WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Т.В. Панкова-Козочкина, В.А. Бондарев КАЗАЧЬЕ-КРЕСТЬЯНСКОЕ ХОЗЯЙСТВО ЭПОХИ НЭПА: проблемы модернизации аграрных отношений на Юге России Научный редактор: доктор исторических наук, доктор ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

Южно-Российский государственный технический университет

(Новочеркасский политехнический институт)

НИИ истории казачества и развития казачьих регионов

Т.В. Панкова-Козочкина, В.А. Бондарев

КАЗАЧЬЕ-КРЕСТЬЯНСКОЕ

ХОЗЯЙСТВО ЭПОХИ НЭПА:

проблемы модернизации аграрных отношений на Юге России Научный редактор:

доктор исторических наук, доктор философских наук, профессор А.П. Скорик Новочеркасск Лик 20 УДК 94(470.6)"1920" ББК 63.3(2)613(235.7) П Рецензенты:

заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор исторических наук, профессор Козлов А.И.;

доктор исторических наук, профессор А.А. Панарин;

доктор исторических наук, профессор М.А. Рыблова Панкова-Козочкина Т.В., Бондарев В.А.

П 16 Казачье-крестьянское хозяйство эпохи нэпа: проблемы модернизации аграрных отношений на Юге России: монография / Юж.Рос. гос. техн. ун-т (НПИ). – Новочеркасск: Лик, 2012. – 266 с.

ISBN 978-5-9947-0322- В работе предпринимается попытка показать тенденции развития казачье-крестьянского хозяйства эпохи нэпа в южно-российских регионах, где значительную, в ряде районов и подавляющую, часть населения составляло казачество. На основе изучения комплекса исторических источников, прежде всего, коллекций архивных документов из центральных (ГА РФ, РГАСПИ, РГАЭ) и региональных (ГА РО, ГА КК, ГА СК, ЦДНИ РО, ЦДНИ КК, ГАНИ СК) архивных хранилищ выделяются особенности решения земельного вопроса в казачьих районах, раскрывается проблема выбора преимущественных организационных форм аграрного производства, реконструируется исторический образ крестьянина-«культурника» как феномена 1920-х гг., интерпретируются мероприятия аграрной политики по модернизации сельского хозяйства, его научно-техническому обеспечению, а также налоговому обременению и контролю.

Содержание монографии будет представлять определённый интерес для профессиональных историков, занимающихся теоретическими и прикладными проблемами истории казачества, а также всех, неравнодушных к вопросу о путях и способах аграрных преобразований в казачьих регионах, поскольку в той же мере это и вопрос о будущем России.

УДК 94(470.6)"1920" ББК 63.3(2)613(235.7) © Панкова-Козочкина Т.В., 2012, ISBN 978-5-9947-0322- © Бондарев В.А., 2012.

Нашим родителям посвящается

ВВЕДЕНИЕ

В истории российского (советского) крестьянства 1920-е годы, – время осуществления новой экономической политики, – выступают в качестве особого этапа. Более того, не будет преувеличением охарактеризовать данный этап как уникальный, не имеющий аналогов ни до, ни после указанного десятилетия.

Ведь, именно в эти годы, впервые на протяжении долгого и трудного исторического пути, крестьянство России продемонстрировало свою огромную мощь, заставило политический режим считаться с собой, добилось столь давно и страстно ожидаемых им «земли и воли» и воплотило вековую мечту о социальной справедливости в виде уравнительного «чёрного передела».

Уникальность отмеченного этапа истории российского крестьянства подкрепляется ещё и тем, что он носит отчётливо выраженный пограничный, рубежный характер между двумя модернизациями, – капиталистической, досоветской и «социалистической», большевистской. Эпохе нэпа предшествовало время капиталистической модернизации сельского хозяйства, продвигавшейся в целом по эволюционному пути и прерванной безвременьем российских революций и Гражданской войны. В 1920-х гг. эволюция аграрного сектора в РСФСР и СССР во многом повторяла исторические процессы в пореформенной российской деревне, но была предельно затруднена и опосредована идеологизированным и политизированным большевистским социальноэкономическим курсом. Последовавшая же в конце 1920-х – 1930-х гг. сплошная форсированная коллективизация означала резкий разрыв с предшествовавшими вариантами модернизации отечественного аграрного сектора и завершилась не только формированием качественно иной модели организации сельского хозяйства и всего жизнеустройства деревни, но и гибелью традиционного крестьянства.

Находясь на исторической меже между двумя эпохами, – досоветской и советской, – российская деревня 1920-х гг. причудливо сочетала в себе приметы старого и нового. Рождённая в дооктябрьский период многоукладность аграрной экономики, выражавшаяся в сосуществовании натуральных и товарных крестьянско-фермерских хозяйств, была дополнена так называемым «социалистическим» укладом в форме совхозов и колхозов (из которых первые представляли собой государственные предприятия, а вторым в недалёком будущем предстояло пережить максимальное огосударствление); процесс социальной дифференциации проходил под воздействием большевистской классовой политики; культура, быт, коллективная психология жителей села представляли собой поражающее воображение эклектичное сочетание традиций и новаций. При этом относительно либеральные времена нэпа позволяли советским крестьянам не только выбирать различные способы организации хозяйства, что сохраняло состояние многоукладности, но и обещали им (да и, обществу в целом) альтернативы при определении путей дальнейшего развития, как деревни, так и всей страны.

Вышеперечисленные специфические характеристики превращают советскую деревню эпохи нэпа в весьма многоплановый, сложный и, одновременно, любопытнейший объект научного анализа, а также наделяют результаты её исследования не только теоретическим, но и практическим значением. В последнем случае, нельзя не согласиться с С.А. Есиковым в том, что «периодически возникающий аграрный кризис требует систематического и всестороннего научного анализа, а его преодоление – использования исторического опыта».1 Затруднённость функционирования аграрного сектора экономики постсоветской России, неудовлетворительная система сбыта сельхозпроизводителями своей продукции по заниженным ценам при запредельно высокой стоимости горюче-смазочных материалов (и это – в одной из крупнейших стран-экспортеров нефти!), недостаточная защита отечественных аграриев от зарубежных конкурентов, зависимость крестьянско-фермерских хозяйств от воли местных чинуш, угроза их функционированию со стороны криминалитета, – всё это заставляет вновь и вновь осмысливать прошлое российской деревни, чтобы отыскать наиболее оптимальные варианты преодоления современных проблем. В данном случае, эпоха нэпа представляется одной из наиболее информативных уже по той самой причине, что как тогда, так и сейчас, российская деревня пребывала в состоянии многоукладности.

В этой связи, в рамках настоящей работы нами предпринята попытка осуществить анализ состояния, нормативно-правового регулирования, ведущих направлений деятельности и налогообложения крестьянских хозяйств в Советской России на протяжении 1920-х гг., в условиях новой экономической политики. Кроме того, авторы ставят перед собой задачу осветить факторы, процессы и результаты модернизации аграрного сектора советской экономики в рассматриваемый период времени.

Исследование проблемы функционирования и совершенствования сельскохозяйственного производства в доколхозный период осуществлено на материалах Дона, Кубани и Ставрополья как Есиков С.А. Российская деревня в годы нэпа. К вопросу об альтернативах сталинской коллективизации (по материалам Центрального Черноземья). М., 2010. С. 5.

ведущих аграрных регионов России, в которых подавляющее большинство населения было занято в сфере земледелия и животноводства. В 1920-х гг. социально-экономическая специфика перечисленных южно-российских регионов была выражена с предельной чёткостью. Сотрудники Северо-Кавказского краевого земельного управления (крайзу), в который входили указанные регионы, констатировали в 1926 г., что в крае «сельское хозяйство составляет основную отрасль всего народного хозяйства… и главнейший вид хозяйственной деятельности населения».1 Соответственно, Дон, Кубань и Ставрополье предоставляют исследователям огромный массив информативных и вполне репрезентативных материалов, способных послужить обширной и прочной источниковой базой научного анализа такой проблемы, как специфика деятельности крестьянских хозяйств эпохи нэпа и, в более широком плане, – социально-экономическое развитие и модернизация советской доколхозной деревни.

Административная принадлежность Дона, Кубани и Ставрополья неоднократно менялась на протяжении 1920-х гг. В начале десятилетия перечисленные южно-российские регионы находились в границах Донской и Кубано-Черноморской областей, Ставропольской и Терской губерний. В феврале 1924 г. из перечисленных субъектов РСФСР была создана Юго-Восточная область, в июне того же года преобразованная в одноимённый край.

В октябре 1924 г. партийно-советское руководство СССР инициировало ещё одну административно-территориальную реформу, в результате которой Юго-Восточный край был преобразован в обширный Северо-Кавказский край, благополучно просуществовавший вплоть до 10 января 1934 г. В состав этого нового субъекта РСФСР вошли не только Дон, Кубань и Ставрополье, но также (на правах автономных областей) национальные образоваОтчёт Северо-Кавказского краевого земельного управления за 1924 – операц.ионный год. – Ростов н/Д., 1926. С. 41.

ния Северного Кавказа: Адыгея, Северная Осетия, КарачаевоЧеркесия, Кабардино-Балкария, Ингушетия и Чечня.

Этнокультурная и социально-экономическая специфика отмеченных национальных автономий заметно выделяла их среди других округов и районов Северо-Кавказского края в 1920-х гг.

(как и на протяжении последующих советских десятилетий), в связи с чем задача освещения жизнедеятельности населения данных автономий может быть удовлетворительно реализована лишь в рамках специальных, отдельных научных проектов. Поэтому, анализ развития южно-российской доколхозной деревни проведён нами исключительно на материалах районов Дона, Кубани и Ставрополья с доминированием русского населения как единого региона страны в хозяйственном, культурном и национальном плане. Субрегиональные отличия в этом случае не столь существенны для аграрных преобразований.

Вместе с тем, необходимо подчеркнуть, что, применительно к рассматриваемой нами эпохе, среди крестьянского населения русских районов Северо-Кавказского края особо выделялись этнокультурные сообщества донских, кубанских и терских казаков.

Несмотря на тяжелейшие последствия разрушительной и кровопролитной Гражданской войны, в 1920-х гг. казаки составляли весьма значительную группу в общей массе жителей Юга России.

Согласно данным Всероссийской переписи населения 1926 г., в Северо-Кавказском крае проживали 8 363 491 человек, из которых горожанами являлись 1 655 124 человек, а сельскими жителями – 6 708 367 человек. Численность казаков была определена в 2 301 945 человек, из которых всего лишь 153 646 проживали тогда в городах, а 2 148 299 – в станицах и хуторах.1 Тем самым, в общей массе населения Северо-Кавказского края казаки составляли 27,5 %, а среди сельских жителей – 32 %.

Казачество Северо-Кавказского края. Итоги переписи населения 1926 г. / Ред.

Н.И. Воробьёв; предисловие А.И. Гозулова. – Ростов н/Д., 1928. С. 3.

В досоветский период казачество и расселявшиеся в пределах казачьих областей иногородние крестьяне были резко противопоставлены друг другу, что в хозяйственно-экономической сфере выражалось в гораздо большей обеспеченности первых землёй и орудиями труда по сравнению со вторыми. Но, с установлением советской власти, решительно и бескомпромиссно взявшей курс на последовательное размывание казачьих сообществ в массе сельского населения («расказачивание»), различия между казачеством и крестьянством в южно-российских регионах всё более сглаживались, хотя и не столь быстро, как того хотелось представителям безраздельно правившей в СССР политической партии.

В итоге, по справедливому замечанию В.Е. Щетнёва, в 1920-х гг.

«казачьи проблемы становились органической частью аграрнокрестьянских».1 По этой причине, предметом исследования в настоящей работе выступает функционирование и развитие как крестьянских, так и казачьих хозяйств Юга России эпохи нэпа.

Исследование социально-экономических процессов в доколхозной деревне Дона, Кубани, Ставрополья и мероприятий по модернизации аграрного производства в регионе в 1920-х гг. проведено нами по итогам анализа историографии (об этом речь пойдёт в первом разделе настоящей работы) и на основе широкого круга исторических источников.

Центральным звеном источниковой базы монографии выступают документы и материалы из 9 центральных и региональных архивных хранилищ: Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Российского государственного архива социальнополитической истории (РГАСПИ), Российского государственного архива экономики (РГАЭ), Центров документации новейшей истории Ростовской области (ЦДНИ РО) и Краснодарского края (ЦДНИ КК), Государственного архива новейшей истории СтавЩетнёв В.Е. НЭП и кубанское казачество // Проблемы истории казачества XVI – XX вв. / Отв. ред. А.И. Козлов. – Ростов н/Д., 1995. С. 158.

ропольского края (ГАНИ СК), Государственных архивов Ростовской области (ГА РО), Краснодарского (ГА КК) и Ставропольского (ГА СК) краёв.

Среди наиболее информативных архивных материалов следует отметить хранящуюся в РГАСПИ разнообразную документацию ЦК ВКП(б) (ф. 17), представленную не только решениями и постановлениями высшего большевистского руководства, его перепиской с региональными партийными комитетами, но также отчётами и докладами последних, разного рода справочными материалами, и т.д. Здесь же хранятся составленные для коммунистических лидеров обзоры эмигрантской прессы, содержание которых позволяет взглянуть на протекавшие в советской нэповской деревне социально-экономические процессы со стороны, глазами эмигрантов. В том же фонде сосредоточены такие любопытнейшие свидетельства о жизни советской доколхозной деревни, как специально составлявшиеся для членов ЦК ВКП(б) подборки крестьянских писем, адресованных редакциям периодических изданий (газет «Правда», «Крестьянская газета» и т.п.).

Обилием крестьянских посланий «во власть» отличается и хранящийся в РГАЭ архив «Крестьянской газеты» (ф. 396).

Массив разноплановых материалов о положении в сёлах и станицах Юга России, о состоянии растениеводства и животноводства, о машинизации сельского хозяйства, о жизнедеятельности и настроениях крестьян и казаков, о сословных отношениях и о многом другом, содержится в фондах региональных партийных комитетов различных уровней, – от краевых (областных) до окружных и районных. Нами были использованы материалы Северо-Кавказского краевого (ЦДНИ РО, ф. 7), Донского областного (ЦДНИ РО, ф. 4), Ставропольского губернского (ГАНИ СК, ф. 3) и окружного (ГАНИ СК, ф. 6325), Терского (ГАНИ СК, ф. 5938), Кубанского (ЦДНИ КК, ф. 8), Донского (ЦДНИ РО, ф. 5), Донецкого (ЦДНИ РО, ф. 75), Сальского (ЦДНИ РО, ф. 97), Шахтинско-Донецкого (ЦДНИ РО, ф. 118) окружных комитетов компартии, Вёшенского (ЦДНИ РО, ф. 36) райкома ВКП(б).

Немаловажное значение при написании работы имели материалы казачьего отдела ВЦИК (ГА РФ, ф. 1235, оп. 84, 85), предоставляющие информацию о выработке партийно-советским руководством на исходе Гражданской войны взвешенного подхода к казачьим сообществам. С позиций этого нового подхода осуждались огульные террористические антиказачьи акции, но предусматривалось продолжение «расказачивания» как десословизации (которое провозглашалось представителями власти во всеуслышание и осуществлялось вполне открыто, а не являлось так называемым «латентным», согласно абстрактным умозаключениям некоторых авторов1). Именно этот подход являлся основополагающим при выстраивании взаимоотношений советской власти и донских, кубанских, терских казаков на всем протяжении эпохи нэпа, вплоть до нагнетания сталинским режимом политики «чрезвычайщины» в конце 1920-х гг.

Важное значение для анализа социально-экономических процессов в доколхозной деревне Дона, Кубани и Ставрополья имеют материалы Народного комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции (НК-РКИ), хранящиеся в ГА РФ (ф. А-406), а также документы Северо-Кавказской краевой (ГА РО, ф. р-1185) и Кубанской окружной (ГА КК, ф. р-226) РКИ. Помимо прочего, сотрудники указанного наркомата контролировали соблюдение законности в аграрной сфере, в связи с чем в соответствующих фондах отложились материалы о земельных отношениях, о недостатках в функционировании колхозов, и пр.

См.: Кислицын С.А. «Расказачивание» – стратегический курс большевистской политической элиты в 20-е гг. // Возрождение казачества: история и современность. Сборник научных статей к V Всероссийской (международной) научной конференции. Изд. 2-е, исправл. и доп. – Новочеркасск, 1995. С. 98 – 107; Его же:

Государство и расказачивание. 1917 – 1945 гг. – Ростов н/Д., 1996; Донские казаки в прошлом и настоящем / Под общ. ред. Ю.Г. Волкова. – Ростов н/Д., 1998.

Значительное количество сведений о конкретных мероприятиях по реализации аграрной политики большевиков было почерпнуто в фондах советских административных структур. Таковы хранящиеся в ГА КК документы Кубано-Черноморского областного отдела управления (ф. р-102), Кореновского (ф. р-360), Приморско-Ахтарского (ф. р-577), Темрюкского (ф. р-586) районных исполнительных комитетов советов рабочих, красноармейских, крестьянских и казачьих депутатов, документация Северо-Кавказского краевого (ГА РО, ф. р-1390) и Кубанского окружного (ГА КК, ф. р-371) земельных управлений, земельного управления Ставропольского окружного исполнительного комитета депутатов трудящихся (ГА СК, ф. р-595). Относительно информативными являются также фонды Северо-Кавказского краевого союза сельскохозяйственных коллективов (Крайколхозсоюза) (ГА РО, ф. р-2399) и Ставропольского окружного союза сельхозколлективов (окрколхозсоюза) (ГА СК, ф. р-602).

В работе использовались сборники нормативно-правовых материалов, регулировавших аграрные отношения в доколхозной деревне, как всего СССР, так и Юга России.1 Анализ же реализации органами власти советского аграрного законодательства (а также степени соответствия этих мероприятий букве закона) был осуществлён на основе не только архивных материалов, но и документов партийных и административных структур, опубликованных как в 1920-х гг.,2 так и в издававшихся на протяжении поЗемельный кодекс. С дополнительными узаконениями и разъяснениями Наркомзема РСФСР. М., 1924; Директивы КПСС и советского правительства по хозяйственным вопросам. 1917 – 1957 годы. Сб. документов. В 4-х т. Т. 2. 1929 – гг. М., 1957; История колхозного права. Сборник законодательных материалов СССР и РСФСР. 1917 – 1958 гг. В 2-х т. Т.1. 1917 – 1936. М., 1959; Сборник законов и распоряжений Правительства по землеустройству и землепользованию. Вып. 1.

Краснодар, 1922.

Второе Донское агрономическое совещание. Стенографический отчёт. Ростов н/Д., 1925; Тезисы докладов Н.К.З. к 3-му Всероссийскому совещанию земорганов.

М., 1926; Информационное письмо Кубанского окружкома ВКП(б) парторганизациям. Июль 1927 г. – Краснодар, 1927; Материалы к отчёту Донского комитета следующих десятилетий сборниках.1 Динамика посевных площадей, поголовья рабочего и продуктивного скота, численности работников, тракторов и сельскохозяйственных машин, урожайность сельхозкультур, – эти и другие показатели, позволяющие судить об эффективности аграрного производства и степени успешности его модернизации на Дону, Кубани и Ставрополье в 1920-х гг., были получены путём изучения сборников статистических материалов. Помимо вышеперечисленных видов источников, в нашей работе были использованы и материалы периодики: журналов «Новая деревня», «Путь северо-кавказского хлебороба», «СевероВ.К.П. (больш.[евиков]) на XII окружной партконференции (ноябрь 1925 – январь 1927 г.). Ростов н/Д., 1927; Отчёт Северо-Кавказского краевого земельного управления за 1924 – 25 операц. год. – Ростов н/Д., 1926; Отчёт III Кубанского окружного съезда Советов 19 – 24 марта 1927 г. – Краснодар, 1927.

КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. 1989 – 1953. Изд.7. В 2-х ч. Ч. I. 1898 – 1925. М., 1953; Коллективизация сельского хозяйства на Кубани. Сб. документов и материалов. Т. 1. 1918 - 1927 гг.) / Под ред.

С.Ф. Паращенко, А.Н. Трубицыной. – Краснодар, 1959; Восстановительный период на Дону (1921 – 1925 гг.) / Под ред. П.В. Барчугова. Ростов н/Д., 1962; Наш край.

Из истории советского Дона. Документы. Октябрь 1917 – 1965 / Отв. ред. А.Г. Беспалова. Ростов н/Д., 1968; Коллективизация сельского хозяйства на Северном Кавказе (1927 – 1937 гг.) / Под. ред. П.В. Семернина и Е.Н. Осколкова. – Краснодар, кн. изд-во, 1972; Документы и материалы по истории Краснодарской организации ВЛКСМ. Краснодар, 1978; Коллективизация и развитие сельского хозяйства на Кубани (1927 – 1941 гг.). Сб. документов и материалов / Под ред.

И.И. Алексеенко. Краснодар, 1981; Документы свидетельствуют. Из истории деревни накануне и в ходе коллективизации 1927 – 1932 гг. М., 1989; Крестная ноша.

Трагедия казачества. Ч. I. Как научить собаку есть горчицу. 1924 – 1934 / Сост.

В.С. Сидоров. Ростов н/Д., 1994; Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы в 5-ти томах / Отв. ред. В.П. Данилов.

Т. 1. 1927 – ноябрь 1929 гг. – М., 1999; Советская деревня глазами ВЧК – ОГПУ – НКВД: Документы и материалы в 4-х т. 1918 – 1939. Т. 2. Советская деревня глазами ОГПУ. 1923 – 1929 / Под ред. А. Береловича, В. Данилова – М., 2000; Письма во власть. 1928 – 1939. Заявления, жалобы, доносы, письма в государственные структуры и советским вождям / Сост. А.Я. Лившин, И.Б. Орлов, О.В. Хлевнюк. – М., 2002; «Тянут с мужика последние жилы…»: Налоговая политика в деревне (1928 – 1937 гг.). Сб. документов и материалов / Отв. ред. Н.А. Ивницкий. – М., 2007.

Казачество Северо-Кавказского края. Итоги переписи населения 1926 г. / Ред.

Н.И. Воробьёв; предисловие А.И. Гозулова. – Ростов н/Д., 1928; Северо-Кавказский край. Цифры и диаграммы. Ростов н/Д., 1926; Сельскохозяйственная кооперация Северо-Кавказского края в 1924 – 1925 гг. – Ростов н/Д., 1926.

Кавказский край», «Юго-Восток», газет «Голос трудового казачества», «Красное знамя», «Красный Дон», «Молот» (добавим к этому публикации из эмигрантских изданий «Возрождение», «Дни», «Последние новости», «Революционная Россия», «Руль», «Социалистический вестник», обнаруженных нами в РГАСПИ).

Хотя материалы прессы требуют самого тщательного критического анализа (особенно это касается писем сельских жителей, да и многих корреспонденций), они незаменимы при реконструкции деревенской повседневности, настроений крестьян, степени восприятия ими идей о модернизации сельского хозяйства.

Теоретико-методологическая база настоящего исследования основывается на принципах историзма, системности, всесторонности и объективности, ориентирующих учёного на исследование событий и явлений минувшей реальности во всей их сложности, противоречивости, взаимной обусловленности, в полном соответствии со спецификой эпохи. Говоря о концептуальных подходах к исследованию проблемы социально-экономического развития советской (в частности, южно-российской) деревни и модернизации аграрного производства в 1920-х гг., отметим, что теоретико-методологический плюрализм, пришедший в постсоветскую эпоху на смену былому диктату марксизма, предоставляет отечественным учёным широкие возможности для выбора различных приёмов и способов познания прошлого. Многие специалисты стремятся применять те или иные методологические подходы в их совокупности, поскольку каждый из них обладает собственными достоинствами.

Наше исследование также основано на синтезе ряда методологических подходов. Использован ряд положений формационного подхода, в рамках которого представляется возможным рассмотреть особенности такой социальной группы, как крестьянство, осветить её место и роль в обществе, проанализировать специфику аграрной экономики. В то же время использовался цивилизационный подход, позволяющий изучить материальную и духовную культуру, структуры повседневности села, коллективное сознание крестьянства как факторов развития сельского хозяйства и модернизации сельскохозяйственного производства.

Важным компонентом теоретико-методологической базы нашей работы выступает обоснованная Ш. Эйзенштадтом теория «множественности модернов», согласно которой классическая (западная) модель модернизации претерпевает неизбежные и весьма существенные трансформации в процессе её реализации в тех или иных странах и государствах под влиянием этнокультурной (цивилизационной) специфики этих стран и государств. Тем самым, данная теория позволяет в полной мере учитывать специфические характеристики российского варианта модернизации как догоняющей, имперской, фрагментарной.

Кроме того, мы опирались на положения «новой локальной истории» как обладающего высоким научно-теоретическим потенциалом направления исторических исследований, обоснованного, в частности, в работах Т.А. Булыгиной и С.И. Маловичко.1 Вопреки названию и первоначальному смысловому наполнению, «новая См.: Булыгина Т.А. Историческая антропология и исследовательские подходы «новой локальной истории» // Человек на исторических поворотах XX века / Под ред. А.Н. Еремеевой, А.Ю. Рожкова. Краснодар, 2006. С. 27 – 34; Булыгина Т.А., Маловичко С.И. Культура берегов и некоторые тенденции современной историографической культуры // Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции, Ставрополь, 20 мая 2004 г. – Ставрополь, 2004. С. 4 – 24;

Маловичко С.И., Булыгина Т.А. Современная историческая наука и изучение локальной истории // Новая локальная история. Вып. 1. Новая локальная история:

методы, источники, столичная и провинциальная историография: Материалы первой Всероссийской Интернет-конференции, Ставрополь, 23 мая 2003 г. – Ставрополь. 2003. С. 6 – 2; Маловичко С.И. Новая локальная история: историографический опыт выход за границы провинциализма // Новая локальная история.

Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции, Ставрополь, 20 мая 2004 г.

– Ставрополь: изд-во СГУ, 2004. С. 140 – 156; Оборский Е.Ю. Заметки о современной исторической науке и деятельности центра «Новая локальная история» // Новая локальная история. Вып. 2. Новая локальная история: пограничные реки и культура берегов: Материалы второй Международной Интернет-конференции, Ставрополь, 20 мая 2004 г. – Ставрополь: изд-во СГУ, 2004. С. 184 – 187.

локальная история», начало формирования которой относится к 1960-м гг., не сводится к собственно краеведению, не ограничивает познание рамками строго определённой региональной общности и не возводит эту общность в абсолют. По справедливому замечанию Л.П. Репиной, «в отличие от "старой" локальной истории, которая в основном поставляла необходимый иллюстративный материал для подтверждения отдельных, нередко противоположных положений, выдвигаемых специалистами по национальной и региональной истории», приверженцы нового локально-исторического подхода исследуют всё те же местные сообщества, но помещают их «в пространственно-временные рамки реального социального взаимодействия».1 Проще говоря, «новая локальная история» (в нашем случае, предметно направленная на исследование регионального прошлого, то есть прошлого Юга России) представляет собой «изучение истории региона… в исследовательском поле общероссийской истории, с позиций междисциплинарного подхода».2 На практике это выражается в освещении прошлого того или иного локального сообщества как самоценного, но все же компонента национальной (российской) истории, некоего фрагмента мозаики, из совокупности которых складывается единая цельная многокрасочная картина. Такого рода подход представляется весьма продуктивным, поскольку позволяет избежать как недооценки местной истории, так и придания ей гипертрофированной роли в общенациональном историческом процессе.

Вместе с тем, настоящая монография основана на ряде авторских постулатов о казачье-крестьянском хозяйстве эпохи. В нём частично интегрировались под влиянием исторической действительности черты прежнего казачьего хозяйства и крестьянского хозяйства, наконец-то получившего землю. Предлагаемая структура Репина Л.П. Историческая наука на рубеже XX – XXI вв.: социальные теории и историографическая практика. М., 2011. С. 164.

Булыгина Т.А. Историческая антропология и исследовательские подходы «новой локальной истории» // Человек на исторических поворотах XX века. С. 27.

исследования отражает авторское видение внутренней динамики и внешних факторов воздействия на развитие казачье-крестьянского хозяйства. Многоукладность сельской экономики предопределяла социально-групповую множественность населения деревни. К тому же, получение земли значительно сгладило разницу в экономическом положении крестьянских хозяйств. Тем самым, нами опровергается навязанное большевиками представление о трёхгрупповом социальном разделении крестьянства на бедняков, середняков и кулаков, ужасающий примитивизм и откровенная глупость которого были изначально очевидны. Однако, воинствующий хам тогда победил, и с помощью навязанной схемы началось уничтожение российского крестьянства практически его же руками. Вместе с тем, деревня в 1920-е годы не просто осереднячилась, на авансцену истории вышел другой крестьянин, крестьянин-хозяин, который не хотел возврата к прошлому, но и существовавшие порядки его никак не устраивали. Деревня всё более опиралась на крестьянинакультурника», который не определению кулаком не был, но и просто середняком его назвать нельзя. Какие воздействия испытывал на себе крестьянин-хозяин?! О них мы и поговорим на страницах настоящей монографии.

Завершая вводную часть своей работы, авторы выражают искреннюю надежду, что представленное исследование будет в равной мере любопытно и полезно не только историкамаграрникам, но и преподавателям и студентам вузов, учащимся, а также всем, кто интересуется историей российской деревни и, в том числе – историей крестьянства и казачества Юга России.

Очерк первый Доколхозная деревня Юга России в региональной историографии:

итоги и перспективы исследований Анализ комплекса предшествующих научных работ выступает необходимым условием всякого исследования, посвящённого осмыслению какой-либо исторической проблемы: ведь, по известному выражению И. Ньютона, «стоя на плечах гигантов», можно видеть дальше и больше. Осуществлённый нами обзор социально-экономических процессов в южно-российской деревне и модернизации аграрного производства в эпоху нэпа также опирается на результаты анализа региональной историографии.

Как представляется, процесс научного осмысления рассматриваемой нами темы на Юге России логично разделить на ряд качественно различных этапов. В основу периодизации региональной историографии социально-экономического развития доколхозной деревни нами были положены такие критерии, как: 1) степень хронологически изменчивого воздействия партийносоветских структур на исследовательскую практику; 2) уровень накопления конкретно-исторических материалов о многомерных изменениях в сельском хозяйстве и жизни российского крестьянства (с учётом не только объёма, но и качественных параметров собранных материалов); 3) наличие и использование исследователями определённого методологического инструментария и, как следствие всего вышеперечисленного, 4) уровень историографической разработанности затронутой нами проблематики.

Причём, надо подчеркнуть, что анализ историографии, основанный на учёте перечисленных критериев, позволяет констатировать наличие общих тенденций в процессе научно-теоретического осмысления хозяйственно-экономического развития доколхозной деревни, как на общесоюзном (общероссийском), так и региональном уровнях. В итоге, предложенная периодизация применима к историографии проблемы жизнедеятельности крестьянства 1920-х гг. в рамках и всего СССР, и Юга России.

На наш взгляд, в процессе научного осмысления развития и функционирования казачье-крестьянских хозяйств Юга России в эпоху нэпа можно выделить четыре различных этапа:

1) 1920-е годы – этап накопления материалов и первичного анализа советскими исследователями современных им процессов жизнедеятельности южно-российского крестьянства и казачества, характеризующийся актуализацией социально-политических и социально-экономических аспектов действительности доколхозных сёл и станиц Дона, Кубани, Ставрополья;

2) 1930-е – 1940-е годы – этап угасания внимания советских историков к многообразным вопросам состояния, функционирования и развития индивидуальных крестьянско-казачьих хозяйств Юга России, что объяснялось осуществлением сплошной форсированной коллективизации и формированием колхозной системы, превратившихся в центральные предметы научных исследований;

3) Начало 1950-х – 1980-е годы – этап реактуализации исследовательского внимания к доколхозной тематике, выразившейся в существенном расширении источниковой базы и углублённом анализе экономических, социальных, социально-политических процессов в донских, кубанских, ставропольских сёлах и станицах в эпоху нэпа;

4) Конец 1980-х годов – наше время – этап парадигмального поиска. Данный этап отличается радикальной сменой исследовательских подходов к изучению доколхозной деревни, значительным расширением круга изучаемых вопросов на основе вовлечения в научный оборот новых источников, переосмыслением и, зачастую, полным отказом от доминировавших в советской историографии мнений и оценок социально-экономического развития села в РСФСР и СССР на протяжении 1920-х гг.

На протяжении 1920-х гг. аграрная тематика относилась к числу приоритетных для южно-российских исследователей, что объяснялось как ведущей ролью сельского хозяйства среди других отраслей экономики региона, так и стремлением партийносоветского руководства обладать всей полнотой информации о состоянии и тенденциях развития деревни с целью наиболее эффективного её регулирования (причём, не только собственно экономического, но и социально-политического). Соответственно, в рамках указанного десятилетия было издано значительное количество работ по вопросам жизнедеятельности крестьянства и казачества Юга России. Как правило, данные исследования основывались на статистических материалах и личных наблюдениях авторов (ряд из которых занимал высокие посты в региональной властной иерархии). Эти исследования нередко отличались глубиной анализа рассматриваемых проблем и, в связи с определённым теоретико-идеологическим либерализмом эпохи нэпа, характеризовались плюрализмом мнений о состоянии и тенденциях развития доколхозных сёл и станиц Дона, Кубани, Ставрополья.

Внушительный массив работ был посвящён рассмотрению процессов восстановления и развития аграрного производства на Юге России по окончании разрушительных боёв Гражданской войны, минимизации повстанческого движения и преодоления последствий голода 1921 – 1922 гг.1 Фиксировались и анализироАсаульченко П. К восстановлению сельского хозяйства на Кубани // Путь Советов. 1922. № 3 – 4; Орлов С. Сельское хозяйство Юго-Востока и перспективный план его восстановления // Юго-Восток. 1922. № 1; Его же: К характеристике современного сельского хозяйства Юго-Востока России // Юго-Восток. 1923. № 1; К изучению современного состояния крестьянских хозяйств // Юго-Восток. 1923.

№ 1; Чермак Л.К. Основные черты развития сельского хозяйства на Юго-Востоке России // Экономическое районирование Юго-Востока России. Вып. 1. М., 1923;

Как живёт и чем болеет деревня (По обследованию деревни на Юго-Востоке). Ростов н/Д., 1924; Коновалов А. Состояние сельского хозяйства на Юго-Востоке России в 1922 и 1923 гг. // Юго-Восток. 1924. № 1 – 2; Левин С. Сельское хозяйство края в 1924 – 1925 году (по данным налогового учёта 1925 г.) // Северо-Кавказский край. 1925. № 9; Бобылёв М. Тракторное хозяйство в Северокавказском крае // вались показатели растениеводства и животноводства, постепенно возраставший уровень механизации сельхозработ, преодоление натурализации хозяйств. Отмечались факторы и перспективы функционирования аграрного сектора региональной экономики, потенциал крестьянско-казачьих хозяйств и тенденции их развития. По объективным причинам, такие работы нередко страдали описательностью и недостаточной глубиной анализа: ведь их авторы, будучи современниками восстановительных процессов в аграрном секторе, могли подводить лишь первые или промежуточные итоги этих процессов. По тем же причинам, более широким обзором динамики сельского хозяйства отличались исследования конца 1920-х гг., подобные публикации С.С. Одинцова «Сельское хозяйство Северо-Кавказского края к 10-летию Октября».1 Но, и такие работы представляли собой только первые, довольно скромные, попытки комплексного анализа состояния аграрного производства на Юге России в доколхозный период.

Подробно рассматривались также поземельные отношения и землеустройство в доколхозных сёлах и станицах Дона, Кубани, Ставрополья.2 Действуя в рамках классовой доктрины большевизма, южно-российские исследователи обращали особое внимание на ту роль, которую играли проводившиеся в 1920-х гг. землеустроительные работы в деле укрепления позиций сельской бедноты и средних слоёв крестьянства, подрыве позиций зажиточной части деревни и кулачества, а также ослаблении сословной розни между казачеством и иногородними.

Северо-Кавказский край. 1925. № 11 – 12; Эйсмонт Н.Б. Перспективы хозяйственного строительства Северо-Кавказского края. Ростов н/Д., 1925.

Одинцов С.С. Сельское хозяйство Северо-Кавказского края к 10-летию Октября // Известия Северо-Кавказского крайисполкома. 1927. № 11.

Гольдентул И. Земельные отношения на Кубани. Краткий очерк. Ростов н/Д. – Краснодар, 1924; Скворцов С.А. Землевладение в Кубанской области. Использование земель общинами Кубани. Краснодар, 1925; Шулейкин И. Земельный вопрос в казачьих областях и районах // Землеустроитель. 1925. № 11; Чёрный В.

Политика партии на Кубани в области землеустройства // На аграрном фронте.

1927. № 2.

Кстати сказать, в середине – второй половине 1920-х гг. на Юге России вышел в свет ряд брошюр и небольших монографий о прошлом и настоящем донских, кубанских, терских казаков, что стало следствием реализации партийно-советским руководством политики «лицом к деревне», которая в казачьих районах трактовалась как политика «лицом к казачеству».1 Здесь немало говорилось не только о благотворном влиянии советских преобразований на материальное положение беднейших и средних слов станицы, но и о непростых взаимоотношениях казаков и иногородних крестьян на почве малоземелья, и о землеустройстве как способе разрешения межсословных противоречий.

Наиболее пристальное внимание советских исследователей привлекала социально-имущественная дифференциация крестьянских и казачьих хозяйств, являвшаяся закономерным следствием экономических процессов, но чрезмерно политизировавшаяся большевистскими деятелями. Собственно, политизация и выступала ведущей причиной актуализации отмеченной тематики, поскольку представители правившего режима нуждались в информации о численном соотношении в деревне «кулаков» как противников большевиков и бедноты, рассматривавшейся в качестве надёжной опоры советской власти.

Как в специальных, так и обзорных (посвящённых рассмотрению самых разных сторон жизнеустройства доколхозной деревни) работах освещалась эволюция земледельческих хозяйств, процессы их экономического роста, предпринимались попытки классифицировать население деревни по имущественным и производственным показателям, в зависимости от размеров земельГорюнов П. О казачьем вопросе (Из наблюдений и опыта работы по Ейскому району Донского округа). Новочеркасск, 1925; Лола М. О кубанском казачестве.

Ростов н/Д.; Краснодар, 1926; Донецкий М. Донское казачество (Историкопублицистические очерки) / Предисл. А. Микояна. – Ростов н/Д., 1926; Его же: В кубанской станице // Известия Северо-Кавказского крайисполкома. 1928. № 11;

Ульянов И. Казаки и Советская республика. М. – Л., 1929.

ной площади, поголовья скота, применения техники и наёмной рабочей силы, аренды и пр. Исследователи справедливо указывали на осереднячивание деревни, обусловленное, как послевоенной разрухой, так и целенаправленной политикой большевиков по «ограничению кулачества». В то же время, вопрос о численности, удельном весе и самом наличии «кулаков» в доколхозной деревни (в частности, селах и станицах Юга России) являлся дискуссионным: наряду с доминировавшими громогласными заявлениями о «росте кулацкой опасности» звучали робкие утверждения, что при советской власти не могут сложиться условия для формирования эксплуататорских слоёв, аналогичных дореволюционному кулачеству как предпринимательско-ростовщической группе сельского населения.1 В конечном счёте, тезис о численном росте и экономическом укреплении «кулацких» хозяйств в 1920-х гг. возобладал как среди исследователей, так и среди представителей правившего в СССР большевистского режима.

Вкупе с политизацией социально-экономических процессов в деревне и при отсутствии чёткого представления о том, кто же такой «кулак», это привело к неоправданному расширению масштабов «раскулачивания» во время сплошной форсированной коллективизации.

Ещё одной приоритетной темой для южно-российских исследователей являлись кооперация и коллективизация. Такого рода тематика присутствовала в региональной историографии на всём Пономарёв А.А. Расслоение современной юго-восточной деревни (по материалам подворной переписи НКП, 1922) // Юго-Восток. 1923. № 4; Клейнер И. Действительность кубанской станицы. Краснодар, 1924; Гозулов А.И. Влияние мощности хозяйства на структуру основных свойств населения. Ростов н/Д., 1925; Летавин Н.И. Нивелировка или социальная маскировка // Северо-Кавказский край.

1925. № 4 – 5; Лицо Донской деревни (по материалам обследования ДКК и ДОНО РКИ). Ростов на/Д., 1925; Пономарёв А.А. К характеристике расслоения северокавказской деревни. Ростов н/Д., 1925; Кордо Я. Эволюция крестьянского хозяйства Донокруга за 1924 – 1925 гг. // Северо-Кавказский край. 1926. № 1 – 2; Конюков И.А. О расслоении крестьянских хозяйств Кубани. Краснодар, 1928; Мартынов М. К характеристике социальной дифференциации деревни на Тереке. Социально-экономический очерк. Пятигорск, 1928.

протяжении 1920-х гг., но на передовые позиции она вышла к исходу десятилетия, в связи с решениями XV съезда ВКП(б) об активизации усилий в деле коллективизации крестьянских индивидуальных хозяйств. В соответствующих работах освещались ход и результаты кооперативного и колхозного строительства на Дону, Кубани и Ставрополье, рассматривалось создание тракторных колонн как одного из средств объединения крестьянских хозяйств, отношение земледельцев к колхозам. Обосновывались утверждения о выгодах кооперации и коллективизации, о росте технической мощи колхозов, о значительных успехах обобществлённого полеводства и животноводства, о том, что коллективные хозяйства превратились в существенный фактор экономики Северо-Кавказского края.1 Цель данных публикаций заключалась не столько в беспристрастном осмыслении опыта функционирования кооперативов и коллективных хозяйств на Юге России, сколько в пропаганде среди крестьянского населения региона идеи формирования обобществлённого земледелия.

С началом сплошной форсированной коллективизации в конце 1920-х – 1930-х гг. тематика работ южно-российских исследователей-аграрников меняется, на первый план выходят проблемы Дейчман И. Кооперация в деревне как она есть (По материалам Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). Ростов н/Д., 1924; Осинский С. Краткий очерк сельскохозяйственной кооперации Юго-Востока. Ростов н/Д., 1924; Бежкович А.С. Коллективизация сельского хозяйства на Юге России. Л., 1927; Конюхов И.А. Сельскохозяйственная кооперация и её значение для крестьянского производства. Краснодар, 1927; Михайлов И. Итоги колхозного строительства (к 10-й годовщине Октября) // Северо-Кавказский край. 1927. № 10; Усов И. Сельскохозяйственная кооперация на Северном Кавказе // Северо-Кавказский край. 1927. № 11 – 12;

Червочкин П. Колхозы Северо-Кавказского края. Ростов н/Д, 1928; Колхозное строительство на Кубани // Северо-Кавказский край. 1928. № 6 – 7; Лантух Л.

Колхозы на Дону // Северо-Кавказский край. 1928. № 8 – 9; Андреев А.А. Пути подъёма и социалистического строительства сельского хозяйства на Северном Кавказе. Ростов н/Д., 1929; Матюхин В.В. О тракторных колоннах // Пути сельского хозяйства. 1929. № 9; Наумов К.И. Строительство крупных колхозов // Пути сельского хозяйства. 1929. № 5; Рельский Д. Тракторные колонны края // Ленинский путь. 1929. № 8; Смирнский В.И. Коллективизация сельского хозяйства.

Опыт сравнительного анализа коллективных хозяйств Кубанского округа.

Вып. 1. Краснодар, 1929.

«колхозного строительства» и жизнедеятельности вновь организованных коммун и сельскохозяйственных артелей. Индивидуальные крестьянские хозяйства, являвшиеся центральной фигурой в аграрном секторе эпохи нэпа, уже не интересовали советских исследователей 1930-х гг.; более того, такие хозяйства было крайне неудобно превращать в предмет научного анализа в условиях, когда сталинский режим последовательно искоренял единоличное крестьянство как помеху на пути полного торжества колхозной системы. Лишь в единичных работах 1930-х гг. содержались фрагментарные упоминания о состоянии сельского хозяйства и социальной дифференциации крестьянства Дона, Кубани, Ставрополья в период нэпа.1 По понятным причинам, вопросы социально-экономического развития доколхозной деревни не находили отражения в южно-российской историографии и в годы Великой Отечественной войны.

Возрождение исследовательского интереса к различным аспектам жизнедеятельности южно-российского крестьянства эпохи нэпа представляется возможным зафиксировать только к исходу 1940-х гг. В это время были опубликованы работы, в которых, как и в изданиях 1930-х гг., развитие сельского хозяйства на Дону, Кубани и Ставрополье в рамках осуществления новой экономической политики упоминалось лишь мельком или подавалось фрагментарно, как частный сюжет и которые, таким образом, не свидетельствовали о качественных сдвигах в научном осмыслении интересующей нас темы. Однако, практически тогда же появился целый ряд научных статей и кандидатских диссертаций, в которых состояние доколЛихницкий Н. Классовая борьба и кулачество на Кубани. Ростов н/Д., 1931;

Григорьев Г.Г. Развитие форм обмена в условиях нэпа // Северо-Кавказский край.

1933. № 1 – 2; Народное хозяйство Ростовской области за 20 лет / Под ред. А.И. Гозулова. Ростов н/Д, 1940.

Гозулов А.И. Народное хозяйство Дона до и после Октября. Ростов н/Д., 1947;

Поспелов Н.А. Что дала советская власть крестьянам Ставрополья. Ставрополь, 1947.

хозных сёл и станиц и развитие аграрного производства южнороссийских регионов в 1920-х гг. выступали уже самостоятельным предметом исследования.1 На протяжении последующих лет и десятилетий численность реализованных научных проектов о социально-экономическом развитии доколхозной деревни Дона, Кубани и Ставрополья стабильно нарастала (издавались, впрочем, и общие работы по истории перечисленных регионов, в которых содержались сюжеты о политике компартии в отношении крестьянства и казачества, о сельском хозяйстве, о преобразованиях культуры на селе2). В итоге, интересующая нас тематика заняла прочные позиции в региональной историографии на протяжении отмеченного этапа.

В отличие от исследований 1920-х гг., статьи, диссертации, монографии 1950-х – 1980-х гг. основывались на существенно расширившейся источниковой базе, а их авторы смотрели на социально-экономические процессы в доколхозной деревне не изнутри, а с высоты прошедших лет; разумеется, всё это способствовало углублению научного анализа данных процессов. Вместе с тем, в послевоенный период направления и подходы к изучению доколхозной деревни оставались выдержанными в границах советской историографической традиции, основанной на коммуСоловьев Ф.П. Народное хозяйство Ставрополья в период перехода к нэпу // Пятигорский государственный педагогический институт. Учёные записки. Сб. 5.

Кафедра общественных наук. Ставрополь, 1949; Его же: Коммунистическая партия в борьбе за проведение нового курса работы в деревне (по материалам Ставрополья). Дис. … канд. ист. наук. М., 1953; Попова Г.А. Борьба большевистских организаций Юго-Востока за восстановление народного хозяйства и укрепление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд.

ист. наук. М., 1950; Узнародов М.Т. Большевики Дона в борьбе за восстановление сельского хозяйства в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1950; Беликов Т.И. Борьба трудового крестьянства Ставрополья за восстановление сельского хозяйства в 1921 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1954.

Пути созидания. Очерки о социально-экономическом развитии Дона и Северного Кавказа / Науч. ред. Ф.И. Поташев. – Ростов н/Д., 1975; Очерки истории Ставропольского края. В 2-х т. Т. 2. С 1917 года до наших дней / Отв. ред.

А.А. Коробейников. Ставрополь, 1986; Дон советский. Историко-экономический и социально-политический очерк / Под ред. А.И. Козлова. Ростов н/Д., 1986.

нистической идеологии. Учёные по-прежнему отдавали безусловный приоритет исследованию социально-экономических и социально-политических процессов, много писали о направляющей и руководящей роли коммунистической партии в деле восстановления и развития аграрного производства в период нэпа, не подвергали сомнению тезисы о полной бесперспективности индивидуальных крестьянских хозяйств и о магистральном пути коллективизации, и пр. Данное обстоятельство не позволяло историкам применить альтернативные марксизму концептуальные подходы, расширить поле научного поиска и сформулировать суждения и гипотезы по проблемам нэпа, расходившиеся с утвердившимися в историографии идеологическими штампами.

Определяющая роль коммунистической партии в функционировании аграрного сектора эпохи нэпа подчёркивалась во всех без исключения работах отмеченного этапа историографии. Собственно, значительный массив исследований был посвящён не столько жизнедеятельности доколхозного крестьянства, сколько аграрной политике большевиков.1 Зачастую, содержание таких Корчин М.Н., Раенко Я.Н., Семернин П.В. Очерки истории большевистских организаций на Дону. Ч. 2. Ростов н/Д., 1948; Соловьёв Ф.П. Коммунистическая партия в борьбе за проведение нового курса работы в деревне (по материалам Ставрополья). Дис. … канд. ист. наук. М., 1953; Бондарь А.Ф. Донская областная партийная организация в борьбе за хозяйственное и культурное строительство в конце интервенции и гражданской войны (1920 – начало 1921 гг.). Дис. … канд.

ист. наук. М., 1961; Осколкова Э.Д. Партийное строительство на селе в первые годы нэпа (1921 – 1925 гг.) (По материалам Дона). Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1963; Её же: Разработка партией лозунга «Лицом к деревне» // Учёные записки Ростовского государственного университета. Труды кафедры истории КПСС. Т. 39. Вып. 5. – Ростов н/Д., 1963; Очерки истории Краснодарской организации КПСС. Краснодар, 1966; Узнародов М.Т. Деятельность Кавказского и ЮгоВосточного бюро ЦК РКП(б) по руководству партийными организациями ЮгоВостока России в 1920 – 1924 годах. Орджоникидзе, 1968; Осинцов Я.А. Политика Коммунистической партии в области торговли в первые годы нэпа. Дис. … канд.

ист. наук. Ростов н/Д., 1972; Очерки истории партийных организаций Дона. Ч. 2.

1921 – 1971 гг. / Под ред. П.В. Барчугова. Ростов н/Д., 1973; Цыганаш Н.Г. Партийное руководство регулированием социально-экономических процессов в деревне в 1921-1925 гг. (на материалах Дона и Северного Кавказа): Дис. канд. ист.

наук. Ростов н/Д., 1978; Сквозь ветры века. Очерки истории Ростовской областной организации КПСС (80-е гг. XIX в. – 1987 г.) / Отв. ред. Е.Н. Осколков. Росработ сводилось к перечислению партийных форумов и принятых там решений и постановлений, которые подавались в виде неких самоценных доминант, изменявших жизнь сельского населения в полном соответствии с их содержанием. Другими словами, воля коммунистической партии подавалась как ведущий фактор развития доколхозной деревни.

Материалы о состоянии и развитии сельского хозяйства, о труде и быте земледельцев использовались в данных исследовательских проектах лишь в качестве примеров, подтверждавших непогрешимость политики компартии в сёлах и станицах Юга России. Это исключало необходимость детального анализа различных сторон жизни и деятельности крестьянства и казачества, ибо таковые представали в роли безгласного объекта победоносных инициатив большевиков. Тем самым, задача всестороннего и тщательного изучения процессов в сельском хозяйстве 1920-х гг., сравнительно-исторического анализа источников в таких работах просто не ставилась по определению и, естественно, никак не реализовывалась. О научном творчестве не могло быть и речи, ибо оно ограничивалось порой тривиальным пересказом партийных решений. Встречались даже по тем временам и довольно часто откровенно слабые работы, замыкавшиеся по большому счёту на внутрипартийных проблемах большевиков, вроде «партийного строительства», «ведущей роли», «партийного руководства», «чего-то в борьбе» и пр. Нечто большее и существенное, кроме «потребы партийной повестки дня», в таких работах узреть весьма сложно. Тем не менее, необходимо признать их познавательную ценность, поскольку в целом ряде изданий повествовалось не только об аграрной политике коммунистической партии, но и о крестьянстве и казачестве доколхозной эпохи.

тов н/Д., 1988; Верхотуров Ю.И. Деятельность партии по развитию экономических связей между годом и деревней в 1921 – 1927 гг. (На материалах Дона, Кубани и Ставрополья). Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1990.

Среди аспектов проблемы состояния и развития доколхозной аграрной сферы Юга России, которые наиболее тщательно и последовательно освещались в 1950-х – 1980-х гг. в региональной историографии, следует указать на такие, как: восстановительные процессы в сельском хозяйстве в 1920-х гг.; землеустройство и «земельный вопрос»; социальные изменения на селе как следствие целенаправленной политики советской власти по «ограничению кулачества» и поддержке бедноты; кооперация и колхозное движение. Здесь легко замечается тематическое сходство работ, издававшихся в рамках первого (1920-е гг.) и третьего (1950-е – 1980-е гг.) из выделенных нами историографических этапов, что объяснялось воздействием на историческую науку коммунистических политико-идеологических установок и безусловным приматом марксизма как «единственно верного» концептуального подхода при исследовании прошлого.

В первую очередь, отметим исследования о восстановлении сельского хозяйства, ставшего возможным в рамках новой экономической политики. Наибольшее количество работ, специально посвящённых состоянию сельского хозяйства Дона, Кубани, Ставрополья накануне перехода к нэпу и последующему его восстановлению, появилось в 1950-х гг.; в основном, это были диссертации. Очевидно, подобное обстоятельство не являлось случайным и объяснялось определённым практическим значением научного анализа вышеотмеченных вопросов в условиях, когда экономика СССР залечивала нанесённые в годы Великой Отечественной войны раны (причём, как известно, советское сельское хозяйство после 1945 г. восстанавливалось более медленными темпами, нежели промышленность, что повышало важность осмысления и привлечения соответствующего исторического опыта).1 Специалистам удалось достаточно подробно реконструироСоловьев Ф.П. Народное хозяйство Ставрополья в период перехода к нэпу // Пятигорский государственный педагогический институт. Учёные записки. Сб. 5.

вать восстановительные процессы в сельском хозяйстве Юга России, проследить динамику расширения посевных площадей, повышения урожайности, увеличения скотопоголовья.

По сложившейся ещё в первое послеоктябрьское десятилетие традиции, в 1950-х – 1980-х гг. южно-российские учёные продолжали весьма тщательно анализировать мероприятия большевиков по землеустройству и взаимоотношения, складывавшиеся между казаками и крестьянами, беднотой и зажиточными в сфере землепользования.1 Так, М.И. Голубев в своей диссертации обстоятельно анализировал деятельность партийных и административных структур Дона в 1920-х гг. по выполнению и соблюдению основанного на классовых принципах советского земельного законодательства, темпоральные характеристики и динамику земКафедра общественных наук. Ставрополь, 1949; Попова Г.А. Борьба большевистских организаций Юго-Востока за восстановление народного хозяйства и укрепление союза рабочего класса с трудящимся крестьянством в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд. ист. наук. М., 1950; Узнародов М.Т. Большевики Дона в борьбе за восстановление сельского хозяйства в 1921 – 1925 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1950; Беликов Т.И. Борьба трудового крестьянства Ставрополья за восстановление сельского хозяйства в 1921 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1954; Кадаров Х.М. Борьба трудящихся Ростовской области под руководством Коммунистической партии за восстановление сельского хозяйства в 1921 – гг. Дис. … канд. ист. наук. М., 1953; Гельдыш А.А. Кубано-Черноморская партийная организация в борьбе за восстановление народного хозяйства (1921 – 1924 гг.).

Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1959; Чернопицкий П.Г. Начало восстановления сельскохозяйственного производства на Юго-Востоке России (1922 – 1923) // Проблемы социально-экономического развития советской деревни. Вологда, 1975.

Цыганаш Н.Г., Чернопицкий П.Г. Земельная аренда на Дону в 1922 – 1927 гг. // Вопросы истории социалистической революции и социалистического строительства. Горький, 1971; Перехов Я.А. Об аграрных преобразованиях на Дону и Кубани в первые годы социалистического строительства (1920 – 1925) // Проблемы аграрной истории советского общества. М., 1971; Бабичев М.М. К вопросу о земельной политике Советской власти на Кубани в 1920 – 1924 гг. // Великий Октябрь и первые социально-экономические преобразования на Кубани. Краснодар, 1974;

Щетнёв В.Е. Кубанская станица до коллективизации сельского хозяйства // Великий Октябрь и первые социально-экономические преобразования на Кубани.

Краснодар, 1974; Щетнёв В.Е. Классовая борьба и осуществление первых земельных и продовольственных мероприятий советской власти на Кубани // Аграрная история Дона и Северного Кавказа. Сб. статей. – Ростов н/Д., 1980; Щетнёв В.Е.

Деятельность КПСС по осуществлению первых земельных преобразований на Кубани (1920 – 1922) // КПСС – организатор аграрных преобразований на Северном Кавказе. Орджоникидзе, 1981.

леустройства, перераспределение земельного фонда между крестьянами и казаками, арендные отношения.1 Особенности землепользования на Юге России к исходу эпохи нэпа освещал в первой главе своей монографии Е.Н. Осколков.2 В этих работах констатировались очевидные факты уравнивания землепользования в сёлах и станицах Дона, Кубани, Ставрополья в 1920-х гг., благотворное влияние землеустройства на агротехнику, и пр.

К числу приоритетных тем в границах третьего из выделенных нами этапов историографии исследуемой проблемы относились также демографические, социальные и социально-политические процессы в сёлах и станицах Юга России на протяжении 1920-х гг.3 С наибольшей частотой исследователи обращались к социально-политической проблематике, рассматривая деятельность большевиков по укреплению своей социальной базы в деревне из числа бедноты и середняков, мероприятия по «ограничению и вытеснению кулачества», антисоветскую деятельность «кулаков», и т.п. Такого рода тематические сюжеты присутствоГолубев М.И. Проведение в жизнь аграрных законов Советской власти на Дону в 1920 – 1925 годах. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1968.

Осколков Е.Н. Победа колхозного строя в зерновых районах Северного Кавказа (очерки истории партийного руководства коллективизацией крестьянских и казачьих хозяйств). Ростов н/Д.: изд-во РГУ, 1973.

Овчинникова М.И. Проблемы изменения социально-экономической структуры донской станицы и деревни переходного периода (1921 – 1937 гг.) // Дон и Северный Кавказ в советской исторической литературе. Ростов н/Д., 1972; Кураев В.Д. Динамика сельского и городского населения Северного Кавказа в 1921 – 1927 гг. // Октябрьская революции и изменения в социальном облике сельского населения Дона и Северного Кавказа (1917 – 1929 гг.). Сб. науч. трудов. – Краснодар, 1984; Чернопицкий П.Г. Социальный облик крестьянства Юго-Востока России в 1920 году // Октябрьская революция и изменения в социальном облике сельского населения Дона и Северного Кавказа (1917 – 1929 гг.). Сб. науч. трудов. – Краснодар, 1984; Щетнёв В.Е. Население Северокавказской деревни в начале социалистической реконструкции // Октябрьская революция и изменения в социальном облике сельского населения Дона и Северного Кавказа (1917 – 1929 гг.).

Сб. науч. трудов. – Краснодар, 1984; Кожанов А.П. К вопросу о социально-демографических предпосылках коллективизации сельского хозяйства на Северном Кавказе // Партийные организации Северного Кавказа в борьбе за установление диктатуры пролетариата, построение социализма и коммунизма (К 80-летию II съезда РСДРП) / Отв. ред. Л.А. Этенко. – Ростов н/Д., 1985.

вали едва ли не в каждой публикации о жизни и деятельности крестьянства и казачества Дона, Кубани, Ставрополья 1920-х гг.;

составляли они и содержание специальных работ. Характерно, что, в отличие от 1920-х гг., когда шли горячие споры о том, кто же такой «кулак», в публикациях, диссертациях, монографиях 1950-х – 1980-х гг. практически не предпринимались попытки с исчерпывающей чёткостью определить критерии и социальные параметры «кулачества». Последнее изображалось в виде верхушечной части деревни, априори враждебной советской власти и потому вполне заслуживавшее обрушенные на него репрессивные меры. Очевидно, что в данном случае сказывалась сильнейшая инерция эпохи «великого перелома». Ведь в рамках этой эпохи представители сталинского режима до предела политизировали понятие «кулак» и неправомерно расширили его социальные границы, используя этот ярлык в отношении не только сельских предпринимателей (которые, в первоначальном значении, и являлись «кулаками») и даже не только зажиточных крестьян, но и, вообще, всех оппозиционно настроенных жителей села, вне зависимости от рода занятий и уровня материального благосостояния. Отмеченное обстоятельство существенно снижает научно-теоретическую значимость многих научных исследований 1950-х – 1980-х гг. о социально-политических процессах в доколхозных сёлах и станицах Юга России и, в частности, о политике советской власти в отношении «кулаков».

С ещё большей активностью, чем на протяжении первых двух этапов историографии, южно-российские исследователи в 1950-х – 1980-х гг. анализировали процессы кооперирования и коллективизации крестьянских и казачьих хозяйств Дона, Кубани, Ставрополья в эпоху нэпа. Повышенное внимание учёных к Щетнёв В.Е. Классовая борьба в кубанской станице (1920 – 1927 гг.). Автореф.

дис. … канд. ист. наук. М., 1968; Иванов В.И., Чернопицкий П.Г. Социалистическое строительство и классовая борьба на Дону (1920 – 1937 гг.). Исторический очерк. Ростов н/Д., 1971.

обозначенной проблематике вполне объяснимо. Необходимо учитывать тот факт, что в послевоенное время в советской (и, в том числе, южно-российской) деревне безраздельно господствовал колхозно-совхозный уклад, оптимальное функционирование и развитие которого, в определённой мере, зависело и от осмысления исторического опыта.

Указанные вопросы освещались во всех вышеперечисленных работах о деятельности региональных организаций компартии, во всех обзорных трудах по истории Дона, Кубани, Ставрополья, во многих исследованиях о южно-российской деревне эпохи нэпа, даже если заявленная тематика таковых не была напрямую связана с кооперативно-колхозным движением 1920-х гг. В частности, в диссертации М.И. Голубева о землепользовании и землеустройстве на Дону третья, последняя, глава была посвящена формированию коллективных хозяйств в эпоху нэпа.

Здесь следует подчеркнуть, что в данное время советские историки трактовали кооперативно-колхозное движение 1920-х гг.

и сплошную форсированную коллективизацию как связанные этапы единого процесса, как шаги на пути реализации «ленинского кооперативного плана». В этой связи, П.В. Семернин в 1947 г. выдвинул схоластическую и партийно-ориентированную периодизацию формирования колхозной системы на Дону, состоящую из четырёх этапов. Первый этап, по мнению автора, охватывал начало 1920 г. – начало 1921 г., когда возникли первые коллективные хозяйства. О каком историческом этапе в течение года можно говорить?! Но так тогда вопрос не ставился. Всё утилитарно погонялось под партийные решения. Второй этап соотносился с периодом нэпа (1921–1927 гг.), а точнее: от X до XV съездов партии. На протяжении третьего этапа (1928 – 1929 гг.) наблюдалось усиление активности государства и партийных организаций в деле коллективизации как выполнение решений XV съезда ВКП(б) и, прямо скажем, знаменитых сталинских указаний о «великом переломе». Наконец, четвёртый этап (конец г. – весна 1931 г.) составляла сплошная коллективизация. Таким образом, сплошная насильственная коллективизация «по-сталински», по существу, отрицавшая традиции предшествовавшего ей кооперативного и добровольного колхозного движения, представала в данном случае как очередной закономерный этап эволюции форм коллективного хозяйствования в аграрной сфере. Фактически, отмеченная абстрактная в духе времени периодизация легла в основу коллективного труда «Ленинский путь донской станицы», в котором рассматривалось развитие колхозной системы в период с начала 1920-х гг. и до конца 1960-х гг., когда, собственно, и была написана эта работа. Кооперирование крестьянско-казачьего населения и формирование колхозного уклада в сёлах и станицах Юга России в период нэпа стало предметом специального исследования в ряде работ,3 среди которых, на наш взгляд, следует выделить монографию Е.В. Устиновского.4 Здесь довольно подробно анализировались такие вопросы, как динамика численности коммун, сельхозартелей и ТОЗов в 1920-х гг., изменения социального состава коллективных хозяйств, рост их экономических возможностей, и т.д. Отмечались недостатки и достоинства ранних колхозов, причём подчёркивалось, что они превосходили индивидуСемернин П.В. О периодизации колхозного движения на Дону // Конференция научных работников Дона и Северного Кавказа. Тезисы докл. – Ростов н/Д., 1947.

С. 3 – 5.

Ленинский путь донской станицы / Науч. ред. Ф.И. Поташев, С.А. Андронов. – Ростов н/Д., 1970.

Семернин П.В. Первые шаги Донской областной партийной организации в колхозном движении (1920 – 1921 гг.) // Учёные записки Ростовского государственного университета. Т. 31. Вып. 1. – Ростов н/Д., 1955; Раенко Г.Я. Из истории борьбы Северо-Кавказской партийной организации за проведение в жизнь ленинского кооперативного плана (1921 – 1925 гг.). Дис. … канд. ист. Ростов н/Д., 1959;

Филатов А.И. Руководство Коммунистической партией кооперативно-колхозным строительством на Дону в 1920 – 1927 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1971.

Устиновский Е.В. Ленинская аграрная программа и её осуществление на Северном Кавказе (октябрь 1917 – 1927 гг.). Ростов н/Д., 1989.

альные крестьянские хозяйства по основным показателям, таким, как техническая вооружённость, урожайность, и т.п. Результаты развития коллективных хозяйств Дона, Кубани и Ставрополья к исходу 1920-х гг. излагались в работах о сплошной форсированной коллективизации, которые в великом множестве появлялись на протяжении 1950-х – 1980-х гг. Извекова А.К. Сплошная коллективизация и ликвидация кулачества как класса на Кубани: Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1948; Прозоров А.К. Комсомол Дона – помощник партии в борьбе за сплошную коллективизацию сельского хозяйства: Дис. … канд. ист. наук. М., 1950; Канцедалов П.З. Коллективизация сельского хозяйства на Тереке: Дис. … канд. ист. наук. Пятигорск, 1951; Пейгашев В.Н. Большевики Ставрополья в борьбе за сплошную коллективизацию сельского хозяйства: Дис. … канд. ист. наук. Пятигорск, 1951; Уланов В.А. Большевики Ставрополья в борьбе за ликвидацию кулачества как класса на основе сплошной коллективизации (1927 – 1931 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1952;

Измайлов П.П. Борьба партийных организаций Кубани за коллективизацию сельского хозяйства в годы первой сталинской пятилетки: Дис. … канд. ист. наук. М., 1953; Новиков Ю.В. Комсомол Ставрополья – боевой помощник партии в борьбе за сплошную коллективизацию сельского хозяйства (1928 – весна 1931 гг.): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1953; Овчинникова М.И. Коллективизация сельского хозяйства в Сальском округе: Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1953; Денисенко П.И. Создание машинно-тракторных станций и их роль в проведении сплошной коллективизации сельского хозяйства (1928 – 1932 гг.) (По материалам Украинской ССР, Северо-Кавказского края и Поволжья): Дис. … канд. ист. наук. М., 1954; Картавых В.Д. Коммунистическая партия в борьбе за укрепление союза рабочего класса и крестьянства в социалистическом строительстве. Дис. … канд.

ист. наук. Ростов н/Д., 1954; Барабанов И.В. Коммунистическая партия – вдохновитель и организатор побед колхозного строя (1929 – 1934 гг.) (на материалах Северного Кавказа): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1956; Турчанинова Е.Н.

Подготовка и проведение сплошной коллективизации сельского хозяйства в Ставрополье. Душанбе, 1963; Чернопицкий П.Г. Сельские Советы Дона в период подготовки и проведения массовой коллективизации (1928-1931 гг.): Автореф. дис.

… канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1963; Негодов Д.Г. Терская партийная организация в борьбе за коллективизацию сельского хозяйства округа. Дис. … канд. ист. наук.

Ростов н/Д., 1971; Узлов Ю.А. Партийно-политическая работа на селе по претворению ленинского кооперативного плана в период подготовки наступления социализма по всему фронту (1926 – 1929 гг.). На материалах Северного Кавказа:

Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1973; Сафонов В.Д. Борьба КПСС за укрепление ведущей роли Советского государства и рабочего класса в осуществлении коллективизации сельского хозяйства в 1927 – 1934 гг. (По материалам Кубани и Дона): Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1974; Короткий Н.С. Борьба партии за коллективизацию рыболовецких хозяйств на Северном Кавказе в 1927 – 1934 гг.

(на материалах Дона и Кубани): Дис. … канд. ист. наук. Краснодар, 1979; Гаташов B.B. Деятельность партии по формированию социалистической психологии колхозного крестьянства (1929-1937 гг.). На материалах Дона, Кубани и Ставрополья: Автореф. дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1980; Залесский И.Л. КоммуСудьба казачества в эпоху нэпа, взаимоотношения донцов, кубанцев, терцев с советско-партийными органами, радикальные изменения землепользования и землеустройство в станицах, развитие сельского хозяйства в казачьих районах Юга России, реализация политики «лицом к казачеству» в середине 1920-х гг., – все эти вопросы также нашли отражение в трудах южно-российских учёных на протяжении 1950-х – 1980-х гг.1 Налицо было восстановление историографической преемственности после того, как в 1930-х – 1940-х гг. тематика жизнедеятельности донских, кубанских, терских казаков эпохи нэпа ушла за пределы внимания регионального сообщества историков, сосредоточивших все свои усилия на освещении формирования и укрепления колхозной системы. В особенности, следует отметить работы Я.А. Перехова, Г.Л. Воскобойникова, Д.К. Прилепского, в которых вышеперечисленные аспекты исторического бытия доколхозных казачьих сообществ Советской России анализировались наиболее взвешенно, обстоятельно и детально.2 Благодаря этим работам казачество продолжало рассматриваться как объект исторического исследования.

нистическая партия – организатор помощи Красной Армии трудящемуся крестьянству в социалистическом преобразовании сельского хозяйства в 1927 – 1932 годах (На материалах Краснознаменного Северо-Кавказского военного округа): Дис.

… канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1981; Пономарёв Е.Г. Партийное руководство советским строительством на селе в 1926 – 1932 годах (На материалах Дона, Кубани и Ставрополья): Автореф. дис. … канд. ист. наук. Л., 1988.

Куценко И. Борьба парторганизаций Кубани за вовлечение в социалистическое строительство казачьего населения в 1920 – 1925 гг. // Материалы докладов по итогам научной работы вузов Краснодарского края за 1962 год. Краснодар, 1963; Перехов Я.А. Из истории борьбы Коммунистической партии за вовлечение казачества в социалистическое строительство (1924 – 1925) // Из опыта работы парторганизаций Северного Кавказа по руководству хозяйственным и культурным строительством (1918 – 1965). Ростов н/Д., 1965; Иванов В. Борьба коммунистов Дона за преодоление левацких перегибов в казачьем вопросе в период восстановления Советской власти (1920 г.) // Во главе технического прогресса и творческой активности масс. Ростов н/Д., 1969.

Перехов Я.А. Борьба Коммунистической партии по вовлечению казачества Дона и Кубани в социалистическое строительство (1920 – 1925). Дис. … канд. ист.

наук. Ростов н/Д., 1966; Воскобойников Г.Л., Прилепский Д.К. Казачество и социализм: Исторические очерки. Ростов н/Д., 1986.

В общей массе относящихся к 1950-м – 1980-м гг. исторических исследований о южно-российской доколхозной деревне следует, как нам представляется, выделить обстоятельные монографии М.И. Овчинниковой и, в особенности, П.Г. Чернопицкого. В отмеченных работах, на основе уже опубликованных фактов и с привлечением новых материалов, комплексно рассматривались важнейшие вопросы хозяйственной деятельности крестьянства и казачества и жизнеустройства доколхозной деревни Дона, Кубани, Ставрополья: аграрные преобразования советской власти, землеустройство и особенности землепользования по итогам уравнительного передела земли, восстановление и развитие сельского хозяйства, кооперация, колхозное движение, социальноэкономические отношения в сёлах и станицах.

В определённой мере, названные монографии могут быть определены как вершина осуществлённого в рамках советской историографии осмысления процессов развития южно-российской доколхозной деревни. По крайней мере, это справедливо в отношении историко-статистической монографии П.Г. Чернопицкого, изданной в 1987 г. и основанной на мощной базе предшествующих исследований (что, впрочем, никоим образом не умаляло огромных масштабов проделанной автором работы).

Однако, отмеченные монографии (как и, практически все работы 1920-х – 1980-х гг.) несли на себе характерный отпечаток советской исторической школы, основанной на непререкаемых догмах марксизма и незыблемых коммунистических политикоидеологических схемах. Чрезмерное увлечение специалистов социально-экономической проблематикой и статистическими выкладками не позволяло им разглядеть фигуру южно-российского земледельца как непосредственного производителя, от умения, Овчинникова М.И. Советское крестьянство Северного Кавказа (1921 – 1929).

Ростов н/Д., 1972; Чернопицкий П.Г. Деревня Северокавказского края в 1920 – 1929 гг. Ростов н/Д., 1987.

желаний и настроений которого во многом зависел ход преобразований сельского хозяйства на Юге России. Такая проблема, как модернизация аграрного производства в годы нэпа, либо не привлекала внимания исследователей, либо освещалась ими поверхностно уже по той причине, что индивидуальные крестьянские хозяйства считались совершенно бесперспективными по сравнению с колхозами и совхозами. Показательно, что множество исследований о доколхозных сёлах и станицах Юга России (и монография П.Г. Чернопицкого не является исключением) завершались разделами о переходе к сплошной коллективизации: тем самым, недвусмысленно указывалось на магистральный путь развития аграрного производства, означавший ликвидацию многоукладности 1920-х гг.

Начало четвёртого из выделенных нами периодов научного осмысления проблемы развития деревни и модернизации аграрного производства на Юге России в эпоху нэпа относится к исходу 1980-х гг. и связано с демократизацией общественной жизни в СССР, что в научной сфере привело к формированию инновационных трактовок исторического бытия доколхозного крестьянства. Характерными тенденциями данного этапа общероссийской и, в частности, региональной историографии являются: введение в научный оборот массива новых источников, многие из которых в советский период являлись засекреченными и недоступными специалистам; существенное расширение круга исследуемых вопросов истории доколхозного крестьянства, в том числе за счёт ранее строго табуированной тематики; освещение социальноэкономических и социально-политических процессов на селе в эпоху нэпа с позиций поливариантности (когда особое внимание уделяется осмыслению альтернатив сплошной форсированной коллективизации «по-сталински»); серьёзная корректировка (в ряде случаев, радикальный пересмотр) ранее общепризнанных и незыблемых трактовок исторического бытия нэповской деревни.

Большое значение для отечественной исторической науки в постсоветский период времени имела разработка новых теоретико-методологических подходов к исследованию прошлого, крайне необходимая в условиях утраты марксистской методологией своей монополии в сфере исторического познания, хотя далеко не все историки оказались готовы к ситуации полипарадигмальности. Одним из таких новаторских для постсоветской историографии подходов, принципиально важным в рамках избранной нами темы, является теория модернизации. Разработанная ещё в середине XX в. М. Вебером, Э. Дюркгеймом, М. Леви, Т. Парсонсом, Ш. Эйзенштадтом и многими другими учёными, теория модернизации в постсоветской России была обоснована и скорректирована на российских материалах отечественными исследователями, анализировавшими с её позиций, в том числе и аграрные преобразования в советской деревне.1 Кроме того, необходимо отметить активизацию усилий отечественных специалистов в области разработки вопросов крестьяноведения,2 а также не менее активКрасильщиков В.А., Зиборов Г.М., Рябов А.В. Модернизация России (мировой опыт и наши перспективы) // Кентавр. 1992. Май – июнь; Красильщиков В.А. Модернизация и Россия на пороге XXI века // Вопросы философии. 1993. № 7; Его же:

Вдогонку за прошедшим веком: Развитие России в XX веке с точки зрения мировых модернизаций. М., 1998; Российская модернизация: проблемы и перспективы (Материалы «круглого стола») // Вопросы философии. 1993. № 7; Алексеев В.В., Алексеева Е.В., Денисевич М.Н., Побережников И.В. Региональное развитие в контексте модернизации. Екатеринбург, 1997; Алексеев В.В., Алексеева Е.В. Распад СССР в контексте теорий модернизации и имперской эволюции // Отечественная история. 2003. № 5; Вишневский А.Г. Серп и рубль. Консервативная модернизация в СССР. М., 1998; Каспэ С.И. Империя и модернизация. Общая модель и российская специфика. М., 2001; Корнилов Г.Е. Модернизация аграрной сферы России в XX веке: региональное измерение // Крестьяноведение. Теория.

История. Современность. Учёные записки. 2011. М., 2011, и др.

См., напр., работы В.П. Данилова, Л.В. Даниловой, А.В. Гордона, О.Ю. Яхшияна и др. в сборнике «Менталитет и аграрное развитие России (XIX – XX вв.). Материалы международной конференции. М., 1996»; материалы теоретических семинаров «Современные концепции аграрного развития», публиковавшиеся в номерах журнала «Отечественная история» с 1992 г.; материалы круглого стола «Крестьянство и власть в истории России XX века», состоявшегося в Институте социологии РАН (редакция журнала «Власть») в ноябре 2010 г., а также: Кондрашин В.В. Голод в крестьянском менталитете // Новые страницы истории Отечества (по материалам Северного Кавказа. Межвузовский сборник научных статей).

ное осмысление и дополнение ими наработок зарубежных исследователей в данной области. Говоря о разработке теоретико-методологической базы исследований советской доколхозной деревни, нельзя не отметить работы А.В. Баранова, в которых проведён анализ такого определяющего для эпохи нэпа понятия, как «многоукладность». Солидаризуясь с рядом отечественных специалистов (в том числе, с представителями действовавшего в 1970-х гг. «нового направления»2), А.В. Баранов справедливо трактует многоукладность не просто как сосуществование различных форм производства, а «всеобъемлющее состояние, имевшее не только экономические, но и социальные, политические, ментальные проявления».3 Подобное понимание многоукладности позволяет в комплексе рассматривать сложную систему взаимодействия и взаимовлияния социально-экономических отношений на селе и коллективной психологии крестьянства, равно как и существенно расширить поле научного поиска при анализе доколхозной деревни Дона, Кубани, Ставрополья.

Вып. 1. Ставрополь, 1996; Данилова Л.В. Природное и социальное в крестьянском хозяйстве // Крестьяноведение. Теория. История. Современность. Ежегодник. 1997.

М., 1997; Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 2001; и др.

См., напр.: Шанин Т. Формы хозяйства вне систем // Вопросы философии.

1990. № 8; Его же: Определяя крестьянство. Реферативное изложение к семинару «Современные концепции аграрного развития» // Отечественная история. 1993.

№ 2; Скотт Д.С. Моральная экономика крестьянства. Нью-Хевн; Лондон. (Реферат) // Отечественная история. 1992. № 5; Вульф Э.Р. Крестьяне. Реферативное изложение к семинару «Современные концепции аграрного развития» // Отечественная история. 1993. № 6; Сиви Р.И. Голод в крестьянских обществах. Реферативное изложение к семинару «Современные концепции аграрного развития» // Отечественная история. 1995. № 4; Левин М. Деревенское бытие: нравы, верования, обычаи // Крестьяноведение. 1997.

См., напр.: Гефтер М.Я. Многоукладность – характеристика целого // Вопросы истории капиталистической России: Проблема многоукладности. Сб. статей / Отв.

ред. В.В. Адамов. – Свердловск, 1972. С. 83; Никольский С.А. Аграрная экономика, сельская общность и проблема социально-экономических укладов // Вопросы философии. 2001. № 12. С. 16 – 27.

Баранов А.В. Многоукладное общество Северного Кавказа в условиях новой экономической политики. Краснодар, 1999. С. 22.

Снятие политико-идеологических ограничений и открытие архивов предоставило возможность историкам постсоветского периода заняться тем, что не было дозволено их предшественникам, а именно, – всесторонним и объективным анализом острых и потому ранее закрытых для изучения вопросов советского прошлого, в том числе имеющих отношение к доколхозной деревне Юга России. В частности, многие исследователи, писавшие об эпохе нэпа на Дону, Кубани и Старополье, освещали, помимо прочего, и трагические события времен голода 1921 – 1922 гг.

Среди специальных работ необходимо отметить диссертацию А.И. Кругова, публикацию Т.В. Панковой-Козочкиной и Р.Г. Тикиджьяна и, особенно, монографию известного российского историка-аграрника В.В. Кондрашина (которая посвящена Великому голоду 1932 – 1933 гг., но содержит в себе и обширные сюжеты о предшествующей трагедии).1 Конечно, голод 1921 – 1922 гг., в отличие от голодомора 1932 – 1933 гг., не являлся запретной темой для советских историков: о его масштабах, численности жертв, методах и результатах противодействия было написано немало. Однако, именно в постсоветский период исследователи смогли убедительно доказать, что одной из важнейших причин голода начала 1920-х гг., наряду с неблагоприятными погодными условиями и разрушительными последствиями Гражданской войны, выступала аграрная политика большевиков, которые сильнейшим образом подорвали производительные силы сельского хозяйства неумеренным применением продразверстки.

Восполняя пробелы в деятельности своих предшественников, образовавшиеся в силу политико-идеологических запретов, предКругов А.И. Голод 1921 – 1922 гг. в Ставропольской губернии. Дис. … канд.

ист. наук. М., 1995; Кондрашин В.В. Голод 1932 – 1933 годов: трагедия российской деревни. М., 2008; Панкова-Козочкина Т.В., Тикиджьян Р.Г. Голод 1921 – 1922 гг.

и 1932 – 1933 гг. на Юге России: сравнительно-исторический анализ // Историческая память населения Юга России о голоде 1932 – 1933 г.: Материалы науч.практ. конф. / Под ред. Н.И. Бондаря, О.В. Матвеева. – Краснодар, 2009. С. 80-88.

ставители постсоветской генерации историков наиболее пристальное внимание обратили не на социально-экономические, а на социально-политические аспекты проблемы устройства и развития доколхозной деревни. Анализировались такие вопросы, как укрепление позиций компартии в деревне, репрессивные меры большевиков в отношении «социально-чуждых» и инакомыслящих жителей села, повстанческое движение на исходе Гражданской войны и при переходе к нэпу, противодействие крестьянства аграрной и социальной политике большевистского режима, нагнетание «чрезвычайщины» в конце 1920-х гг., и пр. Здесь следует отметить исследования А.В. Баранова, А.В. Игонина, Р.М. Кущетерова, и др. В постсоветский период резко увеличилась численность работ о южно-российском казачестве эпохи нэпа, среди которых заслуживают отдельного упоминания содержательные и новаторские монографии Я.А. Перехова «Власть и казачество: поиск соСеребрякова Т.Е. Деятельность Северо-Кавказского крайкома (1924 – гг.): Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1990; Токарева Н.А. Деформация социально-экономических отношений в станицах и сёлах Северо-Кавказского края в 1928 – 1929 гг. Дис. … канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1994; Кущетеров Р.М. Советское крестьянство в условиях тоталитаризма. Черкесск, 1995; Его же: Аграрная политика Советского государства. 1917 – 1991 гг. (на материалах Северного Кавказа): Дис. … докт. ист. наук. Ставрополь, 1997; Баранов А.В. Социальное и политическое развитие Северного Кавказа в условиях новой экономической политики:

(1921 – 1929 гг.). СПб., 1996; Его же: Многоукладное общество Северного Кавказа в условиях новой экономической политики. Краснодар, 1999; Игонин А.В. Партийно-государственная политика в сельских районах Ставрополья, Кубани и Дона: историко-политический и теоретический аспекты (1928 – 1934 гг.): Автореф.

дис. … канд. ист. наук. Ставрополь, 1997; Бейбулатов А.Ш. Кулацкий вопрос на Северном Кавказе: эволюция и особенности решения (1928 – 1935 гг.). Дис. … канд. ист. наук. Пятигорск, 2006; Панкова-Козочкина Т.В., Тикиджьян Р.Г. Инициирование создания «союзов хлеборобов» на Юге России в 1920-х гг. как протест крестьянско-казачьего населения против политики большевиков // Российская государственность в судьбах народов Северного Кавказа. Материалы регион. науч. конф., Пятигорск, 14 – 16 ноября 2008 г. – Пятигорск, 2009; Шпаков В.О. Крестьянство и власть в период социального конфликта 1917 – 1923 гг. (на материалах Ставрополья). Автореф. дис… канд. ист. наук. Ставрополь, 2009; Левакин А.С., Левакина О.В. «Кулак» в советской прессе в период «чрезвычайных»

хлебозаготовок (1928 г.) // Лосевские чтения: труды Всерос. ежегодной науч. конф., г. Новочеркасск, май 2011 г. – Новочеркасск, 2011.

гласия», Г.Л. Воскобойникова и В.Д. Батырева «Советская власть и казачество (1921 – июнь 1941)», А.П. Скорика и Р.Г. Тикиджьяна «Донцы в 1920-х годах: очерки истории». Как правило, в этих публикациях, диссертациях, монографиях анализировались социально-экономические и социально-политические аспекты такого этапа истории донских, кубанских, терских казаков, как 1920-е гг. При этом, социально-экономическая тематика (советские аграрные преобразования в станицах, демографические тенденции, и пр.) уступала в популярности социальнополитической. На первый план выходили такие острые вопросы казачьего прошлого, как напряжённые взаимоотношения между казачеством и большевиками в первой половине 1920-х гг., политика «лицом к казачеству» и её судьба, особенности службы казаков в Красной Армии, рецидивы сословного антагонизма, нарастание репрессивных мер в отношении казаков на исходе 1920х гг., протестное движение представителей казачьих сообществ. См., напр.: Кожанов А.П. К вопросу о социально-демографическом составе казачества Северного Кавказа (по материалам Всероссийской переписи населения 1926 года) // Известия СКНЦ ВШ. Общественные науки. 1992. № 3; Его же: Донское казачество в 20-х годах XX века. Ростов н/Д., 2005; Казачий Дон: Очерки истории. Ч. I / А.П. Скорик, Р.Г. Тикиджьян и др. – Ростов н/Д., 1995; Воскобойников Г.Л. Казачество в Красной Армии в 20-е – 30-е годы XX в. // Кубанское казачество: Три века исторического пути. Материалы Междунар. науч.-практ. конф., ст.

Полтавская Краснодарского края, 23 – 27 сентября 1996 г. – Краснодар, 1996; Чернопицкий П.Г. Советская власть и казачество // Проблемы казачьего возрождения. Сб. науч. статей. Ч. 2. – Ростов н/Д., 1996; Перехов Я.А. Казачество и власть:

поиск консенсуса // Возрождение казачества: история и современность. Сборник научных статей к V Всероссийской (международной) научной конференции. Изд.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 


Похожие работы:

«Ставропольский научно-исследовательский институт сельского хозяйства Ставропольский ботанический сад Комитет по землеустройству и земельным ресурсам Ставропольского края Научно-производственное предприятие ЭКОСИСТЕМЫ Д.С. Дзыбов Н.Г. Лапенко ЗОНАЛЬНЫЕ И ВТОРИЧНЫЕ БОРОДАЧЕВЫЕ СТЕПИ СТАВРОПОЛЬЯ г. Ставрополь – 2003г. УДК ББК Р Авторы: Дзыбов Джантемир Сосренович – доктор биологических наук, профессор Лапенко Нина Григорьевна – кандидат биологических наук Зональные и вторичные бородачевые степи...»

«Munich Personal RePEc Archive A Theory of Enclaves Evgeny Vinokurov 2007 Online at http://mpra.ub.uni-muenchen.de/20913/ MPRA Paper No. 20913, posted 23. February 2010 17:45 UTC Е.Ю. Винокуров теория анклавов Калининград Терра Балтика 2007 УДК 332.122 ББК 65.049 В 49 винокуров е.Ю. В 49 Теория анклавов. — Калининград: Tерра Балтика, 2007. — 342 с. ISBN 978-5-98777-015-3 Анклавы вызывают особый интерес в контексте двусторонних отношений между материнским и окружающим государствами, влияя на их...»

«Ю. В. Казарин ПОЭЗИЯ И ЛИТЕРАТУРА книга о поэзии Екатеринбург Издательство Уральского университета 2011 ББК К Научный редактор доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки Л. Г. Бабенко Рецензенты: доктор филологических наук, профессор Т. А. Снигирева; доктор филологических наук, профессор И. Е. Васильев Казарин Ю. В. К000 Поэзия и литература: книга о поэзии : [монография] / Ю. В. Казарин. — Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2011. — 168 с. ISBN 00 Ю. Казарин — поэт, доктор...»

«УА0600900 А. А. Ключников, Э. М. Ю. М. Шигера, В. Ю. Шигера РАДИОАКТИВНЫЕ ОТХОДЫ АЭС И МЕТОДЫ ОБРАЩЕНИЯ С НИМИ Чернобыль 2005 А. А. Ключников, Э. М. Пазухин, Ю. М. Шигера, В. Ю. Шигера РАДИОАКТИВНЫЕ ОТХОДЫ АЭС И МЕТОДЫ ОБРАЩЕНИЯ С НИМИ Монография Под редакцией Ю. М. Шигеры Чернобыль ИПБ АЭС НАН Украины 2005 УДК 621.039.7 ББК31.4 Р15 Радиоактивные отходы АЭС и методы обращения с ними / Ключников А.А., Пазухин Э. М., Шигера Ю. М., Шигера В. Ю. - К.: Институт проблем безопасности АЭС НАН Украины,...»

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Доктрина регионального развития Российской Федерации (Макет-проект) Москва Научный эксперт 2009 УДК 332.14:338.2(065) ББК 65.050.2в6-1 Д 61 Авторы: Сулакшин С.С., Лексин В.Н., Малчинов А.С., Глигич-Золотарева М.В., Колосов В.А., Борисова Н.А., Хаванский Н.А. Доктрина регионального развития Российской Федерации: макетД 61 проект: монография / [Сулакшин С.С. и др.]; под общ. ред. Малчинова А.С.; Центр проблемного ан. и...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 2: 1940–1973 гг. Москва 2010 УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А. В. Баллаев кандидат филос. наук П. А. Сафронов Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление М 69 Франкфуртской школы социальных исследований. Часть 2: 1940–1973 гг. [Текст] / И.А. Михайлов ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2010. – 294 с. ; 17...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Г.С. Жукова Е.В. Комарова Н.И. Никитина Квалиметрический подход в системе дополнительного профессионального образования специалистов социальной сферы Монография Москва Издательство Российского государственного социального университета 2012 УДК 37.0 ББК 74.5в642 Ж86 Печатается по рекомендации Н аучн о-образовательного и внедренческого центра кафедры матем атики и информа тики Российского...»

«Г.В. БАРСУКОВ СОБОРНОСТЬ: ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Магнитогорск 2014 Министерство образования и наук и Российской Федерации ФГБОУ ВПО Магнитогорский государственный университет Г.В. Барсуков СОБОРНОСТЬ: ОНТОЛОГИЧЕСКИЕ И ГНОСЕОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Монография Магнитогорск 2014 1 УДК 11/12 ББК Ю62 Б26 Рецензенты: Доктор философских наук, профессор Магнитогорского государственного университета Е.В. Дегтярев Доктор философских наук, доктор филологических наук, профессор...»

«МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ ПО ОПРЕДЕЛЕНИЮ РЫНОЧНОЙ СТОИМОСТИ ЗЕМЕЛЬНЫХ УЧАСТКОВ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ УГОДИЙ Новосибирск, 2011 УДК: 631.164.25 Автор: Власов А. Д. Методические рекомендации подготовлены по материалам экономической оценки земельных участков сельскохозяйственных угодий субъектов России. Предлагается нормативная база и схема расчета рыночной стоимости земельных участков земель сельскохозяйственного назначения, в соответствии с действующим законодательством. Расчет рыночной стоимости...»

«Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации Северный научный центр СЗО РАМН Северное отделение Академии полярной медицины и экстремальной экологии человека Северный государственный медицинский университет А.Б. Гудков, О.Н. Попова ВНЕШНЕЕ ДЫХАНИЕ ЧЕЛОВЕКА НА ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ Монография Издание второе, исправленное и дополненное Архангельск 2012 УДК 612.2(470.1/.2) ББК 28.706(235.1) Г 93 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор, директор Института...»

«Federal Agency of Education Pomor State University named after M.V. Lomonosov Master of Business Administration (MBA) A.A. Dregalo, J.F. Lukin, V.I. Ulianovski Northern Province: Transformation of Social Institution Monograph Archangelsk Pomor University 2007 2 Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова Высшая школа делового администрирования А.А. Дрегало, Ю.Ф....»

«В.Б. БЕЗГИН КРЕСТЬЯНСКАЯ ПОВСЕДНЕВНОСТЬ (ТРАДИЦИИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА) МОСКВА – ТАМБОВ Министерство образования и науки Российской Федерации Московский педагогический государственный университет Тамбовский государственный технический университет В.Б. БЕЗГИН КРЕСТЬЯНСКАЯ ПОВСЕДНЕВНОСТЬ (ТРАДИЦИИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА) Москва – Тамбов Издательство ТГТУ ББК Т3(2) Б Утверждено Советом исторического факультета Московского педагогического государственного университета Рецензенты: Доктор...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) РАН И. Ю. Котин ТЮРБАН И ЮНИОН ДЖЕК Выходцы из Южной Азии в Великобритании Санкт-Петербург Наука 2009 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-02-025564-7/ © МАЭ РАН УДК 314.74+316.73(410) ББК 63.5 К73 Утверждено к печати Ученым советом МАЭ РАН Рецензенты: д-р истор. наук М.А. Родионов, канд. истор....»

«ОМСКАЯ АКАДЕМИЯ МВД РФ КЕМЕРОВСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ С. П. Звягин ПРАВООХРАНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА А. В. КОЛЧАКА Кемерово Кузбассвузиздат 2001 ББК 63.3(0)61 345 Рецензенты: кафедра истории России Кемеровского государственного университета (заведующий - доктор исторических наук, профессор С. В. Макарчук); доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории и документоведения Томского государственного университета Н. С. Ларьков Ф о т о г р а ф и и н а о б л о ж к е (слева...»

«А. А. Усков, С. А. Котельников, Е. М. Грубник, В. М. Лаврушин ГИБРИДНЫЕ НЕЙРОСЕТЕВЫЕ МЕТОДЫ МОДЕЛИРОВАНИЯ СЛОЖНЫХ ОБЪЕКТОВ МОНОГРАФИЯ Смоленск 2011 УДК 519.254 ББК 30.17 У 75 Рецензенты: профессор Российского университета кооперации – Курилин С. П. профессор Военной академии войсковой ПВО ВС РФ – Фомин А. И. У 75 Усков А. А., Котельников С. А., Е. Грубник Е. М., Лаврушин В. М. Гибридные нейросетевые методы моделирования сложных объектов: Монография. – Смоленск: Смоленский филиал АНО ВПО ЦС РФ...»

«М.А. Титок ПЛАЗМИДЫ ГРАМПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ БАКТЕРИЙ МИНСК БГУ 2004 УДК 575:579.852 М.А. Титок Плазмиды грамположительных бактерий.—Мн.: БГУ, 2004.— 130. ISBN 985-445-XXX-X. Монография посвящена рассмотрению вопросов, касающихся основных механизмов копирования плазмид грамположительных бактерий и возможности их использования при изучении репликативного аппарата клетки-хозяина, а также для создания на их основе векторов для молекулярного клонирования. Работа включает результаты исследований плазмид...»

«Федеральное агентство по образованию Тверской государственный технический университет ТОРФЯНЫЕ РЕСУРСЫ ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ Рациональное использование и охрана Монография Издание первое Тверь 2006 2 УДК 504.062 Миронов, В.А. Торфяные ресурсы Тверской области (рациональное использование и охрана) [Текст]: монография / В.А. Миронов, Ю.Н. Женихов, В.И. Суворов, В.В. Панов. Тверь: ТГТУ, 2006. 72 с. В монографии приводятся сведения об образовании и распределении торфяных болот на территории Центра...»

«Московский городской психолого-педагогический университет Научный центр психического здоровья РАМН Московский НИИ психиатрии К 100-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн Диагностика в медицинской психологии: традиции и перспективы Москва 2011 ББК 48 Д 44 Редакционная коллегия: Зверева Н.В., кандидат психологических наук, доцент (отв. ред.) Рощина И.Ф. кандидат психологических наук, доцент Ениколопов С.Н. кандидат психологических наук, доцент Д44 Диагностика в медицинской психологии: традиции и...»

«НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА БЕЛАРУСИ К 85-летию Национальной библиотеки Беларуси НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА БЕЛАРУСИ: НОВОЕ ЗДАНИЕ – НОВАЯ КОНЦЕПЦИЯ РАЗВИТИЯ Минск 2007 Монография подготовлена авторским коллективом в составе: Алейник М.Г. (п. 6.2) Долгополова Е.Е. (п. 2.5, гл. 4) Капырина А.А. (введение, гл. 1, 7, 8) Касперович С.Б. (п. 2.2) Кирюхина Л.Г. (введение, гл. 6, 7, п. 8.2) Кузьминич Т.В., кандидат педагогических наук, доцент (гл. 3, п. 3.1–3.4.2) Марковский П.С. (п. 2.2) Мотульский Р.С.,...»

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО Белгородский государственный унивесрситет В.А. Черкасов ДЕРЖАВИН И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ ГЛАЗАМИ ХОДАСЕВИЧА Монография Белгород 2009 УДК 82.091.161.1 ББК 83.3(2=Рус) Ч-48 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского университета Рецензенты: доктор филологических наук И.С. Приходько; кандидат филологических наук Н.В. Бардыкова Черкасов В.А. Ч-48 Державин и его современники глазами Ходасевича / В.А. Черкасов: моногр. – Белгород:...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.