WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин Идеология экономической политики: проблема российского выбора Москва Научный эксперт 2008 УДК 330.8:338.22(470+571) ББК 65.02:65.9(2 Рос)-1 Я 49 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования

В.И. Якунин, В.Э. Багдасарян, C.C. Сулакшин

Идеология

экономической политики:

проблема российского

выбора

Москва

Научный эксперт

2008

УДК 330.8:338.22(470+571)

ББК 65.02:65.9(2 Рос)-1

Я 49

Якунин В.И., Багдасарян В.Э., Сулакшин C.C.

Идеология экономической политики: проблема российского выбора. Монография — М.: Научный эксперт, 2008. — 288 с.

ISBN 978-5-91290-027-3 В монографии подводится итог междисциплинарного исследования, определившего базовый облик новой национально ориентированной идеологии российской экономической политики. Через привнесение в экономический дискурс категории «ценность» формулируется новый в методологическом отношении подход к анализу хозяйственных феноменов и государственной экономической политики. Формирование новой идеологии представлено в контексте мировой философско-экономической мысли. Дан развернутый анализ теории и практики либеральных и неолиберальных концепций. Особое внимание уделено монетаристскому направлению в экономической теории. Как идеомиф оценивается представление об абсолютных саморегуляционных возможностях рынка. Доказывается неуниверсальность и предвзятость оценочных критериев и международных рейтингов экономической развитости национальных экономик. Российские реформы 1990-х гг. рассматриваются в контексте мировых экономических трендов и опыта реформирования экономик переходного типа. Определяются ролевые функции современного государства в управлении экономическими процессами.

Выдвигаемые положения подтверждаются широким спектром исторических примеров и статистическим материалом.

УДК 330.8:338.22(470+571) ББК 65.02:65.9(2 Рос)- © Центр проблемного анализа и государственноISBN 978-5-91290-027-3 управленческого проектирования, Содержание Введение

Глава 1. Экономико-философские стратигемы

1.1. Гносеологические основания экономических теорий.............. 1.2. Этическая парадигма экономической науки

1.3. Абстракция «экономического человека»

1.4. Ценностная цель экономических стратегий:

новый методологический концепт

1.5. Реализация долгосрочных программ как доказательство познаваемости экономических процессов

1.6. Стратигемы новейшей экономической истории

1.7. Об одной проблеме методологии научно-экспертного анализа

Глава 2. Миф об абсолютной саморегуляции рынка

2.1. Мировоззренческий контекст генезиса теории саморегулирующегося рынка

2.2. При чем здесь либерализм? Исторический генезис рыночного хозяйствования

2.3. Свободный рынок как историко-экономическая девиация.

Опыт Африки

2.4. Девиация антирыночности: опыт коммунистического хозяйствования

2.5. Синергийная система рыночной экономики

2.6. Рынок метафизический и рынок реальный

2.7. Вызов ТНК

2.8. О факторной связи экономических свобод и развития........... 2.9. О функциональной ограниченности рынка

Глава 3. Тупики монетаризма

3.1. Монетаризм в мировой экономической мысли

3.2. Угроза глобального кризиса мировой экономики

3.3. Авангард монетаризма: Международный валютный фонд под прицелом научного анализа

3.4. Латинская Америка как полигон монетаризма

3.5. Неудачи монетаристской политики на Западе

3.6. Новое «чудо» японской экономики: неолиберализм как фактор стагнации

3.7. Монетаризм и «новый мировой порядок»

Глава 4. Мировая экономическая мысль о российских экономических реформах

4.1. Открытые обращения ведущих экономистов мира к представителям высшего государственного руководства СССР и Российской Федерации

4.2. Дж. Стиглиц: российские реформы в неокейнсианском дискурсе

4.3. К.Д. Эрроу: политика «шоковой терапии» в теории экономических ожиданий

4.4. Л. Клейн: «полярность модели» российского реформирования

4.5. М. Интрилигейтор: «подход ИКП» против «подхода СЛП»

4.6. Л. Тэрджен, Ж. Сапир об инфляциофобии реформаторов

4.7. Дж.К. Гэлбрейт: российские реформы в институционалистском дискурсе

4.8. П. Реддуэй об универсалистской рецептуре МВФ.................. 4.9. Л. Ларуш: российские реформы в теории «физической экономики»

4.10. М. Поумер об «открытой» экономике

4.11. Российские реформы: ключевые зарубежные оценки.......... 4.12. Неолиберальный ортодоксализм Восточной Европы.......... Глава 5. Роль государства в управлении экономическим развитием

5.1. Этатизация и деэтатизация экономики в теории цивилизационного маятника

5.2. Традиции государственного управления экономикой в США

5.3. Западная Европа: демократические режимы

5.4. Кейнсианская трансформация современных государств...... 5.5. Современная тенденция возрастания роли государств......... Глава 6. Стимулированное экономическое развитие................ 6.1. Стимулирование развития как метод государственного управления экономикой





6.2. Налоговое и кредитное стимулирование

6.3. Государственное регулирование и стимулирование на рынке труда, в энергетике, инноватике

6.4. Экология как фактор развития

6.5. «Субсидиарный сектор»: стимулированное развитие сельского хозяйства

6.6. Модернизация системы оплаты труда

Глава 7. Страновый и исторический сравнительный анализ переходных экономик и российского экономического развития

7.1. Феномен «переходной экономики»

7.2. Наследие социалистической экономики:

разрушать или реформировать

7.3. Восточноевропейская модель переходной экономики:

монетаристская рецептура «шоковой терапии»

7.4. Китайская модель переходной экономики:

модернизация с опорой на традицию

7.5. Белорусский опыт

Глава 8. Экономическая Россия в мире:

уточнение позиции

8.1. Ориентация на ВВП: проблема точности исчисления........... 8.2. Международные индексы как средство пропаганды:

«рейтингом по инвестициям»

8.3. Цивилизационная относительность экономического успеха

Заключение

Литература

Уже сама постановка вопроса об идеологии экономической политики представляет вызов в отношении сложившейся в годы реформ и существующей сегодня государственно-управленческой практики России. Принцип деиделогизации приобрел в 1990-е гг. характер политического выбора1. Запрет на государственную идеологию был установлен даже на уровне Конституции РФ (ст. 13 п. 2: «Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной»).

Конечно, на определенном этапе деидеологизационный пафос явился способом освобождения от схематизма, ограниченности и деструктивности, присущих части марксистско-ленинских идеологем. Выполнив свою миссию идейного обеспечения форсированной советской модернизации, к концу второго тысячелетия они превратились в сдерживающий фактор общественного развития.

Однако критика конкретной идеологии была распространена на любые идеологические концепты. Под лозунгом деидеологизации подверглись искоренению органичные ниши аккумуляции идейно-духовных потенциалов государственности, ее мировоззренческих скреп и ценностных ориентиров. Как человек без смысла жизни, так и государство без идеологии нежизнеспособно.

Образовавшийся в результате идейный вакуум теперь осознается как проблема и представителями новой генерации государственной власти. Осторожно говорится о необходимости выдвижения интегрирующей российскую национальную общность идеи. Но национальная интегрирующая идея и есть не что иное, как идеология.

В действительности абсолютно деидеологизированных государств не существует. Декларации об отсутствии государственной идеологии не должны ввести в заблуждение. Зачастую они резко диссонируют с реальной, идеологически сформатированной политикой. Кто скажет, например, что государственная идеология отсутствует в Соединенных Штатах Америки? Идеологемы США не только служат руководством к действию для политиков Якунин В.И. К вопросу о качестве государственной политики // Свободная мысль. 2007. № 3.

Белого дома, но и навязываются в качестве универсалиев для всего мира, зачастую даже силой оружия.

Государство, не имеющее собственной идеологии, зачастую попросту вводится в идеологический формат другого государства, обслуживает его интересы. Крайне идеологизированной, несмотря на все прокламации о деидеологизации, являлась политика Российской Федерации 1990-х гг. Идеологическим основанием российского реформаторства ельцинского периода служил неолиберализм. Многие из неолиберальных стереотипов и в настоящее время по-прежнему служат препятствием управленческой эффективности государственной власти в России.

Реальный выбор, таким образом, осуществляется не между полюсами идеологизации и деидеологизации, а между различными в содержательном отношении идеологиями. Национально ориентированная власть должна опираться в своей политике на соответствующую национальную идеологическую базу.

Под идеологией в данном случае понимается система концептуально оформленных представлений, идей, целей и ценностей, отражающих групповую самоидентификацию различных субъектов политики, включая государство. Приобретая общегосударственный статус, единая идеология может быть декомпозирована, может приобретать конкретный облик в виде осуществляемых государственной властью частных политик. Определение принципов национально ориентированной государственной идеологии в сфере экономики и составляет задачу представленного в данной монографии исследования.

Можно предвидеть два основных возражения по отношению к сформулированной задаче. Первое заключается в распространенной практике наклеивания ярлыка тоталитаризма. Предупреждая такого рода намерения, авторы обращают внимание на точность адресации применяемого понятия «идеология». Речь идет не о построении новой идеократиии как политического режима. Идеология политики — это не идеология общества. Да и политика здесь понимается как управленческая практика государства.

В управлении важны неотъемлемые атрибуты: цели, средства, субъекты и объекты, ресурсы, планы и программы, система контроля и коррекции. По крайней мере цели и средства совершенно обусловлены ценностным выбором, а это уже мировоззренческие и идеологические в предлагаемом смысле категории. При этом идеологический выбор задается государству — субъекту управления, что не исключает идеологического дискурса в обществе или личностных прав и свобод. Поэтому легче всего привыкнуть к постановке вопроса об идеологии понимая под ней ценностный выбор. Что ценно для человека, общества, групп, государства?

Какие ценности (цели развития) относятся к нравственным и признаваемым как общественное благо? В чем конфликт интересов субъектов экономических отношений и согласованный подход к принципам их баланса? Вот этот ряд вопросов и формирует идеологию в том понимании, которое необходимо для становления осмысленной и гуманистичной экономической политики государства.

Другим традиционным приемом в дискурсе служит противопоставление идеологии науке. Экономическая теория, часто указывают нам оппоненты, не допускает идеологизации. Характерно, что собственные теории, имеющие все признаки идеологии, например, неолиберализм, преподносятся ими исключительно как наука. На самом деле претензия на монополизированное право оперировать категорией научности только в рамках одного из идеологических подходов не обоснована. Происходит подмена понятий «идеология» и «политическая (а часто и банально лоббистская) ангажированность». Между тем идеологическая составляющая неизменно присутствует в общей логике научного восхождения. Именно с ней связан изначальный мировоззренческо-ценностный выбор исследователя. К выводам идеологического порядка он может прийти также на итоговой стадии научного поиска, выстраивая из разрозненных научных дисциплин концептуально единую, интегрирующую их систему.

Не в меньшей степени, чем идеология, в применении к российской государственно-управленческой практике нуждается в реабилитации понятие «стратегия». Во многом справедливая критика советского Госплана привела к отрицанию целесообразности любого государственного планирования. Сегодня, к счастью, все больше признается необходимость индикативного и стратегического планирования. Пока, правда, это удается главным образом в масштабах краткосрочной перспективы.

Однако эффективность планирования в любой временной развертке будет несостоятельна при отсутствии комплексного ценностного выбора, целеполагания, общего видения путей и механизмов достижения поставленных задач. Необходимо именно стратегическое осмысление экономической политики. Без соответствующей стратегизации экономика страны будет по-прежнему пребывать в дрейфующем малоуправляемом состоянии, находясь в зависимости от внешних средовых условий и внешних политических и геополитических интересов.

Принятие базового, в управленческом отношении, понятия «экономическая политика» опирается на общефилософское представление о познаваемости общественных явлений. Гносеологическим основанием выдвигаемого методологического подхода является представление о принципиальной возможности познания экономических феноменов. Соответственно с этим выбором в качестве ключевого авторами рассматривается принцип относительной управляемости экономическими процессами.

Сообразно с ним не может быть признана абсолютно правомерной неолиберальная позиция, однонаправленно исключающая (минимизирующая) возможности государственного управления экономикой и максимизирующая саморегуляционный потенциал рынка.

Теоретические основания формирования экономической политики опираются на исходный мировоззренческо-ценностный пласт, включающий философские, этические, историко-культурные компоненты. Свою задачу авторы видят в уточнении содержания этих компонентов применительно к российскому государственному контексту.

Специфика выдвигаемого подхода заключается в принятии исходного для управленческого проектирования понятия «ценностная цель». Введение категории ценностных целей в научный и управленческий оборот обусловливается неудовлетворительностью применения традиционной объяснительной модели экономики, опирающейся на абстрактный образ «экономического человека». Предлагаемый новый подход находится в развитии альтернативного направления экономической теории, связанного с привнесением в нее категории «ценность». Деформированному образу «экономического человека» противопоставляются «гармоничный человек», «социальный человек», рассматриваемые во всем многообразии его личностного существования.

Методологической новацией является распространение категории ценностей в экономике от их только объяснительного применения на уровень принятия управленческих решений. Логичность и последовательность экономической программы оценивается по критерию соответствия ценностному целеполаганию2.

Одной из главных ошибок существующей практики государственного управления является подмена ценностного целеполагания — институциональным, ценностных целей — административно-управленческими. Прослеживается тенденция логической деформации научно-теоретического метода через подмену целевого уровня — средствами, стратегии — экономическим инструментарием. Преодоление тупика антистратегизации экономической политики представляется возможным при выходе за традиционные дисциплинарные рамки экономики. Выйти на категориальное понимание природы ценностного целеполагания, оставаясь исключительно в рамках экономического осмысления нельзя. Требуется междисциплинарный подход, который и реализуется в представленном исследовании.

Специфика предлагаемого ценностного выбора заключается в его интегративном характере. Крайности модернизма и консерватизма преодолеваются в их центристском синтезе. Крайние подходы ценностного целеполагания в выборе экономических решений определяются противопоставлениями:

глобализм — самоизоляция;

открытость — автаркия;

саморегулирующийся рынок — административное управление;

всеобщность свободной конкуренции — тотальность государственной монополии;

абсолютное разгосударствление — этатизм;

экономический индивидуализм — корпоративно-коллективистское хозяйствование;

Якунин В.И. и др. Государственная экономическая политика России. М.: Научный эксперт, 2007.

абсолютизм свободного предпринимательства — госпатернализм;

свободный рынок труда — мобилизационная экономика;

снятие с государства функций социального обеспечения — распределительное государство;

абсолютизация принципа равенства экономических возможностей — социально-экономическое уравнивание;

исключительно материальные механизмы стимулирования — режим идеократии.

Практической задачей, решаемой на уровне ценностного целеполагания, является определение специфического для России оптимума в обозначенных альтернативах выбора приоритетов.

Целевая установка заключается в нахождении меры реализации ценностных принципов — меры автаркийности, меры этатичности, меры корпоративности, меры идеологизированности и т. п.

Авторы призывают уйти от бесплодных споров типа только это или только то решение обеспечит успех экономического развития. Исходя из принципиальных позиций, авторами ставится набор задач на оптимизацию, при использовании критериев оптимума ценностного содержания.

Глава 1. Экономико-философские Теоретические основания формирования экономической политики должны включать исходный мировоззренческий пласт.

Поэтому речь идет о философии, этике, нравственности экономики.

Прежде чем ставить задачи управления экономическими процессами необходимо получить ответ на вопрос о том, управляемы ли они в принципе? Такая постановка проблемы восходит, в свою очередь, к дискурсу о познаваемости экономических явлений и процессов. В конечном счете встает вопрос об общей гносеологической парадигме проблемной декомпозиции. Для большей обоснованности предлагаемой стратегии необходимо идентифицировать не только свою, но и для проверки ее, еще и философскую парадигму оппонирующей позиции. Выявление историко-философских источников экономических стратигем позволяет вывести рассматриваемую проблему на уровень стоящего ныне перед Россией поиска и уточнения мировоззренческого выбора.

1.1. Гносеологические основания экономических теорий Возможен ли вообще стратегический подход к экономическим процессам? Как ни странно, очевидный, казалось бы, ответ о необходимости общей стратегии не имеет однозначного решения в теории экономики. Более того, взгляд о противопоказанности искушения выдвижения стратигем применительно к экономической сфере является в ней доминирующим. Для либерального дискурса как классической, так и неолиберальной версий характерно вообще отрицание возможности управления экономикой.

С их позиций попытки даже минимального вмешательства в функционирование саморегулирующейся рыночной системы могут дать лишь отрицательный результат.

Само понятие «экономическая политика» плохо коррелирует с либеральными теоретическими построениями. Еще более резко диссонируют с ними такие дефиниции, как «ценовая политика» или «политика регулирования рынка». Функции государства сводятся к его идентификации в качестве «ночного сторожа». Почему же модель саморегулирующейся экономики лучше модели экономики управляемой? С точки зрения здравого смысла для хозяйства, взятого в его элементарном значении, рациональная организация по меньшей мере не повредит. Лишите компанию тривиального управления — и она погибнет. Почему же столь очевидное положение микроэкономического уровня не воспринимается на уровне национальных экономик?

Задавая этот вопрос мы неизбежно подходим к необходимости тщательного осмысления философско-гносеологических оснований либеральных концептов в экономической теории. Эти основания наиболее четко прослеживаются в трудах классиков либерализма времен, когда экономика и философия составляли еще единый предмет знаний.

Гносеологические истоки классической либеральной концепции экономики обнаруживаются в философии агностицизма.

Адам Смит приступил к формированию теории саморегулирующегося рынка, будучи последователем агностического учения Д. Юма. Неуправляемость экономическими процессами определялась их непознаваемостью. Представлялось, что замысел Божий недоступен для человека, а потому лучшего управления экономикой, чем естественное, т. е. изначально заданное свыше, сконструировать искусственным путем не удастся1.

Гносеологический вызов Д. Юма заключался в обвинении моральных наук (moral sciences) в неправомерном переходе от «есть — предложений» к «должен — предложениям»2. Скандальную известность получила «гильотина Юма». Экономисты пытались реабилитировать свою науку дистанцируясь от обвиняемых в ненаучности этических теорий. Юмовское противопоставление ценностей фактам создало преграду для аксиологического анализа в экономической сфере. В свою очередь, тезис о ненаучности этических долженствований стал использоваться как методоАникин А.В. Адам Смит. М., 1968. С. 211–219; Яковенко В.И. Адам Смит. Его жизнь и научная деятельность. СПб., 1894; Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962; Он же. Теория нравственных чувств.

СПб., 1895; Юм Д. Естественная история религии. СПб., 1909; Он же. Диалоги о естественной религии. СПб., 1909.

Юм Д. Трактат о человеческой природе: В 3 кн. М., 1995. Кн. 2–3. С. 229.

логическое табу на попытки научного обоснования управления экономическими процессами3.

Достижение планируемых, т. е. желаемых и прогнозируемых на макроэкономическом уровне результатов в политике ряда государств в ХХ столетии поколебали либеральную доктрину неуправляемости экономикой, казалось бы, окончательно. Однако стереотипы классической теории либерализма, возведенные к тому времени на уровень идеологем, оказались весьма живучими.

Даже Дж. Кейнс со скепсисом, достойным традиции агностиков, относился к формированию долгосрочных управленческих задач.

«В долгосрочной перспективе — мы умрем», — иронизировал он над самой постановкой проблемы стратегического развития.

Кейнсианская ревизия классической экономики не привела, как это иногда полагают, к формулированию концепта об ее управляемости. Дж. Кейнс и его последователи говорили о возможностях регулирования экономической конъюнктуры, но не об управлении развитием4.

Модель управляемой экономики формировалась в странах социализма, гносеологически коррелируя с марксистским тезисом о практике как критерии познаваемости. Однако схоластическая перегруженность советской экономической теории идеологемами XIX — начала XX вв. явилась препятствием складыванию современной и обладающей эффективностью концепции управления5.

Реанимация дезавуированного принципа «laissez-faire, laissezpasser» («пусть все идет само собой, естественным образом, без внешнего принуждения») осуществлялась, как известно, в рамках идеологии неолиберализма. В гносеологическом плане это представляло собой модернизацию экономического агностицизма. Его генезис соотносился с интеллектуальной экспансией философии и аксиологии постмодернизма. Релятивизм постмодернистской познавательной парадигмы в рамках данного подхода создавал непреодолимые препятствия для выдвижения стратигем активного экономического управления.

Канке В.А. Философия экономической науки. М., 2007. С. 49.

Кейнс Дж.М. Избранные произведения. М., 1993.

Ойзерман Т.И. К вопросу о практике как критерии истины // Вопросы философии. 1987. № 10. С. 98–112.

Отражением методологического тупика является фактически отказ экономистов от выявления законов и выдвижения конкретных прогнозов. Вместо этого стали составляться многочисленные сценарные вариации. Практическая ценность вариативного прогнозирования для государственного деятеля была нулевой. Ставшее классическим одновременное выдвижение на конкретный запрос трех возможных сценариев развития экономики — пессимистического, оптимистического и «реалистического» означало по существу констатацию непредсказуемости будущего экономического развития.

Неолиберальная теория практически расписывалась в неспособности установления факторной иерархии связей в масштабах крупных экономических систем, таких, как национальная экономика. Если же нельзя выявить факторы, установить причинноследственные связи и мотивации, то, естественно, о выработке теории управления развитием не может быть и речи. Релятивистская ссылка на неоднородность и бесконечное число факторов ставила вопрос о функциональной непригодности экономической науки.

Неолибералы в условиях методологического тупика не нашли ничего лучшего, чем вернуться на старую смитовскую платформу — экономика сама, лучше всяких экономистов отрегулирует возникающие перед ней проблемы и вызовы. Отсюда проистекали сфокусированные в «Вашингтонском консенсусе» рекомендации по разгосударствлению экономической сферы6. В отстранении государства была обнаружена панацея разрешения гносеологического дискурса. Методологический релятивизм парадоксальным образом трансформировался в универсализм теории. Единая рецептура программы абсолютной, т. е. без оптимальной меры, деэтатизации (по сути — управления развитием) стала выдвигаться всякий раз без учета контекстной специфики национальных экономик.

Современное кризисное состояние методологии экономического познания иллюстрирует признание рядом ведущих экономистов неопределенности предмета ее исследования. «Все мы, — заявлял Л. Роббинс, — говорим, определяя экономику, об одном Grey J. False Dawn: The Delusions of Global Capitalism. L., 1998.

и том же, но до сих пор не решили, о чем именно»7. Характерна и поправка, внесенная в это суждение философом науки В.А. Канке, о том, что при отсутствии единства теоретических воззрений полагать пусть и неосознанное единство предмета не приходится8.

«Факты могут быть внутренне противоречивы, так что с ними не согласуется никакая гипотеза», — утверждал М. Фридмен9. На практике же это означало подчеркнутое игнорирование российскими и восточноевропейскими реформаторами существенных фактических несоответствий либерально-монетаристской теории с реальным ходом реформирования. «Теория, — пояснял Фридмен, — является тем проще, а соответственно, тем совершеннее, чем меньше требуется для нее исходной информации»10.

Такого ряда фридменовские суждения заставили П. Самуэльсона отозваться о них как о «чудовищном извращении науки»11.

Особое место в анналах либеральной экономической теории отводится фигуре Ф. фон Хайека. Агностицизм, как гносеологическая основа концепции спонтанного рыночного порядка, получает в его трудах акцентированное выражение. Люди, полагал австрийский мыслитель, руководствуются в своем экономическом поведении воплощенными в обычаях и привычках практическими знаниями. Формализовать их на теоретическом уровне не представляется возможным. Практический опыт хозяйствующих субъектов — «рассеянная» и «скоропортящаяся» информация, не поддающаяся какой-либо теоретической систематизации.

Экономическое знание, считал Хайек, в отличие от природного и технологического, в принципе неформализуемо.

Отсюда любое осуществляемое на научных основаниях вмешательство человека в рыночный порядок может привести к его частичному или полному разрушению. Любая ориентированная на результат экономическая политика, по мнению Хайека, несоРоббинс Л. Предмет экономической науки // Thesis. Теория и история экономических и социальных систем и институтов. 1993. № 2. С. 10.

Канке В.А. Указ. соч. С. 7.

Фридмен М. Методология позитивной экономической науки // Thesis. Теория и история экономических и социальных систем и институтов. 1994. Вып. 5.

С. 25.

Фридмен М. Методология позитивной экономической науки… Блауг М. Методология экономической науки, или, Как экономисты объясняют. М., 2004. С. 169.

стоятельна, поскольку не способна учесть в принципе всю полноту индивидуального практического знания, необходимого для ее реализации.

Как недопустимые оценивал он и попытки экстраполяции на экономику морально-этических норм и параметров. Этика, утверждал он, столь же малоприменима к экономическим процессам, как и к физическим, протекающим на уровне астрономических явлений. Хайек вел длительную полемику против Дж.М. Кейнса, упрекая его в переоценке возможностей науки.

Сам подход к экономике с позиции макроуровневого моделирования оценивался им как ошибочный, не имеющий отношения к реальной действительности, где все решения принимаются в микроэкономической индивидуальной плоскости. Еще в большей степени, чем кейнсианство, неприемлемой для Хайека являлась система планового управления экономикой. Среди аргументов его критики важное место занимало указание на произвольность навязываемой обществу шкалы ценностей. Возможность соотнесения управленческого ценностного целеполагания с общественными интересами и предпочтениями австрийским экономистом не допускалось.

Его агностицизм можно классифицировать в качестве индикатора гносеологии экономического неолиберализма. Ни А. Смит и ни даже М. Фридмен, а именно Ф. фон Хайек олицетворяет в настоящее время неолиберальное направление общественной мысли, связывая, соответственно, с ним агностицическую парадигму спонтанного рыночного хозяйствования12.

Выдвижение стратегии управления экономическим развитием основывается на принципиально иной, по отношению к смитовской линии, философско-гносеологической базе. Гносеологически она связана с верой в возможности человеческого разума.

Экономические процессы познаваемы (в должной мере), следовательно, являясь результатом деятельности человека, и управХайек Ф. Дорога к рабству. М., 1992; Он же. Пагубная самонадеянность. М., 1991; Он же. Судьбы либерализма. М., 1992; Он же. Контрреволюция науки (Этюды о злоупотреблении разумом). М., 1999; Он же. Индивидуализм и экономический порядок. М., 20001; Бенуа А. Хайек: Закон джунглей // Элементы.

2000. № 5; Капелюшников Р.И. Философия рынка Фридриха фон Хайека // Мировая экономика и международные отношения. 1989. № 12.

ляемы. Чем выше уровень познания, тем более долгосрочными могут быть управленческие ориентиры.

Еще Г.В.Ф. Гегель, в противоречии с юмовским агностицизмом, отзывался об экономике как науке с высокими познавательными перспективами. «Она, — подчеркивалось им в “Философии права”, — имея перед собой массу случайностей, отыскивает их законы. Интересно видеть, как все эти зависимости оказывают здесь обратное действие, как особенные сферы группируются, влияют на другие сферы и испытывают от них содействие или помеху. Эта взаимная связь, в существование которой не верится, потому что кажется, что все здесь предоставлено произволу отдельного индивидуума, замечательна главным образом тем — схожа в этом с планетной системой, — что она всегда являет лишь неправильные движения, и все же можно познать ее законы»13.

Как о «торжестве разума» писал об идее планирования экономики выдающийся русский мыслитель, создатель концепции ноосферы В.И. Вернадский14. Проблема обоснования принципиальной возможности верификации экономических теорий, преодолевая методологический агностицизм неолиберализма, успешно решается в ряде современных исследований. Показательным примером может служить присуждение в 2002 г. В.Л. Смиту Нобелевской премии «за организацию лаборатории по проведению экспериментов в качестве инструмента экономического анализа, особенно в части изучения альтернативных рыночных механизмов». Одним из практических результатов разработанной им модели экспериментальной верификации явилось опровержение целесообразности монополий, таких, как, например, энергетическая. Вовремя вняв советам американского экономиста, правительства Австралии и Новой Зеландии внесли в 1990-е гг.

существенные коррективы в планируемую ими реорганизацию сектора энергетики15.

Гегель Г.В.Ф. Соч. Т. 12. С. 218.

Вернадский В.И. Размышления натуралиста. М., 1977. Кн. 2. С. 109; Пономарев А.И. Концепция ноосферы В.И. Вернадского и проблемы экономической теории // Истоки: вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М., 1989. Вып. 1. С. 220–234.

www.dvpt.ru.

1.2. Этическая парадигма экономической науки Понятие «нравственная экономика» звучит как вызов по отношению к доминирующей неолиберальной линии экономической теории. Вопросы нравственности выведены за скобки предмета ее изучения. Указания на аморализм политики «шоковой терапии» сталкиваются с отповедью нелиберальных реформаторов о ненаучности экстраполяции моральных категорий на сферу экономики.

Но тут возникает вопрос определения предмета экономической науки. Исключение морали из числа факторов экономики существенно деформирует результаты возможного исследования.

Речь не идет о призыве к перевороту в определении предметного содержания экономической науки, а, напротив, о возвращении на новом этапе к утраченным и затемненным позициям.

Экономика первоначально, на стадии своего научного формирования, позиционировалась как этическая дисциплина. Адам Смит, работая в университете в Глазго, занимал должность заведующего кафедрой нравственной философии. Считается, что весьма большое влияние на формирование его экономических воззрений оказала этическая теория Фрэнсиса Хатчесона о врожденных человеческих качествах (моральном, религиозном и эстетическом). Смитовский саморегулирующийся рынок был возможен только при условии допущения о внутренних моральных самоограничителях человека. Характерно, что основным трудом своей жизни А. Смит считал отнюдь не знаменитое «Исследование о природе и причинах богатства народов», а книгу по нравственной философии «Теория моральных чувств». Еще в большой степени связь этики и экономики прослеживалась в трудах основоположника английского утилитаризма Дж. Бентама. «Эвдемоника», как наука или искусство достижения благосостояния, рассматривалась им в качестве единственно возможной платформы экономического анализа16.

За восстановление связи этики и экономики выступают ныне не только иерархи Русской православной церкви (РПЦ) (имеется в виду прежде всего выступление митрополита Кирилла на деMyers M.L. The Soul of Modern Economic Man: Ideas of Self-Interest. Thomas Hobbes to Adam Smitth. Chicago, 1983; Хатчесон Ф., Юм Д., Смит А. Эстетика.

М., 1973.

сятом Всемирном русском народном соборе). В свое время один из лидеров исторической школы Г. фон Шмоллер характеризовал национальную экономику в качестве «великой морально-этической» науки17. Среди сторонников синтеза этики и экономики имеется ряд известных западных экономистов ХХ столетия. Примеры данного подхода представляют аналитическая этика Р. Хэара, этика малых групп М. Фуко, критико-рационалистическая этика Французской школы в изложении К.-О. Апеля и Ю. Хабермаса18.

«Опираясь на современные знания и исследования, — заявляет Г. Коррационари, — можно утверждать, что теория обратной связи между этическими ценностями и экономическим развитием наиболее соответствует истине»19.

Для русской философии хозяйствования идеал этической, духовно-ориентированной экономики имел нормативный характер. Неприятие системы западного капитализма связывалось в России главным образом с его нравственной порочностью.

«Православие, — пояснял С.Н. Булгаков, — не может защищать капиталистической системы хозяйства как таковой, ибо она основана на эксплуатации наемного труда, хотя может до времени мириться с ним, ввиду его заслуг в поднятии производительности труда и его общей производительной энергии. Но здесь есть бесспорные пределы, перехождение которых не имеет оправдания»20.

Русские мыслители, определяя нравственность основным критерием экономики, задолго до западных вплотную подошли к осознанию значения ценностей в экономическом дискурсе.

Выстраивая экономическую стратегию развития России можно солидаризироваться с булгаковским императивом построения жизнеспособной экономики — «народное хозяйство требует духовного здоровья народа».

Козловски П. Этическая экономика как синтез экономической и этической теории // Вопросы философии. 1996. № 8. С. 68–69.

Канке В.А. Указ. соч. М., 2007. С. 57; Козловски П. Принципы этической экономики; Хабермас Ю. Демократия. Разум. Нравственность. М., 1992; Хэар Р.

Как же решать моральные вопросы рационально? // Мораль и рациональность. М., 1995. С. 9–21.

Коррационари Г. Этика и экономика: Вопрос открыт // Вопросы экономики.

1993. № 8. С. 20.

Русское хозяйство. М., 2006. С. 115.

Идея одухотворения экономических отношений столь же стара, как и сами экономические отношения. Каждая из традиционных религий имела свою модель организации идеальной экономики. Феномен «исламского банка», основанного на представлении о недопустимости ростовщического, по оценке мусульман, ссудного процента, являет собой яркую иллюстрацию современных возможностей адаптирования экономики к высшим моральным заповедям. Процентная ссуда, утверждают мусульманские богословы, есть прямая эксплуатация единоверцев.

Кредитор в традиционном банкинге получает доход без божественно заповеданных трудовых усилий. В исламской же банковской системе полученная прибыль, как и понесенные убытки, распределяются между тремя товарищескими, по отношению друг к другу (принцип «мушарака»), сторонами — банком, вкладчиком и предпринимателем. Доходы первых двух субъектов возникающих отношений изначально не гарантированы. Они являются результатом их последующих совместных усилий с бизнесом.

Кредитование, таким образом, превращается в инвестирование, а банки и вкладчики берут на себя нехарактерную для традиционной западной системы миссию организационного и морального содействия представляющим их интересы бизнес-структурам.

В настоящее время система исламского банкинга охватывает более 40 государств. Эксперты говорят о «триумфальном шествии» исламских банков на кредитно-финансовых рынках мира.

По оценке «Ситибэнк», темпы роста аккумулированного ими капитала составляют от 10 до 15% в год. Исламские подразделения открывают в своем составе ведущие западные банковские структуры, такие, как упомянутый «Ситибэнк», «Чейз Манхэттен», «Голдэн Сакс», «Ай-Эн-Джи», «Номура Секьюритиз», «Джей Пи Морган», «Дойче бэнк», HSBC и др. Получателями беспроцентных кредитов Исламского банка являются такие гиганты, как «Дженерал моторс», «Ай-Би-Эм», «Алкатель», «Дэу», финансовые холдинги Societe и др. Такое сотрудничество крупнейших мировых корпораций, вероятно, не случайно.

Применительно к российскому экономическому контексту вывод из данного опыта заключается, естественно, не в призыве исламизировать банковскую систему России, а в доказательстве принципиальной возможности выстраивания экономической системы в соответствии с традиционными нравственными императивами21.

1.3. Абстракция «экономического человека»

С точки зрения основателя альтернативной «физической экономики» Л. Ларуша, истоки концепта экономического человека следует искать в общественной доктрине Дж. Локка. Общество, согласно локковскому пониманию, представляет собой механистическое сцепление атомизированных индивидуумов. Их поведение редуцируется до трех основополагающих импульсов: «оставаться в живых» (импульс жизни), «стремиться к чувственному удовольствию» (импульс свободы), «удовлетворять жадность»

(импульс собственности). Экономическая деятельность человека низводилась, таким образом, до уровня животных инстинктов.

Л. Ларуш противопоставлял локковско-смитовской модели экономики традицию ее понимания, идущую от Г. Лейбница. Альтернатива биологизации экономической деятельности виделась в ее обожествлении. Через труд в понимании Лейбница происходило уподобление человека Творцу. Саморегуляции рынка противопоставлялось сотрудничество с Богом в вечном антиэнтропийном «подкручивании мировых часов»22. В действительности, оставляя в стороне ларушевский полемический запал, следует признать, что альтернативная вариативность локковской и лейбницевскиой моделей экономики отражала различие двух теологических подходов нового времени. Деистический концепт преломляется через принцип креационистского управления экономическими процессами, пантеистический — их естественной саморегуляции23.

http://wwwyasen.ru.

Ларуш Л. Физическая экономика. М., 1997; Он же. Место России в мировой истории // Шиллеровский институт науки и культуры. М., 1998. Бюллетень № 8; Он же. О сущности стратегического метода // Шиллеровский институт науки и культуры. М., 2000. Бюллетень. № 9; Он же. О духе российской науки // Экология — XXI век. 2003. Т. 3. № 1/2. С. 169–178; Тукмаков Д. Уподобление Богу (Физическая экономика Ларуша как преодоление энтропии) // www.

zavtra.ru.

Лейбниц Г.В. Соч.: В 4 т. М., 1982–1984; Локк Дж. Избранные философские произведения. М., 1960. Т. 1–2.

Положенная в основу классической либеральной теории модель «экономического человека», трактуемого А. Смитом как лица, наделенного эгоизмом и стремящегося ко все большему накоплению богатств, служит давней мишенью всесторонней критики24. Еще в 90-х гг. XIX в. основоположник институционализма в экономике Т.Б. Веблен указывал, что смитовская экономическая антропология безнадежно устарела. Поведение человека в сфере экономики, пояснял он, не сводится к мотивам материальной выгоды. Оно имеет гетерогенную природу, конструируемую еще и из таких компонентов, как традиции, поведенческие нормы, инстинкты самосохранения и сохранения рода, подсознательные склонности к соперничеству, подражанию, любопытство и т. п. С развернутой критикой смитовско-бентамовской модели «экономического человека» выступил в свое время с позиции теории построения экономики духовного типа С.Н. Булгаков. Единого, универсального, данного на все времена «economic man», замечал философ, никогда не существовало. Каждая мирохозяйственная эпоха и каждая культура создавали свой доминирующий образ экономического человека. Такого рода духовный тип был сформулирован и в рамках христианской этической традиции.

Смитовско-бентамовская модель «экономического человека»

есть продукт исторически определенного мировоззренческого контекста. С.Н. Булгаков прочно связывал его возникновение с просветительской идеологией XVIII в., преломляющейся в классической политической экономии, с одной стороны, через веру в предустановленную естественную гармонию, а с другой — через взгляд на общество, как совокупность атомизированных, взаимно отталкивающихся представителей различных интересов. Таким образом, — резюмировал философ, — сложилось доминирующее в классической политической экономии представление о человеке, «который не ест, не спит, а все считает интересы, стремясь к наибольшей выгоде с наименьшими издержками»26. Конечно же, любая хозяйственная система есть механизм. Но, оговариваетСмит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М., 1962.

С. 253, 331; Антонов В.С. Модель человека в буржуазной политической экономии от Смита до Маршалла // Истоки: Вопросы истории народного хозяйства и экономической мысли. М., 1989. Вып. 1. С. 204–219.

Веблен Т. Теория праздного класса. М., 1994.

Русское хозяйство. М., 2006. С. 114.

ся С.Н. Булгаков, она «не есть и никогда не может быть только механизмом, как и личность не есть только счетная линейка интересов, а живое творческое начало. Хозяйство ведет хозяин»27.

Данная булгаковская оговорка существенно опережала экономическую теорию своего времени. По существу, она закладывала основания для формирования новой методологии, совмещающей феномены законов и ценностей в сфере экономики28.

Современный израильский психолог Д. Канеман в очередной раз опроверг базовое для экономического дискурса смитовской модели представление о рациональности поведения человека.

Для большинства людей поведенческие мотивы формируются не столько расчетом собственной выгоды, сколько эмоциями, различными фобиями, воспоминаниями, предрассудками и стереотипами. Расчетной логике абстрактного экономического человека противопоставлялась эвристическая модель принятия решений.

Значимость выводов Д. Канемана подчеркивает присуждение ему нобелевской премии по экономике, что, вместе с тем, означает признание на высшем научном уровне несостоятельности модели «экономического человека»29. Однако для ортодоксальной теории, на позициях которой стоят сейчас главным образом сторонники либерально-монетаристского направления, сохраняют свою актуальность положения экономической детерминированности. Так, нобелевский лауреат Г. Беккер пишет о возможности сведения психологических факторов к измерению и оценкам через призму материальной выгоды человека («экономический бихевиоризм»)30.

Сконструированный А. Смитом и особенно И. Бентамом образ «экономического человека» как «потребителя-гедониста»

прямо противоречит логике развития экономики31. Максимизация потребления не обеспечивает развитости. Она достигается Там же. С. 114.

Булгаков С.Н. Капитализм и земледелие. СПб., 1900; Он же. Философия хозяйства. М., 1990; Он же. Два града. Исследования о природе общественных идеалов. СПб., 1997.

Канеман Д., Словик П., Тверски А. Принятие решений в неопределенности:

Правила и предубеждения. Харьков, 2005.

Беккер Г.С. Человеческое поведение: Экономический подход (Избранные труды по экономической теории). М., 2003.

Jeremy Benthams Economic Writings. L., 1952. Vol. 1. P. 82–83.

как раз прямо противоположным способом. Предприниматель ориентирован не на потребление, а на капиталовложения, инвестирование будущего. Неслучайно возмущенный утилитаризмом Бентама К. Маркс охарактеризовал английского философа «гением буржуазной глупости»32.

В мировом экономическом развитии прослеживается зависимость темпов роста экономики от долевой минимизации в рамках доходов от ВВП масштабов личного потребления. В качестве примера иллюстрации данной связи целесообразно взять экономически и культурно сопоставимые страны. Так, наивысшие темпы роста среди государств Европейского союза с большим отрывом демонстрировали в 1990-е гг. Ирландия и Люксембург. Но именно эти две страны занимали последние места в ЕС по доле расходов ВВП, идущей на цели личного потребления. Обратная зависимость указанных показателей прослеживается в целом и по другим европейским экономикам33 (рис. 1.1).

1.4. Ценностная цель экономических стратегий:

Что же лежит в основе стратегического выбора решений для формирования экономической политики? Ключом к решению этой проблемы является принятие исходной для управленческого проектирования дефиниции «ценностная цель». Контекстным полем стратегического целеполагания выступают ценности. На уровне кантовских антиномий изначальный выбор модели долженствования определяется тривиальным предпочтением. Предпочтения же имеют аксиологическую природу, составные компоненты которой достаточно подробно структурированы в трудах представителей институциалистского направления экономической теории34.

Маркс К. Капитал. Критика политической экономии // Маркс К., Энгельс Ф.

Соч. 2-е изд. М., 1960. Т. 23. С. 624.

Тенденции в странах Европы и Северной Америки: Статистический ежегодник ЕЭК ООН, 2003. М., 2004. С. 172, 180.

Вольчик В.В. Курс лекций по институциональной экономике. Ростов н/Д, 2000; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. М., 1997; Уильямсон О. Экономические институты капитализма. Фирмы, рынки, «отношенческая» контрактация. СПб., 1996; Шаститко А.Е.

Новая институциональная экономическая теория. М., 2003.

Рис. 1.1. Сопоставление показателей темпов роста ВВП (1991–2000 гг.) и расходов на конечное потребление домашних хозяйств в странах ЕС Существует угроза подмены при выдвижении стратигем общественно значимых ценностей личными симпатиями управленца. В силу этого, номинирование высшего ценностного ряда должно иметь конвенциональный характер. И в данном случае наука находит своего союзника в религии, представляющей традиционную для рассматриваемой макроэкономической общности иерархию ценностей. При отсутствии данной платформы обнаруживаются тупики свободы методологического индивидуализма, в который попал в своих рассуждениях Ф. фон Хайек. После того, как ценностный выбор уже совершен, требуется быть логически последовательным в его управленческом раскрытии. В последнее время емкая характеристика этого тезиса развернута в понятии управленческого «ценностного резонанса»35.

Анализ истории экономических учений позволяет утверждать, что феномен ценностного целеполагания не выносился до настоящего времени в качестве платформы управленческой стратегизации. Ошибка же в установлении оснований стратегии и являлась, как правило, внутренней причиной дисфункции выстраиваемой в соответствии с ней экономической политики.

Пересмотр в конце XIX в. основных положений классической теории политической экономии определяется некоторыми исследователями в качестве маржиналистской революции. Ревизии маржиналистов подверглась, в частности, доминировавшая прежде трудовая теория стоимости. Выражаемая рыночной ценой стоимость связывалась ими не с трудовыми затратами, а с переменной величиной спроса. Маржиналисты (австрийская школа), по существу, первыми ввели в научный экономический лексикон понятие «ценность». Правда, в их интерпретации она сводилась исключительно к субъективной полезности («экономическому благу»). Согласно определению основателя теории предельной полезности К. Менгера, «ценность — это суждение, которое хозяйствующие люди имеют о значении находящихся в их распоряЯкунин В.И. Процессы и механизмы формирования государственной политики в современном российском обществе: Дисс. … д-ра полит. наук. М., 2007.

жении благ для поддержания их жизни и благосостояния, и поэтому вне их сознания она не существует»36.

Ценность для маржиналистов номинировала цену. Но это еще не была аксиологическая категория. По О. фон Бем-Баверку ценностное благо формировалось как консенсус между субъективной ценностью для покупателя (цена спроса) и субъективной ценностью для продавца (цена предложения). Оперирование ценностными категориями не означало, как это пытаются представить сторонники «позитивной экономики», снижения уровня ее практической эффективности. Тот же О. фон Бем-Баверк трижды назначался на пост министра финансов Австро-Венгрии и дважды, опираясь на маржиналистскую методологию, выводил страну из состояния инфляционного кризиса. Признанием его заслуг явилось помещение портрета экономиста на 100-шиллинговой банкноте Республики Австрии37 (табл. 1.1)38.

Принципиальные расхождения маржинализма с классической политической экономией ЭкономичесКлассическая теория Маржинализм кая категория Стоимость Категория объективная. Категория субъективная.

Основу ее составляют сово- Определяется оценкой знакупные трудовые затраты — чимости данного блага для Цена Связывается со стоимостью Формируется как равновестовара. Определяется сред- ная субъективных ценносней величиной издержек тей спроса и предложения.

Прибыль (ка- Разница в ценах настоящего Накопленный, неоплаченпитал) момента и будущего ный труд Австрийская школа в политической экономии / К. Менгер, Е. Беем-Баверк, Ф. Визер. М., 1992. С. 101.

Бем-Баверк Э. фон. Очерки по истории политической экономии (История учений о капитале и проценте на капитал). СПб., 1902; Он же. Капитал и прибыль: История и критика теорий процента на капитал. СПб., 1909; Он же. Основы теории ценности хозяйственных благ. Л., 1929.

Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. М., 2006. С. 317.

Преодолеть традиционный для классической политической экономии прием редукции, элементаризации экономики до уровня предельно упрощенной хозяйственной единицы («экономики Робинзона Крузо») удалось в рамках методологии исторической школы. Заслуга ее заключалась в контекстуализации экономического развития в рамках национальных ценностных традиций. Абстрактному универсализму прежнего периода противопоставлялось учение о национальных основах хозяйствования. Л. Брентано, В. Зомбарт, М. Вебер и другие представители исторической школы писали о культурных основаниях экономического поведения человека39. Ориентированный на максимизацию материальной выгоды смитовский economic man рассматривался ими как особый культурный феномен, контекстуализирующийся в своем генезисе в рамках специфических условий развития Западной Европы. Историческая школа внесла важнейший вклад в выявление аксиологических оснований экономического выбора. Однако проблема целеполагания в экономике была сведена в ней к объяснению национальной адаптивности.

В целом неокантианцы говорили в большей степени не о самих ценностях, а об отношении к ним. М. Вебер, блестяще доказавший влияние протестантской религиозности на формирование экономики капитализма, призывал к выведению за пределы науки таких ценностных категорий, как «мировоззрение», «совесть» и «вера». «Политике, — заявлял он в объяснении призыва к аксиологической чистке, — не место в аудитории»40.

Историческая школа вплотную подошла к вопросу о ценностной цели, но не приступила к его решению. Характерно, что диссонирующая с ортодоксальной экономической теорией смитовского направления альтернативная ей историческая школа фактически устранена в информационном плане из соответствующих учебных курсов России. Надо понимать, что указанное направление в истории экономики формировалось еще в докейнсианскую эпоху. Актуальная задача видится в связи с этим в синБрентано Л. Народное хозяйство Византии. СПб., 1903; Вебер М. Избранные произведения. М., 1990; Зомбарт В. Евреи и их участие в образовании современного хозяйства, СПб, 1910; Он же. Буржуа, М., 1924.

Вебер М. Избранные произведения. М., 1990. С. 721.

тезе положений исторической школы и теории государственного управления экономикой.

Преобладающим же в отношении ценностных категорий экономики явился подход, сформулированный М. Блаугом. Ценности, в соответствии с традицией «гильотины Юма», противопоставлялись им фактам. Их роль в научном дискурсе, полагал американский экономист, как чуждых самому существу науки, следует минимизировать. Однако, будучи историком экономических учений, М. Блауг вынужден был признать неудачи создания позитивных теорий при игнорировании нормативно-ценностного уровня. «Невероятная путаница, — констатировал он, — как раз и возникла в результате претензии экономистов «научно»

высказываться по вопросам «эффективности», не связывая себя никакими ценностными суждениями»41.

Ретроспективное раскрытие генезиса экономических учений не позволяет обнаружить выдвижения понятия «ценностей», не говоря уже о «ценностной цели», в качестве концептуального мэйнстрима (табл. 1.2)42.

Напротив, фиксируется тенденция логической деформации научно-теоретического строя через метаморфозу средство — цель. Стратегия подменяется тактикой. На первый план все более выдвигается экономический инструментарий. Преодоление тупика стратегизации было бы возможно при выходе за традиционные дисциплинарные рамки экономики. Объяснение экономических феноменов через призму самих же экономических феноменов приводит к противоречиям. Требуется взгляд на экономику извне экономики. Концептуальные прорывы в экономической теории лежат именно в этом поле.

Надэкономический характер имела и категория «ценность».

Выйти на категориальное понимание природы ценностного целеполагания нельзя, оставаясь исключительно экономистом, социологом, политологом и т. п. Экономическая сфера, взятая сама по себе, существует лишь в теории, тогда как реальная жизнь человека и общества не исчерпывается предметом какой-либо одной из дисциплин.

Блауг М. Указ. соч. С. 212.

Канке В.А. Указ. соч. С. 110–111.

Меркантилизм С 1664 г. Т. Ман; Металлические деньги Классическая эконо- С 1776 г. А. Смит; Труд как субстанция мическая теория Д. Риккардо; стоимости, справедДж. С. Милль ливое распределение Институционализм.

В том числе:

«старый» С 1867 г. К. Маркс; Государство как экоинституционализм Т. Веблен; номический институт, неоинституционализм С 1940-х гг. Р. Коуэ; Права собственности, Маржинализм С 1871 г. У. Джевонс Предельные полезность и производительность равновесия Неоклассическая С 1890 г. А. Маршалл; Оптимальное размеэкономическая школа Дж. Хикс; щение редких ресурсов Кейнсианство С 1936 г. Дж. М. Кейнс; Фискальная политиДж. Барро ка государства как В том числе: С 1960-х гг. Дж. Грей, Влияние коллективных посткейнсианство С 1960-х гг. Р. Харрод; Конкретные соглаС. Вайнтрауб, шения и система Монетаризм С 1960-х гг. М. Фридмен; Влияние денег на Теория экономи- С середины Е. Домар, Экономический рост Эволюционная теория С середины А. Алчиан, Инновации в условиях Вероятностная экономическая теория теория ожидаемой С 1947 г. Л. Сэвидж, Принятие решений на 1.5. Реализация долгосрочных программ как доказательство познаваемости экономических процессов Доказательством оправданности стратегизации экономической политики могут служить примеры практической реализации на макроуровне долгосрочных планов развития. Неолиберальный подход утверждает, что планы, устанавливаемые на длительную перспективу, не имеют шансов на успех. Еще Исаак Ньютон, будучи главой королевского Монетного двора, вел разработки в сфере теории долгосрочного планирования. В ХХ столетии сложилось несколько моделей плановой организации экономики — советская, американская, французская, японская и др. По сути каждая из геоэкономически значимых держав мира выработала собственную систему планирования.

План ГОЭЛРО в СССР явился, по существу, первым, реализованным на уровне национальной экономики, проектом комплексной модернизации. Официально принятый в 1920 г. он обозначал перспективы на 10–15-летний временной интервал. В отличие от последующих пятилеток, план ГОЭЛРО представлял собой синтез директивного и индикативного компонентов планирования.

В контексте общей увлеченности теорией формирования плановых заданий в те же годы советские ученые-статистики с участием будущего нобелевского лауреата В.В. Леонтьева разработали первый в мире межотраслевой баланс. Построенный под руководством Г.М. Кржижановского план ГОЭЛРО предусматривал более чем десятикратное по отношению к уровню 1920 г. увеличение объемов промышленного производства. Характерный для либеральной теории скепсис в отношении возможности стратегического планового управления выражал и посетивший Советскую Россию на момент старта программы ГОЭЛРО Г. Уэллс: «Ленин, который, как положено ортодоксальному марксисту, осуждает всяческих “утопистов”, в конечном счете сам увлекся утопией — утопией электрификации. Он употребляет все свое влияние, стремясь осуществить план строительства в России мощных электростанций… Можно ли вообразить более отважный план в этой стране лесистых равнин, населенной безграмотными крестьянами, в стране, где нет ни водных энергетических ресурсов, ни квалифицированных специалистов, где угасает торговля и промышленность?. Я возражал…»43 Стоит ли говорить, что воспринятые Уэллсом как утопические плановые задания были не Уэллс Г. Россия во мгле. М., 1970. С. 104–106.

только выполнены, но и превзойдены (рис. 1.2)44. В 1932 г. вместо запланированных 8,81 млрд кВт·ч электроэнергии, достигнутая ее выработка составила 13,5 млрд кВт·ч45.

Рис. 1.2. Задания плана ГОЭЛРО по важнейшим видам промышленной продукции в сопоставимых с уровнями Белоусов Р. Исторический опыт управления экономикой СССР. М., 1987. С. 58.

Народное хозяйство СССР за 60 лет. М., 1970. С. 201.

Первый пятилетний план в США был принят еще до начала великой депрессии в 1928 г. Он посвящался развитию американской авиации. Итогом планового развития явился выход США на лидирующие позиции в мире по гражданскому авиастроению. Хотя в дальнейшем система государственных планов в США не получила, казалось бы, развития (что давало американским идеологам основание для критики плановой экономики СССР), но фактически она была представлена в формате федеральных целевых программ.

Некоторые из программ носили межотраслевой характер. Наиболее масштабными из них являлись проекты развития космической, металлургической, энергетической и продовольственной отраслей. Опыт одновременного сбалансированного планирования различных отраслей хозяйствования обусловил формирование в США гибкой и эффективной государственной системы регулирования инновациями и научно-техническими разработками.

Еще в рузвельтовский период в Соединенных Штатах получил распространение опыт регионального планирования. Первой программой такого рода явился сходный по задачам с ГОЭЛРО план электрификации территорий в бассейне реки Теннеси. Американское региональное планирование осуществляется на федеральном уровне и особо показательно четкостью разграничения компетенций центральной и местной власти46.

Кроме того, в режиме жесткой плановой политики функционируют многие крупные корпорации. Почему же по неолиберальной логике для государств директивные планы считаются неприемлемыми, а для сопоставимых с ними по масштабам транснациональных корпораций не только допустимыми, но и эффективными?

В значительной мере системе стратегического государственного планирования экономики обязано своим происхождением японское «экономическое чудо». Индикативный характер приАмосов А. Эволюция экономического планирования // Промышленные ведомости // www.promved.ru; Королькова Е. «Новый курс» Ф.Д. Рузвельта:

Предпосылки, логика, результаты // Вопросы экономики. 1992. № 11. С. 72–81.

нимаемых планов не снижает масштабности решаемых задач.

Напротив, использование вместо директив Госплана СССР механизма адресуемых частным компаниям рекомендаций существенно повышает ценность японского опыта в доказательстве управляемости экономических процессов в условиях рыночного хозяйствования.

С 1950-х по середину 1990-х гг. японское правительство приняло к реализации 12 масштабных планов (табл. 1.3)47. Каждый из них выстраивался в соответствии с некоей концептуально новой стратигемой развития. Существенный провал в достижении планируемых статистических показателей наблюдался только в 1970-е гг. Недоучтенным фактором оказался, вероятно, инициированный ОПЕК стремительный рост цен на нефть и нефтепродукты, т. е. внешний вызов логике планирования. В целом же японский опыт составления индикативных государственных планов доказывал возможность рационального программирования человеком экономических процессов. Соответственно опровергался агностицизм теоретических построений сторонников либерального саморегуляционизма экономики.

Общегосударственные планы социально-экономического План и срок плаСтратигема Пятилетний план Достижение эконоэкономического мической независисамообеспечения мости, обеспечение (1956–1960 гг.) полной занятости Новый долго- Максимизация экосрочный эконо- номического роста, (1958–1962 гг.) жизни, полная занятость Хлынов В. Общегосударственное планирование рыночной экономики:

Опыт Японии // Проблемы теории и практики управления. 1997. № 2.

План и срок плаСтратигема План удвоения Максимизация эконационального номического роста, 1970 гг.) жизни, полная занятость Среднесрочный Ликвидация диспроэкономический порций развитости план (1964– 1968 гг.) План экономи- Достижение сбаческого и соци- лансированного и (1967–1971 гг.) мического и социального развития Новый план Создание благоэкономического приятных условий и социального жизни нации путем развития (1970– сбалансированного 1975 гг.) и устойчивого экономического роста (1973–1978 гг.) народного сотрудничества Экономический Устойчивое развитие план на вто- экономики и обесперую половину чение полноценной — 1970-х гг. (1976– жизни нации 1980 гг.) Новый семи- Постепенный перелетний эко- ход на путь стабильномический и ного роста, улучшесоциальный план ние качества жизни, 5,2 (1982– развитие международного экономического сообщества План и срок плаСтратигема Экономические и Обеспечение полной социальные перс- занятости, стабилипективы и ориен- зация цен и внешнетиры на 1980-е гг. торгового баланса в (1983–1990 гг.) условиях соответс- 4,0 (показатель 3,8 (1984– роста. Осуществление административно-финансовой Новый эконо- Стимулирование мический план внутреннего спроса (1988–1992 гг.) и сокращение значительного баланса, Наиболее яркий современный пример успеха государственного управления экономическим развитием представляет Китай.

В 1984 г. в КНР была сформулирована нереалистическая, казалось бы, задача учетверения ВВП к 2000 г. Некоторые западные, да и «советские» аналитики восприняли эти заявления как очередную реанимацию волюнтаристской политики эпохи «большого скачка». Однако в скором времени скептики были посрамлены.

К 2000 г. ВВП на душу населения возрос почти в 4,4 раза. Китай же к концу тысячелетия получил пятикратное, по отношению к началу реформ, увеличение валового внутреннего продукта.

Сейчас в КНР формируются не менее амбициозные и долгосрочные задачи, выход в течение 30–50 лет на уровень передовых стран Запада по показателям душевого потребления. К 2020 г.

предполагается достижение перехода китайского общества к индексам средней зажиточности. На следующем же этапе, завершение которого относится на 2050 г., планируется выход на высшие стандарты качества жизни48.

Зашоренные на стереотипах либеральной теории западные эксперты вновь сомневаются. Планирование на полстолетия!

Российские государственные деятели, считающие великим достижением составление трехлетних планов бюджетирования, такой уровень стратегического планирования, вероятно, не могут себе и представить.

1.6. Стратигемы новейшей экономической истории Понятие «стратегия» в применении к сфере экономического управления лишь недавно получило признание. Его отсутствие в лексиконе теории экономики отражало предубеждение против долгосрочного управленческого моделирования. Только в 1962 г.

на конференции в Университете Вандербилта И. Ансофф сформулировал идею стратегического управления, адресуя ее, правда, в основном к корпоративному менеджменту49.

История развития экономической теории позволяет зафиксировать периодическую смену доминирующих на уровне программных рецептур стратигем. За вторую половину XX в. аналитиками отмечалось преобладание шести, последовательно сменяющих друг друга, стратегических платформ50.

Первая стадия, относимая к периоду 1950–1960-х гг., характеризовалась идеей экономической экспансии. Основной акцент делался на программировании роста. Количественные показатели производимого товара составляли формулу стратегической успешности.

Парадигму второй стадии, относимую к 1965–1975 гг., определяла доктрина диверсификации и слияния. Диверсифицированный вариант экономики позволял сохранить устойчивость при возможных кризисных потрясениях. При изменении рыночной Смирнов А. Китайская экономика: Секреты восходящего мирового лидера // www.kreml.org; Селищев А.С., Селищев Н.А. Китайская экономика в XXI веке. СПб., 2004. С. 215–223.

Ансофф И. Стратегия управления. М., 1989; Он же. Новая корпоративная стратегия. СПб., 1996.

Виссема Х. Стратегический менеджмент и предпринимательство: Возможности для будущего процветания. М, 2000.

конъюнктуры одного из товаров, система оставалась на плаву за счет наличия другого производства, не связанного с первым.

В развивающихся странах получила распространение импортозамещающая модель развития. Крупные транснациональные компании также отходили от узкой специализации своей деятельности.

Снижение популярности диверсификационной стратигемы совпало с небывалым нефтяным бумом 1979-х гг. Для стран с избыточным уровнем ресурсообеспечения возникло искушение моноотраслевой экспортной специализации.

Третья стадия в эволюции экономических стратигем, пришедшаяся на период с середины 1970-х по середину 1980-х гг., связана с императивом экономии. Переход к ней изначально представлял собой приспособление компаний к условиям участившихся кризисных колебаний. Со временем возобладало убеждение, что средство победы в глобальной конкурентной борьбе заключается в минимизации издержек. Советская формула успеха — «экономика должна быть экономной» соотносилась именно с указанным периодом стратегических эволюций.

Четвертая стадия модификации экономических стратигем — деконцентрации находилась в идейной оппозиции ко второму этапу. Успех экономики виделся в ее специализации. Любое концентрирование как государственное, так и корпоративное связывалось со снижением уровня экономической динамики.

Начавшееся с конца 1990-х гг. вторичное восхождение России на «нефтяную экспортную горку» соотносится с доминирующей в мировой экономической теории стратигемой специализации.

Пятая стадия — выборочного роста — логически связывалась с предшествующей эпохой. Осуществление комплексного развития системы, при жестких временных условиях конкуренции, представлялось нереалистичным. Стратегия успеха виделась в выделении нескольких приоритетных прорывных сфер. В рамках такого рода стратегизации находится, в частности, выдвижение рядом стран, включая Россию, экономически концентрированных задач национальных проектов. Диспропорции развитости, возникновение которых является естественным следствием принятия рассматриваемой стратигемы, не рассматривались на данной стадии как существенная угроза.

Шестая, современная, стадия стратегического планирования экономики характеризуется выдвижением на первый план идеи инвестирования в новые перспективные технологии и рынки роста. Концепты «инновационного развития» и «экономики знаний» становятся маркером новой стратигемы. Перспективы видятся в переходе от акцентировки материальной ресурсной базы к интеллектуальным возобновляемым ресурсам.

Сравнительно быстрая смена указанных экономических стратигем свидетельствует об их уязвимости. По сути, каждый очередной кризис мировой экономики подводил черту под признаваемой неэффективной стратегией.

В соответствии с данным опытом, в актуальной повестке стоит задача формулировки стратигемы долгосрочного применения.

Представляется, что такого рода критериальному требованию соответствует концепция устойчивого экономического развития.

Принцип устойчивости и нравственности обеспечивает ее широкие временне перспективы. Вынесение же на щит концепта самой идеи развития, а не, к примеру, только роста или диверсификации, позволяет сфокусировать внимание на самой цели экономической политики, а не на средствах (на практике подменяющих цель) ее достижения.

Таким образом, мировой опыт развития экономики доказывает принципиальную управляемость экономических процессов.

Если природа экономических явлений познаваема, то результат — прогнозируем, планируем и, главное, конструируем. Стратегия долгосрочного устойчивого развития экономики России основывается на вере в возможности человеческого разума. Соответственно, и задачи, стоящие перед экономической наукой, смещаются от описания фактов к созидательной конструкторской деятельности. Необходимо преодоление доминирующей в теории экономики гносеологического агностицизма абсолютизации рыночной либеральной саморегуляции.

Еще одним стратегическим барьером экономической науки остается ее дисциплинарная самоизоляция. Привнесение в теорию экономики в качестве факторной платформы категории «ценность» представляется путем преодоления методологического тупика и синтеза на экономическом поле совокупного гуманитарного знания, обладающего более значимым потенциалом миросозидания.

1.7. Об одной проблеме методологии Использование в авторском аналитическом арсенале метода страновых и исторических сопоставлений апеллирует к данным статистики. Но, что интересно, в научно-экспертном дискурсе этот метод у разных исследователей приводит к прямо противоположным результатам!

Возможными причинами могут быть ошибки, в частности и у самих авторов, что целесообразно перепроверять, либо, что бывает в тематике, сопряженной с публичной политикой, подтасовка данных, подтягивание их к заранее определенному «решению». Понятно, что к науке такие ситуации не имеют никакого отношения.

В частности, описанный вызов касается выводов об оптимальном уровне государственных расходов в ВВП.

Оппоненты идеи оптимального и достаточно высокого уровня госрасходов в ВВП страны, представляющие неолиберальное монетаристское направление экономической теории, также оперируют статистическими выкладками. Показательным в этом отношении может явиться анализ методики выстраивания статистической аргументации в работах бывшего советника президента России по экономике51.

Не только статистика, но и страновые примеры приводятся им в деформированном виде. Одноаспектное, вырванное из общего контекста экономического развития системы явление в реИлларионов А.Н. Модели экономического развития и Россия // Вопросы экономики. 1996. № 7; Он же. Бремя государства // Вопросы экономики. 1996.

№ 9; Он же. Эффективность бюджетной политики в России в 1994–1997 годах // Вопросы экономики. 1998. № 2; Он же. Секрет китайского «экономического чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4; Он же. Экономическая свобода и благосостояние народов // Вопросы экономики. 2000. № 4; Илларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост // Вопросы экономики. 2003. № 9.

зультате приобретает искаженный «интерпретационный» вид.

Так, апелляция к высокой динамике ВВП в Китае встраивается в концепт о корреляции сокращения доли государственных расходов с ростом валового внутреннего продукта52. При этом автором утверждения игнорируется специфика экономики Китайской Народной Республики. А между тем в коммунистическом Китае дифференциация частной и государственной собственности носит весьма условный характер. Явно диссонирует с монетаристской теорией и перманентный дефицит государственного бюджета в КНР. Однако противоречащие общей логике монетаристской теории факты замалчиваются или искусственно нивелируются53.

Еще К. Маркс ставил в упрек сторонникам смитовской классической экономики приверженность метафизике, статичность и внеисторизм рассмотрения экономических процессов. В современном дискурсе с тех пор мало что изменилось. Статичность анализа является характерным приемом оперирования статистикой в отношении показателей темпа роста ВВП.

Действительно, справедливо констатируется, что темпы роста ВВП в странах с меньшей долей государственных расходов в целом выше. Это и понятно, поскольку экономически отстающие страны должны иметь при переходе на модернизационный путь развития более высокие темпы роста, чем высокоразвитые. Однако в основе этой динамики лежит отнюдь не разгосударствление, а зачастую иные и множественные причины. Очень важны при этом абсолютные стартовые значения макроэкономических показателей.

Например, если наращивать объем денежной массы в ВВП той или иной страны, то одно дело, если начальный уровень монетизации оптимален или выше оптимального, а природа инфляции в данной конкретной экономике носит монетарный характер. Превышение в этом случае оптимального уровня монетизации естественно приведет к инфляции.

Но, если особенности экономики таковы, что природа инфляции немонетарна, то рецепты борьбы с ней будут совсем иными.

Если стартовая монетизация ниже всякого разумного предела, Илларионов А.Н. Секрет китайского «экономического чуда» // Вопросы экономики. 1998. № 4.

Селищев А.С., Селищев А.Н. Указ. соч. С. 112, 115.

как, например, в современной России, то в этих случаях монетизацию можно повышать кратно и инфляция не наступит. Но бывший советник президента не интересуется этими отличиями в ситуациях. Его, как и министра финансов, рецепт уменьшения монетизации экономики универсален и адресуется России, в которой она уже запредельно низка.

Причинно-следственные связи не могут быть установлены в статичной модели или при усреднении показателей, рассредоточенных во времени. Для выявления такого рода зависимости необходим историко-временной ракурс моделирования, который бывшим советником президента игнорируется54.

Между тем при рассмотрении наиболее динамичных национальных экономик на средне- и долгосрочных отрезках исторического времени (краткосрочные ряды для этой цели не подходят) для всех них обнаруживается тренд возрастания роли государства. Отставание в этом отношении от экономических лидеров современного мира не есть свидетельство, что их развитие идет в противоположном направлении. Напротив, возрастание темпов экономического роста прямо соотносится с расширением государственного участия в экономике. Достижение уровня участия государства в экономической жизни, характерное для высокоразвитых стран, для прогрессирующих экономик, учитывая мировые тренды, является лишь делом времени. На рис. 1.3 иллюстрируется общность тенденции возрастания доли государственных расходов в ВВП как в группе высокоразвитых экономических стран, так и в странах догоняющего типа развития.

Одним из обнаруженных характерных приемов манипулирования статистикой является нивелирование в представляемых графических изображениях страновой идентификации. Страны на диаграммах изображаются в виде точек, без соответствующего обозначения. Действительно, наивысшую динамику роста ВВП демонстрируют страны, имеющие наименьшую долю государственных расходов в валовом внутреннем продукте. Однако автор не оговаривается, кто же, собственно, скрывается за этими точками55.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч.

А между тем наименее огосударствленной в Европе является экономическая система прибалтийских республик. Темпы роста ВВП в Прибалтике выше, чем в Западной Европе, но по причинам компенсационного порядка56 (см. рис. 1.3). Но неужели прибалтийскую модель экономики можно считать поучительной для экономических решений в странах, абсолютно несопоставимых с маленькими прибалтийскими? Страновые и исторические статистические сравнения, выводы на их основании могут делаться только во множествах сопоставимых стран и только с учетом сопоставимости.

Взяв за основу прием сокрытия страновой идентификации при проведении мировых сопоставлений такой эксперт забывает упомянуть, что наименьший уровень государственных расходов к ВВП имеется в странах «черной Африки». Они же, демонстрируя головокружительные зигзаги подъемов и падений, выдвигают из своей среды мировых «лидеров» по темпам роста внутреннего валового продукта. На первом месте в мире по этому показателю за 1994–2004 гг. находилась, в частности, Экваториальная Гвинея57. Безусловно, позиции неолиберала чаще всего апеллируют к западным ориентирам. Однако тот факт, что Запад развивается в прямо противоположном направлении, чем путь, обозначаемый как рецептура для России, вновь скрывают за нивелированной безымянной статистикой.

За редким исключением, лишь подтверждающим правило, западные высокоразвитые страны даже на краткосрочном интервале измерения обнаруживают устойчивое увеличение доли государственных расходов в валовом внутреннем продукте (рис. 1.4)58.

Еще более очевидным представляется этатистский вектор развития западных стран в долгосрочной перспективе (рис. 1.5).

Доминирующее положение экономики Запада в современном мире формировалось, таким образом, на пути усиления масштабов государственного фактора. Исторический тренд был, следовательно, прямо противоположен провозглашаемой бывшим Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сборник. М., 2005. С. 186; Россия и страны мира. 2006: Статистический сборник.

М., 2006. С. 286.

Мир в цифрах. 2007. М., 2007. С. 20.

Россия и страны-члены Европейского союза. 2005: Статистический сборник. М., 2005. С. 186; Россия и страны мира. 2006. С. 286–287.

Рис. 1.3. Доля государственных расходов в ВВП в странах Европы Рис. 1.4. Динамика доли государственных расходов в ВВП по ряду стран западного мира в краткосрочной ретроспективе советником президента корреляционной закономерности и рекомендациям российским властям59.

Подобные манипуляционные приемы небезобидны. Именно на их основании формировалась и формируется до настоящего времени экономическая политика России, что представляется глубоко ошибочным, а на деле наносит стране колоссальный ущерб.

Еще в 1997 г. доля государственных расходов в ВВП составляла в России 47,9%, но уже в 2003 г. она сократилась до 36,3%. Это один из наименьших показателей среди европейских стран. Удивительно, что именно Россия, имеющая длительную историческую традицию этатизма, оказалась наиболее разгосударствленной.

France. The National Institute of Statistics and Economic Studies (INSEE) // www.insee.fr; Germany. Federal Statistical Office // www.destatis.de; Japan.

Statistics Bureau & Statistics Center // www.stat.go.jp; United Kingdom. Office for National Statistics // www.statistics.gov.uk; United States. Bureau of Economic Analysis // www.bea.doc.gov.

Рис. 1.5. Динамика доли государственных расходов в ВВП по ряду стран западного мира в долгосрочной ретроспективе Напротив, характеризующийся либерализмом Запад является в настоящее время безусловным лидером этатизации.

Как правило, при комплексном экономическом анализе учитываются как темпы роста ВВП, так и общие объемы внутреннего валового продукта. Однако при манипуляциях ограничиваются в своих выкладках только второй составляющей. Если бы наряду с корреляцией государственных расходов с темпами роста был бы проведен парный корреляционный анализ с общим объемом ВВП, то вывод оказался бы прямо противоположным полученному без такого учета. Если корреляционная зависимость между этими факторами составляла –0,2, то это свидетельствовало бы о том, что участие государства в управлении экономическими процессами — важнейший фактор хозяйственной развитости в современном мире60.

Россия и страны — члены Европейского союза. 2005: Стат. сб. М., 2005.

С. 186; Россия и страны мира. 2006: Стат. сб. М., 2006. С. 75–77, 286–287.

При этом, конечно, надо иметь в виду, что под участием государства в управлении экономическим развитием подразумевается не глобальное и жесткое планирование и распределение, а возможность использования государственных экономических механизмов (формирование законодательной базы, инвестиционная политика, регулирование монополий и т. п.).

Еще одним провозглашаемым бывшим советником президента базовым положением неолиберального подхода является указание на факторную обусловленность экономического развития бюджетным профицитом. Приводятся общемировые статистические выкладки, «доказывающие» отрицательное воздействие на экономику дефицитности государственного бюджета. Но вновь умалчивается о каких странах в дефицитно-профицитном спектре идет речь.

Если, например, взять статистические данные о дефицитности государственных бюджетов стран «большой восьмерки», то обнаруживается, что только Россия и Канада (канадская экономика во многом является лишь придатком к американской) имеют положительное профицитное сальдо (рис. 1.6)61. Перманентно дефицитным госбюджетом обладают номинируемые на роль грядущих геоэкономических лидеров Китай и Индия. Маастрихтское соглашение исходит из допустимости для стран-членов ЕС дефицита бюджета в 3%.

Перед бывшим советником президента стояла задача оправдания очевидного противоречия между навязываемым им рецептом развития России и опытом стран Запада. Выход им был найден в особой методике групповой классификации экономик мира, согласно которой Россия выводилась из круга высокоразвитых стран, и тем самым обосновывалась невозможность распространения на нее государственнической логики их развития.

Вывод при этом заключался в том, что уровень в 36–38% государственных расходов в ВВП для России избыточен. Ориентировочно он должен составлять 18–21%62.

«Группа восьми» в цифрах. 2006.Стат. сб. М., 2006. С. 81.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. Соч. С. 42; Илларионов А. Размеры государства в России вдвое больше, чем может вынести отечественная экономика.

Рис. 1.6. Дефицит (–) / профицит государственного (консолидированного) бюджета в странах «большой восьмерки»

Исходя из выдвигаемой методики групповой классификации стран, утверждалось, что размеры государства, понимаемые в качестве масштабов ее активности в экономической сфере, не зависят от выхода страны к Мировому океану, обеспеченности ее сельскохозяйственными землями, плотности населения, диверсификации населения по религиозной принадлежности, абсолютных размеров ВВП, экспорта и импорта нефти, административного деления страны, размера инфляционного налога, индекса условий торговли63.

Средовые условия развития государств в результате купировались. За основание классификации был взят только критерий среднедушевого ВВП64. Россия в конечном счете была отнесена к когорте периферийных в экономическом отношении стран, окаИлларионов А., Пивоварова Н. Размеры государства и экономический рост.

С. 24.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч. С. 26–28.

завшись в одном ряду с представителями «черной Африки» (ее ближайшие соседи по уровню доходов на душу населения — Конго и Ботсвана). Всеми российскими ресурсными потенциалами и историческими накоплениями в сопоставительном анализе просто пренебрегалось.

Итог проведенного по сконструированным таким образом группам корреляционного анализа сводился к тому, что была «выявлена» закономерность, согласно которой минимальные расходы государства наблюдаются в слаборазвитых странах со средней и большой численностью населения, а максимальные — в высокоразвитых. Следовательно, Россия, не относясь к категории последних, имеет нехарактерную для своего уровня активную государственную политику.

Такого рода манипулятивные корреляционные ряды рассыпаются при регионально-контекстном уточнении сопоставляемых стран. Очевидно, что по институциональным параметрам экономика стран Европы существенно отличается от экономики стран Африки. Очевидно, что для корректности анализа сформулированную закономерность следовало бы верифицировать по каждому из регионов.

Проделаем это на основе статистических данных европейских стран. Парный корреляционный анализ позволяет утверждать, что «выявленной» при манипуляциях обратной зависимости доли государственных расходов в ВВП от численности населения не существует (коэффициент корреляции всего 0,19). При сравнительно невысокой численности населения в прибалтийских странах, они имеют, соответственно, и низшие показатели долей государственных расходов в валовом внутреннем продукте65.

Другая манипулятивно «выявленная» закономерность вытекает из тезиса о снижении размеров бюджетного дефицита в зависимости от ранга экономической развитости. «Иными словами, — поясняет ее автор, — с повышением уровня экономического развития бюджетная политика становится ответственной, ее качество, как правило, повышается»66. Ответственность означает меньший расход бюджетных денег. Обратимся в целях Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 186; Россия и страны мира. 2006. С. 13, 286.

Илларионов А., Пивоварова Н. Указ. соч. С. 28.

верификации данного утверждения вновь к статистическим данным Западной Европы, сопоставив списки стран с дефицитным и профицитным сальдо консолидированного бюджета (табл. 1.4)67.

Сальдо консолидированного бюджета стран Европы Очевидно, что левая колонка, судя по представленным в ней странам, выглядит экономически более внушительно, поскольку именно в ней находятся экономические лидеры ЕС — Германия, Великобритания, Франция, Италия. Так что же получается, что их бюджетная политика менее ответственна, чем политика Румынии или Эстонии? Выводы бывшего советника президента не только не подтверждаются на европейском статистическом материале, но обнаруживают прямой диссонанс с реальным положением дел.

Рассмотренные примеры, с одной стороны, подтверждают предположение, что России навязываются самыми различными способами ошибочные и вредоносные решения. С другой стороны, становится очевидным, насколько ответственно обоснование тех или иных стратегических и управленческих решений для того, чтобы государственная экономическая политика страны была бы успешной.

Россия и страны-члены Европейского союза. 2005. С. 186; Россия и страны мира. 2006. С. 286.

Неолиберализм выдвигает в качестве основного ориентира рецептуры экономического курса построение системы саморегулирующегося рынка. Ядро неолиберального концепта составляет положение о функциональной самодостаточности рыночного механизма.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 
Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОУ ВПО АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Т.Г. Горбунова, А.А. Тишкин, С.В. Хаврин СРЕДНЕВЕКОВЫЕ УКРАШЕНИЯ КОНСКОГО СНАРЯЖЕНИЯ НА АЛТАЕ: МОРФОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ, ТЕХНОЛОГИИ ИЗГОТОВЛЕНИЯ, СОСТАВ СПЛАВОВ Монография Барнаул Азбука 2009 УДК 9031(571.150) ББК 63.48(2Рос-4Алт)-413 Г 676 Научный редактор: доктор исторических наук В.В. Горбунов Рецензенты: доктор исторических наук Ю.С. Худяков; кандидат исторических наук С.В....»

«88 ВЕСТНИК УДМУРТСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2011. Вып. 1 БИОЛОГИЯ. НАУКИ О ЗЕМЛЕ УДК 633.81 : 665.52 : 547.913 К.Г. Ткаченко ЭФИРНОМАСЛИЧНЫЕ РАСТЕНИЯ И ЭФИРНЫЕ МАСЛА: ДОСТИЖЕНИЯ И ПЕРСПЕКТИВЫ, СОВРЕМЕННЫЕ ТЕНДЕНЦИИ ИЗУЧЕНИЯ И ПРИМЕНЕНИЯ Проведён анализ литературы, опубликованной с конца XIX до начала ХХ в. Показано, как изменялся уровень изучения эфирномасличных растений от органолептического к приборному, от получения первичных физикохимических констант, к препаративному выделению компонентов. А в...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ГИДРОДИНАМИКИ им. М. А. ЛАВРЕНТЬЕВА ИНСТИТУТ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОГО МОДЕЛИРОВАНИЯ ЧИСЛЕННОЕ РЕШЕНИЕ ДИНАМИЧЕСКИХ ЗАДАЧ УПРУГОПЛАСТИЧЕСКОГО ДЕФОРМИРОВАНИЯ ТВЕРДЫХ ТЕЛ Научный редактор член-корреспондент РАН Б. Д. Аннин НОВОСИБИРСК СИБИРСКОЕ УНИВЕРСИТЕТСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО 2002 Издание осуществлено при финанУДК 539.371 совой поддержке Российского фонда ББК 22.251. фундаментальных исследований (изЧ дательский проект № 02-01-14025) Авторский коллектив:...»

«Н.А. Ярославцев О существовании многоуровневых ячеистых энергоинформационных структур Невидимое пространство в материальных проявлениях Омск - 2005 1 Рекомендовано к публикации ББК 28.081 решением научно-методического УДК 577.4 семинара химико-биологического Я 80 факультета Омского государственного педагогического университета от 05.04.2004 г., протокол №3 Я 80 Н.А. Ярославцев. О существовании многоуровневых ячеистых энергоинформационных структур. Монография – Омск: Полиграфический центр КАН,...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Нестор-История Санкт-Петербург 2013 УДК 811.161.1’38 ББК 81.2Рус-5 Ф54 Утверждено к печати Институтом лингвистических исследований РАН Рецензенты: д-р филол. наук, зав. отделом С. А. Мызников (Ин-т лингвист. иссл. РА) д-р филол. наук, проф. О. Н. Гринбаум (С.-Петерб. гос. ун-т) Ф54 Филологическое наследие М. В. Ломоносова : коллективная монография / отв. ред. П. Е. Бухаркин, С. С. Волков, Е. М. Матвеев. — СПб. : НесторИстория,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых Религия и религиозность во Владимирском регионе Коллективная монография Том 2 Владимир 2013 УДК 2 ББК 86.2 Р36 Авторы: Аринин Е.И., Геранина Г.А., Иванов А.И., Константинов В.Н., Петросян Д.И., Соколова А.Д., Такахаси С., Тихонов А.К....»

«ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК П.А. Гудев КОНВЕНЦИЯ ООН ПО МОРСКОМУ ПРАВУ: ПРОБЛЕМЫ ТРАНСФОРМАЦИИ РЕЖИМА Москва ИМЭМО РАН 2014 УДК 347.79 ББК 67.404.2 Кон 64 Серия “Библиотека Института мировой экономики и международных отношений” основана в 2009 году Рецензенты: А.Н. Вылегжанин, доктор юридических наук, профессор; заведующий кафедрой международного права МГИМО(У) МИД РФ, вице-президент Российской Ассоциации морского права, заслуженный юрист...»

«Казанский государственный университет Институт языкознания РАН Российский научно-образовательный центр по лингвистике им. И. А. Бодуэна де Куртенэ Поляков В.Н., Соловьев В.Д. Компьютерные модели и методы в типологии и компаративистике Казань Казанский государственный университет 2006 1 УДК 81:004.9 ББК 81:32.973 П 54 Печатается по решению редакционно-издательского совета Казанского государственного университета Поляков В.Н. П 54 Компьютерные модели и методы в типологии и компаративистике....»

«Сибирское отделение РАН Государственная публичная научно-техническая библиотека В.А. Эрлих НАУЧНАЯ КНИГА СИБИРИ И ДАЛЬНЕГО ВОСТОКА в XVIII – начале ХХ века Новосибирск 2005 УДК 002.2(571) ББК Ч611.63(2Р5)4+Ч617.167.2 Э79 Утверждено Научно-издательским советом РАН Рекомендовано Редакционно-издательским советом ГПНТБ СО РАН Научный редактор Н.В. Вишнякова, канд. ист. наук Рецензенты: В.В. Авдеев, канд. ист. наук, В.Н. Волкова, канд. искусствоведения Эрлих В.А. Научная книга Сибири и Дальнего...»

«УДК 378 ББК 74.58 Х51 Рецензенты: Ю.В. Аргудяева, доктор исторических наук; Т.А. Губайдулина, кандидат педагогических наук. Хисамутдинова Н.В. Подготовка инженеров на Дальнем Востоке: проблемы и решения (исторические очерки) [Текст] : монография. – Владивосток : Изд-во ВГУЭС, 2014. – 218 с. ISBN 978-5-9736-0256-7 В книге собран материал о важнейших составляющих процесса подготовки специалистов в технических вузах российского Дальнего Востока: лекциях, производственной практике, самостоятельной...»

«Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЛЕСА МЕЖДУНАРОДНЫЙ ИНСТИТУТ ПРИКЛАДНОГО СИСТЕМНОГО АНАЛИЗА Д.Г. Щепащенко, А.З. Швиденко, В.С. Шалаев БИОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОДУКТИВНОСТЬ И БЮДЖЕТ УГЛЕРОДА ЛИСТВЕННИЧНЫХ ЛЕСОВ СЕВЕРО-ВОСТОКА РОССИИ Москва Издательство Московского государственного университета леса 2008 УДК 630*52:630*174.754+630*16:582.475.4 Щ55 Рецензенты: доктор сельскохозяйственных наук, член-корреспондент РАСХН...»

«ЛИНГВИСТИКА И АКСИОЛОГИЯ ЭТНОСЕМИОМЕТРИЯ ЦЕННОСТНЫХ СМЫСЛОВ Коллективная монография МОСКВА ТЕЗАУРУС 2011 УДК 81.0 ББК 81 Л55 Монография выполнена в соответствии с Тематическим планом научно-исследовательских работ ГОУ ВПО Иркутский государственный лингвистический университет, проводимых по заданию Министерства образования и науки РФ, регистрационный номер 1.3.06. Руководитель проекта доктор филологических наук, профессор ИГЛУ Е.Ф. Серебренникова Печатается по решению редакционно-издательского...»

«БИОЛОГИЧЕСКИЕ РИТМЫ под РЕДАКЦИЕЙ Ю. АШОФФА В ДВУХ ТОМАХ ТОМ II Перевод с английского канд. биол. наук А. М. АЛПАТОВА и В. В. ГЕРАСИМЕНКО под редакцией проф. Н. А. АГАДЖАНЯНА МОСКВА МИР 1984 ББК 28.07 Б 63 УДК 57.02 Биологические ритмы. В двух томах. Т.2. Пер. с англ./ Б 63 /Под ред. Ю. Ашоффа — М.: Мир, 1984. — 262 с, ил. Коллективная монография, написанная учеными США, Англии, ФРГ, Нидерландов и Канады, посвящена различным аспектам ритмического изменения биологических процессов. В первый том...»

«Автор посвящает свой труд светлой памяти своих Учителей, известных специалистов в области изучения морского обрастания Галины Бенициановны Зевиной и Олега Германовича Резниченко RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES FAR EASTERN BRANCH INSTITUTE OF MARINE BIOLOGY A.Yu. ZVYAGINTSEV MARINE FOULING IN THE NORTH-WEST PART OF PACIFIC OCEAN Vladivostok Dalnauka 2005 8 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ БИОЛОГИИ МОРЯ А.Ю. ЗВЯГИНЦЕВ МОРСКОЕ...»

«Лучше умрем здесь, нежели отступим. Можем ли мы когда славнее за веру умереть? Великий магистр Пьер д'Обюссон, при штурме Родоса турками) (1480, СЕРИЯ П О Д НАНОМ НРЕСТА И Н О Р О Н ЬI 3 2005 СЕРИЯ ОСНОВАНА В Г. РУССКОЕ ИСТОРИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО И.А.Настенко, Ю.В.Яшнев ИСТОРИЯ МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА Книга 1. Из глубины веков: госпитальеры в Святой Земле, на Кипре, Родосе Xl-XVIII вв. и Мальте. МОСКВА РУССКАЯ ПАНОРАМА ББК 63.3(0) 4- Н Настенко И.А., Яшнев Ю.В. Н32 ИСТОРИЯ МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА: В 2 кн....»

«Герасименя В.П., Захаров С.В., Брусникин В.М., Клыков М.А., Семашева Л.П. ИННОВАЦИОННЫЕ БИОТЕХНОЛОГИИ ПРОМЫШЛЕННОГО КУЛЬТИВИРОВАНИЯ ГРИБОВ Pleurotus ostreatus (Fr.) Kumm, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ФАРМАКОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ ДЛЯ СОЗДАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ ПРЕПАРАТОВ Монография Под редакцией: доктора технических наук, заслуженного деятеля науки Российской федерации, профессора ГЕРАСИМЕНИ В.П.; доктора биологических наук, профессора ПОЛЯКОВА В.Ю. Москва 2013 УДК 604:[579.61:582.28] ББК 30.16 И67 Герасименя В.П....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Московский государственный университет экономики, статистики и информатики (МЭСИ) Кафедра Теории статистики и прогнозирования Клочкова Е.Н., Леднева О.В. Статистический анализ и прогнозирование основных социально-экономических индикаторов развития муниципального образования Города Калуга Монография Москва, 2011 1 УДК 519.23 ББК 65.061 К 509 Клочкова Е.Н., Леднева О.В. СТАТИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ И ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ОСНОВНЫХ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Казанский государственный технический университет им.А.Н.Туполева ТЕПЛООБМЕНА ИНТЕНСИФИКАЦИЯ ТЕПЛООБМЕНА И.А. ПОПОВ ТЕПЛООБМЕН ГИДРОДИНАМИКА И ТЕПЛООБМЕН ТЕПЛООБМЕННЫХ В ПОРИСТЫХ ТЕПЛООБМЕННЫХ АППАРАТАХ ЭЛЕМЕНТАХ И АППАРАТАХ Казань 2007 УДК 536.24 ББК 31.3 П58 Попов И.А. П58 Гидродинамика и теплообмен в пористых теплообменных элементах и аппаратах. Интенсификация теплообмена: монография / под общ. ред. Ю.Ф.Гортышова. – Казань: Центр...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Оренбургский государственный университет С.В. МИРОНОВ, А.М. ПИЩУХИН МЕТАСИСИСТЕМНЫЙ ПОДХОД В УПРАВЛЕНИИ МОНОГРАФИЯ Рекомендовано к изданию Ученым Советом государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Оренбургский государственный университет в качестве научного издания Оренбург 2004 УДК...»

«Акмалова А.А. МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Москва Прометей 2003 67.401 40 Акмалова А.А. Методология исследования местного самоуправления в Российской Федерации. Монография. — М.: Прометей, 2003. — 228 с. ISBN 5-7042-1247-6 В монографии предпринята попытка определить основные подходы, принципы и приемы исследования местного самоуправления как формы народовластия в Российской Федерации. Значительное место отведено обоснованию необходимости учета единства...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.