WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин Идеология экономической политики: проблема российского выбора Москва Научный эксперт 2008 УДК 330.8:338.22(470+571) ББК 65.02:65.9(2 Рос)-1 Я 49 ...»

-- [ Страница 2 ] --

Однако признавая идеал свободного рынка как одну из моделей в истории общественной мысли, необходимо задаться вопросом: возможна ли в принципе организация такого рода системы в реальной экономической практике? В соответствии с этим вопросом целевая установка проводимого анализа заключается в верификации, проверке на предмет логической противоречивости и реалистичности предлагаемых неолиберальных ориентиров развития. Не следует забывать, что задача перехода к свободному саморегулирующемуся рынку явилась лейтмотивом реформирования российской экономики 1990-х гг. Не снята она с повестки и в настоящее время.

2.1. Мировоззренческий контекст генезиса теории саморегулирующегося рынка В последнее время при анализе развития переходных экономик для обозначения аксиологического и ментального облика сторонников неолиберальных теорий в употребление вошло понятие «рыночный фундаментализм». Проводятся аналогии данного явления с феноменом фундаментализма религиозного1.

Действительно, схожесть обнаруживается в данном случае не только качественная, но и генетическая. Теория саморегулирующегося рынка основывалась на вполне определенной модели миропонимания.

Генезис концепции свободного саморегулирующегося рынка находит свое место в рамках специфической модели мироздаSoros G. The Crisis of Global Capitalism: Open Society Endangered. N.Y., 1998.

P. XX; Челищев В.И. Фундаментализм в современном мире: Истоки, социальная природа и политическая сущность: Автореф. дисс. … канд. полит. наук.

М., 2006. С. 22–23.

ния, утвердившейся в общественном сознании Западной Европы во второй половине XVIII в. Не будет преувеличением сказать, что выдвинутый А. Смитом принцип laissez-faire проистекал из религиозных воззрений шотландского ученого. Политическая экономия не была в его изложении самостоятельной дисциплиной, представляя собой четвертую заключительную часть курса, включающего также теологию, этику и юриспруденцию. В отрыве от теологического уровня экономический раздел предстал бы в деформированном виде, как оно и случилось у последователей смитовского подхода.

Концепция саморегулирующегося рынка напрямую связывалась с получившим широкое распространение в просветительской среде пантеистическим учением. Пантеизм, как известно, подразумевал природную эманацию божественной субстанции.

Природа в соответствии с этим пониманием наделялась качеством разумности.

Отсюда и проистекал концепт саморегулирующегося рынка.

Его саморегуляция допускалась на основе веры в изначальное устроение экономических механизмов в соответствии с Высшим Разумом2. Отрицать самодостаточность рынка означало поставить под сомнение разумность божественного устроения. Являясь саморегулирующимся в человеческом значении, он был управляем в теологическом смысле. В соответствии с духом эпохи Просвещения, рыночная экономика преподносилась как бесперебойно функционирующий механизм. Даже свободная конкуренция представлялась в механическом свете. Каждый конкурирующий субъект в общем замысле существования системы выполнял определенную свыше миссию. «Невидимая рука», управляющая рынком в теории А. Смита, — это «божественное провидение»3.

Только в данном мировоззренческом ракурсе оправдывалось снятие с государства функций управления рынком. Конечно, государственное управление не могло быть совершеннее божестСоколов В.В. К исторической характеристике пантеизма в западноевропейской философии // Философские науки (Научные доклады высшей школы).

1960. № 4.

Аникин А.В. Адам Смит. М., 1968. С. 58–64; Яковенко В.И. Адам Смит: Его жизнь и научная деятельность. СПб., 1894; Смит А. Теория нравственных чувств. СПб., 1895; Юм Д. Естественная история религии. СПб., 1909; Он же.

Диалоги о естественной религии. СПб., 1909.

венного. Но насколько современный экономист должен разделять данные подходы смитовской теологии?

Очевидно, что саморегулирующийся рынок жестко привязан к контексту «естественной религии» XVIII в. При избрании иных мировоззренческих парадигм логика системы рыночной самоорганизации разрушается. Необходимо также подчеркнуть принципиальное расхождение теологии Высшего Разума с богословием традиционных религий (и, в частности, с православием).

Допущения А. Смита о формировании рыночной модели экономики основывались на представлении об универсальном типе человека — homo economicus. Мотивация человеческого поведения сводилась исключительно к экономическим интересам, к получению разумной выгоды4. Однако еще К. Поланьи опровергал смитовскую антропологию. Человек, с его точки зрения, руководствуется прежде всего социальными, а не экономическими мотивами. А ввиду этого его поведение далеко не всегда будет вписываться в трафарет поиска прагматической выгоды5.

Развенчание мифа о homo economicus составило в последние годы предмет исследований некоторых из нобелевских лауреатов.

В 1986 г. премия Нобеля с формулировкой «за исследование договорных и конституциональных основ теории принятия экономических и политических решений» была присуждена Дж. Бьюкенену. Несколько позже американский экономист писал: «Теория будет полезной, если экономические отношения распространены в достаточной степени, чтобы возможно было прогнозировать и толковать человеческое поведение. Более того, экономическая теория может быть применена к реальному миру только в том случае, если экономическая мотивация преобладает в поведении всех участников рыночной деятельности»6.

В 2002 г. нобелевская премия по экономике была присуждена не экономисту, а психологу — израильтянину Д. Канеману.

По существу, речь шла о выявлении психологической вариативности оснований экономической деятельности («за интеграцию Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.

С. 253, 331.

«Великая трансформация» Карла Поланьи: Прошлое, настоящее, будущее / Под общ. ред. проф. Р.М. Нуреева. М., 2006. С. 143.

Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики. Расчет свободы. М., 1997. Т. 1. С. 53.

результатов психологических исследований в экономическую науку, в первую очередь касающихся человеческого суждения и принятия решений в условиях неопределенности»). В ряде работ было убедительно доказано, что тип «человека экономического»

относительно редок. Более того, он представляет некую девиацию на фоне неэкономически мыслящего большинства человечества7.

Таким образом, доказывалось, что саморегулирующийся рынок есть метафизическая абстракция, не имеющая ничего общего с реальным экономическим поведением людей.

2.2. При чем здесь либерализм? Исторический генезис Свободного рынка в масштабах национальных экономик никогда и нигде не существовало. Это был идеологический маркер типа системы, но не реальная практика регулирования экономических процессов.

В неолиберальном дискурсе произошла терминологическая подмена. Рыночная экономика стала отождествляться с рыночным саморегулированием. Понять их различие позволяет выявление действующих по отношению к ним дуальных оппозиций.

Если антиподом саморегулирующегося рынка выступает модель управляемой экономики, то альтернативу рыночной системы представляет совершенно иная сущностная парадигма. Ей противостоит не государственное регулирование, а модель натурального хозяйствования.

Исторически происхождение рынка как в микро-, так и в макроэкономическом масштабе отнюдь не связывалось с либерализацией. Определяющим для него фактором явился процесс профессионального разделения труда. При достижении уровня трудовой диверсификации, когда ориентированных на рынок, т. е. продажу своего труда и его результатов, оказывалось большинство в населении соответствующего государства, и осуществлялся собственно рубежный переход от натуральной макроэкономики к рыночной.

Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неопределенности:

Правила и предубеждения. Харьков, 2005.

Корни неолиберальной иллюзии уходят в характерный антиисторизм, невременное, внеконтекстное рассмотрение экономических процессов в теории А. Смита. Такой подход был нормативен для механистического миропонимания эпохи Просвещения, но в настоящее время он представляет безнадежную научную архаику.

Развитие рыночных механизмов в истории везде осуществлялось под патронажем государства. Институционализация государственной власти сама являлась одной из форм разделения труда, а потому была неразделима с формированием рынка. Для материального обеспечения власти требовался избыточный продукт, что предполагало выход за рамки традиционного формата натурального производства.

Еще Ф. Бродель обратил внимание на существование корреляционной зависимости между сильным политическим режимом и динамикой экономического развития страны. Государства, которые находили в себе силы и ресурсы для регулирования экономики, обеспечивали последней стремительный рост. «В самом деле, — писал Ф. Бродель на основании материалов средних веков и нового времени, — в центре мир-экономики всегда располагалось незаурядное государство — сильное, агрессивное, привилегированное, динамичное, внушавшее всем одновременно и страх и уважение. Так обстояло дело уже с Венецией в XV в., с Голландией в XVII в., с Англией в XVIII и еще больше в XIX в., с Соединенными Штатами в наше время. Существовали сильные правительства в Венеции, даже в Амстердаме, Лондоне. Правительства, способные заставить себе повиноваться внутри страны, дисциплинировать городских заправил, увеличивать в случае нужды фискальные тяготы, гарантировать кредит и торговые свободы. Способные также навязать свою волю вовне»8. Вряд ли кто сможет поставить под сомнение тот факт, что именно перечисленные государства первенствовали в мире, каждое в свою эпоху, в утверждении принципов рыночной ориентированности.

Развитие национальных рынков в Европе являлось одним из механизмов проводимой монаршей властью государственной централизации. «Ничего нет удивительного в том, — свидетельствует Ф. Бродель, — что у начала национального рынка непременно Бродель Ф. Время мира. М., 1992. Т. 3. С. 45.

стояла централизующая политическая воля: фискальная или административная, или военная, или меркантилистская»9. Показательно, что складывание европейских национальных рынков хронологически совпало с формированием абсолютистских монархий. Для развития рыночных инфраструктур государственной власти пришлось подвергнуть принудительной ломке различного рода феодальные барьеры, такие, как, например, внутренние дорожные пошлины. Ни о какой саморегулирующейся системе экономики речи, естественно, не шло. В Московском царстве создание в XVII в. всероссийского рынка происходило одновременно с институционализацией крепостного права. Рыночный характер экономики не коррелировал, таким образом, с уровнем свобод. Более того, без соответствующей государственной опеки, предоставленный самому себе рынок, очевидно, был бы обречен на гибель.

Системные вариации рыночных экономик могли касаться степени государственного регулирования, но не его наличия или отсутствия. Задача в конкретных условиях каждой из национальных систем заключается в достижении оптимума регулируемости.

В истории мировой экономики известны и девиантные формы развития. Их местоположение фиксируется на периферийных полюсах рыночного хозяйствования. Одну из такого рода экономических девиаций и представляет саморегулирующийся рынок.

Как правило, такого рода свободные анклавы возникали за рамками очерченных государствами экономических пространств.

Наиболее типичным их форматом явились колониальные фактории. Взаимодействие колонизаторов и автохтонов выстраивалось на принципах свободного рыночного обмена. К каким последствиям для коренного населения привел свободный рынок, говорить не приходится. Работорговля (на которой, кстати, выросло благосостояние США в XVIII–XIX) — лишь одно из катастрофических проявлений абсолютизации принципа рыночных свобод.

Развитого государства, которое смогло бы обуздать стихию рынка, у африканских племен на тот момент еще не сложилось10.

Саморегулирующийся рынок был экспортирован английскими колонизаторами не только в Африку, но и, например, в Ирландию.

Еще в XVIII в. британские политики вполне осознавали концепБродель Ф. Указ. соч. С. 291.

Урсу Д.П. Историография истории Африки. М., 1990.

цию свободного рынка как универсальную идеологему колониальной эксплуатации. А. Смит, являвшийся штатным сотрудником Ост-Индской компании, очевидно, это прекрасно понимал.

Для Ирландии свободный рынок обернулся «гуманитарной катастрофой». Епископ Клонийский, перечисляя в своих наблюдениях многочисленные сельскохозяйственные товары, экспортируемые ирландцами в Британию, недоумевал, как в столь обильной продовольствием стране «половина жителей умирает с голоду»11.

Парадокс крайностей бедности населения при наличии богатств известен теперь и в России. Источник такого вида парадоксализма заключен в идеомифе свободного рынка.

Имплементация рыночных механизмов в экономически успешных странах современного мира осуществлялась асинхронно, в различные исторические эпохи. Этот процесс хронологически охватил более трех столетий. Вариативность его протекания по странам укладывается в единый тренд, заключающийся в усилении роли государства при переходе от патерналистской к рыночной экономике. Для Великобритании в XVIII в. государственный фактор не имел существенного значения в утверждении капиталистических отношений. Для Германии и США, реформировавшихся в направлении рынка уже в XIX столетии, роль государственной регуляции значительно возрастает. Для Японии в период перехода к рыночной экономике фактор государства оценивается как определяющий. Наконец, для КНР или Южной Кореи, наиболее поздно вступивших на путь построения инфраструктуры частного рынка, государственное управление составило каркас рыночного развития. Российская реформационная абсолютная деэтатизация проходила, таким образом, в условиях, противоречащих мировым тенденциям осуществления трансформаций.

2.3. Свободный рынок как историко-экономическая девиация.

Отступление от сбалансированного государственного регулирования в направлении саморегулирующегося рыночного обмена по сей день выступает детонирующим фактором для национальных экономик развивающихся стран. Разрушительные последсБродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 382.

твия, связанные с ориентированностью на свободный рынок, наиболее четко прослеживаются в современном мире, о чем свидетельствуют экономические показатели развития африканских государств, позволяющие сравнить эффективность двух использованных ими за годы суверенитета моделей развития.

Первоначально освободившиеся народы Африки были ориентированы на систему жесткого государственного регулирования с элементами национализации и ставкой на импортозамещающие производства. Например, госсектор в промышленности в Гвинейской Республике составил почти 100%, в Алжире — 85%, в Танзании — 75%. В соответствии с опытом СССР, ставились задачи проведения форсированной индустриализации. «Итак, — констатируют современные исследователи истории экономики зарубежных стран, — первые 10–15 лет экономическое развитие почти всех африканских государств шло по сценарию административно-силового регулирования, развития импортозамещающей промышленности, ограничения иностранного капитала»12.

В 1980-х гг. на волне крушения международной системы социализма МВФ и МБРР инициировали смену экономической модели развития африканских государств. Условием предоставления очередных займов определялось: ослабление государственного контроля, приватизация госсектора, переориентация на развития экспортных отраслей, либерализация импорта.

Итогом деэтатизации африканского континента явилась долгосрочная деградация его экономики. Доля «черной Африки»

в мировом производстве, находившаяся прежде в стадии, пусть крайне медленного, но все-таки подъема, начала уменьшаться (рис. 2.1). Снизились в целом по региону показатели ВВП на душу населения (рис. 2.2). Падение среднедушевой нормы валового продукта отмечалось в 1980-е гг. в 21 стране из 38 африканских государств, а в 1990-е — в 19 странах. Причем в странах, незадействованных в программе МВФ, сохранялась динамика умеренного прироста (1% в год)13.

Конотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран.

М., 2007. С. 282.

Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 372–385, 405–411.; Новейшая история стран Азии и Африки: XX век / Под ред. А.М. Родригеса. М., 2003. Ч. 3. С. 241.

Рис. 2.1. Доля «черной Африки» в ВВП мира Рис. 2.2. ВВП на душу населения в странах «черной Африки»

Особенно показателен катастрофический обвал, произошедший в экономике Конго. Социалистически ориентированная республика находилась в 1980 г. на 8-м месте в мире по доходам на душу населения (22,4 тыс. долл.). Через десять лет, к моменту заката системы социализма, она уже поднялась на 5-ю позицию (27,7 тыс. долл.) Впереди нее размещались только высокоразвитые государства Запада — Люксембург, Нидерланды, США и Швейцария. Однако спустя еще десять лет (в 2000) либерализированная Конго оказалась только на 47-м месте, за следующее пятилетие (к 2005) она опустилась в мировой ранжировке развития национальных экономик еще на пять позиций. Строчкой ниже ее разместилась, кстати говоря, Россия14.

Западные теоретики свободного рынка рекомендовали африканским странам минимизировать государственное управление социальной сферой. В результате подавляющее большинство населения «черной Африки» лишилось доступа к системе образования и здравоохранения. Так, если Гана расходовала на образовательные цели в 1960 г. 4,2 долл. на душу населения, в 1972 г. — уже 12 долл., то в 1990-е гг. — только 1 долл. При деградации нефинансируемой более в прежнем объеме системы здравоохранения африканский континент оказался охвачен различного рода пандемиями.

Одной из таковых является СПИД, составляющий ныне угрозу для всего человечества, стремительно распространился по континенту как раз в период замены модели государственного управления экономикой на парадигму свободного рынка. Из 34 млн человек, зараженных вирусом иммунодефицита, около двух третей проживают в Тропической Африке. Африканский пример наглядно показывает всю разрушительную силу абсолютизированного либерального реформирования, способного поразить не только отдельные страны, но и целые континенты15. Происходящее в России качественно мало отличается от описанных страновых судеб.

Подтверждают этот вывод и материалы исследований, изложенные в работах Дж. Стиглица, подробно анализировавшего опыт работы МВФ и Всемирного банка в африканских государствах.

Мировая экономика: прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 412–422.

Новейшая история стран Азии и Африки: XX век / Под ред. А.М. Родригеса.

М., 2003. Ч. 3. С. 241, 250–254.

опыт коммунистического хозяйствования Другим девиантным по отношению к рыночной экономике феноменом явились попытки перехода от рынка, предполагающего отношения купли-продажи, к административному распределению товаров. Если при первой девиации до абсурда доводился принцип рыночности, то во второй гипертрофированно преподносилась идея управляемости.

В действительности, как «чистая модель», система тотального распределения встречалась крайне редко: политика «военного коммунизма» в России, маоистские эксперименты эпохи «большого скачка» в Китае, режим «красных кхмеров» в Кампучии.

Следующим шагом перехода к распределительным механизмам управления должно было стать упразднение денежного обращения. Но деньги, а вместе с ними и рыночный товарообмен, все же выжили. Попытки отхода от экономики рынка оказывались краткосрочны и всякий раз сворачивались ввиду нанесенного ими колоссального хозяйственного ущерба16.

В общественном сознании в последние годы прочно утвердился либеральный стереотип о нерыночном характере экономической системы СССР. В действительности же элементы рынка в Советском Союзе существовали даже в наиболее авторитарные периоды его истории. Наличие административного планирования и жесткой ценовой политики не означало отмены принципа, основанного на профессиональном разделении труда и товарообмена. Опосредующие функции в данном случае брало на себя государство. Советские учебники по политэкономии содержали в себе непременно раздел о специфике социалистического рынка.

Реальная система хозяйственного развития СССР принципиально отличалась от леворадикальной утопии. Такое же расхождение идеологии, ядром которой служит концепция свободного Бурлацкий Ф.М. Мао Цзэ-дун «Наш коронный номер — это война, диктатура». М., 1976; Вятский В., Демин Ф. Экономический авантюризм маоистов.

М., 1970; Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: Власть и массы. М., 1997; Присяжный Н.С. Экономическая чума: Военный коммунизм в России (Историко-экономический анализ. 1918–1921 гг.). Ростов н/Д, 1994; Харченко К.В. Власть–имущество–человек: Передел собственности в большевистской России 1917 — начала 1921 гг. М., 2000.

рынка, с практикой существовало и на Западе. Характерно, что последовательный приверженец левокоммунистических идеологем Л.Д. Троцкий видел один из главных пороков сталинской «контрреволюционной» трансформации в переводе всей экономики СССР на денежный расчет17. Плата за обучение, газовые счетчики, коммерческие магазины — все эти исторические факты советской эпохи плохо согласуются с современными историческими стереотипами. Некоторые рыночные элементы сохраняли свою актуальность даже в период максимизации мобилизационной составляющей государственного управления военных лет.

Уже в 1944 г., наряду с карточным распределением товаров (каточки существовали и в других европейских странах, например, Великобритании), открыли свою деятельность пункты торговли по рыночным ценам18.

Таким образом, рыночная реформа в СССР могла бы быть сформулирована не в крайней догматической неолиберальной формулировке: децентрализация, десоветизация, денационализация (ДДД, по Г. Попову), что больше нацелено на демонтаж государства, это и произошло, а на действительную оптимизационную задачу введения рыночной экономики: в пропорциях всех видов собственности, соотношении свободного и регулируемого ценообразования, степени открытости экономики и т. д., чего не произошло.

2.5. Синергийная система рыночной экономики Об иллюзорности концепта абсолютизируемого свободного рынка еще в 1990 г. предостерегал советское руководство профессор Манчестерского университета Т. Шанин. Опасения его были связаны с формированием в среде реформаторов феномена «сталинизма наоборот», некой тоталитарной утопии всеблагости саморегулирующегося рынка. «Факты, — указывал британский исследователь, — говорят о том, что Западная Европа (а она ближе других “западных” стран к Советскому Союзу по исходной точке Троцкий Л.Д. Преданная революция. М., 1991.

Осокина Е.А. За фасадом «сталинского изобилия»: Распределение и рынок в снабжении населения в годы индустриализации. 1927–1941. М., 1997; Зубкова Е.Ю. Послевоенное советское общество: Политика и повседневность.

1945–1953. М., 2000.

современного развития — руины 1945 года, и по цели — “государство всеобщего благоденствия”) — плохой образец “свободного рынка”».

В Англии, например, цены на молоко отнюдь не результат свободной игры рыночных сил. Они устанавливаются правительством, Комиссией европейских сообществ и национальными картелями. Строительство промышленных предприятий и жилых домов определяется у нас (или во Франции, Голландии и других странах) государственными законами и муниципальными решениями не в меньшей мере, нежели спросом и доходами строительных контор. “Свободный рынок” можно найти в учебниках, написанных монетаристами, в предвыборной пропаганде консервативных партий, а “в натуре” он существует не в Европе, а лишь в Парагвае и Чили. Успехи и пределы нашего экономического развития в действительности определяются комбинацией различных экономических и социальных форм, средств и принципов их реализации. Именно свободное развитие комбинаций, т. е. гибкость взаимосвязей, переход из одной формы в другую — вот что дает силу нашей экономической системе, а не якобы неограниченная “свобода рынка” или другие дедукции XIX века»19.

Еще более резко оценивал распространение идеомифа о саморегулирующемся рынке институционалист Дж. Гэлбрейт. «Говорящие, — предупреждал он в интервью “Известиям”, — а говорят об этом бойко и даже не задумываясь — о возвращении к свободному рынку времен Смита не правы настолько, что их точка зрения может быть сочтена психическим отклонением клинического характера. Это то явление, которого у нас на Западе нет, которое мы не стали бы терпеть и которое не могло бы выжить»20.

Согласно данным анализа, проведенного Дж. Гэлбрейтом, современная экономика будет успешно развиваться, если половина производимого ВВП находится под контролем государства. Применительно к США, позиционирующихся как носитель либеральной идеи, доля государственных расходов в валовом Шанин Т. Западный опыт и опасность «сталинизма наоборот» // Коммунист. 1990. № 1. С. 65.

Известия. 1990. 31 янв.

продукте колеблется от 30% до 50%. Снижение доли государства в экономике повышает риски развития всей общественной системы21.

Концепт саморегулирующегося рынка имеет дезинтегрирующее по отношению к общественным системам в любых их управленческих модификациях влияние. О возможных катастрофических последствиях его распространения еще задолго до формирования самого экономического неолиберализма предупреждал Карл Поланьи. «Позвольте рыночным механизмам быть единственным определяющим началом в судьбе людей и их естественного окружения, — писал он в 1944 г., — и это на самом деле, даже и с учетом политических показателей и использования покупательной способности, приведет к распаду общества»22.

Еще одним свидетелем иллюзорности свободного рынка выступал перед российскими экономистами нобелевский лауреат Л. Клейн. «Ни одна из систем, — рассуждал он о недостоверности модельных подходов, — не функционировала в полном соответствии со своей теоретической моделью. Каждая из… основных экономических систем на практике действовала как смешанная. В большинстве стран, которые квалифицируются как капиталистические рыночные, существуют планирование и вкрапления социализма. Соответственно, в странах социалистического планирования присутствуют элементы рынка и частного предпринимательства. Обе системы в своем реальном воплощении являются несовершенными, и определение состояния, к которому они придут в итоге переходного периода, становится делом вкуса. Безусловно, что, в конечном счете, социалистические и рыночно-капиталистические элементы будут одновременно присутствовать в любой системе: конкретные же результаты еще предстоит определить. Но сейчас в практическую плоскость перешел вопрос о том, каковы рубежи трансформации прежних централизованных экономик при современном направлении процесса перехода»23.

Экономическая политика измеряется результатами: Интервью с председателем ЭКААР-США Джеймсом Гэлбрейтом // rusref.nm.ru.

Planyi K. The Great Transformation. Boston, 1944. P. 73.

Клейн Л. Что мы, экономисты, знаем о переходе к рыночной системе? // Реформы глазами американских и российских ученых. М., 1996. С. 29.

Реальные экономические системы, в диссонансе с экономическим теоретическим моделированием, имеют синергийный характер. Понятие «хозяйственная многоукладность», о которой В.И. Ленин писал как о специфической черте развития капитализма в России, может быть в действительности применено к любой из национальных экономик. Теории «чистого рынка», как и ранее «чистого капитализма», или «чистого социализма» представляли собой весьма умозрительные конструкции. Их моделирование определялось главным образом идеологическими соображениями, а не реалистическим описанием.

2.6. Рынок метафизический и рынок реальный Неолиберальные реформаторы в России, по-видимому, имели смутное представление о подлинном облике рыночной экономики на Западе. Они оперировали в основном некоей умозрительной абстракцией свободного рынка, не имеющей ничего общего с экономической реальностью. Моделью последующего реформационного конструирования послужил прообраз рынка свободной конкуренции в изложении А. Смита. Однако с XVIII в. рыночная инфраструктура принципиально изменилась. Абсолютно свободная конкуренция, если и сохранилась, то перестала быть доминирующим хозяйственным укладом. Включились и кооперационные формы интеракций капитала. Речь даже иногда ведут об их синтезе, так называемой «коокуренции». Положенный в основу либеральной классической экономики принцип laissez-faire, laissez-passer утратил свою практическую актуальность.

Получил развитие игнорированный в теоретических построениях неолибералов феномен олигополии. Олигополистический рынок характеризовался ограниченным числом субъектов продаж, связанных, как правило, между собой конвенциональными отношениями. Антимонопольное законодательство не могло стать помехой для олигополизации. Именно олигополии явились доминирующим форматом рыночной деятельности для крупных корпораций. Это, в частности, абсолютно верно для современной российской экономики.

Показательна в этом отношении эволюция американского рынка продукции автомобильной промышленности. На стадии ее становления активно конкурировали друг с другом более 80 фирм. В настоящее время автомобильный рынок США на 90% распределен по сферам влияния «большой тройки» — «Дженерал моторс», «Форд», «Крайслер».

Перелом в объяснении природы рыночных отношений произошел с введения Э.Х. Чемберленом в 1933 г. в научный оборот понятия «монополистическая конкуренция». До этого монополии и конкурентная борьба рассматривались как два взаимоисключающих феномена. Чистой конкуренции, утверждал Чемберлен, в реальном рынке не существует. Каждый продавец товаров выступает на практике монополистом. Конкуренция, однако, при этом не упраздняется, а переакцентируется от одного товара на диверсификацию их выбора покупателем24. О том, что в реальной экономике олигополии представляют собой гораздо более распространенное явление, чем полярные формы монополий и свободной конкуренции, писала в своих исследованиях еще в 1930-е гг. один из лидеров и основоположников левого кейнсианства Дж.В. Робинсон25.

В настоящее время в западной экономической теории разработаны по меньшей мере пять моделей рынка: чистой конкуренции, чистой монополии, олигополии, монополистической конкуренции, монопсонии26 (табл. 2.1)27. Подозревали ли о столь широкой теоретической вариативности российские реформаторы, провозгласившие в 1990-е гг. задачу построения рыночной экономики, но не уточнившие о каком из типов шла речь.

В действительности ни одна из моделей рынка нигде не заполняла всего макроэкономического пространства. Как правило, они сосуществуют в рамках единого национального хозяйства.

Еще Ф. Бродель писал о «многоэтажной» структуре рыночной экономики, прослеживаемой как в XVIII в., так и еще в большей степени в современную эпоху28.

Реальный рынок по своей природе многоукладен. В нем существует множество уровней и ниш с различаемыми по своей Чемберлен Э.Х. Теория монополистической конкуренции. М., 1996.

Робинсон Дж. Экономическая теория несовершенной конкуренции. М., 1986.

Монопсония — рыночная система, при которой продавцы не могут повлиять на цену товара, устанавливаемую покупателем.

Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 516.

Бродель Ф. Время мира. Т. 3. С. 650–652.

Характерные признаки рыночных структур Наличие рынок Степень (стан- Отсутствие тизироне абсолютная (стандарзамещения дарти- заменителей ванный услуг ванные продукция) ренциротовар) товары и Сель- рерабаты- электро- Легкая про- ОбоТипичные ское вающие техничес- мышленность, ронная отрасли хозяйс- системы, кая, стале- розничная промыштво поставка литейная торговля ленность Соверналогооб- ное налого- регулиИнструмен- шенст- Инструменлажение облажение рование ты государ- вование ты регулиприбыли, прибыли, цен на ственного рыноч- рования есмеры меры антимо- факторы регулирова- ной инф- тественных природе рыночными механизмами. Для одних сфер (например, мелкой уличной торговли) более приемлема свободная конкуренция, для других (к примеру, железнодорожных коммуникаций) — монополия. Попытки гомогенизации рынка ни к чему к другому, кроме как к его обвалу, привести не могут.

Рыночной саморегуляции противостоит не только государственное, но и корпоративное управление. Именно корпорациимонополисты, а вовсе не государство, упразднили ниши доиндустриального свободного рынка. Историческая альтернатива эпохи институциональной трансформации управления экономическими процессами проходила не через дихотомию государство — рынок, а по линии государство — монополии. Новая актуализация такого соперничества связывается с глобальным вызовом ТНК. Образ транснациональных корпораций прослеживается за самим феноменом распространения неолиберальных идеологем.

Не надо думать, что при реализации неолиберальной рецептуры может установиться система свободного рынка. Подрыв позиций государственного регулирования освобождает поле для деятельности ТНК.

Управленческая структура транснациональных корпораций во многих своих чертах сходна с государственной. В крупном бизнесе, в отличие от среднего и мелкого, управленцы — это не хозяева предприятий, а такие же чиновники, как и в госсекторе. Не меньше там бюрократии, коррупционных связей, бумажной волокиты.

Приписки, обман акционеров, спекуляции ценными бумагами — обычная практика работы топ-менеджеров транснациональных структур. «Современные западные фирмы, — констатирует автор книги «В поисках потерянного разума, или “Антимиф–2” С.Г. Кара-Мурза, — это громоздкие и крайне неповоротливые бюрократические монстры… По бюрократизму западные компании дадут сто очков вперед даже позднему СССР»29.

Оценить качество менеджерских услуг на уровне ТНК столь же проблематично, как и в госаппарате. Если справедливым признать утверждение, что хозяйственная система СССР была заведена в состояние стагнации неповоротливыми госчиновниками, то в не меньшей степени будет справедливо указать на аналогичную роль в разорении крупнейших частных компаний США Enron, World Com, Arthur Andersen «эффективных американских менеджеров». Имеются, впрочем, и примеры успешного управлеКара-Мурза С.Г. В поисках потерянного разума, или «Антимиф–2». М., 2007.

С. 157.

ния крупными корпорациями. Но такие же примеры можно обнаружить и в отношении выполнения управленческих функций государственными структурами. Так что, регулирование экономики со стороны ТНК отнюдь не лучше, чем со стороны государства.

Однако между ними все же имеется по меньшей мере одно принципиальное различие. ТНК, в отличие от государства, не связаны в своей деятельности социальными обязательствами. Не случайно везде, где предпринимались попытки реализации принципов неолиберализма на практике, наблюдался резкий рост дифференциации общества по критерию доходов. Данная тенденция фиксируется по различию коэффициента Джини между странами, стоящими традиционно на социал-демократических позициях (модель «шведского социализма») и прошедшими неолиберальную трансформацию как первой («рейганомика» и «тэтчеризм»), так и второй (латиноамериканский нелиберальный полигон), третьей (Восточная Европа), и четвертой (постсоветское пространство) волн монетаризации30 (рис. 2.3).

2.8. О факторной связи экономических свобод и развития Является ли либерализация рынка фактором экономического роста? На положительном ответе на этот вопрос выстраивается вся неолиберальная рецептура развития. Для проверки этого утверждения следует соотнести показатели рыночной либерализации с темпами роста ВВП.

Данное сопоставление позволяет осуществить составленная «Heritage Foundation» страновая классификация индекса экономической свободы. Основу индексации составило определение вероятности ограничений, вносимых правительством в сферу экономики рынка. Совокупный показатель включал следующие компоненты: торговую политику, налогообложение, валютную политику, банковскую систему, правила иностранного инвестирования, имущественные права, объем потребляемого правительством экономического производства, политику макроэкономического регулирования, размер «черного рынка», контроль над ценами и заработной платой. По каждой из перечисленных Россия и страны мира. 2006. С. 105–106.

Рис. 2.3. Степень социально-экономического расслоения категорий экспертно оцениваемая страна могла набрать от 1 до 5 баллов. Увеличение балльного рейтинга означало понижение степени экономических свобод.

Предлагаемая далее операция заключалась в сравнении состава наиболее экономически свободных стран со списками мировых лидеров и аутсайдеров по темпам роста ВВП за десятилетний временной интервал. Из 40 наиболее свободных национальных экономик мира только 9 (22,5%) вошли в аналогичную по численности лидирующую группу экономического роста (Сингапур, Ирландия, Люксембург, Эстония, Чили, Литва, Бахрейн, Армения, Латвия), 7 стран (17,5%) очутились одновременно в группе с самыми низкими показателями темпов роста ВВП (Швейцария, Нидерланды, Австрия, Германия, Бельгия, Багамские о-ва, Япония), а подавляющее большинство — 24 страны (60%) попали в среднюю, промежуточную категорию (табл. 2.2).

Такое распределение позволяет сделать вывод об отсутствии прямой факторной зависимости роста ВВП от уровня экономической свободы (коэффициент корреляции: –0,16)31.

Сопоставление индекса экономической свободы Страны с самым высоким Страны с самым низИндекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконокой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за тания Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 19–20.

Страны с самым высоким Страны с самым низИндекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконокой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за Страны с самым высоким Страны с самым низИндекс экономичес- уровнем экономического ким уровнем эконокой свободы роста, за 1994 – 2004 гг., мического роста, за Зададим другой вопрос: связана ли либерализация экономики с динамикой развития самого рынка, вне его привязки к валовым показателям? Для решения этой задачи составляются численно равные списки групп лидеров по индексу экономической свободы и росту рыночной капитализации.

Корреляция двух составов оказалась еще более низкой, чем в первом случае. Только семь стран (17,5%), отнесенных к категории высокого уровня экономической свободы, имеют столь же высокую динамику капитализации рынка (Армения, Исландия, Литва, Латвия, Австрия, Словакия, Барбадос). Следовательно, фактор свободы не имеет для развития рынка определяющего значения и по его капитализации (коэффициент корреляции:

–0,12)32 (табл. 2.3).

Сопоставление индекса экономической свободы с динамикой Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной Мир в цифрах. 2007. С. 19, 56.

Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной Индекс экономической Страны с наибольшим ростом рыночной Третий вопрос, возникающий в связи с этим: всегда ли и с какой долей вероятности развитие рыночных отношений приводит к экономическому росту?

Результаты сравнения групп стран по критериям темпов роста ВВП и темпам роста капитализации рынка оказались по отношению к неолиберальным стереотипам еще более обескураживающими. Страны, имеющие высокую динамику рыночной капитализации, чаще оказывались в группе аутсайдеров, чем лидеров, по показателю темпов роста валового внутреннего продукта.

В лидирующую когорту вошло семь наиболее либерализованных экономик (Армения, Грузия, Исландия, Литва, Латвия, Южная Корея, Индия), в когорту низких темпов роста — десять (Македония, Румыния, Украина, Болгария, Западный Берег и Газа, Колумбия, Эквадор, Австрия, Ямайка, Папуа — Новая Гвинея).

Большинство же стран — 23 (57,5%) вновь обнаружило тяготение к срединному, промежуточному положению.

По результатам данного сравнения можно сделать вывод, что сам по себе рынок еще не есть основание экономического развития (коэффициент корреляции 0,06). Неуправляемая рыночная стихия может иметь прямо противоположный эффект и приводить экономику к состояниям стагнации и упадка. Условием экономического роста является, таким образом, не всякий рынок, а только управляемый государством на основании консолидированных общественных интересов (табл. 2.4)33.

Мир в цифрах. 2007. С. 20, 56.

Сопоставление динамики рыночной капитализации за 2000–2005 гг., в % Саудовская сектор Газа за 2000–2005 гг., в % 32 Замбия 319 32 Бангладеш 5,2 32 Багамские о-ва 2, Тринидад и Папуа—НоЮжная Корея 4,9 40 Нидерланды 2, вая Гвинея Ссылки на успех неолиберальной политики в ряде стран постиндустриального мира при возвращении к свободной конкуренции и саморегуляции рынка (феномен «рейганомики») основываются, как правило, на недостаточно репрезентативной в информационном отношении картине освещения этого опыта.

Произведенные реформы преподносятся в усеченном виде. Главным образом излагается лишь первая либерализационная стадия реформирования. Но ведь была и вторая, ориентированная на укрепление институтов государственного регулирования. Так, реформаторская политика в Новой Зеландии началась в 1984 г.

по классическим лекалам монетаристского контроля, свертывания сельскохозяйственного и потребительского субсидирования и т. п. Однако реформы с реализацией данного комплекса мер отнюдь не закончились. В 1988 г. с принятием постановления о госсекторе стартовала следующая фаза реформирования. Ее задачи определялись уже не деэтатизацией, а напротив, усилением административной мощи сохраненных государственных учреждений34. «Меньше, но сильнее», — сформулировал Ф. Фукуяма целевую установку реформ по стратегии «рейганомики» в отношении государства35. Российские же интерпретаторы попытались выдать модернизацию госуправления за упразднение. Вновь возникает подозрение, что за фасадом рыночно-преобразовательной риторики в российском случае где-то есть цели демонтажа государственности как таковой (теперь уже не СССР, а российской).

2.9. О функциональной ограниченности рынка Наличие разделов о сферах неэффективности применения рыночных механизмов — обычное дело для американских учебников по экономике. Понятие «рыночные провалы» (или «сбои») является хрестоматийным для экономической теории стран Запада. Для российского же государственно-управленческого и массового потребления предназначалась иная, метафизическая модель рынка, не имеющая ничего общего с его реальным функционированием.

Ряд общественно значимых функций в принципе не может быть возложен на рыночные инфраструктуры. Без государства длительное время современные общества просто не смогут существовать. Традиционные общественные системы, характеризующиеся в экономическом плане доминирующей ролью натурального хозяйствования, обладали по отношению к государственной власти гораздо большей степенью внутренней автономности.

Внеэкономические формы принуждения как раз и объяснялись минимальным уровнем экономических, т. е. прежде всего рыночных, связей. По мере развития и усиления макроэкономики рынка управленческая роль государства только возрастала.

Пониманию этого тренда зачастую препятствует смешение понятий демократизации и экономического управления. МежSchink A. The Spirit of Reform: Managing the New Zealand state Sector in a Time of Change. Wellington, 1996.

Фукуяма Ф. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. М., 2006. С. 197.

ду тем демократичность государства не означает либерализацию экономики, так же, как и политический авторитаризм не означает регулятивизма. Сочетание политической диктатуры и экономических свобод в Чили периода правления А. Пиночета иллюстрирует нетождественность сфер экономики и политики.

Понятийное смешение, очевидно, восходит к ведомой от А. Смита дисциплинарной традиции политэкономии. Для экономистов в СССР она являлась единственной методологической версией экономической теории (в соответствии с ней политика выступала как концентрированная экономика).

Потребность государственного управления рынком признается ныне даже такими видными теоретиками «нового мирового порядка» как Ф. Фукуяма. Императив «сильное государство»

даже вынесен в заглавие одной из последних его книг. «Для отдельных обществ и для мирового сообщества, — пишет теперь пересмотревший свое прежнее неолиберальное видение проблемы «конца истории» американский философ, — уничтожение государства — это прелюдия не к утопии, а к катастрофе.

Основная проблема, стоящая перед бедными странами, блокирующая возможности их экономического развития — это неадекватный уровень институционального развития. Они не нуждаются в сильном государстве, но действительно нуждаются в ограниченном спектре законных и эффективных государственных функций… Те, кто выступает за “сумерки государственности” — являются ли они поборниками свободного рынка или преданы идее многосторонних договоров, — должны объяснить, что именно заменит силу уверенных национальных государств в современном мире. На самом деле эту пропасть заполнило разношерстное собрание международных организаций, преступных синдикатов, террористических групп и т. д., которые могут обладать в определенной степени властью и легитимностью, нередко и тем и другим. За неимением ясного ответа нам остается только вернуться к суверенному национальному государству и снова попытаться понять, как сделать его сильным и успешным»36.

Роль государства в современной системе рыночной экономики не ограничивается очерченным А. Смитом образом Фукуяма Ф. Указ. соч. С. 196–199.

«ночного сторожа». Предполагается не просто эксцессное вмешательство в экономику при чрезвычайных ситуациях, а активное, пусть и опосредованное, управление экономическими процессами.

Традиционно с позиции экономической теории функции современного государства определяются следующим образом:

1) правовое обеспечение;

2) организация денежного обращения;

3) производство общественных благ;

4) минимизация трансакционных издержек эксплуатации экономической системы в целом;

5) антимонопольное регулирование и содействие развитию добросовестной конкуренции;

6) оптимизация влияний внешних факторов — снижение негативного эффекта и усиление позитивного воздействия согласно национальным политико-экономическим интересам;

7) перераспределение доходов в обществе;

8) поддержание оптимального уровня занятости;

9) проведение региональной политики выравнивания уровней жизни территорий;

10) реализация национальных интересов на международной арене37.

Наличие особой управленческой миссии государственной власти по отношению к рыночной экономике признается ныне даже на уровне ведущих монетаристских структур мира. К ним, например, относится Всемирный банк, который в отчете о мировом развитии 1997 г. представил список непременных функций государства в современных условиях экономического развития.

В противоречии с концептом саморегулирующегося рынка определялись сферы, неподвластные рыночным механизмам. Говорилось даже о видах противодействия стихийности рынка. Об указанных Всемирным банком и приводимых в табл. 2,5 функциях государства неплохо было бы помнить российским государственным и политическим структурам. Симптоматично, что идеи об управленческой миссии государства были обнародованы Перская В.В. Глобализация и государство. М, 2005. С. 120.

Всемирным банком в 1997 г., т. е. за год до дефолта рубля, обнаружившего утопичность идеи рыночной саморегуляции38.

Функции государства в условиях рыночной экономики степень сложности саморегуляции I. Минимальные Обеспечение обще- Оборона, законность и Преодоление факта, Страхование от неопнесовершенной ин- ределенности (здоформации ровья, жизни, пенсионного обеспечения) III. Функции актив- Координирование Развитие рынка. Коорного вмешательства частного сектора динация инициатив Государство в меняющемся мире: Отчет о мировом развитии. 1997 / Всемирный банк. М., 1997. С. 33; Фукуяма Ф. Указ. соч. С. 22–23; Перская В.В. Указ.

соч. С. 121.

Один из наиболее характерных мифов о саморегулирующейся западной рыночной экономике связан с проблемой рынка жилья.

Задача приватизации в жилищной сфере выдвигалась в Российской Федерации со ссылкой на опыт Запада. В действительности, во многих высокоразвитых странах постиндустриального мира в жилищном фонде преобладает государственная и муниципальная собственность. Для западноевропейских государств ее доля устойчиво выше, чем в постприватизационной Восточной Европе. В Российской Федерации к середине 1990-х гг. в собственности проживающих находился 41% жилья. Однако на тот же момент в Германии и Швеции соответствующий показатель составлял 37,8%, а в Швейцарии — 31%. На другом же полюсе по долевому значению имеющегося в личной собственности жилья находились государства бывшего социалистического лагеря: Болгария — 92,5%, Албания — 94,8%, Македония — 95,1%. Причем у всех у них в структуре населения доля сельских жителей, традиционно связанных в хозяйственном отношении с наличием собственного дома, была выше, чем в России39.

Как фактор, противоречащий рыночному пути развития, рассматривается в неолиберализме социальное бремя государства. Оно, согласно неолиберальной трактовке, выступает противодействием свободной конкуренции. Однако достаточно посмотреть на структуру формирования государственного бюджета в ведущих странах Запада, чтобы отвергнуть данный концепт, как несоответствующий экономической реальности (рис. 2.4).

При сравнительном анализе в широком страновом диапазоне обнаруживается закономерность соотношения уровня рыночного развития со значимостью величины отчислений граждан на социальные нужды.

Расходная часть бюджета западных стран строится, сообразно с правовой традицией, в соответствии с источниками доходных поступлений. Так, к примеру, в Нидерландах на пособие по безработице расходуется более 2% от ВВП, а на различные государственные программы по развитию рынка труда — более 3%.

В Дании последняя из статей расходов вообще занимает 4,5% от Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический ежегодник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 206.

Рис. 2.4. Отчисления на социальные нужды в структуре доходов государственного (консолидированного) бюджета внутреннего валового продукта. Рынок, таким образом, требует не только обуздания государства, но и поддержки (в том числе финансовой) со стороны последнего. Впрочем, североамериканские государства в сравнении с европейскими гораздо менее социально обременены. Но почему российские реформаторы избрали в качестве образца для подражания не Западную Европу, а именно Северную Америку?

Одним из индикаторов уровня регулируемости рынка может служить степень жесткости пресечения экономических преступлений. В этом отношении показательно будут выглядеть страновые различия по количеству лиц на определенную численность населения ежегодно осуждаемых за мошенничество. При рассмотрении соответствующих показателей среди стран европейского континента обнаруживается устойчивая региональная дифференциация (рис. 2.5). По степени возрастания числа преступлений, зарегистрированных правоохранительным органами на почве мошенничества, регионы выстраиваются в следующей последовательности: республики бывшего СССР — Восточная Европа — Западная Европа.

Рис. 2.5. Преступления на почве мошенничества в странах Европы Что, в Германии, как это следует из статистики, мошенников в 19,5 раз больше, чем в России? Очевидно, причина статистических диспропорций в другом: в более развитой рыночной системе осуществляется и более жесткий контроль государства за экономическим поведением граждан40.

Неоднократно высказывалась мысль о преемствовании современных российских неолиберальных реформаторов большевикам. Несмотря на идейный антагонизм выдвигаемых программ, сходство между ними действительно налицо.

В обоих случаях целевая установка имела характер утопии.

Сущность произошедшей идеологической инверсии заключается всего лишь в подмене коммунистического утопизма неолиберальным. Еще О. Шпенглер определял такого рода визуальные трансформации, не затрагивающие парадигмальную сторону явлений, понятием «псевдоморфизм». Борясь с коммунизмом в ценностном отношении неолибералы выступали его последователями (универсализм теории, негативизация традиции, хозяйственный императив полярных форм, установка на преобразования любой ценой).

Характерно использование по отношению к российскому реформационному неолиберализму дефиниции «рыночный большевизм». Зигзаги развития российской экономики в ХХ столетии в преломлении к истории экономических учений выглядят как противоборство реалистов-хозяйственников и радикальных утопистов. Опыт российского реформирования 1990-х гг. служит наглядным уроком, подчеркивающим в качестве непременного условия стратегического конструирования значимость целеполагания.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки. Статистический ежегодник ЕЭК ООН, 2003. С. 279.

Одним из императивов ломки советской системы провозглашался, как известно, принцип деидеологизации. Запрет на наличие государственной идеологии закреплялся даже на уровне принятой в 1993 г. Конституции РФ. Однако в реальной практике постсоветской государственности обойтись без идеологии не удалось. Это невозможно было и в принципе1. В настоящее время философема «деидеологизации» безнадежно устарела2. В западной философии еще в 1970-е гг. на смену «деидеологизации» пришел концепт «реидеологизации»3.

Идеологией российского реформирования доныне является неолиберализм. Ключевым инструментарным экономическим компонентом неолиберальной теории выступает монетаристское учение, открытость экономики и минимизация присутствия в ней государства.

Постфактум российских реформ популярностью среди монетаристов пользуется тезис о деформации в процессе их осуществления собственной (подразумевается идеальной модели) парадигмы монетаризма. Ответственность за провал ожидаемых целей преобразований возлагается на слабую теоретическую подготовку и осведомленность реформаторов. В свое время таким же образом пытались реабилитироваться марксисты, перекладывая вину с самого учения на его российских адептов.

Итак, либерально-монетаристский эксперимент в России не удался (если говорить не о теневых, а о публичных целях). Неолибералы требуют его продолжения, ссылаясь на несоблюдение экспериментальных условий. Их оппоненты говорят о провале самой монетарной теории. Целевая установка предлагаемого ниже анализа Якунин В.И. Государственная идеология и национальная идея: Конституционно-ценностный подход // Конституции стран мира о высших ценностях государства: Российская рефлексия: Материалы научного семинара. М., 2007. Вып. 4.

Bell D. The End of Ideology. Gleoncoe, 1960; The End of Ideology Debate. N.Y, 1968;

Lipset S.M. Ideology and no End // Encouter. 1972. Vol. 39. N 6; Shils E. The End of Ideology? // Shils E. The Intellectuals and the Powers and other Essays. Chicago; L., 1974.

Гуревич П.С., Семченко А.Т. В поисках духовной опоры: Общеполитические и международные аспекты буржуазной концепции «реиделогизации». М., 1981;

Lemberg E. Ideologie of und Gesellschaft. Stuttgart, 1974; Feuer L.S. Ideologie and the Ideologists. Oxford, 1975; Lodge G.C. The New American Ideology. N.Y, 1975.

заключается в верификации состоятельности политики монетаризма в отрыве от российских условий, подвергаемых сомнению на соответствие эталону. Предстоит ответить на вопрос об эффективности монетаристской политики в широком страновом измерении.

3.1. Монетаризм в мировой экономической мысли При среднесрочном рассмотрении генезиса монетаристского учения выявляется его оппозиционность кейнсианству. Без контекста опосредованной полемики М. Фридмена с Дж. Кейнсом смысловое содержание монетаризма будет искажено4. Экономический контекст его формирования определялся вызовами стагфляции и слампфляции5, поразивших западное общество в 1960-е гг. За счет традиционных кейнсианских рецептов, связанных, в частности, с практикой регулирования текущего инвестирования и величины процентной ставки по займам, справиться с обозначенными вызовами не удалось. Последовали системные кризисы 1969–1971 и 1974–1975 гг. Искусственный характер последнего, как результат целенаправленно организованных действий нефтеэкспортеров, не брался тогда в общественном и экспертном дискурсе в расчет. Сам факт новых депрессий опроверг идеологему о невозможности глубоких кризисных спадов в экономиках «смешанного типа». Вывод был сделан не только о слабости кейнсианства, но и о нереализуемости самой идеи государственного управления экономическими процессами.

«Идеальное, как казалось, сочетание возможностей рыночных регуляторов и государства встроенного стабилизатора, — реконструируемое, исходя из современных представлений, в мировой экономике середины 1970-х гг. в действительности не смогло полностью обуздать стихийные рыночные силы, которые все больше определяли ситуацию. Более того, становилось очевидным, что применяемые государством методы регулирования даже усугубляют негативные процессы. Все больше внимание экономистов стали привлекать не столько «провалы рынка», сколько «провалы государства»6.

Фридмен и Хайек о свободе. М., 2003.

Слампфляция — спад деловой активности на фоне инфляции.

Экономическая теория / Под общ. ред. В.И. Кушлина. М., 2006. С. 600–601.

Лейтмотивом монетаристской трансформации являлось возвращение к парадигме классической либеральной теории в экономике. «Отныне, — делал вывод посткейнсианец С. Вайнтрауб, — с “кейнсианской революцией” было покончено»7. Если кейнсианство по аналогии с развитием философии методологически соотносилось с неопозитивизмом, то монетаризм — с неоклассикой.

Политическая направленность монетаристского подхода к кейнсианской теории иллюстрирует табл. 3.18.

Сравнительный анализ монетаризма и кейнсианства Безработица Главное зло для экономики: Никакое правительство не мочерез социальные потрясения жет быть мудрее рынка. Огможет привести к ее дестаби- раничение государственных Инфляция Меньшее зло для экономики Главная угроза для экономики в сравнении с безработицей. любой страны. Дефляция, как Возможность контролирова- наиболее действенное средсния и удерживания ее в разум- тво борьбы с инфляцией и ее Бюджетный Возникает при сильном рос- Минимизация государствендефицит те государственных расходов. ных расходов. Рыночная самоДопустим в разумных преде- регуляция Рост денеж- Рост денежной массы исполь- Темпы роста денежной массы ной массы зуется как средство покрытияне зависят от экономической бюджетного дефицита при его конъюнктуры, составляя 3–4% Инвестиции Инвестиции — активный фак- Сбережения есть предваритор, сбережения — пассивный. тельное условие для инвестиИнвестиции — собака, виля- рования. «Сбережения — соющая хвостом сбережений» бака, виляющая хвостом Вайнтрауб С. Хиксианское кейнсианство: Величие и упадок // Современная экономическая мысль. М., 1981. С. 92.

Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 369.

Роль госу- Допустимость спорадическо- Концепция государства как дарственно- го и косвенного воздействия «ночного сторожа». Саморего управле- государства на рыночную эко- гуляция свободного рынка.

ния номику. Основной механизм Вмешательство государства в государственного управления экономику огранивается дечерез воздействие на банковс- нежной сферой При всей остроте монетаристско-кейнсианской полемики следует признать, что по основному вопросу — государственного управления экономикой монетаризм и кейнсианство не представляют полярных подходов. С одной стороны, М. Фридмен говорил о минимизации государственного воздействия, но не отрицал его целиком. С другой стороны, Дж. Кейнс указывал на необходимость регулирующих функций государства, но допускал лишь их опосредованное, крайне ограниченное условиями рыночной экономики применение.

Можно даже говорить о мнимом характере монетаристскокейнсианской оппозиционности. Дж. Кейнс являлся одним из главных идейных вдохновителей и организаторов Международного валютного фонда, ассоциирующегося с неолиберальной экономической политикой. В реальной практике современного реформирования экономик грани между кейнсианством и монетаризмом зачастую стираются. Рецептура МВФ включает в себя как элементы монетаристских, так и кейнсианских программных положений. К последним, например, относится практика влияния на величину процентной ставки9.

Закрепившееся за кейнсианцами реноме государственников являлось не более чем общественным стереотипом. Отсюда и вывод 1980-х гг. о дезавуировании идеи государственного управления экономикой, как средства предотвращения кризисов, был в содержательном отношении некорректен. В той же мере кейнКейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993; Он же. Общая теория занятости, процента и денег. М., 2002; Фридмен М., Сэвидж Л. Анализ полезности при выборе среди альтернатив, предполагающих риск // Теория потребительского поведения и спроса. СПб., 1993; Он же. Количественная теория денег. М., 1995.

сианцам могли бы поставить на вид недооценку роли государства в управлении экономическими процессами, недостаточность ограничения его функций лишь косвенными регулятивными мероприятиями. Именно в таком направлении ревизии Дж. Кейнса развивалось, кстати говоря, неокейнсианство10. Об отсутствии полярной оппозиционности монетаризма и кейнсианства свидетельствует сравнительно малая амплитуда колебаний экономической политики США при периодической рокировке в Белом доме Республиканской и Демократической партий, взявших в качестве теоретической основы своих программ в экономике, соответственно, монетаристскую и кейнсианскую платформы11.

В арсенале мировой экономической теории по вопросу о государственном регулировании экономики подходу монетаристов имелись и более поляризованные альтернативы. Речь в данном случае идет не только о советской экономике Госплана. Спектр государственных управленческих решений в сравнении с кейнсианской традицией значительно шире был представлен в теории институционализма. Почему-то институционалистское направление мировой экономической мысли по сей день находится вне поля внимания ограничивающихся форматом монетаристско-кейнсианского дискурса российских государственных деятелей12.

Принципы монетаристской теории легли в основу построения новой глобальной модели мировой экономики с плавающим курсом обмена валют. Концепт об определяющей роли в экономике денежной массы прямо соотносился с закрепленной Кингстонской системой утратой стоимостной природы денег. Хронология «победного шествия» монетаризма такова: 1974–1975 гг. — мировой экономический кризис; 1976 г. — присуждение М. ФридДомар Е.Д. О международных сопоставлениях экономической эффективности // Советско-американский симпозиум экономистов. 1976. М., 1978;

Классики кейнсианства (Харрод, Хансен). М., 1997; Осадчая И.М. Современное кейнсианство. М., 1971; Харкорт Дж. Посткейнсианская мысль // Экономистъ. 2005. № 4; Харрод Р.Ф. К теории экономической динамики. М., 1959.

Шлезингер А.М. Циклы американской истории. М., 1992.

Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. Ростов н/Д, 2000; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997; Уильямсон О. Экономические институты капитализма: Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб., 1996; Шаститко А.Е. Новая институциональная экономическая теория. М., 2003.

мену Нобелевской премии «за разработку монетарной теории»;

1978 г. — принятие Ямайского (Кингстонского) соглашения о плавающем курсе обмена валют; 1981 г. — начало реализации монетаристского экономического курса в США, получившего наименование «рейганомика»; середина 1980-х гг. — принятие монетаристской рецептуры, поддерживаемой МВФ и МБРР в ряде развитых и развивающихся государств капиталистического мира; 1990 г. — введение Дж. Вильямсом в оборот понятия «Вашингтонский консенсус» как концентрированной ортодоксии монетаризма; начало 1990-х гг. — проведение базирующейся на монетаризме политики «шоковой терапии» в постсоциалистической группе стран, включая Россию.

Однако кризисное развитие и снижение темпов экономического роста государств, избравших монетаристскую стратегию, фактически подвело черту под восходящей фазой развития монетаризма. Популярность его резко снизилась. Приверженность монетаристским теоретическим положениям на сегодня означает отставание от развития мировой экономической мысли. К сожалению, ряд отвечающих за экономику страны российских государственных деятелей еще оперируют фридменовскими стратигемами13.

Развитие монетаризма шло в связке с начавшейся в те же 1970-е гг. реанимацией мальтузианства14. Неомальтузианский концепт был положен в основу социального понимания политики «шоковой терапии», тогда как монетаристский — ее экономического понимания. Постулат реформаторов сводился к тривиальной формуле в духе Т. Мальтуса — в условиях свободной рыночной конкуренции выживут сильнейшие15. В определенном смысле монетаризм можно квалифицировать в качестве экономического преломления мальтузианства.

Логику шокотерапевтического реформаторства раскрывает афористический ответ на неомальтузианские выпады одного из Жуков П.Е. Монетаризм и современная денежно-кредитная политика // Финансы. 2004. № 10; Моисеев С. Взлет и падение монетаризма // Вопросы экономики. 2002. № 9. С. 92–104; Перламутров В.Л. Монетаристы при дворах // Темнее всего перед рассветом. М., 1999.

Рубин Я.И. Наследники Мальтуса. М., 1983; Он же. Теория народонаселения (Мальтузианское и буржуазно-антимальтузианское направления). М., 1972.

Неравенство и смертность в России. М., 2000.

индийских профессоров медицины. «Ваша страна, — обращался к нему журналист, — перенаселена. Может для Индии была бы полезна… эпидемия, чтобы оставшиеся в живых жили лучше».

«А вам, — парировал профессор, — будет лучше жить, если вы попадете под поезд и он вам отрежет ноги? Ведь тогда не придется тратить деньги на обувь».

Программные положения монетаристской рецептуры изложены в формате «Вашингтонского консенсуса». С плохо скрываемой претензией на аналогии с десятью библейскими заповедями в нем декларируются десять заповедей монетаризма: поддержание фискальной дисциплины (минимальный дефицит бюджета);

приоритетность здравоохранения, образования и инфраструктуры среди государственных расходов; снижение предельных ставок налогов; либерализация финансовых рынков для поддержания реальной ставки по кредитам на невысоком, но все же положительном уровне; свободный обменный курс национальной валюты; либерализация внешней торговли (в основном за счет снижения ставок импортных пошлин); снижение ограничений для прямых иностранных инвестиций; приватизация; дерегулирование экономики; защита прав собственности16. Очевидно, что именно монетаристская теория есть, таким образом, модель экономики, предлагаемой (точнее навязываемой) для усвоения всему миру и современной России. Насколько же она хороша?

При долгосрочном ретроспективном рассмотрении монетаристские элементы обнаруживаются в истории экономической мысли задолго до введения в 1968 г. К. Брюннером понятия «монетаризм» в широкое употребление. С точки зрения профессора Университета Хофстра в США Л. Тэрджена, до Дж. Кейнса мировая экономическая теория и политика были преимущественно монетаристскими17. Соответственно, вся критика, адресованная протомонетаристам в прошлом, остается актуальной и по отношению к современным адептам монетаризма.

Идея М. Фридмена о зависимости экономического развития от денежной массы (количества денег), полагает Л. Тэрджен, столь же стара, сколь и несостоятельна. На близких к фридменовRogoff K. Winter the Washington Consessus // Foreign Policy. 2003.

Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетаристская или кейнсианская? // Проблемы теории и практики управления. 1995. № 2.

ским позициях стояли еще меркантилисты. Широкая амплитуда и частота кризисных колебаний мировой экономики дорегуляционного периода может, при признании данного преемства, рассматриваться как главный аргумент против современных монетаристских трансформаций. Конечно, кризисов не удавалось избежать и при системе государственного регулирования, но их масштабность была несопоставима с кризисами прежних эпох, на практике оборачиваясь лишь сокращением темпов роста. С отрицательной же экономической динамикой мир в очередной раз столкнулся (в том числе на опыте Российской Федерации) при переходе к монетаристской дерегуляции.

Прекрасную возможность сравнительного сопоставления практической эффективности оппонирующих концептов либеральных протомонетаристов и сторонников государственной регуляции представила в свое время эпоха президентства Ф. Рузвельта. В плане осуществления экономической политики она отнюдь не была однородной. «Новый курс» не являлся в действительности единым на всем протяжении рузвельтовского правления. За кулисами Белого дома проходила жесткая борьба сторонников двух обозначенных выше стратигем, в которой протомонетаристы даже на некоторое время перехватили инициативу. Как известно, с приходом к власти избравшего курс государственного регулирования Ф. Рузвельта небывалый в американской истории кризис был стремительными темпами преодолен.

Как монетаристский откат можно оценить решение 1936 г.

Федерального резервного банка, возглавляемого М. Экклзом, о двукратном повышении уровня обязательного резерва. Объяснялся этот шаг совершенно в той же монетаристской риторике, что и архитекторами Стабилизационного фонда в современной России. Золото, хлынувшее массовым потоком в США, было оценено как инфляционный фактор и в значительной части стерилизовано. В результате американская экономика недополучила крайне необходимой ей на том этапе инвестиционной подпитки.

Уже в 1937 г. США вступили в полосу нового кризиса. Промышленное производство сократилось на 36%. Минимизированная в прежние годы численность безработных выросла до 10,5 млн человек. Кризис в очередной раз был преодолен посредством уже апробированной кейнсианской рецептуры. Принудительное установление с началом Второй мировой войны предела номинальной процентной ставки — 2% (ранее данная мера была имплементирована в Германии и Японии) явилась фактором резкого экономического спурта аккумулировавшей военные заказы экономики США. Успех такого подхода способствовал широкой мировой популярности фигуры Дж. Кейнса18.

3.2. Угроза глобального кризиса мировой экономики Монетаристская политика угрожает не только национальным экономикам «периферийных» и «полупериферийных» государств.

Реализация принципов Вашингтонского консенсуса представляет собой вызов для всей мирохозяйственной системы. Многими аналитиками отмечается высокий потенциал неустойчивости заложенной Кингстонским соглашением о плавающих курсах валют современной экономической модели. Еще в 1971 г. Л. Ларуш предостерегал, что попытки отказа от Бреттон-Вудской системы и отрыв валют от золотого эквивалента может привести к неконтролируемому росту фиктивного капитала, который в конечном счете способен похоронить под собой реальные экономические сектора («физическую экономику»). Показатели диспропорционального развития в последние десятилетия сферы сервиса, охватившей в США около 80% экономически занятого населения, скрывают угрожающий рост спекулятивных и непроизводственных ниш. Ларушисты квалифицируют монетаризм не как экономическое учение, а как «идеологию обслуживания политического заказа ростовщичества»19.

Тренд возрастания доли услуг в секторальной дифференциации характерен для всего западного мира. В том же направлении структурно развивается и экономика России. Крайнюю настороженность вызывают «бешеные темпы» ее сервисизации. С 34% в середине 1990-х гг. доля сервиса в российской экономике возросла к началу 2000-х гг. до 57%. Стремительность такой реструктуКонотопов М.В., Сметанин С.И. История экономики зарубежных стран.

М., 2007. С. 187; Пономарева Т. Франклин Рузвельт. Минск, 1998. С. 183–185;

Яковлев Н.Н. Новейшая история США. 1917–1960. М., 1961. С. 257–264.

Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Тукмаков Д. Уподобление Богу (Физическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // www. zavtra.ru.

ризации беспрецедентна. Для сравнения за то самое время, когда доля сервиса в России увеличилась на 23%, в странах Запада — только на 2–4%. По уровню сервисизации Российская Федерация подошла вплотную к нижнему уровню западноевропейских стран (превзойдя, например, показатели доли услуг в экономике Португалии — 56%). Однако правильность избранного вектора реструктуризации и снижения долевого значения традиционных для России хозяйственных отраслей вызывает сомнение20.

Феномен «сервисного общества» не носит универсального характера. Он географически локализован в рамках стран, принадлежащих к мировой «золотомиллиардной» элите. Рост сферы сервиса на Западе коррелирует с его «деиндустриализацией».

Спецификой современного развития международной экономики является перенос инфраструктур производящего хозяйства в страны «третьего мира». Существующий уровень заработной платы азиатских и латиноамериканских рабочих делает более выгодным размещение индустриального производства в Азии или Латинской Америке, чем в Северной Америке или Европе.

Издержки посредством сэкономленной части оплаты труда оказываются при таком перемещении существенно ниже. В результате реальное товарное производство на Западе стремительно сокращается. Парадигма современной экспортной реструктуризации промышленности не распространяется лишь на уникальные технологии, как, например, по-прежнему производимую в географических пределах США американскую аэрокосмическую продукцию. Стандартные же, не составляющие эксклюзив конвейерного производства товары, более выгодно производить не в Нью-Йорке, а скажем, в Куала-Лумпуре, где и осуществляется в настоящее время выпуск едва ли не половины реализуемых на мировом рынке микросхем. Высвобождаемые из сферы товарного производства западные индустриальные рабочие переквалифицируются в работников непроизводственных отраслей.

Таким образом, бурное развитие на Западе сервисной инфраструктуры — прямое следствие его «деиндустриализации».

Вместо американца, переквалифицировавшегося в брокера, у конвейерного станка встал малазиец. Итак, высокий уровень Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический ежегодник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 155.

развития сервиса на Западе основывается на внешнем факторе всего мира. Поэтому само по себе апеллирование к западной системе сферы услуг применительно к России бесперспективно. Дефиниция сервиса нуждается в корректировке не только исторической, но и национальной. Для постиндустриальных сообществ Запада сервис выступает в настоящее время в качестве экономической парадигмы. Для «новых индустриалов» «третьего мира»

он по-прежнему сохраняет значение услуг, как деятельности, направленной на поддержание индустриального производства.

Применительно к «странам-сырьевикам» как аграрным, так и ресурсным, сервис является не более, чем роскошью, обслуживанием прихотей ограниченной группы лиц, получающих дивиденды от экспортной деятельности. Остальное же население вынуждено обеспечивать бытовые потребности, прибегая к архаическим формам натурального хозяйствования21.

В России задача обеспечения национальной экономической безопасности заставляет пересмотреть направленность происходящей сервисной реструктуризации, делать ставку на производящие отрасли хозяйствования. Такой стратегический выбор позволит стране уменьшить степень экономической зависимости от внешних факторов, а соответственно, создаст фундамент устойчивого развития.

Все большей популярностью в современном общественном дискурсе пользуется окрашенная в апокалиптические тона идея мирового экономического краха. Примеры, когда цивилизации исчезали с разной степенью быстроты угасания под действием экономических причин действительно хорошо известны в истории. Классическим примером в этом отношении может служить утрата хозяйственного динамизма экономикой Римской империи (многие исследователи-античники связывают данный процесс с истощением запасов серебряных рудников).

Вопрос о том состоится ли в ближайшей перспективе крах американского доллара составляет на данный момент едва ли не главный предмет мировой экономической рефлексии. О том, что падение курса доллара обернется катастрофой для экономики всего мира, не приходится говорить. До сих пор он остается ведущей мировой резервной валютой. Именно в долларах, как Проблемы истории сервиса: Здравоохранение, культура, досуг. М., 2004.

известно, хранится, например, около половины запасов Стабилизационного фонда РФ. При обрушении долларового курса, соответственно упадет и стоимость российских активов. «Долларовая система, — пророчествует Л. Ларуш, — напоминает большой пузырь, который вот-вот лопнет. Если иглой тронуть такой «шарик», то произойдет взрыв страшной разрушительной силы… Таким образом, мы живем во времени, когда волевой или даже волюнтаристский элемент в истории играет ключевую роль. Проблема усложняется тем, что все правительства Европы… (все до одного) являются неуправляемыми государствами»22.

Давно отмечено, что реальные доходы американцев растут быстрее производительности труда. Следовательно, эффект обогащения США достигается не только и не столько размером вложенного труда. Механизм американского процветания построен на выпуске колоссальной долларовой массы, не обеспеченной реальной стоимостью. В обращении за пределами США находится многотриллионная масса ничем не покрытых денег. Поскольку на выпуск каждой из купюр затрачивается не более 7 центов, можно определенно говорить об истинном источнике американского процветания. Весь золотой запас Форт Нокса не обеспечивает даже пятой части денежных знаков США.

В связи с этим еще в 1968 г., после того, как Ш. де Голль предпринял меры по дискредитации американской банковой системы, Л. Джонсон отменил практику обмена долларов на золото.

Известный сербский геополитик Д. Калаич называл долларовое производство «великим блефом»23. Политика завышения курса доллара сопровождается таким же искусственным понижением иных валют, в том числе рубля.

Даже один из ведущих теоретиков мондиализма Ж. Аттали писал, что проделанный США «блистательный кульбит, в результате которого страна из крупнейшего в мире заимодавщика всего за десятилетие превратилась в крупнейшего должника, нужно сказать, не имеет прецедента в истории»24. Как частные лица, так Американский экономический гуру предрек кризис в США // www.

km.ru.

Литературная Россия. 1993. 8 янв.

Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. Победители и проигравшие наступающего мирового порядка. М., 1999. С. 50.

и в целом американское государство живет в долг, т. е. за счет будущего, а потому этого будущего лишено. Длительное балансирование на краю пропасти рано или поздно должно привести к провалу в бездну. В кредит живут 80% американцев, задолженность которых составляет 1 трлн долл. В свою очередь, американское государство финансирует военные и иные программы преимущественно за счет кредита у граждан, долги по которому превышают 3 трлн. долл. Кроме того, существуют внешние долговые обязательства25. Если даже в 1929 г. паника на нью-йоркской финансовой бирже детонировала кризис мирового масштаба, то прогнозируемый крах доллара сегодня может обернуться для человечества небывалыми по силе своей разрушительности последствиями.

3.3. Авангард монетаризма: Международный валютный фонд Ведущим монетаристским центром мира обоснованно считается Международный валютный фонд. Линия его рекомендаций сводится главным образом к монетаристскому концепту дефляции. Государством экономик переходного типа МВФ каждый раз рекомендовал универсальный набор фридменовских рецептов — сокращение посредством приватизации государственного сектора, ликвидация бюджетного дефицита, свертывание субсидий и повышение реальных процентных ставок. Предоставление кредитов напрямую увязывалось с принятием рекомендуемой программы.

На принципиальную порочность рекомендаций и программ Международного валютного фонда указывают многие ведущие современные экономисты мира. «Эти рекомендации, — писал в 1995 г. американский профессор Л. Тэрджен, — стали привычны для России и других постсоциалистических стран — ведь их убеждали следовать подобным советам МВФ на протяжении последних четырех лет. Как и в большинстве государств третьего мира, их экономики оказались фактически “застойным болотом”.

Монетаристские рекомендации, видимо, могут работать какое-то время в странах с менее развитой, чем российская, экономикой Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник. М.,2006. С. 339.

(например, Чили), но Россия должна быть способна выступить с альтернативной внутренней политикой, являющейся в большей мере кейнсианской, или немонетаристской»26.

Признанным критиком политики МВФ и МБРР является Дж. Стиглиц. Его мнение важно в данном случае не только как нобелевского лауреата, но и человека, находящегося на вершине пирамиды международных экономических организаций, работавшего, в частности, главным экономистом Всемирного банка и председателем Совета экономических советников при Б. Клинтоне.

Исследовав на протяжении длительного времени опыт имплементации модели свободного рынка в странах Латинской Америки, Африки, Юго-Восточной Азии и Восточной Европы, он пришел к выводу, что везде, где государство снижало уровень управленческого вмешательства в экономику, происходил кризис. Наоборот, те страны, которые воздерживались от выполнения рецептуры международных финансовых организаций, четко фиксировали высокие темпы экономического роста. «Позиция МВФ, — резюмировал Стиглиц, — вообще никогда не имела ничего общего с экономической наукой и настоящей рыночной экономикой, она в основном несла в себе идеологический заряд.

Эта модель основана на убежденности в том, что рынок сам по себе решит все проблемы. Да, рынок играет очень важную роль, он стоит в центре любой успешно развивающейся экономики, но рынкам присуща масса серьезных проблем. И если мы говорили о необходимости успешного роста, стабильного общества, нужно обеспечить баланс между рынком и государством»27.

Стиглиц критиковал МВФ не только с идейно-содержательной, но и с организационной точки зрения. Отмечался высокий уровень его коррумпированности. Продвигая свои проекты, МВФ существенно расширял поле коррупции в странах третьего мира28.

Тэрджен Л. Какая экономическая политика нужна России — монетаристская или кейнсианская? // Проблемы теории и практики управления. 1995.

№ 2. С. 32.

Румянцева Е.Е. Указ. соч. С. 581.

Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных процессов) // Вопросы экономики. 1999. № 7; Стиглиц Дж., Эллерман Д. Неудачи корпоративного управления при переходе к рынку // Экономическая наука современной России. 2001. № 4; Стиглиц Дж. Макро — и микроэкономическая К критикам Международного валютного фонда относятся не только одни антимонетаристы вроде Дж. Стиглица.

Даже Дж. Сорос, немало лично способствовавший распространению монетаристской политики, позволил себе заявить:

«МВФ сейчас не решает проблемы, а сам ею является»29. А вот мнение И. Васкеса, эксперта вашингтонского Института КАТО, некоммерческой организации, стоящей на позициях ограничения государственного вмешательства в экономику и саморегуляции рынка: «Девальвация бразильского реала вслед за российским рублем должна похоронить представление о том, будто МВФ в состоянии предотвратить финансовые кризисы путем предоставления ”упреждающих“ пакетов помощи. На самом деле, новые деньги МВФ сыграли роль своеобразного финансового морфия, дав возможность продолжать отсрочки экономических реформ»30.

Налицо действительно очевидное противоречие: выступая принципиально против увеличения государственных расходов МВФ предоставляет государствам разновеликие кредиты на осуществление либеральных реформ, что предполагает, естественно, увеличение расходной части бюджета.

Крайне критически относится к МВФ сам М. Фридмен. Не будет преувеличением сказать, — признавал он, — если бы не существовало МВФ, то не было бы и восточноазиатского кризиса»31. Впрочем, критика фонда со стороны основателя теории монетаризма связывалась главным образом с отступлением того от принципа саморегуляции рынка. Ошибка видится в стремлении уберечь частных инвесторов от их же собственных просчетов. В качестве такого ошибочного шага оценивается, например, спасение Мексики в условиях охватившего ее тяжелого кризиса 1995 г. Мексиканцы, по логике М. Фридмена, очутившись в стихии свободного рынка, должны были сами выкарабкиваться из экономической ямы.

стратигемы для России // Бюллетень ЭКААР. 2000; Он же. Человеческое лицо глобализации // Политический журнал. 2004. № 7 (10). 1 марта; Он же. В тени глобализации // Проблемы теории и практики управления. 2003. № 2; Он же.

Глобализация: тревожные тенденции. М., 2004.

Котликов Я. Проблемы МВФ // www. vestnic. com.

3.4. Латинская Америка как полигон монетаризма При определенных условиях (в России таковые отсутствовали) монетаристские реформы могут создать иллюзию экономического успеха. Однако мировой опыт показывает краткосрочность возможной успешности. Механизм частичной деэтатизации экономики действенен, как средство стимулирования предпринимательской инициативы. Однако уже в среднесрочной перспективе дерегуляция экономики оборачивается кризисом. Деэтатизационные меры не должны строиться как стратегический курс. Их позитивная роль крайне ограничена во временном интервале.

Успех «рейганомики» был определен в итоге ее краткосрочностью. Напротив, в Аргентине быстрого свертывания монетаристского курса, после связанного с ним эффекта динамизации экономики страны, не произошло. В первые годы неолиберальных реформ, стартовавших с начала 1990-х гг., рост ВВП в стране достигал 5,5%. К середине десятилетия обнаружился экономический надлом, переход к отрицательной динамике. А с 1998 г.

страна уже вступила в полосу системного кризиса.

Сравнение экономической динамики развития латиноамериканского региона по хронологическим периодам позволяет оценить эффективность различных государственных политик.

Ниже приводимая диаграмма (рис. 3.1) позволяет с очевидностью заключить об успехе функционирования государственно регулируемой экономики смешанного типа, преимущественно развивавшейся в Латинской Америке в 1960–1970-е гг. и о неэффективности имплементируемой в дальнейшем неолиберальной системы саморегулирующегося рыночного хозяйствования32.

Латинская Америка выступила еще в 1980-е гг. одним из первых полигонов монетаристской политики. Статистические данные свидетельствуют о бесспорном экономическом провале неолиберального эксперимента. По показателям ВВП бурно развивавшийся прежде латиноамериканский регион оказался худшим в мире (не считая группы стран постсоциалистического ареала).

Даже перманентно кризисная «черная Африка» демонстрировала более внушительные показатели. В результате доля латиноамериканской экономики в мировом ВВП сократилась с 9,87% в 1980 г.

Мировая экономика / Под ред. А.С. Булатова. М., 2005. С. 591–593; Мировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 406.

Рис. 3.1. Динамика среднегодовых темпов роста ВВП по региону до 7,74% в 2005 г.33 Ситуация в последние десятилетия принципиально не улучшилась. Семь из двенадцати материковых государств Южной Америки входили за период 1994–2004 гг. в список стран с самым низким экономическим ростом34.

Происходящий ныне отказ латиноамериканских стран от монетаризма в пользу государственного регулирования вновь позволил им обрести высокую экономическую динамику. Регулирование государством хозяйственной жизни приобретает целенаправленные формы. Ныне его координирующая роль для ведущих стран региона четко обозначена в направлении усиления в сферах кредитно-финансовой деятельности, страхования, пенсионного обеспечения, здравоохранения. Проводится деприватизация, варьирующая от частичного восстановления государМировая экономика: Прогноз до 2020 года // Под ред. А.А. Дынкина. М., 2007. С. 380.

Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 20.

ственной собственности, как было сделано в Чили, до масштабной национализации в Венесуэле (рис. 3.2–3.4)35.

Хронической социальной болезнью прошедшей монетаристскую трансформацию Латинской Америки является чрезвычайно высокий уровень безработицы. Ее удельный вес в девяти государствах региона возрос за 1990-е гг. с 5% до 9,5%. Были достигнуты сезонные рекорды безработицы: в Аргентине — 21,5%, в Колумбии — 17,7%, Уругвае — 14,5%. В промышленном гиганте Буэнос-Айресе численность избыточных рабочих рук среди трудоспособного населения превысила 60%. Причем основную массу среди безработных составили государственные служащие и рабочие обрабатывающей промышленности.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |
 


Похожие работы:

«В.В.Штоль Армия Нового мирового порядка Москва 2010 УДК ББК Научные рецензенты: доктор военных наук, профессор, Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации В.В.Круглов доктор политических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации Г.А.Рудов доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации А.Д.Шутов Штоль В.В. Ш Армия Нового мирового порядка. ISBN В монографии рассмотрен Североатлантический альянс как ключевой элемент...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Н. И. Добрякова ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОХРАНА И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОБЪЕКТОВ АВТОРСКОГО ПРАВА ВУЗОВ Монография 88 Москва 2010 УДК 247.78 ББК 67.404.3 Д 57 Автор: Н. И. Добрякова, кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник НИИ РПА Минюста России Рецензенты: И. Ю. Павлова, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права РПА Минюста...»

«Шайдуров В.Н. ЕВРЕИ, НЕМЦЫ, ПОЛЯКИ В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ XIX - НАЧАЛА ХХ в. Монография Санкт-Петербург Издательство Невского Института языка и культуры 2013 УДК 314 - 338.001.36 Ш 17 Научный редактор доктор исторических наук, профессор Скубневский В.А. (Алтайский государственный университет, Барнаул) Рецензенты: доктор исторических наук Кальмина Л.В. (Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, Улан-Удэ) доктор исторических наук, профессор Гончаров Ю.М. (Алтайский государственный...»

«Последствия гонки ядерных вооружений для реки Томи: без ширмы секретности и спекуляций Consequences of the Nuclear Arms Race for the River Tom: Without a Mask of Secrecy or Speculation Green Cross Russia Tomsk Green Cross NGO Siberian Ecological Agency A. V. Toropov CONSEQUENCES OF THE NUCLEAR ARMS RACE FOR THE RIVER TOM: WITHOUT A MASK OF SECRECY OR SPECULATION SCIENTIFIC BOOK Tomsk – 2010 Зеленый Крест Томский Зеленый Крест ТРБОО Сибирское Экологическое Агентство А. В. Торопов ПОСЛЕДСТВИЯ...»

«Сумский государственный университет МОН Украины Институт экономики и прогнозирования НАН Украины Институт экономики развития МОН и НАН Украины ECOLOGICAL CONFLICTS in Modern System of Nature Use Monograph Editors Prof., Dr. Sergey N. BOBYLEV and Dr. Viktor V. SABADASH Sumy University Book 2010 ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ КОНФЛИКТЫ в современной системе природопользования Монография Под редакцией д.э.н., проф. С.Н. БОБЫЛЕВА (Российская Федерация) и к.э.н., доц. В.В. САБАДАША (Украина) Сумы Университетская...»

«ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ АКАДЕМИИ НАУК РЕСПУБЛИКИ БАШКОРТОСТАН И.А. ШАКИРОВ, Д.М. АБДРАХМАНОВ, Р.Р. КУЧУКОВ, М.М. НУГУМАНОВ СООТНОШЕНИЕ ФЕНОМЕНА ЭТАТИЗМА И РАЗВИТИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: ПЕРСПЕКТИВЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ (РЕГИОНАЛЬНЫЙ АСПЕКТ) Коллективная монография Уфа – 2011 1 2 INSTITUTE OF THE HUMANITARIAN RESEARCHES OF ACADEMY OF SCIENCES OF REPUBLIC OF BASHKORTOSTAN I.A. SHAKIROV, D.M. ABDRAKHMANOV, R.R. KUCHUKOV, M.M. NUGUMANOV CORRELATION OF THE PHENOMENON OF...»

«Т. Ф. Се.гезневой Вацуро В. Э. Готический роман в России М. : Новое литературное обозрение, 2002. — 544 с. Готический роман в России — последняя монография выдающегося филолога В. Э. Вацуро (1935—2000), признанного знатока русской культуры пушкинской поры. Заниматься этой темой он начал еще в 1960-е годы и работал над книгой...»

«Научный центр Планетарный проект ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ – ОСНОВА ОПЕРЕЖАЮЩИХ ИННОВАЦИЙ Санкт-Петербург Орел 2007 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ЕСТЕСТВЕННЫХ НАУК ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ПЛАНЕТАРНЫЙ ПРОЕКТ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ КАПИТАЛ – ОСНОВА ОПЕРЕЖАЮЩИХ ИННОВАЦИЙ Санкт-Петербург Орел УДК 330.111.4:330. ББК 65.011. И Рецензенты: доктор экономических наук, профессор Орловского государственного технического университета В.И. Романчин доктор...»

«С.А. Ефимов О.А. Габриелян А.Е. Кислый В.Г. Зарубин A.Р. Никифоров А.В. М альгин B.П. Петров В.М. Павлов I КРЫМСКИЕ РЕПАТРИАНТЫ: депортация, возвращение и обустройство O.A. Габриелян, С.А. Ефимов, Б.Г. Зарубин, А.Е. Кислый, А.В. Мальгин, А.Р. Никифоров, В.М. Павлов, Б.П. Петров КРЫМСКИЕ РЕПАТРИАНТЫ : ДЕПОРТАЦИЯ, ВОЗВРАЩЕНИЕ И ОБУСТРОЙСТВО Симферополь ББК 66.5(4Упр-2Крм) Г Габриелян О А, Ефимов С А, Зарубин В.Г., Кислый A.EL, Маль­ гин А.ВЧНикифоров А.Р., Павлов В.М., Петров В.П. Крымские...»

«Институт археологии Российской академии наук С.Ю.ВНУКОВ ПРИЧЕРНОМОРСКИЕ АМФОРЫ I В. ДО Н.Э. – II В. Н.Э. (МОРФОЛОГИЯ) Москва 2003 Институт археологии Российской Академии наук С.Ю.ВНУКОВ ПРИЧЕРНОМОРСКИЕ АМФОРЫ I В. ДО Н.Э. – II В. Н.Э. (МОРФОЛОГИЯ) Москва 2003 УДК 902/904 ББК 63.4 В60 Монография утверждена к печати на заседании Ученого совета Института археологии РАН 24.05.2002 Рецензенты: кандидат исторических наук А.А.Завойкин, кандидат исторических наук Ш.Н.Амиров Внуков С.Ю. В60...»

«В. Н. Игнатович Парадокс Гиббса с точки зрения математика Киев – 2010 2 Игнатович В. Н. УДК 51-7:536.75 И26 Рекомендовано к печати Отделением математики Академии наук высшей школы Украины (Протокол №3 от 13.04.2010) Рецензент Н. А. Вирченко, д-р ф.-м. наук, проф. Игнатович В. Н. И 26 Парадокс Гиббса с точки зрения математика: Монография. — Киев: Издательская группа АТОПОЛ, 2010. — 80 с.: Библиогр.: с.75-78. ISBN 978-966-2459-01-2 Парадокс Гиббса возникает при теоретическом рассмотрении...»

«В.В. Макаров, В.А. Грубый, К.Н. Груздев, О.И. Сухарев СПИСОК МЭБ И ТРАНСГРАНИЧНЫЕ ИНФЕКЦИИ ЖИВОТНЫХ Монография Владимир Издательство ВИТ-принт 2012 УДК 619:616.9 С 79 Список МЭБ и трансграничные инфекции животных: монография / В.В. Макаров, В.А. Грубый, К.Н. Груздев, О.И. Сухарев. - Владимир: ФГБУ ВНИИЗЖ, 2012. - 162 с.: ил. Монография представляет собой компилятивный синтетический обзор публикаций, руководств, положений, официальных изданий, документов, демонстративных и других доступных...»

«Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена Н.А. ВЕРШИНИНА СТРУКТУРА ПЕДАГОГИКИ: МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ Монография Санкт-Петербург 2008 УДК 37.013 Печатается по решению ББК 74.2 кафедры педагогики В 37 РГПУ им. А.И. Герцена Научный редактор: чл.-корр. РАО, д-р пед. наук, проф. А.П. Тряпицына Рецензенты: д-р пед.наук, проф. Н.Ф. Радионова д-р пед.наук, проф. С.А. Писарева Вершинина Н.А. Структура педагогики: Методология исследования. Монография. – СПб.: ООО Изд-во...»

«А.С. Павлов Экстремальная работа и температура тела Монография Донецк - 2007 УДК: 612.57.017.6:159.944 ББК: 28.903 П 12 Павлов А.С. /Соавт.: Лефтеров В.А., Монастырский В.Н./. Экстремальная работа и температура тела. - Донецк: НордКомпьютер, 2007. - 308 стр. Рецензенты: Доктор биологических наук, профессор А.В.Колганов Доктор биологических наук, профессор В.А.Романенко В монографии проанализированы психофизиологические и педагогические особенности труда экстремальных контингентов (их гибели или...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Международный государственный экологический университет имени А. Д. Сахарова Н. А. Лысухо, Д. М. Ерошина ОТХОДЫ ПРОИЗВОДСТВА И ПОТРЕБЛЕНИЯ, ИХ ВЛИЯНИЕ НА ПРИРОДНУЮ СРЕДУ Минск 2011 УДК 551.79:504ю064(476) ББК 28.081 Л88 Рекомендовано к изданию научно-техническим советом Учреждения образования Междункародный государственный экологический университет им. А. Д. Сахарова (протокол № 9 от 16 ноября 2010 г.) А в то р ы : к. т. н.,...»

«КОЛОМЕНСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) МГОУ ИМЕНИ В.С. ЧЕРНОМЫРДИНА Вестник библиотеки’2013 Новые поступления Библиографический указатель Гуманитарные науки · Технические науки · Экономика и управление · Юриспруденция Коломна 2013 УДК 013 ББК 91 В 38 Вестник библиотеки’2013. Новые поступления: библиографический указатель / В 38 сост. Т. Ю. Крикунова. – Коломна: КИ (ф) МГОУ, 2013. – 23 с. В библиографическом указателе собраны записи об учебниках, монографиях и других документах, поступивших в фонд...»

«З.В. Глухова С.С. Стаурский РЕГИОНАЛЬНЫЙ РЫНОК ТРУДА И ФОРМИРОВАНИЕ МЕХАНИЗМА СОЦИАЛЬНОГО ПАРТНЕРСТВА Омск 2008 Федеральное агентство по образованию Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) З.В. Глухова С.С. Стаурский РЕГИОНАЛЬНЫЙ РЫНОК ТРУДА И ФОРМИРОВАНИЕ МЕХАНИЗМА СОЦИАЛЬНОГО ПАРТНЕРСТВА МОНОГРАФИЯ Омск Издательств СибАДИ 2008 УДК 331. ББК 65.9 (2) Г – Рецензенты: Д.э.н., проф. В.В. Бирюков, Сибирская государственная автомобильнодорожная академия К.э.н., доцент Т.П....»

«МОРСКАЯ ГЕОЛОГИЯ Marine Geology James R Kennett Graduate Schoole of Oceanography University of Rhode Island Prentice-Hall, Englewood Cliffs, N.J. 07632 Дж.П.Кеннетт МОРСК4Я ГЕОЛОГИЯ В двух томах Том 1 Перевод с английского д-ра геол.-мин. наук И.О.Мурдмаа и канд. геол.-мин. наук Е.В.Ивановой под редакцией чл.-корр. АН СССР А.П.Лисицына М О С К В А М И Р 1987 Б Б К 26.326 К35 У Д К 551.46 Кеннетт Д ж. К35 Морская геология: В 2-х т. Т. 1. Пер. с англ.-М.: Мир, 1987.-397 с, ил. Фундаментальная...»

«СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ТЕОРЕТИЧЕСКОЙ И ПРИКЛАДНОЙ МЕХАНИКИ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АРХИТЕКТУРНОСТРОИТЕЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (СИБСТРИН) А.В. Федоров, П.А. Фомин, В.М. Фомин, Д.А. Тропин, Дж.-Р. Чен ФИЗИКО-МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ПОДАВЛЕНИЯ ДЕТОНАЦИИ ОБЛАКАМИ МЕЛКИХ ЧАСТИЦ Монография НОВОСИБИРСК 2011 УДК 533.6 ББК 22.365 Ф 503 Физико-математическое моделирование подавления детонации облаками мелких частиц...»

«Л.В. Баева Ценности изменяющегося мира: экзистенциальная аксиология истории (монография) УДК 1 (075) ББК 87.63 Б. Печатается по решению кафедры философии Астраханского государственного университета Рецензенты: Баева Л.В. Ценности изменяющегося мира: экзистенциальная аксиология истории. Монография. В монографии исследуются проблемы становления и развития ценностей, анализируются ценностные приоритеты различных типов общества с позиции компаративного метода и экзистенциального подхода,...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.