям Русский язык и литература и Языки и литературы народов России МАЙКОП 2004 Рецензенты: доктор филологических наук, профессор Адыгейского...»

«Камчатский государственный технический университет Профессорский клуб ЮНЕСКО (г. Владивосток) Е.К. Борисов, С.Г. Алимов, А.Г. Усов Л.Г. Лысак, Т.В. Крылова, Е.А. Степанова ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ДИНАМИКА СООРУЖЕНИЙ. МОНИТОРИНГ ТРАНСПОРТНОЙ ВИБРАЦИИ Петропавловск-Камчатский 2007 УДК 624.131.551.4+699.841:519.246 ББК 38.58+38.112 Б82 Рецензенты: И.Б. Друзь, доктор технических наук, профессор Н.В. Земляная, доктор технических наук, профессор В.В. Юдин, доктор физико-математических наук, профессор,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ Кафедра Иностранных языков Лингводидактический аспект обучения иностранным языкам с применением современных интернет-технологий Коллективная монография Москва, 2013 1 УДК 81 ББК 81 Л 59 ЛИНГВОДИДАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ С ПРИМЕНЕНИЕМ СОВРЕМЕННЫХ ИНТЕРНЕТ ТЕХНОЛОГИЙ: Коллективная монография. – М.: МЭСИ, 2013. – 119 с. Редколлегия: Гулая Т.М, доцент...»

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ И.И.Веленто ПРОБЛЕМЫ МАКРОПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ОТНОШЕНИЙ СОБСТВЕННОСТИ В РЕСПУБЛИКЕ БЕЛАРУСЬ И РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Монография Гродно 2003 УДК 347.2/.3 ББК 67.623 В27 Рецензенты: канд. юрид. наук, доц. В.Н. Годунов; д-р юрид. наук, проф. М.Г. Пронина. Научный консультант д-р юрид. наук, проф. А.А.Головко. Рекомендовано Советом гуманитарного факультета ГрГУ им....»

«~1~ Департамент образования и науки Ханты-Мансийского автономного округа – Югры Сургутский государственный педагогический университет Е.И. Гололобов ЧЕловЕк И прИроДа на обь-ИртышСкоМ СЕвЕрЕ (1917-1930): ИСторИЧЕСкИЕ корнИ СоврЕМЕнныХ эколоГИЧЕСкИХ проблЕМ Монография ответственный редактор Доктор исторических наук, профессор В.П. Зиновьев Ханты-Мансийск 2009 ~1~ ББК 20.1 Г 61 рецензенты Л.В. Алексеева, доктор исторических наук, профессор; Г.М. Кукуричкин, кандидат биологических наук, доцент...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.