WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«УДК:32.019.51 ББК: 66.2(2Рос) В44 Вилков А.А., Захарова Т.И. Сакральные основания власти в политической жизни России. Саратов: Издательский центр Наука. 2010. - 200 с. ISBN 978—91879-067-0 ...»

-- [ Страница 4 ] --

В то же время нужно учитывать, что публично под эти достижения подводилась вполне рациональная идеологическая основа. «Известия» апреля 1961 года писали: «Честь открытия космических путей во Вселенную принадлежит нам, нашей славной Родине. Весь мир восхищается и рукоплещет гордому, дерзновенному советскому человеку Юрию Гагарину. Имя его будет высечено на скрижалях истории. Нет, не случайно, что этот подвиг совершен сыном народа, который овладел социальной свободой, навсегда сбросил со своих плеч оковы религиозных и расовых предрассудков, который начертал на своем знамени великий девиз: «Коммунизм». Полет человека в космос – это триумф материализма и могучий, сокрушающий удар по идеализму, религии и мракобесию. Столетиями ревнители самых различных верований вдалбливали в сознание людей представление о непознаваемости мира, о недоступности небесных пространств. Советская наука, подвиг советского человека в прах развеяли эти утверждения, доказали их несостоятельность»226.

Тем не менее, еще из материалов переписи 1937 г. следовало, что более половины граждан СССР, несмотря на жесткую антирелигиозную пропаганду, оставалось верующими, а, следовательно, воспринимали советскую власть в том числе через призму религии. Культ Сталина во многом отражал именно религиозный характер политического сознания народа. Миф о мудром и великом Сталине складывался десятилетиями, и быстро заменить его другим было невозможно. Эпитеты «великий учитель», «отец народов» выражали все основные аспекты традиционной политической мифологии. XX съезд явился приговором не только для Сталина, утратившего свой сакральный авторитет, но и всей Советской империи, поскольку была серьезно поколеблена вера в коммунистическую идеологию227.

Пелевин В. Зомби по-советски // Общественные науки и современность, 1993. № 6.

Марков А. Космос как религия // Новости Украины from-ua.com. Просмотр от апреля 2006 г.

См. Головатенко А. История России: спорные проблемы М., 1994; Багдасарян В.

Десакрализация власти // 27 сентября 2004 г. www.pravaya.ru В целом, опыт нашей страны стал наглядным доказательством того, что невозможно искусственно, насильственным путем удалить сакральное, или хотя бы религиозное, из жизни общества. Общечеловеческие основы нравственности, традиционные ценности, без которых сложно представить себе существование какой-либо культуры, в тех или иных вариантах присущи каждому народу и укоренены прежде всего в его религии. Русская культура, подобно культурам многих других стран мира, в процессе своего развития во многом опиралась на сакральные (в том числе – религиозные) основания.

Разрушив культ Сталина, Хрущев тем самым не только нарушил сконструированную сакральную преемственность (от Отца к Сыну), покусившись, если рассматривать мифологическую плоскость, на «Бога-отца», но и истребил мистический ореол, который должен был окружать «Первую Личность» государства – представители власти утратили статус «небожителей». Постепенный подрыв основ бессознательной веры (в Вождя, в сверхъестественную силу государства, в социалистическую идеологию, в победу коммунизма, и так далее) означал десакрализацию существующих основ власти – остался только неодушевленный и идеологически мотивированный механизм управления государством и обществом.

Персонализированное представительство данной власти «плеядой геронтократов» в лице Л. И. Брежнева, Ю. В. Андропова и К. У. Черненко окончательно развеяло харизматический ореол революционных вождей, ведущих за собой в светлое будущее. Образ престарелого советского лидера, впавшего в старческий маразм, многократно обыгрывался в анекдотах и представлял собой пародию на предшествующие культы личности Ленина и Сталина228.

Усложнение ритуального оформления партийно-государственной власти и деятельности ее носителей, усиление помпезности, демонстрация могущества страны и ее авторитета, признания на международной арене, проявлений всенародной внутренней поддержки, как и многие другие агитационнопропагандистские усилия, становились все менее результативными именно в силу очевидного для всех противоречия с реальной немощностью партийных лидеров.

Попытка М. С. Горбачева восстановить веру в идеалы социализма «с человеческим лицом» не увенчалась успехом. С одной стороны, он продолжил процесс десакрализации существующей системы, стремясь с помощью рационалистических аргументов активизировать усилия советских граждан по серьезному преобразованию общественно-политической, социальноэкономической и духовной сфер общества. С другой, попытался избирательно использовать квазирелигиозный «пантеон» отцов-основателей социализма для Особую иронию вызывала маниакальная страсть Л. И. Брежнева ко всякого рода наградам и званиям, по поводу которой было особенно много анекдотов.

того, чтобы не просто обосновать преемственность с ними идеологов «перестройки», но и «возвращение к истокам»229.

М. С. Горбачев последовательно утверждал в тот период, что «цель перестройки - теоретически и практически полностью восстановить ленинскую концепцию социализма...»230. Современный исследователь В. Б. Пастухов, например, возводит логику «перестройки» как очередного в российской истории культурного сдвига, именно к особому складу русского национального характера231.

Однако, в отличие от мессианских обоснований постреволюционного периода (сакрализованных по сути), которые апеллировали к энтузиазму и необходимости самопожертвования первопроходцев социализма во имя облагодетельствования всего человечества, в период «перестройки» акцент делался на необходимости совершенствования материального стимулирования социально-экономической активности граждан на основе хозрасчета232.

Доминирование материальной составляющей привело к тому, что и в теоретических дискуссиях и в практической реализации перестроечные «материальные» принципы стали подвергаться резкой критике за их недостаточную эффективность, по сравнению с либерально-рыночными.

Попытка реанимировать идеологические императивы на основе либеральнодемократических принципов привела к тому, что была нарушена самодостаточность и целостность, как социалистической идеологии, так и общественно-политической и социально-экономической системы в целом.

В результате инициированной сверху «гласности», рационализированное внедрение «веры» советских граждан в «перестроенную демократию»

приводило к противоречивым результатам. Все более критическое обсуждение «белых пятен» советской истории233, а также нарастающих проблем и См., напр.: Радаев В. Шкаратан О. Возвращение к истокам // Известия. 17 февраля 1990 г.

Горбачев М. С. Октябрь и перестройка: революция продолжается. Доклад на совместном торжественном заседании Центрального Комитета КПСС, Верховного Совета СССР и Верховного Совета РСФСР, посвященном 70-летию Великой Октябрьской социалистической революции, в Кремлевском Дворце съездов 2 ноября 1987 года. М., 1987.

С. 31.

Пастухов В. Б. Проект «Перестройка»: инсталляция мелкобуржуазной мечты // Общественные науки и современность. 2003. №5. С.49-55.

См., напр.: Барсуков Н. А. Некоторые вопросы теории социализма и механизм торможения // Механизм торможения: истоки, действие, пути преодоления. Под общ. ред. В.

В. Журавлева. М.: Политиздат, 1988; Бунич П. Г. Хозмеханизм: идеи и реальности. М.:

Политиздат, 1988; Лисичкин Г. Мифы и реальность. Нужен ли Маркс перестройке? // Новый мир. 1988. № 11. С. 160-187.

См. напр.: Антонов-Овсеенко А. Сталин без маски. М., 1990. С. 340; Безыменский Л. Альтернативы 1939 года. Вокруг советско-германского пакта 1939 года // Архивы раскрывают тайны… Международные вопросы: события и люди. М.: Политиздат. 1991. С.

76-90; Бугай Н. Ф. К вопросу о депортации народов в 30-40-е годы // История СССР. 1989. № 6. С. 135-143; Мельгунов С. П. Красный террор в России. 1918-1923. М.: СП «PUICO», «PS».

противоречий в ходе перестройки234 усиливало общественный нигилизм и недовольство ее результатами.

В результате десакрализация постепенно привела к делегитимации социалистического строя. Несмотря на наличие всеобъемлющей институализированной системы политической социализации советских граждан и функционирование мощных механизмов самозащиты социалистического строя, изъятие столь существенного компонента не только поколебало ее устойчивость, но и стало одной из причин ее разрушения.

Одной из интересных работ, посвященных сакральности власти в советский период, является исследование И. Г. Яковенко235, рассмотревшего ее атрибуты в социологическом и онтологическом измерениях. С онтологической точки зрения автор дает краткие и емкие характеристики, отражающие суть сакральной власти как чистой модели (источник бытия; сущность, онтологизирующая собой весь социальный и культурный космос;

смыслонаделяющее и вызывающее к жизни начало; источник истины;

совершенство и благо; источник нравственности, пребывающий над нравственностью; едина и неразделима; наделена высшим непререкаемым авторитетом; всесильна и всемогуща; вечна; надличностна и надчеловечна;

необъемлема человеческим рассудком, закрыта для умствования).

Однако некоторые его характеристики с социологической точки зрения носят дискуссионный характер и не вполне точно, на наш взгляд, отражают существовавшие в советской системе реалии. Остановимся подробнее на некоторых из них.

По мнению И. Г. Яковенко, с социологической точки зрения эта власть, прежде всего, «отделена от общества, скрыта от взора. Этот признак носил очевидный характер. Высшая власть являла себя подданным в строго зафиксированных традицией случаях: праздники, юбилеи, съезды, похороны и так далее. Реальная механика власти была принципиально закрыта. Интересно 1990; Потапов Н. Идолы и жупелы. Публицистические заметки критика // Правда. 1989. марта; Репрессированные народы Советского Союза: Наследие сталинских депортаций:

Отчет Хельсинкской группы по правам человека. Сентябрь, 1991. М., 1991; Соколов Н. А.

Убийство царской семьи. М.: Советский писатель. 1991; Хлевнюк О. 30-е годы. Кризисы.

Реформы. Насилие. // Свободная мысль. 1991. № 17. С. 75-87; Шатуновская О.

Фальсификация // Аргументы и факты. 1990. № 22.

См., напр.: Антонов М. Ложные маяки и вечные истины: Пути выхода страны из кризиса и русская общественная мысль. М.: Современник, 1991; Без коренной демократизации наше общество не сможет разрешить стоящих перед ним проблем. Письмо А. Д. Сахарова, В. Ф. Турчина, Р. А. Медведева в ЦК КПСС // Известия ЦК КПСС. 1990.

№11. С.150-158; Капустин М. П. Конец утопии? Прошлое и будущее социализма. М., 1990;

Нуйкин А. Идеалы или интересы? // Новый мир. 1988. № 1. С. 195-211; № 2. С. 205-228;

Право и власть. Перестройка: гласность, демократия, социализм. М., 1990; Ципко А. С.

Насилие лжи, или Как заблудился призрак. М.: Мол. гвардия, 1990.

Яковенко И. Г. Советская модель сакральной власти // интернет-газета «Протестант» http://www.gazetaprotestant.ru/index.php/history/526. Просмотр от 19 февраля 2010 г.

то, что ни у кого, за исключением либеральной интеллигенции, эта закрытость власти не вызывала сомнений, недовольства. Она воспринималась массовым сознанием как должная»236.

Как представляется, в этом утверждении не учитывается, что данная характеристика справедлива лишь для высших эшелонов партийногосударственной власти. На низшем уровне властные структуры (парткомы, сельские советы, исполкомы районных и городских советов, депутаты советов, руководство предприятий и учреждений) были достаточно широко открыты для свободного обращения в них рядовых граждан. Именно эта открытость и должна была демонстрировать «народный» характер советской власти в целом, именно она популяризировалась во множестве произведений советского искусства. Сюжеты с обращением в партком по поводу недостойного поведения мужа, по поводу решения жилищной проблемы, какой либо производственной, общественной или личной проблемы были не надуманными и отражали вполне массовую и достаточно результативную практику.

И. Г. Яковенко утверждает, что это была власть «вне ответственности и над законом», что «внекритичность власти в советскую эпоху была массовой и не знала каких-то изъятий. Критика была только сверху вниз»237.

Думается, это утверждение слишком категорично в отношении уже указанных уровней партийной, государственной и хозяйственной власти.

Реальная роль первичных партийных организаций, производственных коллективов включала в себя и широко распространенную практику критики в отношении соответствующих руководителей подразделения238. Более того, возможность критики снизу сама становилась одним из элементов сакрализации партии, как главного инструмента реализации и защиты интересов всех трудящихся. На собрании первичной парторганизации рядовой партиец имел возможность задать любой, в том числе «неудобный» вопрос руководителю колхоза, предприятия, или другого учреждения и добиваться конкретного ответа по данной проблеме. Практика введения в актив горкомов и райкомов КПСС рядовых рабочих и колхозников также должна была продемонстрировать подотчетность руководителей различного ранга партии «всего народа», основу которой составляют трудящиеся.

Можно согласиться в целом с утверждением И. Г. Яковенко о том, что сакральная власть выступает как источник и податель всех благ: «Вспомним обычные высказывания советской поры: власть тебя выучила, власть тебя воспитала, дала образование. Каждый из нас был изначально в долгу перед властью. Власть – собирает нечто, накопленное обществом, затем – распределяет. Она была именно подателем благ. Человек был в долгу перед Мы не идеализируем результативность такой критики, так как оргвыводы делали вышестоящие партийные и хозяйственные инстанции, но само ее наличие подтверждает как личный опыт одного из авторов, так и анализ соответствующей литературы данного периода.

властью всегда и в этом отношении был совершенно традиционен. Как пишут идеологи сакральной власти – «Ты всегда в долгу перед властью. Ты никогда не отработаешь этих долгов. Ее благодеяния неизмеримы». Это восходит к очень архаичным представлениям. Власть предстает перед богами и спускает от них благодать на общество, а ее отработать нельзя. Можно только отвечать любовью, преданностью, за нее воевать и тому подобное. Только бесконечной признательностью мы можем явить себя благодарными»239.

Думается, что это слишком абсолютизированное утверждение, особенно в отношении последних двух десятилетий советской истории. Одним из контраргументов можно считать массовость такого явления, как «несуны», не считавших воровством «заимствование» со своего родного завода или колхоза выпускаемой продукции, или других необходимых и полезных в хозяйстве вещей. Это явление нашло отражение в широко распространившейся в массовом сознании формуле: «все кругом колхозное – все кругом мое».

Существование подобного явления само по себе демонстрирует отсутствие почтения и благодарности к власти.

Таким образом, сакральная модель власти в советский период характеризовалась диалектическим противоречием. По своей форме, по идеологическим и нормативным основаниям советская власть позиционировала себя как атеистическая, ведущая непримиримую борьбу с религиозными пережитками прошлого. Но по содержательной сути своей она соответствовала многим характеристикам традиционной сакральной власти. Их появление и активное, целенаправленное использование было обусловлено интуицией и прагматизмом большевистских вождей и их хорошим знанием социокультурных особенностей русского народа.

Эволюция данной модели прошла два этапа. Сущность первого определялась потребностями формирования культа личности Ленина и Сталина. В это время была сформирована целостная сакрализованная модель власти, опирающаяся на низкий уровень грамотности населения, его религиозность, инерционный характер политической культуры, мобилизационный характер политического участия. Ключевую роль сыграл также массовый энтузиазм, обусловленный верой, что все лишения и жертвы, необъяснимые с точки зрения здравого смысла, необходимо выдержать во имя мессианского предназначения советской России – показать всему человечеству путь в неизбежное светлое будущее. Эта вера заменила собой религиозную веру в загробную жизнь.

На втором этапе, начавшегося с правления Н. С. Хрущева, проявилась тенденция разрушения сакрального восприятия советской власти. Вызвана она была, прежде всего, ростом уровня образования и политической культуры населения и соответствующим рациональным осмыслением существующих политических механизмов функционирования партийно-государственной машины. В это время начали сказываться накопленный атеистический потенциал и сформированное у молодых советских граждан материалистическое восприятие действительности, которые существенно ограничивали возможности сакрализации власти.

Резко снизился потенциал мессианской роли СССР, особенно с учетом противоречий внутри социалистического лагеря: Югославия, Албания, а затем и Китай не признали руководящей роли Москвы и избрали собственный путь в «светлое будущее». Сказалось и «тлетворное влияние Запада». Частичное открытие «железного занавеса» привело к проникновению западных фильмов, книг, музыки, импортных товаров. Огромные очереди за импортным ширпотребом говорили сами за себя не в пользу качества и модности советской идентичной продукции.

Официальный курс на повышение материального благосостояния советского народа ослабил потенциал революционной жертвенности легитимацией стремления советских граждан «жить здесь и сейчас».

Нарастание привилегированного положения партийно-государственной и хозяйственной номенклатуры (спецмагазины, специализированные медучреждения) подрывало веру в искренность декларируемых социалистических принципов и идеалов.

В так называемый период «застоя» нарастали противоречия в политической, социально-экономической и духовной жизни. Они привели к тому, что в концепции «развитого социализма» очевидными для большинства стали формализм, начетничество и догматизм.

Нарастали и межэтнические противоречия, усиливающиеся по мере роста национальной интеллигенции в республиках и автономиях СССР. Ослабление мессианского потенциала СССР, основанного на интернационалистских принципах, приводило к усилению национализма и росту сепаратистских настроений в ряде республик, активно подпитываемых западными спецслужбами и радиоголосами.

В результате сакральное восприятие советской власти значительно ослабло, а попытка идеологов «перестройки» подкрепить ее авторитет с помощью рациональных аргументов оказалась неудачной и не смогла ничего противопоставить разрушительному воздействию борцов с «тоталитарным режимом». В результате СССР был уничтожен, а сакральная модель власти под лозунгами борьбы за суверенитет и государственность расцвела во многих бывших союзных и автономных республиках.

Исследование исторических корней сакрализации политической власти в России позволяет констатировать, что функционирование данного механизма влияния на сознание масс и сакральное восприятие массами носителей власти осуществлялось на протяжении всей истории российского государства, воплощаясь в процессе его трансформации в разнообразных формах.

Особая сакральная модель власти была обусловлена социокультурной спецификой, особенностями политического и социально-экономического развития российского государства, которые в свою очередь определялись геополитическими, природно-климатическими, религиозными факторами.

Первоначально в процессе сакрализации определяющую роль играл религиозный фактор, и в этих условиях основополагающим стал христианский Догмат о наместничестве Христа на земле (верховный правитель рассматривается в качестве наместника Иисуса Христа объединившего функции светского владыки и носителя божественной благодати, спасителя).

Доминировала сакральная модель власти, основанная на тезисе «всякая власть от Бога», как олицетворение божественного порядка на земле, определяющая предначертание и смысложизненные ориентиры и идеалы служения всех российских сословий – от крестьянства до духовенства и самого верховного правителя.

Со временем, в процессе изменения политического курса в сторону абсолютизации верховной власти и европеизации России, религиозная составляющая процесса сакрализации была отодвинута на второй план (не будучи, тем не менее, отброшена полностью). В качестве сакрализующего (и сакрализуемого) элемента выступило государство и его интересы, преподносимые в качестве высшей ценности. Соответственно, помимо религиозной сакрализации (субъектами которой являлись церковь и религиозные деятели), соблюдения надлежащих обрядов и ритуалов, следования обычаям и традициям, необходимым становилось наличие ряда качеств, способствующих наиболее эффективному управлению государством и подданными. Кроме того, дополнительными элементами легитимации власти стали сакрализация прошлого (в том числе «культ предков») и сакрализация силы.

В советский период, при кажущейся секуляризации политической сферы, доминирующим механизмом осуществления сакрализации оставалась квазирелигиозная ее составляющая. Она осуществлялась не религиозными институтами и не религиозными деятелями, однако механизм ее реализации остался прежним. Обусловлено это было технологическими потребностями формирования культа личности, для укрепления режима личной власти.

Провозгласив курс на борьбу с религией, новая власть заменила ее коммунистической идеологией, которая со временем приобрела квазирелигиозную форму. Следующей по степени значимости оказалась сакрализация лидера, правителя, дополняющая сакрализацию религиозную.

Поэтому в политической жизни страны, вплоть до середины 50-х годов ХХ века, существенную роль играло харизматическое лидерство.

Предпринятая в дальнейшем попытка уничтожить сформировавшийся квазирелигиозный культ привела к десакрализации власти, которая, в свою очередь, способствовала властной делегитимации.

Сквозными характеристиками российской модели сакральной власти представляются ее мессианское предназначение, иерархичность, неподконтрольность населению, мистическая сущность.

Главные отличия заключались в том, что в дореволюционной России власть оставляла достаточно широкое поле для автономного существования большинства населения (прежде всего в рамках крестьянской общины). Эта автономность не была подкреплена законами, а функционировала в рамках обычного права. В советское время тотальность властного воздействия на общество была доведена до невиданных масштабов и охватывала буквально все сферы общественной (а во многом и личной) жизни.

В дореволюционной модели главным инструментом сакрализации власти выступала церковь, а в советское время – сложная система различных институтов политической социализации (школа, вузы, армия, трудовые коллективы, литература и искусство под строгим контролем разветвленной системы партийных и государственных органов).

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России 3.1. Специфика политической власти в современной России как объекта и Рассматривая явление сакрализации применительно к современному политическому процессу, мы неизбежно сталкиваемся с необходимостью обоснования правомерности постановки подобной проблемы, поскольку сакральное и сакрализацию принято считать атрибутами традиционного общества. В связи с этим возникает вопрос: уместно ли употребление понятия «сакрализация» в отношении властных субъектов современного демократического государства? Если все же уместно, то, что заставляет власть обращаться к механизму сакрализации? Каков удельный вес и практическая значимость данного явления в политическом процессе современной России?

структурообразующих элементов любой культуры. В сцеплении с другими элементами он выражает системные качества власти. По мнению И. Г.

Яковенко, «любая реализуемая в истории власть в обществе несет в себе какието элементы сакральности. Но она может переживаться по преимуществу либо как социальный институт, либо как сакральная сущность. Все реализовавшиеся в мировой истории модели располагаются между этими полюсами». Автор утверждает, что переживание власти как сакральной сущности - один из самых устойчивых элементов нашего традиционного сознания240. В соответствии с такой точкой зрения, власть происходит из сакрального чувства, а не из юридического договора241.

Иной позиции придерживается К. Г. Холодковский, утверждающий, что персонализм постсоветской (да и советской) системы серьезно отличается от царского (хотя прямая передача власти преемнику практиковалась российскими самодержцами XVIII в., а некоторые современные политологи и публицисты не гнушаются употреблением применительно к современному положению монархических терминов – «выборное самодержавие», «старший царь», «младший царь», «президентский престол», и так далее). Главное отличие, по мнению автора, – в характере легитимации. «Если самодержавная легитимность носила, прежде всего, сакральный характер (царь – помазанник Божий), то Яковенко И. Г. Советская модель сакральной власти // интернет-газета «Протестант» http://www.gazetaprotestant.ru/index.php/history/526 Просмотр 19 февраля Марков Б. В. Бездомность человека в постсоветском пространстве // Человек постсоветсткого пространства: Сборник материалов конференции. Выпуск 3 / Под ред. В.

В. Парцвания. СПб.: Санкт-Петербургское философское общество, 2005. С. 330.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России современный «правильный» российский президент – своеобразное олицетворение народного суверенитета, «конечная инстанция», главный народный заступник перед лицом сильных мира сего, в том числе других, в народной традиции отнюдь не праведных и безгрешных представителей власти»242. В качестве такового он получает народную санкцию, выражение доверия рядовых граждан, предпочтительно путем всеобщих выборов, на которых, по выражению Б. Макаренко, как бы напрямую заключает контракт с избирателями243.

На наш взгляд, данная позиция, фактически отвергающая сакральные основания легитимности власти в современной России, не вполне учитывает соотношение рациональных и иррациональных начал в мотивации значительной части российских граждан на выборах. Дело в том, что демократическая процедура «заключения контракта» предполагает наличие альтернативы и возможности свободного выбора самими гражданами «конечной инстанции» власти. В условиях использования механизма «преемничества» 2000 и 2008 гг. рациональные аргументы администрацией Президента и его командой использовались, но они были подчинены решению главной задачи – нагнетанию мотивации страха перед возможным ухудшением политической и социально-экономической ситуации в случае нарушения преемственности власти. Такая технология в значительной степени соответствует сакральной модели передачи верховной власти, основанной на недостатке веры в индивидуальный и коллективный разум российских граждан и на целенаправленном внедрении в массовое сознание отсутствия веры в свой самостоятельный и разумный выбор. Классическим примером стал лозунг команды Б. Н. Ельцина на выборах президента 1996 года – «Голосуй сердцем!».

Еще одна точка зрения представлена пониманием сакральности преимущественно как религиозной. Признавая возрождение общих принципов сложившегося ритуального торжества (например, в процедуре инаугурации президента, в праздновании Дня Победы, в восстановившемся праздновании Рождества, Пасхи и пр.), Е. В. Листвина обращает внимание, что «в этих случаях сильное влияние оказывает активно вторгающаяся сфера средств массовой информации, которая и осуществляет артизацию, т.е. театрализацию политической жизни, придание зрелищности, внешней эффектности без глубинного смысла любому событию в сфере власти. Политические партии рекламируются вместе с товарами всеобщего потребления при использовании одних и тех же приемов, в предвыборных кампаниях все чаще используется термин «политическое шоу» со всей присущей ему атрибутикой. Это лишает Холодковский К. Г. К вопросу о политической системе современной России // Полис. 2009. № 2. С. 7-8.

Макаренко Б. Новый закон о выборах и эволюция режима // Pro et Contra,. 2006. № 1. С. 96.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России власть ее сакрального, ритуального фундамента»244. Как представляется, сами по себе, артизация и использование рекламных технологий в сфере политики не только не подрывают фундаментальных сакральных основ власти и соответственно ее носителей, а напротив – укрепляют. Обусловлено это тем, что зрелищность всегда составляла одну из основ ритуалов и церемоний, как своеобразных «технологий» религиозной сакрализации власти – от самых архаичных и до современных. Торжественность, красочность, масштабность мероприятия должны были продемонстрировать возвышенность власти над массой, ее исключительность и таинственность. Повседневность политической рекламы и некоторая ее тождественность рекламе товаров (специфику политических агитационно-пропагандистских технологий признают большинство специалистов в этой области) скорее свидетельствуют не о десакрализации власти и властных отношений, а о том, что это коммерческая реклама опирается на многовековые религиозные традиции и технологии использования психологических особенностей людей для иррационального внушения и манипулирования.

Тем более что сама Е. В. Листвина подчеркивает, что в русской культурной традиции власть воспринимается как состояние имманентное и одновременно достаточно безличностное и отмечает определенный парадокс.

Суть его заключается в том, что к власти в России «относились и относятся как к сакральному феномену, лежащему в фундаменте миропонимания и мироощущения, без которого не мыслится вообще существование государства и человека в нем. Но в то же время внутренняя повседневная жизнь отдельного индивида весьма далека от постоянного участия в событиях, связанных с деятельностью власти. Это не лишает личность эмоционального переживания власти как таковой и ее иррационального влияния на жизнь, действия человека, его политические и социальные позиции. Однако непосредственное компетентное воздействие, которое воспринималось бы как реальное, ощутимое самим индивидом влияние на власть, практически отсутствует в ментальной сфере русского человека»245. Думается, последнее утверждение наиболее адекватно отражает базовую особенность политической культуры современных россиян, активно используемую политтехнологами для внедрения «светской» модели сакральности власти и ее конкретных носителей.

Процесс этот вовсе не представляет собой нечто уникальное и исключительное. По мнению исследователей, процесс десакрализации власти в Европе и России Нового и Новейшего времени был тесно связан с процессом дехристианизации и социо-экономической модернизации. «В свою очередь, дехристианизация способствовала возникновению такого феномена, как Листвина Е. В. Политическая ситуация: социокультурный аспект политического выбора // Известия Саратовского университета. Серия Социология. Политология. Выпуск 4.

2009. Т. 9. С. 91.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России квазирелигиозность, который лежал в основе специфической модели «сакрализации» власти в условиях индустриального общества»246.

Однако приведенные характеристики данной модели свидетельствуют о том, что авторы относят ее лишь к тоталитарным обществам Новейшего времени, рассматривая, как «феномен особый, напрямую связанный с появлением именно в нерелигиозную (или постсакральную) эру так называемых «гражданских религий» (более точно отражающим суть этого устоявшегося понятия было бы выражение «светская», или «секулярная религия»), то есть тоталитарных квази-, псевдо- и даже антирелигий по своей сути, поскольку они номинально устраняют из картины мира (или делают глубоко вторичным) все собственно трансцендентное, но одновременно вводят некий фактический эрзац его абсолютизированной сверхценности, ориентируя своих адептов на достижение тотального высшего блага и построение идеального общества, «новой земли и новых небес» силой человеческих разума и воли в профанном, «тварном» мире сем, отныне провозглашаемом единственно сущим или единственным существенным для человечества»247.

На наш взгляд, такая трактовка, в значительной степени может быть отнесена ко всем идеологиям Новейшего времени, которые обосновывали необходимость переустройства общества и всего мира на основе новых принципов и социально-политических идеалов. Мессианская роль США, несущих либерально-демократические идеалы на крыльях своих бомбардировщиков во Вьетнаме, Югославии, Ираке, Афганистане, свидетельствует о том, что идентификация и самоидентификация американского общества, как «империи Добра», ведущей борьбу с «мировым Злом» опирается именно на такую «светскую модель» сакральности и квазирелигии.

Сторонник христианского социализма В. К. Петров утверждает, что «современная демократия возникла как инструмент десакрализации (обезбоживания) верховной власти в христианском мире. Ее внешние привлекательные стороны: «суверенитет народа», право голоса, выборность органов власти, уважение политических меньшинств и так далее. В этом смысле демократия противопоставляется сакральной иерархичности традиционной власти и выражает собой принцип всесмешения»248.

Для анализа места и роли сакральности в современной России представляет интерес подход, предложенный современным идеологом Введение к сборнику «Сакрализация власти в истории цивилизаций» // Сакрализация власти в истории цивилизаций. Ч. I / Ред.: Д.М. Бондаренко. М.: ЦЦРИ РАН, 2005. С. 5–32. Электронная версия // http://www.ruthenia.ru/folklore/andreevaetal1.htm Просмотр 12 ноября Введение к сборнику «Сакрализация власти в истории цивилизаций». Там же.

Петров В. К. Институт демократии как инструмент управления секулярным обществом и хозяйством в современную эпоху // http://chrisoc.narod.ru/pe_institut_upravlenia.htm Просмотр 12 ноября 2010 г.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России евразийства А. Дугиным. Для этого, по его мнению, целесообразно использовать три главных парадигмы – премодерн, модерн и постмодерн, которым соответствуют три модели: традиционное общество (премодерн), современное общество (модерн) и постсовременное, информационное общество (постмодерн). Власть на каждом из этих уровней представляет собой нечто абсолютно отличное.

Дугин утверждает, что, когда мы говорим, что «власть сегодня в России сакральна», это значит, что мы проецируем на нынешнюю ситуацию нормативы традиционного сознания. Есть эти элементы традиционного общества в современной России? Безусловно, есть. Были ли такие элементы в советское время? Безусловно, были. Но в какой форме, в каком качестве и на каком основании они существуют сегодня, это большой вопрос. Ясно одно: они не признаны «официально», не легитимизированы, не оформлены юридически.

И поэтому мы не можем, строго говоря, вести речь «о божественности и сакральности власти» напрямую. Если это и есть, то относится к области подсознания, массовой психологии, но не к нормативным политическим актам»249.

С этим трудно не согласиться, но возникает резонный вопрос, связанный с пониманием субъектности и объектности сакрального начала в политической жизни в современной России: Является ли сакральность постепенно изживаемым архаичным элементом политической культуры россиян, как субъектов политического участия на основе рационально обоснованных и нормативно закрепленных принципов и правил? В этом случае сакральность выступает как одна из характеристик российских граждан, как субъектов политики, существенно влияющая на их восприятие власти и их отношение к ней. Либо сакральность рассматривается как элемент политической культуры, позволяющий действующей власти целенаправленно и эффективно использовать эти архаичные пласты массовой психологии в своих целях? В этом случае сакральные начала выступают как объект для воздействия со стороны политической элиты на основе разнообразных политических технологий, имеющих целью закрепление и усиление архаичного восприятия власти российскими гражданами и понимания ими ограниченных собственных возможностей воздействия на нее.

Другой резонный вопрос – это роль религии в восприятии власти в современной России? Укрепление позиций церкви приводит к тому, что она становится активным субъектом укрепления в массовом сознании именно религиозного понимания сущности власти и ее земного предназначения.

В эпоху модерна, по мнению А. Дугина, власть представляет собой рациональное технологические явление, «автономную реальность» и обладает «имманентной рациональностью», а не «трансцендентной рациональностью», Дугин А. Мы интеллектуальную революцию сделаем за три месяца. Круглый стол от 18 февраля 2005 г. // http://evrazia.org/modules.php?name=News&sid=2353 Просмотр ноября 2010 г.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России которая существовала в традиционном обществе. «В той степени, в которой мы обращаемся к институту демократии, президентства, выборов, политических партий, мы подписываемся под парадигмой модерна, и соответственно, рассуждая в этих категориях, мы не можем уже на одном дыхании говорить о «сакральности власти». Если мы говорим демократическом обществе в современном общепринятом смысле, мы говорим о рациональном, функциональном, технологическом значении власти и, соответственно, должны рассматривать это в отрыве от сакральных категорий»250.

В эпоху постмодерна власть, по утверждению А. Дугина, становится «полицентричной, возникает такой феномен как медиакратия, типичный феномен политики постмодерна, где, собственно говоря, система языка, система властного дискурса становится многополюсной, демократичной, переходит на уровни горизонтальных коммуникаций – от индивидуума к индивидууму, от Интернет-пользователя к интернет-пользователю и т.д.

Система управления отказывается от прямой логики подчинения-властвования, как было и в премодерне, и в модерне, когда кто-то один, например, чиновник или диктор, говорит, а все остальные выполняют или просто слушают… В эпоху пост-модерна система коммуникаций становится системой власти, системой рассеянной, дисперсной, и здесь возникают уже другие модели отношений. Не так, когда один говорит, а другой воспринимает, один приказывает, а другой подчиняется. Повсюду ролевые игры, позиции произвольно и причудливо меняются. А по-настоящему властвует тот, кто всегда за кадром, но кто определяет механизмы и операционные системы коммуникаций. Тот, кто определяет язык и протокол, на котором развертывается это якобы «полицентричное» и якобы «свободное» общение.

Эта фигура за кадром задает парадигмы того, что будет говорится, потому что язык и его правила в огромной степени предопределяют, какие вещи на нем будут сказаны»251.

А. Дугин констатирует, что все, кто имеет хотя бы какое-то отношение к власти или к мысли о власти, находятся в центре наложения трех парадигм. Как представляется, в ходе исследования конкретных политических процессов и институтов на основе данных парадигм важно выявление именно субъектнообъектного соотношения элементов сакральности и их удельного веса и функциональности в деятельности каждого политического актора.

Значимость данного подхода обусловлена тем, что сама политическая жизнь в России осуществляется (и соответственно должна измеряться) в нескольких системах координат.

С нормативно-правовой точки зрения, Россия – демократическое государство. При данной форме государственно-политического устройства источником власти провозглашается народ. Власть перестает быть даром свыше или привилегией, переходящей по наследству из поколения в поколение.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России Она конституционно закрепляется в совокупность полномочий, передаваемых народом. Подразумевается, что у него имеется право и возможность участвовать в решении государственных дел, но участие это (за исключением референдумов и выборов) опосредованное: народ делегирует властные полномочия отдельным своим избранникам, способным представлять его интересы на государственном уровне. Исследование данных нормативноправовых условий является социально и научно значимым, так как. они в значительной степени определяют публичный дискурс функционирования субъектов политики, создают формальное легитимное поле их деятельности.

Однако специфика ситуации заключается в том, что современная Россия пришла к демократии в результате резкой смены государственного устройства, а решающая роль в реформировании политической системы принадлежала государству. Это привело к тому, что сохранялась существенная роль бюрократии в политике, а народные массы по-прежнему не были полноценно включены в политический процесс. В подобных условиях произошел лишь переход от одной формы доминирования партийно-государственной и хозяйственной советской номенклатуры к другой, формально основанной на периодическом волеизъявлении народа и делегировании полномочий представителям «новой» политической элиты. Соответственно, возникла острая необходимость в новых способах легитимации ее властных притязаний. В этой связи возникает особенно ощутимая потребность в формировании соответствующей политической мифологии и идеологии.

Демократия как явление обладает собственной мифологией и определенным набором ритуалов. Это способствует поддержанию веры народа в его причастность к управлению государством и обладание некоторой долей политической власти. Однако же, в силу упомянутых выше причин, идеи демократии в России не имеют существенной опоры ни на историческую традицию, ни на активность народных масс, что значительно снижает их роль в процессе укрепления положения властвующей элиты. Это обуславливает появление потребности в дополнительных источниках легитимности. Одним из таких способов легитимации власти и стала сакрализация. По нашему мнению, именно она стала определяющим началом функционирования политической власти в рамках неформальной системы координат, в значительной степени основанной на манипулировании и апелляции к иррациональным началам массового политического сознания.

Сложность для исследователя заключается в том, что сакральное и сакрализация – явления чрезвычайно сложные и весьма неоднозначные в плане научных трактовок. Поэтому представляется важным выявить практическую сущность сакрализации, классифицировать ее проявления в политической жизни современной России и проанализировать механизмы и особенности использования каждого вида. Это дает возможность определить, в конечном итоге, ее место среди других политических процессов, имеющих сходные цели и задачи.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России Представленная ниже типология сакрализации носит достаточно условный характер, так как в реальной политической практике различные механизмы сакрализации чаще всего применяются комплексно и, соответственно, выделить какой-либо тип в «чистом» виде бывает довольнотаки сложно.

Проводя классификацию механизмов осуществления процесса сакрализации, в первую очередь, на наш взгляд, следует учитывать следующие качественные показатели:

- что или кто является объектом сакрализации или, напротив, носителем сакрального;

- характер отношений «субъект – объект» в рамках подобного процесса и его направленность;

- степень его иррациональности.

Процесс сакрализации, целью которой является легитимация политической власти, различается по своей направленности (осуществляется самим властным субъектом, либо осуществляется кем-то другим применительно к нему – то есть властный субъект выступает здесь в качестве сакрализуемого объекта), по способу возникновения (может возникать естественным путем, стихийно, или же осуществляться целенаправленно), а также может быть «первичной» / «вторичной» – сакрализуется либо непосредственно сам объект (субъект), или же сакрализация происходит опосредованно, через соприкосновение с сакральным / сакрализованным объектом (субъектом). Для наглядности представим эти различия в виде схем, где процесс сакрализации обозначим как s, властный субъект – Свл, субъект, осуществляющий сакрализацию – С, сакрализованный объект / субъект – Оs, сакральное – S:

Властный субъект Властный субъект сакрализует сам себя сакрализуется кем-то другим Помимо этого мы можем выделить несколько его видов, основывающихся на различии механизмов осуществления. Первым из них, наиболее распространенным и на протяжении всей человеческой истории неоднократно демонстрировавшим свою надежность и эффективность, является религиозная сакрализация. В этом случае сакрализацию мы определяем как вовлечение в сферу религиозного регулирования различных форм общественного и индивидуального сознания, социальных отношений, деятельности учреждений и людей, а сакрализацию власти – как обожествление Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России власти или ее носителей, когда считается, что власть дается свыше и действует воле Бога. Большую роль в этом процессе играют служители культа и религиозные институты.

Разновидности процесса сакрализации можно также обозначать в соответствии с объектами, на которые этот процесс направлен: в качестве объектов сакрализации могут выступать политические лидеры, партии и движения, ценности, идеологии, государство в целом, разнообразные политические институты (такие как институт президентства, институт демократии), предметы и явления; некоторые из них мы подробно рассмотрим в следующей главе.

Наиболее яркие примеры развития процесса сакрализации встречаются в сфере политического управления и политического лидерства (в первую очередь, когда речь идет о лидерстве харизматического типа). Соответственно, следующим типом рассматриваемого нами процесса (мы считаем, что этот тип можно выделить в качестве самостоятельного ввиду его особой важности для политической реальности современной России) является сакрализация, основанная на качествах политического субъекта – лидера. В этом случае речь идет уже о сакрализации как о процессе придания качеств, направленных на формирование образа особого существа, с благоговением почитаемого и наделяемого нравственным совершенством, или же о признании наличия (вере в наличие) черт, выделяющих лидера из общей массы, свидетельствующих об обладании особыми качествами, на которых основывается его превосходство.

Данный вид повсеместно используется в имиджевых технологиях, особенно для формирования символических граней имиджей конкретных политических деятелей или кандидатов на какую-либо должность.

О сакрализации действующей власти свидетельствует и растущая популярность имен с политическим подтекстом. Так в Москве в 2007 г. впервые зарегистрированы новорожденные с такими именами, как Олимпиада и Россия.

А в Хакасии одна семья дала своей новорожденной дочке, которая родилась в день парламентских выборов, 2 декабря, имя Выборина. Эксперты считают, что это только начало. По их мнению, период возрождения старорусских имен закончился, а стремление отдельных граждан дать своим детям имена с политическим и патриотическим оттенками связано с сакрализацией действующей власти.

Данная тенденция сразу же нашла отражение в народном юморе. Так, в Интернете регулярно пополняются анекдотичные списки имен, созданных по Интернету (Владпут — Владимир Путин, Боргрыз — Борис Грызлов). По мнению психологов, массовому помешательству с наречением собственных детей политическими именами препятствует разве что необходимость изредка выбирать новую власть. «Если бы действующий президент был навсегда, в России вместо водки «Путинка» были бы дети с похожими именами», утверждает социопсихолог, старший научный сотрудник Института психологии РАН О. Маховская. По ее словам, появившиеся в России имена указывают на Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России политизацию сознания и сакрализацию института власти. «Власть воспринимается гражданином как некая эмблема, к которой хочется прикоснуться, быть к ней каким-то образом сопричастным»252.

Еще одной формой сакрализации является легитимация политической власти или ее носителя посредством обращения к сакрализованной истории.

Власти необходима опора на прошлое, в противном случае она рискует утратить авторитет. И наоборот, обращение к образам прошлого способно упрочить легитимность – как правило, для этого используются образы, имеющие в массовом сознании положительную окраску, и применять их тем удобнее, чем дальше от дня сегодняшнего они располагаются в исторической плоскости.

Итак, рассмотрим обозначенные разновидности процесса сакрализации применительно к российской политической действительности более детально.

Цит. По: Селина М. 2007. Власть сакральная. В 2007 году в России возродились имена с политическим оттенком. // http://www.rbcdaily.ru/2007/12/27/focus/ Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России 3.2. Особенности религиозной сакрализации в современной Как было рассмотрено выше, религиозная сакрализация власти в той или иной форме встречалась на разных этапах российской истории. Наглядным примером данной формы сакрализации может служить модель позиционирования правителя в дореволюционной России, когда царская власть напрямую освящалась православной церковью, а правитель считался «помазанником Божьим»253.

В советском государстве Русская православная церковь подобной роли не играла, и более того, подвергалась гонениям. Однако это вовсе не означало, что религиозная сакральность была вытеснена из сферы политических отношений. С одной стороны, ее инерционное воздействие было сохранено в результате того, что новая власть создала аналогичный «светский» механизм воздействия на массовое сознание. С другой, даже в условиях жесткого административного ограничения религии, она продолжала оказывать существенное воздействие на значительную часть населения СССР. Подобная ситуация не была исключительной. Исследователи государственноконфессиональных отношений в различных странах и в различные периоды определенно констатируют их многообразие и вариативность254.

Уже в конце 1980-х и особенно в начале 1990-х годов реформирование всех сфер жизни российского общества обусловило среди прочих и изменение отношения власти к религии. Со сменой государственного строя и обновлением общественного сознания переменился статус некоторых субъектов политики, возросло их влияние на политическую культуру страны. Одним из таких активных субъектов стала Русская Православная церковь и другие традиционные российские конфессии.

В результате либерализации отношений в 1990-е годы в стране резко возросло количество религиозных объединений. На 1 января 1999 г.

государственную регистрацию уставов прошли 16 749 религиозных объединений (в начале 1992 г. их было 4 846). Только Русская православная церковь (РПЦ) зарегистрировала 8 897 своих организаций (в 1992 г. – 2 880). В 1999 г. РПЦ имела 77 религиозных центров и управлений, 42 духовных учебных заведения, 335 монастырей и подворий, свыше 140 братств255. В 2000-е годы темпы институционального расширения позиций РПЦ несколько См.: Джораева С. В. Государственно-церковные отношения в России (опыт философско-исторического анализа). М, 1997. С. 37-45.

См.: Шахов М. О., Шутова О. С. Государственно-конфессиональные отношения:

анализ типологий и «силовая модель» // Полития. 2003. №3. С. 158-178.

См.: Минюст. www.minjust.ru Просмотр 15 ноября 2010 г.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России замедлились, но в целом этот рост продолжался256.

Формально РПЦ публично заявляла, что она находится вне политики, не придерживается никакой политической идеологии, не участвует в политической деятельности государства и общества, ибо все это - мирская сфера жизни, не имеющая отношения к духовной сфере, в которой действует церковь. Уже в обращении Архиерейского Собора Русской Православной церкви (апрель 1992 г.) подчеркивалось: «Участвуя в общественной жизни, церковь имеет лишь одно устремление – проповедовать Христа словом и делом, заботиться, чтобы жизнь народа была устроена в мире, любви и справедливости. Церковь не связывает себя ни с каким общественным или государственным строем, ни с какой политической силой, она над «правым» и «левым» и поэтому может вести диалог с любыми общественными движениями, ища их примирения и объединения в служении благу людей»257. В решениях Собора 2000 г. этот тезис сохранился.

Однако реально религиозные служители не могли остаться в стороне от тех бурных событий, которые охватили в этот период все сферы общественной жизни. По мнению исследователей, религиозный компонент политической культуры представляет собой совокупность религиозно-политических воззрений, религиозных идеалов, традиций, религиозно окрашенных ценностей, религиозно-психологических мотивов и побуждений, имеющих значение для поведения человека в общественной сфере, благодаря которым религия непосредственно или опосредованно проникает в сферу политики258.

Несмотря на то, что формально церковь в постсоветской России продолжает конституционно быть отделенной от государства, в качестве социально-политического субъекта и инструмента государственной политики она обладает огромным потенциалом. В условиях глубоких социальных расколов и переоценки «светских» ценностей, церковь выступает не только носителем традиционных ценностей, но и интегрирующим началом за счет своего духовного и нравственного авторитета для населения. Одним из свидетельств является то обстоятельство, что на протяжении всего постсоветского периода рейтинг доверия к ней со стороны российского населения был выше большинства других политических и социальных институтов.

Кроме того, автономность церкви всегда дополнялась наличием институализированных каналов взаимодействия со светской властью. В период с 1965 по 1991 годы им выступал Совет по делам религий при Совете Министров СССР. В 1993 г. был образован Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации. Со Филатов С. Б., Лункин Р. Н. Статистика российской религиозности: магия цифр и неоднозначная реальность // Социс. 2005. № 6. С. 39.

См.: Материалы Архиерейского Собора Русской Православной церкви. М., 1993.

См.: Овсиенко Ф. Г., Трофимчук Н. А. Конфессиональный фактор в российском политическом процессе: Сущность и место // Религия и культура: Реф. сб. М., 2000. С. 62-89.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России времени образования Совета его количественный и персональный состав неоднократно менялся. В его состав входят представители РПЦ, старообрядцев, мусульман, буддистов, иудаистов, католиков, протестантов, армянской апостольской церкви, чиновники. Совет является консультативным органом при Президенте РФ. Основное внимание в его работе уделяется вопросам совершенствования законодательства и формирования единого правового поля для деятельности религиозных объединений.

Действует также Комиссия по вопросам религиозных объединений при правительстве Российской Федерации, в которую входят представители традиционных российских конфессий представители Администрации Президента РФ и аппарата правительства РФ, представители органов государственной власти.

Важную роль в формировании новой концептуальной модели государственно-церковных отношений сыграл Федеральный закон «О свободе совести и о религиозных объединениях»259. Закон был принят во многом благодаря лоббистским усилиям тогдашнего председателя Отдела внешних церковных связей Московской патриархии митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла (Гундяева) (сегодняшнего патриарха), имевшего хорошие связи с Администрацией Президента260. Кроме того, законопроект был обсужден на заседании Совета по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте Российской Федерации.

В преамбуле к данному Закону содержится признание «особой роли православия в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры», и провозглашается уважение к «христианству, исламу, буддизму, иудаизму и другим религиям, составляющим неотъемлемую часть исторического наследия народов России»261.

Взаимоотношениям Церкви и светской власти посвящена Статья 4.

«Государство и религиозные объединения».

В ней подчеркивается, что «1. Российская Федерация - светское государство. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

2. В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство:

См.: Федеральный закон от 14 декабря 1997 г. «О свободе совести и о религиозных http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=78684;fld=134;dst= 5;from=61456-21 Просмотр 17 ноября 2010 г..

См.: Бурьянов С.А. Свобода совести и светскость государства в России. Историкоправовой аспект. Электронная версия // http://www.atheism.ru/ Просмотр 15 ноября 2010 г.

Цит. по: Бундина А., Козлов П., Мухин А. Религиозные организации России / Под ред. А. Мухина. М., 2001. С. 33.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России не вмешивается в определение гражданином своего отношения к религии и религиозной принадлежности, в воспитание детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими убеждениями и с учетом права ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания;

не возлагает на религиозные объединения выполнение функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления;

не вмешивается в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит настоящему Федеральному закону;

обеспечивает светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

3. Государство регулирует предоставление религиозным организациям налоговых и иных льгот, оказывает финансовую, материальную и иную помощь религиозным организациям в реставрации, содержании и охране зданий и объектов, являющихся памятниками истории и культуры, а также в обеспечении преподавания общеобразовательных дисциплин в образовательных учреждениях, созданных религиозными организациями в соответствии с законодательством Российской Федерации об образовании.

4. Деятельность органов государственной власти и органов местного самоуправления не сопровождается публичными религиозными обрядами и церемониями. Должностные лица органов государственной власти, других государственных органов и органов местного самоуправления, а также военнослужащие не вправе использовать свое служебное положение для формирования того или иного отношения к религии.

5. В соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства религиозное объединение:

создается и осуществляет свою деятельность в соответствии со своей собственной иерархической и институционной структурой, выбирает, назначает и заменяет свой персонал согласно своим собственным установлениям;

не выполняет функций органов государственной власти, других государственных органов, государственных учреждений и органов местного самоуправления;

не участвует в выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления;

не участвует в деятельности политических партий и политических движений, не оказывает им материальную и иную помощь.

6. Отделение религиозных объединений от государства не влечет за собой ограничений прав членов указанных объединений участвовать наравне с другими гражданами в управлении делами государства, выборах в органы государственной власти и в органы местного самоуправления, деятельности Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России политических партий, политических движений и других общественных объединений262.

Тем самым государство сформулировала правовые принципы регулирования деятельности религиозных организаций, на основе которых осуществляется разграничение сфер государственного и религиозного воздействия на общество.

15 августа 2000 г. Архиерейским Собором Русской Православной Церкви была принята Социальная доктрина РПЦ, в которой были изложены систематизированные современные взгляды Церкви по основным вопросам жизни государства и общества, а также базовые принципы взаимоотношений с секулярным государством и светским миром263.

Анализ данной концепции в контексте нашего исследования дает возможность не только получить представление о современной теологической аргументации взаимоотношений Церкви и государственной власти, но и о тех установках, которыми обязаны руководствоваться священнослужители в работе с прихожанами и наставлениях своей паствы.

В соответствии с данной концепцией, возникновение земного государства должно быть понимаемо «не как изначально богоустановленная реальность, но как предоставление Богом людям возможности устроять свою общественную жизнь исходя из их свободного волеизъявления, с тем, чтобы таковое устроение, являющееся ответом на искаженную грехом земную реальность, помогало избежать еще большего греха через противодействие ему средствами мирской власти». Поэтому – «государство как необходимый элемент жизни в испорченном грехом мире, где личность и общество нуждаются в ограждении от опасных проявлений греха, благословляется Богом»264.

Исходя из такого понимания сути государства Церковь «не только предписывает своим чадам повиноваться государственной власти265, независимо от убеждений и вероисповедания ее носителей, но и молиться за Федеральный закон от 14 декабря 1997 г. «О свободе совести и о религиозных http://base.consultant.ru/cons/cgi/online.cgi?req=doc;base=LAW;n=78684;fld=134;dst= 5;from=61456-21 Просмотр 17 ноября 2010 г.

Основы социальной концепции Русской Православной Церкви // Источник:

официальный сайт Русской Православной Церкви http://www.russian-orthodox-church.org.ru Просмотр 17 ноября 2010 г.

Основы социальной концепции… Ст. III. 2.

Данная установка подвергается особенно резкой критике либеральнодемократической общественности: «идея единения (в т.ч. жиреющей власти и нищего народа) это и есть санкция небес на существующий порядок вещей, т.е. сакрализация.

Естественно, ничего нового в этом нет. Так было «испокон веку», в этом же духе выдержана современная социальная доктрина РПЦ. Та же богоугодная власть и помраченная грехом человеческая личность». (Бурьянов С. Поможет ли «мандат небес» удерживать власть в XXI веке? // http://rsnews.net/index.phtml?show=pages&page=vesna&lang=RUS. Просмотр от февраля 2010) Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России нее, «дабы проводить нам жизнь тихую и безмятежную во всяком благочестии и чистоте». Одновременно христиане «должны уклоняться от абсолютизации власти, от непризнания границ ее чисто земной, временной и преходящей ценности, обусловленной наличием в мире греха и необходимостью его сдерживания. По учению Церкви, сама власть также не вправе асболютизировать себя, расширяя свои границы до полной автономии от Бога и установленного Им порядка вещей, что может привести к злоупотреблениям властью и даже к обожествлению властителей. Государство, как и иные человеческие учреждения, пусть даже и направленные на благо, может иметь тенденцию к превращению в самодовлеющий институт. Многочисленные исторические примеры такого превращения показывают, что в этом случае государство теряет свое подлинное предназначение»266.

Очень значимым представляется обоснование различия природ Церкви и государства: «Во взаимоотношениях между Церковью и государством должно учитываться различие их природ. Церковь основана непосредственно Самим Богом – Господом нашим Иисусом Христом; богоустановленность же государственной власти являет себя в историческом процессе опосредованно.

Целью Церкви является вечное спасение людей, цель государства заключается в их земном благополучии»267. Как представляется, именно в этом и заключается специфика современного религиозного обоснования сакральности светской власти – в ее опосредованности и вторичности. По сути, она носит инструментальный характер, предназначение государства – в ограничении греховности природы человека земными политико-правовыми методами.

В данных статьях социальной концепции РПЦ обоснованы основные религиозные критерии, которыми должны руководствоваться православные в отношении к государству и его деятельности – повиноваться и выполнять все государственные предписания кроме тех случаев, если государство вдруг начнет абсолютизировать себя и заявлять о своей полной автономии от Бога.

Однако возникает резонный вопрос – как прихожане будут определять соответствие действий власти своему сакральному предназначению – самостоятельно и индивидуально в каждом конкретном случае своего политического волеизъявления (например, на выборах), или на основе официальных решений иерархов РПЦ? Прямого ответа на данный вопрос Социальная концепция в данном случае не содержит, хотя общий контекст ее содержания нацеливает на целесообразность руководствоваться «коллективным» церковным разумом.

Подробно изложены аргументы, обосновывающие необходимость сотрудничества Церкви и государства, основные направления и формы этого сотрудничества, а также его пределы. Они основываются на взаимном невмешательстве в дела друг друга.

Вместе с тем, подчеркивается, что «нельзя понимать принцип Основы социальной концепции… Ст. III. 2.

Основы социальной концепции… Ст. III. 3.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России светскости государства как означающий радикальное вытеснение религии из всех сфер жизни народа, отстранение религиозных объединений от участия в решении общественно значимых задач, лишение их права давать оценку действиям властей. Этот принцип предполагает лишь известное разделение сфер компетенции Церкви и власти, невмешательство их во внутренние дела друг друга»268.

Излагая исторические основы идеальной модели «симфонии Церкви и государства», авторы концепции отмечают ее многочисленные нарушения со стороны государства в самые различные исторические эпохи. Тем не менее, Поместный Собор 1990 года констатировал: «На протяжении тысячелетней истории Русская Православная Церковь воспитывала верующих в духе патриотизма и миролюбия. Патриотизм проявляется в бережном отношении к историческому наследию Отечества, в деятельной гражданственности, включающей сопричастность радостям и испытаниям своего народа, в ревностном и добросовестном труде, в попечении о нравственном состоянии общества, в заботе о сохранении природы» (из Послания Собора)269.

Концепция подчеркивает, что «правовой суверенитет на территории государства принадлежит его властям. Следовательно, они и определяют юридический статус Поместной Церкви или ее части, предоставляя им возможность нестесненного исполнения церковной миссии или ограничивая такую возможность. Государственная власть тем самым перед лицом Вечной Правды выносит суд о себе самой и в конце концов предрекает свою судьбу. … Если власть принуждает православных верующих к отступлению от Христа и Его Церкви, а также к греховным, душевредным деяниям, Церковь должна отказать государству в повиновении. Христианин, следуя велению совести, может не исполнить повеления власти, понуждающего к тяжкому греху»270.

Думается, что именно здесь заключены пределы сакральности светской власти, выходя за которые, в соответствии с концепцией, государство лишается поддержки верующих. Речь в них не идет о несоответствии власти своим собственным «светским» установлениям (например, о невыполнении предвыборных обещаний, о нарушениях избирательного законодательства, о манипулировании общественным мнением, об антисоциальном законодательстве, об антиконституционных политических инновациях, и т.п.

критериям оценки действующей власти). Главный барьер, за который государство не должно преступать в своих взаимоотношениях с гражданами, – это возможность нестесненного исполнения церковной миссии.

В случае «невозможности повиновения государственным законам и распоряжениям власти со стороны церковной Полноты, церковное Священноначалие по должном рассмотрении вопроса может предпринять следующие действия: вступить в прямой диалог с властью по возникшей Основы социальной концепции… Ст. III. 3.

Основы социальной концепции… Ст. III. 4.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России проблеме; призвать народ применить механизмы народовластия для изменения законодательства или пересмотра решения власти; обратиться в международные инстанции и к мировому общественному мнению; обратиться к своим чадам с призывом к мирному гражданскому неповиновению»271.

В концепции подчеркивается, что «Церковь должна уделять главное внимание не системе внешней организации государства, а состоянию сердец своих членов. Посему Церковь не считает для себя возможным становиться инициатором изменения формы правления, а Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 1994 года подчеркнул правильность позиции о «непредпочтительности для Церкви какого-либо государственного строя, какой-либо из существующих политических доктрин»272.

По мнению авторов концепции, «Государство, в том числе светское, как правило, осознает свое призвание устроять жизнь народа на началах добра и правды, заботясь о материальном и духовном благосостоянии общества.

Поэтому Церковь может взаимодействовать с государством в делах, служащих благу самой Церкви, личности и общества. Для Церкви такое взаимодействие должно быть частью ее спасительной миссии, объемлющей всестороннее попечение о человеке. Церковь призвана принимать участие в устроении человеческой жизни во всех областях, где это возможно, и объединять соответствующие усилия с представителями светской власти»273.

Областями соработничества Церкви и государства в нынешний исторический период, в соответствии с концепцией, являются:

а) миротворчество на международном, межэтническом и гражданском уровнях, содействие взаимопониманию и сотрудничеству между людьми, народами и государствами;

б) забота о сохранении нравственности в обществе;

в) духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание;

г) дела милосердия и благотворительности, развитие совместных социальных программ;

д) охрана, восстановление и развитие исторического и культурного наследия, включая заботу об охране памятников истории и культуры;

е) диалог с органами государственной власти любых ветвей и уровней по вопросам, значимым для Церкви и общества, в том числе в связи с выработкой соответствующих законов, подзаконных актов, распоряжений и решений;

ж) попечение о воинах и сотрудниках правоохранительных учреждений, их духовно-нравственное воспитание;

з) труды по профилактике правонарушений, попечение о лицах, находящихся в местах лишения свободы;

и) наука, включая гуманитарные исследования;

Основы социальной концепции… Ст. III. 8.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России к) здравоохранение;

л) культура и творческая деятельность;

м) работа церковных и светских средств массовой информации;

н) деятельность по сохранению окружающей среды;

о) экономическая деятельность на пользу Церкви, государства и общества;

п) поддержка института семьи, материнства и детства;

р) противодействие деятельности псевдорелигиозных структур, представляющих опасность для личности и общества.

В то же время существуют области, в которых священнослужители и канонические церковные структуры не могут оказывать помощь государству, сотрудничать с ним. Это:

а) политическая борьба, предвыборная агитация, кампании в поддержку тех или иных политических партий, общественных и политических лидеров;

б) ведение гражданской войны или агрессивной внешней войны;

в) непосредственное участие в разведывательной и любой иной деятельности, требующей в соответствии с государственным законом сохранения тайны даже на исповеди и при докладе церковному Священноначалию.

Традиционной областью общественных трудов Православной Церкви, социальная концепция обозначила «печалование перед государственной властью о нуждах народа, о правах и заботах отдельных граждан или общественных групп. Такое печалование, являющееся долгом Церкви, осуществляется через устное или письменное обращение к органам государственной власти различных ветвей и уровней со стороны соответствующих церковных инстанций»274.

Еще одним документом, содержание которого публично было одобрено иерархами РПЦ, стала «Русская доктрина»275. Ее появление вызвало достаточно широкую дискуссию и резкую критику со стороны представителей различных политических сил, журналистов и российского научного сообщества. Данный документ стал результатом усилий коллектива авторов и представлял собой развернутый социальный проект развития всех сфер общественной жизни, который авторы предполагали предложить населению России в качестве общенациональной идеологии. Значительная роль в проведении общественнополитических преобразований отводилась РПЦ. Поэтому, выступая перед московскими студентами, тогдашний митрополит Кирилл дал очень высокую оценку данной концепции: «Ее разработчики считают, что модернизация России неотделима от сохранения национально-духовных ценностей русского народ. Базовые ценности не должны быть предметом дискуссий …Что будет с Россией, если она вступит на путь модернизации, не определив те базисные Основы социальной концепции… Ст. III. 8.

Русская доктрина // http://www.rusdoctrina.ru/index.php?subject=4&t=1 Просмотр от 9 ноября 2007 г.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России ценности, которые ни при каких условиях не могут быть изменены. Те ценности, которые определяют нашу национальную культурную и духовную идентичность»276.

Исходя из этого РПЦ, несмотря на противодействие руководителей других российских конфессий, сумела пролоббировать принятие государственного решения о введении курса православной культуры в российских общеобразовательных учреждениях277.

В целом, анализ приведенных документов, позволяет констатировать, что и государство и сами иерархи РПЦ достаточно четко и развернуто определяют пределы прямого участия религиозных организаций в политической жизни.

Однако это вовсе не означает, что авторитет Церкви косвенно не использовался и не продолжает использоваться в политической борьбе в ходе различных избирательных кампаний. Сюжеты с участием политиков в богослужениях в данный период используются в СМИ постоянно и повсеместно. Совместное фото Д. Ф. Аяцкова и Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, например, украшало значительную часть предвыборных плакатов и другой рекламной продукции Саратовского экс-губернатора.

В ряду знаковых событий, активно используемых в формировании сакральных основ имиджа светской власти и его носителей, можно отметить также и участие патриарха в инаугурации президента, и канонизацию царской семьи278, и превращение православного праздника Рождества в государственный праздник279 и многие другие факты общественнополитической жизни современной России.

По мнению С. Бурьянова, представителя либеральной оппозиции, эксперта Региональной общественной организации содействия утверждению в обществе свободы совести, «сакрализация действующей власти церковью, претендующей на статус государственной, в сочетании с современными избирательными технологиями превращает демократический механизм выборов в фарс. На деле получается нечто среднее между монархией и финансовой олигархией. Чего стоит только досрочный уход Ельцина с целью Митрополит Кирилл рассказал студентам о «Русской доктрине» // http://www.rusdoctrina.ru/index.php?subject=6&o=80 Просмотр 9 ноября 2007 г.

Зярный В.В. Отношения между русской Православной церковью и государством в современной России // Актуальные проблемы современного российского общества и государства. Р-на-Д., 2001. С. 95.

Зярный В.В. Отношения между русской Православной церковью и государством в современной России // Актуальные проблемы современного российского общества и государства. Р-на-Д., 2001. С. 95.

См. Савельев А. Путь к «симфонии» (борьба за символьный и мировоззренческий капитал Православия) // Москва, 1998. № 3; Десницкий А. Священство и царство в российском общественном сознании // Континент, 2000 г. // размещено на http://www.desnitsky.ru/Andr_Articl/SacerdotRegnum.htm; Кольев А. Политическая мифология:

Реализация социального опыта. М.: Логос, 2003.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России создания максимально благоприятных условий для «избрания» наследника и неразлучность их обоих с патриархом РПЦ»280.

Одним из наиболее важных событий, оказавших влияние на формирование имиджа государственной власти в лице президента В. В. Путина, стало объединение православных церквей в 2007 году.

17 мая 2007 года произошло знаменательное историческое событие – состоялось воссоединение русских православных церквей. В храме Христа Спасителя предстоятелем Русской православной церкви Алексием II и первоиерархом Русской православной церкви за рубежом митрополитом Лавром был подписан Акт о каноническом общении Русской Православной Церкви Московского Патриархата с Русской Православной Церковью за рубежом. Произошедшее стало кульминацией процесса преодоления последствий церковного раскола 20-х – 30-х годов ХХ века281.

При освещении объединения церквей средствами массовой информации неизменно подчеркивается роль президента В. Путина в этом процессе.

Неоднократно упоминается 2003 год, когда президент, находившийся с официальным визитом в США, встретился с первоиерархом Русской зарубежной церкви митрополитом Восточно-Американским и Нью-Йоркским Лавром и передал ему приглашение от имени Патриарха Московского и всея Руси Алексия II посетить Россию. Приглашение было принято, и в ноябре года в Москву, впервые за 85 лет, приехала официальная делегация архиереев Зарубежной Церкви, которую возглавлял архиепископ Германский и Великобританский Марк.

Бурьянов С. К "правильному" мировоззрению через сакрализацию власти? // http://libelli.ru/works/text30_1.htm Просмотр 19 февраля 2010 г.

После распада Советского Союза Русская и Зарубежная Православные церкви активно искали пути сближения. В ноябре 2003 года состоялась встреча Патриарха Московского и Всея Руси Алексия II с представителями Русской православной церкви за рубежом: РПЦЗ прислала в Россию официальную делегацию во главе с архиепископом Берлинским и Германским Марком, тремя епископами и двумя высокопоставленными священниками. 17 – 22 ноября они провели серию встреч с церковными и государственными деятелями, участвовали в совместных богослужениях. От состоявшегося 13 – 17 декабря в Нью-Йорке Архиерейского собора РПЦЗ в Москве ждали существенного продвижения по пути объединения, однако на нем было принято решение не торопить события и вновь подчеркнуто, что РПЦ должна осудить «сергианство» (свое сотрудничество с «безбожными»

властями) и экуменизм.

26 декабря 2003 года Священный Синод учредил Комиссию по ведению диалога с РПЦЗ во главе с архиепископом Корсунским Иннокентием. 12 мая 2006 года в СанФранциско прошел Собор РПЦЗ, участники которого выразили уверенность в том, что настало время положить конец вынужденному раздельному существованию РПЦ и РПЦЗ. К тому времени РПЦ уже выполнила большую часть условий, которые ставила РПЦЗ, говоря о предполагаемом объединении, - в первую очередь провела канонизацию царской семьи.

Кроме того, РПЦ под влиянием фундаменталистов уже существенно ограничила свои отношения с главной экуменической организацией – Всемирным Советом Церквей.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России Состоявшуюся встречу, равно как и произошедшее воссоединение, зачастую представляли в качестве личной заслуги президента Путина, подчеркивая, что «сопротивление особенно со стороны зарубежной церкви было столь значимым, что если бы не воля, решимость и деликатность президента, никакого исторического объединения не произошло бы»282.

Помимо этого, посещение президентом представителей РПЦЗ стало своеобразной демонстрацией того, что светская власть в современной России (в отличие от России советской) не имеет враждебного настроя по отношению к религии вообще и к православной церкви в частности.

Активное участие главы государства в процессе объединения церквей в политическом отношении вполне объяснимо. Появление В. Путина рядом с митрополитом Лавром и Патриархом Московским и всея Руси Алексием II во время торжественной церемонии в Храме Христа Спасителя выглядело весьма символично, поскольку подписание Акта о возобновлении канонического общения между двумя Русскими православными церквами знаменовало собой не только слияние двух религиозных институтов, но и конец восьмидесятилетнего раскола, примирение с эмиграцией. Прежде Путин в глазах населения был в первую очередь «силовиком», теперь же в «послужном списке» президента появилось действие, имеющее не только политическое или экономическое, но и религиозное, духовное значение.

Здесь также немаловажным является то, что президент Путин позиционировал себя в качестве верующего, православного христианина, и это обстоятельство, часто упоминаемое представителями средств массовой информации, лишний раз подтверждало уместность присутствия В. Путина при первой совместной литургии иерархов РПЦ и РПЦЗ, и, кроме того, благоприятно повлияло на формирование образа власти в сознании верующих – церковь может быть полезна для формирования положительного имиджа государственной власти, поскольку доверие к ней населения достаточно велико. 9 апреля 2007 года аналитический центр имени Ю. Левады опубликовал результаты социологического исследования, посвященного доверию россиян к институтам власти и общественным институтам. На вопрос: «В какой мере, на ваш взгляд, заслуживают доверие Церковь, религиозные организации?» 42% респондентов дали ответ «вполне заслуживают». Это означало второе место в рейтинге – после президента, которому доверяли 64% опрошенных283.

Оценивая наиболее существенные политические последствия объединения церквей можно выделить следующие:

Под контроль Московского Патриархата перешли храмы, прихожане, сферы влияния. Это важно не только с точки зрения территориального расширения, но и с точки зрения политической: церковь является не только Церковь и миссия президента // Эксперт, 2007. № 19.

http://www.levada.ru/press/2007040901.html. Подробнее об этом см. Минин С. Вторые после президента // Независимая газета – Религии, 18 апреля 2007 г.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России религиозной структурой и носителем культуры, но и серьезным политическим актором, а потому усиление ее позиций за пределами России можно рассматривать и как успех страны в целом;

РПЦЗ в течение многих лет заявляла, что разделение существует по причине господства в России коммунистического, атеистического режима, враждебного церкви – соответственно, тот факт, что РПЦЗ решилась на объединение, наносит серьезный удар по попыткам Запада идентифицировать современную Россию с коммунистическим режимом;

Содействие налаживанию отношений между ветвями церкви благотворно отразилось на имидже государственной власти и, в частности, на политическом имидже президента, в первую очередь в сознании граждан, считающих себя верующими людьми или же тех, кто воспринимает церковь в качестве одного из основных носителей традиционных ценностей, норм морали и нравственности.

В целом, оценивая современный характер религиозной сакрализации, можно констатировать, что стремление активнее использовать церковь для легитимации политической системы, укрепления доверия со стороны верующих граждан к политическим лидерам, встречает поддержку со стороны РПЦ, но наталкивается на ряд существенных обстоятельств.

Первое связано с конституционными ограничениями участия Церкви в политике, которые не дают возможности использовать все ее потенциальные политические ресурсы.

Второе связано с тем, что многие политики (представители как коммунистического, так и либерального спектра), ориентирующиеся на атеистические ценности резко критикуют использование религиозного фактора для достижения политических целей.

И наконец, главное – в условиях поликонфессиональной России усиление политической роли одной религии вызывает нарекания и сопротивление со стороны представителей других конфессий, усматривающих в этом опасность неравного отношения со стороны государства.

Тем не менее, отсутствие общенациональной идеологии и недостаток общепризнанных интегративных ценностей в российском обществе обуславливает стремление светской власти компенсировать данный дефицит за счет сближения с церковью, которая могла бы восполнить идейномировоззренческий вакуум, возникший в результате бурного внедрения плюрализма идеологий в 1990-е годы.

Специфика мировоззренческой деятельности религиозных организаций состоит в том, что обращение к божественному происхождению власти во многом снимает необходимость ее рациональной легитимации за счет канонических сакральных объяснений необходимости и смысла существования государства и его властных институтов.

Это обстоятельство делает религиозные организации важнейшим субъектом политической социализации, в деятельности которого крайне Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России заинтересована правящая политическая элита. По существу, распространяя традиционные религиозные представления о власти и ее божественной сущности в условиях господства декларируемых рационализированных либерально-демократических норм и принципов, Церкви удается способствовать решению проблемы легитимации правящего режима эффективнее многих других институтов политической социализации. Такая особенность обуславливает определенные теоретические сложности в понимании политической субъектности религиозных организаций. С одной стороны, они неизбежно должны учитывать изменения в образовательном уровне граждан, признавать значимость рационализированных общедемократических ценностей, процедур и механизмов в политике, а, с другой, апеллировать преимущественно к иррациональной идейной мотивации, которая лежит в прошлом.

В целом, анализируя место и роль РПЦ в формировании сакральных представлений о власти в постсоветской России, можно выделить следующие их особенности284.

РПЦ изначально не стремилась создавать свое политическое институализированное представительство (партию, движение, объединение) с целью легитимации влияния на принятие политических решений285. Это позволяет церковным иерархам позиционировать себя, как надпартийную, внеидеологическую социальную силу, ведущую активную работу по восстановлению религиозно-нравственных основ во всех слоях российского общества. Тем самым объективно расширяется потенциал распространения религиозного восприятия сути власти и властителей.

Однако политическая субъектность РПЦ в распространении сакральных представлений не ограничивается проповедованием среди массы верующих понимания государства и его институтов, как божественных установлений. Она реализуется также в явном и латентном участии в политической жизни Подробный и развернутый анализ деятельности РПЦ не входил в нашу задачу и приводился лишь в объеме, необходимом для выявления роли традиционных конфессий в формировании сакральных представлений о власти и ее носителях. Реализуется это на примере РПЦ, прежде всего, в связи с ее исповедованием большинством населения России.

При этом необходимо учитывать, что реальный общественно-политический вес Московского Патриархата основывается не на круге постоянных прихожан, живущих полной литургической жизнью, а на крещеных и идентифицирующих себя с православием и православной культурой, которые хотя и не углублены в церковную жизнь, но доверяют Церкви как общественному институту и разделяют моральные ценности, которые проповедует эта религия. Именно включение в число приверженцев Церкви людей с подобной мотивацией способствует вовлечению религиозной организации в структуру элементов гражданского общества. Таких последователей, по разным оценкам, от 58% до 71% населения России (См.: Жминда М. Н. Трансформация политической субъектности Русской Православной Церкви в условиях современного политического процесса. Дис. … канд. полит. наук. Саратов. 2009.).

Российское христианско-демократическое движение по преимуществу генетически и организационно не было связано с РПЦ и носило светский характер.

Глава 3. Эволюция сакральных оснований власти в постсоветской России современной России, в различных формах взаимодействия с политическими партиями и общественными движениями, с государственными структурами.

Особенно активно осуществляются контакты руководства РПЦ с высшими политическими деятелями и центристскими политическими организациями России. Демонстрация лояльности РПЦ к действующей власти сопровождается соответствующей публичной демонстрацией своей религиозности со стороны многих российских представителей политической элиты.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |
 


Похожие работы:

«Министерство образования и наук и Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный университет имени Александра Григорьевича и Николая Григорьевича Столетовых Религия и религиозность во Владимирском регионе Коллективная монография Том 1 Владимир 2013 УДК 2 ББК 86.2 Р36 Авторы: Аринин Е.И., Арсенина О.В., Горбачук Г.Н., Добровольская В.Е., Маркова Н.М., Мартьянова С.А., Минин С.Н.,Февралева...»

«МИНИСТЕРСТВ ОБРАЗОВАН М ВО НИЯ И НАУКИ У УКРАИНЫ ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬ Й ЬНЫЙ УНИВЕРС СИТЕТ ЯНКОВСКИЙ Н.А., МАКОГОН Ю.В., РЯБЧ Й ЧИН А.М. ИНН НОВАЦИОНННЫЕ И КЛА АССИЧЕСКИ ТЕОРИИ ИЕ И КА АТАСТРОФ И ЭКОНОМИ ИЧЕСКИХ К КРИЗИСОВ Научное и издание Донецк – УДК 515.164.15+517. Янковский Н.А., Макогон Ю.В., Рябчин А.М. Инновационные и классические теории катастроф и экономических кризисов: Монография / под ред. Макогона Ю.В. – Донецк: ДонНУ, 2009. – 331 с. Авторы: Янковский Н.А., (введение, п.1.3, 1.4,...»

«Т. Ф. Се.гезневой Вацуро В. Э. Готический роман в России М. : Новое литературное обозрение, 2002. — 544 с. Готический роман в России — последняя монография выдающегося филолога В. Э. Вацуро (1935—2000), признанного знатока русской культуры пушкинской поры. Заниматься этой темой он начал еще в 1960-е годы и работал над книгой...»

«Аркадий Тихонов АВТОВАЗ – ЛОКОМОТИВ ПРОГРЕССА Тольятти–2010 ББК 65.304.62 Тихонов А.К. АВТОВАЗ – локомотив прогресса. – Российская инженерная академия, центр Материаловедение и технологии, Волжский филиал ИМЕТ им. А.А. Байкова РАН. Тольятти, АВТОВАЗ, 2010, 192 с. Монография посвящена рассмотрению и оценке этапов создания и развития Волжского автомобильного завода. В книге показана грандиозная работа, проведенная с конца 60-х годов прошлого и до начала нынешнего века по приобретению, созданию и...»

«Российская академия наук Институт этнологии и антропологии ООО Этноконсалтинг О. О. Звиденная, Н. И. Новикова Удэгейцы: охотники и собиратели реки Бикин (Этнологическая экспертиза 2010 года) Москва, 2010 УДК 504.062+639 ББК Т5 63.5 Зв 43 Ответственный редактор – академик РАН В. А. Тишков Рецензенты: В. В. Степанов – ведущий научный сотрудник Института этнологии и антропологии РАН, кандидат исторических наук. Ю. Я. Якель – директор Правового центра Ассоциации коренных малочисленных народов...»

«О. В. Чугунова, Н. В. Заворохина Использование методов дегустационного анализа при моделировании рецептур пищевых продуктов с заданными потребительскими свойствами Eкатеринбург 2010 Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский государственный экономический университет О. В. Чугунова, Н. В. Заворохина Использование методов дегустационного анализа при моделировании рецептур пищевых продуктов с заданными потребительскими свойствами Екатеринбург 2010 УДК 620.2(075.8) ББК...»

«КЫРГЫЗСКО-РОССИЙСКИЙ СЛАВЯНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ МИРОВОЙ КУЛЬТУРЫ Кафедра истории и культурологии Кафедра мировых языков А.Г. Кузнецов ТВОРЦЫ И ИНТЕРПРЕТАТОРЫ ОЧЕРКИ О КИРГИЗСКИХ МУЗЫКАНТАХ Бишкек 2009 УДК 78 ББК 85.313(2Ки)7 К 89 Ответственный редактор – заслуженный деятель культуры Киргизской Республики, кандидат искусствоведения Е.С. Лузанова. Рецензенты: заслуженный деятель культуры Киргизской Республики, доцент К.Ш. Асанбаев, канд. филос. наук, доцент Н.В. Кумскова. Рекомендовано к...»

«Российская Академия Наук Институт философии Буданов В.Г. МЕТОДОЛОГИЯ СИНЕРГЕТИКИ В ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКЕ И В ОБРАЗОВАНИИ Издание 3-е, дополненное URSS Москва Содержание 2 ББК 22.318 87.1 Буданов Владимир Григорьевич Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. Изд. 3-е дополн. - М.: Издательство ЛКИ, 2009 - 240 с. (Синергетика в гуманитарных науках) Настоящая монография посвящена актуальной проблеме становления синергетической методологии. В ней проведен обстоятельный...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Томский государственный архитектурно-строительный университет Л.Е. Попов, С.Н. Постников, С.Н. Колупаева, М.И. Слободской ЕСТЕСТВЕННЫЕ РЕСУРСЫ И ТЕХНОЛОГИИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Томск Издательство ТГАСУ 2011 УДК 37.02:501 ББК 74.5:20 Естественные ресурсы и технологии в образовательной деятельности [Текст] : монография / Л.Е. Попов,...»

«Интеграционный проект фундаментальных исследований 2012–2014 гг. М-48 Открытый архив СО РАН как электронная система накопления, представления и хранения научного наследия ОТКРЫТЫЙ АРХИВ СО РАН ЮРИЙ БОРИСОВИЧ РУМЕР Физика, XX век РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ СИСТЕМ ИНФОРМАТИКИ ИМ. А.П. ЕРШОВА ЮРИЙ БОРИСОВИЧ РУМЕР Физика, XX век Ответственный редактор доктор физико-математических наук, профессор АЛЕКСАНДР ГУРЬЕВИЧ МАРЧУК НОВОСИБИРСК ИЗДАТЕЛЬСТВО АРТА УДК 001(09) ББК Ч P...»

«В.А. Гавриков МИФОПОЭТИКА В ТВОРЧЕСТВЕ АЛЕКСАНДРА БАШЛАЧЕВА Брянск 2007 ББК 83.336-5 Га-12 Рецензенты: Ю.В. Доманский – доктор филологических наук, профессор. Ю.П. Иванов – доктор филологических наук, профессор. Га-12 Гавриков В.А. Мифопоэтика в творчестве Александра Башлачева. – Брянск: Ладомир, 2007. – 292 с. В монографии исследуется феномен рок-поэзии, ее место в ряду других синтетических видов искусства. Дана общая характеристика рокпоэзии в ее преломлении через призму наследия крупнейшего...»

«Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых. Сенкт-Петербург 2005 Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых 1 Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых УДК 37.013.83 ББК 74.4 Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых. Монография. - СПб.; ГНУ ИОВ РАО, 2005.-96 с....»

«Уразбаев Ж.З., Уалиев С.Н., Какимов А.К., Кабулов Б.Б. ОСНОВЫ МЕХАНИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКИ СЫРЬЯ ЖИВОТНОГО И РАСТИТЕЛЬНОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ И ТЕХНОЛОГИИ ПРОИЗВОДСТВА КОМБИНИРОВАННЫХ МЯСНЫХ ПРОДУКТОВ Республика Казахстан Семей, 2010 УДК ББК К Рецензенты: доктор технических наук, профессор Б.А. Рскелдиев доктор технических наук, профессор М.Ж. Еркебаев Уразбаев Ж.З., Уалиев С.Н., Какимов А.К., Кабулов Б.Б. Монография. Основы механической обработки сырья животного и растительного происхождения и технологии...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО Амурский государственный университет Биробиджанский филиал Н. Н. Деева СОЦИАЛЬНЫЙ МЕХАНИЗМ УПРАВЛЕНИЯ РЫНКОМ ТРУДА В РЕГИОНЕ (на примере приграничных регионов Дальнего Востока) Монография Биробиджан 2012 1 УДК 316.3/4 ББК 65.240 : 65.050.2 Д 11 Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Н. М. Байков доктор социологических наук, профессор Н. С. Данакин доктор экономических наук, профессор Е. Н. Чижова Деева, Н.Н. Д 11...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИННОВАЦИОННАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВУЗА Ульяновск УлГТУ 2013 УДК 338.49:378.4 ББК 65.011 И 93 Редакционная коллегия: Ярушкина Н. Г. д-р техн. наук, профессор; Кондратьева М. Н. д-р эконом. наук, доцент; Тронин В. Г. канд. техн. наук (отв. редактор) Инновационная деятельность вуза / отв. ред. В. Г....»

«Н.Н. КАРКИЩЕНКО ОСНОВЫ БИОМОДЕЛИРОВАНИЯ Межакадемическое издательство ВПК Москва 2005 УДК 612.6.052 + 615.214:51 К 043 К 043 Каркищенко Н.Н. Основы биомоделирования. — М.: Изд во ВПК, 2005. — 608 с.: ил. Монография посвящена биомедицинскому, формально логическому моделированию, планированию, анализу, качеству и биобезопасности экспериментов на линейных и аутбредных животных. На большом фактическом материале даются принципы вы бора адекватных животных биомоделей для сравнительных исследований в...»

«МОРСКАЯ ГЕОЛОГИЯ Marine Geology James P Kennett Graduate School of Oceanography University of Rhode Island Prentice-Hall, Englewood Cliffs, N.J. 07632 Дж.П.Кеннетт МОРСКАЯ ГЕОЛОГИЯ В двух томах Том 2 Перевод с английского д-ра геол.-мин.наук И.О.Мурдмаа и канд. геол.-мин. наук Е.В.Ивановой под редакцией члгкорр. АН СССР А.П.Лисицына I М О С К В А М И Р 1987 ББК 26.326 К35 У Д К 551.46 Кеннетт Дж. К35 Морская геология: В 2-х т. Т. 2. Пер. с англ.-М.: Мир, 1987.-384 с, ил. Фундаментальная...»

«С Е Р И Я И С С Л Е Д О ВА Н И Я К УЛ ЬТ У Р Ы ДРУГАЯ НАУКА Русские формалисты в поисках биографии Я Н Л Е В Ч Е Н КО Издательский дом Высшей школы экономики МО СКВА, 2012 УДК 82.02 ББК 83 Л38 Составитель серии ВАЛЕРИЙ АНАШВИЛИ Дизайн серии ВАЛЕРИЙ КОРШУНОВ Рецензент кандидат философских наук, заведующий отделением культурологии факультета философии НИУ ВШЭ ВИТАЛИЙ КУРЕННОЙ Левченко, Я. С. Другая наука: Русские формалисты в поисках биографии [Текст] / Л Я. С. Левченко; Нац. исслед. ун-т Высшая...»

«КОМПОНЕНТЫ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ ДЛЯ СИТУАЦИОННЫХ ЦЕНТРОВ Омск 2010 УДК 681.3.004.8 ББК И КОМПОНЕНТЫ ИНФОРМАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЙ ДЛЯ СИТУАЦИОННЫХ ЦЕНТРОВ: / Анисимов О.С., Берс А.А., Жирков О.А. и др. /Под науч. ред. В.А.Филимонова/ Омск: ООО Информационно-технологический центр, 2010.- 152 с.: ил. ISBN В монографии исследуются потенциальные возможности современных информационных технологий исследования. Ситуационные центры могут являться инфраструктурой для реализации упомянутых возможностей....»

«Министерство образования Российской Федерации Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В. И. Сологаев ФИЛЬТРАЦИОННЫЕ РАСЧЕТЫ И КОМПЬЮТЕРНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ПРИ ЗАЩИТЕ ОТ ПОДТОПЛЕНИЯ В ГОРОДСКОМ СТРОИТЕЛЬСТВЕ Омск 2002 УДК 69.034.96 ББК 38.621 С 60 Рецензенты: д-р геогр. наук, профессор И.В. Карнацевич (Омский государственный аграрный университет) канд. техн. наук Р.Ш. Абжалимов (ОАО Омскгражданпроект) УДК 69.034.96 Сологаев В.И. Фильтрационные расчеты и моделирование...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.