WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 ||

«ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО КАК КАТЕГОРИИ ТЕКСТА: ТЕОРИЯ И ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЯ (на материале поэзии М.И. Цветаевой и З.Н. Гиппиус) МОНОГРАФИЯ Москва Издательство Флинта Издательство Наука 2009 УДК ...»

-- [ Страница 3 ] --

Зубова [1989: 241]. Соглашаясь с этим мнением, все же подчеркнем:

предельность есть только одна сторона семной структуры слов в ее текстах с пространственным значением. Другая – шире, для нее как раз характерно смысловая нагрузка безграничности, беспредельности, ощущение «везде» и «всюду», сопровождающееся в то же время рисунком замкнутого круга.

Куплет, приведенный ниже, будет лишним той мысли подтверждением:

Начинать с конца и кончать с начала – совершенно бессмысленное, на первый взгляд, выражение таит в себе огромный поток информации. Это не только философская истина об основах жизнебытия (некоторые исследователи этот отрывок приводят лишь в качестве игры слов, успешного использования антонимов), но и проявление лингвистической эрудиции. Нам думается, что Марина Цветаева, человек огромной эрудиции, знающий несколько языков, не могла не знать, что начало и конец – это слова этимологически однокоренные (сравни: конец- кончик, начать, начинать).

Так, в ряд слов, с одновременно пространственно-временными континуумальными значениями, вливается еще и другие пресуппозиции, связанные с происхождением слов. Если два противоположных сегодня по смыслу слова когда-то произошли от одного и того же корня, то почему нельзя предположить, что и время, и пространство, их начало и конец – это некое единое целое. Вот оно пространство великое: в действительностиреальности, в нашем понимании и миросозерцании.

Выводы по разделу 3.1.

Обобщая вышеизложенные результаты наблюдений над поэтическими текстами М.И. Цветаевой, в качестве основных положений можно привести следующие:

1. Пространственная картина стихотворений Марины Цветаевой парадоксальна: морально-этическая картина пространственных характеристик не совпадает с общепринятыми аксиологическими представлениями. Это в свою очередь создает картину когнитивной рассогласованности, вызванной диссонантными когнитивными элементами, диспропорция которых и структурирует ту или иную стратегию поведения лирического героя. Образ пространства и ощущение пространства обостряется как в результате передвижения в реальном пространстве, то во внутренних, духовных «полетах»-передвижениях автора. Это то образ бесконечности, то полет в бесконечность, то замкнутый круг, то узкий «коридор».

2. Локативные лексемы выступают ассоциатами эмоциональных состояний, которые детонируют в тексте некую ситуацию, каузативно и интенционально соотносящую эмоционально-философский концепт «пространство» с тем или иным персонажем в том или ином контексте, часто это исторические личности и географические имена, контаминирующие синергию временно-пространственных смыслов.

3. Пространство в текстах представлено такими разнообразными элементами знания и эксплицировано многочисленными лексикограмматическими средствами, что выделить какой-либо ярус (например, со временем – это безусловно уровень лексический) наиболее маркированным отдельно не представляется возможным.

4. Безмерность, необузданность, мощь поэтического языка Марины Цветаевой проявились и в выражении пространственных типов значений.

Мир, пространство поэта – то необъятное и широкое, то узкое и замкнутое, то безмерное, безграничное, то категориально предельное. Такая феноменальная пространственная картина в поэтике автора обусловлена как языковой ее стихией, так и непосредственно с ее широкими реальными пространственными ощущениями: Марина Цветаева всю свою короткую жизнь в пути, она в совершенно разных городах и странах, которые позволили ей оценить и ощутить расстояние как некое «шестое чувство».

5. Марина Цветаева-автор, включая в передачу своих пространственных представлений различные стилистические приемы, способна вызвать у читателя эмоциональную реакцию или провоцировать его на уход от такой реакции, что позволяет говорить о том, что автор способен осуществлять контроль над интерпретацией своего сообщения-текста, моделируя его (уменьшая и увеличивая) мини- или макропространство.

6. Пространство в текстах Марины Цветаевой является функциональной единицей, задействованной в системе смыслов всего художественного целого и обладающей, в свою очередь, собственной эмоциональносмысловой цельностью. Творческая личность (языковая личность – в том числе) не вмещается в пространственные ограничения (дом, Москва, Россия), ей постоянно нужен выход (дверь, коридор, окно).

7. Основным принципом в использовании локативных лексем и форм остается триединство (по ее же словам): взаимообусловленность звука, смысла и слова, стержневой составляющей этого триединства все же остается смысл: это достигается, например, использованием слов, непосредственными семными элементами которых значение места и пространства не представлено, в локативных типах и оттенках значений.

Абсолютное бытие, понимаемое как бытие вне времени и пространства, в цветаевском текстовом поле проецируется функционированием слова вне времени и пространства.

Так, транспонируется пространство в текстах Марины Цветаевой в художественное ее пространство, при глубоком и детальном изучении которого горизонты только расширяются, и объять и понять это поэтическое пространство даже «людям в полете» вряд ли когда-нибудь удастся.

3.2. Специфика авторской модели пространства в поэтическом дискурсе З.Н. Гиппиус Отметим, что лексема пространство достаточно редко употребляется в поэзии рубежа XIX – XX веков, поскольку обозначенное слово более философское, нежели поэтическое. В этом плане поэзия З.Н. Гиппиус не исключение, хотя в целом многие исследователи отмечают ее философский характер. В поэтическом словаре З.Н. Гиппиус пространство встречается пять раз. Поэтому, говоря о пространстве в языковой картине мира З.Н. Гиппиус, мы будем иметь в виду не саму лексему, а пространственную модель, реконструкция которой предполагает экспликацию содержания основных пространственных концептуально значимых слов, образов и мотивов, в том числе связанных с различными их характеристиками, к примеру, с такими, как форма, позиционирование, обусловленность лирическим «эго».

Для поэзии З.Н. Гиппиус в целом характерны рефлексия, тщательный самоанализ, «анатомирование» души и собственного «я», глубокий психологизм. Ее отличает антропоцентрический подход поэта, позволяющий художнику специфику взаимоотношений человека и мира выводить из гиппиусовский герой обладает внутренним пространством, выносит свои собственные антропологические определения в предметный мир. В этом смысле сам человек является пространством, возникающим как следствие его взаимодействия с миром. Пространство, следовательно, в контексте поэтического творчества З.Н. Гиппиус имеет внутренний характер, человеческого бытия.

Специфика авторской концепции пространства З.Н. Гиппиус обозначена несколькими факторами. Во-первых, концептуальная структура гиппиусовского поэтического пространства определяется круговой формой организации пространственных отношений, которая является ведущей и, как следствие, обусловливающей ряд других: а) непрерывность и протяженность, самопозиционированием лирического субъекта; б) ограниченность пространства, его закрытость, замкнутость и интенсивное сужение;

направленность, которая реализуется прежде всего в вертикальной пространственной схеме; в) трехмерность пространства, основными показателями которой в гиппиусовском контексте становятся лексемы верх и низ или там и здесь (тут), выполняющие в текстах не только организующую, структурирующую функцию и функцию представления, но также значимую – этическую, аксиологическую функцию, функцию оценки.

Во-вторых, категория пространства в поэзии З.Н. Гиппиус тесно связана с мотивами круга (замкнутости бытия и одиночества), зеркальности, двоемирия (двойственности), цикличности бытия.

На основании собранного фактического материала можно выделить и рассмотреть в контексте категории художественного пространства три основные пространственные модели гиппиусовского дискурса:

1) умопостигаемое, или абсолютное, т.е. пространство миробытия, структуру которого можно представить как двучастную: собственно пространство, окружающая Я-субъект действительность, и пространство инобытия (сюда же относим и пограничное пространство);

2) субъективное (психологическое), или пространство лирического героя;

3) близкое к реальному географическое пространство.

Отметим, что для всех трех выделенных моделей пространства в поэзии З.Н. Гиппиус характерна обусловленность точкой зрения Я-субъекта, точнее – их взаимообусловленность в целом, поэтому провести четкую границу между ними достаточно трудно.

Мотив круга как основа авторской модели пространства Специфика авторской концепции пространства З.Н. Гиппиус обозначена двумя факторами. Во-первых, концептуальная структура гиппиусовского поэтического пространства определяется круговой формой организации пространственных отношений, которая является, на наш взгляд, ведущей и, как следствие, обусловливающей ряд других: непрерывность и протяженность, ограниченность, направленность, трехмерность пространства и некоторые другие. Во-вторых, категория пространства в поэзии З.Н. Гиппиус тесно связана с мотивами круга (замкнутости), зеркальности, двоемирия (двойственности), цикличности бытия.

Мотив круга (замкнутости) относится к числу сквозных поэтической системы З.Н. Гиппиус, в которой выполняет функцию создания атмосферы безысходности, является ее знаком, символом. Его (круга) основное, наиболее общее языковое значение, сформулированное как «безысходность», общеупотребительно, оно основывается на фразеологически связанном значении существительного круг, проявляющемся во фразеологической единице замкнутый (заколдованный) круг, хотя она в чистом виде З.Н. Гиппиус не используется. Однако появляются варианты, близкие к общеупотребительной исходной ФЕ, поскольку замена компонента не изменяет внутренней формы фразеологизма.

Уже в этом первом употреблении лексемы проявились основные черты символа круг (существительное кольцо выступает в данном случае лишь как синоним круга, сохраняя его символическое значение): сема ‘безысходности’ (кольца жизни сжали), сема ‘тесноты’, ‘замкнутого пространства’ и ‘постепенного сужения’, реализация которой осуществляется за счет видовременной категории глаголов сжали (прошедшее время, совершенный вид – действие совершилось) и душат (настоящее время, несовершенный вид – длительность, продолжительность процесса), отсюда возникают семы ‘предела’ и ‘обреченности’, четко материализованные в тексте за счет сравнения душат, как змея, а также сема ‘интенсификации основного мотива’, выраженная определением медленные и обстоятельством образа действия слишком тупо (сжали). Использование З.Н. Гиппиус приема сравнения и усиления основного мотива свидетельствует о развитии автором символа, доведения его значения до высокой степени признака в пределах одного стихотворения.

В поэтическом контексте З.Н. Гиппиус дальнейшее развертывание символа круг осуществляется за счет замены его номинанта синонимами, чаще контекстуальными. Таковым, например, является существительное келья, которое в соответствии со своим общеязыковым значением («отдельная комната монаха в монастыре») не является абсолютным синонимом данной лексемы (как, например, круг – кольцо), хотя можно считать их синонимичными на основании смысловой ассоциации.

Относительная (частичная) синонимия характерна для художественной манеры З.Н. Гиппиус в целом.

Отметим, что тема одиночества человека, лирического субъекта в творчестве З.Н. Гиппиус тесно сопряжена с категорией пространства и зачастую ей определяется. В данных текстовых фрагментах реализуется с помощью лексико-грамматических классов (падежных форм личного местоимения – я, меня; адвербиализованного числительного – один в смысле «одиноко») и категории числа (употребление только формы единственного числа). В результате актуализируется замкнутое, внутренне ограниченное пространство, так называемое «точечное» пространство [Бабенко, Казарин 2006: 98]. Художник скупо, буквально двумя-тремя штрихами рисует пространство, причем в данном контексте доминирует статичность изображения окружающей действительности, что еще больше обостряет ощущение тупика и безысходности, ожидание внутреннего кризиса, возможно, и нервного срыва.

Однако замкнутое пространство не всегда статично, оно может быть «вместилищем динамически изображенных событий» [Бабенко, Казарин 2006: 99].

Как известно, глагольные слова являются в текстовом пространстве самыми динамичными лексемами, насыщенными элементами как сем движений-действий, так и эмоционально-экспрессивной коннотации. В приведенном отрывке повторяющийся глагол (плетут, плетут, плетут…) создает психологическое ощущение сужения пространства, близости концапредела. Это тем более становится поэтически парадоксально: при наличии глаголов несовершенного вида (плетут, гляжу, шевелятся), обозначающих непредельное, продолжительное действие, и лексем непрерывающийся с теми же семантико-коннотативными элементами создается атмосфера уже не только замкнутости и безвыходности, точнее – некоего вакуума. При этом автор использует прием синтаксического параллелизма, позволяющего поэтическим строкам приобрести особый тип пространственных ощущений, доступный читателю даже на уровне осязания.

Обращает на себя внимание и то, что отрывок построен на повторе лексемы келья и ее признака. Повтор в тесной келье – тесная келья формирует определенную градацию усиления данного признака, способствует актуализации качественной характеристики ключевого слова и, что важно для текста, является одновременно способом выражения категории (пространство тесное, низкое).

Динамизм пространства актуализируется также на фонетическом уровне. З.Н. Гиппиус очень тонко пользуется приемом аллитерации (звуковым символизмом): на протяжении всего стихотворения почти в каждом слове встречаются фрикативные (щелевые), смычные звуки и аффрикаты [с], [ч], [х], [ш], [ш’:], [т], [п], придающие особую звуковую и интонационную выразительность, а главное – служащие средством создания образа огромной паутины, опутывающей, заключающей лирического героя в репрезентируются семы ‘тесное замкнутое пространство’, ‘постепенное сужение’, ‘безысходность’, которые способствуют формированию концептуально значимых для реализации авторского мировоззрения, служат средством семантической организации текста. Более того, образуют интертекстуальное пространство: стихотворный сюжет и даже само заглавие совпадает с мотивом тупика, сжимающегося пространства, характерного для экспериментируют с пространством: часто геометрическое, физическое, по Ньютону, пространство (комната-гроб, угол, келья, четыре угла, темница), трансформируясь, репрезентирует ментальное, феноменальное, по Лейбницу, т.е. выражает внутреннее психофизическое состояние героя.

Круг/кольцо – один из излюбленных образов поэта не только для трагического.

В тексте выделенные лексемы тина, кольцо, (змеиная) ласка являются контекстуальными синонимами на основании глубинного семантического символическое значение, выступают существительные тина, болото, змея, символические осмысления, ассоциации, т.е. выступают в качестве основы для сравнения, эпитета, аналогии. Отметим, восходящая семантическая градация возникает также в результате синтаксического параллелизма и получает логическое разрешение за счет символичности кольцевой композиции произведения.

Образ круга в философско-эстетической концепции З.Н. Гиппиус зачастую выступает и как пространственно-временной континуум:

В результате философского осмысления бытия происходит смысловая трансформация пространства. В этом фрагменте пространство мыслится как составная часть человека (тогда как в общепринятой картине мире человек есть составляющая пространства): громадный, колоссальный, гигантский круг, поглощающий Вселенную, Бесконечность, Время, Бытие, Смерть, – Человек. Психологическое, замкнутое в лирическом субъекте, пространство репрезентируется обычно посредством номинации органов чувств (душа, сердце). Здесь локализатором выступает форма предложного падежа личного местоимения с предлогом во мне.

У З.Н. Гиппиус встречаются случаи актуализации образа круга посредством сильной позиции, чаще это позиция заглавия («Все кругом», «Круги», «Брачное кольцо» и др.), которое является своего рода компрессией авторской темы и идеи, в конденсированной форме содержит концепцию произведения и, соответственно, обусловливает вектор и перспективу читательского внимания.

Таким образом, образ круга как смысловая доминанта категории художественного пространства в поэтическом идиолекте З.Н. Гиппиус всегда актуализирован. Ведущими способами репрезентации кругового пространства в гиппиусовских текстах являются: а) частотность употребления лексемы круг (24) и ее дериватов типа кругом (12), вокруг (6), круглый, -ая, -ое, -ые (8) и др.; б) синонимы (точные, частичные и поэтическом тексте способствующие организации выразительности созданного автором образа кругового (часто замкнутого, тупикового) пространства: кольцо (29), оковы (11), цепи (15), узел (20), плен (27), везде (13), всюду (14), келья (7), теснота/тесность/тесный (18), клетка (1), змея (20), сети/сетка (8), паутина (9), болото (5), тина (1); в) средства синтаксической и структурно-композиционной организации: повторы (от точного лексического до композиционного), синтаксический параллелизм, заглавие как конструктивный элемент текста и абсолютно сильная позиция, кольцевая композиция.

Концепция двоемирия: семантика небесного и земного полей Концепция двоемирия имеет довольно глубокие традиции. Уже в работах Платона была представлена идея о существовании двух миров – здешнего, земного, и высшего, совершенного, вечного. Согласно представлениям древнегреческого мыслителя, земная действительность – «только отблеск, искаженное подобие верховного, запредельного мира», и человек – «связующее звено между божественным и природным миром»

[Бердяев 1909: 5]. Идея о двоемирии или о двойном существовании получила Д.С. Мережковского, Н.А. Бердяева, З.Н. Гиппиус, А. Блока и др.

В своей мистической религиозно-философской прозе и в стихах Вл. Соловьев призывал вырваться из-под власти вещественного и временного бытия к потустороннему – вечному и прекрасному миру. Эта идея о двух мирах – «двоемирие» – была глубоко усвоена символистами. Мережковский открывает две бесконечности окружающей действительности, верхнюю и нижнюю, дух и плоть, которые мистически тождественны. Таким образом, программной для символистов становится идея синтеза, т.е. идея сопряжения противоположностей во имя новой целостности художественного сознания.

Так рождается поэтика двоемирия, противопоставления двух миров – земного и небесного, «здешнего» и «иного», – в языковом плане выраженных как оппозиции.

Бинарная оппозиция небо – земля является универсальной практически для всех времен и народов, в представлении которых небо – «прежде всего абсолютное воплощение верха», основными свойствами которого становятся его «абсолютная удаленность и недоступность, неизменность, огромность», что в мифотворческом сознании ассоциируется с его ценностными характеристиками – «трансцендентностью и непостижимостью, величием и превосходством неба над всем земным» [Мифы народов мира 1998: 206]. То есть небо и земля традиционно противопоставляются по принципу верхний – нижний. Подобное представление в поэтическом идиолекте З.Н. Гиппиус встречается достаточно часто, поскольку это связано с ее авторским мировосприятием:

Более того, данная оппозиция считается одной из ключевых в поэтике русского символизма [Колобаева 2000: 291].

Концепция двоемирия в поэтическом дискурсе З.Н. Гиппиус предполагает вопрос о соотношении узуальных и окказиональных смыслов конкретных ключевых единиц, о сосуществовании их плана содержания и плана выражения.

Концепция двоемирия в поэзии З.Н. Гиппиус имеет достаточно разветвленную сеть лексических репрезентантов. Однако одной из значимых становится корреляция лексических единиц небо (57) – земля (104) и совокупность ее эквивалентов, дериватов и синонимов, обладающих высокой степенью частотности употребления в поэтическом гиппиусовском контексте. Абсолютными лексико-семантическими эквивалентами данной оппозиции выступают существительные верх (25) – низ (27) (чаще – наречия вверху – внизу), поскольку являются их концептуально-функциональными аналогами, сохраняющими семантическое значение ключевых лексем, а также обстоятельственные наречия здесь/тут – там:

Актуализация ключевой оппозиции концепции двоемирия небо – земля происходит за счет функционирования в поэтических текстах З.Н. Гиппиус ее системы дериватов типа небесный, небеса, земная, а также широкого круга синонимов, причем, как общеупотребительных типа небосвод, небосклон, небеса [Александрова 1986: 253] – мир, земной шар, суша, берег, родина [Александрова 1986: 168], так и контекстуальных типа купол, пустыня, огород, камень, плита – могила, мост, порог, пороки и др.:

В целом оппозиционная пара небо – земля и совокупность их лексических эквивалентов, дериватов и синонимов в поэтическом гиппиусовском дискурсе формирует его векторное пространство, реализующееся посредством как горизонтального, так и вертикального контекста:

Отметим, что вертикальный контекст в ткани поэтических произведений З.Н. Гиппиус встречается намного чаще, чем горизонтальный, и реализует чисто пространственную концепцию. Горизонтальный же вызывает более глубокие ассоциации: на наш взгляд, в нем реализуется не только пространственные характеристики, но и временные:

Причем, в данном контексте, как в ряде других, происходит слияние, сведение в смысловое единство пространственных и временных показателей.

Стандартное же соотношение оппозиции земля – небо и ее лексических эквивалентов здесь – там нарушается, что приводит к смене концептуальных акцентов: корреляция земля/здесь как конкретное пространство-время и «переворачивается», и инобытие понимается как здесь и сейчас (настоящее), а земная жизнь – как там и тогда (прошлое).

В творчестве Зинаиды Николаевны, категориальные единицы земля и небо употребляются в узуальном и окказиональном (сугубо авторском) смысле. Например, традиционное понимание неба как символа высоты, чистоты и абсолюта: Небо широкое, широкое (З.А. Венгеровой); Светится небо высокое (Мгновение, 1898), и субъективное представление о небе, например, как пропасти, бездны: Стою над пропастью – над небесами, / и – улететь к лазури не могу (Бессилье, 1893), небо у Гиппиус зачастую наделяется отрицательной качественной характеристикой – небеса тучны, грязны и слезливы, унылы и низки (Дождичек, 1904); ниже опускается / зловещий небосклон… (Снежные хлопья, 1894).

Рассматривая оппозицию небо – земля и совокупность ее дериватов и синонимов на лексико-семантическом уровне в контексте теории семантического поля можно выделить ядерную, при- или околоядерную и периферийную зону значений. Так, в результате проведенного лингвистического исследования становится возможным определить состав и структуру лексико-семантического поля (ЛСП) концептов небо и земля (с учетом лексикографических источников), являющихся основой для установления индивидуального отражения концепции двоемирия в языковой картине мира З.Н. Гиппиус.

В состав данного ЛСП Небо входит свыше 200, а в ЛСП Земля – свыше 350 лексических единиц.

1. В ядерную зону ЛСП Небо входит полисемант небо (32) и парадигма его предложно-падежных форм (25):

1) всё видимое над землей пространство:

2) обитель бога, богов, божественная сущность небес:

В ядерную зону ЛСП Земля входит лексема земля и ее ЛСВ, связанные друг с другом деривационно-ассоциативными отношениями:

1) суша в противоположность водному или воздушному (небесному) пространству:

2) страна, государство, область, а также вообще какая-нибудь большая территория Земли (высок.):

3) Вселенная (вся земля, все страны), ее планеты:

4) земной шар, а также люди, население земного шара:

2. Околоядерную зону ЛСП Небо составляют:

1) Словообразовательные дериваты имени поля типа небеса (17), небесах (7), небесный (6), небесная (4), небесное (1), небосклон (1):

2) Синонимы имени поля небо:

ЛСВ-1 высота (9) ‘пространство, расстояние от земли вверх’:

ЛСВ-2 высь (2) ‘пространство, находящееся высоко над землей, в вышине’:

ЛСВ-3 верх и его дериваты вверху/сверху/верхнем (29) ‘наиболее высокая, расположенная над другими часть чего-нибудь; расположенный вверху, выше прочих’:

ЛСВ-4 горнее (1) ‘(устар. высок.) находящееся в вышине и сходящий с вышины, с небес’:

Околоядерную зону ЛСП Земля составляют:

1) словообразовательные дериваты имени поля типа земной (-ое, -ая, -ые, -ых) (58), подземный (-ое, -ая, -ые, -ых) (9), наземные (1), подземелья (1):

2) Синонимы имени поля земля:

ЛСВ-1 мир (6) ‘земной шар, земля’:

ЛСВ-2 берег (21) ‘край земли около воды’:

ЛСВ-3 твердь (6) ‘(высок.) земля, суша’:

ЛСВ-4 низ и его дериваты типа внизу/нижнем (24) ‘нижняя часть; малый по высоте и т.п.’:

ЛСВ-5 родина (9) ‘отечество, родная страна, место рождения, происхождения кого-чего-нибудь’:

ЛВС-6 покров ‘верхний, наружный слой, покрывающий что-нибудь’:

3. К границе между околоядерной и периферийной зонами можно отнести все лексико-семантические варианты (ЛСВ) имени поля небо:

ЛСВ-1 там (17) ‘в том месте, не здесь (в смысле в небе)’:

ЛСВ-2 здесь/тут (5) ‘в этом месте; то же, что здесь (в смысле в небе)’:

К границе между околоядерной и периферийной зонами можно отнести все лексико-семантические варианты (ЛСВ) имени поля земля:

ЛСВ-1 там (21) ‘в том месте, не здесь (в смысле на земле)’:

ЛСВ-2 здесь/тут (16) ‘в этом месте; то же, что здесь (в смысле на земле)’:

4. Периферийную зону ЛСП Небо образуют лексические единицы, которые вступают в деривационные, синонимичные и антонимичные отношения с лексическими единицами околоядерной зоны:

1) Контекстуальные и семантико-стилистические синонимы дериватов околоядерной зоны: купол (1), огород (1), угодия (1), камень (3), пустыня (4), зеркала (6), отражение (5), послегрозность (3), фарфор (1) и т.д.:

2) Дериваты периферийной зоны и их синонимы: огородный, пустынный, пустой и т.п.:

3) Устойчивые сочетания:

между небом и землей ‘в неопределенном положении или без пристанища’:

небесный свод ‘то же, что небосвод’:

как небо и земля ‘ничего похожего, полная противоположность (у З.Н. Гиппиус чаще в значении единства, сравнения)’:

Периферийную зону ЛСП Земля образуют лексические единицы, которые вступают в деривационные, синонимичные и антонимичные отношения с лексическими единицами околоядерной зоны:

1) Контекстуальные и семантико-стилистические синонимы дериватов околоядерной зоны: пустыня (5), ковер (5), прах (16), могила (11), мост (11), путь (11), порог (13), жизнь (5), камень (5), зеркало (1), порок (1), яйцо (1), будущее (1), темнота (1) и т.д.

2) Дериваты периферийной зоны и их синонимы: здешней, могильная и пр.:

3) Устойчивые сочетания:

рай земной ‘необыкновенно красивое место, в котором всего в изобилии, где можно счастливо и безмятежно жить’:

Отметим однако, что состав и структура обозначенных ЛСП весьма условны, что определяется несколькими факторами. Во-первых, границы каждого ЛСП на всей их протяженности проницаемы, т.к. их периферийную зону входят языковые единицы, которые служат средством вербализации других семантических полей (ЛСП Душа, Красота, Жизнь, Смерть, Время и др.). Во-вторых, семантические узлы поля представленных концептов в индивидуальной языковой картине мира З.Н. Гиппиус совпадают. Это такие общие единицы, как зеркала, отраженность, камень, пустыня и др. Втретьих, в поэтическом идиолекте автора данные единицы мыслятся как концептуальная дихотомия, поскольку небо и земля у Гиппиус вступают в сложные взаимоотношения: друг друга отражают, повторяют, вбирают и поглощают. В этом плане правомерным будет замечание, что идиолект З.Н. Гиппиус нацелен на постоянное развитие, усложнение языковой палитры смыслов. Стоит вспомнить хотя бы не раз приводимое в качестве примера стихотворение с символическим и емким заголовком «Между»

(1905). Предлог между, вынесенный поэтом в абсолютно сильную позицию и повторяющийся в контексте, передает осознание лирического героя себя в неопределенности актуализируется за счет неоднократного использования в тексте релятивов – отрицательных частиц не, ни и противительного союза а.

«Промежуточные» знаки сетка, между содержат метафорический перенос, поэтому сочетание антонимического и метафорического повторов формируют конкретно-чувственный образ умонастроения, эмоциональнопсихического состояния Я-субъекта, обусловленного внешней действительностью.

Примечательно, что в гиппиусовском идиолекте также встречаются случаи употребления концептуальных единиц небо и земля, связанных между собой соединительной интонацией и соединительным союзом и, которые кардинально меняют их взаимоотношения: ключевые единицы теряют полярность, концептуальную контрастность по отношению друг к другу.

Соответственно, меняется и их план содержания: небо и земля становятся единым целым, выступая в качестве взаимных смысловых дополнений.

Примечательно, что двойное строение, двойное существование отражается и на уровне синтаксической организации стихотворений З.Н. Гиппиус:

Данный текстовый фрагмент является ярким примером использования автором синтаксического параллелизма с элементами анафорического оформления строф, который в целом определяет специфику поэтического гиппиусовского синтаксиса. Так, структура предложений имплицитно актуализирует сквозной в поэтике двоемирия З.Н. Гиппиус мотив «небесноземной» зеркальности.

В ходе исследования и описания специфики авторского видения и восприятия окружающей действительности стало очевидным, что в целом мир (точнее – космос) для З.Н. Гиппиус состоит из двух начал – небесного и земного, – зачастую соприкасающихся в одной точке, каковой выступает Ясубъект, и образующих третье межпространство, переходное, где обостряются и обнажаются чувства, мысли героя, так называемое эмотивное пространство.

В целом, лингвистический подход к творчеству З.Н. Гиппиус позволяет говорить о мышлении автора как направленном на порождение новых языковых сущностей, смыслов. Поэтому поэтика двоемирия в обозначенном контексте понимается нами как способ выражения психофизического состояния лирического героя, как форма постижения тайной сущности окружающего мира, как определяющее начало идейного замысла (особый план сюжетов) и художественной структуры произведений. Следовательно, сущность концепции двоемирия как одной из основных характеристик противопоставлении конкретных ключевых единиц, а в их балансе и взаимодействии, и, как следствие, наполнение нетривиальным смыслом общепринятых понятий и представлений.

Онимы как средство пространственной номинации На уровне лексического структурирования художественного текста номинации материальных объектов культуры, включая и топонимы, служат основой пространственной модели и определяют реальное близкое к географическому пространство. Словесные ряды как основные средства репрезентации авторской модели пространства в поэзии З.Н. Гиппиус способствуют идентификации в тексте того или иного типа пространства, обусловливают его восприятие в силу способности соотноситься с реальной и исторической действительностью. Так, у Гиппиус местом действия становится Россия как страна поэта и Петербург как город, затем, в связи известными событиями (в частности, революция 1917 года), «географическая» номинация модифицируется, и авансценой изображаемых событий становится Совдепия и, соответственно, Ленинград.

В целом лексическую парадигму реального близкого к географическому пространства в поэтическом дискурсе З.Н. Гиппиус можно условно представить несколькими тематическими группами, ее составляющими.

Пространство российское у поэта актуализируется лексемами типа Россия, Эр-Эф-Эс-ка, страна Советов, Советы, Совдепия, советская республика, сюда же можно отнести и лексику так называемого «петербургского текста»

[Топоров 1995, 2003; Лотман 1999, 2002; Гаврищук 2004] типа Петербург, Петроград, Санкт-Петербург, Петра творенье, детище петрово, город строгий, столица, ее локальные элементы и различные урбонимы типа на Сергиевской, Зимнее Крыльцо, Мойка, площадь Сената, Садовая улица, береговой гранит, улицы, городские окна, торцы, названия ближнего околопетербургского пространства типа Аврора, Дружноселье, Кронштадт.

Примечательно, что в образе поэта происходят в связи с известными историко-политическими событиями 1905-1917 годов и их последствий рачительные изменения. Глубоким осмыслением происходящего проникнуты стихотворения поэта этого периода, которому посвящены поэтические циклы З.Н. Гиппиус «Война», «Революция», «Походные песни». Тональность гиппиусовских стихов принимает гражданский пафос, они проникнуты одновременно горечью и тоской за родную землю, за судьбы народа своего, и надеждой на ее «воскресение»:

Война и революция, по Гиппиус, – не Божеское дело. Они воспринимаются как страшное событие, как смутное, полное неопределенности, непредсказуемости время, как трагическая стихия, несущая неизбежные потери, зло, насилие, бедствие, безумие, разрушение… Показательно в этом плане произведение «Сегодня на земле» (1916):

Это поистине народное, христианское авторское осмысление происходящего позволяет совершенно с другой стороны открыть З.Н. Гиппиус. В условиях данного исторического контекста происходит концептуальная трансформация образов дома, родины, земли, они приобретают традиционное мифопоэтическое наполнение:

Поэтическую пространственную географию можно также условно разделить на две группы – это пространство внутри России (Урал, Киев), запредельное пространство относительно России (Таормина, Сицилия, Бельгия, Ирландия, Англия, Канны, Корсика, Лонодон, Финляндия, Бельгия, Монако). Здесь особенно значимыми становятся наблюдения Е.А. Гаврищук, которая в результате исследования и описания феномена петербургского текста Гиппиус отмечает, что «в рамках географического пространства имеет важное значение оппозиция свое («наше», «культурное», «безопасное», «гармонически организованное») – чужое («их-пространство», «чужое», «враждебное», «опасное», «хаотически организованное»)». Развивая мысль, далее исследователь пишет о том, что «в период революционных потрясений свое географическое, общественное пространство начинает осмысляться лирическим субъектом как попавшее во власть дьявола и потому как духовно чуждое, даже враждебное человеку – чужое, и напротив – чужое начинает оцениваться как близкое духовным устремлениям, свое» [Гаврищук 2004:

15]. В свою очередь заметим, что наряду с данной интерпретацией своего и чужого пространства, возможна и несколько другая: смысловая модификация обусловлена и тем фактом, что ранее свой и чужой являлись качественными показатели совершенно иной концептуальной парадигмы, т.е.

в рамках поэтической космологии – умопостигаемых земного пространства и инобытия. Так, земное пространство мыслилось как пограничное, переходное для временного пребывания в нем лирического субъекта, поэтому понятие свое вообще отсутствовало как качественная его характеристика. Она появляется именно во время идеологического раскола общественного мнения в России начала XX столетия. У Гиппиус это подтверждается также наличием притяжательных местоимений моя, мой, своя и прилагательных родная, родимая, дорогая, милая и т.п.

В контексте реального близкого к географическому пространства нам представляется возможным и целесообразным выделить историческое пространство, основными средствами репрезентации которого являются прямые и косвенные номинации или указания на некоторые исторические события такие, как основание Петербурга (Петр I), восстание декабристов на Сенатской площади (Николай I, Рылеев, Трубецкой, Голицын), русские революции (Лев Бронштейн, Владимир Ленин, или Ульянов, Николай II, или Ника, Ллойд Джордж, Керенский и др.), различные названия северной З.Н. Гиппиус (Белый, Блок, Мережковский, Розанов, Бунины, Венгерова, Соловьева, Иванов, Злобин и др.). Историческое пространство, таким образом, обусловлено прецедентными онимами, которые в контексте поэтического творчества Гиппиус выполняют прагматическую функцию и становятся основным средством создания межтекстового культурно значимого пространства.

Функционально-семантическая направленность воссоздания объективно воспринимаемого пространства в дискурсе З.Н. Гиппиус характеризуется тем, что онимы (в большей или меньшей степени соответственно) служат базой для построения пространственной модели, при этом данные референциальные знаки отсылают к определенному пространственновременному континууму, который является фоном для изображения реальных исторических персонажей, событий и места действия.

Структура и композиция как способ моделирования пространства Данный параграф посвящен исследованию категории пространства и текстового пространства как структурно-смыслового целого. Целостность пространства художественного текста предполагает выбор стратегических намерений и целей, следовательно, категория цели становится базовой для определения идиостиля, представляющего в конечном итоге образ автора.

Задавая отбор и организацию языковых средств, идиостилевые черты проявляются и реализуются через языковые средства.

Структура многих поэтических произведений З.Н. Гиппиус представляет собой концентрические круги размышлений с радиусами опорных идей. В этом плане можно говорить об архитектонике поэтических текстов З.Н. Гиппиус по аналогии с «Божественной комедией». Тем более это оправдано, поскольку дантевская тема находит свое непосредственное развитие в гиппиусовском творчестве, например, в поэме «Последний круг (И новый Дант в аду)». В этом смысле особое значение в структурнокомпозиционной текстовой организации играют художественный прием кольцевой (рондо) и рамочной композиции.

Внутреннее чувство страха, тревоги и волнения, опутывающего, обволакивающего и поглощающего лирического героя, определяется несколькими факторами. Во-первых, за счет структурной организации – рамочной композиции, которая сама предельно символична. З.Н. Гиппиус избирает форму кольца, где начало и конец стихотворения – ступени развития макротемы (образа-символа круга), поэтому они тесно связаны друг с другом и служат средством экспликации авторского идейного замысла:

изображение одиночества человека в этом бренном мире, замкнутость, отчужденность его существования и, следовательно, душевной трагедии. Вовторых, особое значение приобретают и грамматические специфические черты гиппиусовского поэтического синтаксиса: синтаксический параллелизм конструкций и элементы анафорического оформления также служат одними из ведущих способов актуализации замыкающего лирического субъекта пространства, в результате чего и возникает восходящая семантическая градация. На уровне лексико-семантической организации текстового пространства основным его способом выражения становится собственно лексема кольцо и сам образ, который возникает в условиях творческих гиппиусовских традиций. Кольцо становится символом динамического замыкающегося пространства, созданного посредством другого, во многом окказионального – образа змеи, репрезентация которого осуществляется даже на фонетическом уровне, т.е. с помощью звукового символизма (глухих свистящих и шипящих звуков [с], [ш], [ц], [ф]). В целом перечисленные средства и способы репрезентации авторской пространственной модели являются в творчестве З.Н. Гиппиус устойчивыми и характерными для многих ее поэтических текстов.

Круг (кольцо) в поэтических произведениях З.Н. Гиппиус не только один из излюбленных образов для обозначения трагического (что отмечалось нами неоднократно), но и своего рода форма поэтического текста, форма его структурной организации. Мы отмечали, что у З.Н. Гиппиус встречаются случаи актуализации образа круга посредством сильной позиции. Позиция заглавия – всегда смысловая и/или композиционная доминанта, обусловливающая сущность и развитие авторской идеи, всю многомерность и стереообъемность субъективного семантического пространства:

Данное стихотворение уникально в нескольких аспектах. Во-первых, оно построено на однотипном использовании субстантированных прилагательных в роли номинативов, которые, выстраиваясь в один ряд, создают градуальную характеристику пространства. Однородные определения способствуют детализации пространства, помогают создать его яркий зрительный образ, который наделяется качественными характеристиками, служащими основным средством воссоздания эмотивного пространства данного поэтического текста З.Н. Гиппиус. Во-вторых, данный ряд формирует неразрывную цепочку с заглавием, являющуюся органичной суммой сегментов, в то же время представляющей собой некое единое целое.

Заглавие и поэтический текст в приведенном примере представляют собой не только смысловое, но и структурное единство, поскольку их отношения в целом можно определить как синтагматические: сам текст представляет собой гармоничное продолжение и развитие темы, заданной в заглавии. Если использовать термины теории актуального членения заглавие можно определить как тему, а однородные субстантивы-определения – как рему.

Во многом за счет постоянного функционирования поэтических однородных элементов, характеристик, образов и т.д. в тексте и создается ощущение динамически сужающегося пространства, как, например, в следующем контексте:

Прием градации, усиления признака, качественной характеристики описываемого объекта авторского исследования обусловливает самобытный почерк З.Н. Гиппиус: предложения буквально «наполнены» однородными эпитетами. Такое «нанизывание» однородных текстовых элементов в разных их вариациях является одним из важнейших стилистических приемов художественного метода описания (восприятия) окружающей действительности, моделирования пространственных отношений в целом. То есть одним из ведущих способов выделения ключевого образа Гиппиус в контексте произведения являются повторы, причем самые разные. В первую очередь звуковые повторы, придающие особую звуковую и интонационную выразительность, а главное – служащие средством создания образа душизмеи, опутывающей, заключающей лирического героя в свои смертельные сети. Так, ключевая лексема душа в данном контексте приобретает совершенно новые, не характерные для него семы ‘тесное замкнутое пространство’, ‘постепенное сужение’, ‘безысходность’. Также З.Н. Гиппиус мастерски пользуется грамматическими повторами. Это, прежде всего, катафорический повтор (антиципация), сущность которого заключается в том, что мысль читателя направляется вперед, в перспективу, к концу фразы.

Возникает эффект ожидания необходимой информации, т.к. отсылающий компонент назван раньше: на протяжении всего стихотворения восемь раз, включая заглавие, употребляется личное местоимение она, только в конце последней строки читатель узнает, что она – это душа! Структуру текста можно определить как однотипную. Практически все предложения построены одинаково: подлежащее она начинает несколько предложений сразу, что связывает каждое отдельное высказывание с предыдущим предложением, при этом вводятся новые обозначения макроремы: Она, как пыль, сера, как прах земной … / Она шершавая, она колючая, / Она холодная, она змея. Таким образом, каждое предложение (или его части) называет новый признак, которым наделяется она. Поэтому лексический строй произведения представляет градацию эпитетов, распространенных определений, сравнений, которые служат средством передачи качественной, экспрессивно-эмоциональной оценки внутреннего мира, состояния лирического героя (макротемы). Значимую роль играют актуализаторы адъективного типа указательное (эта) и определительное (такая) местоимения, неоднократно повторяющиеся в художественном тексте: Такая тяжкая, такая вялая … / И эта мертвая, и эта черная, / И эта страшная – моя душа! В тексте стихотворения наблюдается точный повтор не слов-оценки, а лишь их интенсификаторов, катафорические повторыотсылки, которые, в свою очередь, называют степень признака, тем самым словесно формируют его оценочно-экспрессивную градуальность.

И.И. Ковтунова, изучавшая особенности использования местоимений этот, это (эта), отмечает следующее: «В поэзии слово это указывает на сложные, трудно выразимые, не подлежащие или не поддающиеся наименованию явления внешнего и внутреннего мира. Это может быть состояние, событие, впечатление, момент душевной жизни, который нельзя назвать, но на который можно указать, обозначив его признаки» [Ковтунова 1986: 36]. Как нельзя точно И.И. Ковтунова подметила функцию подобного рода словинтенсификаторов. Следующий способ актуализации образа души-«змеи», который употребляет З.Н. Гиппиус, весьма примечателен – это лексикосемантический повтор, основанный на омонимии (точнее, на использование омоформ). Этот вид – довольно редкое явление в поэтической речи. Целью такого повтора омоформ является стремление привлечь внимание читателя к «языковой игре», к необычной рифме, к дополнительному «приращению»

смысла ключевому слову, образу, символу: Своими кольцами она, упорная, / Ко мне ласкается, меня душа. … / И эта страшная – моя душа!

Происходит совпадение в звучании форм разных частей речи, деепричастия несовершенного вида душа и существительного в форме именительного падежа единственного числа женского рода душа. Соединение в одном тексте рифм-омоформ создает особую отмеченность близких по звучанию слов. Сочетание омоформ, обладающих разной структурой, принадлежащих к разным лексико-грамматическим классам, различающихся лексическими значениями, образует главный вектор всего стихотворения.

В этой связи нам представляются интересными случаи авторской композиционной организации самих поэтических текстов и их заглавий.

Можно у З.Н. Гиппиус найти примеры идентичных заглавий текстов, следующих друг за другом (например, «Она» и «Она»), при детальном анализе контекстов которых выявляется один и тот же объект авторского исследования (в данном случае – душа), в результате чего обнаруживается диаметрально противоположное логико-понятийное и эмоциональнооценочное его наполнение. На наш взгляд, их можно условно объединить в один мини-цикл тем более, что совпадают не только заглавия (что уже весьма показательно), но и время (1905) и место (СПб) написания, обозначенные З.Н. Гиппиус, идентичны. Более того, один и тот же объект описания определяет и творческий метод – прием семантической контрастности. Так, мини-цикл, как мы его определили, можно представить в виде ключевой оппозиции душа – душа, в первом случае она сера, черная, страшная, мертвая, холодная [Гиппиус 2006: 165] и т.п., во втором – свободная! / … чище пролитой воды, / … твердь зеленая, восходная, / Для светлой Утренней Звезды [Гиппиус 2006: 165]. Тема, идея, объект, метод творческого исследования определяют специфику сюжетного вектора, который также становится диаметрально противоположным: так, в первом стихотворении «Она» сюжет развивается перспективно, основным способом которого становится, как уже отмечали, катафорический повтор, во втором «Она» – сюжетная ретроспектива становится основополагающей, поскольку объект называется практически сразу, и, соответственно, ведущим способом структурной организации текстового пространства выступает анафорический повтор.

Зачастую З.Н. Гиппиус организует тексты произведений таким образом, что они представляют своего рода мини-циклы в контексте общепринятого понятия «лирический цикл», состоящие из сегментов. Под общим заглавием может содержаться несколько поэтических текстов, представляющих собой разработку ведущей темы – макротемы: к примеру, общим тематическим заглавием у З.Н. Гиппиус становится «В Дружноселье», а его поэтическими фрагментами – «Прогулки», «Пробуждение», «Пусть», также в качестве обобщающего выступает название «Шел…», составными частями которого являются «По торцам оледенелым…», «По камням ночной столицы…» и т.п.

В структуре поэтических текстов З.Н. Гиппиус особая роль, следовательно, отводится сильной позиции: автор тщательно разрабатывает систему заглавий, выстраивает их с учетом смысловой нагрузки и композиционной значимости. Поэтические заглавия З.Н. Гиппиус как уникальные функционально-эстетические системы обладают целым рядом отличительных черт; в их числе выполнение в стихотворном тексте функций смысловыражения одновременно разноуровневыми единицами языка и их особая текстовая организация, которые вносят элементы художественной интриги, вовлекая читателя в смысловое текстовое поле и языковую игру.

Внутренний разлад, раздвоенное состояние души, противостояние здешнего и запредельного, небесного и земного, конечности и бесконечности в творчестве З.Н. Гиппиус занимают центральное место и реализуются посредством структурно-композиционной организации текстового пространства: неизбежно присущая стихотворениям «бинарная» структура:

две плоскости, в которых развивается поэтическое действие:

Происходит процесс расширения коннекторного ряда категории пространства: автором противопоставлены объекты исследования (небо и земля), образующие каждый свое микропространство, небесное и земное, которым придана оценка страданье – забавы, горько – обидно, а также объекты как некое пространственное единство (макропространство) и субъект – «Я» лирического героя, – в результате образуется промежуточное – межпространство. В данном случае вертикальный контекст обусловил самопозиционирование Я-субъекта:

В данном контексте особая роль вновь отводится заглавию «Между», которое является не только важнейшим структурным компонентом текста, но представляет собой относительно самодостаточный и самостоятельный однофразовый текст, субтекст и определяет концептуальное поле текста, обусловливает специфику структурной организации, позволяет воссоздать психоэмоциональное состояние лирического героя, оттенить его самоощущение и заострить читательское внимание на внутреннем конфликте Я-субъекта.

Стихотворные заглавия в поэтическом наследии З.Н. Гиппиус, на наш взгляд, – это своего рода мини-зеркало языкового авторского сознания, которое позволяет постичь глубинные значения, закодированные в названии художественного произведения, в понимании его структурной целостности и завершенности, то есть текстовое пространство, определяющее, в конечном счете, лингвоментальность поэта.

Таким образом, в результате попытки лингвистического анализа специфики пространства в условиях текстовой стихотворной структуры отметим, что основными языковыми средствами репрезентации поэтического (пространство как постепенно сжимающийся круг); анафорический прием организации текстового пространства; кольцевая, рамочная композиция;

повторы как усиление признака, качества окружающего мира; заглавия как абсолютно сильная позиция.

Выводы по разделу 3. В результате проведенного анализа художественного пространства с точки зрения особенностей лингоментального восприятия автором окружающей действительности и набора языковых средств и способов его актуализации отметим, что в поэтическом контексте З.Н. Гиппиус пространство выступает как организованный семантически и структурно смыслокомплекс, определяющий специфику лингвоментального существования поэта, авторской модели, элементы которой связаны различными концептуально-семантическими отношениями.

пространственной модели, определить основные средства и способы ее репрезентации в контексте поэтического творчества З.Н. Гиппиус позволяет в качестве выводов привести следующие положения:

1. Художественное пространство у З.Н. Гиппиус определяется прежде всего субъективным авторским мировосприятием в его тесной связи с философско-аксиологической традицией: так, пространственная гиппиусовская модель соотносится с поэтикой двоемирия, идущей от древнегреческого философа Платона и получившей основательную разработку в трудах мыслителя начала XX века Вл. Соловьева;

2. Авторскую модель пространства в целом можно определить как антропоцентрическую, поскольку определяющим началом у Гиппиус становится Человек и его внутреннее пространство. Подобное понимание обусловило специфику пространственной структуры в поэтическом контексте З.Н. Гиппиус: она представлена тремя основными составляющими – это взаимообусловленность пространства миробытия, Я-субъекта и близкого к реальному географического;

3. Интерпретация лексико-семантического уровня репрезентации художественного пространства в поэтическом контексте З.Н. Гиппиус пространственной модели: первая (пространство миробытия) представлена набором таких основных лексем, как небо, земля и их эквивалентами верх – низ, там – тут/здесь, круг и его синонимами (абсолютными и контекстуальными) и дериватами; в состав второй входят лексемы, которые в своем пространственной семы, однако в поэзии Гиппиус они составляют ядро семантического поля «пространство Я-субъекта» (сердце, душа, глаза, я/во мне, одиночество, грех, любовь, счастье, разлука, горе и пр.); основой третьей (близкое к реальному географическое пространство) служат топонимы (Россия, Киев; Сицилия, Ирландия, Англия; Зимний дворец, площадь Сената; Нева), а также косвенно антропонимы, поскольку ядерную их семантику можно определить как темпоральную (Петр I, Николай, (Ленинград);

4. Основными репрезентативными единицами, определяющими специфику грамматической организации пространственной модели З.Н. Гиппиус, являются, имена существительные, субстантивы, местоимения и прилагательные, основная функция которых – номинативная и функция качественной характеристики, степени признака, а также глаголы, выступающие основным средством изображения автором динамического (у Гиппиус постоянно сужающегося) пространства; во-вторых, поэтический синтаксис З.Н. Гиппиус, отличительной чертой которого являются параллелизм конструкций, также односоставные предложения, что позволяет гиппиусовский синтаксис определить как экспрессивный;

5. На уровне структурной организации поэтических текстов пространственная модель З.Н. Гиппиус репрезентируется большей частью посредством вертикального контекста (несомненно обусловленного поэтикой двоемирия), определяющего самопозиционирование Я-субъекта (центральное, промежуточное положение), хотя горизонтальный, во многом переосмысленный, тоже имеет место быть (мотив кругового сужающегося пространства); в целом структура многих поэтических гиппиусовских текстов представляет собой концентрические круги, представленные преимущественно кольцевой, рамочной композицией, системой заглавий, повторов и «авторскими циклами»;

6. Гиппиусовская модель художественного пространства представляет собой разноуровневую структуру, актуализация которой осуществляется практически на всех языковых ярусах в полной мере: преимущественно репрезентируется посредством лексических средств языка и с учетом специфики структурно-композиционной организации текстов.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Время и пространство как основные формы существования материи находят самые разные обрамления и виды отражения в текстовом поле поэтов, особенно значимы и концептуально эксплицированы эти категории в творчестве поэтов-философов, мыслящих и чувствующих неординарно. К таковым относятся Марина Цветаева и Зинаида Гиппиус. Многомерность временных и пространственных планов, эксплицированных в стихотворениях этих двух поэтов несомненно связана со сложностью и многослойностью самого времени-абсолюта и пространства-мира, в которых они оказались. Вопервых, они родились в одной стране, в царской России, довелось им жить в новой, послереволюционной России, в СССР, в ведущих капиталистических государствах Европы, затем – в победившей на войне, но погибающей от голода державе. Так, и Марина Цветаева, и Зинаида Гиппиус часто микропространств. Особенно «космически» мыслила Цветаева: она чувствовала ответственность за все те страны (за все пространства), в которых волею судьбы оказывалась. «День и ночь, день и ночь думаю о Чехии, живу с ней, с ней и ею, чувствую внутри нее: ее лесов и сердец. Вся Чехия сейчас одно огромное человеческое сердце, бьющееся только одним:

тем же, чем и мое… Глубочайшее чувство опозоренности за Францию, но это не Франция: вижу и слышу на улицах и площадях: вся настоящая Франция – и толпы и лбы – за Чехию и против себя… До последней минуты и в самую последнюю верю – и буду верить – в Россию: в верность ее руки» [цит. по: Труйя 2004: 383].

Во-вторых, оба поэта были личностями с чрезвычайно сложным, противоречивым характером, что не могло отразиться на их творческом почерке: часто одни и те же пространственные или временные образы (дом, Москву, ночь) поэты видели совершенно в разных тонах, многомерных и не подлежащих логическому объяснению.

Что же сближает эти два очень разных, на первый взгляд, (в первую очередь в плане значимости в истории русской поэзии) автора?

1. Несомненно, это само реальное время и пространство. Цветаева и Гиппиус жили в одно время, создавали свои произведения в один период серебряного века. Жили в одном и том же государстве, из которого часто выезжали, жили подолгу в европейских странах: Чехии, Германии, Франции. Эти два поэта видели один и тот же мир, резко меняющийся, такой разный в одно и то же время, которое было всегда несколько «не их».

2. Оба поэта – женщины, причем обе утверждали, что они «поэты», а не «поэтессы». Это сильные личности, сверхсамостоятельные, самодостаточные, обособленные и оторванные от окружающих их людей, всегда осознававшие, что они стоят намного выше, чем все остальные; эгоцентризм, взгляд на время и пространство «свысока», «оттуда» – характеризовали и Марину Цветаеву, и Зинаиду Гиппиус.

Поэзия их, глубокая, философская, метаиндивидулизированная, – своего рода протест против традиционных тем женской поэзии (христианская и романтическая любовь, семейное счастье, материнство).

3. Эти два автора, для которых характерны рефлексия, самоуединение, были средоточием своих миров; абсолютное бытие они видели и понимали как бытие вне времени и пространства. С этим связано использование ими «вечных» лексем, включение их в единую лексическую систему языковых элементов, принадлежащих разным народам и разным эпохам. Демонизирование своей судьбы, осознание своего предначертания, подверженность наитию наложили отпечаток именно на специфике построения временно-пространственной модели.

4. У поэтов категоризация временных и пространственных образов строится на оппозициях: реального – ирреального, физического – метафизического, вертикального – горизонтального, субъективного – объективного, статического – динамического, ядерного – периферийного, открытого – замкнутого, точечного – линеарного и т.д.

5. И Марина Цветаева, и Зинаида Гиппиус жили, чувствовали словом, их поэтический язык настолько изящен и экспрессивен, что именно лексический (словесный) уровень становится ведущим в репрезентации смыслокомплексов и концептов, самыми значимыми из которых нам представляются время и пространство. Тексты этих поэтов – пример отражения философии языка.

6. Синкретизм: философский, историко-культурологический и несомненно синкретизм языковых форм и конструкций – и как результат синергетика временно-пространственных образов и представлений. Вспомним у Гиппиус:

7. Авторские модели времени и пространства в целом можно определить как модель антропоцентрическую, поскольку определяющим началом у обоих поэтов становится Человек и его внутреннее пространство.

Отличало Марину Цветаеву и Зинаиду Гиппиус тоже очень многое:

1. Это, прежде всего, творческий почерк, художественный метод, принадлежность их к разным литературным направлениям.

2. В плане выраженности этих двух исследованных категорий для Цветаевой более важным являлось время: спор, конфликт с ним, пренебрежением им, была одной из основных черт всего ее творчества.

Временность существования у поэта соединяется с вечной основой мира.

3. Гиппиус же более «пространственна», для ее поэтического мира более важно было место: круг, небо – земля, здесь – там, зеркальность отражения, лиминальность и трансгрессивность.

4. Гиппиусовская художественная модель времени и пространства обусловлена концепцией двоемирия, двойной сущностью бытия; у Цветаевой – это вечное триединство.

5. Для Цветаевой истина – абсолют, лежащий за гранью жизни, для Гиппиус абсолютом, обусловливающим человеческое бытие, являются:

Человек, Любовь и Бог («Тройное»).

6. Композиционное структурирование стихов Марины Цветаевой сильно отличается от текстов Гиппиус, которая уже заглавием, минитекстом, задавала тон тому, о чем хотела сказать. Большинство гиппиусовских заглавий несут в себе локативные и темпоральные типы смыслов:

«Там», «Всё кругом», «До дна», «Ограда», «Между», «У порога», «Прежде. Теперь», «Последнее», «Никогда», «Часы стоят», «14 декабря», «Сызнова», «А потом?..» и др. Марина Цветаева же стихи писала в основном без названий. Тем не менее, уже в первых строках ее большинства стихотворений присутствуют слова, актуализирующие в основном сему времени. Например, в сборнике 1990-го года издания (Казань) из 400 стихов, в 138 первая строка начинается или имеет темпоральные лексемы или локумы: «В пятнадцать лет...», «Ах, золотые деньки», «Генералам двенадцатого года», «День угасший», «Нынче я гость небесный», «Кто спит по ночам», «Древняя тщета течет по жилам», «Не знаю, где ты и где я», «Годы твои – гора…» и т.д.

7. Аномальность, ненормированность многих языковых форм, обилие окказионализмов у Марины Цветаевой как отражение языковой стихии и строгий, четкий и внешне простой литературный язык у Зинаиды Гиппиус. Язык как оголенный пульсирующий нерв у Цветаевой и диссиметрический свободный стих у Гиппиус.

Итак, два автора, жившие и творившие примерно в одно историческое время, само это Время и Мир (пространство) видели и отражали на уровне поэтического языка очень похоже, на первый взгляд, в то же время совершенно обособленно и по-разному – на взгляд более глубокий и научный. Несомненно глубже, шире, интереснее, противоречивее слово Марины Цветаевой, которое становится локусом, где пространство и время часто объединяются, превращая тем самым понятие хронотоп в языковую реальность. Особенно значимо цветаевское время: оно то «законсервировано», уплотнено, то растянуто и расчленено, то иссушающее сердце торопливо, то неуловимо, то остановившееся на скаку, но всегда художественно-зримо.

Обобщая все выше сказанное, можно предположить: время и пространство в текстах Марины Цветаевой и Зинаиды Гиппиус представлены как единая суперкатегория пространственно-временной локализации. Опыт описания пространства и времени как компонентов поэтической картины двух авторов-женщин, несомненно, должен иметь перспективу: ибо сегодня очень много поэтов, как мужчин, так и женщин, стремящихся писать «как Цветаева». Но такое практически невозможно, потому что мир Цветаевой (и Гиппиус тоже) и время неповторимы как в исторически объективном, так и в философско-лингвистическом планах. Очень немногим из поэтов удалось и удастся перешагнуть через свое время, через многие пространства (Цветаева переведена на более чем сто языков).

Время и пространство Марины Цветаевой и Зинаиды Гиппиус подвержены трансформации – сжимаются и растягиваются, в них изменяются пропорции объектов, возможны трансформации и в интерпретациях этих двух концептуально значимых текстовых категорий.

Осознавая это и не претендуя на право «последнего слова», мы надеемся, что наши соображения относительно языковой концептуализации данных категорий в текстовом пространстве, возможно, окажутся полезными для тех, кто занимается творчеством Марины Цветаевой, Зинаиды Гиппиус и для тех, кого привлекают проблемы лингвистики текста.

ЛИТЕРАТУРА

Аксенов Г.П. От абсолютного времени и пространства И.Ньютона к биологическому времени-пространству В.И. Вернадского [Электронный ресурс] / Г.П. Аксенов. – Режим доступа:

http://www.chronos.msu.ru/ RREPORTS/aksyonov_ot_absolyutnogo.htm Александрова З.Е.

З.Е. Александрова / Под ред. Л.А. Чешко. – М.: Рус. яз., 1986. – 600 с.

Аристотель. Метафизика / Аристотель. – СПб.: Киев: Алетейя: Эльга, Аристотель. Поэтика; Риторика / Аристотель. – СПб.: Азбука, 2000. – Арутюнова Н.Д. Время: модели и метафоры / Н.Д. Арутюнова // Логический анализ языка: Язык и время: Посвящается светлой памяти Н.И. Толстого / РАН. Ин-т языкознания; Отв. ред. Н.Д. Арутюнова, Т.Е. Янко. – М.: Индрик, 1997. – С. 51 – 61.

Арутюнова Н.Д. Человеческий фактор в языке. Коммуникация, модальность, дейксис / Н.Д. Арутюнова. – М.: Наука, 1992. – 281 с.

Аскольдов С.А. Время онтологическое, психологическое и физическое [Электронный ресурс] / С.А. Аскольдов. – Режим доступа:

http://www.philosophy.ru/library/land/askold_t.htm Бавин С. Судьбы поэтов серебряного века: Библиографические очерки / С.Бавин, И.Семибратова. – М.: Книжная Палата, 1993. – Белякова С.М. Пространство и время в поэзии В.Высоцкого / С.М. Белякова // Русская речь. – 2002. – № 1. – С. 30 – 35.

Бенвенист Э. Общая лингвистика / Э.Бенвенист. – М.: Прогресс, 10.

Бердяев Н.А. Вечность и время [Электронный ресурс] / Н.А.Бердяев. – 11.

Режим доступа: http://www.chronos.msu.ru/RREPORTS/berdyaev_ vechnost.htm Бердяев Н. Преодоление декаденства / Н. Бердяев // Московский 12.

еженедельник. – 1909. – № 19 (16 мая). – 50 с.

Бессуднова В.И. Пространство в обиходно-бытовой речи: автореф.

13.

дис.... канд. филол. наук: 10.02.01 / В.И. Бессуднова. – Саратов, Болотнова Н.С. Филологический анализ текста: учеб. пособие / 14.

Н.С. Болотнова. – М.: Флинта: Наука, 2007. – 520 с.

Борисова С.А. Онтологическая триада «пространство – субъект – 15.

(психолингвофилософское исследование): автореф. дис.... д-ра филол.

наук: 10.02.19 / С.А. Борисова; Ульянов. гос. ун-т. – М, 2004. – 49 с.

Борисова С.А. Пространство как текстообразная категория / 16.

С.А. Борисова // Вестник Моск. ун-та. Сер. 19, Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2004. – № 1. – С. 196 – 204.

Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов / 17.

А.Вежбицкая. – М: Языки славянской культуры, 2001. – 287 с.

Виноградов В.В. О языке художественной литературы / 18.

В.В. Виноградов. – М., 1959. – 657 с.

Гак В.Г. Пространство времени / В.Г. Гак // Логический анализ языка:

19.

Язык и время: Посвящается светлой памяти Н.И. Толстого / РАН. Инт языкознания; Отв. ред. Н.Д. Арутюнова, Т.Е. Янко. – М.: Индрик, Гальперин И.Р. Текст как объект лингвистического исследования / 20.

И.Р. Гальперин. – М., 1981. – 130 с.

Гиппиус З.Н. Стихотворения / З.Н. Гиппиус. – СПб.: Изд-во ДНК, 21.

Гофман В. Язык символистов / В. Гофман // Литературное наследство.

22.

Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры / А.Я. Гуревич. – М.:

23.

Искусство, 1984. – 350 с.

Данилова Ю.Ю. Антропоцентризм и психологизм как основные 24.

характерные черты авторской модели пространства З.Н. Гиппиус / Ю.Ю. Данилова // Ученые записки Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета. Серия «Филология». Вып. № 2. Человек в языке и культуре / Под ред.

И.С. Карабулатовой. – Тюмень: Типография «Печатник», 2008. – Данилова Ю.Ю. и др. Лексемы небо и земля как основа концепции 25.

двоемирия в поэзии З.Н. Гиппиус (лингвокультурологический аспект) / Ю.Ю. Данилова, Л.Н. Шайдуллина // Картина мира в художественном произведении: Материалы Международной научной Интернет-конференции (20 – 30 апреля 2008). – Астрахань:

Астраханский университет, 2008. – С. 142 – Данилова Ю.Ю. Категории пространства и времени в поэтических 26.

текстах З.Н. Гиппиус: лексико-семантический, грамматический, структурный аспекты: автореф. дисс.... к. филол. н.: 10.02.01;

Елабужский гос. пед. ун-т / Ю.Ю. Данилова. – Тюмень. – 26 с.

Данилова Ю.Ю. Категории пространства и времени в поэтическом 27.

дискурсе З.Н. Гиппиус: лингвокультурологический аспект / Ю.Ю. Данилова // Наука, технологии и коммуникации в современном обществе: сб. статей и тезисов республиканской научно-практической конференции (11 – 15 февраля 2008). – Наб. Челны, 2008. – С. 113 – Данилова Ю.Ю. Мотив круга как основа авторской модели 28.

пространства в поэзии З.Н. Гиппиус / Ю.Ю. Данилова // Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Актуальные проблемы филологии и методики ее преподавания в вузе и в школе», посвященной 55-летию филологического факультета / Предисл. А.М. Калимуллина.

Часть II. – Елабуга: Изд-во ЕГПУ, 2008. – С. 15 – 21.

Данилова Ю.Ю. Поэтика двоемирия как одна из основных 29.

Ю.Ю. Данилова // М.П. Петров и литературный процесс ХХ века:

Материалы Международной научной конференции, посвященной 100летию со дня рождения классика удмуртской литературы: cб. статей. – Ижевск, УдГУ, 2006. – С. 276 – 279.

Дзюба С.В. Эпистемологическая концепция времени Аристотеля / 30.

С.В. Дзюба // Актуальные проблемы социогуманитарного знания: сб.

науч. тр. Вып. XXIII. – М.: Прометей, 2003. – С. 30 – 39.

Забродина О.В. Восприятие пространства и времени: историкокультурный и аксиологический аспекты: дис.... канд. культуролог.

наук: 24.00.01 / О.В. Забродина. – Красноярск, 2004. – 154 с.

Зубова Л.В. Поэзия Марины Цветаевой: Лингвистический аспект / 32.

Л.В. Зубова. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1989. – 264 с.

Кобозева И.М. Грамматика описания пространства / И.М. Кобозева // 33.

Логический анализ. Языки пространств. // Отв. ред. Н.Д. Арутюнова, И.Б. Левонтина. – М.: Языки славянской культуры, 2000. – С. 152 – Ковтунова И.И. Поэтический синтаксис / И.И. Ковтунова. – М.:

34.

Наука, 1986. – 206 с.

Кожевникова Н.А. Словоупотребление в русской поэзии начала 35.

XX века / Н.А.. Кожевникова. – М.: Наука, 1986. – 251с.

Колобаева Л.А. Русский символизм / Л.А. Колобаева. – М.: Изд-во 36.

Моск. ун-та, 2000. – 294 с.

Коротков А.В. и др. Многомерные концепции пространства и времени 37.

(пространства-времени) [Электронный ресурс] / А.В. Коротков, ru/RREPORTS/problema_vremeni/orotkov_mnogomernye.htm Красильникова М.Б. Проблема соотношения времени и вечности в 38.

русской духовной культуре рубежа XIX – XX вв.: дис.... канд. филос.

наук: 24.00.01 / М.Б. Красильникова. – Барнаул, 2004. – 161 с.

Крылов Д.А. Идея Софии, «религиозное дело» Владимира Соловьева и 39.

символизм Андрея Белого / Д.А. Крылов // Вестник Моск. ун-та.

Сер. 7, Философия. – 2005. – № 3. – С. 3 – 19.

Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы / Д.С. Лихачев. – М.:

40.

Наука, 1979. – 352 с.

41. Логический анализ языка. Языки пространств: сб. ст. // Отв. ред.

Н.Д. Арутюнова, И.Б. Левонтина. – М.: Языки русской культуры, 42. Логический анализ языка: Язык и время: Посвящается светлой памяти Н.И. Толстого / РАН. Ин-т языкознания; Отв. ред.: Н.Д. Арутюнова, Т.Е. Янко. – М.: Индрик, 1997. – 351 с.

Лолаев Т.П. Пространство как функция материального объекта 43.

[Электронный ресурс] / Т.П. Лолаев. – Режим доступа: http:// www.chronos.msu.ru/RREPORTS/lolayev_prostranstvo_kak_funkciya.htm Лотман Ю.М. Заметки о художественном пространстве / 44.

Ю.М. Лотман // ТПЗ. – 1986. Вып.19. – С. 25 – 43.

Лотман Ю.М. Структура и типология русского стиха / 45.

Ю.М. Лотман. – СПб.: Искусство – СПб, 2000. – 703 с.

Львов М.Р. Словарь антонимов русского языка / М.Р. Львов / Под ред.

46.

Л.А. Новикова. – М.: Рус. яз., 1984. – 384 с.

Любинская Л.Н. Философские проблемы времени в контексте 47.

междисциплинарных исследований [Электронный ресурс] / http://www.chronos.msu.ru/ RREPORTS/lubinskaya_filosofskie.htm 48. Марина Цветаева в воспоминаниях современников: рождение поэта. – М.: Аграф, 2002. – 352 с.

Маслова В.А. Введение в когнитивную лингвистику: учеб. пособие / 49.

В.А. Маслова.– М.: Флинта: Наука, 2007. – 296 с.

Маслова В.А. Поэт и культура: Концептосфера Марины Цветаевой:

50.

Учебное пособие / В.А. Маслова. – М.: Флинта: Наука, 2004. – 256 с.

Маслова В.А. Поэт и культура: концептосфера Марины Цветаевой:

51.

учеб. пособие / В.А. Маслова. – М.: Флинта: Наука, 2004. – 256 с.

Матвеева Т.В. Текстовое время / Т.В. Матвеева // Стилистический 52.

энциклопедический словарь русского языка / Под ред.

М.Н. Кожиной. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 536 – 539.

Матвеева Т.В. Текстовое пространство / Т.В. Матвеева // 53.

Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М.Н. Кожиной. – М.: Флинта: Наука, 2003. – С. 539 – 541.

Минералова И.Г. Русская литература Серебряного века. Поэтика 54.

символизма: учеб. пособие / И.Г. Минералова. – М.: Флинта: Наука, 55. Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х т. / Под ред.

С.А. Токарева. – М.: Большая Российская энциклопедия, Олимп, Михеева Л.Н. Время как лингвокультурологическая категория: учеб.

56.

пособие / Л.Н. Михеева. – М.: Флинта: Наука, 2006. – 96 с.

Мурьянов М.Ф. Время (понятие и слово) / М.Ф. Мурьянов // Вопросы 57.

языкознания. – 1978. – № 2. – С. 52 – 67.

Насырова Н.У. Словообразовательные модификации категорий 58.

«пространство» и «время» в современном русском языке (на материале имен и наречий): автореф. дис.... канд. филол. наук:

10.02.01 / Н.У. Насырова; Ташкент. гос. ун-т. – Ташкент, 2003. – 22 с.

Нестеров А.Ю. Пространство и время в текстовом анализе 59.

[Электронный ресурс] / А.Ю. Нестеров. – Режим доступа:

http://www.philosophy.rulibrary/ nesterov/lang.html Николина Н.А. Филологический анализ текста: учеб. пособие для студ.

60.

учеб. заведений / Н.А. Николина. – М.: Академия, 2003. – 256 с.

Никулин Д.В. Пространство и время в метафизике XVII века / 61.

Д.В. Никулин. – Новосибирск: Наука: Сиб. изд. фирма, 1993. – 260 с.

Новиков Л.А. Антонимия в русском языке (Семантический анализ 62.

противоположности в лексике) /Л.А. Новиков. – М.: Изд-во Моск. унта, 1973. – 292 с.

Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка / С.И. Ожегов. – М.:

63.

Панова Л.Г. «Мир», «Пространство», «Время» в поэзии Осипа 64.

Мандельштама / Л.Г. Панова. – М.: Языки славянской культуры, Панова Л.Г. Наивноязыковая физика и метафизика: слова 65.

«пространство» и «время» [Электронный ресурс] / Л.Г. Панова. – Режим доступа: http:// www.dialog-21.ru/Archive/2001/volume1/1_2...

Папина А.Ф. Текст: его единицы и глобальные категории: Учебник 66.

для студентов-журналистов и филологов / А.Ф. Папина. – М.:

Эдиториал УРСС, 2002. – 368 с.

Потаенко Н.К. Время в языке (опыт комплексного описания) / 67.

Н.К. Потаенко // Логический анализ языка: Язык и время:

Посвящается светлой памяти Н.И. Толстого / РАН. Ин-т языкознания;

Отв. ред. Н.Д. Арутюнова, Т.Е. Янко. – М.: Индрик, 1997. – С. 113 – 68. Проблема времени в культуре, философии и науке: сб. науч. тр. / Под ред. В.С. Чуракова (Библиотека времени. Вып. 3). – Шахты: Изд-во ЮРГУЭС, 2006. – 155 с.

Рейхенбах Г. Философия пространства и времени / Г.Рейхенбах. – М.:

69.

Едиториал УРСС, 2003. – 322 с.

Руднев В.П. Словарь культуры XX века. Ключевые понятия и тексты 70.

[Электронный ресурс] / В.П. Руднев. – Режим доступа:

http://www.philosophy.ru/edu/ref/rudnev/index.htm Саакянц А.А. Твой миг, твой день, твой век: Жизнь М.Цветаевой / 71.

А.А. Саакянц. – М.: Аграф, 2002. – 416 с.

Сабурова Н.А. Пространство в русском языковом сознании:

72.

концептуализация пути: на материале фразеологизмов и метафор / Н.А. Сабурова // Вестник Моск. ун-та. Сер. 19, Лингвистика и межкультурная коммуникация. – 2005. – № 2. – С. 47 – 58.

Савинцев В.И. Проблема времени в персонализме Н.А. Бердяева:

73.

автореф. дис.... канд. филос. наук: 09.00.03 / В.И. Савинцев; Рос. гос.

ун-т. – Калининград, 2006. – 17 с.

Салимова Д.А. Аномальность как стилеобразующая черта творчества 74.

М.И. Цветаевой // Творчество М.И. Цветаевой в контексте европейской и русской литературной традиции. Материалы Третьих Международных Цветаевских чтений / Под общ. ред. проф.

Разживина А.И. – Елабуга: Изд-во ЕГПУ, 2006. – С. 69 – 78.

Салимова Д.А. и др. Авторская концепция времени и способы ее 75.

репрезентации в поэтическом дискурсе З.Н. Гиппиус / Д.А. Салимова, Ю.Ю. Данилова // Научное обозрение. – М.: Наука. – 2007. – № 5. – Салимова Д.А. и др. Пространство и время как смыслокомплексное в 76.

художественном тексте / Д.А. Салимова, Ю.Ю. Данилова // Филологическая наука конца XX – начала XXI вв.: проблемы, опыт исследования, перспективы. – Елабуга: Изд-во ЕГПУ, 2007. – С. 74 – Салимова Д.А. Лексемы с темпоральной семантикой в текстовом поле 77.

Марины Цветаевой / Д.А. Салимова // Марина Цветаева в контексте культуры Серебряного века / Материалы Четвертых Международных Цветаевских чтений. – Елабуга, 2008. – С. 217 – 223.

Салимова Д.А. Частотность словоупотреблений в стихотворных 78.

текстах как отражение особенностей мировосприятия М.Цветаевой // Марина Цветаева. Поэт в диалоге со временем. Материалы Вторых Международных Цветаевских чтений / Под общей ред. А.И.

Разживина. – Елабуга: Изд-во ЕГПУ, 2005. – С. 193 – 198.

Свирида И.И. Пространство и культура: аспекты изучения / 79.

И.И. Свирда // Славяноведение. – 2003. – № 4. – С. 14 – 24.

Седых О.М. Пространство и время как категории культуры в учении 80.

П.А. Флоренского (на материале книги «Мнимости в геометрии»):

дис.... канд. филол. наук: 09.00.13 / О.М. Седых. – М., 2003. – 230 с.

Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры: изд. 2-е, испр.

81.

и доп. / Ю.С. Степанов. – М.: Академический Проект, 2001. – 990 с.

82. Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М.Н. Кожиной. – М.: Флинта: Наука, 2003. – 696 с.

Тарасова Е.В. Время и темпоральность / Е.В. Тарасова. – Харьков:

83.

Издательство «Основа» при Харьков. универ., 1992. – 136 с.

Топоров В.Н. Из истории русской культуры / В.Н. Топоров. – М.:

84.

Языки славянской культуры, 2003. – 928 с.

Топоров В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исследования в области 85.

мифопоэтического: Избранное / В.Н. Топоров. – М.: Прогресс.

Культура, 1995. – 629 с.

Топоров В.Н. Пространство и текст / В.Н. Топоров // Текст: семантика 86.

и структура. – М., 1983. – С. 227 – 284.

Труйя А. Марина Цветаева / А.Труйя. – М.: Изд-во Эксмо, 2004. – 87.

Тураева З.Я. Категории времени: Время грамматическое и время 88.

художественное / З.Я. Тураева. – М., 1979. – 134 с.

Тураева З.Я. Лингвистика текста / З.Я. Тураева. – М.: Просвещение, 89.

Федоров Ф.П. Романтический художественный мир: пространство и 90.

время / Ф.П. Федоров. – Рига: Зинатне, 1988. – 454 с.

Цветаева М.И. Избранное / М.И. Цветаева // Сост. Л.А. Белова. – М.:

91.

Просвещение, 1989. – 366 с.

92. Цветаева М.И. Об искусстве. Поэт и время / М.И. Цветаева. – М.:

Искусство, 1991. – 69 с.

93. Цветаева М.И. Стихотворения / М.И. Цветаева // Сост. В.Баширов. – Казань: Тат. книж. изд-во, 1983. – 272 с.

94. Цветаева М.И. Стихотворения. Поэмы / М.И. Цветаева // Сост.

А.М. Туркова. – М.: Советская Россия, 1988. – 416 с.

95. Шагинян М.С. О блаженстве имущего: Поэзия З.Н.Гиппиус / М.С. Шагинян. – М.: Альциона, 1912. – 42с.

96. Шайдуллина Л.Н. Концепция двоемирия в поэзии З.Н. Гиппиус:

Л.Н. Шайдуллина // Материалы XXXIX научной конференции студентов (16 – 17 апреля 2008 г.). – Елабуга: ЕГПУ, 2008. С. 210 – 97. Шайдуллина Л.Н. Основы концепции двоемирия в поэзии З.Н. Гиппиус / Л.Н. Шайдуллина // Ученые записки Института гуманитарных исследований Тюменского государственного университета. Серия «Филология». Вып. № 3. Мир в языке – язык в мире. – Тюмень: Изд-во Типография «Печатник», 2008. – С. 127 – 133.

98. Щукина Д.А. Пространство как лингвокогнитивная категория (на материале произведений М.А. Булгакова различных жанров): автореф.

дис.... д-ра филол. наук: 10.02.01 / Д.А. Щукина; Санкт-Петер. гос.

ун-т. – СПб., 2004. – 36 с.

99. Яковлева Е.С. Фрагменты русской языковой картины мира (модели пространства, времени и восприятия) / Е.С. Яковлева. – М.: Гнозис, 100. Яцуга Т.Е. Ключевые концепты и их вербализация в аспекте регулятивности в поэтических текстах З.Гиппиус: дис.... канд. филол.

наук: 10.02.01 / Т.Е. Яцуга; Томск. гос. пед. ун-т. – Томск, 2006. –

ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО КАК КАТЕГОРИИ ТЕКСТА:

ТЕОРИЯ И ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЯ

Подписано в печать 30.04.2009. Формат 60x88/16. Печать офсетная.

ООО «Флинта», 117342, Москва, ул. Бутлерова, д. 17-Б, комн. 324.

Тел./факс: (495)334-82-65; тел. (495)336-03-11.

E-mail: flinta@mail.ru; WebSite: www.flinta.ru Издательство «Наука», 117997, ГСП-7, Москва В-485, ул. Профсоюзная, д. 90.

ООО «Великолукская городская типография»

182100, Псковская область, г. Великие Луки, ул. Полиграфистов, 78/

Pages:     | 1 | 2 ||
 


Похожие работы:

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Гродненский государственный университет имени Янки Купалы В.Е. Лявшук ОРГАНИЗАЦИОННЫЕ АСПЕКТЫ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ МОДЕЛИ ИЕЗУИТСКОГО КОЛЛЕГИУМА Монография Гродно ГрГУ им. Я.Купалы 2010 УДК 930.85:373:005 (035.3) ББК 74.03 (0) Л 97 Рецензенты: Гусаковский М.А., зав. лабораторией компаративных исследований Центра проблем развития образования БГУ, кандидат философских наук, доцент; Михальченко Г.Ф., директор филиала ГУО Институт...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Е. М. Ерёмин ЦАРСКАЯ РЫБАЛКА, или СТРАТЕГИИ ОСВОЕНИЯ БИБЛЕЙСКОГО ТЕКСТА В РОК-ПОЭЗИИ Б. ГРЕБЕНЩИКОВА Благовещенск Издательство БГПУ 2011 1 ББК 83.3 (2Рос=Рус07 Печатается по решению редакционноЕ 70 издательского совета Благовещенского государственного педагогического университета Ерёмин Е.М. Царская рыбалка, или Стратегии освоения библейского текста в рок-поэзии Б....»

«ТЕПЛОГЕНЕРИРУЮЩИЕ УСТАНОВКИ СИСТЕМ ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ В.М. ФОКИН ТЕПЛОГЕНЕРИРУЮЩИЕ УСТАНОВКИ СИСТЕМ ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2006 Т Т В Н В.М. ФОКИН ТЕПЛОГЕНЕРИРУЮЩИЕ УСТАНОВКИ СИСТЕМ ТЕПЛОСНАБЖЕНИЯ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 УДК 621. ББК 31. Ф Рецензент Заслуженный деятель науки РФ, доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой Теплоэнергетика Астраханского государственного технического университета, А.К. Ильин Фокин В.М. Ф75 Теплогенерирующие...»

«ГБОУ ДПО Иркутская государственная медицинская академия последипломного образования Министерства здравоохранения РФ Ф.И.Белялов Лечение болезней сердца в условиях коморбидности Монография Издание девятое, переработанное и дополненное Иркутск, 2014 04.07.2014 УДК 616–085 ББК 54.1–5 Б43 Рецензенты доктор медицинских наук, зав. кафедрой терапии и кардиологии ГБОУ ДПО ИГМАПО С.Г. Куклин доктор медицинских наук, зав. кафедрой психиатрии, наркологии и психотерапии ГБОУ ВПО ИГМУ В.С. Собенников...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Томский государственный архитектурно-строительный университет Л.Е. Попов, С.Н. Постников, С.Н. Колупаева, М.И. Слободской ЕСТЕСТВЕННЫЕ РЕСУРСЫ И ТЕХНОЛОГИИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Томск Издательство ТГАСУ 2011 УДК 37.02:501 ББК 74.5:20 Естественные ресурсы и технологии в образовательной деятельности [Текст] : монография / Л.Е. Попов,...»

«В.Н. Иванов, Л.С. Трофимова МОДЕЛИРОВАНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ ПАРКОВ МАШИН ДОРОЖНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ Омск 2012 Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.Н. Иванов, Л.С. Трофимова МОДЕЛИРОВАНИЕ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ ПАРКОВ МАШИН ДОРОЖНЫХ ОРГАНИЗАЦИЙ Монография Омск СибАДИ УДК 625.76. ББК 39.311.-06- И Рецензенты: д-р техн. наук,...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 2: 1940–1973 гг. Москва 2010 УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А. В. Баллаев кандидат филос. наук П. А. Сафронов Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление М 69 Франкфуртской школы социальных исследований. Часть 2: 1940–1973 гг. [Текст] / И.А. Михайлов ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2010. – 294 с. ; 17...»

«Последствия гонки ядерных вооружений для реки Томи: без ширмы секретности и спекуляций Consequences of the Nuclear Arms Race for the River Tom: Without a Mask of Secrecy or Speculation Green Cross Russia Tomsk Green Cross NGO Siberian Ecological Agency A. V. Toropov CONSEQUENCES OF THE NUCLEAR ARMS RACE FOR THE RIVER TOM: WITHOUT A MASK OF SECRECY OR SPECULATION SCIENTIFIC BOOK Tomsk – 2010 Зеленый Крест Томский Зеленый Крест ТРБОО Сибирское Экологическое Агентство А. В. Торопов ПОСЛЕДСТВИЯ...»

«МЕЖДУНАРОДНОЕ ФИЛОСОФСКО-КОСМОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО Образ челОвека будущегО: Кого и Как воспитывать в подрастающих поколениях Том 3 2013 УДК 37(477+(470+571))20 ББК 74.200 О 232 Печатается по решению научного совета Международного философско-космологического общества Протокол № 3 от 29 мая 2013 г. Образ человека будущего: Кого и Как воспитывать в подрастаО 232 ющих поколениях: коллективная монография / Под ред. О. А. Базалука – К.: МФКО, 2013. – Т.3. – 340 с. ІSBN 966-8122-66-4 Рецензенты: Бех В....»

«RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE FOR THE HISTORY OF MATERIAL CULTURE PROCEEDINGS. VOL. XVII M. V. Malevskaya-Malevich SOUTHWEST RUSSIAN TOWNS CERAMIK of 10th — 13thcenturies St.-Petersburg Institute of History RAS Nestor-lstoriya Publishers St.-Petersburg 2005 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ТРУДЫ. Т. XVII М. В. Малевская-Малевич КЕРАМИКА ЗАПАДНОРУССКИХ ГОРОДОВ Х-ХІІІ вв. Издательство СПбИИ РАН Нестор-История Санкт-Петербург УДК 930.26:738(Р47)09/12 ББК...»

«Министерство образования Российской Федерации Государственное образовательное учреждение “ Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева” Г.Ф. Быконя Казачество и другое служебное население Восточной Сибири в XVIII - начале XIX в. (демографо-сословный аспект) Красноярск 2007 УДК 93 (18-19) (571.5); 351-755 БКК 63.3 Б 95 Ответственный редактор: Н. И. Дроздов, доктор исторических наук, профессор Рецензенты: Л. М. Дамешек, доктор исторических наук, профессор А. Р....»

«Федеральное агентство по образованию Ухтинский государственный технический университет НАМ 10 ЛЕТ Краткая история факультета экономики и управления Ухтинского государственного технического университета Ухта 2008 УДК 378.09.(450) Н 24 Авторский коллектив Т.С. Крестовских, А.В. Павловская, А.П. Радкевич, И.Г. Назарова, В.В. Каюков, Т.Б. Саматова Нам 10 лет. Краткая история факультета экономики и управления Ухтинского государственного технического университета / Т.С. Крестовских [и др]; под общей...»

«Г.М. Федоров, В.С. Корнеевец БАЛТИЙСКИЙ РЕГИОН Калининград 1999 Г.М. Федоров, В.С. Корнеевец БАЛТИЙСКИЙ РЕГИОН: СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И СОТРУДНИЧЕСТВО Калининград 1999 УДК 911.3:339 (470.26) Федоров Г.М., Корнеевец В.С. Балтийский регион: социальноэкономическое развитие и сотрудничество: Монография. Калининград: Янтарный сказ, 1999. - 208 с. - ISBN Книга посвящена социально-экономическому развитию одного из европейских макрорегионов – региона Балтийского моря, на берегах которого...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Е. Я. ТРЕЩЕНКОВ ОТ ВОСТОЧНЫХ СОСЕДЕЙ К ВОСТОЧНЫМ ПАРТНЕРАМ РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ, РЕСПУБЛИКА МОЛДОВА И УКРАИНА В ФОКУСЕ ПОЛИТИКИ СОСЕДСТВА ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА (2002–2012) Монография Санкт-Петербург 2013 ББК 66.4(0) УДК 327.8 Т 66 Рецензенты: д. и. н., профессор Р. В. Костяк (СПбГУ), к. и. н., доцент И. В. Грецкий (СПбГУ), к. и. н., профессор В. Е. Морозов (Университет Тарту), к. п. н. Г. В. Кохан (НИСИ при Президенте...»

«И.В. Остапенко ПРИРОДА В РУССКОЙ ЛИРИКЕ 1960-1980-х годов: ОТ ПЕЙЗАЖА К КАРТИНЕ МИРА Симферополь ИТ АРИАЛ 2012 ББК УДК 82-14 (477) О 76 Рекомендовано к печати ученым советом Каменец-Подольского национального университета имени Ивана Огиенко (протокол № 10 от 24.10.2012) Рецензенты: И.И. Московкина, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой истории русской литературы Харьковского национального университета имени В.Н. Каразина М.А. Новикова, доктор филологических наук, профессор...»

«московский ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М. В. Ломоносова ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ И.П.Пономарёв Мотивация работой в организации УРСС Москва • 2004 ББК 60.5, 65.2 Пономарёв Игорь Пантелеевич Мотивация работой в организации. — М.: EдитopиaJ^ УРСС, 2004. — 224 с. ISBN 5-354-00326-1 В данной монографии сделана попытка дальнейшего развития теории мо­ тивации, построена новая модель мотивации работника работой и описано про­ веденное эмпирическое исследование в организациях г. Москвы. Предложенная...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГАОУ ВПО Российский государственный профессионально-педагогический университет Т. В. Леонтьева ЛЕКСИКА СОЦИАЛЬНОЙ РЕГУЛЯЦИИ В РУССКИХ НАРОДНЫХ ГОВОРАХ Монография Научный редактор доктор филологических наук Е. Л. Березович Екатеринбург РГППУ 2013 УДК 808.2-087 ББК Ш141.12-025.7 Л 47 Леонтьева, Т. В. Л 47 Лексика социальной регуляции в русских народных говорах: монография / Т. В. Леонтьева; науч. ред. Е. Л. Березович. Екатеринбург: Изд-во...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Северный (Арктический) федеральный университет Н.А. Бабич, И.С. Нечаева СОРНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ питомников ЛЕСНЫХ Монография Архангельск 2010 У Д К 630 ББК 43.4 Б12 Рецензент Л. Е. Астрологова, канд. биол. наук, проф. Бабич, Н.А. Б12 Сорная растительность лесных питомников: монография / Н.А. Бабич, И.С. Нечаева. - Архангельск: Северный (Арктический) феде­ ральный университет, 2010. - 187 с. I S B N 978-5-261-00530-8 Изложены результаты...»

«Министерство здравоохранения Российской Федерации Тихоокеанский государственный медицинский университет В.А. Дубинкин А.А. Тушков Факторы агрессии и медицина катастроф Монография Владивосток Издательский дом Дальневосточного федерального университета 2013 1 УДК 327:614.8 ББК 66.4(0):68.69 Д79 Рецензенты: Куксов Г.М., начальник медико-санитарной части УФСБ России по Приморскому краю, полковник, кандидат медицинских наук; Партин А.П., главный врач Центра медицины катастроф Приморского края;...»

«Уразбаев Ж.З., Уалиев С.Н., Какимов А.К., Кабулов Б.Б. ОСНОВЫ МЕХАНИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКИ СЫРЬЯ ЖИВОТНОГО И РАСТИТЕЛЬНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ И ТЕХНОЛОГИИ ПРОИЗВОДСТВА КОМБИНИРОВАННЫХ МЯСНЫХ ПРОДУКТОВ Республика Казахстан Семей, 2010 УДК ББК К Рецензенты: доктор технических наук, профессор Б.А. Рскелдиев доктор технических наук, профессор М.Ж. Еркебаев Уразбаев Ж.З., Уалиев С.Н., Какимов А.К., Кабулов Б.Б. Монография. Основы механической обработки сырья животного и растительного происхождения и технологии...»







 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.