WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |

«В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин Идеология экономической политики: проблема российского выбора Москва Научный эксперт 2008 УДК 330.8:338.22(470+571) ББК 65.02:65.9(2 Рос)-1 Я 49 ...»

-- [ Страница 5 ] --

Между тем Запад вступил еще в 1960–1970-е гг. во вторую историческую фазу модернизации. Ее смысл заключался в переходе от индустриальной к постиндустриальной экономической системе2. Соответственно, решение новых модернизационных задач актуализировалось и для стран социалистического лагеря. По показателям роста ВВП они еще шли вровень с западным миром. Но перспективы дальнейшего отставания определялись осуществленной на Западе массовой имплементацией новых постиндустриальных технологий, приведших к структурным изменениям в экономике. Перед лидерами социалистических государств встал вопрос о выборе модели модернизации. Предстояло конструирование сложной управленческой системы организации постиндустриального прорыва. Именно к такому конструированию еще с конца 1970-х гг. приступили вожди коммунистического Китая3.

По более легкому, казалось бы, пути (проторенной дороге) пошли реформаторы в СССР и странах Восточной Европы. Опыт консервативной модернизации по преодолению отставания при переходе к индустриальному обществу совершенно не брался в расчет. Сама возможность использования компонентов такого сценария была идеологически осуждена под лозунгом «тоталитарной экономики». Базовой моделью постиндустриальной модернизации была избрана экономическая система Запада, причем не в ее современном виде, а в прообразах ранней начальной стадии капиталистического развития. В настоящее время можно уже уверенно констатировать, что избранная модель не только не способствовала решению новых модернизационных задач, но задала прямо противоположный вектор структурных модификаций.

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999; Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М., 1999; Тоффлер Э. Новая волна.

М., 1999; Он же. Шок будущего. М., 2002.

Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической реформы в КНР. М., 1990; Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль. М., 1988.

На существование двух вариантов преобразований в странах с экономикой переходного типа указывает нобелевский лауреат Дж. Стиглиц. Различие подходов видится ему прежде всего в скорости реформирования. Школа «шоковой терапии» противостояла позиции «постепенщиков». «Шоковые терапевты» пользовались, по свидетельству Стиглица, мощной поддержкой Министерства финансов США и Международного валютного фонда, что и предопределило в большинстве случаев принятие именно их экономической программы. Мудрость постепенного подхода была признана уже постфактум разразившихся кризисов. Хотя и «постепенщики», верно предсказав негативные последствия программы «шоковой терапии», недооценивали масштабности грядущей катастрофы. «Медленные черепахи обогнали быстроходных зайцев», — резюмировал практический итог дискуссии Стиглиц4.

7.2. Наследие социалистической экономики:

Сравнительное сопоставление динамики экономик социалистических стран позволяет поставить под сомнение сложившийся современный стереотип об абсолютной хозяйственной неэффективности системы социализма. Демонстрируемые ими темпы экономического роста были заметно выше, чем в развитых по рыночным критериям государствах Запада. Другое дело, что значительно хуже были стартовые условия развития. Но существующий разрыв год от года сокращался. Явные опережающие темпы экономического роста соцстран демонстрировались как в промышленном, так и в аграрном секторах (рис. 7.1–7.2). Запад же несколько компенсировал свою стагнацию, более динамично развиваясь по направлению сферы услуг.

В качестве «экономического чуда» принято оценивать высокую динамику ВВП в послевоенной Японии 1960–1970-х гг. Однако, например, Румыния при Н. Чаушеску имела гораздо лучшую темпоральную статистику. О румынском «экономическом чуде», противоречащем неолиберальным стереотипам, говорить, Стиглиц Дж. Народ России платит цену шоковой терапии // rusref.

nm.ru.

по социалистическим странам по социалистическим странам Рис. 7.1. Среднегодовые темпы роста национального дохода за 1961–1986 гг. при сопоставлении социалистических конечно, «не принято». Для сравнения, постреформенная Румыния только к середине 2000-х гг. вышла на уровень показателей 1980 г.

Дезавуирование советской консервативной модели модернизации имело под собой в большей степени не экономические, а идеологические основания. Бесспорно, система нуждалась в реорганизации, связанной прежде всего с развитием экономического стимулирования и частной инициативы.

Но следовало ли подрывать саму несущую конструкцию государственного вклада в управление экономическим развитием?

Вновь неизбежен вопрос: не являлся ли настоящим замыслом в значительной степени навязанных формул глобальных перемен не реформа, а подавление военного и социально-экономического конкурента Западу и его лидеру США? Борьба с «империей зла»

как таковой?

Рис. 7.2. Среднегодовые темпы роста продукции сельского хозяйства при сопоставлении социально-экономических систем В Китае советам Запада не вняли, избрав свой вариант постепенного преобразования, система не была сломана, была сохранена и постепенно реформировалась, обеспечив поступательное развитие без катастрофических спадов, подобных тем, которые наблюдались в Восточной Европе5. Попытку подобной методологии реформирования в определенном смысле предпринимает Белоруссия, однако у нее недостаточно политического веса, чтобы противостоять теперь уже двунаправленному давлению, вынуждающему идти на форсаж преобразований.

7.3. Восточноевропейская модель переходной экономики:

монетаристская рецептура «шоковой терапии»

Само понятие «шоковая терапия» впервые было сформулировано и практически применено в Польше6. Ее главный теоретик — видный адепт монетаризма Дж. Сакс7. Впоследствии он признавался, что универсализм монетаристской рецептуры не срабатывал во многих случаях реформационной деятельности.

«Шоковая терапия», теоретически выстроенная на модели развитой рыночной системы, не учитывала реалий социальных отношений государств с экономикой переходного типа. Так, уровень доходов населения социалистических стран Восточной Европы был заметно ниже, чем в государствах Запада. Однако по наполненности потребительской корзины наблюдался примерный паритет. Пищевой рацион восточноевропейцев даже превосходил по критерию калорийности питание населения западных стран.

Если на Западе материальное благосостояние складывалось главным образом из личных доходов граждан, то в социалистических государствах в комбинации с государственными дотациями. Так, в Польше периода борьбы с советским социализмом профсоюза «Солидарность» потребители оплачивали лишь пятую часть стоимости молока, центрального отопления и других услуг ЖКХ.

Остальные расходы брало на себя государство. Только дотации Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988. С. 84–85.

Куклинский А. Экономические преобразования в Польше: Опыт и перспективы (1990–2010 гг.) // Проблемы теории и практики управления 2001. № 1.

Сакс Дж. Рыночная экономика в России. М., 1995; Он же. Кому грозит коррумпированная Россия // Московские новости. 1995. № 87; Сакс Дж., Ларрон Ф.

Макроэкономика: Глобальный подход. М., 1999.

на продукты питания составляли по странам Восточной Европы 5% ВВП. Для СССР этот показатель и вовсе доходил до 12%.

Естественно, что либерализация цен привела к резкому падению уровня жизни большинства. Парадокс заключается в том, что целевая установка реформ была ориентирована на достижение материальных жизненных стандартов западного человека. Результат же получился прямо противоположным ожидаемому. Качество жизни населения Восточной Европы на сегодняшний день ниже по основным индикаторам, чем в Западной. В Болгарии, например, вследствие шокотерапевтической либерализации, к 1996 г. за официальной чертой бедности находилось 80% населения8.

Доктрина приватизации любой ценой также подрывала основы социально-экономической устойчивости стран Восточной Европы. К началу реформ доля госсектора в промышленном производстве варьировала от 82% в Польше до 97% в Чехословакии. Особенно большие проблемы вызвал приватизационный процесс в сфере промышленности. У населения попросту отсутствовали такие деньги, на которые было бы возможно купить акции индустриальных гигантов, таких, как комбинаты в польской Новой Гуте и румынском Галаце. В условиях дефицита капиталов основным механизмом приватизационного процесса явилось наделение населения ваучерами (бонами, сертификатами), дающими право на долю государственной собственности. В результате ваучерной, т. е. бесплатной, приватизации главное назначение перевода госсобственности в частные руки, заключающееся в инвестировании соответствующих экономик, реализовано не было. Инвестиционного толчка для развития хозяйственных статей госбюджета не последовало. Наоборот, вследствие урезания расходных статей госбюджета, экономики восточноевропейских стран недофинансировались.

Не получилось и реализации выдвигаемой в рамках концепта рыночного социализма идеи всеобщего распространения среди граждан статуса акционеров. Преодоление классического для политэкономии марксизма антагонизма труда и капитала виделось в распространении на трудящихся посредством ваучеризации Коровицына Н.В. С Россией и без нее: Восточноевропейский путь развития.

М., 2003.

акционерного участия в доле собственности. На практике трудящиеся так собственниками и не стали.

Повсеместное распространение в восточноевропейских странах получило создание приватизационных фондов (по существу холдингов), организовывавших массовую скупку ваучеров. Во главе их стояли люди, входившие в круг партноменклатуры. В Чехии, например, 40% приватизационных чеков оказались сосредоточены в десяти фондах, что подразумевало распределение между ними соответствующей долевой части разгосударствленного народного хозяйства страны. Повсеместное для Восточной Европы значение криминально-коррупционного фактора в приватизационных процессах позволяет классифицировать его как универсальную черту форсированного («любой ценой») разгосударствления.

Государственное руководство восточноевропейских стран одумалось несколько ранее, чем это происходит в России. Так, в Румынии и Болгарии дальнейшая приватизация была приостановлена еще в 1995–1996 гг. Характерно, что именно после этого в них наступил перелом от отрицательной динамики ВВП к положительной.

К моменту завершения реформационного процесса доля госсобственности в экономике стран Восточной Европы оказалась существенно выше, чем в России. В наиболее продвинувшейся в реформировании системы социализма Польше к 1996 г. частный сектор составлял лишь 56%. В более консервативной Румынии он и вовсе находился на отметке 35%. И это при том, что, по сравнению с СССР, уровень этатизации экономики был в восточноевропейских странах ниже, а ниша частной собственности, пусть и в крайне ограниченном масштабе, существовала и в дореформенный период.

Негативные последствия имело разрушение кооперативной системы в аграрном секторе. Кооперация, представлявшая собой универсальный путь аккумуляции ресурсов в сельскохозяйственном производстве, была отнесена реформаторами к порокам социализма. Возникшие в ходе реформы мелкие наделы частных хозяев отличались крайней неэффективностью. Для большинства из них была характерна инволюция от товарного производства к натуральному. Вектор развития был задан, таким образом, не в сторону перехода к рыночной экономике, а в противоположном направлении реанимации дотоварного уклада. До настоящего времени в аграрном секторе некоторых из восточноевропейских стран все еще сохраняется (вот уже более 15 лет) отрицательная динамика9.

Начало перестроечного процесса и реформ в Восточной Европе проводит четкую грань в соотношении динамики ее развития с мировыми показателеми. Если еще в середине 1980-х гг. восточноевропейские страны опережали в целом по темпам роста ВВП западноевропейские, то к началу 1990-х гг. соотношение уже принципиально изменилось. Запад Европы продолжал развиваться в прежнем ритме, тогда как на Востоке случился обвал (рис. 7.3)10. Не в этом ли сбое экономического развития одной из конкурирующих сторон в глобальном соперничестве двух систем стоит искать истинные причины реформационного радикализма, стремление навязать Восточно-Европейским странам и России советы по использованию неолиберальной модели, которая в таком виде не существовала ни в самих США, ни в западно-европейских государствах?

Казалось бы, посткризисный восстановительный рост в 1990-е гг. должен был по меньшей мере компенсировать отрицательную динамику периода «шоковой терапии».

Однако этого не произошло. Посткризисные темпы роста ВВП оказались в целом ниже по отношению к переломному в направлении спада году функционирования социалистического хозяйствования соответствующих государств (рис. 7.4)11. Могут возразить, что для оценки подлинной эффективности реформ недостаточен указанный временной лаг. Тогда компенсационный подъем должен бы быть зафиксирован с несколько большей задержкой во времени. Но и с началом второго постреформенного десятилетия бурного развития восточноевропейских экономик не последовало. Доля Восточной Европы в мировой хозяйственной системе последовательно снижается. Ее геоэкономическая роль падает (рис. 7.5)12. В ранжировке экономик по общему объКонотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран. М., 2007. С. 264–270.

Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. М., 1992. С. 7.

Мир в цифрах: Статистический сборник. 1992. С. 7; Россия и страны мира.

2006. С. 78.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 384.

Рис. 7.3. Динамика роста ВВП в Европе в 1986–1991 гг.

при сопоставлении социалистических и капиталистических стран Рис. 7.4. Динамика ВВП в странах Восточной Европы Рис. 7.6. Места, занимаемые странами Восточной Европы по общему ему ВВП все восточноевропейские страны сместились на более низкие по отношению к советскому периоду места (рис. 7.6)13. Таким образом, можно констатировать, что либеральные реформы ни в одной из стран Восточной Европы себя не оправдали. Их цели не были достигнуты. Траектория постреформенного развития принципиально отличалась от прогнозируемой.

Еще более катастрофические последствия для национальных экономик имел опыт неолиберального реформирования на постсоветском пространстве. Большинство бывших республик СССР, включая Россию, по сей день не достигли показателей общего объема ВВП советского времени. Для части из них даже уровень 1980 г. пока остается недостижимым ориентиром (рис. 7.7).

Напомним, что после окончания Великой Отечественной войны для восстановления довоенных показателей развития экономики Советскому Союзу хватило пяти лет. С начала же неолиберальных реформ минуло уже, выражаясь госплановской терминологией, три пятилетки. Характерно, что среди тех ресТам же. С. 386–394.

публик бывшего СССР, которым все же удалось перекрыть экономические показатели 1990 г., находятся Белоруссия, Узбекистан и Туркмения — государства, избравшие наименее радикальную модель интеграции в рыночную систему. Представляя Советский Союз, его субъекты имели значительно более весомые экономические позиции в мире, чем после обретения государственной независимости. Их доля в мировом ВВП и места, занимаемые в мировом ранжировании национальных экономик (табл. 7.1), существенно понизились по отношению к советской эпохе. Только Туркменистану (традиционно критикуемому за недостаток демократизма) удалось удержаться в итоге на той же позиции, которую он занимал прежде (рис. 7.8)14.

Места, занимаемые бывшими республиками СССР, Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 370–371, 384–393.

Рис. 7.7. Общий объем ВВП в бывших республиках СССР (в млрд долл., в ценах по ППС) Рис. 7.8. Доля бывших республик СССР в ВВП мира 7.4. Китайская модель переходной экономики:

В целях оправдания реформаторской практики в России в общественное сознание активно внедряется концепт о невозможности при проведении реформ обойтись без временного спада.

Масштабы этого спада будто бы запрограммированы степенью болезни реформируемой системы. Для более продвинувшегося в реализации коммунистической доктрины СССР объективно предполагалось якобы и более глубокое кризисное погружение, чем для сохранивших элементы частнокапиталистического уклада восточноевропейских государств15.

Однако опыт реформирования Китая, как Советского Союза, связанного с традицией экономики огосударствленного типа, показывает, что кризисы при переходе от административно-командной к рыночной модели вовсе не обязательны. Напротив, умелое проведение реформ может само по себе явиться стимулирующим фактором, катализирующим экономическую динамику. Процесс реформирования в КНР растянулся уже на треть столетия, и по сей день еще не завершен. За весь этот период не было зафиксировано ни одного экономического спада. А между тем большая реформа по переходу Китая к рыночной экономике включала пять этапов (1978–1984, 1984–1992, 1992–1997, 1998–2002 гг., с 2002 г.), каждый из которых обладал в рамках единой долгосрочной стратегии среднесрочным замыслом16. Конечно, за 30-летний период имелись и некоторые естественные замедления в темпах роста, но ничего подобного обвалу экономик стран Восточной Европы Китай за это время не знал (рис. 7.9)17.

Грегори П. Действительно ли реформы в России оказались столь неудачными? // Вопросы экономики. 1997. № 11.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб., 2004.

С. 107–139; Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999; Новоселова Л.

В. Инвестиционная политика и экономическая реформа в КНР. М., 1996; Пивоварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Итоги теоретического и практического поиска. М., 1999; Попов В.В. Шокотерапия против градуализма: Конец дискуссии. М., 1999; Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономика в современном Китае // Проблемы Дальнего Востока. 1996. № 3. С. 68–74;

Ятань Е. Китайская традиционная культура и модернизация // Вопросы экономики. 1994. № 7. С. 142–152.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 133, 185–186.

Рис. 7.9. Ежегодный рост ВНП в КНР в последней трети ХХ в.

Рис. 7.10. Рост ВВП в КНР в 9-ю и 10-ю пятилетки Россия имела реальный шанс избрать для себя китайскую модель реформирования. Предпочтение, как известно, было отдано неолиберальной монетаристской схеме. Ответ на вопрос какая из альтернативных моделей реализации единой, казалось бы, стратегической установки перехода к рыночной системе более эффективна, наглядно иллюстрирует сопоставление динамики развития китайской и российской экономик в период реформ.

К началу реформ КНР отставала по показателю ВВП от РСФСР на 23%. Менее чем через десять лет, к 1997 г., — уже превосходила российский уровень в 6,5 раза. Последовавший затем в России дефолт позволил КНР обойти ее на некоторое время по уровню душевого валового продукта (рис. 7.11–7.12)18.

В отличие от России волновой эффект восточноазиатского кризиса не так сильно затронул китайскую экономику. Если в 1980 г. Китай по объему ВВП находился на 10 месте, то в 1990 г. — уже на 3, а в 2000 г. вышел на вторую строчку, потеснив Японию.

Прогнозируется, что китайская экономика в ближайшее десятилетие обгонит американскую. В действительности она ее уже обогнала. 83% в структуре валового продукта в США составляют услуги — сектор условного производства, фиктивного капитала и фантомных величин. Так вот, при обоюдном вычете ВВП, связанного со сферой сервиса, Китай окажется выше в мировой экономической иерархии, чем Соединенные Штаты (рис. 7.13)19.

Одной из монетаристских установок, реализуемых в экономических реформах стран Восточной Европы, являлась борьба с дефицитом госбюджета. Китайские реформаторы, на их счастье, не были связаны стереотипами монетаризма. Бюджетный дефицит признавался не только нормальным явлением, но крайне необходимым условием для динамичного развития экономики. Такая ситуация сохраняется в КНР на всем протяжении реформ, коррелируя с высокими темпами экономического роста. Характерно, что именно с началом реформ, стартовавших в Китае с ноябрьского пленума ЦК 1978 г., расходы в бюджете стали превышать Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 172, 174; Портяков В.Я., Сюй Минь.

Экономические реформы: Китай и Россия // Восток. 1997. № 5. С. 75; Илларионов А. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998.

№ 4. С. 15.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 426–427.

Рис. 7.11. Сопоставление экономической динамики в России и Китае Рис. 7.12. Сравнение Китая и России по показателям ВВП Рис. 7.13. Сравнение ВВП США и КНР по отраслям производства доходы, хотя до этого поддерживалось положительное сальдо.

Китайская бюджетная политика могла бы дать основания современным представителям высшей государственной власти в Российской Федерации, придерживающимся доктрины профицита любой ценой, серьезно задуматься о целесообразности последнего (рис. 7.14)20.

Рис. 7.14. Динамика государственного бюджета в КНР «Осторожность, постепенность и настойчивость» явились базовыми качествами китайской модели реформирования. Установка на сочетание плана и рынка была провозглашена в КНР еще в начале 1980-х гг. Причем в лозунговой стратигеме пояснялось, что «плановая экономика — главное, а рыночная — второстепенное». Разграничивались сферы различных уровней планирования — полного директивного регулирования, частичного и направляющих плановых заданий. Возникший в ходе реформ часСелищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 112, 115.

тный сектор не был предоставлен стихийной саморегуляции. Механизм управления рыночным хозяйством поясняла следующая формула: «Государство регулирует рынок, а рынок ориентирует предприятие». Рынок, таким образом, не противопоставлялся, по аналогии с Восточной Европой, государственному управлению, а определялся в качестве одной из важнейших ее ниш21.

Китайская система экономики по-прежнему идентифицируется как социалистическая. «Только социализм может развить Китай», — подчеркивали идеологи реформ после событий на Тяньаньмыне22. Необходима оговорка, что часто «социализм» понимают в рамках советской ортодоксальной экономической модели, не допускающей практически никакой собственности, кроме государственной (кооперативно-колхозная не в счет, ввиду всех фактических признаков и ее огосударствления, точнее опартизирования, что было тождественно). Китайский социализм с ортодоксальных позиций не является чистым социализмом, поскольку это форма смешанной экономики со значимой ролью государства в управлении экономическим развитием.

Об уровне государственного регулирования можно судить хотя бы по тому, что государство не только продолжает планировать производство важнейших видов промышленной продукции, но и устанавливает их цену. Только государство обладает правом осуществления закупок у производителей в аграрном секторе основных для Китая сельскохозяйственных культур, причем по им же устанавливаемым ценам23.

Парадигму реформирования в сельском хозяйстве составило развитие семейного подряда. Популяризуемый в СССР в период перестройки он оказался совершенно невостребованным в неолиберальной экономической политике постсоветского периода.

«Переход к семейному подряду, — констатируют в связи с анализом опыта китайского реформирования в аграрной сфере современные российские исследователи, — позволил накормить и одеть население. Сборы зерна выросли с 1979 по 1984 г. с 300 млн Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. М., 1988; Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 108, 113.

Портяков В.Я. Реформа отношений собственности в КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1998. № 6. С. 55.

Новоселова Л. Экономическая реформа и государственное регулирование КНР // Проблемы Дальнего Востока. 1999. № 1.

до 400 млн т; на душу населения — с 300 кг до 400 кг в год. Доходы крестьян за это время увеличились втрое. По оценкам специалистов, это был самый большой рост благосостояния народа, достигнутый за столь короткий срок»24.

Другим реформаторским концептом в развитии села явилось учреждение «поселковых предприятий». Данный феномен связан с древнекитайской традицией занятия крестьян ремесленным производством. В итоге реформ удалось добиться беспрецедентной для мировой экономики интеграции ее секторов — весомое включение села в общий объем промышленных показателей. Поселковые предприятия специализируются на производстве товаров массового потребления. Заполнивший весь мир китайский ширпотреб в значительной своей части произведен в деревнях.

Уже к концу 1980-х гг. «поселковые предприятия» давали 20% промышленной продукции КНР. Их удельный вес в валовом доходе деревни превысил половину от общего объема. Последнее означает, что промышленная производительность китайских крестьян оказалась даже выше непосредственно связанного с их социальным положением земледельческо-животноводческого направления трудовой деятельности25.

В отличие от монетаристски ориентированных реформаторов Восточной Европы, китайские идеологи реформ воздерживались от любого теоретического универсализма экономической политики. На уровне съездов КПК регулярно подчеркивалась особая китайская специфика построения социализма. По сути, речь шла о цивилизационной исторической адаптированности экономической системы26.

Экономические реформы в Китае, в отличие от стран Восточной Европы, не сопровождались политическими трансформациями. О том, что одновременная реорганизация этих сфер может привести систему в состояние неустойчивости, хорошо известно.

Данное положение является классическим в теории реформироКонотопов М.В., Сметанин С.И. Указ. соч. С. 248.

Там же. С. 247–250.

Лунев С.И. Социально-экономическое развитие крупнейших стран Евразии. Цивилизационный контекст // Восток–Запад–Россия. М., 2002. С. 161–185;

Портяков В.Я. Традиции и рыночная экономика в современном Китае // Проблемы Дальнего Востока. 1996. № 3. С. 68–74; Ятань Е. Китайская традиционная культура и модернизация // Вопросы экономики. 1994. № 7. С. 142–152.

вания. Для практической реализации реформаторского замысла нужно по меньшей мере наличие политического ресурса. В противном случае сама реформа попросту не состоится, а вместо нее случится системный обвал. Сохранение власти КПК в Китае следует признать фактором успешности экономической политики. Флагманы частного бизнеса в КНР являются так же, как и государственные чиновники, членами компартии. Государственные плановые задания для них, как коммунистов, составляют в современном Китае управленческую норму. Этим во многом объясняется то, каким образом КНР удается проводить политику административного (даже не индикативного) регулирования частного, инкорпорированного в рынок сектора экономики27.

По большому счету форма собственности в Китае имеет номинальное значение. Деление на государственный и частный сектора во многом условно. Последний из указанных секторов в той же мере ориентирован на решение общих задач партии и правительства, как первый. Поэтому статистика, которая говорит о 18% занятых на государственных предприятиях и 40% доли государства в валовом национальном продукте, хотя и превосходит соответствующие российские показатели, но не отражает распределения реального управленческого механизма в экономике.

Характерно, что само понятие «приватизация», содержащее диссонирующее с китайским менталитетом частнособственнические мотивации, имеет в КНР отрицательное значение. «Важно констатировать, — пишут исследователи современных экономических трендов Китая А.С. и Н.А. Селищевы, — отсутствие резких скачков в “деэтатизации” (разгосударствлении) ведущего сектора экономики страны — промышленности. Сдвиг в пользу негосударственных укладов достигнут относительно постепенно, за счет их более быстрого развития, а не путем форсированного перевода государственных предприятий в негосударственные.

Эта очевидная специфика преобразований в Китае в сравнении с Россией позволила полностью избежать процесса сворачивания производства в массовых масштабах и деиндустриализации народного хозяйства»28.

Пивоварова Э.П. Социализм с китайской спецификой: Итоги теоретического и практического поиска. М., 1999.

Селищев А.С., Селищев Н.А. Указ. соч. С. 114.

Китай по сей день выстраивает свою экономическую политику по пятилетним планам. В Восточной Европе возобладал «рыночный фундаментализм». Реформаторы повели борьбу с системой планирования, как с проявлением командно-административного строя. Беря за образец экономику Запада они упускали из виду существование там планирующих структур, многообразие форм плановых заданий и рекомендаций. Создавалась иллюзия о саморегулирующемся характере функционирования западной экономики. Идеальные принципы были приняты за выражение реальных сторон экономической организации Запада. Это было ошибкой.

Особую угрозу из всех бывших республик СССР форсированная либерализация представляла для экономики Белоруссии.

Выполнявшая функцию «советского сборочного цеха», она, при демонтаже промышленных инфраструктур, была обречена на экономический коллапс. Развитие в неолиберальном формате было приостановлено с избранием на пост президента в 1994 г.

А.Г. Лукашенко. Сейчас даже на Западе, где современная Белоруссия преподносится в традиционной критике в качестве последнего на европейском пространстве заповедника тоталитаризма, говорят о белорусском «экономическом чуде». Даже Международный валютный фонд вынужден был с изумлением признать, что белорусская экономика развивается быстрее китайской (11% роста ВВП против 9,5%, по данным за 2005)29. Опыт Белоруссии особенно иллюстративен для России, как указание на возможность интенсивного развития экономики переходного типа другими способами, чем только за счет ставки на экспорт сырья.

Существенными запасами природных ресурсов западный российский сосед, как известно, не располагает.

В целях дезавуирования экономической политики А.Г. Лукашенко, в общественное сознание активно внедряется мифологема о взращивании «белорусского чуда» дешевым российским сырьем — нефтью и газом. Бесспорно, дешевизна поставок обеспечивала благоприятную экономическую конъюнктуру, но она Доклад МВФ: Белорусское экономическое чудо // inosmi.ru.

не явилась определяющим фактором. Ею не воспользовалась, например, находившаяся в сходных преференционных условиях получателя российского сырья Украина. А собственно и сама Россия и прежде всего именно Россия, владеющая этими дешевыми источниками сырья и энергии.

Близкая по хозяйственной инфраструктуре к Белоруссии, лежащая к востоку от нее Смоленская область, остается в настоящее время стагнирующим дотационным регионом. К тому же зависимость белорусской экономики от нефтегазового экспорта, при его бесспорной значимости, сильно преувеличена. Из всех европейских республик бывшего СССР Белоруссия, судя по структуре конечного потребления энергии, наименее зависима от нефти и газа (рис. 7.15)30.

Рис. 7.15. Доля нефти и газа в структуре конечного потребления А.Г. Лукашенко, уже в 1994 г., придя к власти, обозначил в качестве приоритета не проведение реформ, как это провозглашали другие государственные руководители на постсоветском пространстве, а экономическое развитие. Формулировалась заТенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический ежегодник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 231.

дача «запустить остановившиеся заводы». На начальной стадии был приостановлен процесс приватизации. Принцип государственного контроля провозглашался президентом базовым в его экономической политике. Вопреки монетаристской рецептуре, ни радикальной либерализации рынка, ни масштабного разгосударствления экономики в Белоруссии не проводилось. 75% промышленности республики находится в настоящее время в собственности государства. Более значительные позиции госсектора на постсоветском пространстве имеются только в Туркменистане.

Действуя прямо противоположно по отношению к универсальным рекомендациям МВФ Белоруссия, тем не менее, достигла значительно лучших результатов в сравнении с теми новообразованными независимыми государствами, которые выстраивали экономическую стратегию по неолиберальным схемам. Уже в 1996 г. Белоруссия добивается перелома отрицательной динамики ВВП. В Российской Федерации в это время еще продолжалось сокращение объемов валового продукта. Украина, для сравнения, и вовсе смогла остановить падение лишь четыре года спустя. Дефолт рубля 1998 г., хотя и повлиял с годовым временным лагом на белорусскую экономику, но не настолько, чтобы изменить восходящий вектор развития. Прослеживаемая в 1990-е гг. асинхронность экономического роста в Белоруссии и России также указывает на необоснованность тезиса о белорусском паразитировании в отношении экономики России (рис. 7.16)31.

Выстроенную А.Г. Лукашенко модель управления экономикой не вполне оправданно было бы трактовать, как это делают критики современной белорусской политики, в качестве социалистической. Характерные для советского периода административные управленческие рычаги сочетаются в ней с кейнсианскими механизмами рыночного опосредованного регулирования. Классикой кейнсианства можно считать используемые белорусским правительством инструменты управления: государственные инвестиции, субсидиарность, стимулирование спроса, активную политику доходов, дефицитный бюджет. Как апробацию для России неокейнсианской модели оценивают некоторые эксперты осуществляемый в Белоруссии экономический эксперимент.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический ежегодник ЕЭК ООН, 2003. С. 172; Россия и страны мира. 2006. С. 75.

Рис. 7.16. Сравнительная динамика роста ВВП в России «Можно предположить, — пишет один из критиков политики А.Г. Лукашенко Л. Заико, — что на смену российскому монетаризму придет мутантное марксистское кейнсианство «белорусской чеканки»32.

К распространенным мифологемам можно отнести и представление об автаркийности белорусской системы. Автаркия в данном случае необоснованно смешивается c авторитаризмом.

В действительности четверть выпускаемой в Белоруссии промышленной продукции идет на экспорт (35,7% — в машиностроении, 1,4% — в черной металлургии, 53,7% — в химической промышленности). Для сравнения, восточноевропейским странам, за редким исключением, не удается масштабно реализовывать на внешнем рынке указанную группу товаров. Откровением для многих может явиться тот факт, что Белоруссия относится Заико Л. Белорусское «экономическое чудо»: апробация неокейнсианской модели для России // www.hrights.ru.

к числу самых торговоориентированных государств современного мира. Торговля составляет в Белорусской экономике 65,3% от уровня ВВП (13 место). Из европейских стран ее по этому показателю опережает лишь Бельгия33.

Сообразно с логикой теории «открытого общества», авторитарная, да к тому же с перманентным бюджетным дефицитом, Белоруссия никак не должна иметь высокого уровня инвестиционной привлекательности. Без установления режима либеральной демократии, инвестиции якобы в страну не придут.

На самом деле благоприятный инвестиционный климат связан не с форматом государственной системы, а с ее стабильностью.

Внедряемая на постсоветском пространстве саморегуляционная модель рынка как раз такой стабильности и не обеспечивает.

Динамика притока инвестиций в белорусскую этатизированную экономику заметно лучше, чем в продвинувшейся в реализации неолиберальных реформ России (рис. 7.17)34. Правда, долевая роль иностранных инвесторов в общем объеме инвестирования в Белоруссии не столь велика, но структурно сопоставима с ее уровнем в России. И это при тех изоляционистских и бойкотных санкциях, которые предпринимаются в отношении белорусской экономики на Западе.

Принципиальные отличия между Белоруссией и Россией прослеживаются по структуре хозяйственной организации. Белорусская модель более близка к идеалу «физической экономики», описанной Л. Ларушем. В хозяйственной структуре Белоруссии более весомое, по сравнению с Россией, долевое значение имеют отрасли реального сектора экономики. Аналогичные системообразующие принципы производства ВВП реализуются в Китае. Российская экономическая модель, напротив, опережает белорусскую по таким направлениям виртуального развития, как торговля, финансовая деятельность, предоставление услуг (рис. 7.18–7.19). Не в акцентировке ли на реальное производство, долевой секторальный охват которого в настоящее время крупнейший в Европе, следует искать основы белорусского «экономического чуда»? Мир в цифрах. 2007. С. 22.

Страны Евразийского экономического сообщества. М., 2006. С. 25.

Россия и страны мира. 2006. С. 60, 82.

Рис. 7.17. Индексы объема инвестиций в основной капитал Рис. 7.18. Отраслевая структура ВВП в Белоруссии и России Рис. 7.19. Распределение численности занятых по отраслям Экономическая политика Белоруссии в наибольшей степени среди всех бывших республик СССР соответствует нормативам социального гуманизма. Она имеет самый высокий темп роста заработной платы в Европе (рис. 7.20). Уровень бедности в республике — наименьший на всем постсоветском пространстве (рис. 7.21). Коэффициент Джини в Белоруссии вообще один из самых низких в мире (3 место в Европе после Дании и Швеции) (рис. 7.22). Минимизирован, по отношению к мировым показателям, уровень безработицы. Пищевой рацион белорусов значительно лучше, чем у россиян (рис. 7.23). Если на 100 российских семей приходится 35 легковых автомобилей, то на 100 белорусских семей — 53 (также лучший показатель по бывшим республиками СССР)36.

Несмотря на эти, казалось бы, очевидные успехи оперирующие монетаристскими стереотипами экспертные организации Запада оценивают экономику Белоруссии по соответствующим Россия и страны мира. 2006. С. 104, 105, 107, 116–123.

Рис. 7.20. Динамика реальной заработной платы работников в ряде бывших республик СССР (Восточная Европа) (1995 г. = 100%) Рис. 7.21. Уровень бедности в бывших республиках СССР Рис. 7.22. Степень социально-экономического расслоения населения в бывших республиках СССР (по коэффициенту Джини) Рис. 7.23. Сравнительное потребление продуктов питания на душу индексам крайне низко. Так, Правый центр предпринимательства США в традиционной ранжировке государств по Индексу экономической свободы ставит ее на 151 место из 161. Россия в этом списке стоит на 122-й, а Украина на 99-й позиции. Украинский вариант экономического развития, очевидно, представляется западным экспертам более предпочтительным. Британское издательство Economist Intelligence Unit, выстраивая шкалу индекса «качества жизни», характеризует Белоруссию как одну из наименее развитых в социально-экономическом отношении стран мира. В списке из 112 стран она помещается на 100-м месте рядом с Угандой и Ботсваной. Впрочем, России отведено британскими экспертами еще более низкое положение — 105-е место.

Очевидно, что методология исчисления такого рода индексов, которая расходится в результатах с элементарной статистикой, да и со здравым смыслом, должна быть оценена как ошибочная или, что также возможно, как идеологически манипуляционная37.

Реформы в России неудачны не только ввиду почти повсеместного ухудшения экономических показателей, но и по причине невыполнения продекларированных самими реформаторами главных целевых установок.

Реформы сами по себе не могут определяться в качестве цели.

Они есть инструмент, средство достижения поставленных задач.

Об этом не забывают, в частности, в Китае, соотнося логику осуществляемых вот уже 30 лет преобразований с общей целевой установкой экономического развития. Реформы, не ориентированные на результат, превращаются в разрушение. Неолиберальные реформаторы повсеместно на постсоциалистическом пространстве Восточной Европы и СССР подменили цель средствами. Реформы приобрели в деформированной ими ценностно-целевой иерархии самостоятельное значение. В итоге они не только не оказались инструментом экономического развития, но стали его препятствием.

Ик С. Чем объясняется «экономическое чудо» Белоруссии? // news.bbc.

com.

Можно констатировать, что из двух моделей перехода к новой общественной системе в России была избрана худшая. Ни одна из стратегических целей перехода не была достигнута. Именно провал переходного развития привел к системной геоэкономической рокировке. На занимаемое прежде СССР место второй экономики мира переместился Китай. Россия же по сей день не может оправиться после реформ 1990-х гг. Провал переходного периода стоил ей потерянных десятилетий в мировой экономической гонке.

Глава 8. Экономическая Россия в мире:

Выстраивание реалистической стратегии экономического развития России предполагает знание ее стартовых позиций. Такая идентификация традиционно достигается посредством сравнения российской экономики с другими национальными экономиками мира. Для этого в качестве инструментария используются различного рода международные рейтинги. В соответствии с большинством из них Россия занимает крайне низкое место в мировой экономической иерархии. Отводимая ей роль, если называть вещи своими именами, может быть определена как роль аутсайдера.

Создается впечатление о приговоренности России к нахождению на периферии мировой экономики. Конечно, положение России крайне тяжелое, но далеко не безнадежное, как это преподносится в мировых рейтингах экономической развитости.

Безусловно, политика государства должна базироваться на реалистических оценках ресурсных возможностей страны. Но вместе с тем, наряду с опасностью утопизма, столь же опасна недооценка исходного состояния. Комплекс неполноценности не лучший союзник для экономического развития.

Другая угроза, связанная с популяризацией созданных на Западе индексов развитости, связана с навязыванием ложных ориентиров. Демонстрируя россиянам то, как живут люксембуржцы (первое место по доходам ВВП на душу населения), тем самым как бы призывают выстраивать их свою политику в соответствии с люксембургскими стандартами. Вряд ли такие советы для России полезны.

8.1. Ориентация на ВВП: проблема точности исчисления Казалось бы, для ответа на вопрос о порядковом месте, занимаемом российской экономикой в мире, достаточно обратиться к страновой статистике валового внутреннего продукта (рис. 8.1).

При абсолютном измерении общего объема ВВП Россия в 2005 г.

оказалась на десятой позиции. Это худший для нее результат за всю историю с начала нового времени.

Российская империя ниже пятого места по объему ВВП никогда не опускалась. Советский Союз в результате осуществления индустриального рывка вышел на вторую после США позицию. При купированном рассмотрении РСФСР занимала третью строчку, пропуская вперед себя еще Японию. За последние четверть столетия Россия, таким образом, опустилась в мировой экономической иерархии стран на семь позиций. Причем она единственная из первых 20 стран, имеющая показатели объемов внутреннего валового продукта ниже по отношению к себе же самой 20-летней давности.

При рассмотрении перечня лидирующих по показателям ВВП стран обнаруживается его несоответствие с составом группы «большой восьмерки». Отсутствие в нем КНР, Индии, Бразилии, Испании, находящихся на более высоких местах, чем некоторые из членов указанного объединения, дает основание утверждать, что оценка несет не столько экономический, сколько политикоидеологический характер1.

Гораздо более худшие стартовые позиции, по отношению к собственной истории, имеет Россия по показателям ВВП в среднедушевом исчислении (рис. 8.2). Но и падение ее по иерархической лестнице данной ранжировки было значительно стремительней.

К 2000 г. ее порядковое место понизилось на 26 позиций. Затем, правда, несколько улучшилось, зафиксировав в 2005 г. 53-ю позицию между Конго и Ботсваной2.

Однако возникает вопрос о репрезентативности оценок экономик через валовой внутренний продукт. Уже само структурирование ВВП по отраслям производства делает положение России в мировой экономической иерархии менее пессимистичным. Существенную роль в доминировании показателей валового внутреннего продукта стран Запада (включая Японию) играет сфера услуг. Именно в ней главным образом проявляется российское отставание от «постиндустриального мира» (рис. 8.3)3. А вот, например, по направлению машиностроения — Россия пятая. За счет сектора сервиса происходит также некоторое принижение и экономического потенциала бурно развивающихся геоэкономических субъектов Азии и Латинской Америки.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года. С. 386–387.

Там же. С. 414–415.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года.

Рис. 8.1. Ранжировка стран по общему объему ВВП Рис. 8.2. Ранжировка стран по ВВП на душу населения Рис. 8.3. ВВП ведущих стран мира по отраслям производства На сервисную деформацию показателей ВВП неоднократно обращалось внимание многими ведущими экономистами мира.

Так, Л. Ларуш указывал на то, что под маркером сферы услуг скрывается фиктивный, виртуальный капитал. «Фантомная экономика» сервиса противопоставлялась им «физической экономике» секторов промышленности и сельского хозяйства4.

Имеется ряд косвенных индикаторов, свидетельствующих о недооценке экономического потенциала России. Наиболее известной методикой идентификации недооцененных экономик является индекс Биг Мака (рис. 8.4). Он рассчитывается по отклонению от цены интернациональной продукции «Макдональдс» в США. Превышение американского норматива (3,22 долл.) означает переоценку национальной валюты, более низкий ценовой показатель — ее недооценку. Рубль, согласно индексации Биг Мак, существенно недооценен. Экономико-финансовое состояние Запада, напротив, переоценено. А самой недооцененной валютой мира, как и следовало ожидать, является китайский юань.

Соответственно, с учетом недооценки покупательной способности рубля, должны быть скорректированы измеряемые в денежном эквиваленте показатели ВВП и других параметров экономического развития. С учетом данной корректировки Россия должна занимать не десятую, а пятую строчку в мировой иерархии национальных экономик, а Китай — первую5.

О заниженной оценке российской экономики по ВВП косвенно свидетельствуют также различного рода индексы определения масштабов развития теневых секторов. Данная сфера экономической деятельности, как известно, в расчеты валового внутреннего продукта не включается. Между тем, по данным МВД России, объем теневой экономики превышает в настоящее время 40% российского ВВП. При внесении соответствующей корректировки, связанной с учетом в общей статистике скрытого сектора хозяйствования, Россия опять-таки повысит свой рейтинг в мировой экономической иерархии, переместившись на 5–6-ю позицию.

Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Он же. О сущности стратегического метода // Шиллеровскй институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень № 9; Тукмаков Д. Уподобление Богу (Физическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // www.zavtra.ru.

Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 27.

Сауд.

Зеландия Великобритания 8.2. Международные индексы как средство пропаганды:

Многие из популярных рейтингов оценки экономики представляют собой не более чем идеологическую пропаганду. К таковым, например, относится устанавливаемый Фондом Heritage Foundation и журналом Wall Street Journal индекс экономической свободы (рис. 8.5). Целью индексирования является рассмотрение национальных экономик на предмет их соответствия принципам либерализма. В основе лежит концепт о зависимости уровня богатства страны от степени экономической либерализации.

Авторы рейтинга утверждают даже о его прогностической способности, заключающейся в том, что, чем более либерализована экономика сегодня, тем выше будут результаты ее роста завтра.

Страны мира на основании полученных экспертных оценок дифференцируются по четырем группам: «свободной экономики», «преимущественно свободной экономики», «преимущественно несвободной экономики», «репрессивной экономики». Россия оказалась отнесена к третьей категории. В одной с ней группе разместился и Китай. Более либерализованными, в сравнении с российской, представились экспертам экономики прибалтийских государств, Молдавии, Грузии, Азербайджана. А вот экономическая система Республики Беларусь была охарактеризована ими в качестве «репрессивной».

Индикаторы экономической свободы трактуются экспертами весьма произвольно. Так, по критерию торгового протекционизма, Россия, несмотря на существенное снижение таможенных пошлин в сравнении с общими мировыми показателями (в среднем с 11,3% до 8,4%), получила довольно плохую оценку — 3.

Удивительно, что при установлении в России единого низкого подоходного налога в 13%, она была отнесена экспертами к числу стран со значительным налоговым бременем. Такие «недоразумения» обнаруживаются по каждому из рассматриваемых индикаторов6.

На роль альтернативы традиционной ранжировке стран по ВВП претендует система индексирования уровня конкурентоспособности. По этому индексу в 2007 г. Россия заняла лишь 64-е место. Причем, несмотря на рост показателей ВВП, ее конкуренМир в цифрах. 2007. С. 19; Индекс экономической свободы // lenta.ru.

Рис. 8.5. Индекс экономической свободы по ряду бывших республик тоспособность за последние годы снижалась синхронно экономическому росту (в 2005 г. — 54-я позиция и в 2006 г. — 63-я).

Вниз ее потянули прежде всего показатели распространенности отмывания денег через банки (78-е место из 80 стран), охраны прав собственности (75-е место), аудиторских стандартов (74-е место), здоровья банковской системы (73-е место), бизнес-этики (73-е место)7.

Но почему же все-таки при снижении уровня конкурентоспособности наблюдается опережение Россией в темпах экономического роста стоящих выше ее в указанной ранжировке государств?

Даже при поверхностном ознакомлении со страновым распределением ВВП обнаруживается, что данное противоречие индексов касается не только России8. В целях корректности сопоставления Выводы доклада о мировой конкурентоспособности // click.begun.ru.

Дорогов В.А., Миронов В.В, Смирнов С.В. Анализ возможностей использования рейтингов конкурентоспособности WEF и IMD для выработки рекомендаций в сфере экономической политики // hse.ru.

ограничимся в сравнительном анализе кругом 20 ведущих экономик мира (при расширении спектра стран отмеченный диспаритет лишь увеличится).

При наложении показателей ВВП на индекс мировой конкурентоспособности обнаруживается несоответствие. Чем выше оказывается место, занимаемое государством в рейтинге его конкурентных преимуществ, тем ниже темпы прироста валового внутреннего продукта. Таким образом, для разрешения выявленного противоречия, какую-то одну из двух систем подсчета уровня экономического развития следует признать неадекватной.

Более уязвимым выглядит опирающийся на мнения экспертов, высказанные по произвольно определенным критериям, индекс конкурентоспособности.

Уязвимость индексов связана с их субъективностью. Если речь идет не о количественных, а о качественных характеристиках (развитие, в отличие от роста, — понятие, отражающее качество) элемент релятивичности существенно повышается. От чистой статистики современные рейтинги все более основываются на экспертных оценках и опросных мнениях. А как еще можно оценить, например, такой показатель, как эффективность государственных расходов или фаворитизм, в решениях правительства?

Характерно, что при выстраивании рейтинга конкурентоспособности опросные индикаторы превалируют над статистическими (табл. 8.1)10.

Основная методологическая погрешность рассматриваемого индексирования видится в факторной универсализации для разных стран. На самом деле единой проторенной дороги экономического развития не существует (табл. 8.2). Национальный хозяйственный контекст определяет собственную факторную иерархию. Гражданские права и свободы часто коррелируют с экономическим ростом. Однако известно множество случаев, когда он достигался посредством совершенно иных механизмов. Поэтому методологически задача в соответствии с полученным выводом ставится как переход от универсалистско-монистического индексирования к цивилизационно-вариативному.

Дорогов В.А., Миронов В.В, Смирнов С.В. Указ. соч.

Соотношение опросных и количественных данных в индексе Индекс макроэкономической стабильности Индекс эффективности госрасходов Соотношение показателей роста ВВП и индекса мировой Многие используемые в традиционных рейтинговых системах индикаторы базируются на стереотипах неолиберальной экономической теории. При применении же иных подходов некоторые из них меняют ценностный знак на противоположный. Так, например, обстоит дело с индикатором дефицитности бюджета, используемого, в частности, при определении индекса конкурентоспособности. Согласно монетаристской теории, его возрастание отрицательно действует на показатели экономического развития.

Следовательно, индекс бюджетно-дефицитной национальной экономики понижается. А вот в рамках кейнсианского подхода к фактору дефицита государственного бюджета не имеется какоголибо предубеждения. Более того, судя по опыту наиболее стремительно развивающихся экономик, он является весьма желательным. Соответственно имеющая перманентный дефицит бюджета КНР недополучает значительную часть возможных баллов при индексировании показателей ее конкурентоспособности.

Индикаторы не являются нейтральными величинами не только в концептуальном (привязка к определенной экономической теории), но и в ценностном значении (привязка к определенной аксиологической шкале). Фактически все они ориентированы на смитовскую модель «экономического человека». Показателен в этом отношении рассчитываемый с 1990 г. по инициативе ООН индекс развития человеческого потенциала. За его основу была взята трехкомпонентная модель — ВВП на душу населения (материальный индикатор), продолжительность жизни (биологический индикатор) и уровень знаний, формируемый из показателей длительности обучения и грамотности взрослого населения (социальный индикатор)11. Духовная сторона человеческого развития из данного варианта индексирования исключалась. В качестве образца для подражания указывались общества сытости. Нравственное совершенствование человека выводилось за скобки. В результате возникло поразительное в своем роде совпадение. Страны, первенствующие по индексу человеческого развития, заняли первые места и по степени распространения пороков. Достаточно для этого сравнить рассматриваемый вариант индексирования со страновой статистикой числа совершаемых преступлений на 100 тыс.

человек населения (табл. 8.3). Состав первых двух двадцаток удивительным образом совпал между собой (совпадение составило 55% от списка). Так о развитии какого именно человеческого потенциала свидетельствует рассчитываемый ООН индекс? 8.3. Цивилизационная относительность экономического успеха Категория успешности страны цивилизационно относительна, ибо каждая цивилизация имеет свои собственные критерии успеха. Нет единого универсального принципа и в этологии экоПлюскин Ю.М. Понятие человеческого потенциала в концепции устойчивого развития // Человек, трудзанятость. Новосибирск, 1998. Вып. 2. С. 86–89.

Мир в цифрах. 2007. С. 87; Индекс развития человеческого потенциала // http://ru/wicpedia.

Сопоставление показателей индекса развития человеческого потенциала со статистикой преступлений на 100 тыс. человек Индекс развития человеческого Общее число преступлений на номического бытия. Ценность материального приращения для аксиологии многих цивилизационных систем, включая русскоправославную традицию, сомнительна. Более того, отталкиваясь от фундаментальных историко-компаративистских выводов М. Вебера, можно говорить об ограниченности феномена экономической успешности рамками духовного ареала протестантской цивилизации (а соответственно, сформировавшейся на его основе ареалом экономики современного Запада)13. «Добиться успеха, — рассуждал сообразно с индийской этической традицией Д. Неру, — это значит сбить с ног других и взобраться на их поверженные тела»14.

Многие выдающиеся мыслители прошлого указывали на отсутствие в России этики успешности в ее западном понимании, на неприменимость данной категории к русской национальной ментальности. В этом смысле антиподом русского человека традиционно преподносился императивно ориентированный на успех американец. Православное христианство исторически репродуцировало в России способность к самоограничению материальных запросов жизненным минимумом, направленность экономической деятельности не на потребительский экспансионизм (связанный с самоцелью перманентного наращивания объемов и видов товаров и услуг), а на обеспечение хозяйственной самодостаточности. Валовой экономический рост определялся в данной этической парадигме не установкой на расширение индивидуального потребления, а задачами поддержания национальной безопасности. Отсюда российским критерием успешности в экономике выступал государственный оборонный потенциал, мобилизационные ресурсы на случай актуализации внешней угрозы. Поэтому прямое статистически формализованное сопоставление величины успеха у цивилизаций, различающихся по своему экономическому целеполаганию, не вполне корректно15.

Какой же видится выход в поиске корректных оснований для страновой компаративистики? Главное — это признание вариативности понимания успешности в мире, которое предлагает для сопоставления критерий соответствия экономического развития стратегическим задачам национального ценностного целеполагания. Сообразно с этим подходом экономически успешными следует признать страны, которые в наибольшей степени реализуют собственные цели и программные установки.

Панарин А.С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2002.

Борохов Э. Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове). М.,1999. С. 606.

Антонов М.Ф. Нравственные устои экономики. М., 1989; Афанасьев Э. О некоторых православных принципах формирования рыночной экономики // Вопросы экономики. 1993. № 8; Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990;

Эрн В.Ф. Христианское отношение к собственности. М., 1906.

При такой постановке вопроса экономическая успешность есть по большому счету одно из проявлений фактора национальной идентичности. Данная оговорка весьма важна, как предупреждение против поспешных экстраполяций на российскую почву экономических моделей, превосходящих ее по какому-либо параметру экономики стран (прежде всего, речь о входящих в «золотой миллиард» постиндустриальных государствах Запада).

Вместе с тем опыт близких к России по целеполаганию и характеру решаемых задач национальных хозяйственных систем (имеются в виду динамично развивающиеся экономики Востока) стоило бы оценить с гораздо большим вниманием, чем это имело место до настоящего времени.

При проведении компаративистского экономического анализа необходимо соблюдать принцип корректности сопоставлений.

Далеко не все страны в современном мире могут быть сопоставимы друг с другом по общим критериям экономической развитости. Оценивать, к примеру, Россию или Китай через призму статистических показателей любого из европейских государств, соответствующих по размерам их административной единице, означает на практике дезавуировать большие страны с позиций малых. Принцип территориальной соотносимости, известный еще во времена Ш. Монтескье, оказался игнорируем поклонниками европейских демократий малых пространств. Столь же неоправданно выглядит исключение из страновой компаративистики различий стартовых условий. Очевидно, что для экономик догоняющего типа развития, к которым относится Россия, применение статистических характеристик стран «золотого миллиарда»

лишено конструктивного смысла.

С какой же группой стран корректно в таком случае сравнивать Россию? При акцентировке внимания на демографических ресурсах данное групповое объединение соотносится с когортой государств, характеризуемой в литературе как «большая полупериферийная семерка» — Бразилия, Индия, Индонезия, Китай, Мексика, Пакистан, Россия. При акценте же на территориальных масштабах, параметры сопоставления могут ограничиваться группой BRICH — Бразилия, Россия, Индия, Китай16.

Эльянов А.Я. Мировое интегрирующее развитие и крупные полупериферийные страны // Восток — Запад — Россия. М., 2002. С. 269.

Прививаемый либеральными СМИ, с апелляцией к различного рода международным индексам, синдром самобичевания является сам по себе сдерживающим фактором экономического развития. При неуверенности в собственных силах перспективы у национальной экономики отсутствуют. Можно признать справедливой характеристику феномена российской саморефлексии, данной С.Г. Кара-Мурзой: «Большинство народов Земли, не зная об окружающем мире, считают, что они лучшие, что им живется лучше всех; русский народ не таков. В информационной изоляции он обязательно вообразит самое худшее: что прочие народы умнее и добрее; что во всем мире живется лучше, чем в России»17.

Даже в современном своем состоянии Россия остается потенциально мощной экономической державой. Для нее в глобальной перспективе мирового развития еще ничего не потеряно.

Кара — Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или «Антимиф–2». М., 2007. С. 10.

Авторы, пройдя длительный путь настоящего исследования, часто ловили себя на ощущении, что получаемые результаты «смущают» какой-то своей необычностью, диссонируют с устойчивыми стереотипами. Казалось бы, в научном исследовании не должно быть предрасположенности и стереотипов. Однако в настоящей материи очень силен информационно-пропагандистский фон. Десятки журналов и газет, телевизионных передач внушают, что в России надо так, как во всех цивилизованных странах. Значит Россия нецивилизованная страна? Товарное насыщение на полках магазинов внушалось целым поколениям как предельная мечта и благо. Вот оно — наступившее магазинное насыщение, но почему-то население вымирает беспрецедентными темпами. Полтора десятка лет внушается, что деньги печатать нельзя, а то будет инфляция. Инфляция не останавливается, а российский бизнес за кредитованием вынужден обращаться в западные банки, назанимал уже под 400 млрд долл., при том, что в России более 2000 млрд долл. «стерилизовано». В чем дело, в чем причина навязывания этих абсурдных и разрушительных информационно-психологических стереотипов?

Дело в том, что у каждой нации и государства есть свои национальные интересы. И когда государство, страна, общество забывает о собственных, то она начинает исповедовать и обслуживать чужие.

Итак, в чем же должен состоять стратегический выбор национально ориентированной экономической политики России? Каковы должны быть базовые ориентиры национальной идеологии российского государства в сфере экономики?

К интегративным ценностным целям экономической политики Российской Федерации относятся:

1. Экономический рост и развитие.

2. Социальный гуманизм.

3. Устойчивость долгосрочного развития.

4. Связанная с каждой из них целевая установка — обеспечение национальной безопасности России также принадлежит к высшему уровню ценностного целеполагания.

Под экономическим ростом понимается процесс увеличения объема создаваемых материальных благ, а, соответственно, повышение жизненного уровня населения. Вместе с тем не всякий рост обеспечивается совершенствованием хозяйственного механизма, соотнесением количественных и качественных показателей, что обусловливает выдвижение категории экономического развития. Ей соответствует понятие «экономическая модернизация». Реформы, как операционная задача, к ценностным целям новой экономической политики не относятся. Принцип экономического развития предусматривает целевую установку на качественное совершенствование и оптимизацию хозяйственной системы и в целом, и ее составных компонентов. Приоритетная задача достижения экономического развития заключается в управлении пропорциями развитости. Модельная оптимизация экономики России предполагает решение задачи выравнивания сложившихся диспаритетов. Общая экспертная оценка современного состояния российской экономики позволяет говорить о ней, как воплощении особо крупных в мировой экономической практике диспропорций.

Экономический рост и развитие могут иметь смысловое значение при условии сочетания их с политикой социального гуманизма. Введение в управленческую сферу категории «социальный гуманизм» определяет человеко ориентированный характер экономики. Человек выступает одновременно как средство (трудовой ресурс) и как цель экономической политики. Социальный гуманизм подразумевает гармонизацию отношений прав и свобод отдельно взятой личности (гуманистический ракурс) с интересами общества в целом (социальный ракурс). Управленческим измерением политики социального гуманизма является повышение социальной ответственности и оптимизация социальных функций государства. Выражением политики социального гуманизма выступает установление нравственных критериев в организации гармоничных отношений: между группами внутри общества; государством и личностью, государством и группами; работодателем и работником; в бюджетно-налоговых процедурах.

Принцип устойчивости долгосрочного развития отражает геоэкономические и цивилизационные масштабы оценок экономической политики государства. Долгосрочность подразумевает длительность рядов перспективного экономического прогнозирования и планирования. Устойчивость предполагает выработку механизмов мобильного реагирования на актуализирующиеся в перспективе угрозы и вызовы мирового экономического развития. Приоритетной задачей в данном отношении является создание долгосрочной системы ресурсообеспечения, что обусловливает переориентацию российской экономики от невозобновляемых ресурсов к возобновляемым.

Критерий национальной безопасности связан с безусловным признанием российского государства и общества в качестве высших ценностных субъектов. Россия в настоящее время преодолела многие из условных пороговых значений допустимости показателей экономической безопасности. Первым условием политической реализации указанного критерия является формирование национально ориентированных государственно-управленческих кадров, создание механизмов, препятствующих их компрадоризации.

Стратегические ориентиры экономического развития определяются через образы построения «умной и нравственной экономики». Оба компонента методологически соотносятся с дефиницией ценностной цели. Первая составляющая акцентирована на рациональной логике целеполагания, вторая — на ее ценностном содержании.

С одной стороны, умная экономика предполагает рационализацию государственно-управленческой деятельности в экономической сфере. Средством ее достижения является решение задачи создания устойчивого коммуникативного взаимодействия представителей властных органов и науки.

С другой стороны, необходимо выдвижение стратигемы перехода от экспортно-сырьевой к инновационной модели экономического развития. Важнейшей задачей является повышение наукоемкости российской экономики через создание системы единого многостадиального (от научной разработки до рыночной реализации) инновационного процесса. Посредством модернизации российского образования в соответствии с реальными запросами экономики должно быть обеспечено возрастание фактора знаний в факторной структуре экономического развития.

Принципы «нравственной экономики» (понятие, введенное в научный оборот Ж. Сисмонди) соотносится с высшими духовными идеалами человечества. Необходимо преодоление традиции рассмотрения экономики исключительно в рамках проблем материального жизнеобеспечения. Следует восстановить утраченную связь экономической теории с этикой. Это предполагает имплементацию государственно-управленческих мер по возрождению воззрений на экономику, прежде всего трудовую деятельность, сформировавшихся в рамках духовного наследия традиционных религий России. Практические результаты государственной политики, наряду с экономическими показателями, должны быть оцениваемы с позиций нравственного критерия. Помимо критериальных функций, нравственный потенциал (идейно-духовный фактор) может быть использован в качестве особого ресурса экономического роста и развития.

Идейная духовность российского общества обнаруживает прямую зависимость от деятельности государства в вопросах идеологии и национальной (цивилизационной) идентичности.

Формирование идейно-духовного ресурса можно и должно рассматривать как государственную управленческую задачу.

Точность идеологического самоопределения связывается с идентификацией антагонистских идейных позиций. Таковые по отношению к национально ориентированной идеологии России на современном этапе развития — либеральные и неолиберальные теории в экономике. Актуальность их критического развенчания определяется злободневностью задач преодоления последствий либерально-монетаристского реформирования.

Ложные ориентиры неолиберального вектора развития России предшествующего периода включают следующие идеологические и программные компоненты:

минимизация бюджетного дефицита;

минимизация социальных расходов и функций государства;

либерализация финансовых рынков;

свободный обменный курс национальной валюты;

либерализация внешней торговли (в основном за счет снижения ставок импортных пошлин);

снятие ограничений привлечения иностранного капитала;

тотальная приватизация;

дерегулирование экономики;

политика шоковой терапии;

искусственная демонополизация;

саморегуляция рыночного функционирования, подмена рыночной экономики рыночным саморегулированием;

демонетизация экономики;

ускоренная неограниченная интеграция в мировой рынок.

Приверженность монетаристским теоретическим положениям на сегодня означает отставание от развития мировой экономической мысли. Базовой моделью российского неолиберального реформирования была избрана экономическая система Запада в прообразах ранней начальной стадии капиталистического развития. Избранная модель не только не способствовала решению новых модернизационных задач экономики, но задала прямо противоположный вектор структурных модификаций.

Существующая вариативность реформирования экономик переходного типа — восточноевропейская и китайская модели позволяет видеть возможность альтернативных по отношению к либеральному реформаторскому курсу вариантов экономической модернизации.

Целевая установка российской экономической трансформации, заключающаяся в переходе от командно-мобилизационной системы к системе стимулированного развития, в ходе реформ не была выполнена и продолжает сохранять свою актуальность.

Необходимо целенаправленное преодоление экстремизма неолиберальной идеологии и содержания современной экономической политики. Уровень государственного участия в экономике страны (восстановление монетизации экономики, доля государственных расходов в ВВП, участие государства в инноватизации, научном и интеллектуальном прогрессе, социальная ответственность государства), степень открытости российской экономики (проблема переэкспортизации и сырьевизации) должны быть существенно пересмотрены.

Идеологема полностью саморегулирующегося рынка обнаружила на практике свою утопичность. Ряд общественно значимых функций не может быть возложен на рыночные инфраструктуры.

Относящиеся к сфере экономики ролевые задачи современного государства должны включать в себя следующие направления деятельности:

правовое обеспечение;

организацию денежного обращения;

производство общественных благ;

минимизацию трансакционных издержек эксплуатации экономической системы в целом;

регулирование уровня монополизации и содействие развитию добросовестной конкуренции;

оптимизацию влияний внешних факторов — снижение негативного эффекта и усиление позитивного воздействия согласно национальным политико-экономическим интересам;

перераспределение доходов в обществе;

поддержание оптимального уровня занятости;

проведение региональной политики выравнивания уровней жизни территорий;

реализация национальных интересов на международной макроэкономическое управление;

социальную защиту населения;

координирование развития частного сектора.

Переход к постиндустриальной фазе развития предполагает усложнение управленческих механизмов. Основной смысл предполагаемой трансформации заключается в переориентации от метода директивы к методу стимула. Новая государственная политика подразумевает не только прямое государственное регулирование, формализуемое в виде указов и постановлений, но и формирование условий, побуждающих человека к принятию запрограммированного решения. Хозяйствующий субъект не принуждается, а стимулируется.

Экономическая стратегия должна соотноситься с имеющимися у страны возможностями ее осуществления, ресурсной базой.

Необходимость такого соотнесения задается требованием реалистичности. Без учета оснований и ограничителей выдвигаемые стратигемы приобретают черты экономического утопизма. Основные виды аккумулируемых в экономической политике ресурсов — сырьевые, природно-климатические, финансовые, фондовые, трудовые, управленческие, пассионарные.

Целевой установкой политики государства в сфере ресурсосбережения является преодоление диссонанса между ресурсным потенциалом страны и его реальной экономической отдачей.

Должен быть преодолен возникший в период либерально-монетаристского реформирования отрыв от специфических российских условий месторазвития.

Существующая структура ресурсной базы российской экономики с преобладанием невозобновляемых ресурсов оценивается как архаизированная по отношению к мировым трендам развития. Новая государственная экономическая стратегия Российской Федерации должна выражаться в переориентации от сырьевого компонента к человеческому.

Российские экономические ресурсы имеют двоякую природу.

При отсутствии должной управленческой политики они:

а) будут оставаться нереализованным потенциалом;

б) будут играть роль тормоза перехода на качественно новые стадии экономического развития. Для преобразования потенциала в работающий фактор экономического роста и развития необходима целенаправленная ресурсная политика государства.

Ресурсная база страны задает, с одной стороны, коридор управленческих решений, являясь, вместе с тем, объектом управленческого воздействия. Соответственно, должна быть сформулирована задача формирования особого направления государственной политики расширения и повышения качества экономических ресурсов, рациональной аккумуляции ресурсных потенциалов, ресурсосбережения.

Безусловно, усиление геоэкономических позиций России не входит в планы ее противников и конкурентов. В мировой экономике присутствует жесткая конкурентная борьба, и успехи одних субъектов означают, соответственно, принижение положения других. Следовательно, надо быть готовыми к внешним вызовам.

Одним из завуалированных способов осуществления конкурентной борьбы являются не только различного рода международные экономические индексации, но и навязываемые устаревшие и неподкрепленные положительным опытом экономические модели.

В них прослеживается тенденция принижения уровня развитости и конкурентоспособности России. Исподволь для страны, занимающей седьмую часть мирового сухопутного пространства, навязываются формулы развития Швейцарии или Люксембурга.

Новый подход заключается в признании вариативности критериев успешности, находящихся в зависимости от специфических задач национального целеполагания. Сообразно с этим подходом экономически успешными признаются страны, которые в наибольшей степени реализуют собственные ценностные цели и установки.

Резонирующие подтверждения этим выводам можно найти в выступлениях авторитетных участников XII Экономического форума в Санкт-Петербурге 6–8 июня 2008 г. Президент России Д.А. Медведев поставил вопрос об «экономическом эгоизме».

«Недооценка рисков крупнейшими финансовыми компаниями… привела не только к убыткам корпораций. Беднее, к сожалению, стало большинство людей на планете». «Отмечу, что развернувшиеся на наших глазах кризисы: финансовый кризис, рост цен на природные ресурсы и продовольствие, ряд глобальных катастроф — ясно показывают, что система глобальных институтов управления не соответствует стоящим перед ней вызовам. Наблюдается своего рода вакуум институтов управления…».

Министр торговли США К. Гутьеррес призвал к инвестициям в создание межгосударственных глобальных учреждений по управлению экономикой. Его коллега министр финансов П. Штайнбрюк высказался в том плане, что Германии недостаточно рассчитывать на разумность и заинтересованность частных инвесторов, необходимы и политические меры. И те и другие высказывания перекликаются с данными проделанного исследования и ставят крест на неолиберальном отказе государству в участии в экономическом развитии.

Вся сложность современного геоэкономического положения России не дает оснований посыпать голову пеплом. В нынешнем своем состоянии она остается потенциально одной из мощнейших экономических держав мира. Ее роль в глобальной перспективе мирового развития экономики при условиях переориентации на национальную идеологическую платформу экономического развития и с учетом ресурсных возможностей может быть оценена как ведущая. Дело за малым — за самим делом.

1. Авдокушин Е.Ф. Теоретические основы экономической реформы в КНР. М., 1990.

2. Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер, Е. Беем-Баверк, Ф. Визер. М., 1992.

3. Агурский М.С. Идеология национал-большевизима. Париж, 4. Американский экономический гуру предрек кризис в США // www.km.ru.

5. Амосов А. Эволюция экономического планирования // Промышленные ведомости // www.promved.ru.

6. Аникин А.В. Адам Смит. М., 1968.

7. Ансофф И. Новая корпоративная стратегия. СПб., 1996.

8. Ансофф И. Стратегия управления. М., 1989.

9. Антонов В.С. Модель человека в буржуазной политической экономии от Смита до Маршалла // Истоки: Вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М., 1989.

10. Антонов М.Ф. Нравственные устои экономики. М., 1989.

11. Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. Победители и проигравшие наступающего мирового порядка. М., 1999.

12. Афанасьев Э. О некоторых православных принципах формирования рыночной экономики // Вопросы экономики.

13. Бальцерович Л. Социализм, капитализм, трансформация:

Очерки на рубеже эпох. М., 1999.

14. Беккер Г.С. Человеческое поведение: Экономический подход (Избранные труды по экономической теории). М., 2003.

15. Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999.

16. Белоусов Р. Исторический опыт управления экономикой СССР. М., 1987.

17. Белоусов Р.А. Экономическая история России: XX век. М., 2006. Кн. 1–5.

18. Бем-Баверк Э. фон. Капитал и прибыль: История и критика теорий процента на капитал. СПб., 1909.

19. Бем-Баверк Э. фон. Основы теории ценности хозяйственных благ. Л., 1929.

20. Бем-Баверк Э. фон. Очерки по истории политической экономии (История учений о капитале и проценте на капитал).

СПб., 1902.

21. Бенуа А. Хайек: Закон джунглей // Элементы. 2000. № 5.

22. Блауг М. Методология экономической науки, или, как экономисты объясняют. М., 2004.

23. Борох О.Н. Современная китайская экономическая мысль.

М., 1988.

24. Борохов Э. Энциклопедия афоризмов (Мысль в слове). М., 25. Брентано Л. Народное хозяйство Византии. СПб., 1903.

26. Бродель Ф. Время мира. М., 1992. Т. 3.

27. Булгаков С.Н. Два града. Исследования о природе общественных идеалов. СПб., 1997.

28. Булгаков С.Н. Капитализм и земледелие. СПб., 1900.

29. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990.

30. Бурлацкий Ф.М. Мао Цзэ-дун «Наш коронный номер — это война, диктатура». М., 1976.

31. Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики. Расчет свободы. М., 1997. Т. 1.

32. Вайнтрауб С. Хиксианское кейнсианство: Величие и упадок // Современная экономическая мысль. М., 1981.

33. Вебер М. Избранные произведения. М., 1990.

34. Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1994.

35. «Великая трансформация» Карла Поланьи: Прошлое, настоящее, будущее / Под общ. ред. проф. Р.М. Нуреева. М., 2006.

36. Вернадский В.И. Размышления натуралиста. М., 1977. Кн. 2.

37. Визгунова Ю.И. Безработица в Латинской Америке в условиях неолиберальных реформ: Проблемы и решения // Социологические исследования. 2004. № 8.

38. Виссема Х. Стратегический менеджмент и предпринимательство: Возможности для будущего процветания. М., 2000.

39. Вишневский А.Г. Серп и рубль: Консервативная модернизация в СССР. М., 1998.

40. Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. Ростов н/Д, 2000.

41. Выводы доклада о мировой конкурентоспособности // click.

begun.ru.

42. Вятский В., Демин Ф. Экономический авантюризм маоистов. М., 1970.

43. Глухов В.В., Некрасова Т.П. Экономические основы экологии.

СПб., 2003.

44. Горшков А.В. Российские реформы и западные экономисты.

Челябинск, 2001.

45. Государство в меняющемся мире: Отчет о мировом развитии. 1997. Всемирный банк. М., 1997.

46. Грегори П. Действительно ли реформы в России оказались столь неудачными? // Вопросы экономики. 1997. № 11.

47. «Группа восьми» в цифрах. 2006. М., 2006.

48. Гуревич П.С., Семченко А.Т. В поисках духовной опоры: Общеполитические и международные аспекты буржуазной концепции «реиделогизации». М., 1981.

49. Гэлбрейт Д.К. Экономические термины и цели общества.

50. Гэлбрейт Дж.К. Какова американская модель на самом деле?

Мягкие бюджеты и кейнсианская деволюция // Логос. 2003.

51. Доклад МВФ: Белорусское экономическое чудо // inosmi.ru.

52. Домар Е.Д. О международных сопоставлениях экономической эффективности // Советско-американский симпозиум экономистов. 1976. М., 1978.

53. Дорогов В.А., Миронов В.В., Смирнов С.В. Анализ возможностей использования рейтингов конкурентоспособности WEF и IMD для выработки рекомендаций в сфере экономической политики // hse.ru.

54. Дугин А.Г. Консервативная революция. М., 1994.

55. Дэн Сяопин. Основные вопросы современного Китая. М., 56. Ерохин С.В. Эффективное использование инструментов государственного регулирования общественного воспроизводства как основа устойчивого социально-экономического развития // www.ephes.ru.

57. Жуков П.Е. Монетаризм и современная денежно-кредитная политика // Финансы. 2004. № 10.

58. Заико Л. Белорусское «экономическое чудо»: Апробация неокейнсианской модели для России // www.hrights.ru.

59. Заявление о намерениях группы экономических преобразований // Проблемы прогнозирования. 1994. № 4.

60. Зиберт У.С. Регулирование рынка труда: Некоторые результаты сравнительного анализа // www.polit.ru.

61. Зомбарт В. Буржуа. М., 1924.

62. Зомбарт В. Евреи и их участие в образовании современного хозяйства. СПб, 1910.

63. Зубкова Е.Ю. Послевоенное советское общество: Политика и повседневность. 1945–1953. М., 2000.

64. Иванов Н. Как Аргентина // Наш современник. 2003. № 1.

65. Ивлев А., Гарайбех Ю. Организация и стимулирование труда:

Зарубежный опыт // Человек и труд. 2003. № 12.

66. Ик С. Чем объясняется «экономическое чудо» Белоруссии? // news.bbc.com.

67. Илларионов А. Размеры государства в России вдвое больше, чем может вынести отечественная экономика // Известия.

1996. 15 нояб.

68. Илларионов А. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4.

69. Илларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост // Вопросы экономики. 2003. № 9.

70. Илларионов А.Н. Бремя государства // Вопросы экономики.

71. Илларионов А.Н. Модели экономического развития и Россия // Вопросы экономики. 1996. № 7.

72. Илларионов А.Н. Секрет китайского экономического «чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4.

73. Илларионов А.Н. Экономическая свобода и благосостояние народов // Вопросы экономики. 2000. № 4.

74. Илларионов А.Н. Эффективность бюджетной политики в России в 1994–1997 годах // Вопросы экономики. 1998. № 2.

75. Индекс экономической свободы // lenta.ru.

76. Интрилигейтор М. Шокирующий провал «шоковой терапии» // Реформы глазами американских и российских ученых. М., 1996.

77. Иоффе Я.А. Мы и планета: Цифры и факты. М., 1988.

78. Истории новейшего времени стран Европы и Америки:

1918–1945 гг. М., 1989.

79. Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неопределенности: Правила и предубеждения. Харьков, 2005.

80. Канке В.А. Философия экономической науки. М., 2007.

81. Капелюшников Р.И. Философия рынка Фридриха фон Хайека // Мировая экономика и международные отношения.

82. Кара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или Антимиф–2. М., 2007.

83. Кейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993.

84. Кейнс Дж.М. Общая теория занятости, процента и денег. М., 85. Китай на пути модернизации и реформ. М., 1999.

86. Клавдиенко В.П. Экономическое стимулирование устойчивого развития в ЕС (Национальный и наднациональный уровни). Автореф. дисс. … д-ра экон. наук. М., 2007.

87. Классики кейнсианства (Харрод, Хансен). М., 1997.

88. Клейн Л. Глобализация: Вызов национальным экономикам // Проблемы теории и практики управления. 1998. № 6.

89. Клейн Л. О переходе к рыночной экономике // Деньги и кредит. 1996. № 5.

90. Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Реформы глазами американских и российских ученых. М., 1996.

91. Козловски П. Принципы этической экономики. СПб., 1999.

92. Козловски П. Этическая экономика как синтез экономической и этической теории // Вопросы философии. 1996. № 8.

93. Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран. М., 2007.

94. Корнаи Я. Путь к свободной экономике. Десять лет спустя (Переосмысливая прошлое) // www.ecsomcman.edu.ru.

95. Корнаи Я. Путь к свободной экономике. Страстное слово в защиту экономических преобразований. М., 1990.

96. Коровицына Н.В. С Россией и без нее: Восточноевропейский путь развития. М., 2003.

97. Королькова Е. «Новый курс» Ф.Д. Рузвельта: Предпосылки, логика, результаты // Вопросы экономики. 1992. № 11.

98. Коррационари Г. Этика и экономика: Вопрос открыт // Вопросы экономики. 1993. № 8.

99. Котликов Я. Проблемы МВФ // www.vestnic.com.

100. Красильщиков В.А., Гутник В.П., Кузнецов В.И. и др. Модернизация: Зарубежный опыт и Россия. М., 1994.

101. Кук К., Стивенсон Дж. Европа в двадцатом столетии: Справочник. М., 2005.

102. Куклинский А. Экономические преобразования в Польше:

Опыт и перспективы (1990–2010 гг.) // Проблемы теории и практики управления 2001. № 1.

103. Лангер Н. Сельское хозяйство США // www.infousa.ru.

104. Ларуш Л. Место России в мировой истории // Шиллеровский институт науки и культуры. М., 1998. Бюллетень № 8.

105. Ларуш Л. О духе российской науки // Экология — XXI век.

106. Ларуш Л. О сущности стратегического метода // Шиллеровский институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень № 9.

107. Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997.

108. Лейбниц Г.В. Соч.: В 4 т. М., 1982–1984.

109. Локк Дж. Избранные философские произведения. М., 1960.

110. Лунев С.И. Социально-экономическое развитие крупнейших стран Евразии. Цивилизационный контекст // Восток–Запад–Россия. М., 2002.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 |
 


Похожие работы:

«А.А. ХАЛАТОВ, И.В. ШЕВЧУК, А.А. АВРАМЕНКО, С.Г. КОБЗАРЬ, Т.А. ЖЕЛЕЗНАЯ ТЕРМОГАЗОДИНАМИКА СЛОЖНЫХ ПОТОКОВ ОКОЛО КРИВОЛИНЕЙНЫХ ПОВЕРХНОСТЕЙ Национальная академия наук Украины Институт технической теплофизики Киев - 1999 1 УДК 532.5 + УДК 536.24 Халатов А.А., Шевчук И.В., Авраменко А.А., Кобзарь С.Г., Железная Т.А. Термогазодинамика сложных потоков около криволинейных поверхностей: Ин-т техн. теплофизики НАН Украины, 1999. - 300 с.; ил. 129. В монографии рассмотрены теплообмен и гидродинамика...»

«ПОЛИТИКА ЗАНЯТОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ 2013 ПОЛИТИКА ЗАНЯТОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ Саратов - 2013 УДК 321.74; 316.6 ББК 60.5 П74 Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Ю. В. Селиванова доктор социологических наук, профессор М. В. Калинникова Авторский коллектив: И. Бабаян – 1.5, Список терминов; О. Григорьева – 2.3, Приложение, Библиография; Д. Зайцев – 1.2, 2.3, Список терминов, Библиография; Н. Ловцова – 1.4,...»

«МОСКОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ КАФЕДРА ИСТОРИИ Ю. А. Васильев, М. М. Мухамеджанов ИСТОРИЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ КОМСОМОЛЬСКОЙ ШКОЛЫ ПРИ ЦК ВЛКСМ 1944–1969 Научное издание Монография Электронное издание Москва Московский гуманитарный университет 2011 УДК 376 В 19 Руководитель проекта А. А. Королёв, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ. Авторский коллектив: Ю. А. Васильев, доктор исторических наук, профессор, М. М. Мухамеджанов, доктор исторических наук, профессор. Под...»

«М.Ф.ПАНКИНА ДЕСЕМАНТИЗАЦИЯ КАК СПОСОБ РАЗВИТИЯ ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА Воронеж 2012 М.Ф.ПАНКИНА ДЕСЕМАНТИЗАЦИЯ КАК СПОСОБ РАЗВИТИЯ ЗНАЧЕНИЯ СЛОВА (НА МАТЕРИАЛЕ ГЛАГОЛОВ САМОСТОЯТЕЛЬНОГО ПЕРЕМЕЩЕНИЯ В РУССКОМ И НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКАХ) Воронеж 2012 ББК 81.2 П 81 Научный редактор: д-р филол. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ З.Д.Попова Рецензенты: доктор филологических наук, профессор Л.В.Ковалева доктор филологических наук, профессор В.М.Топорова Панкина М.Ф. П 81 Десемантизация как способ развития...»

«7Министерство образования науки Российской Федерации Российский университет дружбы народов А. В. ГАГАРИН ПРИРОДООРИЕНТИРОВАННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ УЧАЩИХСЯ КАК ВЕДУЩЕЕ УСЛОВИЕ ФОРМИРОВАНИЯ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ Монография Издание второе, доработанное и дополненное Москва Издательство Российского университета дружбы народов 2005 Утверждено ББК 74.58 РИС Ученого совета Г 12 Российского университета дружбы народов Работа выполнена при финансовой поддержке РГНФ (проект № 05-06-06214а) Н а у ч н ы е р е...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ухтинский государственный технический университет ТИМАНСКИЙ КРЯЖ ТОМ 2 Литология и стратиграфия, геофизическая характеристика Земной коры, тектоника, минерально-сырьевые ресурсы Монография УХТА-2009 Геофизическая характеристика земной коры Издана Ухтинским государственным техническим университетом при участии: Российской академии естественных наук Коми регионального отделения;...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский государственный экономический университет Я. Я. Яндыганов, Е. Я. Власова ПРИРОДНО-РЕСУРСНАЯ РЕНТА – ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БАЗА РАЦИОНАЛЬНОГО ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ Под редакцией Я. Я. Яндыганова Рекомендовано Научно-методическим советом Уральского государственного экономического университета Екатеринбург 2011 УДК 333.54 ББК 65.28+65.9(Рос.) Я 60 Рецензенты: Кафедра экономической теории и предпринимательства Уральского государственного горного...»

«П. П. Парамонов, А. Г. Коробейников, И. Б. Троников, И. О. Жаринов Методы и модели оценки инфраструктуры системы защиты информации в корпоративных сетях промышленных предприятий Монография Санкт-Петербург 2012 1 УДК 004.056 ББК 32.81 К-68 Рецензент: Доктор физико-математических наук, профессор Ю. А. Копытенко, Санкт-Петербургский филиал Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн им. Н. В. Пушкова (СПбФ ИЗМИРАН) Коробейников А.Г., Троников И.Б., Жаринов И.О. К68 Методы и...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Г.И. МАЛЬЦЕВА Л.Л. ШИЛОВСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ОБОСОБЛЕННЫХ СТРУКТУРНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВУЗОВ. ОТРАЖЕНИЕ В УЧЕТЕ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2010 ББК 74.584(2)-55 М 21 Рецензенты: Н.В. Фадейкина, д-р экон. наук, профессор; Н.Н. Масюк, д-р экон. наук, профессор Мальцева, Г.И., Шиловская, Л.Л. М 21 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТРУМЕНТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ...»

«С.Я. Корячкина Е.А. Кузнецова Л.В. Черепнина ТЕХНОЛОГИЯ ХЛЕБА ИЗ ЦЕЛОГО ЗЕРНА ТРИТИКАЛЕ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ - УЧЕБНО-НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС С.Я. Корячкина, Е.А. Кузнецова, Л.В. Черепнина ТЕХНОЛОГИЯ ХЛЕБА ИЗ ЦЕЛОГО ЗЕРНА ТРИТИКАЛЕ Орел 2012 УДК 664.661+664. ББК 36. К Рецензенты: доктор сельскохозяйственных наук, профессор...»

«Е. С. Кузьмин Система Человек и Мир МОНОГРАФИЯ Е. С. Кузьмин УДК 1 ББК 87 К89 Научный редактор В. И. Березовский Кузьмин Е. С. Система Человек и мир : монография : в 2 т. / Е. С. Кузь К89 мин ; [науч. ред. В. И. Березовский]. – Иркутск : Изд во Иркут. гос. ун та, 2010. – Т. 1, 2. – 314 с. ISBN 978 5 9624 0430 1 Сегодня перед Россией остро стоит задача модернизации как единствен ного условия выживания. Модернизация триедина: мировоззренческая, политическая и технологи ческая. Е. С. Кузьмин,...»

«МЕТРОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ И КОНТРОЛЬ КАЧЕСТВА МАТЕРИАЛОВ И ИЗДЕЛИЙ Монография УДК ББК К Рецензенты: д.т.н., профессор, Президент, академик Украинской технологической академии В.П.Нестеров (Киев, Украина), д.т.н., профессор, зав. кафедрой Технология швейных изделий Новосибирского технологического института МГУДТ (НТИ МГУДТ) Н.С.Мокеева (Новосибирск, Россия), д.т.н., профессор кафедры Машина и оборудование предприятий стройиндустрии Шахтинского института ЮжноРоссийского государственного...»

«М.В. Мархгейм ПРАВОЗАЩИТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПУБЛИЧНЫХ СТРУКТУР В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Ростов-на-Дону, 2006 ББК 87.7 УДК М 30 доктор юридических наук профессор Рецензенты : Л.В. Акопов доктор юридических наук профессор М.-П. Р. Кулиев МАРХГЕЙМ М.В. ПРАВОЗАЩИТНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПУБЛИЧНЫХ СТРУКТУР В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. Монография. – Ростов н/Д: Ростиздат, 2006. – 111 с. ISBN Монография посвящена комплексу теоретических, конституционноправовых, процессуальных и организационно-практических проблем,...»

«г I УДК 591.67 Медицинская териология. М., Наука, 1979, с. 330. Монография представляет сводку мировых данных о роли различных ви­ дов млекопитающих (грызунов и зайцеобразных) в природных очагах болез­ ней человека и об их эпидемиологическом значении. Рассматриваются распро­ странение и экологические особенности важнейших видов, в первую очередь те, которые определили место вида в биоценозе, его роль как носителя возбудите­ лей и источника инфекции для человека. Рассматриваются особенности...»

«http://tdem.info http://tdem.info Российская академия наук Сибирское отделение Институт биологических проблем криолитозоны Институт мерзлотоведения им. П.И. Мельникова В.В. Стогний ИМПУЛЬСНАЯ ИНДУКТИВНАЯ ЭЛЕКТРОРАЗВЕДКА ТАЛИКОВ КРИОЛИТОЗОНЫ ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЯКУТИИ Ответственный редактор: доктор технических наук Г.М. Тригубович Якутск 2003 http://tdem.info УДК 550.837:551.345:556.38 Рецензенты: к.т.н. С.П. Васильев, д.т.н. А.В. Омельяненко Стогний В.В. Импульсная индуктивная электроразведка таликов...»

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Томский государственный архитектурно-строительный университет В.В. ЧЕШЕВ ВВЕДЕНИЕ В КУЛЬТУРНО-ДЕЯТЕЛЬНОСТНУЮ АНТРОПОЛОГИЮ Томск Издательство ТГАСУ 2010 УДК 141.333:572.026 Ч 57 Чешев, В.В. Введение в культурно-деятельностную антропологию [Текст] : монография / В.В. Чешев. – Томск: Изд-во Том. гос. архит.-строит. ун-та, 2010. – 230 с. ISBN 978-5-93057-356-5 В книге сделана попытка экстраполировать эволюционные...»

«ФЮ. ГЕАЬЦЕР СИМТО СИМБИОЗ С МИКРООРГАНИЗМАМИ- С МИКРООРГАНИЗМАМИ ОСНОВА ЖИЗНИ РАСТЕНИЙ РАСТЕНИЙ ИЗДАТЕЛЬСТВО МСХА ИЗДАТЕЛЬСТВО МСХА МОСКВА 1990 МОСКВА 1990 Ф. Ю. ГЕЛЬЦЕР СИМБИОЗ С МИКРООРГАНИЗМАМИ — ОСНОВА Ж И З Н И Р А С Т Е Н И И ИЗДАТЕЛЬСТВО МСХА МОСКВА 1990 Б Б К 28.081.3 Г 32 УДК 581.557 : 631.8 : 632.938. Гельцер Ф. Ю. Симбиоз с микроорганизмами — основа жизни рас­ тении.—М.: Изд-во МСХА, 1990, с. 134. 15В\Ы 5—7230—0037— Рассмотрены история изучения симбиотрофного существования рас­...»

«ПОТЕНЦИАЛ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ПРЕДПРИЯТИЯ Под редакцией доктора экономических наук, профессора С.Н. Козьменко Сумы, 2005 УДК 330.341.1 ББК 65.050.9 П64 Рекомендовано к печати Ученым советом Украинской академии банковского дела НБУ, протокол № 8 от 18.03.2005 Рецензенты: А.М. Телиженко, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой управления Сумского государственного университета; Л.В. Кривенко, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой региональной экономики Украинской...»

«О.И. БЕТИН, Б.И. ГЕРАСИМОВ, В.В. ДРОБЫШЕВА, Л.И. ФЕДОРОВА, В.В. ХУДЕЕВА ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ ЖИЗНИ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ Министерство образования и науки Российской Федерации Администрация Тамбовской области ГОУ ВПО Тамбовский государственный технический университет С е р и я ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ О.И. БЕТИН, Б.И. ГЕРАСИМОВ, В.В. ДРОБЫШЕВА, Л.И. ФЕДОРОВА, В.В. ХУДЕЕВА ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ ЖИЗНИ Рекомендовано к изданию секцией...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА АРХЕОЛОГИИ, ЭТНОГРАФИИ И ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЯ РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ Лаборатория археологии и этнографии Южной Сибири Ю.Ф. КИРЮШИН, Н.Ф. СТЕПАНОВА, А.А. ТИШКИН СКИФСКАЯ ЭПОХА ГОРНОГО АЛТАЯ Часть II ПОГРЕБАЛЬНО-ПОМИНАЛЬНЫЕ КОМПЛЕКСЫ ПАЗЫРЫКСКОЙ КУЛЬТУРЫ МОНОГРАФИЯ Барнаул – УДК 930.26(571.151)+91(571.151) ББК 63.4(2Рос-4Ал-6Г)273. К...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.