WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 |

«СРЕДНЕДОНСКАЯ КАТАКОМБНАЯ КУЛЬТУРА ЭПОХИ БРОНЗЫ (по данным курганных комплексов) Воронеж 2007 А.Т. Синюк Ю.П. Матвеев Среднедонская катакомбная культура эпохи бронзы (по данным курганных ...»

-- [ Страница 1 ] --

А.Т. Синюк Ю.П. Матвеев

СРЕДНЕДОНСКАЯ

КАТАКОМБНАЯ

КУЛЬТУРА

ЭПОХИ БРОНЗЫ

(по данным курганных комплексов)

Воронеж 2007

А.Т. Синюк Ю.П. Матвеев

Среднедонская катакомбная

культура эпохи бронзы

(по данным курганных комплексов)

Монография

Воронеж 2007 УДК 930.26 ББК 63.4 (2) С 38 Научный редактор:

д.и.н. А.Д. Пряхин (ВГУ) Рецензенты:

д.и.н. В.И. Гуляев (ИА РАН) д.и.н. С.Н. Братченко (ИА НАНУ) Синюк А.Т. Среднедонская катакомбная культура эпохи бронзы (по данным курганных комплексов) / А.Т. Синюк, Ю.П. Матвеев. –Воронеж:

ВГПУ, 2007. – 220 с. илл.

ISBN Монография подводит итоги более чем вековых исследований погребальных памятников среднедонской катакомбной культуры эпохи бронзы. Публикуются как ранее известные материалы, так и не получившие освещение в специальной литературе. На основе обширного круга источников предпринят детальный типологический анализ комплексов и их составляющих, рассматриваются вопросы периодизации и хронологии среднедонской культуры, а также выделения ее локальных вариантов и отраженных в них межэтничных связей.

Для археологов, историков, краеведов, студентов исторических факультетов и всех интересующихся ранними страницами Отечественной истории.

Работа выполнена при поддержке гранта Российского гуманитарного научного фонда №03-01-00689а.

УДК 930. ББК 63.4 (2) ISBN © Синюк А.Т., Матвеев Ю.П.

© Редакционно-издательское оформление ВГПУ, Введение Целью работы является публикация в максимально полном объеме имеющихся на сегодняшний день подкурганных захоронений катакомбного облика территории Среднего и Верхнего Дона, сведения о которых либо рассредоточены по различным научным изданиям, либо еще не нашли освещения в специальной литературе. Актуальность свода такого рода источников из пределов крупного географического региона вполне очевидна, если учесть исключительно важную роль, отводимую древностям катакомбной культурной общности в изучении бронзового века Восточной Европы и сопредельных территорий Старого Света.

В задачи работы входят: фиксирование признаков стратиграфии и планиграфии погребений для уточнения их относительной хронологи и их периодизации в рамках соответственной культурной принадлежности, а также с позиции вероятных проявлений социальной стратификации; по-возможности полный комплексный анализ источников в их сопоставлении как по сумме признаков для выявления устойчивых комбинаций, так и каждого признака в отдельности с определением происхождения их сходства и различия. Отсюда же предпринята попытка уточнения границ распространения среднедонской катакомбной культуры в ее поэтапном развитии и оценки ее места в системе синхронных археологических культур рассматриваемого региона. К информативному содержанию курганных комплексов среднедонской катакомбной культуры в плане социального устройства ее носителей мы неоднократно обращались и ранее1, в связи с чем данный аспект здесь нами не затрагивается. К тому же известно, что в области исторических реконструкций находили и находят место самые разные подходы, концепции, гипотезы, доказательность многих из которых блокируется ограниченностью источниковой базы. Именно поэтому нами прежде всего обращено внимание на археологическую конкретику и методы археологического анализа с использованием традиционных понятий («археологическая культура», «вариант», «тип», «обрядовая группа» и др.) как важных инструментов систематики рассматриваемых материалов.

Анализ археологических источников базируется на привлечении имеющих общенаучное значение методов типологии, классификации, картографирования, сравнения, статистики и т.д., что снимает необходимость детализировать принципы их применения.

В исследовательской практике пополнения катакомбных древностей на Верхнем и Среднем Дону традиционен повышенный интерес к поселениям. Именно они в свое время сыграли определяющую роль в выделении среднедонской катакомбной культуры. Тем не менее, погребальные комплексы и поныне занимают ведущее место среди других видов источников по изучению этой культуры. А территория ее распространения (значительная часть северо-степного и лесостепного Днепро-Волжского водораздела) диктует, как мы уже отметили выше, важность ее изучения в системе катакомбных древностей, чему и подчинены цель и задачи нашей работы. Тому же могут содействовать материалы пока немногочисленных в пределах рассматриваемого региона грунтовых могильников. Хотя их специальный анализ выходит за рамки нашей работы, считаем, что они представляют собой весьма существенный сравнительный материал для дальнейшей корректировки имеющихся результатов по изучению среднедонской катакомбной культуры.

Под комплексом в данном контексте нами понимается погребальное устройство, фиксирующее сочетание нескольких признаков, включая позу умершего, конструктивные данные могильного сооружения, сопровождающий инвентарь и другие материальные проявления обрядовости (жертвенники, подстилки, кострища, охровую либо меловую подсыпку и т.п.), связанные с захоронением. Иногда для интерпретации в качестве погребального комплекса достаточно присутствия и двух такого рода признаков (например, кенотаф в сопровождении определяемого по культурной принадлежности изделия), а в отдельных случаях – типа погребального устройства (катакомба, яма с подбоем) и его стратиграфической позиции по отношению к другому комплексу.





В понятие археологической культуры разные исследователи включают различное содержание. В данном аспекте желательно выделение критериев, позволяющих оперировать понятием, хотя эта процедура осложнена тем, что «работающие» сегодня критерии с пополнением источников могут менять культурно-хронологическую позицию. А отсюда проистекает известная неопределенность самого понятия археологической культуры. Сказанное приложимо и к среднедонской катакомбной культуре. Более того, в специальной литературе имеет место и иное ее звучание: харьковско-воронежская, каковым пользуются некоторые украинские археологи, что представляется небезосновательным с точки зрения территориального охвата культурно сходными памятниками, однако мы придерживаемся уже устоявшегося названия культуры, полагая, что замена обозначения одного и того же объекта изучения будет лишь затруднять процесс исследования. В общих чертах принадлежность погребальных комплексов к среднедонской катакомбной культуре нами определяется сочетанием в рамках территории и времени двух форм погребального сооружения – катакомбы и простой ямы, глиняных горшков с коротким плавно профилированным горлом, горшков вытянутых пропорций с высоким раструбовидным горлом, глубоких мисок, несущих шнуровую, гребенчатую, валиковую и прочерченную орнаментацию в виде треугольников, фестонов, вертикальной и горизонтальной елочки, налепных шишечек и др., а также жаровнями из придонных частей и боковин сосудов. При этом именно керамика с ее устойчивыми и своеобразными комбинациями технологических, морфологических и орнаментальных признаков служит в настоящее время наиболее надежным индикатором культурной принадлежности большинства комплексов. Многие же типы изделий из погребального инвентаря носят, скорее, общий, присущий и другим культурам катакомбной общности характер. К таковым относятся металлические, каменные и костяные предметы (ножи, шилья, подвески, песты, топоры, пряжки, флейты и их детали и др.), а также глиняные курильницы. К перечисленному набору можно добавить фиксируемые по отдельности от других признаков устройство катакомб, подстилки, охровую посыпку, позу умерших и искусственную прижизненную деформацию их голов. Вместе с тем, эти признаки играют весьма существенную роль для разработки хронологии и периодизации среднедонской катакомбной культуры, что в целом находится в русле проблем реконструкции истории обществ бронзового века.

Авторы выражают искреннюю признательность И.В. Федюнину и А.В. Суркову за неоценимую практическую помощь при подготовке данной работы к публикации.

_ 1. Синюк А.Т. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона. Воронеж, 1983. С.165-178; Он же. Погребения ямной и катакомбной культур Первого Власовского могильника // Проблемы археологического изучения Доно-Волжской лесостепи. Воронеж, 1989. С.27-69; Он же. О некоторых категориях культовой атрибутики // Проблемы древней истории Северного Причерноморья и Средней Азии (ТД). М.-Л.:

1990. С. 34-36; Он же. Бронзовый век бассейна Дона. Воронеж, 1996. С.285-323; Он же. К социальной интерпретации некоторых погребений эпохи бронзы / Доно-Донецкий регион в системе древностей эпохи бронзы Восточно-европейской степи и лесостепи (ТД). Воронеж, 1996. С.9-11; Матвеев Ю.П. К методике социальных реконструкций // Теория и методика исследований археологических памятников (ТД). Липецк, 1992.

История изучения среднедонской катакомбной культуры Исследования В.А. Городцова в начале прошлого столетия курганов на Северском Донце и предложенная им культурно-хронологическая интерпретация полученных материалов, где впервые выделялась катакомбная культура1, сыграли исключительно важную роль в последующем изучении бронзового века Восточной Европы, включая и Донской регион. К кругу катакомбных памятников несколько позднее на Дону были отнесены курганные древности у сс. Новосильское (раскопки П.М. Еременко)2, Нижняя Ведуга, Кондрашовка (раскопки Н.П. и М.П. Юргенсон, А.И. Мартиновича, А.И. Дольского в 1911гг.)3, у г. Россошь (раскопки С.Н. Замятнина в 1925 г.)4, а также отдельные находки с мест поселений. Количество материалов было еще весьма скромным, но уже в конце 20-х гг. Б.А. Латынин на их основе выделил среднедонской (или воронежский) вариант катакомбной культуры5.

В 30-е годы объем источников увеличился за счет изучения памятников в левобережном Поосколье. Так, в 1931 году курганы раскапывались у сс. Уразово и Герасимовка И.Н. Луцкевичем6, а несколько позднее М.Е. Фосс произвела раскопки поселений Шелаево 1 и Шелаево 2 близ г. Валуйки, давших материалы катакомбного типа7.Следует упомянуть также проведенные Н.В. Валукинским в окрестностях г. Воронежа раскопки на курганном могильнике в урочище Попова Дача.

Все эти материалы послужили основанием для выделения Г.В. Подгаецким (вслед за Б.А. Латыниным) среднедонского варианта катакомбной культуры8. Намеченные им границы варианта простираются от Орловской области на севере до линии ВолгоградЛуганск на юге; от рек Донца и Оскола на западе до левобережных районов Дона на востоке. Г.В. Подгаецкий разработал типологию местных сосудов, выделив четыре их группы: большие широкогорлые горшки с вытянутым туловом; приземистые горшки с высоким венчиком; биконические горшки; горшки с невысоким плавно отогнутым венчиком без четко выраженного плечика.

В 50-е годы Т.Б. Попова отнесла местные памятники к харьковско-воронежскому варианту катакомбной культуры9. при этом восточная граница определена по Правобережью Дона, тогда как в Левобережье, по мнению исследовательницы, были распространены памятники полтавкинской культуры. Северная же граница ею проводится в соответствии с находками у сс. Кондрашовки и Нижней Ведуги.

В рамках бытования харьковско-воронежского варианта, равно как и катакомбной культуры в целом, Т.Б. Попова выделила три этапа. Ранний этап (рубеж III-II тысячелетий – первая четверть II тысячелетия до н.э.) характеризуется распространением на всей территории плоскодонных сосудов с выпуклыми высокими боками, с резко выраженными плечиками, со следами мелкой штриховки на поверхностях, орнаментированных по верхней половине нарезками, гребенчатым или веревочным штампом в виде елочных, реже треугольных и фестонных композиций. На развитом этапе (вторая четверть II тыс. до н.э.) сосуды приобретают локальную специфику: для харьковско-воронежского варианта становятся типичными сосуды вытянутых пропорций и с высоким раструбовидным горлом, плавно переходящим в тулово, с зональным орнаментом по всей поверхности из оттисков мелкой веревочки, тесьмы, гребенчатого штампа, нарезок и налепов, с композициями в виде полуфестонов и треугольников вершинами вверх. На позднем этапе (третья четверть II тыс. до н.э.) широко распространились сосуды с валиковой орнаментацией и защипами по краю.

Выводы Т.Б. Поповой, как и Г.В. Подгаецкого, базировались на довоенных исследованиях, а ввиду гибели большинства материалов в годы войны настоятельной необходимостью послевоенного времени стало накопление новых источников. Однако до середины 60-х гг. этот процесс шел довольно медленно, о чем можно судить по вышедшей в свет в 1964 г. монографии П.Д. Либерова, где один из разделов посвящен местным катакомбным памятникам и где приведены подробные сведения о новых изысканиях10. Достаточно сказать, что только в 1959 году, по следам дореволюционных исследований, целенаправленно был раскопан лишь один курган с катакомбными захоронениями в могильнике у села Нижняя Ведуга. В качестве случайных находок в те годы можно отметить два сосуда из с.

Никольское под г. Липецком и один сосуд из с. Писаревка под г. Остротожском. Правда, еще в 1955-1956 гг. при раскопках П.Д. Либеровым могильника скифского времени в урочище Частые Курганы (в пределах Северного района г. Воронежа) два основных погребения из курганов № 14 и № 36 были отнесены к катакомбной культуре.

Несколько лучше дело обстояло с накоплением поселенческих материалов. В 1948гг. А.Н. Москаленко в ходе разведок обнаружила ряд поселений с керамикой катакомбного типа на р. Воронеже в районе г. Липецка и на Дону, в пределах Гремяченского района Воронежской области11. Позднее на одном из этих местонахождений - Архангельском (Голышовском) городище ею были проведены раскопки12. В 1958 г. В.П. Левенок обнаружил катакомбную керамику еще на одном донском поселении - у с. Борщево13. Ряд катакомбных местонахождений зафиксирован руководимой П.Д. Либеровым Лесостепной скифской экспедицией: в 1960 г. на поселении №1 у с. Губарево, на Малом городище у с.

Сторожевое, на городище у хутора Мостище14. Той же экспедицией в 1961-1962 гг.15, а также в ходе разведок, проводившихся замечательным краеведом, учителем географии из пос. Анна Григорием Ивановичем Корнюшиным, материалы катакомбного облика выявлены в Прибитюжье: близ пос. Анна, у сс. Садовое, Левашовка и др. На основании вновь полученных материалов, а также сохранившихся от довоенного времени отрывочных сведений П.Д. Либеров предпринял попытку внести коррективы в существовавшие оценки характера местных катакомбных памятников, которые им отныне объединяются в самостоятельную среднедонскую катакомбную культуру. При этом исследователь обращает внимание на такой ее, якобы, специфический признак, как отсутствие в устройстве погребальных сооружений катакомб, которые, по его мнению, невозможно было устраивать в супесчаных почвах, характерных для данного природногеографического региона17.

Полемизируя с О.А. Кривцовой-Граковой и Т.Б. Поповой относительно верхней даты донских катакомбных памятников, П.Д. Либеров предполагает бытование их и в позднем бронзовом веке, вплоть до эпохи раннего железа. В качестве одного из доказательств своей точки зрения исследователь ссылается на широкое распространение в местной катакомбной погребальной обрядовости устройства ритуальных ямок-бофров, положение в могилы жертвенного мяса, а также традиции нанесения защипного орнамента на керамике, что имело место и в последующую эпоху18. Он, вслед за А.Н. Москаленко, считает возможным отнести границу распространения памятников среднедонской катакомбной культуры значительно севернее, чем указывала Т.Б. Попова, вплоть до Липецка, а на востоке - до бассейна р. Битюг (левого притока Дона)19. Особенно важны наблюдения П.Д.

Либерова по поводу хронологического соотношения признаков культуры. Среди погребений он выделяет две хронологические группы, первая из которых характеризуется положением умерших скорченно на спине с ориентировкой па юг, а вторая (более поздняя) положением скорченно на боку головой в северном направлении20.

Анализ катакомбных древностей Дона был дан и А.Д. Пряхиным в диссертационном исследовании21, подготовленном два года спустя после выхода отмеченной выше книги П.Д. Либерова. По мнению исследователя, становление культуры происходило на основе взаимодействия местного населения и пришлых инокультурных групп. Все памятники им поделены на три «одновременные или почти одновременные территориальные группы»:

правобережную верхнедонскую; группу памятников архангельского типа (в пределах Среднего Дона); левобережную донскую. В первую из них включены погребальные памятники и ряд пойменных поселений (Ксизово, Рыбное Озеро 2). Погребения характеризуются обрядом захоронения чаще в ямах, реже – в катакомбах; умершие чаще находились на спине с преобладанием ориентировки в южную сторону, реже – на правом боку с ориентировкой на север. Сосуды подразделяются на три основных типа: горшки яйцевидной формы вытянутых пропорций с невысоким венчиком; с менее вытянутыми пропорциями тулова; горшки с сильно отогнутым высоким венчиком и округлым туловом. В орнаментации преобладают зубчатый штамп в елочку и защипы, реже – оттиски тесьмы и веревочки. Исследователь подчеркивает архаизм памятников этой группы (положение умерших на спине, обкладка могил камнем, яйцевидность формы отдельных сосудов, жемчужный орнамент, отступающий штамп, украшение сосудов по всей поверхности и т.д.). Наибольшее сходство материалам этой группы он обнаруживает с памятниками Северского Донца, но с заметным влиянием традиций Поднепровья.

Вторая и третья группы А.Д. Пряхиным выделяются на основании только поселений, где первая из них наиболее четко маркируется материалами Архангельского поселения сосудами многообразных форм, в орнаменте которых часто встречаются жемчужины, наколы, ромбоямочные вдавления. Третья группа включает в основном поселения с высоким местоположением (Титчиха, Сторожевое, Липецк, Елецкое, и др.), для которых характерны сосуды в виде горшков с сужающимся горлом и ромбовидным туловом, горшки с невысоким отогнутым наружу венчиком, чашевидные сосуды. Наряду с признаками, общими для сосудов всех выделяемых групп, керамика третьей группы, по мнению А.Д. Пряхина, включает и элементы полтавкинской культуры. Памятники же с многоваликовой керамикой (для них присущи горшки биконической формы и баночные сосуды) он оценивает, с одной стороны, как самостоятельное явление, а, с другой стороны, усматривает их истоки в правобережных верхнедонских катакомбных памятниках, т.е. по сути дела они отражают второй этап развития той же культуры. Первый ее этап датируется от начала до второй четверти II тыс. до н.э., а второй – вплоть до третьей четверти этого тысячелетия.

Относительно территории распространения катакомбной культуры А.Д. Пряхин разделяет точку зрения Г.В. Подгаецкого, в частности, в определении ее северной границы.

Сопоставление рассмотренных позиций вскрывает противоречия практически по всему кругу вопросов культуры. В таких случаях важно установить, что стоит за противоречиями: или это несогласованность в использовании понятийного аппарата, или здесь имеет место обобщение единичных проявлений, или же, наоборот, недооценка определяющего признака культуры, когда, при слабости источниковой базы, ограничивалась возможность взаимокорреляции аналитических величин. К тому же весьма вольным было привлечение к анализу источников без учета природно-географической и исторической специфики районов в пределах берущейся для рассмотрения территории. Например, объединяя при изучении степной Донецкий бассейн и лесостепной Донской, трудно не получить некую усредненную величину, включающую традиции и донецких, и донских памятников. Не случайно, поэтому, и Б.А. Латынин, и Т.Б. Попова не нашли оснований расчленить материал по разным культурам, или, скажем, можно ли упрекать Т.Б.Попову в том, что она не сочла возможным объединять донецкие катакомбные с донскими левобережными памятниками? Как сейчас выясняется, вторые действительно ближе полтавкинским, чем донецким (на развитых стадиях культур).

При сходстве позиций Г.В. Подгаецкого и А.Д. Пряхина, последним делается больший акцент на участие в сложении культуры местных докатакомбных традиций, а сходство с донецкими он устанавливает прежде всего для материалов правобережной верхнедонской группы. Однако докатакомбные традиции (это не касается древнеямных памятников, поскольку в то время они на Среднем Дону не изучались) отражены в материалах второй и третьей выделенных исследователем территориальных групп.

С позиции сегодняшнего дня очевидна ошибочность включения в рамки катакомбной культуры этих групп, материалы которых в большинстве своем принадлежат иванобугорской и воронежской культурам. А без них катакомбная культура по А.Д. Пряхину полностью смыкается с культурой в понимании П.Д. Либерова (за исключением определения верхней ее даты, а также отрицания или признания в ней катакомбных конструкций). В дальнейшем в обоих случаях подтвердилась позиция А.Д. Пряхина.

Это наглядно просматривается в подходе авторов к периодизации культуры и в оценке содержания выделенных ими двух периодов на основании, казалось бы, разных признаков (П.Д. Либеров избрал для этой цели обрядовые изменения, а А.Д. Пряхин – изменения облика сосудов с появлением валиковой орнаментации), что закономерно привело к одному результату, ибо эти признаки оказались взаимообусловленными.

В основных чертах противоречия при изучении катакомбных памятников на тот период времени затрагивали такие вопросы, как: номенклатурный статус (по Б.А. Латынину, Г.В. Подгаецкому, Т.Б. Поповой, и др. – вариант культуры, по А.Д. Пряхину и П.Д. Либерову – самостоятельная культура); происхождение (по Б.А. Латынину и Т.Б. Поповой – тесная связь с предшествующей ямной культурой); периодизация (по Т.Б. Поповой – три этапа, по П.Д. Либерову и А.Д. Пряхину – два этапа); датировка (по Т.Б. Поповой и А.Д.

Пряхину – рубеж III и II – третья четверть II тыс. до н.э., по П.Д. Либерову – первая половина II тыс. до н.э. и вплоть до раннего железного века); определение границ распространения памятников на север и восток (по Т.Б. Поповой – до северного пограничья Воронежской области на север и до левобережья р. Дон на восток, по П.Д. Либерову – до линии г. Липецк на север и вплоть до Побитюжья на восток; по А.Д. Пряхину – до течения р.

Быстрая Сосна на север и до Похоперья на восток).

Несомненно, что в этих противоречиях отражено и развитие представлений с пополнением источниковедческой базы. Только слабостью изученности донской территории можно, например, объяснить рассуждение П.Д. Либерова об отсутствии здесь катакомбных сооружений ввиду почвенных условий. Однако многое проистекает и из того факта, что при определении содержания среднедонской культуры не всегда улавливалась вероятность изменений во времени, а также пространственных смещений ее признаков.

Не ставился с необходимой полнотой вопрос и о том, правомерно ли все памятники средней бронзы донской территории относить к единой культуре. Добавим, что суммарное рассмотрение нередко разновременных признаков, а отсюда выведение среднестатистических величин может оказаться весьма противоречивым. Это наглядно иллюстрируется определением ориентировки умерших и их позы. Так, Г.В. Подгаецкий считал более характерной южную ориентировку и положение умерших на левом боку22, один из авторов, наоборот, находит преобладающей северную и северо-восточную ориентировку и положение на правом боку23, а О.Г. Шапошникова отдает предпочтение западной ориентировке24.

Позднее, с накоплением материалов, дифференцированный подход с точки зрения хронологической и культурной их интерпретации обнаруживается более четко. Так, среди бытовых памятников А.Д. Пряхин выделил группу раннекатакомбных25, а на основании первых случаев прямой стратиграфии погребений авторы попытались дать более дробную периодизацию среднедонской культуры26, где первый хронологический горизонт определяется погребениями в ямах и катакомбах с положением умерших скорченно на спине и на правом боку и сосудами с невысоким венчиком, яйцевидным удлиненным корпусом, украшенными в верхней половине линиями и фестонами из оттисков шнура; второй горизонт определяется приземистыми сосудами с высоким раструбовидным горлом, украшенными описками шнура, налепами, а также прочерченными линиями, образующими треугольники и вертикальную елочку; третий горизонт - сосудами такой же формы с орнаментом из нерасчлененных валиков. При этом вслед за Г.В. Подгаецким, П.Д. Либеровым, А.Д. Пряхиным и другими исследователями нами не ставилось под сомнение культурное единство всех донских памятников катакомбного типа, включая и комплексы с многоваликовой керамикой.

Однако в литературе того времени нашла место и другая позиция по вопросу об их культурной принадлежности. Так, Б.А. Латынин относил к срубному воздействию те признаки, которые характеризуют именно керамику с многоваликовой орнаментацией27, а С.С. Березанская, Н.К. Качалова и С.Н. Братченко данную керамику рассматривают как атрибуцию самостоятельной культуры (КМК - культура многоваликовой керамики - по С.О. Березанской, или бабинская культура - по С.Н. Братченко)28.

Проведенный выше обзор говорит о таком состоянии темы, когда дальнейшая разработка ее стала невозможной без новых источников.

С середины 60-х гг. накопление источников по катакомбной культуре развертывается в активный и целенаправленный процесс, обусловленный деятельностью археологических экспедиций ВГУ (под руководством А.Д.Пряхина), Воронежского краеведческого музея (под руководством авторов, Воронежского педагогического института - ныне ВГПУ (под руководством А.Т. Синюка), а также новостроечных экспедиций Института археологии АН СССР (под руководством П.Д. Либерова, В.П. Левенка, Б.Г. Тихонова), функционировавших в ходе строительства Воронежского и Липецкого водохранилищ, при проектировании Павловского горнообогатительного комбината и автодорог.

Количество мест нахождения катакомбных материалов оказалось столь велико, что мы вынуждены ограничиться упоминанием тех из них, которые в процессе раскопок и дальнейшего анализа дали наиболее ощутимые результаты в изучении среднедонской катакомбной культуры.

Среди бытовых памятников важные материалы получены при исследовании в разные годы поселений: Борщево 4, Чижовского 4, Шиловского, Университетских 1 и 2, Северовосточного, Чертовицкого, Белогорских 1 и 2, Рыкань 2 и 3, Семилукского (А.Д. Пряхин, Б.Г. Тихонов, Ю.П. Матвеев, А.З. Винников, А.П. Медведев), Университетского 3, Усманского 2, Мостищснских 1 и 2, Карабутовского, Сторожевского (А.Т. Синюк, В.И. Погорелов, В.Д. Березуцкий), Савицкого, Рыбного Озера 2, Ярлуковской Протоки, Курино (В.П. Левенок и А.Н. Бессуднов) и др.

Особое значение приобрело исследование курганов в могильниках у с. Ильмень (Н.К. Качалова), у г. Павловска (А.Т. Синюк и П.Д. Либеров), у хут. Сасовка, у пос. Хохольский, у ст. Пасеково, у сс. Ширяево, Петропавловка, Стояново, Гаврильские Сады, Луговое, Власовка, Пески, у г. Богучара (А.Т. Синюк, В.И. Погорелов, В.Д. Березуцкий, Т.Ю. Березуцкая, А.А. Бойков), у сс. Ольховатка, Караяшник, Каширское, Кондрашкино, Новая Усмань, Подгорное, Азарово, в урочищах Большая Могила, Частые Курганы, Орлиное Болото (А.Д. Пряхин, Б.Г. Тихонов, Ю.П. Матвеев, В.И. Беседин, Г.А. Левых), у с.

Герасимовка (А.А. Дьяченко и Е.Н. Петренко) и т.д.

Яркие катакомбные материалы получены при исследовании курганов у сс. Сидоры, Березовка, Подгорное, Глазуново и в других местах северо-степного Волго-Донского междуречья (В.П. Шилов, В.И. Мамонтов и др.).

Материалы большинства из названных памятников нашли отражение в публикациях.

Среди них вышедшая в 1980 г. статья одного из авторов29, где сделана попытка обобщить и исторически осмыслить круг новых источников местной катакомбной культуры. Им дается обоснование внутреннего единства культуры, включая и комплексы керамики с валиковой орнаментацией, а также намечаются три хронологических этапа развития культуры.

Этим же проблемам было посвящено и его диссертационное исследование, защищенное в 1982 г.30 При рассмотрении погребальных памятников отмечается, что в лесостепном Подонье именно со среднедонским катакомбным населением следует связывать широкое распространение обычая сооружения надмогильных насыпей, а сочетание захоронений в катакомбах с захоронениями в ямах при преобладании первых, является одним из характерных показателей рассматриваемой культуры. Приводится типология катакомбных сооружений, среди которых выделяются Т-образные, Н-образные и со спиральными ступенями в шахтах, а сами ямы выделяются в два типа по их величине. Сосуды подразделены на пять типов: короткогорлые горшки, горшки с высоким раструбовидным горлом, миски, чаши и курильницы; бронзовые ножи подразделены на три типа: листовидной и подтреугольной формы, с параллельными гранями и подтреугольной расковкой острия, с сужающимися гранями к острию и подромбической его расковкой.

При рассмотрении бытовых памятников выделяется среди них группа пойменных и мысовых, первые из которых являются более ранними, а вторые в большинстве своем – более поздними. В целом, отмечается, что для среднедонской катакомбной культуры наиболее характерны именно пойменные поселения с тенденцией к стационарности от ранних к более поздним.

Из трех выделяемых этапов ранний этап характеризуется процессом становления тех черт, которые в дальнейшем, на развитом этапе, определяют само своеобразие культуры, т.е. это время предшествовало широкому распространению горшков с высоким раструбовидным горлом. Керамический материал с ранних памятников отличается известным синкретизмом традиций, где часть сосудов близка керамике донецкой катакомбной культуры, а другие из них несут элементы традиций керамики докатакомбных памятников лесостепного Подонья. На этом основании ставится вопрос о синхронизации среднедонской и донецкой культур (позднего этапа развития последней). При этом отмечается, что в материалах раннего этапа среднедонской культуры фиксируются и элементы, характеризующие уже финал донецкой культуры и появление памятников бахмутского типа, что по времени связано с концом XIX началом XVIII вв. до н.э.

Здесь же говорится о возможности выделения внутри раннего этапа двух хронологических горизонтов на основании стратиграфических данных. Для первого горизонта присущ более архаичный керамический материал, в котором сильнее всего проявляются донецкие катакомбные элементы, что связано с массовым распространением на территорию Среднего Дона донецкого населения. Но, в то же время, в этих материалах присутствуют репинские и ямные традиции. Отмечается, что ряд захоронений первого горизонта, в том числе с керамикой донецкого облика, совершены в ямах, а отсюда правомочно суждение об определенном вкладе местного докатакомбного населения в формирование среднедонской катакомбной культуры. Со вторым горизонтом этапа связано появление горшков с раструбовидным горлом и появление стационарных поселков.

Развитый этап характеризуется повсеместным переходом к оседлости, появлением устойчивого типа катакомб, распространением валиковой орнаментации керамики при сохранении отдельных архаических черт. Начальная дата определяется около 1700 г. до н.

э., а конечная – концом XVI в. до н.э.

Здесь же приводится система аргументации в доказательство того, что признаки памятников именно этого этапа явились основой становления бабинской культуры.

Финальный этап культуры характеризуется ее упадком, постепенной трансформацией, утратой катакомбных традиций, что выразилось в переходе к захоронениям в ямах, в широком освоении под поселения высоких мысовых участков, в появлении новых типов керамики. Данный этап им датируется концом XVI – началом XV вв. до н.э., что находилось в соответствии с разработками хронологии бабинской и доно-волжской абашевской культур.

Территория бытования среднедонской катакомбной культуры ограничивается на юге Левобережьем Северского Донца – излучиной Дона в районе Калача; на западе – бассейном течения Северского Донца; на севере – верховьями Дона, на востоке – Правобережьем Волги.

Тогда же, в 1982 г. вышла в свет книга А.Д. Пряхина, обобщившая все известные на то время сведения о катакомбных поселениях лесостепного Подонья31. В ней, как и в приведенной выше работе Ю.П. Матвеева, рассматриваются два типа поселений: пойменные и высоко расположенные, но при этом выделяются и инородные материалы, отнесенные исследователем к воронежской культуре, тогда как Ю.П. Матвеевым они рассматривались в рамках катакомбных древностей.

При рассмотрении процесса формирования культуры А.Д. Пряхин делает акцент на широкое взаимодействие местного и продвинувшегося на Дон катакомбного населения, причем первое, как считает исследователь, продолжало здесь обитать параллельно с переселенцами. Этот тезис он подкрепляет ссылками на результаты исследования эпох энеолита и бронзы сопредельных лесостепных территорий.

Более осторожно, чем Ю.П. Матвеев, он подходит к определению границ распространения культуры, отмечая, что памятники среднедонской катакомбной культуры оказываются распространенными лишь в южных пределах Лесостепи, а границы распространения их в других направлениях остаются неясными.

В 1983 г. была опубликована книга А.Т. Синюка, посвященная результатам исследования Павловского могильника32. Этот памятник (раскопки оставшихся курганов удалось завершить в 1990 -1992 гг.) и на сегодняшний день остается самым представительным на Среднем Дону по числу погребений катакомбной культуры (более 100) и зафиксированных случаев их стратиграфического соотношения.

Павловский могильник, в отличие от большинства других среднедонских курганных групп, оказался мало потревоженным захоронениями более поздних археологических эпох и культур. Важно отметить то обстоятельство, что Павловские курганы, наряду с погребениями катакомбного типа, содержали и представительную серию древнеямных погребений, а ввиду этого сам памятник имеет основание рассматриваться как культовый объект, отражающий в известном единстве и последовательности общие процессы исторической реальности. Удалось также проследить рост могильника в сторону от реки к более возвышенным береговым участкам.

Погребения с едиными обрядовыми чертами и сопровождающим инвентарем выявлены как в ямах, так и в катакомбных сооружениях. Первые из них классифицированы по принципу выделения обрядовых групп в последующей их корреляции данными стратиграфии и вещевыми комплексами, для которых также была осуществлена типологическая разработка. Цель такого метода заключена в получении устойчивых комбинаций и признаков ритуала, видов и типов вещественных источников, за которыми может стоять хронологическая специфика и которые затем способны дифференцировать в том же ключе (т.е. в хронологическом соотношении) погребения в катакомбных конструкциях, кенотафы, а также плохо сохранившиеся захоронения. К катакомбам применить метод выделения обрядовых групп тогда автор не счел возможным ввиду ограниченного на то время числа таких погребений и единичности случаев прямой стратиграфии между ними.

В плане сравнения материалов Павловского могильника в работе были привлечены стратиграфические признаки погребений Ширяевского, Пасековского и Караяшниковского могильников, в результате чего хронологическая последовательность обрядовых групп погребений проявила себя на более широкой территории Среднего Дона.

Основным результатом исследования стала возможность рассмотрения среднедонской катакомбной культуры в своем развитии, где выделены три этапа с хронологическим охватом всей первой половины II тыс. до н.э.

Первый этап, названный павловским, не только хронологически параллелен позднему этапу местной ямной культуры, но, по сути дела, явился его вариацией, включив лишь еще несколько катакомбных признаков – южную ориентировку и частично – принцип катакомбного устройства могил. Сохраняя ямно-катакомбный облик, местная катакомбная культура обогащала свое содержание путем наметившихся еще в предшествующую эпоху активных контактов с синхронными культурами Северного Кавказа, Предкавказья, Поволжья и Донца.

В книге отмечалось, что контакты не исключают и прямое проникновение сюда в ограниченных масштабах носителей названых культур, что заставляет думать хотя и о преобладающем, но не единственном древнеямном этническом компоненте, формировавшим среднедонскую катакомбную культуру. Было также подчеркнуто, что наиболее близкий процесс формирования обнаруживается у полтавкинской культуры Поволжья.

Второй этап в еще большей степени фиксирует усложнение содержания культуры.

Причем в рамках культурного единства наметилась локализация импульсов влияния на правобережную и левобережную части Среднего Подонья, что в свою очередь позволило выделить в культуре два локальных варианта – Правобережный и Левобережный.

В качестве другого важного явления отмечено зарождение (скорее всего на местной основе) и распространение сосудов с многоваликовой орнаментацией, выводить которые за рамки комплексов местной катакомбной культуры нет серьезных оснований.

Третий хронологический этап культуры был выделен на основании появления новых признаков погребальной обрядовости (положение умерших скорчено на левом боку с преобладанием ориентировки в северную половину круга горизонта), исчезновения катакомбных устройств, но при сохранении ведущих категорий вещественных материалов.

При этом были установлены достаточно узкие хронологические рамки среднедонской катакомбной культуры на третьем этапе ее бытования.

В последующие годы вышел целый ряд работ А.Д. Пряхина, Ю.П. Матвеева, Б.Г.

Тихонова, В.И. Беседина, В.И. Погорелова и А.Т. Синюка, вводивших в научный оборот новые группы источников, а также затрагивавших самые разные аспекты изучения среднедонской катакомбной культуры.

В этом плане следует отметить претерпевшую некоторые изменения позицию Ю.П.

Матвеева, изложенную в одной из его статей33. Прежде всего автор пытается обосновать предшествование на Среднем Дону Т-образных катакомб Н-образным, а также более древний возраст кубков и спирального орнамента в сравнении с другими признаками местной катакомбной культуры. Упомянув короткогорлые сосуды, которые, как он считает, «разительно отличаются от собственно среднедонских, а также отметив отсутствие в местных материалах типичных для Донеччины и Нижнего Подонья бронзовых изделий (в первую очередь ножей привольненских типов), Ю.П. Матвеев заключает, что все это как нельзя более соответствует признакам, определяющим специфику выделенных С.Н. Братченко памятников бахмутского типа, которые на Среднем Дону, якобы, по данным стратиграфии, являются наиболее ранними. Отсюда делается его главный вывод о том, что ко времени распада донецкой катакомбной культуры и формирования бахмутских памятников собственно среднедонской культуры еще не существует.

Другими словами, среднедонская культура принадлежит переселившимся на Дон носителям поздней донецкой культуры. Отсюда ошибочным, с точки зрения исследователя, объявляется и суждение о возможности синхронизации донецкой и среднедонской культур, поскольку начало последней определяется лишь временем распада донецкой культуры, т.е. в пределах конца XVIII – начала XVII вв. до н.э.

К собственно же среднедонской культуре он относит памятники только развитого и позднею ее периодов, представленные, главным образом, сосудами вытянутых пропорций с высоким раструбовидным горлом, с «перевернутыми» орнаментальными композициями, а также приземистыми горшками с валиковой и шнуровой орнаментацией.

Та же позиция отражена и в более поздней работе А.Д. Пряхина, Ю.П. Матвеева и В.И. Беседина34. Авторы прежде всего отмечают, что «присутствие в погребальном обряде, материальной культуре и хозяйстве раннего этапа среднедонской катакомбной культуры целого ряда специфических черт, не имеющих аналогов в памятниках предшествующего докатакомбного пласта, позволяет говорить об отсутствии генетической связи с местным докатакомбным населением. Комплекс имеющихся данных позволяет утверждать, что основным компонентом ее формирования выступает донецкая катакомбная культура»35.

В то же время В.И. Погорелов на основе анализа 200 погребений обнаружил сочетание ямных и катакомбных признаков в 39-ти погребениях, причем только в тех, которые поддаются обрядовой классификации.

Им выделены две группы по форме могильного сооружения, в свою очередь разделенные на подгруппы по положению умерших и облику сопровождающего инвентаря:

группа I – захоронения в прямоугольных ямах (20 погребений): подгруппа А – положение умерших скорченно на спине, катакомбный инвентарь (14 погребений); подгруппа Б – положение умерших скорченно на боку, инвентарь с сохранением древнеямных черт (6 погребений). Группа II – захоронения в катакомбах (19 погребений): подгруппа А – положение умерших скорченно на спине (12 погребений); подгруппа Б – положение умерших скорченно на правом боку, инвентарь с сохранением ямных черт (7 погребений). При этом погребения подгруппы А каждой из групп по пять раз оказывались в курганах основными, тогда как из погребений подгруппы Б этих групп основным было только одно. Однако, в подавляющем большинстве все ямно-катакомбные погребения впущены в курганы более раннего времени.

В.И. Погорелов отмечает, что имеющиеся случаи обратной стратиграфии ямнокатакомбных и типичных катакомбных погребений подтверждают сделанный А.Т. Синюком ранее вывод о довольно длительном сохранении ямных традиций в погребальном обряде местной катакомбной культуры, а сами ямно-катакомбные погребения отражают сложный процесс становления местной катакомбной культуры, в котором древнеямные традиции сыграли важную роль36.

Возвращаясь к работе А.Д. Пряхина и его соавторов, следует отметить, что в ней древнеямной культуре все же отводится место в процессе сложения среднедонской катакомбной культуры. К числу древнеямных элементов, усвоенных катакомбным населением, авторы относят довольно высокий для катакомбного мира процент захоронений в ямах, а также наличие яйцевидных сосудов и таких элементов орнамента, как оттиски толстого шнура, гребенчатый штамп, ногтевые вдавления и т.д. Особенно широкое распространение, как отмечают авторы, получает на керамике раннего периода репинская жемчужная орнаментация37. Здесь, правда, следует уточнить, что традиции репинской культуры на Среднем Дону (в том числе и жемчужный орнамент) скорее всего опосредованы древнеямной этнокультурной средой. В работе также говорится о том, что катакомбные погребения раннего времени фиксируют неустойчивость и даже конгломеративность элементов обрядности.

В обоснование авторами тезиса о вырастании среднедонской культуры из донецкой прежде всего называются Т-образные катакомбы. Далее называются признаки сходства в погребальной обрядности по ориентировке умерших при положении их на правом боку, в размещении погребений по кругу кургана, по наличию жаровен, кубков, охры, короткогорлых сосудов38.

Хронологическими рамками среднедонской культуры исследователи не оперируют.

Рассмотрению проблем среднедонской катакомбной культуры посвящен один из разделов книги А.Т. Синюка, изданной в 1996 году39, где автор в целом придерживается ранее излагавшейся им позиции относительно происхождения и периодизации культуры с корректировкой хронологии ее этапов в соответствии с новыми разработками датировок памятников эпохи бронзы. Вместе с тем автор более определенно, с привлечением данных палеогеографии и исторических сравнений, поднимает вопрос о необходимости оценивать захоронения в курганах как привилегию высших слоев в социально дифференцированных обществах, что в равной степени применимо и к населению среднедонской катакомбной культуры.

В указанной работе предпринятый автором ранее метод выделения обрядовых групп по признакам положения умерших для погребений в ямах распространен и на погребения в катакомбах. Таким образом, с учетом нумерации обрядовых групп древнеямных захоронений (первая и вторая) выделяются: третья обрядовая группа А – положение умерших скорченно на правом боку с ориентировкой головы в южную половину круга горизонта, с руками между колен или на бедрах; третья обрядовая группа Б – положение умерших скорченно на правом боку, с ориентировкой головы в северную половину круга горизонта, с руками преимущественно у колен, реже – у головы; четвертая обрядовая группа – положение умерших скорченно на левом боку с ориентировкой головы, как правило, в северную половину круга горизонта, с руками преимущественно у головы, реже – у колен.

Более детально, чем ранее, предпринята и классификация керамического материала из погребений. По господству орнаментального элемента сосуды подразделены на четыре группы: гребенчатую, шнуровую, валиковую, прочерченную. В свою очередь сосуды по форме подразделены на шесть типов, каждый из которых по особенностям деталей формы и пропорций включает подтипы. При этом в ряде случаев фиксируются устойчивые комбинации выделенных классификационных единиц. Типологический анализ предпринят и для других видов заупокойного инвентаря.

Вместе с тем отметим, что названная работа основана хотя и на представительной выборке источников (271 погребение из 36-ти курганных могильников), но не охватывает всей суммы источников, каковые имеются на сегодняшний день, а в связи с этим проверка ранее полученных результатов нам предоставляется вполне правомерной.

В этом плане весьма плодотворными оказались результаты исследованного С.И. Берестневым курганного могильника у с. Новоплатоновка в Приосколье. Отметим, что данный могильник является в числе пока немногих, изученных в полном объеме. Отметим также, что автор раскопок в недавно вышедшей в свет монографической работе поставил под сомнение принадлежность памятника, как и всех других из Приосколья, к среднедонской катакомбной культуре, выделяя их в «осколо-донецкий вариант» как составную часть бахмутской культуры40. Однако здесь нелишне напомнить позицию С.Н. Братченко относительно того, что бахмутская культура складывалась не без прямого участия носителей среднедонской катакомбной культуры41. В аргументированности данной позиции нетрудно убедиться, сопоставив основные признаки приводимых нами курганных комплексов Оскола и Дона.

Многие из вышезатронутых нами проблем рассмотрены в недавно опубликованной кандидатской диссертации Т.Ю. Березуцкой, безвременно ушедшей из жизни накануне защиты своего исследования.

В последние годы, наряду с накоплением числа катакомбных комплексов в ходе исследования донских курганов у сс. Заречье, Вервековка, Терновка, Архиповка (раскопки В.Д. Березуцкого), Колбино, Горки (раскопки В.И. Гуляева) и др., в распоряжении археологов оказался ранее не фиксировавшийся вид источника – грунтовые погребения, выявленные авторами в Среднем Подонье на Таганском могильнике и на дюне у с. Новохарьковка. Грунтовые захоронения катакомбного типа выявлены и на Верхнем Дону. Есть достаточные основания их рассматривать как отражение биритуализма в погребальной обрядовости местных племен, а в целом – сложной социальной структуры. Пока такие погребения составляют небольшое число и в данной работе они к специальному рассмотрению не привлекаются.

Если же суммировать отмеченные выше точки зрения, то основные разночтения обнаруживаются по вопросу о происхождении среднедонской культуры и оценки содержания ее раннего этапа. Заметны расхождения и относительно конкретики второго и времени завершения третьего этапа (как и в целом хронологии культуры), а также ее территориальных рамок. Накопление источников на каждой из стадий исследований расширяет и углубляет подходы к изучению проблемы, и в этом процессе противостояния исследовательских позиций вполне закономерны.

Отметим еще раз, что предлагаемый свод важнейшего вида источника для изучения среднедонской катакомбной культуры – курганных погребальных комплексов – призван содействовать исследователям выходу на соответствующий требованиям сегодняшнего дня уровень по изучению эпохи бронзы донского региона.

1. Городцов В.А. Результаты археологических исследований в Изюмском уезде Харьковской губернии 1901 года // Труды XII АС. М., 1905, т. 1. С. 174-225; Городцов В.А. Результаты археологических исследований в Бахмутском уезде Екатеринославской губернии 1903 года // Труды XIII АС.

М., 1907. С. 50-59.

2. Городцов В.А. Культуры бронзовой эпохи в Средней России. М., 1916. С. 58-59.

3. Юргенсон М.П. Отчеты за 1911-1913 гг. // Архив ЛОИА АН СССР. 1912. №250; Качалова Н.К. Курганы у с. Новая Ведуга (по раскопкам Н.П. и М.П. Юргенсон в 1911-1912 гг.) // АСГЭ, 1970, 4. Замятнин С.Н. Археологические исследования в Острогожском и Россошанском уездах в июне-июле 1925 года // Известия краеведческого общества. Воронеж, 1925. №2. С. 20-21.

5. Латынин Б.А. К вопросу о памятниках с так называемой многоваликовой керамикой // АСГЭ, 1966.

6. Попова Т.Б. Племена катакомбной культуры. М., 1955.

7. Фосс М.Е. Раскопки стоянок на реке Осколе // Работы археологических экспедиций. Труды ГИМ. М., 1941, вып. XII. С. 72-83.

8. Подгаецкий Г.В. Предскифский (доскифский) период на Среднем Дону. Канд. дисс. // Архив ЛОИА АН СССР, ф.47, д.23.

9. Попова Т.Б. Племена катакомбной культуры. М., 1955.

10. Либеров П.Д. Племена Среднего Дона в эпоху бронзы. М., 1964.

11. Москаленко А.Н. Памятники эпохи бронзы на Верхнем и Среднем Дону // КСИА, 1952, вып. XLIII.

12. Москаленко А.Н. Архангельское (Голышовское) городище // КСИИМК, 1952, вып. XLVIII;

Москаленко А.Н. Некоторые итоги работы на Архангельском городище Воронежской области в 1952гг. // Из истории Воронежской области. Воронеж, 1954.

13. Левенок В.П. Отчет о раскопках за 1958 год // Архив ВОКМ.

14. Либеров П.Д. Племена Среднего Дона в эпоху бронзы. М., 1964. С.108.

16. Корнюшин Г.И. Археологические памятники в Аннинском районе Воронежской области (материалы к археологической карте) // Либеров П.Д. Племена Среднего Дона в эпоху бронзы. М., 1964. С. 174-189.

17. Либеров П.Д. Племена Среднего Дона в эпоху бронзы. М., 1964. С.110.

21. Пряхин А.Д. История населения Верхнего и Среднего Дона во II – начале I тыс. до н.э.

Канд. дисс. Воронеж, 1966.

22. Подгаецкий Г.В. Предскифский (доскифский) период на Среднем Дону. Канд. дисс. // Архив ЛОИА АН СССР, ф.47, д.23.

23. Корнюшин Г.И. Археологические памятники в Аннинском районе Воронежской области (материалы к археологической карте) // Либеров П.Д. Племена Среднего Дона в эпоху бронзы. М., 1964. С. 65-75 и рисунок-вклейка.

24. Шапошникова О.Г. Катакомбная культурно-историческая область. Roma, 1969.

25. Пряхин А.Д. К вопросу о памятниках раннекатакомбного типа на Верхнем и Среднем Дону // Вопросы истории славян. Воронеж, 1966. С. 145-160.

26. Матвеев Ю.П., Синюк А.Т. Новые материалы к изучению бронзового века на Среднем Дону // СА, 1977, №1. С.139-148.

27. Латынин Б.А. К вопросу о памятниках с так называемой многоваликовой керамикой // АСГЭ, 1966. С. 70.

28. Березанская С.С. Об одной из групп памятников средней бронзы на Украине // СА, 1960, №4. С. 35-36; Качалова Н.К. Ильменские курганы // АСГЭ, 1970, вып. 12. С. 32-33; Братченко С.Н. К вопросу о сложении бабинской культуры (многоваликовой керамики) // Вильнянские курганы в Днепровском Надпорожье. Киев, 1977.

29. Матвеев Ю.П. Культурно-историческая оценка памятников с многоваликовой керамикой (по материалам погребальных памятников среднедонской катакомбной культуры) // Археология восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1980.

30. Матвеев Ю.П. История населения среднедонской катакомбной культуры. Канд. дисс. М., 1982.

31. Пряхин А.Д. Поселения катакомбного времени в лесостепном Подонье. Воронеж, 1982.

32. Синюк А.Т. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона. Воронеж, 1983.

33. Матвеев Ю.П. О происхождении среднедонской катакомбной культуры // Археологические памятники эпохи бонзы восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1986.

34. Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Среднедонская катакомбная культура: происхождение, этапы развития. Воронеж, 1991.

36. Погорелов В.И. Ямно-катакомбные погребения Среднего Дона // СА, 1989, №2. С. 123.

37. Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Среднедонская катакомбная культура: происхождение, этапы развития. Воронеж, 1991. С. 5.

39. Синюк А.Т. Бронзовый век бассейна Дона. Воронеж, 1996.

40. Берестнев С.И. Восточноукраинская лесостепь в эпоху средней и поздней бронзы. Харьков, 2001.

41. Братченко С.Н. Нижнее Подонье в эпоху средней бронзы. Киев, 1976.

К оценке природно-географических условий Как известно, природная среда и динамика ее изменений диктовали и диктуют способы адаптации к ним человеческих коллективов на всем протяжении истории. А отсюда очевидна необходимость учета данных палеогеографии при изучении как отмеченных стабильностью во времени географических признаков, локализованных в конкретных территориальных границах, так и изменявшихся в ходе жизни конкретных культурноисторических образований древности.

Бассейн Верхнего и Среднего Дона (свыше 120 тысяч км2) в значительной свей части входит в зону Лесостепи и лишь на юге включает северо-степные пространства. Ландшафт лесостепной зоны – волнистая равнина с густой сетью речных долин и балок. Географически здесь выделяются (с запада на восток): Восточно-Украинская равнина с Донецким кряжем, часть Среднерусской возвышенности с Калачской возвышенностью на Правобережье Дона, Окско-Донская низменность, переходящая в Приволжскую возвышенность, а далее – Низкое и Высокое Заволжье. Единообразный ландшафт Лесостепи подчеркивается и общим (меридианальным) направлением долин Днепра, Дона и Волги, создающим сходные региональные ландшафтные комплексы. Развитая речная система Лесостепи позволяет предполагать легкость ее освоения еще в древности водным путем как в меридианальном, так и в широтном направлении. Последнее может иллюстрироваться близким схождением притоков отмеченных крупных рек. К примеру, верховья донского притока Иловли сближаются до четырех километров с рекой Камышинкой – притоком Волги.

Характерный признак Лесостепи – чередование безлесных пространств со значительными массивами лесов, располагающимися не только по долинам рек, но и на водоразделах. Считается, что в девственном состоянии лесистые участки составляли не менее 50 % площади этой зоны1. В Степях же леса, как правило, встречаются очень редко и только в верховьях балок и по долинам рек, а на водоразделах они отсутствуют. Своеобразен и травяной покров Лесостепи, имеющий разнотравно-злаковый характер, в отличие от ковыльно-типчакового разнотравья из жестких видов собственно Степей.

В целом относясь к атлантико-умеренному поясу континентальной климатической области, Лесостепь обладает комплексом признаков, отличающих ее от сопредельных зон.

Значительные запасы тепла, устойчивое увлажнение и плодородные почвы создают в Лесостепи исключительно благоприятные условия для развития растительности. Здесь, в дубравах, имеется наибольший из всех зональных растительных сообществ запас фитомассы – 400-500 тонн на гектар2. Запас зоомассы тоже очень высок и в среднем составляет около 500 кг на гектар3. Зимой по всей зоне образуется устойчивый снежный покров: от 20-30 см на Среднерусской равнине до 50-70 см в Высоком Заволжье4. По названный показателям лесостепная зона значительно выигрывает в сравнении со степной, где общий запас фитомассы меньше в десять раз, а зоомассы – в пять раз5.

Говоря об общих природно-географических признаках, свойственных зоне Лесостепи, следует иметь в виду и разную степень их проявления, фиксируемую как в меридианальном, так и в широтном направлениях. Для последнего, например, характерно изменение климата в сторону большей континентальности с запада на восток и юго-восток6.

Приведенная выше оценка географических условий Лесостепи имеет принципиальное значение для понимания многих аспектов истории ее древних обитателей, если, вопервых, подходить к Лесостепи с позиции признания древности ее происхождения, а вовторых, если будет достаточно четко определена степень совпадения ее современных и древних границ.

Большинством географов признается специфика Лесостепи как самостоятельной ландшафтной области, имеющей особую историю образования и развития своей фауны и растительности7. При имеющихся разночтениях о генетике и времени формирования Лесостепи, ее существование на большей части Среднерусской возвышенности и бассейне Дона, как показывают палинологические исследования, четко фиксируются уже в бореальном периоде8, т.е. для более позднего суббореального периода (5000-3500 лет назад), которому полностью по времени соответствует эпоха бронзы, существование лесостепной зоны – установленный факт.

Сложность, однако, заключается в том, что суббореальный период отмечен наиболее сложными и контрастными временными изменениями в ландшафтах. Изучение состава флоры, слагающих ее географических элементов и пространственное распределение последних позволило создать концепцию ее развития в голоцене, в рамках которой для суббореала Русской равнины Е.А. Спиридонова выделила несколько подэтапов, датировка которых скорректирована археологическими материалами и данными радиоуглеродного анализа9. Чрезвычайно важным является заключение Е.А. Спиридоновой о том, что территория верховьев Дона в эпоху средней-поздней бронзы имела более выраженный лесостепной характер, нежели в южных районах лесостепного Дона, и лишь на отрезке времени 3500 - 3400 лет назад синхронизируется с периодом аридизации климата10. Как считает А.Л. Александровский и М.П. Гласко, ландшафты бронзового века в бассейне Верхнего Дона в целом отличались большей остепненностью, когда фиксируется выход пойм из пойменного режима, а в связи с этим происходит широкое освоение пойм под места поселений11. Вместе с тем Б.П. Ахтырцев и А.Б. Ахтырцев отмечают, что в Подворонежье, на песчаных террасах р. Дон в среднем голоцене формирование почв проходило в условиях, близких к современным. По крайней мере 3,4 – 4 тыс. лет назад здесь сформировались песчаные почвы черноземного характера, имеющие вполне выраженные признаки лесостепного почвообразования12. Наконец, нельзя не отметить позицию Т.А. Серебрянной, считающей, что максимальная облесенность юга Русской равнины связана не с атлантическим, а с субборельным периодом13.

Весьма интересны и данные тириофауны, изучавшейся по донским стоянкам И.Е.

Кузьминой и А.К. Каспаровым. В целом фауна, представленная 17 видами диких и 4-5 видами домашних животных, не показывает резких изменений на протяжении анталантического и суббореального периодов. Однако, она более соответствует лесным биотипам, что свидетельствует о значительном развитии широколиственных лесов и более влажном и теплом климате, чем в настоящее время14.

Как вытекает из рассмотренных данных, современное распространение лесостепной зоны в целом маркирует далеко не оптимальную, а, скорее, среднюю пространственную позицию, имевшую место в интересующем нас суббореальном периоде. Особый интерес представляют данные, основанные на выделенных Е.А. Спиридоновой подэтапах суббореала и учитывающие динамику его изменчивости. Так, времени распространения в бассейне Верхнего и Среднего Дона катакомбных памятников соответствуют второй (4170±100 – 3970±160) и третий (3970±160-3550±110) подэтапы, первый из которых характеризовался ксеротермическим с резко выраженной ардизацией климатом, а второй – увлажненно теплым с возобладанием лесостепного ландшафта. В целом же исследования показывают значительно большую климатическую стабильность Лесостепи в суббореале в сравнении с южными степными регионами. В этом смысле Лесостепь может рассматриваться как своеобразный природный накопитель необходимых условий жизнеобеспечения, куда время от времени были направлены миграционные процессы. Считается, например, что наряду с громадной кормовой базой в виде злакового разнотравья, благоприятствовавшей ведению скотоводства, Лесостепь обладала и особенно богатым животным миром и ихтиофауной, позволявшими на длительное время сохранять рентабельность присваивающей экономики. Такая экономика предполагала вдвое большую, в сравнении с сопредельными зонами, демографическую емкость15. Другой разговор, что сами миграционные процессы могли побуждаться разными факторами, подчас прямо противоположного свойства: либо демографическим взрывом при благоприятных жизнеобеспечивающих условий, либо разрушением экосистем, вызванным ухудшением климата, эпидемиями, военными столкновениями (в свою очередь мотивированными разными факторами). Вполне очевидно, что такого рода процессы имеют отражение в археологических источниках и, как видим, этому призваны способствовать реконструктивные разработки природногеографических и климатических условий, при которых осуществлялась жизнедеятельность древних обществ.

1. Мильков Ф.Н. Природные зоны СССР. М., 1977. С. 126.

6. Котельников В.Л. Южная полоса европейской части СССР. М., 1963. С. 5.

7. Пачосский И.К. Основные черты развития флоры юго-западной России // Записки Новоросс. об-ва. естествоисп. 1910, 34. С. 322; Крашенинников И.М. Основные пути развития Урала в связи с историей растительности и палеогеографией плейстоцена // Советская ботаника. М., 1933, №4. С. 96;

Мильков Ф.Н. Лесостепь Русской равнины. М.-Л., 1950; Мильков Ф.Н. Несколько слов в защиту лесостепной географической зоны. ИВГО, 1950, 89, вып. 6; Дохман Г.И. Лесостепь европейской части СССР. М., 1968.

8. Спиридонова Е.А. Эволюция растительного покрова бассейна Дона в верхнем плейстоцене – голоцене. М., 1991. С. 197.

10. Спиридонова Е.А., Екимов Ю.Г. Природная обстановка в Верхнем Подонье в период среднего голоцена // Проблемы взаимодействия населения лесной и лесостепной зон восточноевропеского региона в эпоху бронзы и раннем железном веке. (ТД). Тула, 1993. С. 74.

11. Александровский А.Л., Гласко Н.П. Природные условия эпохи бронзы и раннего железного века в бассейне Верхнего Дона // Проблемы взаимодействия населения лесной и лесостепной зон восточноевропеского региона в эпоху бронзы и раннем железном веке. (ТД). Тула, 1993. С. 9.

12. Ахтырцев Б.П., Ахтырцев А.Б. К характеристике палеопочв среднего голоцена в бассейне Верхнего Дона // Эпоха бронзы восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1984. С. 152.

13. Серебрянная Т.А. Взаимоотношения Леса и Степи на Среднерусской возвышенности в голоцене // История биогеоценозов СССР в голоцене. М., 1976.

14. Кузьмина И.Е., Каспаров А.К. Остатки животных из неолитических стоянок Копанище и Черкасская в Воронежской области // Плейстоценовые млекопитающие Северной Евразии. Л., 1987. С.

15. Долуханов П.М. География каменного века. М., 1979. С. 16.

Освещение источников предваряется краткими сведениями об административногеографической позиции курганных могильников, их топографии, количества и признаков планиграфии курганов, а также некоторыми другими замечаниями, включая перечень имеющихся публикаций.

Номер и описание каждого могильника дается в порядке их нумерации, приведенной на карте (рис. 1).

1. Азаровский могильник. Группа из шести курганов расположена на плато правого берега р. Олым близ с. Азарово Касторенского района Курской области. Один из курганов исследован Г.А. Левых в 1991 г. Выявлено одно погребение среднедонской катакомбной культуры (рис. 2, 1, 6). Материал частично опубликован.

Матвеев Ю.П. Катакомбно-абашевское взаимодействие и формирование срубной общности // Доно-Донецкий регион в эпоху средней и 2. Кондрашовский могильник. Группа из нескольких курганов располагалась на левом берегу р. Ведуга близ с. Кондрашовка Семилукского района Воронежской области.

Отдельные курганы исследованы М.П. Юргенсон в 1912-1913 гг. Достоверно к среднедонской катакомбной культуре относится одно погребение (рис. 3, 7, 8).

3. Нижневедугский могильник. Курганная группа расположена рядом с предыдущим могильником. Исследован курган №3 П.Д. Либеровым в 1952 г., содержавший два погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 3, 1-6).

4. Хохольский могильник. Расположен на высоком участке правого берега р. Девица напротив с. Хохол Хохольского района Воронежской области. Фиксировалось до десяти насыпей. Курган №1, исследованный А.Т. Синюком в 1967 г., содержал два погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 2, 7-12).

5. Могильник Частые курганы. Располагался на водораздельном участке рек Дон и Воронеж (ныне территория Северного микрорайона г. Воронежа). Включал группу около 50-ти насыпей. Исследовался в дореволюционное время А.И. Мартиновичем, С.Е. Зверевым, в 20-е гг. – В.А. Городцовым, в конце 50-х гг. – П.Д. Либеровым; в начале 80-х гг. – Ю.П. Матвеевым. Выявлено два погребения среднедонской катакомбной культуры (рис.

4).

Макаренко Н.Е. Археологические исследования 1907-1909 гг. ИАК, 1911, вып. 43. С.47-78; Городцов В.А. Раскопки «Частых курганов» близ Воронежа в 1927 году // СА, 1947, вып. IX. С. 5-27; Либеров П.Д. Племена Среднего Дона в эпоху бронзы. М., 1964. С. 7-19; Матвеев Ю.П. О происхождении среднедонской катакомбной культуры // Археологические памятники эпохи бронзы Восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1989.

6. Подклетненский могильник. Располагался на высоком левом берегу р. Дон, на южной окраине с. Подклетное (ныне в черте г. Воронежа). Насчитывал более 70-ти насыпей. Исследовался А.Д. Пряхиным с середины 1970-х по начало 1990-х гг. Один из курганов (№1), занимавший обособленное место в северной части могильника, содержал катакомбное захоронение (рис. 5, 1, 2).

Пряхин А.Д. Погребальные абашевские памятники. Воронеж, 1977.

7. Могильник Орлиное Болото. Расположен на высоком плато в междуречье рр.

Усманка и Воронеж на южной окраине с. Новая Усмань Новоусманского района Воронежской области. Включал группу из пяти курганов. Исследовались 3 кургана Б.Г. Тихоновым в 1983 г. В кургане №3 выявлено два катакомбных захоронения, где погребение впускное по отношении к основному погребению 2 (рис. 5, 3-6).

Матвеев Ю.П. Катакомбно-абашевское взаимодействие и формирование срубной общности // Доно-Донецкий регион в эпоху средней и 8. Новоусманский могильник. Расположен в 4 км южнее пос. Новая Усмань Новоусманского района Воронежской области. Включал пять курганов, три из которых исследованы Ю.П. Матвеевым в1978 г. В кургане №3 выявлено два погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 6), где основным являлось погребение 1.

Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П. Новоусманский могильник эпохи бронзы в Воронежской области // Древняя история Поволжья. Куйбышев, 9. Усманский курган. Располагался в 0,7 км к югу от могильника Орлиное Болото.

Исследован А.Д. Пряхиным и Ю.П. Матвеевым в 1989 г. Основным захоронением являлось погребение 4 среднедонской катакомбной культуры (рис. 7).

Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Разуваев Ю.Д. Усманский курган. Воронеж, 1990.

10. Могильник Малые Горки. Группа из трех курганов располагалась на высоком левом берегу р. Усманка на западной окраине с. Малые Горки Новоусманского района Воронежской области. Исследован Ю.П. Матвеевым в 1990 г. Выявлено три погребения среднедонской катакомбной культуры. В кургане №1 погребение 1 стратиграфически предшествовало погребению 2 (рис. 8).

Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Новостроечные раскопки древних курганов в Воронежской области. Воронеж, 1990.

11. Красненский могильник. Группа из трех курганов располагалась на плато левого берега р. Битюг, примерно в 6-ти км к северо-востоку от с. Большие Ясырки Аннинского района Воронежской области. Курганы исследованы Ю.П. Матвеевым в 1986 г. Выявлено 2 погребения (курганы №2 и №3) среднедонской катакомбной культуры. Погребение в кургане №2 – основное; в кургане №3 – впускное по отношению к древнеямному захоронению (рис. 9, 1-4).

12. Туголуковский могильник расположен на склоне второй террасы левого берега р. Савала в 0,7 км к югу от с. Туголуково Жердевского района Тамбовской области. Состоял из двух курганов. Два погребения среднедонской катакомбной культуры выявлены в кургане №1, где погребение 1 – основное (рис. 10).

Моисеев Н.Б. Курганы Окско-Донской равнины. Памятники Тамбовской области. Тамбов, 1998. С.47.

13. Графский могильник. Состоит из 25 насыпей. Находится на склоне первой террасы р. Савала на юго-западной окраине дер. Графская Жердевского района Тамбовской области. В 1992 г. Н.Б. Моисеевым исследовано 5 курганов. Катакомбное погребение выявлено в кургане № 19 (рис. 9, 5-7).

Моисеев Н.Б. Курганы Окско-Донской равнины. Памятники Тамбовской области. Тамбов, 1998. С.47.

14. Первый Власовский могильник. Группа из 19 курганов располагалась на западной оконечности высокого (до 20 м) водораздела между поймами рек Баклуши и Вороны, примерно в 2-х км к северу от с. Власовка Грибановского района Воронежской области. Площадь могильника распахивалась, а ранее здесь функционировал глиняный карьер. Исследовано 18 курганов В.Д. Березуцким и А.Т. Синюком в 1985-1987 и 1996 гг.

Привлечено к анализу 18 погребений (рис. 11-17).

Синюк А.Т. Погребения ямной и катакомбной культур Первого Власовского могильника // Проблемы археологического изучения ДоноВолжской Лесостепи. Изд-во ВГПИ, Воронеж, 1989; Синюк А.Т. Бронзовый век бассейна Дона. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 1996; Синюк А.Т., Березуцкий В.Д. Исследование кургана № 19 Первого Власовского могильника // Проблемы археологии Восточной Европы. Воронеж, 2005.

15. Второй Власовский могильник расположен в 2-х км к северо-северо-востоку от с. Власовка Грибановского района Воронежской области. Включает 28 насыпей, часть которых размещена на оконечности высокого (15-20 м) водораздельного останца между долинами рек Вороны и Баклуши, а некоторые насыпи рассредоточены по склону вплоть до подошвы останца (на противоположном краю останца, в 0,6 км размещен Первый Власовский могильник). Пять курганов исследованы В.Д. Березуцким и А.Т. Синюком в 1990гг. Насыпи, где находились катакомбные захоронения – круглые в плане, высотой 0, – 0,7 м, диаметром 22-30 м, сложены из чернозема; материк – многоцветная глина. Выявлено пять захоронений катакомбного типа. Стратиграфическая последовательность зафиксирована в кургане №5: они являлись впускными по отношению к древнеямному погребению; погребение 3а старше погребения 3; последнее старше погребения 7 и погребения (рис. 18-19).

Синюк А.Т., Березуцкий В.Д. Погребения эпохи бронзы Второго и Третьего Власовских могильников // Археологические исследования высшей педагогической школы. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 1996. С. 89-107.

16. Третий Власовский могильник в виде локализованной группы из 15 насыпей находится рядом с предыдущим могильником, несколько северо-западнее, на низком террасном языке р. Баклуши. Разделение курганов по двум могильникам в известной степени условно. Два кургана, исследованные В.Д. Березуцким в 1990-1991 гг., геоморфологически едины с соседними могильниками. Выявлено четыре погребения катакомбного облика (рис. 20).

Синюк А.Т., Березуцкий В.Д. Погребения эпохи бронзы Второго и Третьего Власовских могильников // Археологические исследования высшей педагогической школы. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 1996. С. 89-107.

17. Ильменский могильник расположен у северной окраины деревни Ильмень Борисоглебского района Воронежской области на восточном берегу озера Ильмень. Включал 10 курганов, вытянутых цепочкой по линии ЮЗ-СВ на расстояние в 350 м. Высота курганов – от 0,4 до 3 м; диаметры – от 14 до 40 метров. Исследованы 8 курганов Н.К. Качаловой в 1965-1966 гг. Насыпи сложены из темно-серой супеси, подстилавшейся такого же типа погребенной почвой. Материк – песок. Выявлено восемь захоронений среднедонской катакомбной культуры. Они же были и древнейшими в курганах (рис. 21-22, 1-8).

18. Могильник Жареный бугор. Курганная группа из шести курганов расположена в 6 км севернее Саратова на останцовой возвышенности. Курган 3, находившийся в центре группы, исследовался С.Ю. Монаховым. Его высота – 0,7 м; диаметр – 18 м. Погребение 1 - основное. Могильная яма 1,2х1,5 м, глубиной 0,6. На дне – меловая посыпка. У стоп покойного – коричневая охра. Сосуд первоначально находился на деревянном перекрытии (рис. 22, 9-11).

Монахов С.Ю. Погребение культуры многоваликовой керамики близ 19. Зареченский могильник распложен в 1 км к северу от хутора Заречье Репьевского района Воронежской области на мысовом выступе первой надпойменной террасы (высотой до 10-15 м) левого берега р. Потудань. Включает 22 кургана, не создающих планиграфически какой-либо системы. Насыпи имеют круглую форму, за исключением одной овальной. Имели высоту от едва заметных до 2-х метров и диаметры от 14 до 40 м.

Один из курганов был исследован А.Т. Синюком и Т.Ю. Березуцкой в 1996 г., еще 8 курганов исследованы В.Д. Березуцким в 1997-1999 гг. Насыпи сложены из черно-серой супеси; материк – желтый песок. Выявлено 25 захоронений среднедонской катакомбной культуры (рис. 23-29).

Березуцкий В.Д., Маслихова Л.И. Зареченские курганы // Археологические памятники бассейна Дона. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 2004.

20. Первый Прилепский могильник расположен на подъеме левого берега р. Потудань у северной окраины с. Прилепы Репьевского района Воронежской области. Исследовано несколько курганов П.Д. Либеровым в 1972 г. Курган №1 включал три погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 30).

Аринчина Т.Ю. Культовая керамика среднедонской катакомбной культуры // Исследование памятников археологии Восточной Европы.

21. Второй Прилепский могильник расположен на склоне второй террасы левого берега р. Потудань в 1 км на северо-запад от с. Прилепы Репьевского района Воронежской области. Включал семь курганов, три из которых исследованы К.Ю. Ефимовым в 1988 г.

Катакомбные захоронения выявлены в кургане №3 (рис. 31-33). Материалы ранее не публиковались.

Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Среднедонская катакомбная культура: происхождение, этапы развития. Воронеж, 1991.

22. Девицкий могильник расположен на высоком водоразделе рек Потудани и Девицы на северной окраине с. Девица Острогожского района Воронежской области. Один курган был исследован С.А. Гетманским в 1986 г. (рис. 34-35). Материалы ранее не публиковались.

Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Среднедонская катакомбная культура: происхождение, этапы развития. Воронеж, 1991.

23. Сасовский могильник расположен близ хутора Сасовка Репьевского района Воронежской области на краю высокого (ок. 35 м) плато, обращенного к пойме ручья Сасовка (приток р. Потудань). Включал 8 курганов от едва заметных на поверхности до 1,5 м и диаметром от 8 до 16 метров. Один курган исследован В.И. Гуляевм в 1961 г., все остальные – А.Т. Синюком в 1972-73 гг. Площадь могильника к моменту раскопок была задернована. Насыпи сложены из чернозема, материк – песчанистый суглинок. С достоверностью к среднедонской катакомбной культуре относится 3 захоронения из кургана №2 (рис.

36, 3-8).

Синюк А.Т. Сасовские курганы на реке Потудани // Древние памятники на территории Восточной Европы. Изд-во ВГПИ, Воронеж, 1983.

24. Первый Терновской могильник расположен на правом коренном берегу р. Потудань между селами Терновка и Колбино Острогожского района Воронежской области.

Включал несколько десятков курганов, часть из которых исследована под руководством В.И. Гуляева в 1993-2000 гг. Могильник принадлежит скифскому времени, и лишь один из раскопанных курганов содержал погребение катакомбного облика (рис. 36, 1-2), впускное относительно неопределяемого по культурной принадлежности основного захоронения.

Курган вытянут в широтном направлении. Его высота около 1 м., диаметр – 33х42 м.

Гей А.Н. Курган бронзового века в могильнике Терновской // Археология Среднего Дона в скифскую эпоху. Труды Потуданской археологической экспедиции ИА РАН, 1993-2000 гг. М., 2001. С. 7-17.

25. Стояновский могильник расположен на стрелке высокого мыса, образованного слиянием рек Лубянки и Тихой Сосны на северной окраине с. Ближнее Стояново Острогожского района Воронежской области. В могильнике фиксировалось 47 насыпей. Исследовано 13 курганов В.И. Погореловым и В.Д. Березуцким в 1983-1989 гг. Высота насыпей от едва фиксируемой до 4 м, при диаметрах от 20 до 60 м. Выявлено свыше 20 захоронений среднедонской катакомбной культуры (рис. 37-45). В кургане № 13 отмечена последовательность в производстве захоронений: погребения 4 и 8 ранее погребений 3, 5, 7, 9;

последние ранее погребений 2 и 10.

Погорелов В.И. Курганы эпохи бронзы Стояновского могильника // РА, 1996, №1; Погорелов В.И., Березуцкий В.Д., Золотарев П.М. Археологические исследования Стояновского могильника. Воронеж, 1997.

26. Каширский могильник расположен на водораздельном участке рр. Дона и Битюга на южной окраине с. Каширское Каширского района Воронежской области. Включал 3 насыпи. Исследован один курган Д.А. Волковым в 1987 г. Основным являлось погребение среднедонской катакомбной культуры (рис. 46, 1, 2).

Матвеев Ю.П. Катакомбно-абашевское взаимодействие и формирование срубной общности // Доно-Донецкий регион в эпоху средней и 27. Кондрашкинский одиночный курган располагался в 5 км к юго-западу от предыдущего могильника. Исследован Г.А. Левых в 1988 г. Содержал одно катакомбное погребение (рис. 46, 3-5).

Пряхин А.Д., Беседин В.И., Левых Г.А., Матвеев Ю.П. Кондрашкинский курган. Воронеж, 1989.

28. Тресоруковский могильник расположен на выступе второй террасы левого берега р. Хворостань на северной окраине с. Добрино Лискинского района Воронежской области. Включал 3 насыпи. Исследован курган №2 Я.П. Мулкиджаняном в 1987 г. Высота насыпи 0,3 м, диаметр – 22 м. выявлено одно погребение среднедонской катакомбной культуры (рис. 46, 6-8), впускное по отношению к основному, неопределяемому по культурной принадлежности. Материалы ранее не публиковались.

29. Новочигольский могильник расположен близ восточной окраины с. Новая Чигла Таловского района Воронежской области на правом берегу р. Чигла. Высота берега – 8м над уровнем поймы. Зафиксировано 22 насыпи, размещенные без каких-либо системных признаков; площадь могильника распахивалась. В 1989 году В.Д. Березуцким произведено исследование остатков одного из курганов. Его высота до разрушения хозяйственными работами составляла около 2-х м; диаметр – около 20 м. Насыпь сложена из чернозема; материк – глина. Выявлено три погребения катакомбного облика (рис. 47).

Березуцкая Т.Ю. Погребения эпохи бронзы из Новочигольского кургана // Проблемы археологии бассейна Дона. Воронеж, 1999. с. 106-112.

30. Малокисляйский могильник расположен на склоне первой террасы левого берега р. Битюг в 1 км южнее с. Малый Кисляй Бутурлиновского района Воронежской области. Включал два кургана, исследованных Я.П. Мулкиджаняном в 1989 г. Выявлено погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 48). Материалы ранее не публиковались.

31. Первый Подгоренский могильник. Расположен на первой террасе левого берега р. Манина в 4-х км северо-восточнее с. Подгорное Калачеевского района Воронежской области. Включал 11 курганов, исследованных Ю.П. Матвеевым в 1986-87 гг. Выявлено семь погребений среднедонской катакомбной культуры, пять из которых (в курганах №2, 8, 11) привлечены к анализу (рис. 49, 50, 1-3).

Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Новостроечные раскопки древних курганов в Воронежской области. Воронеж, 1990; Беседин В.И., Матвеев Ю.П. Стратифицированное погребение репинской культуры Подгоренского могильника // Доно-Донцкий регион в эпоху бронзы. Воронеж, 2003. С. 134-141.

32. Второй Подгоренский могильник. Расположен примерно в 0,7 км южнее предыдущего. Включал пять курганов, исследованных Ю.П. Матвеевым в 1986-87 гг. В кургане №5 выявлено одно погребение среднедонской катакомбной культуры (рис. 50, 4-6).

Матвеев Ю.П., Олейник Ю.В. Вторая курганная группа у села Подгорное // Историко-археологические изыскания. Самара, 2001. Вып. 4. С.

33. Таганский курганный могильник располагался на оконечности высокого мыса по правую сторону от ручья Таганка, впадающего в р. Битюг на северной окраине с. Лосево Павловского района Воронежской области. Включал четыре кургана. Исследован Ю.П.

Матвеевым в 1991 г. Насыпи сложены из супесчаной почвы, материк – песок. Выявлено 11 захоронений среднедонской катакомбной культуры (рис. 51-53). Впервые для среднедонского катакомбного времени отмечена «длинная» формы кургана №3.

Матвеев Ю.П., Маслихова Л.И. Курганная группа «Таганка» // Археологические памятники бассейна Дона. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 2004.

34. Калачеевский могильник расположен на второй надпойменной террасе левого берега р. Толучеевка в 0,8 км от юго-восточной окраины г. Калач Воронежской области.

Включал шесть насыпей, вытянутых цепочкой с ЮЗ на СВ (вдоль берега) Исследован К.Ю. Ефимовым в 1989 г. В кургане №1 выявлено два погребения среднедонской катакомбной культуры, где погребение 1 являлось основным (рис. 54). Материалы ранее не публиковались.

35. Павловский могильник расположен близ с. Шкурлат Павловского района Воронежской области на плавно поднимающейся к плато террасе левого берега р. Гаврила.

Включал 60 насыпей, протянувшихся с разной степенью концентрации на 3 км по линии СЗ-ЮВ. Насыпи по уровню поднятости над поймой составляли три группы: нижнюю (курганы №№ 7-13, 16-20, 31-37, 50-53) – на языках террасы высотой около метра; среднюю (курганы №№ 1-4, 6, 14, 15, 21-30, 35-37, 54, 55) – на высоте 3 м; верхнюю (курганы №№ 5, 38-49, 56, 57) – на высоте 6-7 м. Какой-либо системы в расположении курганов планиграфически не фиксировалось. Насыпи сложены из чернозема; погребенная почва залегала на суглинисто-песчаном материке, причем суглинистый субстрат сильнее представлен на низких участках площади могильника. Исследования велись в 1970-78 и гг. под руководством А.Т. Синюка. Курган № 5 исследовался Ю.П. Матвеевым (рис. 55Синюк А.Т. Курганы эпохи бронзы Среднего Дона (Павловский могильник). Издательство ВГУ, Воронеж, 1983; Синюк А.Т. Бронзовый век бассейна Дона. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 1996; Синюк А.Т. Курган № Павловского могильника // Археологические памятники Восточной Европы. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 2002, С.41-50.

36. Второй Павловский могильник расположен на второй террасе левого берега р.

Гаврила в 0,5 км северо-восточнее предыдущего могильника. Включал 4 насыпи, снивелированных при строительных работах. Исследован М.И. Лыловой в 1986 г. Выявлено погребений среднедонской катакомбной культуры с площади трех курганов (рис. 72-75).

Погорелов В.И. Погебения катакомбного типа II Павловского могильника // Исследование памятников археологии Восточной Европы.

37. Большая Могила. Одиночный курган располагался в 3 км северо-западнее курганной группы у с. Караяшник. Находился на пологом скате второй надпойменной террасы правого берега р. Ольховатка. Диаметр 35 м, высота 2 м. Исследован Ю.П. Матвеевым в 1982 г. Выявлено 3 погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 76).

Матвеев Ю.П., Тихонов Б.Г. Исследование могильника у с. Караяшник // Эпоха бронзы Восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1984.

38. Александровско-Донской могильник расположен на второй террасе левого берега р. Дон, в 2 км к югу от с. Александровка-Донская Павловского района Воронежской области. Включал 3 кургана, два из которых исследованы В.Д. Березуцким в 2001 г. Выявлено семь захоронений среднедонской катакомбной культуры (рис. 77-78).

Березуцкий В.Д., Маслихова Л.И. Исследование курганов на юге Воронежской области // Проблемы археологии Восточной Европы. Воронеж, 2005. С.116-122.

39. Караяшниковский могильник. Группа примерно из 17 насыпей (часть разрушена карьерами) расположена на высоком правом коренном берегу р. Ольховатка (левый приток р. Черная Калитва), на окраине с. Караяшник Ольховатского района Воронежской области. Могильник длительного накопления. Исследовано 15 курганов Ю.П. Матвеевым в 1973, 1975-1977 и в 1992 гг. В курганах № 1, 3, 5, 13 выявлено 10 погребений среднедонской катакомбной культуры. В кургане №1 погребение 2 перекрывает погребение 1; в кургане №3 погребение 4 перекрывает погребение 3, в свою очередь предшествующее погребениям 6 и 7 (рис. 79-82).

Матвеев Ю.П., Синюк А.Т. Новые материалы к изучению бронзового века на среднем Дону // СА, 1977, №1. С. 139-148; Матвеев Ю.П., Медведев А.П. Курганы у с. Караяшник на территории Воронежской области // Археология восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 1979.

С. 124-144; Матвеев Ю.П., Тихонов Б.Г. Исследование могильника у с.

Караяшник // Эпоха бронзы Восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 40. Первый Ольховатский могильник. Группа из 9 насыпей располагалась на плато, по левому берегу р. Черная Калитва на восточной окраине пос. Ольховатка Ольховатского района Воронежской области. Исследовано два разрушенных кургана Ю.П. Матвеевым в 1973 г. Выявлено 3 погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 83).

Матвеев Ю.П., Синюк А.Т. Новые материалы к изучению бронзового века на среднем Дону // СА, 1977, №1. С. 139-148.

41. Второй Ольховатский могильник. Группа из 4 насыпей располагалась на плато по левому берегу р. Черная Калитва на территории пос. Ольховатка, примерно в 4 км севернее предыдущего могильника. Исследовано 3 кургана Ю.П. Матвеевым в 1976 г. Выявлено 2 погребения среднедонской катакомбной культуры (рис. 84).

Ольховатка // Археология Восточноевропейской лесостепи. Воронеж, 42. Архиповский могильник расположен на западной окраине с. Архиповка Россошанского района Вооежской области, на правом высоком берегу (6-8 м над уровнем поймы) р. Черная Калитва. Включает 5 насыпей из двух групп (два кургана на краю берега;

три других отстоят на 150 м вглубь берега). Поверхности насыпей подвергались распашке.

Сложены из чернозема. Материк – желтая глина. Исследовано два кургана в 2001-2002 гг.

под руководством В.Д. Березуцкого. Выявлено 13 захоронений катакомбной культуры, пять из которых в силу разрушенности малоинформативны (рис. 85-88).

Березуцкая Т.Ю., Березуцкий В.Д. Архиповские курганы // Археологический памятники Восточной Европы. Изд-во ВГПУ, Воронеж, 2002.

С. 59-76. Березуцкий В.Д., Маслихова Л.И. Исследование курганов на юге Воронежской области // Проблемы археологии Восточной Европы. Воронеж, 2005. С.108-116.

43. Россошанский могильник. Расположен на высоком левом берегу р. Черная Калитва, близ северо-западной окраины г. Россошь. Разрушенный курган исследовался А.Д.

Пряхиным в 1965 г. Выявлено 2 захоронения среднедонской катакомбной культуры (рис.

71, 7-9) Пряхин А.Д., Матвеев Ю.П., Беседин В.И. Среднедонская катакомбная культура: происхождение, этапы развития. Воронеж, 1991.

44. Пасековский могильник расположен близ станции Пасеково Кантемировского района Воронежской области на высоком участке водораздела рек Богучарки и Черной Калитвы – правых притоков Дона. Включал 11 курганов высотой от 0,2 до 5,0 м и диаметрами от 14 до 50 м. Четыре кургана исследованы А.Т. Синюком в 1978 г. Площадь могильника распахивалась. Насыпи сложены из чернозема, материк – глина. Выявлено захоронений среднедонской катакомбной культуры. Стратиграфическая последовательность в кургане №3: погребения №1 и 2 старше погребений №№ 3, 4, 5; в кургане №4: погребение №2 старше погребений №№ 3, 4, 5 (рис. 89-90).

Синюк А.Т., Погорелов В.И. Пасековский курганный могильник эпохи бронзы на Среднем Дону // СА, №3, 1985. С. 124-135; Синюк А.Т.

Бронзовый век бассейна Дона. Воронеж, Изд-во ВГПУ, Воронеж, 1996.



Pages:   || 2 | 3 |
 
Похожие работы:

«А. Б. РУЧИН, М. К. РЫЖОВ АМФИБИИ И РЕПТИЛИИ МОРДОВИИ: ВИДОВОЕ РАЗНООБРАЗИЕ, РАСПРОСТРАНЕНИЕ, ЧИСЛЕННОСТЬ САРАНСК ИЗДАТЕЛЬСТВО МОРДОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2006 УДК 597.6: 598.1 (470.345) ББК Е6 Р921 Р е ц е н з е н т ы: кафедра зоологии Тамбовского государственного университета (и.о. заведующего кафедрой кандидат биологических наук доцент Г. А. Лада) доктор биологических наук профессор Б. Д. Васильев (Московский государственный университет) Ручин А. Б. Р921 Ручин А. Б., Рыжов М. К. Амфибии и...»

«МОСКОВСКИЙ АВТОМОБИЛЬНО-ДОРОЖНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (МАДИ) Г. Г. НАУМОВ АНТРОПОГЕННЫЕ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА РУСЛОВЫЕ ПРОЦЕССЫ НА ПЕРЕХОДАХ ЧЕРЕЗ ВОДОТОКИ МОСКВА 2012 УДК 624.21(083.94) ББК 39.112:30.2 Н 34 Р е ц е н з е н т ы: зав. кафедрой гидрометрии Российского государственного гидрометеорологического университета д-р геогр. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ Н. Б. Барышников; д-р техн. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ, заслуженный строитель РФ, академик...»

«1 Федеральное агентство по образованию НИУ БелГУ О.М. Кузьминов, Л.А. Пшеничных, Л.А. Крупенькина ФОРМИРОВАНИЕ КЛИНИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ОБРАЗОВАНИИ Белгород 2012 2 ББК 74.584 + 53.0 УДК 378:616 К 89 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор Афанасьев Ю.И. доктор медицинских наук, профессор Колесников С.А. Кузьминов О.М., Пшеничных Л.А., Крупенькина Л.А.Формирование клинического мышления и современные информационные технологии в образовании:...»

«3 ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ПРАВОСУДИЯ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФИЛИАЛ Клепиков Сергей Николаевич АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В СУБЪЕКТАХ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Воронеж 2006 4 Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ПРАВОСУДИЯ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ФИЛИАЛ КАФЕДРА ОБЩЕТЕОРЕТИЧЕСКИХ ПРАВОВЫХ ДИСЦИПЛИН Клепиков Сергей Николаевич АДМИНИСТРАТИВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В СУБЪЕКТАХ...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ им. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) РАН Ю.В. Иванова Бучатская PLATTES LAND: СИМВОЛЫ СЕВЕРНОЙ ГЕРМАНИИ (cлавяно германский этнокультурный синтез в междуречье Эльбы и Одера) Санкт Петербург Наука 2006 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/5-02-026470-9/ © МАЭ РАН УДК 316.7(430.249) ББК 63.5(3) И Печатается по решению Ученого совета МАЭ РАН...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ, МОЛОДЕЖИ И СПОРТА УКРАИНЫ ДНЕПРОПЕТРОВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени О. Гончара Кафедра зарубежной литературы НАЦИОНАЛЬНАЯ МЕТАЛЛУРГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ УКРАИНЫ Кафедра документоведения и информационной деятельности Е.А. Прокофьева МИФОПОЭТИКА И ДИНАМИКА ЖАНРА РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ ДРАМЫ XVII – XIX веков: БАРОККО – РОМАНТИЗМ Монография Под научной редакцией доктора филологических наук, профессора В.А. Гусева Днепропетровск Пороги УДК 821.161.1 – 24 16/18 (09)...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ХИМИИ РАСТВОРОВ В. С. Побединский АКТИВИРОВАНИЕ ПРОЦЕССОВ ОТДЕЛКИ ТЕКСТИЛЬНЫХ МАТЕРИАЛОВ ЭНЕРГИЕЙ ЭЛЕКТРОМАГНИТНЫХ ВОЛН ВЧ, СВЧ И УФ ДИАПАЗОНОВ Иваново 2000 2 УДК 677.027 Побединский В.С. Активирование процессов отделки текстильных материалов энергией электромагнитных волн ВЧ, СВЧ и УФ диапазонов.— Иваново: ИХР РАН, 2000.— 128 с.: ил. ISBN 5-201-10427-4 Обобщены результаты научных исследований отечественных и зарубежных исследователей по применению энергии...»

«Н.А. Ярославцев О существовании многоуровневых ячеистых энергоинформационных структур Невидимое пространство в материальных проявлениях Омск - 2005 1 Рекомендовано к публикации ББК 28.081 решением научно-методического УДК 577.4 семинара химико-биологического Я 80 факультета Омского государственного педагогического университета от 05.04.2004 г., протокол №3 Я 80 Н.А. Ярославцев. О существовании многоуровневых ячеистых энергоинформационных структур. Монография – Омск: Полиграфический центр КАН,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Омский государственный технический университет Е. Д. Бычков МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ СОСТОЯНИЯМИ ЦИФРОВОЙ ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННОЙ СЕТИ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ТЕОРИИ НЕЧЕТКИХ МНОЖЕСТВ Монография Омск Издательство ОмГТУ 2 PDF создан испытательной версией pdfFactory Pro www.pdffactory.com УДК 621.391: 519.711. ББК 32.968 + 22. Б Рецензенты: В. А. Майстренко, д-р...»

«Д.А. ЮНГМЕЙСТЕР ФОРМИРОВАНИЕ КОМПЛЕКСОВ ГОРНЫХ МАШИН НА ОСНОВЕ МОРФОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА Санкт-Петербург 2002 Министерство образования Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный горный институтим. Г. В. Плеханова (технический университет) Д.А. ЮНГМЕЙСТЕР ФОРМИРОВАНИЕ КОМПЛЕКСОВ ГОРНЫХ МАШИН НА ОСНОВЕ МОРФОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА Санкт-Петербург УДК 622. ББК 34. Ю Излагаются проблемы совершенствования...»

«Ф.К. Алимова Промышленное применение грибов рода Trichoderma Казань Казанский государственный университет 2006 УДК 579 ББК 28.4 А 50 Алимова Ф.К. А 50 Промышленное применение грибов рода Trichoderma / Ф.К.Алимова. – Казань: Казанский государственный университет им.В.И.Ульянова-Ленина, 2006. – 209 с.+ 4 фотогр. ISBN 5-98180-300-2 Промышленное применение гриба Trichoderma вносит существенный вклад в решение таких глобальных проблем, как обеспечение человека продовольствием и переработка отходов....»

«Межрегиональные исследования в общественных науках Министерство образования и науки Российской Федерации ИНОЦЕНТР (Информация. Наука. Образование) Институт имени Кеннана Центра Вудро Вильсона (США) Корпорация Карнеги в Нью Йорке (США) Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США) Данное издание осуществлено в рамках программы Межрегиональные исследования в общественных науках, реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, ИНОЦЕНТРом (Информация. Наука. Образование.) и Институтом...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Гродненский государственный университет имени Янки Купалы В.Е. Лявшук ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ МОДЕЛИ ИЕЗУИТСКОГО КОЛЛЕГИУМА Монография Гродно ГрГУ им. Я.Купалы 2010 УДК 930.85:373:005 (035.3) ББК 74.03 (0) Л 97 Рецензенты: Гусаковский М.А., зав. лабораторией компаративных исследований Центра проблем развития образования БГУ, кандидат философских наук, доцент; Михальченко Г.Ф., директор филиала ГУО Институт...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ ФГБОУ ВПО КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ В.А. Попов Н.В. Островский МЕТОДИКА ПОЛЕВЫХ МЕЛИОРАТИВНЫХ ОПЫТОВ В РИСОВОДСТВЕ Монография Краснодар 2012 1 УДК 631.6:001.891.55]:633.18 ББК 40.6 П 58 Рецензенты: А.Ч. Уджуху, доктор сельскохозяйственных наук (ГНУ Всероссийский научно-исследовательский институт риса); Т.И.Сафронова, доктор технических наук, профессор (Кубанский государственный аграрный университет) П 58 В.А. Попов Методика полевых...»

«Ю.Н. КАРОГОДИН седиментационная цикличность УДК 551.3.051 Карогодин Ю. Н. Седиментационная цикличность. M., Недра, 1980. 242 с. В книге рассмотрены вопросы, связанные с созданием науиой теории седиментационной цикличности. В ней обосновано место породио-слоевых тел - слоевых ассоциаций, циклитов среди тел геологического уровня организации материи. Рассматриваются качественные и колячеявенные методы и аряишшы выделения слоевых ассоциаций разного ранга в реа разрезах; обосновывается структурная...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАШМ И НАУКИ РОСаШСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСТОЙ УНИВЕРСИТЕТ Т.М. ХУДЯКОВА, Д.В. ЖИДКМХ ТЕРРИТОРИАЛЬНАЯ ОРГШ ИЗАЦИЯ ПИЩЕВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ БЕЛГОРОДСКОЙ ОБЛАСТИ Монография ВОРОНЕЖ Воронежский госуларствевный педагогический уюяерснтет 2012 УДК 338:91 ББК 65.04 Х98 Рецензенты: доктор географических наук, профессор В. М. Смольянинов; доктор...»

«Н.П. ЖУКОВ, Н.Ф. МАЙНИКОВА МНОГОМОДЕЛЬНЫЕ МЕТОДЫ И СРЕДСТВА НЕРАЗРУШАЮЩЕГО КОНТРОЛЯ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ СВОЙСТВ МАТЕРИАЛОВ И ИЗДЕЛИЙ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2004 УДК 620.179.1.05:691:658.562.4 ББК 31.312.06 Ж85 Рецензент Заслуженный деятель науки РФ, академик РАЕН, доктор физико-математических наук, профессор Э.М. Карташов Жуков Н.П., Майникова Н.Ф. Ж85 Многомодельные методы и средства неразрушающего контроля теплофизических свойств материалов и изделий. М.: Издательство...»

«Российская Академия наук ИНСТИТУТ ЭКОЛОГИИ ВОЛЖСКОГО БАССЕЙНА Г.С.Розенберг, В.К.Шитиков, П.М.Брусиловский ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОГНОЗИРОВАНИЕ (Функциональные предикторы временных рядов) Тольятти 1994 УДК 519.237:577.4;551.509 Розенберг Г.С., Шитиков В.К., Брусиловский П.М. Экологическое прогнозирование (Функциональные предикторы временных рядов). - Тольятти, 1994. - 182 с. Рассмотрены теоретические и прикладные вопросы прогнозирования временной динамики экологических систем методами статистического...»

«А.В. Дементьев К О Н Т Р АК ТНА Я Л О Г ИС ТИ К А А. В. Дементьев КОНТРАКТНАЯ ЛОГИСТИКА Санкт-Петербург 2013 УДК 334 ББК 65.290 Д 30 СОДЕРЖАНИЕ Рецензенты: Н. Г. Плетнева — доктор экономических наук, профессор, профессор Введение................................................................... 4 кафедры логистики и организации перевозок ФГБОУ ВПО СанктПетербургский государственный экономический университет; Потребность в...»

«АКАДЕМИЯ НАУК РЕСПУБЛИКИ ТАДЖИКИСТАН Г.Н. Петров, Х.М. Ахмедов Комплексное использование водно-энергетических ресурсов трансграничных рек Центральной Азии. Современное состояние, проблемы и пути решения Душанбе – 2011 г. ББК – 40.62+ 31.5 УДК: 621.209:631.6:626.8 П – 30. Г.Н.Петров, Х.М.Ахмедов. Комплексное использование водно-энергетических ресурсов трансграничных рек Центральной Азии. Современное состояние, проблемы и пути решения. – Душанбе: Дониш, 2011. – 234 с. В книге рассматриваются...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.