WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«ТЕОРИЯ И МЕТОДИКА ИЗУЧЕНИЯ ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ОСОБЕННОСТЕЙ РАБОТНИКОВ ПРОИЗВОДСТВА В СИСТЕМЕ ПРОФИЛАКТИКИ ТЕХНОГЕННЫХ КАТАСТРОФ Монография Рязань 2008 ББК 88.4я73 Т33 Работа выполнена при ...»

-- [ Страница 2 ] --

Для описания стресса, связанного с профессиональной деятельностью, используются различные понятия: «рабочий стресс», «профессиональный стресс», «организационный стресс». Л.В. Куликов и О.А. Михайлова [25, с. 245—255] дают подробную характеристику этим видам трудового стресса.

«Рабочий стресс» (в англоязычной литературе «job stress, stress at work») возникает из-за причин, связанных с работой — условиями труда, местом работы.

Негативное воздействие на работника могут оказывать слабая техническая оснащенность, производственные шумы, вибрация, укачивание на транспортных средствах, ограниченное рабочее пространство, неудобная поза, неритмичная рабочая нагрузка, неудобный график труда (например, повышенная продолжительность смены, сверхурочные часы), нарушающий естественные, циклические ритмы и другие подобные причины. Сильное разрушающее воздействие на организм и личность оказывает монотония: сенсорная, двигательная, эмоциональная.

Многие профессии независимо от особенностей конкретного рабочего места (региона, отрасли) связаны с вполне определенными стрессорами. В этом случае нередко говорят о том, что сама профессия носит стрессовый характер. Такое положение дает основание употреблять термин «профессиональный стресс» (в англоязычной литературе «occupational stress»). Для целого ряда профессий характерна недостаточная двигательная активность (профессии операторского, управленческого, научного труда). Сильным стрессором становится то обстоятельство, что в большинстве профессий количество знаний, требуемых для того, чтобы просто сохранять уровень компетентности, достигает головокружительных размеров.

К «профессиональному стрессу» следует отнести феномен «профессионального психического выгорания», обычно принимающего форму затяжного течения.

Термин «burnout (эмоциональное сгорание)» введен американским психиатром Х. Дж. Фрейденбергом для характеристики психологического состояния здоровых людей, находящихся в интенсивном и тесном общении с клиентами, пациентами в эмоционально нагруженной атмосфере при оказании профессиональной помощи. Первоначально этот термин определялся как состояние изнеможения, истощения с ощущением собственной бесполезности. К. Кондо считает, что «сгоранию» подвержены те, кто работает страстно, с особым интересом; долгое время, помогая другим, они начинают чувствовать разочарование, так как не удается достичь того эффекта, которого ожидали; такая работа сопровождается чрезмерной потерей психологической энергии, приводит к психосоматической усталости (изнурению) и эмоциональному истощению (исчерпыванию) и как результат — беспокойство (тревога), раздражение, гнев, пониженная самооценка на фоне учащенного сердцебиения, одышки, желудочно-кишечных расстройств, головных болей, нарушений сна, пониженного давления. Выделены группы профессионального риска: учителя, врачи, полицейские, тюремный персонал, политики, юристы, нижнее звено торгового персонала, менеджеры всех уровней.

Н.В. Гришина рассматривает понятие выгорания («burnout»), которое обозначает переживаемое человеком состояние физического, эмоционального и психического истощения, вызываемое длительной включенностью в ситуации, содержащие высокие эмоциональные требования, что тождественно хроническим стрессовым ситуациям. Повседневное напряжение в профессиональной деятельности приводит к переутомлению. Эмоциональное истощение обнаруживает себя прежде всего в чувстве беспомощности, безнадежности, близости эмоционального срыва, мыслях о суициде. Может возникать чувство «приглушенности», «притупленности» эмоций, когда человек не в силах отозваться, эмоционально откликнуться на ситуации, которые, казалось бы, должны его трогать.

Психологичеки профессиональное выгорание начинает проявляться в постепенном развитии негативных установок в отношении себя, работы, тех, с кем приходится работать. Контакты с ними становятся более «бездушными», «обезличенными», иногда формальными. Возникающие негативные или жесткие установки по отношению к «клиентам» (пациентам, больным, ученикам) могут иметь скрытый характер и поначалу проявляться во внутреннем раздражении, чувстве неприязни, которое сдерживается, но постепенно могут возникать и эмоциональные вспышки, прорываться раздражение, несдержанность.

Важное проявление профессионального выгорания — постепенно нарастающее недовольство собой, уменьшение чувства личной успешности, развивающиеся безразличие и апатия, уменьшение ощущения ценности своей деятельности.

Замечая за собой негативные чувства и проявления, человек винит себя, у него снижается как профессиональная, так и личностная самооценка. Он начинает переживать чувство собственной несостоятельности, безразличие к работе, иногда и утрату прежде значимых для него жизненных ценностей.

«Организационный стресс» (в англоязычной литературе «organisational stress») возникает вследствие негативного влияния на субъекта особенностей организации, в которой он работает. Неблагоприятный психологический климат в рабочей группе, неумелое руководство, нерациональное или недостаточно точное распределение должностных обязанностей, плохо организованные информационные потоки, неясные цели деятельности, неопределенность перспектив развития предприятия и ряд других факторов такого же порядка вызывают у работников соответствующей организации (предприятия, учреждения) организационный стресс. Например, плохое распределение труда и нехватка обслуживающего персонала или технических исполнителей вызывает необходимость выполнять работу ниже своего профессионального уровня и компетентности. Это уменьшает количество времени для выполнения непосредственных обязанностей работника.

При этом снижается эффективность деятельности, у работника возникает ощущение, что его профессиональные навыки и способности недооцениваются. Сюда же должны быть отнесены и нечеткие инструкции, определяющие границы ответственности работника. Нечеткий перечень служебных обязанностей делает работника очень уязвимым. Неопределенность может принимать форму частых перемен в местной политике, в результате которых сотрудники никогда точно не знают, что происходит. Перспективное планирование становится трудным. Не успев привыкнуть к одной последовательности процедур и решений, служащие вынуждены изменять свой стиль мышления и приучать себя к чему-то совершенно новому. Неопределенность может принимать форму незнания основного для работника момента: удастся ему удержаться на рабочем месте или нет.

Низкий должностной статус, маленькая зарплата и отсутствие перспектив служебного продвижения являются весьма существенными факторами организационного стресса. Очень значимыми причинами организационного стресса выступают слабости руководства и неудовлетворительный психологический климат. В последнем случае нарушается взаимоподдержка коллег. В результате: ограничение возможностей обсуждения профессиональных проблем, получения одобрения, поддержки и успокоения от осознания того, что коллеги переживают те же трудности. Конфликты с коллегами вызывает нечеткий перечень функциональных обязанностей, сверхурочная работа, борьба за статус и продвижение по службе.

Эти понятия являются близкими, но не синонимичными. В зависимости от того, какие именно факторы выходят на передний план, целесообразно использовать то или иное из этих трех понятий.

Анализируя наиболее известные модели профессионального стресса, А.Б. Леонова [29, с. 4—21] выделяет три основных типа концептуальных парадигм изучения стресса в труде:

1. Парадигма соответствия в системе «личность — среда», лежащая в основе экологического подхода. В этой парадигме стресс рассматривается как результат дисбаланса между требованиями окружающей среды (физической, трудовой, социальной) и наличными ресурсами человека, что проявляется в формировании широкого спектра негативных последствий как со стороны снижения эффективности труда, так и нарушений физического здоровья и личностного благополучия работающих.

2. Процессуально-когнитивная парадигма, базирующаяся на психологической модели стресса Р. Лазаруса и оформившаяся в виде трансактного подхода.

Она основана на интерпретации стресса как процесса развития индивидуальноличностных форм адаптации к осложненным условиям деятельности, главными компонентами которого являются когнитивная оценка ситуации и актуализации репертуара внутренних средств преодоления затруднений (т.н. coping strategies).

3. Парадигма регуляции состояний, реализуемая в рамках регуляторного подхода. В ней внимание фиксируется на анализе стресса как особого класса состояний с богатой феноменологией, возникающих в результате изменения механизмов регуляции деятельности и поведения при актуальном и пролонгированном воздействии стрессогенных факторов.

Автор приходит к выводу, что между этими парадигмами не существует жестких разграничений или непримиримых противоречий и обосновывает комплексную методологию анализа профессионального стресса на основе иерархического упорядочения проявлений стресса в рамках трехуровневой схемы.

(Схема 1) 1. Макроанализ Модели соответствия (личность — среда):

основные источники и последствия стресса Интегральная оценка и качественная спецификация синдромов стресса Выбор превентивно-коррекционных воздействий Схема 1. Иерархическая схема анализа профессионального стресса В настоящее время накоплено большое количество данных о деструктивном влиянии стресса на психическое состояние человека, состояние его здоровья, эффективность его деятельности [8, 9, 12, 13, 32, 41].

Проблема адаптации человека к изменяющейся среде становится все более актуальной в психологии.

Стратегии адаптации человека к стрессогенным условиям профессиональной деятельности С.А. Шапкин [48, с. 132—160] выделяет три основных направления исследований, наиболее тесно связанных с проблемой адаптации.

К первому относятся преимущественно клинико-психологические исследования, предметом которых являются воздействие стрессогенных событий на психосоматическое состояние субъекта. Основной целью здесь является наиболее полное описание симптомов расстройства и их оперативное купирование (работы Ю.А. Александровсого, Ф.Н. Березина, R.S. Lazarus, D.M. Wenger, J.W. Shortt).

Данное направление, по мнению С.А. Шапкина, практически не учитывает контекст конкретной деятельности субъекта, которая является мощным потенциалом адаптации.

Второе направление представлено в основном работами физиологов и гигиенистов, которые изучают реакцию отдельных органов (систем органов) на рабочую нагрузку, либо на неблагоприятные условия деятельности. Адаптация в этих работах понимается как процесс перестройки разнообразных функций организма, направленный на поддержание внутреннего гомеостаза (работы Н.Н. Даниловой, В.И. Медведева, Л.П. Павлова, П.В. Симонова, Л.Д. Чайновой). Преимуществом этого подхода является попытка исследования процесса адаптации с помощью объективных методов (электрофизиологических, биохимических и др.). Описаны стадии адаптации к усложненным условиям трудовой деятельности, а также описаны физиологические механизмы, лежащие в основе этих стадий. Однако при анализе стрессогенных ситуаций, которые отличаются комплексным воздействием на человека (а именно это происходит в большинстве случаев в реальной жизни) физиологически ориентированные модели, как считает С.А. Шапкин, показывают свою ограниченность. Субъект труда представляется как совокупность функций, отвечающих за выполнение данной деятельности, динамика изменения которых при этом остается полностью детерминированной характером внешних воздействий. При этом недооценивается активность самого субъекта по перестройке собственных систем регуляции (в том числе на уровне физиологических механизмов), которая составляет ключевое звено процесса адаптации и во многом определяет его эффективность.

Третье крупное направление исследований адаптации является комплексным изучением психических и функциональных состояний человека в трудовой деятельности. Авторы стремятся выдвинуть на первый план активность субъекта труда и исходят из вторичности физиологических изменений функциональных состояний по отношению к мотивам и целям человека в процессе адаптации (Л.Г. Дикая, А.Б. Леонова, В.В. Семикин, P. Walschburger).

Формирование адаптации человека к стрессогенным условиям начинается с того момента, когда локализована причина, проблема, не позволяющая субъекту выполнять деятельность привычными способами. С.А. Шапкин выделяет в сформированной системе адаптации четыре базовых компонента.

Первый, активационный компонент, связан с органическими и функциональными затратами, направленными на достижение значимых для субъекта целей, — с одной стороны, и компенсацию факторов, препятствующих достижению этих целей, — с другой. Механизмы активизации, преобразования и распределения активационно-энергетических ресурсов субъекта зависят от индивидуальногенетических свойств нервных процессов как основы любой поведенческой активности. Основу второго, когнитивного, составляют перестройки когнитивных процессов, направленных на выработку наиболее эффективных способов переработки информации, без которых эффективная адаптация невозможна. Третий, эмоциональный, определяется динамикой эмоциональных переживаний, являющихся субъективными индикаторами эффективности процесса адаптации, которые в экстремальных условиях способны приобретать доминирующее значение. В качестве четвертого компонента выделяются мотивационно-волевые процессы, которые обеспечивают координацию всех остальных компонентов в направлении реализации значимых для субъекта целей, и тем самым, придают процессу адаптации устойчивость и непрерывность.

В соответствии с данной моделью можно выделить четыре типа проблем, которые «созревают» внутри каждого из названных компонентов адаптации. Нас в большей степени интересуют проблемы когнитивного характера. Они наступают, когда субъект оказывается не в состоянии перерабатывать информацию привычными способами.

А.К. Марковой [30] были выделены общие психологические характеристики экстремальных ситуаций для классов деятельности, характерной особенностью которых является переработка информации и принятие решений.

1. Неопределенность информации (в том числе и противоречивость).

Неопределенным может быть время появления значимого события и его качественные характеристики. Это провоцирует возникновение высокой психической напряженности, настроения неуверенности, боязни совершить ошибку.

2. Неполная информация о возможном значимом событии. Такая ситуация существенно затрудняет возможность прогнозирования, планирования и принятия решений, что также вызывает сильный стресс.

3. Поддержание готовности к экстренным действиям. В таких случаях известно, что экстремальная ситуация может возникнуть обязательно, но время ее наступления и характер предстоящей оперативной деятельности неопределенны.

Поддержание постоянной высокой функциональной готовности требует от субъекта труда мобилизации внутренних резервов, что связано с высокими психоэнергетическими затратами.

4. Ситуация риска. Риск обусловливает высокую психофизическую цену принятия ответственного решения и сопряжен с боязнью совершить ошибку. Это приводит к появлению сильных стрессов.

5. Ситуация со снижением или утратой социального статуса. В этом случае возникают сильные тревоги, эмоциональный дискомфорт, снижается самооценка, уверенность в себе, что приводит к сильным длящимся стрессам.

6. Ситуация конфликтов в профессиональной среде. Для большинства людей конфликты имеют высокую «психофизиологическую цену» и сопровождаются сильными стрессами.

7. Ситуация изменения менталитета в профессии. Такие изменения возникают вследствие перемен в обществе, для многих сопровождаются серьезными внутренними кризисами, ощущением ненужности, разрушением целостного образа «Я».

8. Ситуация возможной потери работы.

В условиях действия ряда стрессогенных факторов (например, депривация сна) когнитивный дефицит тесно связан с нарушением ресурсного обеспечения.

Следовательно, снижение эффективности может быть преодолено путем восстановления оптимального уровня бодрствования. Однако, если речь идет о переработке сложной информации, от субъекта требуется не только восполнение ресурсного дефицита, но и выработка новых когнитивных стратегий. Отсутствие в социальном опыте личности готовых стереотипов реагирования на возникшие обстоятельства обуславливает необходимость (иногда неосознаваемую) выбора неординарных стратегий поведения, необходимость выхода за пределы освоенных территорий собственной личности как единственный способ преодоления.

В этом процессе решающее значение имеет то, каким образом человек производит отбор событий и стимулов и воспринимает, конструирует и оценивает их в своих когнитивных процессах. Способ, с помощью которого ситуации, стимулы и события воспринимаются и структурируются, является важной характеристикой личности. Представление ситуации есть продукт сложного процесса профессионального мышления. Создаваемый образ ситуации выполняет регуляторную функцию, нацелен на прогнозирование исхода событий для обеспечения адекватного поведения личности.

Большинство людей (примерно 70—80 %) при возникновении экстремальных ситуаций в первые мгновения оказываются ошеломленными и малоактивными, теряют контроль над своими поступками [39, с. 444—466]. На травмирующие события человек реагирует сначала на сенсорном уровне состоянием оцепенения, быстро сменяющимся особой активностью личности — когнитивным оцениванием (распознавание особенностей ситуации, выявление негативных и позитивных ее сторон, определение смысла и значения происходящего), приводящим к осмыслению значения ситуации. С появлением значения возникают качественно определенные эмоции, являющиеся ответом на значение ситуации. Объектом когнитивного оценивания выступают также способности и возможности человека, его функционально-энергетические резервы. Главным результатом когнитивного оценивания является заключение человека — подконтрольна ли ему ситуация. Если субъект считает ее таковой, он скорее использует конструктивные, преобразующие ситуацию стратегии.

В результате включаются определенные механизмы формирования нового стереотипа реагирования. Однако изменение поведенческого стереотипа происходит не у всех, поскольку у некоторых в психотравмирующей ситуации обнаруживается нехватка «степеней свободы» адекватного и целенаправленного реагирования. Иными словами, человек не может преодолеть границы привычного для себя способа реагирования.

В связи с изучением того, как люди справляются со стрессовыми ситуациями на повседневном уровне, а также в экстремальных ситуациях, Р. Лазарусом и С. Фолкманом было введено понятие «coping behaviour» (поведение преодоления), которое использовалось для описания характерных способов поведения человека в разных ситуациях. Поведение преодоления обеспечивается когнитивными и поведенческими усилиями по регуляции специфических внутренних и/или внешних требований (потребностей), которые, по субъективной оценке, исчерпывают или превосходят ресурсы личности.

Поведение преодоления есть индивидуальный способ взаимодействия с ситуацией в соответствии с ее собственной логикой, значимостью в жизни человека и его психологическими возможностями. Психологическое предназначение поведения преодоления — как можно лучше адаптировать человека к требованиям ситуации, позволяя ему овладеть ею, ослабить или смягчить эти требования, погасить стрессовое воздействие ситуации. Отсюда проистекает главная задача поведения преодоления — обеспечение и поддержание благополучия человека, его психического и физического здоровья и удовлетворенности социальными отношениями.

Понятие поведения преодоления охватывает широкий спектр человеческой активности — от бессознательных психологических защит до целенаправленного преодоления кризисной ситуации. Дополнительные условия (внешние и внутренние) усложняют содержание поведения преодоления, отличая его от простого приспособления.

И.Г. Сизова, С.И. Филиппченкова [42, с. 180—199] анализируют несколько основных подходов к определению понятия поведения преодоления и приводят классификации стратегий преодоления.

1. Н. Хаан трактует его в терминах динамики как один из способов психологической защиты, используемый личностью для ослабления психического напряжения. Поведение преодоления отождествляется с его результатом.

2. Р.Х. Моос говорит о том, что поведение преодоления определяется в терминах черт личности как относительно постоянная ее предрасположенность отвечать на стрессовые события определенным образом.

3. Р. Лазарус и С. Фолкман говорят о том, что поведение преодоления — динамический процесс, специфика которого определяется не только ситуацией, но и стадией развития конфликта, столкновения субъекта с внешним миром. Каждая форма поведения преодоления специфична и отвечает решению одной из задач.

Существует много классификаций стратегий преодоления.

Р. Лазарус и С. Фолкман выделяют следующие:

1. Проблемно-фокусированные — направленные на решение проблемы;

2. Симптомо-фокусированные — направленные на изменение собственных установок в отношении ситуации.

К. Коплик выделяет прямое преодоление и психологическое подавление.

А. Биллингс и Р. Моос описывают другие стратегии преодоления:

1. Оценка ситуации (активные когнитивные стратегии преодоления);

2. Вмешательство в ситуацию (активные преобразовательные стратегии преодоления);

3. Избегание.

П. Виталиано выделяет такие типы поведения преодоления:

1. Проблемно-ориентированные стратегии преодоления;

2. Эмоционально-ориентированные стратегии: самообвинение, избегание, предпочитаемое истолкование.

Х. Вебер выделяет следующие типы стратегий преодоления:

— реальное (когнитивное или поведенческое) решение проблемы;

— поиск социальной поддержки;

— перетолкование ситуации в свою пользу;

— защита и отвержение проблемы;

— уклонение и избегание;

— сострадание к самому себе;

— понижение самооценки;

— эмоциональная экспрессия.

Л.И. Анцыферова [2, с. 13—18] выделяет такие стратегии преодоления:

1. Конструктивные или активные стратегии, если человек считает ситуацию подконтрольной себе;

2. Неконструктивные или пассивные, если ситуация неустранима с точки зрения человека, и он не может ее изменить;

3. Самопоражающие стратегии — человек прибегает к ним, если в безвыходной ситуации он не может или не хочет воспользоваться психологическими приемами самосохранения. К этим стратегиям относят наркоманию, алкоголизм, суицид.

Каждый из классов «коупинг-поведения» включает в себя несколько стратегий.

П. Торнтон различает следующие активные стратегии:

— планомерное решение проблем;

— путь конфронтации;

— дистанцирование (изменение масштабов происходящего в сторону преуменьшения);

— самообладание;

— поиск социальной поддержки;

— принятие на себя ответственности за происходящее;

— позитивная переоценка ценностей (отыскивание положительного в происходящем).

Первые две П. Торнтон объединяет в проблемно-сфокусированные, а пять остальных — в эмоционально-сфокусированные стратегии. К пассивным стратегиям отнесен только один вид — эскапизм как уклонение от разрешения проблем (например, эскапизм в виде пьянства).

С.К. Нартова-Бочавер [35, с. 20—30] обобщает различные классификации стратегий преодоления и выделяет пять признаков поведенческих стратегий в качестве основания для классификации:

1. Ориентированность или локус преодоления.

2. Область психического, в котором развертывается преодоление.

3. Эффективность (получает ли человек желаемый результат по разрешению задачи).

4. Временная протяженность полученного эффекта (ситуация разрешается радикально или требуется возвращение к ней).

5. Ситуации, провоцирующие совладание (кризисные или повседневные).

Классификация Л.И. Анцыферовой легла в основу разработанного И.Г. Сизовой и С.И. Филиппченковой опросника «Когитивно-поведенческие стратегии преодоления» (Приложение). Авторы считают, что люди обычно используют все стратегии преодоления в трудных условиях жизни и профессиональной деятельности, однако, три — четыре из них являются ведущими, наиболее часто используемыми, и таким образом становятся стереотипными формами поведения, что зависит от свойств личности и уровня развития стресса. Конструктивные стратегии преодоления являются активным преобразованием трудных жизненных условий. Это преобразование может быть направлено на ситуацию, и тогда говорят о конструктивных преобразующих стратегиях преодоления. Либо, попав в трудную ситуацию, человек приходит к выводу, что только намеренное, сознательное изменение им своих особенностей может привести к благополучию. В этом случае говорят о конструктивных приспособительных стратегиях преодоления.

Конструктивные преобразующие стратегии преодоления:

— «Когнитивная репетиция»;

— «Коррекция ожиданий и надежд»;

— «Идущее вниз сравнение»;

— «Идущее вверх сравнение»;

— «Предвосхищающая печаль».

Конструктивные приспособительные стратегии преодоления:

— «Позитивное истолкование ситуации»;

— «Придание нетривиального смысла ситуации»;

— «Изменение личностных свойств»;

— «Идентификация со счастливчиками».

Неконструктивные стратегии преодоления:

— «Фиксированная на эмоциях стратегия»;

— «Уход или бегство из трудной ситуации»;

— «Стратегия отрицания».

Формирование психологической готовности к деятельности в особых и экстремальныхз условиях Для эффективной и надежной деятельности в особых и экстремальных условиях субъекты труда должны обладать резервом функциональных (профессиональных, интеллектуальных) возможностей, которые не сводятся только к резервам организма (хотя они также должны использоваться), мобилизуемыми волевыми усилиями, а представляют собой дополнительные знания, умения, навыки, которые включаются в деятельность для компенсации экстремальных факторов.

Данная проблема успешно решается в акмеологических исследованиях [10, с. 133—150].

А.А. Деркач, В.Г. Зазыкин определяют инвариантные элементы, качества и связанные с ними умения, которые обеспечивают эффективную и надежную деятельность в особых и экстремальных условиях и не зависят от вида выполняемой работы.

Развитая антиципация является неким инвариантом профессионализма.

Иными словами, профессионал высокого класса, достигший мастерства, независимо от вида профессиональной деятельности, отличается высоким уровнем антиципации, умениями точно и далеко прогнозировать. В частности, в проведенных исследованиях деятельности человека-оператора, осуществляющего слежение, был получен следующий важный результат: точность и устойчивость слежения прямо зависела от уровня и «дальности» антиципации, то есть чем лучше операторы прогнозировали изменения управляемого процесса, тем точнее и надежнее они работали. Такой же вывод был получен и при исследовании проблем управления динамическими объектами. Исследования конкретных видов деятельности (операторы блочного щита управления АЭС, операторы технологических АСУ, водители транспортных средств) дали аналогичные результаты.

Второй инвариант профессионализма — высокий уровень саморегуляции [20, 22]. Именно высокая саморегляция позволяет успешно противостоять отрицательному влиянию негативных функциональных состояний, саморегляция позволяет быстрее адаптироваться к особым и экстремальным условиям деятельности, сохранять высокую работоспособность. При этом вид экстремальных факторов и доминирующие функциональные состояния не играют особой роли, будь-то монотония, стресс или утомление.

Процесс саморегуляции в современной психологии рассматривается как целостная, замкнутая по структуре и открытая как информационная система. Под интеллектуальной саморегуляцией понимают способность индивида создавать программу деятельности и управлять своими действиями, проявлениями активности и состояниями.

В современной отечественной психологии общепризнанной считается следующая структура саморегуляции: принятие субъектом цели его произвольной активности; формирование субъективной модели значимых для деятельности условий; принятие субъектом программы исполнительных действий; определение системы критериев их успешности; обеспечение информацией о реально достигнутых результатах; оценка соответствия достигнутых результатов критериям успеха, желаемому, предвосхищаемому; решение о необходимости и характере коррекций деятельности [22].

Функциональную структуру саморегуляции О.А. Конопкин представил в виде следующей схемы (Схема 2).

исполнительных Схема 2. Функциональная структура процесса саморегуляции В зависимости от условий и видов деятельности саморегуляция осуществляется разными психическими средствами: чувственными конкретными образами, представлениями, понятиями и др. Появлению каждого структурного элемента этой модели предшествует активная, интенсивная умственная деятельность.

Принятие цели произвольной активности субъектом связано с осознанием образа предвосхищаемого результата, на достижение которого направлена активность человека. Целеобразование является центральным моментом в процессе саморегуляции личности, в выборе условий проявления активности, в программировании способов деятельности. Принятая субъектом цель деятельности, обладая системообразующей функцией, постоянно осознаваема и является детерминантой направленности выбора информации и деятельности.

Субъективная модель значимых условий должна адекватно отражать как внутренние, так и внешние условия и должна модернизироваться при их изменении. Информация о закономерностях изменения условий деятельности создает предпосылки вероятностного прогнозирования с разработкой альтернативных программ действия. Однако неопределенность относительно характера и времени совершения отдельных событий приводит к напряженности и утомляемости, следовательно, к снижению эффективности труда. Программа исполнительских действий совместно с моделью условий определяет способы действий субъекта, их энергетико-динамические параметры и последовательность. Число прогнозируемых программ действий зависит от сложности произвольной деятельности. На этапе принятия программы субъект проявляет творческую активность. Согласно разработанной программе реализуется деятельность. Информация о ее результатах поступает в блок оценки результатов. Наступает очередь рефлексивной интеллектуальной активности. С помощью критериев успешности, выработанных на основе прошлого опыта, определяют соответствие или несоответствие достигнутых результатов необходимому стандарту и принимают решение о коррекции деятельности. В случае необходимости коррекции вносятся во все звенья функциональной структуры процесса саморегуляции.

Третий инвариант профессионализма — умение принимать решения. По образному выражению Б.Ф. Ломова, он является «сердцевиной деятельности» и занимает в ее психологической структуре центральное место.

Принятие решения означает оценку ситуации и выбор одного из возможных вариантов действия, качество решения определяется опытом специалиста. В стрессогенной обстановке принятию решения принадлежит ключевая роль: выбор действий, с помощью которых преодолеваются негативные последствия, связанные с воздействием стрессоров. Воздействие стрессоров может привести к чрезмерному увеличению числа возможных альтернатив и затруднить однозначный и уверенный выбор. Преодоление момента выбора становится механизмом формирования профессионального опыта.

Ю.К. Стрелков [43, с. 116—143] выделяет признаки ситуации, в которой осуществляется выбор: неопределенность относительно путей и результатов решения, неясность вариантов, сложность выделения вариантов и выбора между ними, сложность выполнения, временной дефицит. Трудность задачи не может быть строго определена без учета опыта специалиста, решающего задачу, его темперамента и личностных особенностей.

Принятие решения является «горячим когнитивным процессом», поскольку протекает обычно на фоне интенсивных переживаний, вызванных дефицитом времени, высоким социальным контролем и интенсивной рабочей нагрузкой.

И. Джанис и Л. Манн разработали систему принятия решения, которая состоит из кратких, четких правил-вопросов.

Пошаговая схема принятия решения Шаги решения ставятся в соответствии с вопросами:

1. Оценка проблемы. — Велик ли риск, если я не буду ничего предпринимать?

2. Обзор вариантов. — Этот вариант действия сам по себе позволит решить проблему? Достаточно ли я рассмотрел вариантов?

3. Взвешивание вариантов. — Какой вариант наилучший? С какими требованиями он связан?

4. Сообщение окружающим о выбранном действии. Принятие обязательства. — Следует ли сообщить другим?

5. Принятие решения невзирая на риск. — Велик ли риск, если я ничего не изменю?

Психолого-акмеологические исследования последних лет позволили обобщить имеющиеся сведения о психологической готовности к деятельности в особых и эестремальных условиях и получить научные результаты. Согласно им, общая психологическая готовность имеет универсальную структуру [14], включающуюся мотивы деятельности и сформировавшиеся установки (мотивационный компонент), профессиональные умения (операционно-деятельностный компонент), глубокие профессиональные знания (когнитивный компонент), личностно-деловые и профессионально важные качества (личностный компонент). При этом психологическая готовность будет высокой не в случае наличия всех компонентов или составляющих данной структуры, а только при определенном уровне их развития.

Другой взгляд на проблему психологической готовности можно встретить в исследованиях О.А. Конопкина, Л.С. Нерсесяна и В.Н. Пушкина. По мнению авторов [36], готовность к экстренным действиям является способностью адекватно и быстро реагировать на возникновение экстренных ситуаций, вероятность появления которых велика, а время наступления неопределенно. Данная готовность имеет трехкомпонентную структуру.

Первым компонентом является образ действия, которое необходимо совершить в ответ на действующий экстремальный фактор. Данный образ должен быть адекватным ситуации и оперативным, то есть обладающим регулирующей ролью.

Вторым компонентом является то общее функциональное состояние, которое обеспечивает быстроту принятия решения и соответствующего действия. Третьим компонентом является психологическая направленность личности на эффективную деятельность в экстремальных ситуациях, отсутствие ее боязни, волевая регуляция поведения.

Первый компонент: образ действия, адекватный ситуации — формируется в процессе приобретения опыта и создания надежной информационной основы деятельности. Опыт позволяет по отдельным признакам возникающей экстремальной ситуации определить ее сущностные характеристики, возможные действия и последствия, и на этой основе сформировать эффективные алгоритмы адекватных решений и действий. Надежная информационная основа, базирующаяся на анализе различных потоков информации, позволяет предвосхищать возникновение экстремальных ситуаций и характер их действия.

Второй компонент: состояние оперативного покоя и адекватной мобилизации — должен базироваться на высоком уровне психологической саморегуляции, позволяющем компенсировать возникающие негативные функциональные состояния. Формирование высокого уровня саморегуляции позволяет повысить стрессоустойчивость и работоспособность.

Третий компонент: адекватный психологический настрой — обеспечивается психологической подготовкой к деятельности в экстремальных ситуациях.

Таким образом, готовность к экстренным действиям в контексте психологической готовности к деятельности в экстремальных ситуациях функционально может быть представлена в следующем виде [11, с. 396—403] (Схема 3). А.А.

Деркач утверждает, что готовность к экстренным действиям является важной составляющей структуры психологической готовности и конкретизирует ее содержание. В частности, операционально-деятельностный и когнитивные компоненты способствуют формированию адекватного образа ситуации, а также связаны с приобретением необходимого опыта, в том числе и в организации информационной основы деятельности. Но содержание операционально-деятельностного компонента шире, так как в него входит и деятельность по компенсации негативных психических состояний. Состояние адекватной мобилизации достигается за счет развития акмеологического инварианта профессионализма, входящего в личностный компонент. Мотивационный компонент связан с созданием соответствующего психологического настроя.

Индивидуальные особенности интеллекта Сущность и специфика развития психологического стресса обусловливается, главным образом, особенностями когнитивных процессов в его регуляции. Их значимость, многообразие и взаимообусловленность позволяют говорить о существовании когнитивной системы управления развитием данного психического состояния [4, с. 295]. Роль интеллектуальной деятельности в развитии психологического стресса находит все большее признание в литературе. В серии исследований под руководством Р. Лазаруса была убедительно показана определяющая роль интеллектуальной оценки в возникновении и снижении стрессовых реакций.

Латинское слово intellectus — «разумение, постижение» — в словарях обычно переводится как «ум, умственные способности». Считается, что именно они во многом предопределяют успех в решении сотрудником возникающих проблем.

Для понимания механизмов интеллектуальной зрелости важно, как субъект осмысливает происходящее. В когнитивно ориентированных психологических подходах в качестве психического носителя свойств индивидуального интеллекта выступает ментальный (умственный) опыт. Как будут осуществляться переработка поступающей информации, каковы будут темп и глубина эффектов обучения, каковы будут способы осмысления тех или иных событий — все это, в конечном счете, зависит от своеобразия состава, строения и характера развития индивидуального ментального опыта. Мы согласны с мнением М.А. Холодной, что интеллект — это форма организации ментального опыта [46, с. 117]. Человек умен в той степени, в какой «внутри» него наличествует ментальный опыт в тех формах организации, которые обусловливают возможность разумного отношения человека к происходящему. Особенности состава и строения ментального опыта предопределяют конкретные свойства интеллекта, которые обнаруживают себя как в характеристиках индивидуального склада ума и обыденного интеллектуального поведения, так и в показателях тестирования и экспериментально-психологичес- кого исследования.

М.А. Холодная выделяет три уровня (или слоя) ментального опыта, каждый из которых имеет свое значение:

1) когнитивный опыт — это ментальные структуры, которые обеспечивают хранение, упорядочивание и трансформацию наличной и поступающей информации, способствующих тем самым воспроизведению в психике познающего субъекта устойчивых, закономерных аспектов его окружения. Их основное назначение — оперативная переработка текущей информации об актуальном воздействии на разных уровнях познавательного отражения.

2) метакогнитивный опыт — это ментальные структуры, позволяющие осуществлять непроизвольную регуляцию процесса переработки информации и произвольную, сознательную организацию собственной интеллектуальной активности. Их основное назначение — контроль состояния индивидуальных интеллектуальных ресурсов, а также хода интеллектуальной деятельности.

3) интенциональный опыт — это ментальные структуры, которые лежат в основе индивидуальных интеллектуальных склонностей. Их основное назначение заключается в том, что они предопределяют субъективные критерии выбора относительно определенной предметной области, направления поиска решения, определенных источников информации, субъективных средств ее представления и т.д.

Автор предлагает модель психологического устройства интеллекта, иллюстрирующую особенности ее структурной организации с точки зрения состава и строения ментального опыта (схема 5).

информации Схема 5. Модель психологического устройства интеллекта Таким образом, к оценке индивидуального склада ума следует подходить, одновременно принимая во внимание четыре аспекта в работе индивидуального интеллекта (в соответствии с четырьмя горизонтальными блоками представленной модели):

— как человек перерабатывает поступающую информацию;

— может ли он контролировать работу своего интеллекта;

— почему именно так и именно об этом он думает;

— как он использует свой интеллект.

Результаты многочисленных зарубежных исследований различий в типе умственного видения проблемной ситуации между испытуемыми с разным уровнем интеллектуального развития позволяют выделить некоторые универсальные дефициты ментальной способности, которые своим следствием имеют более низкую успешность интеллектуальной деятельности в условиях столкновения с той или иной проблемной ситуацией:

неспособность построить адекватное представление о ситуации без четких и исчерпывающих внешних указаний относительно ее природы и способов ее разрешения;

неполное представление о ситуации, когда часть деталей вообще не попадает в поле зрения;

опора на непосредственные субъективные ассоциации, а не на анализ объективных особенностей ситуации;

глобальное представление о ситуации без серьезных попыток подойти к ней аналитически, декомпозируя и переструктурируя отдельные ее детали и аспекты;

неспособность построить адекватную репрезентацию на неопределенной, недостаточной, незавершенной информационной основе;

предпочтение более простой, ясной и хорошо организованной формы репрезентации сравнительно со сложной, противоречивой и дисгармоничной;

фиксация внимания на очевидных, внешних, бросающихся в глаза аспектах ситуации и неспособность реагировать на скрытые ее аспекты;

отсутствие в репрезентации высокообобщенных элементов в виде актуализации знаний об общих принципах, категориальных основаниях, фундаментальных законах;

неспособность отрефлексировать и объяснить собственные действия при построении своего представления о ситуации;

использование стратегии «сначала — сделать, потом — подумать», то есть время на знакомство и понимание ситуации резко сокращается за счет более непосредственного перехода к процессу ее решения;

неспособность быстро и четко выделить два-три ключевых элемента ситуации с тем, чтобы сделать их опорными точками своих дальнейших размышлений;

неготовность перестроить образ ситуации в соответствии с изменением условий и требований деятельности;

эгоцентрический характер репрезентации, ее центрированность на личной точке зрения и собственных потребностях и, как следствие, ее подверженность искажающему влиянию аффективных состояний.

Решение задачи всегда связано с получением конкретного продукта, результата, поэтому интеллектуальные способности являются продуктивной (результативной) характеристикой интеллектуальной деятельности. Но продукт всегда является результатом процесса, поэтому важно рассмотреть и процессуальные характеристики интеллектуальной деятельности, к которым относятся, в частности, когнитивные стили человека, определяемые как индивидуально-своеобразные способы переработки информации об актуальной ситуации (способы ее восприятия, оценивания, категоризации и т.д.). Разные виды профессиональной деятельности требуют не только различных интеллектуальных способностей, но и различных способов переработки информации, а значит, и различных когнитивных стилей.

Исследователи выделяют несколько десятков стилевых параметров, наиболее известными из которых являются:

— Полезависимость/поленезависимость или глобальность/ артикулированность означает умение сопротивляться разрушающему влиянию конфликтующих фоновых признаков при восприятии зрительных форм и связей.

Интернальные, внутренние, или эктернальные, внешние, сигналы действуют на индивидуальную ориентацию, направленную к главному источнику социальной информации — другим людям. Многочисленные данные свидетельствуют, что полезависимые более эффективно используют полученную от других информацию, находясь в ситуации неопределенности, что позволяет им избежать рассогласования между действием и результатом. Поленезависимые действуют с большей степенью самостоятельности, игнорируя мнения и подсказки других.

— Аналитичность/синтетичность или узость/широта диапазона когнитивной эквивалентности — характеризует индивида в зависимости от количества понятий, которые он использует для классификации набора предметов, решения проблемы, формирования категорий в процессе обобщения.

«Аналитики» — ориентируются на специфическое в объектах; пользуются меньшей субъективной единицей измерения, что приводит к переоценке физического интервала времени; целостным воспринимают набор несущественных, второстепенных признаков; акцентируют внимание на эмоциогенных свойствах объекта, что соответствует реакции дистресса; выражена степень левополушарного преобладания активации в затылочных областях (по данным ЭКГ); выражена тревожность и высокая конфликтность по категориям «жизненные цели» и «страхи и опасения».

«Синтетики» — отдельные стимулы воспринимают как целое; недооценивают физический интервал времени; защитные механизмы актуализируются по типу вытеснения, отрицания; выражена ориентированность временного контекста из настоящего в прошлое, что, возможно, связано с деятельностью правополушарных механизмов обработки информации.

У синтетиков выделяют такие успешные профессиональные функции, как конструкторская, а также умение систематизировать и компоновать имеющиеся данные.

— Импульсивность/рефлексивность выявляет тенденцию индивида к более или менее развернутому и детальному анализу ситуации перед принятием решения.

Впервые предложенные Дж. Каганом, эти параметры стиля считаются предикторами особенностей решения человеком задач, содержащих альтернативы.

Импульсивные при выполнении задания делают много ошибок, отвечают быстро и характеризуются очень маленьким латентным периодом (то есть отрезком времени между первым предъявлением и первым ответом). В противоположность им рефлексивные больно активно проводят оценку стимула (например, более часто обращаются к эталону-примеру); чаще просматривают имеющиеся варианты, стараясь собрать больше информации, на которой базируется их ответ; делают паузы, размышляя над выбором альтернатив, что приводит их, в конце концов, к более правильным ответам.

— Когнитивная сложность/простота или степень дифференцированности концептуальных систем отражает способность более многоаспектно воспринимать и оценивать окружающую действительность.

Сложная система состоит из большего числа структур, благодаря чему с ее помощью легче обрабатывается, воспринимается, усваивается нестандартная информация. «Когнитивно сложные» субъекты более дифференцированно относятся к людям, делают более точные выводы о системе представлений человека после краткой беседы с ним, умеют посмотреть на происходящее с различных точек зрения. Отмечается связь «когнитивной сложности» с социальной эффективностью, под которой понимается способность видеть события так, как их видят другие, с умением улаживать жизненные ситуации и социальной адаптивностью.

— Ригидность/гибкость познавательного контроля оценивается как эффективность преодоления стереотипа, оцениваемая по скорости и точности выполнения критического задания. Характеризуется также помехоустойчивостью индивида в процессе переключения на другие виды и способы деятельности в соответствии с объективными требованиями.

Необходимо знание методик, направленных на изучение интеллектуальных способностей, позволяющих прогнозировать успешность деятельности индивида на основании достаточно объективной информации об его индивидуальных возможностях. Для исследования интеллектуальных способностей можно использовать «Тест структуры интеллекта Р. Амтхауэра». Для исследования стилевой сферы испытуемых применяют следующие методики: «Включенные фигуры» (для диагностики когнитивного стиля «полезависимость — поленезависимость»);

«Свободная сортировка объектов», «Константность размера», «Подбор синонимов», «Средние суждения» (для диагностики когнитивного стиля «узость — широта диапазона эквивалентности и узость — широта категории»); «Методика словесно-цветовой интерференции» (для диагностики ригидности — гибкости познавательного контроля); «Сравнение похожих рисунков» (для диагностики стиля «импульсивность / рефлективность»).

Исследуя профессиональную деятельность работников в особых условиях, следует помнить, что стрессоры психологической и социальной природы никогда не действуют на личность непосредственно. Стрессовые сдвиги вызывает образ стрессора, интерпретация ситуации, которые всегда субъективны. Поэтому и трудовая деятельность, и та или иная производственная ситуация могут выступать не столько причиной, сколько поводом для возникновения стрессового состояния работников. При этом истинные причины находятся в особенностях личности: ее мировоззрении и установках, потребностях, мотивах и целях, стереотипах восприятия, позициях в межличностном взаимодействии, особенностях стрессоустойчивости или особенностях внутриличностной динамики. С другой стороны, личностный фактор имеет основное значение и в преодолении любого стресса. К ресурсам совладания со стрессом относят: способности человека, его личностные особенности, предшествующий опыт, знания, потребности, мотивы, ценности. К примеру, навыки, которые входят в состав эффективного решения проблем:

способность управлять требованиями со стороны окружающих, находить возможные решения, структурировать стратегии при решении проблем, ориентироваться на себя в процессе принятия решения, иметь уверенность в адекватности своего плана и снижать напряжение путем разрешения личностных проблем.

Дальнейшее изучение воздействия экстремальных условий на человека в процессе профессиональной деятельности в зависимости от его личностных и индивидуальных свойств, в частности, особенностей потребностно-мотивационной, эмоциональной и интеллектуальной сфер, является перспективным и актуальным, так как позволяет не только учитывать возможности человеческого фактора, но и содействовать развитию самого субъекта, укреплению его психического, психологического, социального и духовного здоровья.

1. Азаров В.Н. Стиль действования: импульсивность — управляемость // Вопросы психологии.

1982, № 3. С. 121-127.

2. Анцыферова Л.И. Личность в трудных жизненных условиях: переосмысливание, преобразование ситуаций и психологическая защита // Психологический журнал. 1994. Том 15. С. 3-18.

3. Бодров В.А. Психологический стресс: развитие учения и современное состояние проблемы.

М.: ИП РАН, 1995.

4. Бодров В.А. Психология профессиональной деятельности. М., 2006. С. 285-295.

5. Величковский Б.М. Современная когнитивная психология. М.: МГУ, 1982.

6. Голиков Ю.Я., Костин А.Н. Психология автоматизации управления техникой. М.: ИП РАН.

1996.

7. Горбунов Н.Н., Гушева Т.М., Зинченко Т.П. и др. Исследование информационного поиска в экстремальных условиях // Эргономика: Труды ВНИИГЭ. Вып. 6. М., 1972. С. 15-31.

8. Гусев А.Н., Михалевская М.Б., Измайлов Ч.А. Практикум по общей психологии. М.: Смысл, 1997.

9. Данилова Н.Н. Психофизиологическая диагностика функциональных состояний. М.: МГУ, 1992.

10. Деркач А.А., Зазыкин В.Г. Акмеологическая концепция профессионализма субъектов труда, осуществляющих деятельность в особых и экстремальных условиях // Профессионализм деятельности в особых и экстремальных условиях. М.: МААА, 1998. С. 133-150.

11. Деркач А.А. Акмеология: личностное и профессиональное развитие человека. М., 2000.

Книга 2, С. 396-403.

12. Дикая Л.Г. Особенности регуляции функционального состояния оператора в процессе адаптации к особым условиям // Психологические проблемы деятельности в особых условиях / Под ред. Б.Ф. Ломова, Ю.М. Забродина. М.: Наука, 1985. С. 63-90.

13. Дикая Л.Г. Психическая напряженность в трудовой деятельности. М.: ИП АН СССР, 1990.

14. Дмитриева О.Б. Методы оценки сформированности психологической готовности к профессиональной деятельности инженера. Ковров, 1997.

15. Дружинин В.Н. Когнитивные способности. М., 2001.

16. Жариков Е.С. Психологические средства стрессоустойчивости. М., 1990.

17. Забродин Ю.М., Зазыкин В.Г., Саакян Э.Д. Операторская деятельность в монотонных условиях. Ереван, 1985.

18. Завалова Н.Д., Пономаренко В.А. Психические состояния человека в особых условиях деятельности // Психологический журнал. 1983. Т.4. № 6. С. 92-105.

19. Завалишина Д.Н. Деятельность оператора в условиях дефицита времени / Инженерная психология. М., 1977.

20. Зазыкин В.Г. Деятельность специалиста в особых условиях. М., 1994.

21. Китаев-Смык Л.А. Психология стресса. М., 1983.

22. Конопкин О.А. Психологические механизмы регуляции деятельности. М., 1980.

23. Конопкин О.А., Моросанова В.И. Стилевые особенности саморегуляции деятельности // Вопросы психологии. 1989. № 5. С. 18-26.

24. Корнилова Т.В., Скотникова И.Г., Чудина Т.В., Шуранова О.И. Когнитивный стиль и факторы принятия решения в ситуации неопределенности // Когнитивные стили: Тезисы научнопрактического семинара / Под ред. В. Колги. Таллин. 1986. С. 99-103.

25. Куликов Л.В., Михайлова О.А. Виды трудового стресса // Психология психических состояний. Вып. 3. Казань; Набережные Челны, 2001. С. 245-255.

26. Лебедев В.И. Личность в экстремальных условиях. М., 1989.

27. Лебедев В.И. Экстремальная психология. М.: Юнити, 2001.

28. Леонова А.Б. Комплексная стратегия анализа профессионального стресса от диагностики к профилактике и коррекции // Психологический журнал. 2004. № 2. С. 75-85.

29. Леонова А.Б. Основные подходы к изучению профессионального стресса // Вестник Московского Университета. Серия 14. «Психология». 2000. № 3. С. 4-21.

30. Маркова А.К. Психология профессионализма. М., 1996.

31. Махнач А.В., Постылякова Ю.В. Опросник оценки ресурсов совладания со стрессом // Проблемность в профессиональной деятельности: теория и методы психологического анализа. М., 1999. С. 282-300.

32. Медведев В.И. Устойчивость физиологических и психологических функций человека при действии экстремальных факторов. Л.: Наука, 1982.

33. Методики исследования и диагностики функционального состояния 34. Моросанова В.И. Индивидуальный стиль саморегуляции. М.: Наука, 2001.

35. Нартова-Бочавер С.К. «Coping behaviour» в системе понятий психологии личности // Психологический журнал. 1997. Том 18. С. 20-30.

36. Нерсесян Л.С., Конопкин О.А. Инженерная психология и проблема надежности машиниста.

М., 1978.

37. Пономаренко В.А., Завалова Н.Д. Методологические основы изучения ошибочных действий человека // Авиационная психология. М., 1992. С. 65-80.

38. Психологические исследования интеллектуальной деятельности / Под ред. О.К. Тихомирова. М.: МГУ, 1979.

39. Психология личности. Учебное пособие / Под ред. Ермакова П.Н., Лабунской В.А. М., 2007.

С. 444-466.

40. Селье Г. Что такое стресс? // Стресс жизни: Сборник. СПб., 1994. С.329-333.

41. Семикин В.В. Произвольная саморегуляция ФС в условиях режима непрерывной деятельности. М.: ИП АН СССР, 1986.

42. Сизова И.Г., Филиппченкова С.И. Методика диагностики когнитивно-поведенческих стратегий преодоления // Современная психология: состояние и перспективы исследований. М., 2002. С. 180-199.

43. Стрелков Ю.К. Инженерная и профессиональная психология. М., 2005. С. 116-143.

44. Трусов В.П. Социально-психологические исследования когнитивных процессов. Л.: ЛГУ, 45. Холодная М.А. Когнитивные стили. М., 2004.

46. Холодная М.А. Психология интеллекта: парадоксы исследования. М.,-Томск, 1997.

47. Шадриков В.Д. Психология деятельности и способности человека. М., 1996.

48. Шапкин С.А. Методика изучения стратегий адаптации человека к стрессогенным условиям профессиональной деятельности // Проблемность в профессиональной деятельности: теория и методы психологического анализа. М., 1999. С. 132-160.

к исследованию психологических особенностей работников в системе профилактики техногенных катастроф В современной профессиональной производственной деятельности, усложненной научно-технической революцией, постоянно увеличивающимся темпом и ритмом жизни, количеством социальных контактов, насыщенностью разнообразной информацией, социально-экономической нестабильностью, стихийными и техногенными авариями и катастрофами порождают у человека напряженность:

психическую, психологическую, социальную. Крайней формой ее проявления является стресс. Ситуации и факторы, приводящие к ее возникновению, называют экстремальными.

Экстремальные условия, факторы (от лат. extremum — крайний, критический) употребляются как в сторону максимума, так и минимума. Сегодня деятельность человека проходит в большей или меньшей степени воздействия различного вида экстремальных условиях или факторов, сопровождающейся нарушением привычного режима труда и отдыха человека, за которыми следует переутомление, нервное истощение, срыв деятельности, аффективные реакции, психогении, опасные для жизни, здоровья.

С.Л. Рубинштейн считал, что внешние причины действуют только через посредство внутренних условий [14]. Б.А. Смирнов и Е.В. Долгополова предлагают следующую схему изучения деятельности в экстремальных условиях: экстремальные факторы — психические состояния человека — результат деятельности, причем, психические состояния представляют собой двойную связь (прямую и обратную) [15]. Следует учитывать, что в экстремальных условиях деятельности возникает экстремальное психическое состояние, крайними формами которого являются паника, страх, депрессия, потеря самообладания, нерегулируемое поведение, изменение социальных ценностей. В.Л. Марищук и В.И. Евдокимова приводят много примеров, характеризующих поведение людей во время паники в экстремальных условиях, в частности в профессиональной деятельности [12]. Поведение человека всего лишь видимая часть «айсберга», невидимыми остаются внутренние причины, представляющие собой целостные образования на границе физиологии, психологии, генетики.

Значение целостного подхода к исследованию профессиональной деятельности человека Исследователи считают, что подход к решению проблемы соотношения психологии и физиологии стал возможен на основе теории функциональной системы, связанной с изучением общих принципов целостной деятельности организма П.К. Анохиным, продолжавшим учение о рефлексах головного мозга, начатое И.М. Сеченовым и И.П. Павловым. По мнению Б.Ф. Ломова и В.Б. Швыркова, в объяснении поведения, решении проблем памяти, восприятия или мышления любая психологическая теория, не включающая нейроро-психическое, остаются односторонними [19]. Работами П.К. Анохина и его учеников было показано, что любая целостная деятельность организма осуществляется только при избирательной интеграции многих частных физиологических механизмов в единую функциональную систему. Было показано, что системообразующим фактором, определяющим избирательное вовлечение в систему содействующих друг другу частных механизмов, — полезный результат деятельности системы. В целостной системе протекают качественно своеобразные процессы, имеющие более высокий уровень организации и не сводимые к частным механизмам. Теория функциональных систем связана с эволюционным учением, в котором достижением любой биологической системы является выживание и любое поведение осуществляется для достижения того или иного полезного приспособительного результата, способствующего в конечном счете выживанию [19]. У человека поведение выступает как общественно обусловленная преобразующая деятельность.

С позиций системного подхода целостные психические и элементарные нейрофизиологические процессы сопоставляются не прямо, а через анализ общемозговых системных механизмов, через системные процессы, объединяющие элементы в одно целое, функциональную систему поведенческого акта. Последователи П.К. Анохина, считают, что принципы теории функциональных систем являются универсальными принципами биологии и находят применение в психологии, как при решении ее основных методологических проблем, так и при анализе конкретных психических процессов. В этом случае психика будет представлять нечто целое, интегральное. Целостность психических явлений отмечается как одна из фундаментальных характеристик психики [19].

Рассмотрим принципиальные вопросы общей теории функциональных систем, изложенные в работе П.К. Анохина «Очерки по физиологии функциональных систем» (1975), отмечающего, что сторонники системного подхода настойчиво подчеркивают проникновение понятия система через все границы исторически сложившиеся между различными науками [4-5]. Изучение целостного организма выражено в ранних работах И.П. Павлова, появлением его знаменитых методов изучения кровяного давления, высшей нервной деятельности, фистульных методов. Со временем становится все более очевидным необходимость сформулировать такой рабочий принцип, который мог бы перебросить «концептуальный мост» между фактами, полученными при изучении явлений у целостного животного и при аналитическом эксперименте. П.К. Анохин в своей работе проанализировал четыре основных тенденции поиска «системного подхода»: 1) философский — система выступает как философская категория, ведущая к усовершенствованию познавательного процесса, применительно к социальным знаниям; 2) математическую теорию систем — математическую формализацию систем; 3) натуральную систему — изучение натуральных систем, которая станет конкретным инструментом исследования, чтобы решить прогрессивные задачи научных исследований, объяснить накопленный ранее материал и преодолеть аналитический подход к исследовательской работе; 4) системный подход — анализ социальноэкономической системы, объединяющей все виды организации промышленных, производственных и обслуживающих систем. Исследователи в области естественных наук заинтересованы в том, чтобы теория систем вошла в его интеллектуальный статус как вполне понятное научное движение, обеспечивающее прогресс конкретной научной работы.

По мнению П.К. Анохина, обязательным положением для всех видов и направлений изучения системы является поиск и формулировка системообразующего фактора. Но, прежде всего, особое внимание он уделил рассмотрению понятия «система» и определил систему как такой комплекс избирательно вовлеченных компонентов, у которых взаимодействие и взаимоотношение принимают характер взаимосодействия компонентов на получение фокусированного полезного результата [4]. Конкретным же механизмом взаимодействия компонентов является освобождение их от избыточных степеней свободы, не нужных для получения данного конкретного результата, и, наоборот, сохранение всех степеней свободы, которые способствуют получению результата.

Результат через характерные для него параметры, благодаря обратной афферентации, имеет возможность реорганизовать систему, создавая такую форму взаимосодействия между ее компонентами, являющейся наиболее благоприятной для получения запрограммированного результата. Результат является неотъемлемым и решающим компонентом системы, инструментом, создающим упорядоченное взаимодействие между всеми другими ее компонентами, а решающим и единственным фактором является результат, который, будучи недостаточным, активно влияет на отбор именно тех степеней свободы, которые при их интегрировании определяют в дальнейшим получение полноценного результата [4-5]. На основании этого результат сам должен сигнализировать о своей недостаточности и стимулировать управляющую систему на реорганизацию, а также может привести к полной перемене установившихся взаимоотношений между компонентами систем, именно результат функционирования системы является движущим фактором прогресса всего живого на нашей планете.

Любопытным представляется высказывание П.К. Анохина об одной важной особенности функциональной системы, что параметры результата формируются системой в виде определенной модели раньше, чем появится сам результат [5].

Известно, что в 1916 году И.П. Павлов обратился к проблеме цели поведения, в своем выступлении «Рефлекс цели», но больше к этой проблеме не возвращался на протяжении всей своей жизни. По мнению П.К. Анохина, при исследовании формирования цели И.П. Павлов встретился с неожиданным принципом работы нервной системы, когда модель конечного результата данного акта создается уже на начальных этапах распространения возбуждений, раньше, чем закончится весь процесс формирования поведенческого акта и раньше, чем будет получен сам результат, причем, интервал между этими двумя моментами может равняться и минуте, и годам [4].

В пользу теории функциональных систем П.К. Анохин приводит следующие аргументы [5]:

1) в функциональной системе результат представляет собой органическую часть, оказывающую решающее влияние на ход ее формирования, и на все ее последующие реорганизации;

2) результат отбирает все адекватные для данного момента степени свободы компонентов системы и фокусирует их усилие на себе;

3) если деятельность системы заканчивается полезным результатом, то «взаимодействие» компонентов данной системы всегда будет протекать по типу их взаимосодействия, направленного на получение результата;

4) взаимосодействие компонентов системы достигается под влиянием афферентного синтеза или обратной афферентации, каждый компонент освобождается от избыточных степеней свободы, которые вместе содействуют получению надежного конечного результата;

5) включение результата в функциональную систему исключает необходимость применять как ее несовершенные формулировки, так и многие другие («управляющая система», «управляющий объект», «биоуправление» и т.д.).

По убеждению А.П. Анохина, в полноценном организме кровообращение всегда ведет к получению какого-то приспособительного результата, сюда непременно включается нервная эндокринная системы и другие. Все эти компоненты объединены по принципу взаимосодействия. Кора головного мозга и вызванная ею эмоция заинтересованы в поддержании высокого уровня кровоснабжения и метаболических процессов в условиях стрессового состояния целого организма.

Главной чертой каждой функциональной системы является ее динамичность.

Особое внимание уделено стадии афферентного синтеза. Значимыми являются четыре решающих компонента афферентного синтеза: доминирующая на данный момент мотивация, обстановочная афферентация, пусковая афферентация, память. Важным для понимания поведения является «чудесная» способность памяти быть готовой ежесекундно отдать то, что было накоплено за много лет и что требуется в конкретной стадии афферентного синтеза.

Принятие решения, по мнению А.П. Анохина, один из самых интересных моментов в развертывании системных процессов. Суть его в том, что афферентный синтез, подчиняясь доминирующей на данный момент мотивации и под коррекцией памяти, ведет подбор возможных степеней свободы, при котором возбуждения избирательно направляются к мышцам, совершающим нужное действие.

Оценка возможных результатов доминирующей мотивации происходит уже в стадии афферентного синтеза, а их оценка — при помощи «какого-то пока не изученного» механизма, «принятие решения» является результатом выбора на основе длительной оценки различных внутренне формирующихся выборов.

Не менее важным в деятельности мозга является аппарат акцептора результатов действия, «предвосхищающий» афферентные свойства того результата, который должен быть получен в соответствии с принятым решением, следовательно, опережает ход событий в отношениях между организмом и внешним миром. П.К. Анохин считает, что именно этот аппарат дает единственную возможность организму исправить ошибку поведения или довести несовершенные поведенческие акты до совершенных [5]. Он подчеркивает, что различного рода «поиски» и компенсации также могут привести к полезному результату через оценку обратной афферентации, а циркуляторное развитие этих возбуждений при «узнавании», «поиске» может быть быстрым и каждый блок этой функции (результат — обратная афферентация — сличение и оценка реальных результатов акцепторе действия — коррекция — новый результат и т.д.) развиваться в доли секунды. Существенные признаки будущего результата динамически формируются благодаря многосторонним процессам афферентного синтеза с извлечением из памяти прошлого жизненного опыта и его результата.

В своей работе П.К. Анохин под понятием функциональная система понимает такую динамическую организацию процессов и механизмов, которая отвечая запросам данного момента, обеспечивает организму какой-либо приспособительный эффект и вместе с тем определяет потоки обратной, т.е. результативной афферентации, информирующей центральную нервную систему о достаточности полученного приспособительного эффекта [4-5].

С позиций системного подхода, отношения между психологическими закономерностями, характеризующими личность и социальными закономерностями, характеризующими общество в целом, также выступают как отношения между свойствами элементов и системы, а человек является элементом социальной системы (личность, субъект) и биологической системой (организм) [19].

Большой вклад в изучение связи между физиологией и психологией с позиции теории функциональных систем внес В.Б. Швырков, ученик П.К. Анохина.

Суть его проблемного решения состоит в том, что «психическое» и физиологическое» являются различными аспектами описания единых общемозговых системных процессов.

В нашей работе представляет интерес работа В.Б. Швыркова «Введение в объективную психологию. Нейрональные основы психики» (1995), в которой рассмотрены структурно-функциональные и коррелятивные подходы на основе развитой им и его сотрудниками системно-эволюционной теории к изучению основ психики. Были сформулированы следующие положения этой теории [20].

1. В соотношении со средой любой организм реализует генетическую программу своего жизненного цикла. Поведение можно определить как реализацию организмом жизненного цикла, «экспрессируемых» в нейронах.

2. Нервная система при этом оказывается не «телом», а внутренним «субъективным экраном», образовавшимся в процессе эволюции между генетической программой и ее выполнением через телесные процессы и изменения внешних соотношений организма со средой. Нервные процессы являются субъективным отражением внешних соотношений и регулятором телесных процессов. Эволюционного основания для разделения нервных и психических процессов не обнаруживается.

3. Нервная клетка является «кодирующим элементом» или «сумматором», организм обеспечивает потребности своей генетической программы за счет метаболитов, поступающих от других элементов. Импульсная активность возникает при рассогласовании между синаптическим притоком метаболитов от других клеток и потребностями метаболизма самого нейрона.

4. Состав врожденных актов и соотношения между ними отражают историю адаптивных соотношений организма со средой в эволюции. Нейроны, специализированные относительно этих актов, располагаются главным образом в древних структурах ЦНС и в периферических нервных образованиях. В коре головного мозга наряду с нейронами, специализированными «относительно врожденных»

актов, существует большой запас нервных клеток.

5. Эти клетки используются в формировании новых поведенческих актов.

Из активирующихся в пробных актах наборах отбирается та совокупность прежде «молчавших» клеток, активация которых приводит к достижению полезного приспособительного результата. Фиксация новой системы осуществляется как специализация этих клеток относительно вновь формируемых систем и усиление связей между нейронами нового и уже усвоенного поведения.

6. Накопление в эволюции и истории индивидуальной жизни животного системы поведенческих актов составляют структуру его субъективного мира. В этом системном внутреннем мире не обнаруживаются какие-либо специальные процессы «кодирования информации» или «нейрональные механизмы восприятия» процессы «управления движением» или «нейрональные механизмы регуляции движения».

7. Текущее поведение определяется составом одновременно извлекаемых из памяти систем разного возраста (сформированных на разных этапах индивидуального развития), закономерности между которыми могут быть качественными и количественными.

8. Формирование специфически человеческого сознания обусловлено развитием человеческого общества, что изменило соотношение организма (человека) со средой. С позиции системно-эволюионной теории объективные данные о структуре субъективного мира человека могут быть получены при анализе активности мозга в сопоставлении со структурой общественного сознания, часть которой усваивается отдельным человеком.

9. Элементы общественного сознания усваиваются конкретным человеком в процессах общения и деятельности, становятся его индивидуальными знаниями, в том числе психические процессы, которым соответствуют определенные состояния систем и в действительности состоит субъективный мир человека.

Последние три положения системно-эволюционной теории могут быть использованы как методологическая база в междисциплинарных психолого-физиологических исследованиях изучения целостности поведения человека (личности, субъекта) и социума в целом.

По мнению В.Б. Швыркова, современная психологическая терминология, например, «процесс восприятия», «состояние внимания» или «свойство нейротизма» представляют собой статистические характеристики внешнего, в том числе речевого, поведения, так как психологические методы (экспериментальные, тестирование, анкетирование и прочее) характеризуют человека по внешнему реальному или воображаемому поведению в различных ситуациях, а что в действительности происходит в субъективном мире обследуемого остается полностью скрыто от глаз исследователя. Исходя из системно-эволюционного подхода, целенаправленным поведением может быть поведение, извлеченное из памяти организма (врожденное и приобретенное), накопленное в процессе эволюционного развития и индивидуального обучения. Поведение, таким образом, представляет собой единую психофизиологическую реальность динамики соотношений определенного целостного организма, видовую и индивидуальную историю со средой, имеющей определенные объективные закономерности [20, 22]. Например, исследованиями установлено, что у человеческих детей, как и у детенышей животных, наблюдается корреляция между количеством, разнообразием нейронов мозга и способностью к обучению [20].

В.Б. Швырков отмечает, что в поведенческом акте организм выступает как целое, и такие психологические понятия, как мотивация, восприятие, память или цель, отражают представления о процессах, относящихся не только ко всему поведенческому акту, но и ко всему организму, осуществляющему поведение, и характеризуют его как целое [19].

Александров Ю.И. считает, что традиционные психофизиологические исследования проводятся с позиций «коррелятивной (сопоставляющей) психофизиологии», в этих исследованиях психические явления сопоставляются с локализуемыми элементарными физиологическими явлениями [3]. С его точки зрения, если живой организм рассматривать как целостный индивид, совершающий приспособительное поведение, то он отражает мир опережающе, его активность в каждый данный момент не ответ на прошлое событие, а подготовка, обеспечение будущего.

Исходя из вышесказанного, реализация в нашем исследовании целостного подхода заключается в накоплении физиологических, психологических данных, выявлении связи между ними и поиске «концептуальных мостов».

Стресс: подходы, концепции В настоящее время не только в научной, но все чаще в повседневной жизни, возникающие у человека в не типичных ситуациях эмоции, реакции, называют «стресс». Ю.Г. Чирков (1988) отмечает, стресс противоречив, неуловим, туманен.

Стресс неоправданно отделяют от таких понятий как «напряжение», «давление», «тревога», «стрессоры» [8, 9—10]. По мнению Ч.Д. Спилбергера, термин «стресс»

должен использоваться исключительно для обозначений условий окружающей среды, характеризующихся определенной степенью физической или психологической опасности [8].

История вопроса о стрессе свидетельствует, что термин «стресс» впервые появился в журнале Psychological Abstracts [8, 29]. Pollock (1988), полагает, что данный термин использовался на протяжении всего XIX века, и связывали его с нездоровьем. Newton (1995) обнаружил определение стресса, близкое сегодняшнему пониманию, в словаре английского языка (Oxford English Dictioonary), изданном в XVI и XVII веках [8]. В литературе, особенно отечественной понятие «стресс» чаще связывают с именем Г. Селье. Будучи биологом, он рассматривал стресс с физиологических позиций, как неспецифическую реакцию организма на любое предъявляемое к нему требование [селье]. Набор типовых реакций на различные виды стрессоров он назвал адаптационным синдромом (general adaptation syndrom, GAS). Термин «неспецифическая» относится нетиповым реакциям, вызываемые широким спектром воздействий или стрессоров, включая позитивные факторы и новые события. Г. Селье идентифицировал три стадии GAS, каждая из которых связана с изменениями в нервном и эндокринном функционировании: реакцию тревоги, стадию сопротивляемости, стадию истощения [15]. Воздействия, которые вызывают стрессовую реакцию, Г. Селье назвал стрессорами, объясняя, что нечто является стрессором, если оно вызывает реакцию стресса [15].

R.S. Lazarus & S. Folkman критикуют тавтологии в определении [25, 29]. Hinkl (1973), Mason (1975) выразили мнение, что в своих деталях реакции могут быть высоко специфическими, а адаптационные реакции, в случае состояния стресса недостаточно отличаются от любого другого жизнеспособного состояния, поскольку любая нормальная деятельность требует метаболической активности и адаптации [8]. Сам же Г. Селье (1976) признавал, что его английский не столько хорош, чтобы провести разграничение между словами «стресс» (stress) и «напряжение» (strain) [10].

Постепенно Г. Селье, по мере изучения стресса, приходит к пониманию роли психологического фактора, вводит такие понятия как дистресс, связанный с отрицательными и эустресс — с положительными эмоциональными реакциями [1979, 1986]. Все чаще стали появляться понятия «психический стресс», «эмоциональный стресс» и в содержание стресса стали включать первичные эмоциональные реакции, эмоционально-психические синдромы, аффективные реакции [10, 13, 17].

R. Lazarus (1970) первым пытался разграничить физиологическое и психологическое понимание. Он выдвинул концепцию, согласно которой физиологический стресс связан с воздействием реального физического раздражителя, а психический (эмоциональный) — с оценкой человеком предстоящей ситуации как угрожающей, трудной [9, 10]. Е.П. Ильин пишет, что такое разделение условно, так как в физиологическом стрессе всегда есть элементы психического (эмоционального), а в психическом — физиологические изменения, следовательно, речь должна идти о причинах, вызывающих стресс (физических или психологических) [10].

По мнению В.Л. Марищук, любой стресс является как физиологическим, так и психическим [12].

В исследовании мы будем пользоваться определением «Стресс (англ. stress — напряжение) — неспецифическая (общая) реакция напряжения живого организма (в том числе человека) на любое воздействие» [21, с. 145].

Выделяют следующие стрессы:

o физиологический стресс — непосредственная реакция организма на воздействие однозначно определенного стимула, как правило, физико-химической природы [18];

o психический стресс характеризуется включением сложной иерархии психических функций, опосредующих влияние экстремальных факторов или стрессогенной ситуации на организм человека [18];

o антропогенный стресс — 1) возникает у животных вследствие человеческой деятельности, 2) психологическое напряжение, возникающее у человека под влиянием снижения качества жизни или каких либо других факторов социальной природы [18];

o экологический стресс — состояние напряжения организма, вызванное резкими изменениями окружающей среды природного или антропогенного происхождения, переездом в другую климатическую зону с суровыми условиями [18];

o эмоциональный стресс — разновидность психологического стресса, возникающего под воздействием эмоциогенных факторов [16];

o психологический стресс — особое психическое состояние, характеризующееся неспецифическими системными изменениями активности психики человека и выражающее ее организацию и мобилизацию в связи возникшими повышенными требованиями, содержащимися в новой ситуации или изменениями состояния организма; психологический стресс высокой интенсивности называют экстремальным или травмирующим, такой стресс может стать хроническим и продолжать воздействие на психику человека и после выхода из психотравмирующей ситуации, вызывать посттравмирующие стрессовые реакции [16];

o травматический стресс — психический стресс высокой интенсивности, сопровождающийся переживаниями сильного страха, ужаса и беспомощности, следствием могут быть нарушения адаптации и расстройства, связанные со стрессом [16, 26];

o семейный стресс — микрособытие, которое нарушает гомеостаз семьи, семейные процессы следует рассматривать как последовательность ежедневных стрессовых событий, а не в качестве критического жизненного события [1];

o организационный стресс — психическое напряжение, связанное с преодолением несовершенства организационных условий труда, высокими нагрузками при выполнении профессиональных обязанностей на рабочем месте в конкретной организационной структуре (в организации или ее подразделении, фирме, корпорации), поиском новых неординарных решений при форс-мажорных обстоятельствах [10];

o профессиональный стресс — выполнение профессиональных обязанностей в экстремальных условиях, в состоянии повышенной психической напряженности, под воздействием стрессоров разной природы [10].

В изучении стресса важным является понятие стрессор. «Стрессор — в медицине — неблагоприятный фактор, вызывающий стресс» [18]. «Стрессор (стресс — фактор) — неблагоприятные, значительные по силе или продолжительности, внешние и внутренние воздействия, ведущие к возникновению стресса» [10].

Физиология стресса. Понимание физиологических реакций на стрессоры обеспечивает знание механизмов, посредством которых психологические реакции могут иметь последствия для здоровья. Рассмотрим физиологию стресса по различным литературным источникам.

В изложении Джим Брайт и Фионы Джонс [8] понятие «стресс» рассматривается как внутренние реакции на ситуацию, а не стрессор. Индивидуальное разнообразие в реакциях, по мнению Angela Clow, образует основу моделей «diathesis-stress» (диатез-стресс), показывающая уязвимость человека и возникновение психопатологии, физической болезни. Эти модели предполагают индивидуальную предрасположенность (diathesis) под влиянием развития и генетических факторов, вступающих во взаимодействие с интенсивностью внешнего стрессора, это обуславливает соответственно интенсивность реакции стресса, а тем самым и порог для возникновения заболевания.

В литературе называется две базовые системы физической реакции на стрессоры. Они могут быть активированы или не включены в регуляцию в зависимости от тяжести воздействия (сильное или не сильное) и продолжительности (острое или хроническое) влияния стрессора. Сначала телу необходимо идентифицировать стрессор. Это требует сложных познавательных процессов, внимания, восприятия, памяти, мышления. Мозг интегрирует информацию о стимулах, если она опасна, представляет угрозу, в лимбической системе вырабатываются эмоциональные реакции. Лимбическая система включает такие области как гиппокамп и мозжечок. Известно, что эта система отвечает за страх, агрессию, половое размножение, может активизировать гипоталамус, гипоталамус расположен таким образом, что может приводить в гармоничное соответствие физические реакции при возникновении в данный момент какой-либо эмоции. Гипоталамус может контролировать обе системы продуцирования стрессовых реакций: симпато-адреналовую и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковую ось. Вместе они регулируют деятельность кардиоваскулярной (ЧСС, АД) и иммунной системы (количество и активность циркулирующих иммунных клеток).

Та часть периферической нервной системы, контролирующая функции организма, осуществляемые без участия осознания, автоматически, называется автономной нервной системой, включает симпатический (прямые процессы — нейротрансмиттерные и косвенные — гормональные) и парасимпатический отделы.

Процессы релаксации происходят при участии симпатического, а возбуждение, чувство тревоги, «стрессовое» состояние — парасимпатического отделов.

Другой системой стрессовых реакций является гипоталамо-гипофизарнонадпочечниковая система. Известно, что гипоталамус получает сигналы по многим мозговым путям. В исследованиях стресса часто измеряют уровень кортизола. Секреция кортизола у людей из коры надпочечников регулируется биологическими часами организма. Уровень кортизола самый низкий во время ночного сна, но пробуждение является мощным стимулом для его выработки, и уровень может повыситься за первые 30 минут в три раза. Резкий стрессор будет активизировать выработку кортикотропина в гипоталамусе, а затем выделение АКТГ из передней доли гипофиза, чтобы вызвать дополнительную бурную секрецию кортизола из коры надпочечников. На происхождение реакции требуется примерно 20—30 минут. Обычно уровень циркулирующего кортизола резко повышается после воздействия сильного стрессора, однако высокий уровень сохраняется лишь на ограниченное время. Гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковая система очень эффективно стимулируется. В гипоталамусе и гипофизе имеются рецепторы, особые центры узнавания, которые определяют уровень кортизола. При хроническом неконтролируемом стрессе может случиться повторяющаяся активация гипоталамогипофизарно-надпочечниковая система может привести к дисфункции регулирующих механизмов, а это мешает правильно определить повышающиеся уровни кортизола. Подобная ситуация может привести к значительному воздействию на физическое и умственное состояние человека.

Активизация гипоталамо-гипофизарно-надпочениковая система совместно с активацией симпато-адреналовой и симпатической нервной систем в процессе эволюции развивались таким образом, чтобы животным выживание в критических ситуациях. Различные стрессоры могут в разной степени активизировать эти системы через небольшие промежутки времени, поэтому управление реакциями и создание их паттернов отличаются в зависимости от различия индивидов, но вместе эти системы реакций составляют главную инфраструктуру возможностей стрессовых реакций, предположительно они синергитичны. Если организм подвергается многократной стрессовой активации гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой системы, происходит неоднократное высвобождение запасов энергии, которые из-за свойств современных стрессоров обычно не используется. Избыточная глюкоза, свободные жирные кислоты, высвобождающиеся из запасов жира, засоряют кровеносные сосуды, способствуя образованию атеросклеротических бляшек, ограничивающих поток крови к сердцу и мозгу, увеличивая вероятность сердечных приступов.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |
 
Похожие работы:

«1 KARELIAN RESEARCH CENTRE RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF GEOLOGY V.I. IVASHCHENKO, А.I. GOLUBEV GOLD AND PLATINUM OF KARELIA: GENETIC TYPES OF MINERALIZATION AND PROSPECTS Scientific editor Аcademician of RAS D.V. Rundkvist PETROZAVODSK 2011 2 КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИИ В.И. ИВАЩЕНКО, А.И. ГОЛУБЕВ ЗОЛОТО И ПЛАТИНА КАРЕЛИИ: ФОРМАЦИОННО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ОРУДЕНЕНИЯ И...»

«Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского В.Г. Косыхин Нигилизм и диалектика Саратов – 2009 УДК 111.1+165.721+122/129 ББК 87.21+87.22 К72 Косыхин В.Г. К72 Нигилизм и диалектика. – Саратов: Научная книга, 2009. – 256 с. ISBN 978-5-91272-728-3 Монография посвящена рассмотрению феномена нигилизма в онтологической теории. Выявляя процедуру деструкции сущего в качестве основы нигилистического миросозерцания, автор подвергает критике господствующий до настоящего времени...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тюменский государственный нефтегазовый университет Научно-исследовательский институт прикладной этики В. И. Бакштановский Ю. В. Согомонов ПРИКЛАДНАЯ ЭТИКА: ЛАБОРАТОРИЯ НОУ-ХАУ Том 1 ИСПЫТАНИЕ ВЫБОРОМ: игровое моделирование как ноу-хау инновационной парадигмы прикладной этики Тюмень ТюмГНГУ 2009 УДК 174.03 ББК 87.75 Б 19 Рецензенты: профессор, доктор философских наук Р. Г....»

«Монография Минск Центр повышения квалификации руководящих работников и специалистов БАМЭ-Экспедитор 2014 УДК 656:005.932(476)(082) ББК 65.37(4Беи)я43©56 Рецензенты: профессор кафедры экономики и управления производством Минского института управления, доктор экономических наук, профессор В.И. Кудашов; заведующий кафедрой бизнес-администрирования Института бизнеса и менеджмента технологий, доктор экономических наук, доцент С.В. Лукин Ф77 Молокович А.Д. Мультимодальное транспортное сообщение в...»

«А.А. Хадарцев, С.Н. Гонтарев, Л.Г. Агасаров ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА Том IV ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА Монография Том IV Под редакцией А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, Л.Г. Агасарова Тула – Белгород, 2011 УДК 616-003.9 Восстановительная медицина: Монография / Под ред. А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, Л.Г. Агасарова. – Тула: Изд-во ТулГУ – Белгород: ЗАО Белгородская областная типография, 2011.– Т. IV.– 204 с. Авторский коллектив: Засл. деятель науки РФ, акад. АМТН, д.т.н., проф. Леонов Б.И.;...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ухтинский государственный технический университет ТИМАНСКИЙ КРЯЖ ТОМ 2 Литология и стратиграфия, геофизическая характеристика Земной коры, тектоника, минерально-сырьевые ресурсы Монография УХТА-2009 Геофизическая характеристика земной коры Издана Ухтинским государственным техническим университетом при участии: Российской академии естественных наук Коми регионального отделения;...»

«Светлана Замлелова Трансгрессия мифа об Иуде Искариоте в XX-XXI вв. Москва – 2014 УДК 1:2 ББК 87:86.2 З-26 Рецензенты: В.С. Глаголев - д. филос. н., профессор; К.И. Никонов - д. филос. н., профессор. Замлелова С.Г. З-26 Приблизился предающий. : Трансгрессия мифа об Иуде Искариоте в XX-XXI вв. : моногр. / С.Г. Замлелова. – М., 2014. – 272 с. ISBN 978-5-4465-0327-8 Монография Замлеловой Светланы Георгиевны, посвящена философскому осмыслению трансгрессии христианского мифа об Иуде Искариоте в...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт озероведения ЛАДОГА Публикация осуществлена на средства гранта Всероссийской общественной организации Русское географическое общество Санкт-Петербург 2013 26 УДК 504 Под редакцией Академика РАН, проф. В.А.Румянцева д-ра физ.-мат. наук С.А.Кондратьева Рецензент д-р биол. наук, проф. В.Г.Драбкова Ладога Настоящая монография, обобщающая материалы многолетнего комплексного изучения Ладожского озера специалистами Института озероведения РАН и других научных...»

«ГЕНЕРАЛЬНАЯ ПРОКУРАТУРА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ А.В. Паламарчук СВОБОДА ИНФОРМАЦИИ И ЗАКОННОСТЬ: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА МОНОГРАФИЯ Москва l 2013 УДК 347.962 ББК 67.401.114 Б93 Паламарчук А.В. – начальник Главного управления по надзору за исполнением федерального законодательства Генеральной прокуратуры Российской Федерации, кандидат юридических наук, заслуженный юрист Российской Федерации Рецензенты: Бут Н.Д., ведущий научный сотрудник отдела проблем прокурорского надзора и укрепления законности в...»

«Государственная библиотека Ханты-Мансийского автономного округа - Югры Муниципальное учреждение Централизованная библиотечная система г. Мегиона Нижневартовский государственный гуманитарный университет Е.Н. Икингрин, Н. А. Никулина, Е.И. Пронина, В.П. Чудинова ДЕТСКОЕ ЧТЕНИЕ В МАЛЫХ СЕВЕРНЫХ ГОРОДАХ: реализация Национальной программы поддержки и развития чтения Под редакцией Е.Н.Икингрин Монография подготовлена в рамках окружной целевой программы Культура Югры на 2006-2008 гг. Нижневартовск...»

«О.В. КАЗАРИН БЕЗОПАСНОСТЬ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ КОМПЬЮТЕРНЫХ СИСТЕМ МОНОГРАФИЯ Москва 2003 УДК 621.382.26 Казарин О.В. Безопасность программного обеспечения компьютерных систем. Монография. – М.: МГУЛ, 2003. – 212 с. В монографии рассмотрены теоретические и прикладные аспекты проблемы обеспечения безопасности программного обеспечения компьютерных систем различного назначения. Особое внимание уделено моделям и методам создания высокозащищенных и алгоритмически безопасных программ для...»

«В.С. Щербаков И.В. Лазута Е.Ф. Денисова АВТОМАТИЗАЦИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ УСТРОЙСТВА УПРАВЛЕНИЯ РАБОЧИМ ОРГАНОМ БУЛЬДОЗЕРНОГО АГРЕГАТА Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.С. Щербаков И.В. Лазута Е.Ф. Денисова АВТОМАТИЗАЦИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ УСТРОЙСТВА УПРАВЛЕНИЯ РАБОЧИМ ОРГАНОМ БУЛЬДОЗЕРНОГО...»

«ВІСНИК ДІТБ, 2012, № 16 ЕКОНОМІКА ТА ОРГАНІЗАЦІЯ ТУРИЗМУ УДК 338.4 А.Н. Бузни, д.э.н., проф., Н.А. Доценко, асп. (Таврический национальный университет им. В.И. Вернадского) СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПОНЯТИЙ РЕКРЕАЦИЯ И ТУРИЗМ В статье проведен сопоставительный анализ определений категорий туризм и рекреация, даваемых в энциклопедиях, словарях и справочниках, а также в монографиях и статьях различных авторов, в целях определения смысловой взаимосвязи и различий данных терминов. Ключевые слова:...»

«Крутиков В.К., Кузьмина Ю. В. СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ СЕТИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПОТРЕБИТЕЛЬСКИХ КООПЕРАТИВОВ Москва 2010 2 Образовательный консорциум Среднерусский университет Институт управления, бизнеса и технологий (г. Калуга) Тульский институт управления и бизнеса Среднерусский научный центр Северо-Западного (СанктПетербургского) отделения Международной академии наук высшей школы (МАН ВШ) Крутиков В.К., Кузьмина Ю.В. СТРАТЕГИЯ РАЗВИТИЯ СЕТИ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ ПОТРЕБИТЕЛЬСКИХ КООПЕРАТИВОВ...»

«Серия Historia Militaris исследования по военному делу Древности и Средневековья Р е д а к ц и о н н ы й с о в е т: Ю. А. Виноградов (Санкт-Петербург, Россия); В. А. Горончаровский (Санкт-Петербург, Россия); Н. Ди Космо (Принстон, США); Б. В. Ерохин (Санкт-Петербург, Россия); А. Н. Кирпичников (Санкт-Петербург, Россия); Б. А. Литвинский (Москва, Россия); А. В. Махлаюк (Нижний Новгород, Россия); М. Мельчарек (Торунь, Польша); В. П. Никоноров (Санкт-Петербург, Россия); В. Свентославский (Гданьск,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Иркутский государственный университет Г. М. Другов А. И. Сизых В. А. Черемных Геология мусковитовых пегматитов Мамской слюдоносной провинции МОНОГРАФИЯ УДК 553.677(571.5) ББК 26.325.2(2Р54) Д76 Научный редактор профессор А. И. Сизых Рецензенты: профессор А. Н. Иванов, доцент В. А. Булнаев Другов Г. М. Геология мусковитовых пегматитов...»

«90-летию Государственного гидрологического института и благодарной памяти своих учителей Николая Евгеньевича Кондратьева и Игоря Владимировича Попова — основоположников гидролого-морфологической теории руслового процесса посвящают авторы эту книгу А.Б. Клавен, З.Д. Копалиани ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ И ГИДРАВЛИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ РЕЧНЫХ ПОТОКОВ И РУСЛОВОГО ПРОЦЕССА Нестор-История Санкт-Петербург 2011 УДК 556 ББК 26.222.5 К 47 Рецензент: доктор технических наук В.А.Бузин Клавен А.Б.,...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА И ПРОДОВОЛЬСТВИЯ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Т.Н. ИЗОСИМОВА, Л.В. РУДИКОВА ПРИМЕНЕНИЕ СОВРЕМЕННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ ОБРАБОТКИ ДАННЫХ В НАУЧНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ Монография Гродно 2010 3 УДК 004.6 Изосимова, Т.Н. Применение современных технологий обработки данных в научных исследованиях : монография / Т.Н. Изосимова, Л.В. Рудикова. – Гродно : ГГАУ, 2010. – 408 с. – ISBN 978В монографии рассматриваются...»

«В.Н. КРАСНОВ КРОСС КАНТРИ: СПОРТИВНАЯ ПОДГОТОВКА ВЕЛОСИПЕДИСТОВ Москва • Теория и практика физической культуры и спорта • 2006 УДК 796.61 К78 Рецензенты: д р пед. наук, профессор О. А. Маркиянов; д р пед. наук, профессор А. И. Пьянзин; заслуженный тренер СССР, заслуженный мастер спорта А. М. Гусятников. Научный редактор: д р пед. наук, профессор Г. Л. Драндров Краснов В.Н. К78. Кросс кантри: спортивная подготовка велосипеди стов. [Текст]: Монография / В.Н. Краснов. – М.: Научно издательский...»

«Иркутский государственный технический университет Научно-техническая библиотека БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ Новые поступления литературы по естественным и техническим наукам 1 января 2013 г. – 31 января 2013 г. Архитектура 1) Кулаков, Анатолий Иванович (Архитектурный)     Архитектурно-художественные особенности деревянной жилой застройки Иркутска XIX XX веков : монография / А. И. Кулаков, В. С. Шишканов ; Иркут. гос. техн. ун-т. – Иркутск :  Изд-во ИрГТУ, 2012. – 83 с. : ил....»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.