WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«В.Ф. Мартюшов Социальная релевантность адаптации Монография Тверь 2005 УДК 301. 151 (075.8) ББК 60. 524. 125.я 7 Мартюшов В.Ф. Социальная релевантность адаптации. – Тверь: ТГТУ, 2005. – 104 ...»

-- [ Страница 3 ] --

Хотя теория аномии Э. Дюркгейма подверглась критике, основная мысль о том, что социальная дезорганизация является причиной девиантного поведения, и в наши дни по-прежнему считается общепризнанной. Термин «социальная дезорганизация» обозначает при этом состояние общества, когда культурные ценности, нормы и социальные взаимосвязи отсутствуют, ослабевают или противоречат друг другу. Это может быть, например, результатом смешения религиозных, этнических и расовых групп, имеющих разные верования, проявляющих верность различным идеалам, в частности, по-разному относящихся к азартным играм, употреблению спиртных напитков и другим типам поведения. Это может наблюдаться и при высоком уровне миграции поселенческих общностей, что также приводит к неоднородности и неустойчивости социальных связей. Теория аномии Э. Дюркгейма явилась по сути первым социологическим объяснением девиантного поведения.

Между тем, проблеме девиации предпринимались неоднократные попытки дать биологическое объяснение (например, Ч. Ломброзо, У.Х. Шелдон), психологическую интерпретацию (в частности, З. Фрейд), культурологическое обоснование (Т. Селлин, В. Миллер, Е.Х. Сатерленд, Р.А. Клауорд и Л.Е. Оулин) и это выступает убедительным подтверждением сложности самого феномена девиации. Это связано, вопервых, с многообразием социальных ожиданий, которые часто представляются спорными. Данные ожидания могут быть неясными, меняющимися со временем, помимо этого, на основе разных культур могут формироваться различные социальные ожидания. Во-вторых, девиация в отличие от конформизма может создавать и создает весьма серьезные проблемы для некоторых групп общества или даже всего общества в целом и поэтому является источником повышенного беспокойства для окружающих.

Оба фактора общественной солидарности – коллективное сознание и разделение труда, с точки зрения Э. Дюркгейма, обнаруживают изменение своей значимости в ходе развития. По мере того, как моральный и общественный вес одного увеличивается, вес другого уменьшается.

Коллективное сознание является источником гармонии и сплоченности в наиболее примитивных обществах. Нравственному и социальному объединению, которому оно служит основанием, Э. Дюркгейм дает наименование механической солидарности. Люди собираются вместе в этом случае, потому что они подобны друг другу психологически и даже физически. Они поклоняются одним и тем же богам, выполняют близкие виды деятельности, чтут одни и те же запреты и ценности.

Однако по мере того, как общество приближается к современной эпохе, общественное разделение труда усиливает свое влияние. Разделение труда, выделяя функциональные обязанности и тем самым, индивидуализируя людей, делает так, что у каждого появляется необходимость в других, чтобы работать, обмениваться или господствовать. Тем самым формируется новый тип солидарности органическая солидарность. Она основана на взаимодополняемости ролей и профессий. «Теперь уже не кровное родство, действительное или вымышленное, - пишет автор, - определяет место каждого, а функция, которую он выполняет» [51, с. 125].

Далее Э. Дюркгейм проводит мысль, что основой социальной связи, которая объединяет либо механическим образом людей, обладающих общим сознанием, либо органическим образом личности, осуществляющие различные, но взаимодополняющие виды деятельности, является соответствие. «Мы оказываемся действующими лицами, полноправными членами целого общества, пока мы действуем в духе соответствия» [51, с. 129]. Кроме того, важность соответствия вытекает из самой природы человека, из самой природы человеческого сознания.

Человек, по Дюркгейму, двойственен – в нем соединены два существа:

индивидуальное и социальное. Первое существо имеет своё основание в организме и, следовательно, узко ограниченную сферу действия; второе существо представляет в нас самую высокую в интеллектуальном и моральном отношениях реальность. По мнению ученого, двойственность человеческой природы служит основанием несводимости нравственного идеала к утилитарным движущим силам и разума к индивидуальному опыту. В индивиде проявляется социальное, когда он мыслит, действует и участвует в жизни общества.

Два состояния сознания человека – коллективное и индивидуальное разделяются и противостоят друг другу и наше существование было бы в значительной степени осложнено, если бы общество не гармонизировало их. Оно достигает этого или благодаря соответствия индивидуальных сознаний коллективному сознанию (механическая солидарность), или через соответствие индивидуальных сознаний, которые поддерживают друг друга и взаимно дополняют друг друга (органическая солидарность).

Однако ни состояние сознания, ни моральные действия не поддаются прямому наблюдению. Для того чтобы их распознать и изучать с научной точки зрения, нужно обнаружить их внешнее проявление. Изучая причины порядка и беспорядка в обществе, Э. Дюркгейм отмечает, что нам это внешнее проявление обеспечивают юридические законы, предписания и запреты, санкционированные сообществом. Они формальным образом определяют нарушение или преступление, совершенные человеком, и устанавливают наказание для того, чтобы восстановить уважение к закону.

Анналы права являются также и анналами нравственного сознания человека, собранием следов их эволюции, начиная от его неуверенных начал до наших дней. Обращенное к каждому «ты должен», приобретает непререкаемое значение, как только оно произнесено обществом, и все становятся обязанными понимать его одинаковым образом. «Деяние будет социально неприемлемым, поскольку оно отвергнуто обществом» [51, с. 131]. Деяние человека (или группы) является отклоняющимся, преступным, поскольку оно затрагивает норму и шокирует общественное сознание. Если же общественное сознание терпимо, оно допустит какоелибо правонарушение или преступление и может дойти до превознесения его до небес. Терпимость по отношению к нарушению правил и нонконформизм людей могут стать философским принципом.

Э. Дюркгейм относит ее к астении сознания и коллективных чувств. И, наоборот, по его мнению, наказание имеет целью стимулировать то, что ослаблено, восстанавливать преданность каждого нормам и ценностям общества. Оно имеет в виду не столько «смерть грешника» или санкцию по отношению к его действиям, сколько восстановление у «добродетельного человека» доверия к своим собственным действиям. «Не так подавляются те, кто нарушают, как превозносятся и поощряются те, кто приспосабливается» (курсив – В.М.) [51, с. 131]. Преступление позволяет обществу доказать самому себе, что оно живо и могущественно.

Рассматривая соответствие как основу социальной солидарности, Э. Дюркгейм выделяет два его типа – репрессивное и ограничительное соответствие. Репрессивное соответствие предполагает, что коллективное сознание, представленное через язык, символы и обычаи, к которым причастен каждый, и поддерживает их своей включенностью.

Репрессивное соответствие, с точки зрения социолога, было преимущественно задачей архаических обществ.

Ограничительное соответствие предрасполагает индивидов, выполняющих различные профессиональные обязанности и играющих различные роли, к поиску связи между собой. Это можно наблюдать, как считает Э. Дюркгейм, в современных обществах, где преобладает разделение труда. Его экспансии неизбежно сопутствовало быстрое увеличение числа правил, соответствующих каждой профессии или функции. А это ведет к тому, что составляющие коллективного сознания продолжают существовать хотя и явно, но более незаметно и расплывчато.

Поэтому психический тип общества как бы растушевывается, он становится более абстрактным и утрачивает свои четкие контуры. По мере того как сообщество расширяется и становится разнообразнее, все меньше и меньше возможностей заботиться об уважении норм и обеспечивать приверженность людей к ним. Таким образом, разнообразие профессий и разделение труда неизбежно имеют нежелательные последствия, нарушающие социальную связь. Вместо того чтобы вести к укреплению солидарности, это влечет за собой инакомыслие и конфликты, свойственные современному обществу. Другими словами, разделение труда, нисколько не сохраняя единства норм и не повышая их авторитета в глазах людей, наоборот, способствует распылению и отклонениям в обществе. Именно здесь, по мнению Э. Дюркгейма, проявляют себя аномии, которые провоцируют смешение правил и функций, короче говоря, дисфункции социального организма.

Органическая солидарность может поддерживаться только при условии ограничения аномии. А это можно достичь только силой соответствия, и именно, ограничительного соответствия. Как только вспыхивает конфликт, как только возникает отклонение, эта сила немедленно приходит в движение, чтобы их нейтрализовать. Это можно наблюдать, например, когда несколько человек включены в работу по принятию решений, будь то суд присяжных или комиссия экспертов. Если оппонент выдвигает возражения и настаивает на своем несогласии, другие сразу же стараются заставить его замолчать и подчиниться их авторитету.

Э. Дюркгейм подчеркивает важность такой силы противостояния всему, что разделяет общество и выделяет его членов: «Несомненно, мы должны работать в направлении реализации в нас самих коллективного типа в той мере, в какой он существует. Есть общие чувства и идеи, без которых, как говорится, нет человека» [51, с. 144].

Идеи Э. Дюркгейма по поводу органической солидарности, роли и значения коллективного сознания в поведении людей, имеют очень важное значение для более адекватного понимания механизма процесса социальной адаптации как индивида, так и группы.

Т. Парсонс, один из главных представителей структурнофункционального направления в социологии, разрабатывает концепции социального действия и социальных систем. Он рассматривает социальное действие как самоорганизующуюся динамическую систему, компонентами которой выступают деятель (индивид или группа) и ситуация (внешние факторы). Специфика человеческого действия, согласно Парсонсу, заключается: в символичности (наличии символичных механизмов регуляции: языка, ценностей и т.д.); в нормативности (зависимости индивидуального действия от общепринятых норм и ценностей); в волюнтаристичности (определенной иррациональности, независимости от познаваемых условий среды, но при этом и зависимости от субъективных «определений ситуации»). На основе этого система действия у него включает потребности и ориентации деятеля в ситуации, взаимные ожидания (экспектации), нормы, ценности и символы. Система координат действия описывает «ориентацию» одного или множества действующих лиц в ситуации, которая включает в себя другие действующие лица. Эта схема является схемой отношений и раскрывает элементы действия и взаимодействия.

Ситуация, по Т. Парсонсу, определяется как то, что состоит из объектов, а ориентации разделяются по отношению к различным объектам.

Все объекты с точки зрения действия могут быть отнесены к трём классам объектов: социальные, физические и культурные. «Социальным объектом является деятель, - пишет Т. Парсонс, - которым в свою очередь может быть любой другой индивид («другой»), субъект действия, который принимается сам за центр системы («Я»), или некоторый коллектив, который при анализе ориентации рассматривается как нечто единое.

Эмпирические сущности, не «взаимодействующие» или не «реагирующие»

на «Я», представляют собой физические объекты. Культурными объектами являются символические элементы культурной традиции,…в какой они рассматриваются как объекты ситуации со стороны «Я», а не интериоризованы как элементы, вошедшие в структуру его личности [54, с. 449].

Действие, по мнению автора, может быть определено как процесс в системе «субъект действия – ситуация», который имеет мотивационное значение для индивида или для составляющих коллектив индивидов.

Действие состоит не только из реакций на частные «стимулы» ситуации, но оно включает также систему ожиданий действующего лица. Эти ожидания «Я» могут быть организованы только относительно его собственных потребностей-установок, но часть из этих ожиданий может быть сведена к возможным реакциям «другого» на действия «Я». Такая реакция заранее прогнозируется и влияет на собственный выбор. Причем различные элементы ситуации приобретают особое значение для «Я» в качестве символов, которые соответствуют организации его системы ожиданий.

Определяя предмет социологии, Т. Парсонс отмечает: «…социология занимается лишь одним, преимущественно функциональным аспектом социальных систем» и далее: «…главным предметом социологического анализа является институциональный аспект социального действия» [55, с. 365]. Задача социологии состоит в рассмотрении черт, факторов и последствий «интегративных состояний» социальных систем самых разных уровней, начиная с семьи, переходя к локальным сообществам и формальным организациям и заканчивая обществами и даже системами обществ. Социология ориентирована не на личность отдельного человека, а на социальные системы. Она интересуется коллективами, составленными из людей, а не этими людьми.

Т. Парсонс выделяет основные категории, необходимые для раскрытия его концепции социальных систем. Социальная система им понимается как «открытая» система, находящаяся в отношениях взаимосвязи и взаимопроникновения с рядом «окружающих» систем.

Интегративное состояние какой-либо социальной системы является важной функцией состояний, структур и процессов других подсистем совокупной социальной системы. Общество он определяет как систему, обладающую самодостаточностью относительно критериев равновесия между следующими факторами: территориально ориентированная политическая организация, доступ к экономическим ресурсам, восполнение и социализация населения, культурная легитимизация системы как независимого целого. Интеграция представляет собой совокупность структур и процессов, которая либо упорядочивает их, гармонизируя отношения между частями социальной системы, либо не упорядочивает определенным и необъяснимым способом. Таким образом, интеграция имеет позитивный и негативный аспекты.

Понятия «социальная система» и «интеграция» ученый связывает с понятиями «стабильность» и «изменение». Любую систему можно представить, с одной стороны, «как структуру, т.е. ряд единиц или компонентов со стабильными свойствами (которые, конечно, могут быть и отношенческими), а с другой стороны, как события, процессы, в ходе которых «нечто происходит», изменяя некоторые свойства и отношения между единицами. «Данное понятие стабильности используется здесь в качестве определяющей характеристики структуры. В этом смысле надо отличать этот термин от термина «структура», которым характеризуется система как целое или некоторая подсистема такой системы. В принятом здесь понимании термин «стабильность» эквивалентен более специфическому понятию стабильного равновесия, которое в другом отнесении может быть как статичным, так и подвижным. Система стабильна или находится в относительном равновесии, если отношение между ее структурой и процессами, протекающими внутри нее, и между ней и окружением таково, что свойства и отношения, названные нами структурой, оказываются неизменными…Процессами, противоположными стабильным и равновесным, являются те, которые вызывают структурное изменение»[56, с. 465].

Т. Парсонс рассматривает структуру социальных систем на формальном и содержательном уровне. На формальном уровне система предстает, состоящей из единиц и стандартизованных отношений между ними. Минимальная единица социальной системы – это роль участвующего индивидуального деятеля, а минимальное отношение – стандартизованное взаимодействие, когда каждый участник функционирует как деятель, ориентируясь (в разной мере) на других и каждый является объектом для всех остальных. Коллективы являются единицами более высокого порядка. Стандартизованные отношения в социальной системе частично являются нормативными.

Интеграция является областью, где выявляются действующие в социальных системах нормативные экспектации, «коренящиеся в культуре и определяющие, что именно надлежит делать при тех или иных обстоятельствах людям в различных статусах и ролях одного или нескольких различных значений (курсив – В.М.). Эти экспектации интегрируются с мотивами деятелей в ролях, то есть с тем, что они «испытывают побуждение» сделать или «хотят» сделать в соответствующих ситуациях и обстоятельствах» [55, с. 365]. Т. Парсонс выделяет различные способы санкционирования нормативных экспектаций: 1) во всех высокоразвитых обществах основная часть нормативной системы имеет правовой статус; 2) второй важнейшей основой нормативных обязательств наряду с правовой является «моральное обоснование» или моральная поддержка большинства людей;

3) еще один тип санкций связан с тем, что существует не только «заинтересованность» в практической эффективности и умелости, но и обязательство действовать рационально в экономических и политических контекстах; 4) обязательная лояльность является типом санкций, более характерным для социальной интеграции. Она требуется от индивида как члена коллектива в обмен на солидарность, проявленную к данному индивиду.

Т. Парсонс утверждает, что социальная система в целом решает следующие задачи: адаптация к внешним условиям; целедостижение;

интеграция; воспроизводство структуры и снятие напряжения.

Фактически, следует признать, что социальная адаптация включает все эти параметры. Внутри социальной системы, у Парсонса, функцию адаптации обеспечивает экономическая подсистема, функцию целедостижения – политическая, функцию интеграции – правовые институты и обычаи, функцию воспроизводства структуры – верования, мораль и органы социализации.

П. Сорокин определяет объектом социологии социальное (или надорганическое) явление, которое рассматривает как взаимодействие тех или иных центров или как взаимодействие, обладающее специфическими признаками [57, с. 32-33]. По мнению П. Сорокина, чтобы подтвердить идею о том, что взаимодействие тех или иных центров обуславливает сущность социального явления, необходимо ответить на ряд вопросов. В первую очередь, на вопрос – каковы единицы этого взаимодействия для понятия социального явления? Ответив на него, мы тем самым выясним специфические свойства социального взаимодействия: является ли основой социального явления длительное и постоянное взаимодействие или же оно возникает при любом, даже случайном и кратковременном взаимодействии.

П. Сорокин считает, что процессы социального взаимодействия обладают психической природой. Под психическим взаимодействием он понимает такой процесс, «материей которого служат сознательные ощущения, восприятия, представления, понятия, волевые акты». Поэтому социальным явлением будет всякое психическое взаимодействие в указанном смысле. Все неосознаваемое – бессознательные переживания, простейшие эмоции, рефлексы, инстинкты являются основанием не психических, а биологических процессов. «Таким образом, - отмечает П. Сорокин, - социальное явление есть социальная связь, имеющая психическую природу и реализующаяся в сознании индивидов, выступая в то же время по содержанию и продолжительности за его пределы. Это то, что многие называют «социальной душой», это то, что другие называют цивилизацией и культурой, это то, что третьи определяют термином «мир ценностей», в противоположность миру вещей, образующих объект наук о природе. Всякое взаимодействие, между кем бы оно не происходило, раз оно обладает психическим характером (в вышеуказанном смысле этого слова) – будет социальным явлением» [57, с. 39]. Психическое взаимодействие наблюдается там и только там, где взаимодействуют единицы или организмы, одаренные развитой нервной системой.

В понимании П. Сорокина, социальное явление имеет две стороны:

внутренне-психическую и внешне-символическую. К категории социальных фактов принадлежат все те явления, суть которых – символы психических переживаний или реализующаяся психика. Психика всегда объективируется в непсихических формах, а психическое взаимодействие принимает «символическую форму». Объективизация психических явлений осуществляется теми или иными посредниками или проводниками, служащими символами психики. П. Сорокин выделяет наиболее характерные виды социальной символики:

1) звуковая символизация (речь, восклицание, пение, музыка и т.д.);

2) световая, цветовая символизация, почти всегда соединяющаяся с пространственной символизацией (железнодорожная сигнализация, сигнализация военных судов, картины, буквы, надписи и т.д.);

3) в связи с последней почти постоянно находится предметная символизация («кресты», «зерцала», «знамена», «гербы» и т.д.);

4) в качестве особого вида может быть выделена чисто двигательная символизация (мимика, жесты и т.д.) [57, с. 41].

Определив социальные явления как психическое взаимодействие, П. Сорокин к социальным фактам относит так же и такие «непсихические вещи», как язык, храмы, музеи, музыку, машины, дома, имеющие чисто «материальный» характер. «Все эти явления, - пишет П. Сорокин, принадлежат к категории социальных фактов лишь потому, что они суть символы психических переживаний и, иначе говоря, они суть реализовавшаяся психика… Все они лишь символы, значки психических переживаний – и постольку они социальные явления… все они суть «социальные ценности» лишь благодаря тому, что объективируют собой субъективную психику: определенные чувства, мысли, переживания, настроения и так далее. В этом смысле вполне правильно определение их как застывшей психики» [57, с. 42].

П. Сорокин выделяет и родовые социокультурные явления. По его мнению, каждый процесс человеческого взаимодействия состоит из трех компонентов, а каждый компонент, в свою очередь, складывается из множества других, которые определяют его конкретный абрис. «Эти компоненты, - указывает ученый, - включают в себя: а) мыслящих, действующих и реагирующих (курсив – В.М.) людей, являющихся субъектами взаимодействия; б) значения, ценности и нормы, благодаря которым индивиды взаимодействуют, осознавая их и обмениваясь ими;

в) открытые действия и материальные артефакты как двигатели или проводники, с помощью которых объективируются и социализируются нематериальные значения, ценности, нормы» [57, с. 193].

П. Сорокин говорит о «неразрывной триаде» - личность, общество, культура. С точки зрения социолога, структура социокультурного взаимодействия имеет три аспекта, неотделимых друг от друга:

1) личность как субъект взаимодействия; 2) общество как совокупность взаимодействующих индивидов с его социокультурными отношениями и процессами; 3) культура как совокупность значений, ценностей, норм, которыми владеют взаимодействующие лица и совокупность носителей, которые объективируют, социализируют и раскрывают эти значения [57, с. 218].

П. Сорокин, бесспорно, один из крупнейших теоретиков социальной стратификации и социальной мобильности и обращение к его работам позволяет увидеть еще одну сторону исследуемой нами проблемы, а именно: в каком социальном пространстве осуществляется социальная адаптация? По мнению ученого, «социальное пространство» в первую очередь представляет некую «вселенную», состоящую из народонаселения Земли. Чтобы определить положение человека, группы или какого-либо другого социального явления в социальном пространстве, необходимо определить его или их отношения к другим людям и другим социальным явлениям, которые взяты за «точки отсчета». Метод по определению положения включает три составляющие: во-первых, указание отношений человека к определенным группам; во-вторых, отношение этих групп друг к другу внутри популяции; в-третьих, отношение данной популяции к другим популяциям, входящим в человечество. «Итак, - отмечает П. Сорокин, - 1) социальное пространство – это народонаселение Земли;

2) социальное положение – это совокупность его связей со всеми группами населения, внутри каждой из этих групп, то есть с ее членами;

3) положение человека в социальной вселенной определяется путем установления этих связей; 4) совокупность таких групп, а также совокупность положений внутри каждой из них составляет систему социальных координат, позволяющую определить социальное положение любого индивида» [57, с. 299]. Социальное пространство многомерно, но все множество его параметров может быть сведено к двум основным:

вертикальному и горизонтальному. Вертикальные параметры необходимы для описания явлений и соответствующих им взаимосвязей, представленных в виде стратификации и суперпозиции (иерархии, ранги, доминирование и субординация, авторитет и послушание, повышение или понижение по службе). Взаимосвязи, свободные от таких элементов, можно описывать в горизонтальных параметрах.

стратификации: «Социальная стратификация – это дифференциация некой данной совокупности людей (населения) на классы в иерархическом ранге.

Она находит выражение в существовании высших и низших слоев. Ее основа и сущность – в неравномерном распределении прав и привилегий, ответственности и обязанности, наличии или отсутствии социальных ценностей, власти и влияния среди членов того или иного общества» [57, с. 302]. Социальная стратификация выступает в разнообразных и многочисленных формах. Основными ее формами являются:

экономическая, политическая и профессиональная стратификация. Если мы имеем в обществе неодинаковый экономический статус его членов (имущие и неимущие), то можно говорить о том, что общество характеризуется экономическим расслоением. Если в границах конкретной группы существует иерархия рангов в смысле авторитетов и престижа, званий и почестей, существуют управляемые и управляющие, то это означает, что группа политически дифференцирована. В свою очередь, если общество разделено на группы по роду занятий и деятельности, некоторые профессии более престижны, чем другие и если внутри одной профессиональной группы есть деление на руководителей и подчиненных, то говорят, что группа профессионально дифференцирована.

П. Сорокин указывает на возможность перемещения индивида или группы в социальном пространстве. «Под социальной мобильностью, пишет он, - понимается любой переход индивида или социального объекта (ценности), то есть всего того, что создано или модифицировано человеческой деятельностью, из одной социальной позиции в другую.

Существует два основных типа социальной мобильности: горизонтальная и вертикальная. Под горизонтальной социальной мобильностью, или перемещением, подразумевается переход индивида или социального объекта из одной социальной группы в другую, расположенную на одном и том же уровне.

…Под вертикальной социальной мобильностью подразумеваются те отношения, которые возникают при перемещении индивида или социального объекта из одного социального пласта в другой. В зависимости от направления перемещения существует два типа вертикальной мобильности: восходящая и нисходящая, то есть социальный подъем и социальный спуск» [57, с. 373-374]. Понятно, что при любом перемещении – при горизонтальной мобильности, а тем более при вертикальной мобильности – происходит определенное изменение системы ценностей, норм и правил поведения, и значит перед индивидом или социальной группой для своего закрепления в новом положении социального пространства встает задача социальной адаптации, от успешности которой во многом будет зависеть устойчивость индивида или группы в этом новом положении социального пространства.

Американский социолог Н. Смелзер рассматривает социализацию как процесс накопления людьми опыта и социальных установок, соответствующих их социальным ролям. По своей сущности социализация, отмечает он, это двусторонний, разнонаправленный процесс. Происходит взаимовлияние между биологическими факторами и культурой, а также между теми, кто осуществляет социализацию, и кто социализируется. Процесс социализации, по его мнению, имеет две цели:

способствовать интеракции людей на основе их социальных ролей и обеспечить сохранение общества благодаря усвоению его новыми членами сложившихся в нем убеждений и образцов поведения [7, с. 98]. Этот процесс продолжается в течение всей жизни человека, но социализация взрослых отличается от социализации детей следующими особенностями:

1) социализация взрослых – это главным образом изменение внешнего поведения, а в ходе социализации детей происходит формирование ценностных ориентаций; 2) взрослые способны оценивать нормы, а дети могут лишь усваивать их; 3) социализация взрослых имеет своей целью помочь человеку овладеть определенными навыками, а социализация детей в большей мере затрагивает сферу мотивации [7, с. 128].

К процессу социализации существуют различные подходы. Так, одним из подходов, получивших достаточно широкое распространение, является адаптивистский подход, согласно которому жизнь взрослых людей включает ряд ожидаемых и неожиданных кризисов, которые необходимо осмыслить и преодолеть. Например, ожидаемым кризисом можно считать потерю физической подвижности с возрастом, неожиданным кризисом может стать смерть одного из супругов. Взрослые должны выбрать профессию и выдержать связанный с этим стресс, они вынуждены балансировать между требованиями, предъявляемыми им на работе и в семье. Им также приходится преодолевать так называемый «кризис сорокалетних», когда человеку кажется, что жизнь теряет прежний смысл, работа становится скучной, а семья напоминает «опустевшее гнездо». Время наступления этого кризиса значительно варьирует у разных людей. Он может разразиться, когда дети покидают родной дом, а также в связи с уходом на пенсию. Кризис может проявляться по-разному: люди чувствуют глубокую тревогу от сознания наступающей старости, испытывают страх смерти или отчаянно стремятся снова почувствовать себя молодыми. Нарушение супружеской верности, развод, радикальная перемена работы, внезапное желание учиться прыгать с парашютом или носить восточный халат с поясом – все это может быть симптомами кризиса, настигающего человека в середине его жизненного пути.

Причем, разрешение одного кризиса не всегда помогает выдержать следующий. Человек должен найти выход из создавшейся ситуации и приспособиться к ней [7, с. 109].

Социальная адаптация, особенно, когда речь идет об иной культуре, часто надрыв, кризис. И то, что Н. Смелзер обратил на это внимание (хоть и в другом контексте), очень важно.

Противоположной адаптивистскому подходу к социализации точки зрения придерживаются сторонники так называемого развивающего подхода, согласно которому процесс социализации взрослых не исчерпывается преодолением одного кризиса и переходом к другому.

Сторонники развивающего подхода полагают, что кризисы создают основу для дальнейшего роста и благодаря преодолению кризисов происходит дальнейшее развитие личности. Например, социальный психолог Э. Эриксон разработал теорию развития личности, предусматривающую восемь стадий, три из которых присущи взрослым людям. На каждой стадии в жизни индивида возникает определенный кризис, или потрясение.

Переход от одной стадии к следующей происходит благодаря преодолению этого кризиса [7, с. 111].

Несколько иную концепцию на социализацию взрослых, относящуюся, впрочем, также к развивающему подходу, предложил психолог Р. Гоулд, считающий, что социализация взрослых связана с постепенным отказом от наивных детских представлений, например о всемогуществе авторитетов и о том, что окружающие должны выполнять наши требования. В результате этого, утверждает Р. Гоулд, формируются более реалистические убеждения с разумной долей недоверия к авторитетам и пониманием, что люди сочетают в себе как достоинства, так и недостатки. Избавившись от детских мифов, люди становятся терпимее, щедрее и добрее. В конечном итоге личность обретает значительно большую свободу [7, с. 112].

Успешная социализация, по мнению Н. Смелзера, может быть обусловлена тремя факторами: ожиданиями, изменением поведения и стремлением к конформизму. Причем, как он далее отмечает, стремление к конформизму скорее правило, чем исключение, и это объясняется двумя причинами: ограниченными биологическими возможностями человека и ограничениями, обусловленными культурой [7, с. 96].

Социализация может быть и неудачной, однако одни случаи неудавшейся социализации могут быть более серьезными, чем другие. И когда социализация терпит полное фиаско, это может проявляться в различных формах – от психических заболеваний до эксцентричности или в девиантном поведении - открытого сопротивления требованиям общества, протеста против его ценностей и норм. Однако, как заключает ученый, такие неудачи могут послужить основой для социальных перемен в жизни грядущих поколений [7, с. 126]. Разрабатывая проблему девиации и давая ей определение как отклонению от норм группы, которое влечет за собой изоляцию, лечение, исправление или другое наказание нарушителя, Н. Смелзер раскрывает ее структуру, выделяя в ней три основных компонента: 1) человек, которому свойственно определенное поведение;

2) норма или ожидание, являющиеся критерием оценки поведения как девиантного; 3) другой человек, группа или организация, реагирующие на это поведение [7, с. 203].

Рассматривая девиацию как процесс, Н. Смелзер выделяет в нем несколько стадий: формирование норм, сущность норм, совершение девиантного поступка, признание поступка девиантным, признание человека девиантом, стигматизация (клеймение), следствия стигматизации, коллективные формы девиантного поведения. Анализируя создание и сущность норм, социолог отмечает, что в обществе существуют различные нормы. Они отличаются по степени строгости, и их нарушение влечет за собой разные виды наказаний. Соблюдение некоторых норм контролируется группами, к которым принадлежит человек – имеются в виду друзья, семья и сослуживцы. Соблюдение других норм контролируется государством - эту функцию осуществляют, например, правоохранительные органы. Некоторые нормы являются вполне определенными, другие – отличаются неопределенностью. Обычно нарушение определенных норм влечет за собой более определенные санкции, чем нарушение неопределенных норм. Одни нормы предусматривают однозначное поведение, в то время как другие допускают возможность выбора. Нормы, допускающие определенные виды поведения, в значительно меньшей мере связаны с принуждением, чем нормы, запрещающие некоторые поступки. И, наконец, одни нормы важнее, чем другие [7, с. 220].

Далее автор отмечает, что между нормами-правилами и нормамиожиданиями существует коренное отличие. Нормы-правила являются самыми важными нормами общества, поскольку они представляют собой основные механизмы, регулирующие общественную жизнь и скрепляющие единство общества. Нарушение норм-правил обычно влечет за собой суровое наказание. Нормы-правила включают законы. Менее важными нормами выступают нормы-ожидания, их нарушение не приводит к суровым наказаниям, а нарушение некоторых норм-ожиданий не всегда вызывает даже замечание. Итак, соблюдение норм-правил контролируется законом в большей мере, чем выполнение норм-ожиданий, а отдельные законы (например, те, которые связаны с вождением автомобиля и пьянством) существуют для контроля за соблюдением норм-ожиданий.

Суровость наказания девиантного поступка, по мнению ученого, определяется главным образом типом нормы, которая нарушена.

Девиация, подчеркивает Н. Смелзер, значительно более широко распространена, чем свидетельствуют официальные статистические данные. Переход от оценки поступка как девиантного к «наклеиванию»

ярлыка девианта на человека обычно осуществляется в результате своего рода обработки информации о его поведении. Как правило, эту «обработку» осуществляет какая-либо организация. Часто процесс признания человека девиантом продолжается довольно долго. В последнее время все большую роль в формировании критериев девиантного поведения играют средства массовой информации. Когда человека признают девиантом и обращаются с ним соответствующим образом, как он реагирует на это? - спрашивает Н. Смелзер. Процесс «вживания» в образ девианта можно назвать ролевым поглощением. Оно является конечным этапом развития девиантного поведения, степень этого поглощения обусловлена отношением других людей к человеку, который считается девиантом. Однако иногда люди упорно отказываются считать себя девиантами или пытаются «нейтрализовать» наклеенный на них ярлык. Согласие человека с девиантной идентичностью основывается на многих факторах, среди которых наиболее важно, насколько часто, как долго и с какой интенсивностью окружающие навязывали ему данную идентичность, а также его способность оказывать сопротивление ролевому поглощению [7, с. 226].

В большинстве случаев, когда девиация наблюдается в течение длительного времени, она выходит за рамки поведения отдельного индивида и становится коллективной: на основе единичных девиантных поступков формируется образец поведения, который усваивается многими людьми. Такой образец может привести к созданию новой субкультуры, основные принципы которой стимулируют «нарушение правил». Когда девиация становится коллективной, девиантная группа приобретает большее влияние в обществе, чем ее представители, действующие в одиночку. А это может способствовать изменению отношения общества к поступкам всей группы. Поведение, которое считалось девиантным, может оцениваться теперь, как «несколько отличающееся» или «слегка отклоняющееся» по мере того, как оно становится социально признанным [7, с. 227].

Социальный контроль в отношении девиации выражается в стремлении окружающих воспрепятствовать девиантному поведению, наказать девиантов или их исправить. Методы социального контроля могут быть следующими: 1) изоляция или полное отстранение девианта от других людей; 2) обособление или ограничение контактов девианта с другими людьми, но не полная изоляция от общества; 3) реабилитация или подготовка девианта к возвращению к нормальной жизни.

Существуют формальные и неформальные методы социального контроля. Неформальный контроль предполагает «неофициальность» и обычно применяется в небольших группах. Выделяют четыре основных типа неформального контроля:

1) социальные вознаграждения, выражающиеся в улыбках, одобрительных кивках и более весомых проявлениях (например, повышение в должности), служат для поощрения конформности и косвенного осуждения девиации;

2) наказание – недовольный взгляд, критические замечания и даже угроза физической расправы – непосредственно направлено против девиантных поступков и обусловлено желанием их предотвратить;

3) убеждение – еще один способ воздействия на девиантов;

4) переоценка норм – более сложный тип социального контроля, при котором поведение, считавшееся девиантным, оценивается как нормальное.

ассоциируется с «официальностью», осуществляют организации и правила, предназначенные для защиты порядка – правоохранительные органы, психиатрические клиники и др., причем характер взаимоотношения между девиантом и представителями органа социального контроля во многом решает исход процесса [7, с. 238].

Рассуждая о девиации в будущем, Н. Смелзер пишет, что всем известна поговорка: «Правила существуют для того, чтобы их нарушать».

Пока существуют правила, люди будут их нарушать. Однако в течение последних десятилетий и, может быть, даже веков наблюдается общая тенденция к ослаблению многих норм, особенно тех, которые регулируют нравственное и индивидуальное (приватное) поведение. И есть все основания считать, что это будет происходить в дальнейшем. В то же время жизнь не стоит на месте, в результате создаются новые правила и в связи с этим возникают новые виды девиации. Так, например, все возрастающее беспокойство в обществе по поводу окружающей среды ведет к появлению множества новых законов и возникновению новых толкований девиации. Одновременно принятие новых законов способствует росту бюрократического аппарата – создаются органы и конторы различных типов, занятые составлением постановлений и их претворением в жизнь. Против бюрократии стали выступать сторонники реформ, которые ведут борьбу в защиту личной свободы граждан.

Поскольку процесс создания новых правил и новых способов их нарушения представляется бесконечным, можно смело предположить, что конца девиации не предвидится. Как это не парадоксально, в то время как значение правил в общественной жизни людей возрастает, наметилась тенденция их ослабления в других направлениях, к примеру стандартов, регулирующих поведение в личной жизни. Уважение и терпимость к другому образу жизни обусловлены необходимостью. Общество становится все более многообразным, поэтому прежние методы контроля за нравственностью не соответствуют духу времени. По-видимому, существует только один способ достижения гармонии в обществе, развитие которого отличается плюрализмом, - заключает Н. Смелзер, всем следует стать терпимее и добрее друг к другу [7, с. 239].

Известный социальный антрополог Р. Линтон, много лет проработавший в микросоциологии, один из основателей теории ролей.

Роль – это ожидаемое поведение, обусловленное статусом человека.

Каждый статус обычно включает ряд ролей. Совокупность ролей, соответствующих данному статусу, называется ролевой системой.

Усвоение различных ролей – значительная часть процесса социализации, а значит и процесса социальной адаптации. Роли людей определяются тем, что ожидают от них другие. Некоторые ожидания являются формальными, наиболее ярким примером их выступают законы. Другие ожидания могут быть неформальными, например, умение вести себя за столом, стиль одежды, правила вежливости и др., но и они тоже оказывают большое влияние на поведение людей [58, с. 120]. Ни одна роль (формальная или неформальная) не является жестко фиксированной моделью поведения.

Скорее поведение представляет собой результат свойственного данной личности способа толкования ролевых ожиданий.

Р. Линтон ввел понятие модальной и нормативной личности. В результате сходных процессов социализации (а практически каждое общество и государство много усилий тратят на образование, воспитание и поддержание культурных стандартов жизни своих молодых и зрелых граждан) люди отнюдь не ведут себя как инкубаторские, хотя могут попадать в сходные обстоятельства и выглядеть на первый взгляд похожими. Нормативная личность – это та, черты которой лучше всего выражают данную культуру, это как бы идеал личности данной культуры.

Модальная личность – статистически более распространенный тип отклоняющихся от идеала вариаций. И чем более нестабильным становится общество (например, в переходные, транзитивные периоды систем-преобразований), тем относительно больше становится людей, социальный тип которых не совпадает с нормативной личностью. И, наоборот, в стабильных обществах культурное давление на личность таково, что человек в своих взглядах, поведении и фантазиях меньше и меньше отрывается от навязанного «идеального» стереотипа. Он хорошо знает, каким он должен быть, а послушных и понятливых сообществ обычно поощряет: они – основа социальной стабильности, поэтому стабильно и их вознаграждение за «примерное поведение».

В кризисные моменты в любом сообществе возникают аномии (нарушения нормального принятого порядка) и количество девиаций (это понятие индивидуальных социальных отклонений, как мы уже отмечали выше, ввел Э. Дюркгейм) заметно увеличивается [58, с. 121].

Американский социолог Р. Мертон, один из наиболее известных современных представителей структурно-функционального анализа, предложил свою концепцию социальной аномии. Аномия Мертоном понимается иначе, чем Э. Дюркгеймом, а именно, как особое нравственнопсихологическое состояние индивидуального и общественного сознания, которое характеризуется разложением системы «моральных ценностей» и «вакуумом идеалов». Р. Мертон считает причиной аномии противоречие между индивидуалистическими «нормами-целями» культуры (стремление к богатству, власти, успеху, выступающее в качестве установок и мотивов личности) и существующими институтами, санкционированными средствами достижения этих целей. Последние, по Мертону, лишают большинство людей возможности реализовать поставленные цели законными путями. Это противоречие лежит в основе преступности (бунт индивидуалиста против сковывающих его законов и правил), апатии и потери жизненных целей. Р. Мертон рассматривает его как всеобщий конфликт, типичный для индустриального общества [59, с. 108].

На основе теории социальной аномии Р. Мертон разработал собственную концепцию отклоняющегося поведения, имеющую для нашего исследования социальной адаптации крайне важное значение.

«Адаптация, - пишет он, - описывается как отклоняющаяся (но не обязательно болезненная), когда поведение отдаляется от того, что требуют культурные цели, институциональные нормы либо те и другие»

[59, с.178]. При этом Р. Мертон предостерегает: чтобы смешивать отклонения со своеобразием поведения, следует различать новые формы поведения, которые еще находятся в рамках институционально предписываемых или допускаемых, и новые формы, которые выходят за эти рамки, первые представляют собой «вариантное» поведение, вторые – «девиантное» [59, с. 181]. В свою очередь «толерантность» вариантного поведения (т.е. диапазон допускаемых конкретных применений общей нормы) должна отличаться от «фактической терпимости» (т.е. пассивного отношения общества к поведению, расцениваемому как девиантное), а также от того, что можно назвать «институциональной терпимостью», т.е.

запретами на негативные санкции девиантных действий.

(принципиальное отклонение) и аберрантное поведение (целесообразное отклонение). Они отличаются по нескольким важным параметрам:

1. Нонконформисты объявляют о своем несогласии с социальными нормами публично и не стараются скрыть этого. Политические или религиозные раскольники настаивают на том, чтобы об их расхождениях с социальными нормами узнали все; аберрантные преступники стремятся избежать публичного осуждения.

2. Нонконформисты бросают вызов законности социальным нормам, которые они отрицают, или, по крайней мере, противостоят их применению в определенных ситуациях. Аберранты, напротив, осознают законность норм, которые они нарушают, но считают такое нарушение приемлемым для себя.

3. Нонконформистское поведение позитивно, конструктивно;

аберрантное – негативно. Нонконформисты стремятся заменить морально подозрительные, с их точки зрения, нормы теми, которые кажутся им морально обоснованными. Аберранты стараются в первую очередь избежать наказующего воздействия существующих норм, не предлагая им замены [1, с. 314 ].

Нонконформистское и аберрантное поведение инициируют два пути нормативных социальных изменений: посредством нормативного отклонения и нормативных новаций.

Социальные изменения путем нормативного отклонения начинаются с отдельных случаев аберрантного поведения тех, кто находит нормы чересчур строгими, хотя в целом вполне законными. Например, вор не ставит под сомнение законность пятой заповеди, он наверняка будет разъярен, если у него самого что-нибудь украдут, и не будет удивлен, если его поймают и накажут. По словам Мертона, происходит постепенное ослабление законности как бесплодной борьбы и расширение использования незаконных, но более или менее эффективных отклонений.

Несомненно, мы избегаем одних норм все время, а других – время от времени [60, с. 120].

В ряде случаев избежание норм целиком остается в частной сфере и не имеет социальных последствий. Но когда отклонения распространяются все шире, когда их начинает разделять большинство людей, тогда пробуждается общественное сознание. Нарушение тех или иных правил, которые ранее рассматривались как законные, подхватываются окружением, особенно если нарушители преуспели. Как отмечает Р. Мертон, «эти удачливые жулики становятся образцом для подражания»

[60, с. 126]. В нашей стране - это так называемые «новые русские», чьи действия воспринимаются многими, особенно молодым поколением, как «ролевые модели», хотя все знают, что они достигли своего положения, нарушив законы.

Всеобщее отклонение от норм в сочетании с широко бытующим мнением «все так делают» приводит к тому, что такое отклонение принимает регулярный, повторяющийся характер. Уклонения от налогов, обманы на экзаменах, мелкие кражи на фирмах, игнорирование таможенных обязанностей, ослабление контроля за валютой – известные всем примеры. Это следующий шаг на пути нормативных социальных изменений (заметим, нормы до сих пор находятся в соответствии с законностью). Наиболее важная фаза, считает Р. Мертон, наступает тогда, когда принимающее все больший размах аберрантное, но «удачливое поведение» стремится ослабить или даже уничтожить законность институциональных норм, действующих в системе. Такая ситуация складывается, когда официальные законы и предписания отстают от изменения интересов, ценностей и потребностей значительной части населения. В течение какого-то времени закон терпим к отклонениям.

Таким образом, институционализация отклонений, по мнению автора, включает в себя четыре момента: во-первых, они имеют определенный, регулярный характер; во-вторых, принимаются большинством, т.е. из сферы частной переходят в общественную; в-третьих, организованы в виде хорошо отработанной «социальной механики»; и, в-четвертых, редко наказываются, а если и подвергаются санкциям, то обычно в символической форме, чтобы подтвердить священность правил [1, с. 316].

Существуют также три более специализированных варианта институциализированного отклонения. Первый – «нормативная эрозия».

Лучше всего он иллюстрируется медленной либерализацией сексуальных нравов или постепенным ослаблением легальных стандартов относительно порнографии (смещение линии между «мягкой» или «крутой»

порнографией, все более терпимое отношение к нудизму и т. д.). Второй вариант – «сопротивление нормам»: новые нормы вводятся указом «сверху» и отличаются от традиционных образцов поведения. Это можно наблюдать, например, при проведении реформ, направленных против общепринятых обычаев, стереотипов, предрассудков или моральных обязательств (коллективизация собственности крестьян в нашей стране после революции 1917 г. и т.д.). Третий вариант – «замещение норм».

Старые нормы остаются в силе, но широко распространившиеся отклонения как бы приобретают законность благодаря масштабам и длительной традиции их применения. Так, запрет на курение в общественных местах игнорируется потому, что до сих пор, кажется, никто не возражал против этого. Однако нормы начинают действовать, если у общественности возникают возражения.

Подобные формы институциализированного отклонения ведут к конечной фазе социальных изменений – установления властями новых норм или приобретению последними статуса санкционированных, полностью легитимных и встроенных в новую нормативную структуру. В результате ситуация полностью меняется: следование старым нормам квалифицируется как девиация (или по меньшей мере анахронизм, традиционное, необычное поведение), а то, что раньше считалось отклонением, воспринимается как конформизм. Так заканчивается цикл социальных изменений, который будет повторяться вновь и вновь.

Альтернативным механизмом нормативных социальных изменений, как считает Р. Мертон, выступает накопление новаций. В этом случае ставится под сомнение действенность самих норм, отрицаются те или иные привычки, традиции, обычаи, законы, причем делается это открыто, а иногда даже демонстративно. По терминологии Мертона, такое поведение можно назвать «бунтом».

Люди выходят за рамки окружающей их социальной структуры в поисках способов создания новой, радикально измененной. Это предполагает отчуждение от господствующих целей и стандартов.

Противостоящие нормы таковы, что их нельзя принять за неузаконенные, но и законными также считать невозможно, и наоборот. Бунт ведет к полной переоценке всего и всея, когда прямой или заимствованный опыт фрустраций влечет за собой полнейшую дискредитацию ранее принятых ценностей [60, с. 134].

Понятие нормативных новаций имеет широкое применение. Это понятие можно отнести к ученым, выдвигающим новые научные парадигмы, оригинальные технологические решения; религиозным деятелям, предлагающим собственные трактовки добра и справедливости;

художникам и писателям, создавшим новый творческий стиль;

предпринимателям, реорганизующим производство или торговлю;

политикам или законодателям, вводящим новый кодекс законов и т. д. В каждом случае ниспровержение прежних норм и правил начинается с проявления творчества, оригинальности, с отхода от существующих общепринятых традиций. Естественно, что такими способностями обладают избранные члены общества, так называемое «меньшинство».

Между моментом, когда выдвигается какая-то новация, и временем, когда она становится общепринятой, замещая господствовавшие прежде предписания, представления и нормы, лежит значительная дистанция.

Процесс может быть разбит на четыре стадии (рис.) [1, с. 316].

Последовательные стадии появления и распространения новаций Каждая стадия полна случайностей: процесс может продолжиться, а может и застопориться, достичь конечной фазы социальных изменений или остановиться на полпути. Таким образом, на первой стадии новация может оставаться частной, полностью характерной для этой стадии, и попытки сделать ее достоянием общественности могут долгое время терпеть неудачу. Рукописи, оставшиеся в набросках, модели новых машин, пылящиеся в ящиках, идеи, о которых мечтают в одиночку, не делясь с другими, - все это примеры, свидетельствующие о том, что новация не получила широкого распространения и известности и, следовательно, в дальнейшем не даст никакого социального эффекта. Не случайно одно из фундаментальных требований научной этики предписывает делать научные открытия достоянием гласности. Без такой нормы ценность науки была бы утрачена.

Но даже если новации становятся известными, то это еще не означает немедленной социальной отдачи от них. Блокирование нововведений может осуществляться людьми, которые взяли на себя такую функцию как некую побочную активность (консервативный преподаватель, подавляющий все проявления индивидуальности учеников;

негибкий менеджер, запрещающий любые эксперименты с новой производственной техникой и др.). Кроме того, в современном обществе подобные функции выполняют те, для кого это – специальность, главное предназначение деятельности. К ним, например, относятся цензоры, референты статей или книг, сотрудники редакторских отделов и патентных бюро и т.д. Если же обратиться к прошлому, то нельзя в этой связи не вспомнить об инквизиции и «охоте на ведьм» в средние века, что представляло собой гораздо более жестокую идеологическую охрану, нежели большинство современных фильтрующих механизмов. Средствами подавления, строгого социального контроля, цензуры, запретов и т.д.

нормативные новации могут быть допущены к осознанию или начальному принятию их более широким сообществом. И одна из важнейших проблем здесь, конечно, касается критериев отбора, которые одним новациям не дают распространяться, а другим позволяют прорываться. Правомерно предположить, что очень существенным критерием отбора, действующим на большом временном интервале, являются объективно выраженные интересы членов общества. По словам Мертона, некоторая степень отклонения от действующих норм, наверное, функциональна для базовых целей всех групп. Определенная степень «новаторства» может вылиться в формирование новых институциональных моделей поведения, которые более адаптивны, чем старые в создании или реализации первичных целей [60, с. 138]. На коротком отрезке времени, прежде чем конечный критерий утвердит себя, селекция происходит либо благодаря искаженным интересам, разделяемым людьми (ложное сознание, идеология), либо – что встречается чаще – благодаря навязанным интересам тех, кто обладает властью, имеет достаточно средств для поддержания норм и ценностей, отвечающих их благополучию, и способен подавить любую угрозу со стороны альтернативных норм и ценностей.

Если новации успешно прорываются сквозь все фильтрующие механизмы и достигают широкой общественности, начинается фаза их распространения. Здесь могут быть различные варианты:

1) может произойти компенсация, когда начальные изменения вызывают отрицательные обратные связи, которые стремятся уменьшить значение нормативных новаций, а то и вовсе уничтожить их средствами контрреформы;

2) может произойти чрезмерная компенсация, когда сопротивление нормативной новации столь велико, что компенсаторный механизм реагирует слишком сильно и «переполняется», т.е. не только сохраняя существующее положение вещей (status quo), но и окончательно изменяя структуру в направлении, противоположном тому, что предполагалось.

Этот «эффект бумеранга» нередко имеет место при проведении политических реформ, попытки укрепить данную институциональную структуру способны привести к противоположным результатам;

3) изменения, вызванные введением новых норм, могут ограничиться областью нормативной структуры без дальнейших последствий для других сфер общества. Таковы, например, местные или региональные привычки, не выходящие за рамки изолированных сообществ;

4) случаются ситуации, когда начальные изменения ведут к случайной трансформации определенного ограниченного количества других компонентов нормативной структуры (некоторых отдельных норм и ценностей, институтов, ролей и т.д.). Это придает существующей нормативной структуре хаотический оттенок, модифицируя ее в различных точках, но, в конечном счете, сохраняя в прежнем виде, она становится похожей на «лоскутное одеяло»;

5) наконец, наиболее важный вариант заключается в усилении изменений благодаря действию положительных обратных связей. Здесь начальные изменения влекут за собой цепь последовательных сдвигов в других компонентах нормативной структуры, что приумножает нормативные нововведения вплоть до полной трансформации структуры.

Это часто происходит в сфере технологий, например, с изобретением автомобиля, самолета и компьютера изменился образ жизни людей. Что касается политики, то можно вспомнить, какую роль сыграли относительно свободные и открытые средства массовой информации («гласность») для бывшего СССР.

Итак, нормативные социальные изменения могут быть остановлены в ситуации простой или чрезмерной компенсации. Но если новации удается выстоять, то решающее значение приобретает ее узаконивание, иначе существование новых норм, ценностей и институтов ненадежно.

Когда только что установленные нормативные структуры приобретают более широкое законное основание и сдерживаются лишь сопротивлением со стороны правящей элиты или доминирующих групп давления, тогда в них накапливается потенциал для раскола, разногласий, оппозиции и бунта. Такие новации не могут сохраняться долго, их неизбежное отрицание будет порождать новый цикл нормативных изменений [1, с.

321].

Р. Мертон предложил свою классификацию типов девиантного поведения, которые можно также назвать моделями социальной адаптации личности к выработанным в обществе культурным нормам в зависимости от того, признают ли люди господствующие ценности и следуют ли они правилам достижения ценностных благ (табл.) [7, 218].

Модель адаптации Отношение к целям Следование нормам Если личность разделяет цели данной культуры и общества и стремится осуществить их легальными, рекомендуемыми средствами, она осуществляет конформную (приспособленческую) модель поведения или адаптации. Конформизм представляет собой единственный тип недевиантного поведения.

Вторая возможная модель адаптации называется инновационной. Она характеризуется тем, что личность принимает цели сообщества, но стремится их осуществить необычными, непризнанными и, возможно даже, неодобряемыми средствами. Данная модель поведения получила распространение в новых предэлитных стратах современного российского общества, которые отличаются «достигательной» мобильностью, связанной с обогащением (по русской пословице: «Цель оправдывает средства»).

Третья модель адаптации, названная ритуализмом, проявляется в том, что человек не признает цели и ценности своего сообщества, но, тем не менее, стремится действовать в соответствии со сложившимися представлениями о допустимых средствах социальных достижений. Так, бюрократ, фанатически преданный своему делу, настаивает, чтобы каждый бланк был тщательно заполнен, дважды проверен и подшит в четырех экземплярах. В конце концов, он сам же становится жертвой жестокой бюрократической системы. Происходит это от того, что обнаруживается забвение цели деятельности – для чего все это делается. В нашем обществе обычно это - «семейная карма» детей из слоя российской интеллигенции.

Четвертая модель, получившая название ретреатизм – отстранение, уход, бегство от действительности в свои экстравагантные миры, характерен для личностей, отрицающих и доминирующие цели, и предписанные обществом цели их достижения. Это как бы квазиадаптация, модель «параллельного существования», признание собственной чужеродности и невозможности противостоять сложившимся в обществе стереотипам. Наиболее ярким проявлением ретреатизма становятся маргиналы: бродяги, пропойцы, душевнобольные, наркоманы и т.п.

Наконец, бунт, мятеж является такой формой отклоняющегося поведения, которая направлена на активное противостояние и опровержение норм общественной организации, когда общепризнанные цели и средства воспринимаются со стороны личности весьма амбивалентно (двойственно, неоднозначно, превратно). Но бунт, как отмечает ученый, приводит к замене старых целей и средств на новые.

Концепция Р. Мертона важна, потому что она рассматривает конформизм и девиацию как две чаши одних весов, а не как отдельные категории. В ней также делается упор на то, что девиация не является продуктом абсолютно негативного отношения к общепринятым стандартам, как нередко предполагают многие люди. Так, например, вор не отвергает социально одобряемую цель достижения материального благополучия. Он может так же восторженно относиться к этой цели, как и человек, успешно продвигающийся по служебной лестнице. Или бюрократ, олицетворяющий ритуализм, не отказывается от общепринятых правил работы, но исполняет их слишком буквально, чем доводит до абсурда. Однако оба эти человека проявляют девиантное поведение.

В последние годы в нашей стране вышел ряд работ, в которых так или иначе, решаются вопросы социального поведения, социальной адаптации. Наследуются традиции классиков социологической мысли. В книге [61] отмечается, что взаимосвязи и взаимодействия индивидов образуют своеобразную социальную сеть – «социум, который как душа в теле, имеет место в любой точке группы. Статус, роль, ценность, норма, действие, функция, цель – элементы той категориальной матрицы, сквозь которую социолог смотрит на мир, воспринимает, описывает и объясняет его [61, с. 7]. Взаимосвязи двух и более индивидов это уже социум, но чем больше участников, тем сложнее структура этих взаимосвязей.

Социологи для анализа явлений действительности вводят понятие «социальность», сущность которого составляют связи и отношения, складывающиеся в процессе взаимодействия индивидов и групп.

«Социальное» используется для характеристики всей системы общественных отношений. «Социальное – это совокупность общественных отношений данного общества, интегрированная в процессе совместной деятельности (взаимодействия) индивидами или группами индивидов в конкретных условиях места и времени. Любая система общественных отношений (экономическая, политическая и др.) касается отношений людей друг к другу и к обществу. Поэтому каждая из этих систем всегда имеет свой четко выраженный социальный аспект. Социальное есть результат совместной деятельности различных индивидов, проявляющийся в их общении и взаимодействии» [61, с. 85].

Г.В. Осипов рассматривает общество как относительно устойчивую систему социальных связей и отношений различных групп людей, которая основывается на определенном способе производства и поддерживается силой закона, традиций и обычаев. Структура общества представлена связями и отношениями людей, наделенных сознанием и волей и преследующих свои цели.

Общество развивается в определенных естественных и конкретноисторических условиях. К первым относится географическая среда и демография. К историческим условиям жизнедеятельности общества относится уровень развития техники и технологий, а также система социальных отношений, базой которой являются экономические отношения. Говоря об условиях жизнедеятельности общества, Г.В. Осипов употребляет термин «детерминизм» и выделяет пять его видов:

экологический, демографический, технологический, экономический и социально-исторический.

Человек выступает продуктом и субъектом социальной деятельности. «Социальная деятельность, - отмечает Г.В. Осипов, - это совокупность социально значимых действий, осуществляемых субъектом (обществом, группой, личностью) в различных сферах и на различных уровнях социальной организации общества, преследующих определенные социальные цели и интересы и использующих во имя их достижения различные средства – экономические, социальные, политические и идеологические» [61, с. 110-111].

Социальные действия, составляющие деятельность, могут быть объединены в четыре группы: 1 – действия, стабилизирующие социальную систему; 2 – действия, связанные с изменением социальной системы;

3 – действия, позволяющие адаптироваться к конкретной социальной системе; 4 – действия, позволяющие включить личность, группу, общность в более крупное социальное образование. Одной из центральных характеристик деятельности субъекта является его активность.

Элементами активности являются предметность, целесообразность, преобразование объекта, созидание нового объекта. «Любая деятельность включает четыре взаимосвязанные подсистемы: объективнопредпосылочную (потребности и интересы); субъективно-регулятивную (диспозиции); исполнительскую (совокупность поступков, совершаемых во имя реализации поставленной цели); объективно-результативную (результаты деятельности)» [61, с. 111].

Любая деятельность социально детерминирована. Эта социальная детерминация может быть двоякой: 1) строгая детерминация одного социального явления другим; 2) детерминация определенных свойств и качеств, присущих классу объектов в целом, а не отдельному объекту.

Содержание и характер поведения данного класса объектов детерминированы сложной системой условий, свойств и качеств, включенных в эту систему объектов, а также внешними по отношению к нему объективными и субъективными факторами и их различными сочетаниями в конкретных условиях.

Общество, группа, личность являются субъектами не только социальной деятельности, но и субъектами социальных отношений. В социологии общество предстает как социальная система, обладающая свойством самовоспроизводства, которое осуществляется посредством определенных функций. Носителями данных функций выступают разного рода институты, организации, включенные в систему, следовательно, общество является суперсистемой и включает в себя системы общего и менее общего порядка, которые связаны различными формами социальных связей, объединенными в систему социентальных связей. Функцией последних является сплочение личностей, групп, общностей в единое целое, то есть в общество как социентальную систему.

Любая социальная система не может существовать без социальных отношений и социального взаимодействия. Социальные отношения могут быть определены как отношения между людьми, группами, общностями, институтами. Социальное взаимодействие предстает как процесс совершения индивидами и группами определенных действий, ведущих к изменениям либо самой социальной действительности, либо других индивидов и групп. Оно предполагает обратную реакцию на воздействие.

Механизм этой обратной связи включает передачу, получение, переработку информации, рефлексию по поводу определенной информации [61, с. 126].

Ю. Г. Волков, И.В. Мостовая акцентируют внимание на двух формах социальной организации – традиционном и современном обществе. Это различение, как известно, было предложено еще в конце Х1Х в. немецким ученым Ф. Теннисом. Имели место разные точки зрения на соотношение общины и общества, в их основе лежат три гипотезы. Так, одни социологи предполагали, что община плавно, эволюционно перерастает в общество: примитивная структура постепенно преобразуется в более сложную, а затем в суперсложную. Другие высказывают предположение об интеграционном слиянии общины и общества, когда в результате взаимодействия двух «разноуровневых» систем происходит облагораживающая перестройка архаичной социальной организации по образу и подобию современной, более «продвинутой». Третьи социологи отстаивают идею параллельного сосуществования, в результате которого разнообразные «общины» – поселенческие, религиозные, этнические, клановые, корпоративные – не интегрируются, а вкрапливаются в структуру современного общества, сохраняя относительную замкнутость и свой особый характер воспроизводства.

Ю.Г. Волков и И.В. Мостовая считают, что традиционное общество характеризуется естественным разделением и специализацией труда (преимущественно по половозрастному признаку); персонализацией межличностного общения (непосредственно индивидов, а не должностных или статусных лиц); неформальным регулированием взаимодействий (нормами «неписанных» законов религии и нравственности); связанностью членов отношениями родства («семейным» типом организации общности) и примитивной системой управления общностью (наследственной властью, правлением старейшин). Современное общество отличается иным: ролевым характером взаимодействия (ожидания и поведение людей определяются общественным статусом и социальными функциями индивидов); развивающимся глубоким разделением труда (на профессионально-квалификационной основе, связанной с образованием и опытом работы); формальной системой регулирования отношений (на основе писаного права: законов, положений, договоров и т.д.); сложной системой социального управления (выделением института управления, специальных органов управления: политического, хозяйственного, территориального и самоуправления); выделением множества социальных институтов (самовоспроизводящихся систем особых отношений, позволяющих обеспечивать общественный контроль, неравенство, защиту своих членов, распределение благ, производство, общение) [58, с. 103].

Проанализировав взгляды современных социологов, Ю.Г. Волков, И.В. Мостовая выделяют критерии общности (социальной группы):

1) сходство, близость условий жизнедеятельности людей (потенциальная предпосылка возникновения ассоциации); 2) общность потребностей людей, субъективное осознание ими сходства своих интересов (реальная предпосылка возникновения солидарности); 3) наличие взаимодействия, совместной деятельности, взаимосвязанного обмена деятельностью (непосредственного в общине, опосредованного в современном обществе);

4) формирование своей собственной культуры как системы внутренних норм взаимоотношений, представлений о целях общности, нравственности и др.; 5) укрепление организации сообщества, создание системы управления и самоуправления; 6) социальная идентификация членов общности, их самопричисление к этой общности как достаточное условие и главная характеристика зрелости общности [58, с. 103-104].

В классификации общностей авторы присоединяются к позиции Б.А. Грушина, который подразделил их на два больших класса:

номинальные (классификационные группы, искусственно выделенные исследователем) и реальные социальные группы (или собственно общности). Реальные общности различаются тем, что могут быть фиксированными в социальной структуре общества (статусные, функциональные и территориальные группы) и нефиксированными в социальной структуре массовидными образованиями (толпы, аудитории средств массовой коммуникации, зарождающиеся общественные движения). Таким образом, заключают Ю.Г. Волков и И.В. Мостовая, зрелость общности определяется не только субъективным критерием идентификации (самопричисления) ее членов, но и объективным показателем организованного целенаправленного поведения (социальной активности общности) [58, с. 104].

Самой первой причиной образования общностей является осознание разными людьми единства их интересов. Интересы являются осознанием потребности, которая представляет собой единственный внутренний источник активности людей. Новая социальная общность образуется из людей, выпадающих из установившейся социальной структуры.

Для характеристики переходного состояния субъекта в социологии используется термин «маргинальность», который обозначает пограничность, структурную неопределенность социального состояния субъекта. В процессе жизни людей возникает возможность их потенциального выпадения из конкретных сообществ, если важные потребности не удовлетворяются в прежней системе связей. Люди, по разным причинам выпадающие из привычной социальной среды и неспособные приспособиться к новым социальным условиям, испытывают большое психологическое напряжение и переживают своеобразный кризис самосознания. Такая трактовка маргинальности позволяет понять, откуда берется человеческий материал для строительства новых общностей в стабильных общественных системах, а в нестабильных, как мы видим на примере собственного российского общества, неудовлетворенность и выпадение из структурных общностей может носить преимущественно вынужденный или принудительный характер, т.е. не быть связанной со свободным поиском лучших возможностей, а определяться внешними неблагоприятными обстоятельствами.

Образование социальной силы из маргинальных слоев приводит общество в движение. Недовольные ролевым и статусным положением объединяются в новую общность для достижения целей. Ю.Г. Волков и И.В. Мостовая отмечают, что многозвенный путь социального познания привел социологов к выводу, что возникновение новых социальных общностей из маргинальных неустроенных групп есть источник общественного саморазвития, социальных изменений [58, с. 112].

Общество представляет собой достаточно большую общность современного типа, состоящую из более мелких общностей. Ю.Г. Волков и И.В. Мостовая считают, что на уровне обыденного сознания представления об обществе укладываются в три основные параметра:

1) общество – это люди; 2) они всегда чем-то объединены; 3) человеку необходимо жить в обществе. Среди научных подходов к обществу авторы также выделяют три. В основе каждого из них – люди, но первый подход кладет в основу формирования понятия общества живых, действующих людей, совместная деятельность которых создает ассоциацию; второй подход акцентирует внимание на «объединении», предполагающем наличие «союза» и указывает не на самих людей, а на то, что складывается между ними; третий подход связан с выведением сущности общества из того, что есть социальное и выделением главного фактора становления общества, а таким фактором является культура, культурная трансляция, производство, коммуникация, и здесь общество предстает как система, самовоспроизводящая культурные контуры, которые разделяются большинством социальных оценок и ценностей.

Авторы считают, что три теоретические модели общества: «люди», «отношения» и «культура» заостряют наше внимание соответственно на функционально-ролевой, статусной (престижной) и символической (номинационной) интерпретациях социальной структуры [58, с. 125].

Социальное взаимодействие выступает как фактор консолидации общества в целом и групп его составляющих.

Социальная структура – это одно из центральных понятий социологии. Существуют две общепризнанные парадигмы рассмотрения социальной структуры: первая – это теория социальных институтов, вторая – теория социального неравенства. Социальные институты, по мнению Ю.Г. Волкова и И.В. Мостовой, определяют общество в целом, они деперсонифицированы, безличны. Социальное неравенство характеризует не столько функциональные сферы в обществе и их организацию, сколько соотносительное положение отдельных личностей и социальных групп [58, с. 185].

Структура неравенства фиксирует ситуацию, что различные субъекты занимают определенные положения. Если позиции индивида или группы общепризнаны, то они становятся статусными.

Когда речь идет о системе общественных институтов, то социальное устройство представляется как комплекс взаимосвязанных функциональных сфер, в котором большие группы подразделены на коллективы, выполняющие важные для развития общества задачи. Своей деятельностью они постоянно культивируют ткань общественных отношений, характер социальной организации, возможности воспроизводства. В каждом социальном институте есть своя система ценностей и нормативной регуляции, которая определяет, для чего он существует, что там достойно и недостойно, как действовать в этой конкретной системе отношений [58, с. 186].

упорядоченных социальных связей, которые делают поведение каждого отдельного члена общества достаточно предсказуемым по своим ориентациям и формам проявления, институциональная структура общества анализируется с особой тщательностью, рассматривается как своеобразный многомерный лабиринт, где действия и перемещения социальных субъектов осуществляются только согласно определенным правилам ролевого соответствия.

В этой запутанной системе организованных социальных пространств люди сталкиваются с определенными предписаниями. Однако институционализация социальных отношений, обеспечивающих удовлетворение общесоциальных потребностей, не происходит по «нотам»

теории, а полна оригинальных частностей, отклонений, сиюминутной специфики.

С одной стороны, в процессе институционализации возникают расхождения между интересами всего сообщества (в удовлетворении некой потребности: в потреблении, общении, защите, воспроизводстве и др.) и интересами конкретных функциональных субъектов, реализующих эту потребность для общества (которые могут быть настроены не альтруистично, а весьма меркантильно, и под видом решения одних задач делать несколько иное). С другой стороны, потребность может носить массовый характер, но по разным причинам не быть признанной как общественно значимая. В результате развиваются «подпольные»

институты – не принятые, официально игнорируемые, не наделяемые специальными ресурсами, но формирующие свою субкультуру, выполняющие определенные функции и стандартные операции, находящие пути материального обеспечения своей деятельности.

Отношения подобного рода воспроизводятся в скрытой (латентной) социальной форме. Они долгое время могут быть не признаны ценными (социально значимыми) в рамках доминирующего культурного стандарта.

Однако на определенных этапах развития общества, и особенно в критические моменты, скрыто живущие отношения возрождаются и институционализируются (т.е. признаются обществом, становятся легальными и легитимными) [58, с. 188].

Завершая рассмотрение социальной адаптации с позиций социологии, направленной на познание совместных форм человеческой жизнедеятельности, выявление специфики социальной действительности, изучение поведения людей в социуме, отметим, что социологическое объяснение процесса социальной адаптации исходит из понимания ее, прежде всего, как аспекта социализации, суть его состоит в том, что внешняя среда воздействует на человека или группу, которые избирательно воспринимают и перерабатывают эти воздействия в соответствии со своей внутренней природой, а человек или группа со своей стороны активно воздействуют на окружающую среду, определенным образом преобразуя ее. Выясняя особенности социальной реальности, социология пытается объяснить, как объективные социальные факты, существующие независимо от субъекта, оказываются принудительной силой по отношению к нему и что это дает для самого социального субъекта и для социальной реальности в целом, как и насколько он вынужден меняться, приспосабливаясь к изменяющимся условиям окружающей среды.

Стремясь понять, что дает людям возможность жить в согласии друг с другом, что обусловливает общественную солидарность и почему иногда разрушается структура общества, отношение инноваций и традиций в общественном развитии, социология изучает различные типы социального поведения. Подчеркивается, что адаптированность как результат социальной адаптации человека или группы реализуется в их соответствующем социальном поведении. Одним полюсом социальной адаптированности выступает конформность, а противоположным – девиантность. Изучаются факторы, способствующие успешной социальной адаптации субъекта. Но, учитывая, что девиантное поведение является источником более повышенного беспокойства для окружающих, исследуются причины аномии и отклоняющегося поведения, его структура, формы контроля за девиантным поведением. На основе анализа девиантного поведения разрабатываются модели социальной адаптации индивида, группы к выработанным в обществе культурным нормам – в зависимости от того, признают ли люди господствующие ценности и следуют ли они правилам достижения ценностных благ.

Исследование процессов социальной стратификации и социальной мобильности позволяет увидеть, в каком социальном пространстве осуществляется социальная адаптация, рассматривать маргинальность как источник общественного саморазвития.

Все это способствует более глубокому и четкому пониманию феномена социальной адаптации как процесса, в котором реализуется взаимодействие самостоятельного социального субъекта и новых условий его существования, а это необходимо для выработки наиболее эффективных способов и мероприятий целенаправленного управления механизмом социальной адаптации.

В монографии рассмотрен феномен социальной адаптации, в котором реализуется взаимодействие самостоятельного социального субъекта (индивида или социальной группы) с новыми социальными условиями его жизни. В процессе социальной адаптации, с одной стороны, социальная и в целом внешняя среда воздействуют на индивида и/или группу, которые избирательно воспринимают и перерабатывают эти взаимодействия в соответствии со своей внутренней природой, а с другой стороны, индивид/группа, обладая активностью, воздействуют на социальную среду, определенным образом преобразуя ее. Отношения между социальной средой и социальным субъектом в самом общем виде могут быть гармоничными, равновесными или конфронтационными и в реальных социальных процессах представляют собой многочисленные комбинации этих форм отношений.

Социальная адаптация – это не только процесс, но и состояние.

Состояние социальной адаптации есть характеристика отношений социального субъекта с внешней средой, служащая выражением успешности/неуспешности адаптации как процесса. Возможными состояниями социальной адаптации могут быть:

- конформность, понимаемая как полное принятие индивидом общепринятых в социуме норм, ценностей и стандартов, а также законных средств их достижения;

- сохранение индивидуальности с одновременной модернизацией личностных характеристик, в результате личность активно впитывает самоидентификацию;

- девиантность, представляющая собой социальное поведение индивида, на совпадающее с социальными нормами социума или социальной группы, причем возможны различные варианты девиантного поведения, в зависимости от того, принимает ли индивид цели данной культуры и социально одобряемые средства их достижения.

В качестве методологической базы исследования использованы общенаучные принципы детерминизма, системности и развития, функциональный и культурологический подходы, сравнительносопоставительный метод.

Новейшие достижения социально-гуманитарного знания дают возможность провести сравнительный анализ социальной адаптации с точки зрения общей психологии, социальной психологии и социологии.

Показано, что теории общей психологии позволяют раскрыть субъективноиндивидуальную реакцию человека на новые для него условия социальной среды и соответственно реакцию этой среды на новую для нее деятельность человека. Социально-психологическое измерение социальной адаптации дает возможность исследовать отношение «человек – общество» через изменение содержания психического как регулятора социального процесса, т.е. взаимодействия и взаимозависимости социальных субъектов, их связей, психологически реализующихся в отношениях к себе, друг к другу и деятельности.

Социологическое исследование социальной адаптации, рассматривающее ее как аспект социализации, пытается объяснить, как объективные социальные факты, существующие независимо от субъекта оказываются принудительной силой по отношению к нему и что это дает для самого социального субъекта и для социальной среды в целом, как и насколько социальный субъект вынужден меняться, приспосабливаясь к изменяющимся условиям окружающей действительности.

Соединение психологического, социально-психологического и социологического измерений социальной адаптации направлено на выработку системно-интегративной концепции этого феномена, которая необходима для научно-обоснованного проектирования целей управления адаптационными процессами.

Подводя в целом итог сравнительного анализа психологического, социально-психологического и социологического подходов к исследованию социальной адаптации, можно сказать, что эта категория не может быть отнесена к числу окончательно разработанных, скорее ее можно отнести к числу проблемных. Разработка этой проблемы требует интегрального, междисциплинарного подхода. И многие современные исследования «работают» на эту проблему. При этом они не сводятся к чисто теоретической рефлексии, а развиваются на базе разработки методик диагностики факторов социальной адаптации, создания механизма управления адаптацией, совершенствования контроля за протеканием и результатами социальной адаптации.

1. Штомпка П. Социология социальных изменений. М.: Аспект Пресс, 1996.

2. Зинковский А.В. К проблеме адаптации иностранных студентов к обучению в вузах России //Обучение иностранных студентов на этапе предвузовской подготовки:

Сборник научно-методических статей. СПб.: Изд-во СПб ГТУ, 1996.

3. Социологический энциклопедический словарь. М.: Изд. группа ИНФРА М - Норма, 1998.

4. Райзберг Б.А., Лозовский Л.Ш., Стародубцева Е.Б. Современный экономический словарь. М., 1997.

5. Большой толковый социологический словарь (Collins): В 2 т. Пер. с англ. М.: Вече, АСТ, 1999.

6. Гидденс Э. Социология. М., 1999.

7. Смелзер Н. Социология: Пер. с англ. М.: Феникс, 1994.

8. Фролов С.С. Социология организаций. М.: Гардарики, 2001.

9. Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия (энциклопедические статьи). М., 2004.

10. Шабанова М.А. Социальная адаптация в контексте свободы // Социологические исследования. 1995. №9.

11. Балабанова Е.С. Социально-экономическая зависимость и социальный паразитизм:

стратегии «негативной адаптации» // Социологические исследования. 1999. №4.

12. Гаранина О.Д. Методологические основы разработки принципов построения системы социальной адаптации иностранных граждан к образовательной среде технического вуза России // Научный вестник МГТУ ГА Серия Общество, экономика, образование. 2001. №43.

13. Свиридов Н.А. Адаптационные процессы в среде молодежи (дальневосточная ситуация) // Социологические исследования. 2002. №1.

14. Налчаджян А.А. Социально-психическая адаптация личности (формы, механизмы, стратегии). Ереван, 1998. - С. 29.

15. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. История психологии. М.: РГГУ, 1994.

16. Яблокова Н.И. Социальный субъект: генезис, сущность и факторы становления.

М.: МГТУ «Станкин», 2000.

17. Выготский Л.С. Соч. в 6 т. Т.3.

18. Рубинштейн С.Л. Принцип творческой самодеятельности // Вопросы психологии.

1986. №4.

19. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1973.

20. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. В 2 т.- Т 1. М., 1989.

21. Абульханова-Славская К.А. О субъекте психической деятельности. М., 1973.

22. Абульханова-Славская К.А. Акмеологическое понимание субъекта / Основы общей и прикладной акмеологии. М., 1995.

23. Абульханова-Славская К.А. Активность и сознание личности как субъекта деятельности / Психология личности в социалистическом обществе. Активность и развитие личности. М.: Наука, 1989.

24. Гальперин П. Я. Введение в психологию. М., 1976.

25. Ананьев Б.Г. Человек как предмет познания. М., 1969.

26. Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность / Леонтьев А.Н. Избранные психологические произведения. В 2 т. Т.2. М., 1983.

27. Брушлинский А. В. Субъект: мышление, учение, воображение. М.; Воронеж, 1996.

28. Брушлинский А. В. Проблемы психологии субъекта. М., 1994.

29. Гегель Г. Философия истории. Соч. Т.8.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 


Похожие работы:

«Евгений Юрьевич Винокуров Экономическая специализация Калининградской области Калининград Издательство РГУ им. И. Канта 2007 УДК 338.24(470.26) ББК 65.9(2Р31-4К) В 496 Рецензент Королев И.С., член-кор. РАН, д.э.н., зам. директора ИМЭМО РАН Винокуров Е.Ю. Экономическая специализация Калининградской области: МоноВ 496 графия / Науч. ред. А.П. Клемешев. — Калининград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2007. — 329 с. ISBN 978-5-88874-769-8 Книга посвящена актуальным проблемам экономической специализации...»

«КИРСАНОВ К.А., КОНДРАТОВИЧ И.В., АЛИМОВА Н.К. ТЕОРИЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОГО ТРУДА: КЛАССИЧЕСКИЙ ПОДХОД К РЕШЕНИЮ ТВОРЧЕСКИХ ЗАДАЧ Монография МОСКВА 2013 УДК 331.101.5 ББК У65 К43 Кирсанов К.А. К 43 Теория интеллектуального труда: классический подход к решению творческих задач. Монография/Кирсанов К.А., Кондратович И.В., Алимова Н.К. - М.: Мир науки 2013 - 280 с. ISBN 978-5-9905182-2-3 В монографии представлены исходные понятия теории интеллектуального труда: систематизированы современные...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ И. В. Переверзева ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ПРЕПОДАВАТЕЛЕЙ ПО ФИЗИЧЕСКОМУ ВОСПИТАНИЮ В ВУЗЕ Ульяновск УлГТУ 2011 1 УДК 378(796) ББК 74.58 (75) П 27 Рецензенты: профессор кафедры физической культуры Санкт-Петербургского государственного...»

«В.В.Штоль Армия Нового мирового порядка Москва 2010 УДК ББК Научные рецензенты: доктор военных наук, профессор, Заслуженный работник высшей школы Российской Федерации В.В.Круглов доктор политических наук, профессор, Чрезвычайный и Полномочный Посол Российской Федерации Г.А.Рудов доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации А.Д.Шутов Штоль В.В. Ш Армия Нового мирового порядка. ISBN В монографии рассмотрен Североатлантический альянс как ключевой элемент...»

«Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова Центр научного сотрудничества Интерактив плюс Наука и образование: современные тренды Серия: Научно–методическая библиотека Выпуск III Коллективная монография Чебоксары 2014 УДК 08 ББК 94.3 Н34 Рецензенты: Рябинина Элина Николаевна, канд. экон. наук, профессор, декан экономического факультета Зотиков Николай Зотикович, канд. экон. наук,...»

«Министерство транспорта и связи Украины Днепропетровский национальный университет железнодорожного транспорта имени академика В. Лазаряна Л. МАНАШКИН, С. МЯМЛИН, В. ПРИХОДЬКО Гасители колебаний и амортизаторы ударов рельсовых экипажей (математические модели) Монография 2007 М23 УДК 629.4.027.01.015 Рецензенты: д-р техн. наук, проф. Богомаз Георгий Иванович, заведующий отделом Института технической механики Национальной академии наук Украины, г. Днепропетровск, Украина д-р техн. наук, проф....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НИЖЕГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ КОЗЬМЫ МИНИНА В.Т. Захарова ИМПРЕССИОНИЗМ В РУССКОЙ ПРОЗЕ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА Монография Нижний Новгород 2012 Печатается по решению редакционно-издательского совета Нижегородского государственного педагогического университета имени Козьмы Минина УДК ББК 83.3 (2Рос=Рус) 6 - 3-...»

«В. И. Соловьев СТРАТЕГИЯ И ТАКТИКА КОНКУРЕНЦИИ НА РЫНКЕ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ Опыт экономико-математического моделирования i Москва 2010 УДК 330.115 ББК 65 С60 Работа поддержана грантом Президента Российской Федерации для государственной поддержки молодых российских ученых МК 3663.2009.6 Р е ц е н з е н т ы: заместитель заведующего кафедрой экономики знаний Государственного университета управления, доктор экономических наук, кандидат физико математических наук, профессор Т. М. Гатауллин;...»

«Е.Н. Капитонов ИСТОРИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОГО МАШИНОСТРОЕНИЯ РОССИИ ТАМБОВ • ИЗДАТЕЛЬСТВО ГОУ ВПО ТГТУ • 2010 УДК 621 ББК П072 К202 Рецензент Доктор технических наук, профессор ГОУ ВПО ТГТУ В.П. Капустин Капитонов, Е.Н. К202 История сельскохозяйственного машиностроения России : монография / Е.Н. Капитонов. – Тамбов : Изд-во ГОУ ВПО ТГТУ, 2010. – 60 с. – 100 экз. – ISBN 978-5-8265-0941-8. Представлен материал по истории развития техники, обеспечивающей функционирование самого древнего вида...»

«Министерство образования Республики Беларусь УЧРЕЖДЕНИЕ ОБРАЗОВАНИЯ ГРОДНЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯНКИ КУПАЛЫ В.Е. Егорычев ПРОДОВОЛЬСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ В БЕЛАРУСИ (1917 – 1920 гг.) Монография Гродно 2007 УДК 9(476) ББК 66.3(4Беи) Е30 Рецензенты: доктор исторических наук, профессор ГГАУ В.П.Верхось; кандидат исторических наук, доцент кафедры всеобщей истории ГрГУ им. Я. Купалы В.А.Хилюта. Рекомендовано советом факультета истории и социологии ГрГУ им. Я.Купалы...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ СЕВЕРО-КАВКАЗСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ВЫСШЕЙ ШКОЛЫ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТАГАНРОГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РАДИОТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ И.В. ЛЫСАК МЕХАНИЗМЫ И ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕСТРУКТИВНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА Ростов-на-Дону – Таганрог 2006 ББК 87.617.1 Л 886 Рецензенты: Доктор философских наук, профессор кафедры философии и...»

«ф амфора 1 u УДК 882 -1 ББК 84(2Рос-Рус)5 в 93 Редакционная коллегия: Н. В. Высоцкий, С. В. i'Кильцов, А. В. Максимов, В. Б. Назаров, Е. А. Трофимов Составление и комментарии П. Е. Фокина Подготовка текста, научное консультирование и текстологические комментарии С. В. i'Кильцова При составлении комментариев учтены воспоминания современников В. С. Высоцкого и наблюдения и сследователей его творчества, зафиксированные в монография х и научны х публикациях, в частности в кн ига х:...»

«Белгородский государственный национальный исследовательский университет А.Н. Петин, П.В. Васильев ГЕОИНФОРМАТИКА В РАЦИОНАЛЬНОМ НЕДРОПОЛЬЗОВАНИИ Монография Издательско-полиграфический комплекс НИУ БелГУ Белгород 2011 УДК 528.92:550.8 / 004.9 (075) ББК 26.8я73+32.973.202-018я73 П 21 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского государственного университета Рецензенты: Б.И. Кочуров, доктор географических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института географии РАН;...»

«М.П. Карпенко ТЕЛЕОБУЧЕНИЕ Москва 2008 УДК 371.66:654.197 ББК 74.202 К26 Карпенко М.П. Телеобучение. М.: СГА, 2008. 800 с. ISBN 978-5-8323-0515-8 Монография посвящена описанию исследований, разработки, внедрения и опыта применения телеобучения – новой методологии обучения, базирующейся на использовании информационно-коммуникационных технологий, которая уверенно входит в практику деятельности разнообразных учебных заведений различных форм и уровней. При этом телеобучение охватывает не только...»

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО Иркутский государственный университет Н. В. Задонина, К. Г. Леви ХРОНОЛОГИЯ ПРИРОДНЫХ И СОЦИАЛЬНЫХ ФЕНОМЕНОВ В СИБИРИ И МОНГОЛИИ Монография 1 УДК 316.334.5 ББК 55.03 З–15 Печатается по решению редакционно-издательского совета Иркутского государственного университета и ученого совета Института земной коры СО РАН Рецензенты: д-р геол.-минерал. наук, проф. В. С. Имаев д-р геол.-минерал. наук, проф. Р. М. Семенов Ответственный редактор: д-р физ.-мат....»

«А. Н. Кондратьев Нейротравма для дежурного анестезиолога-реаниматолога Санкт-Петербург 2008 УДК ББК ISBN Кондратьев А.Н. “Нейротравма для дежурного анестезиолога-реаниматолога СПб зд-во “Синтез-бук 2008 с Монография предназначена для врачей анестезиологов-реаниматологов нейрохирургов неврологов и других специалистов занимающихся оказанием помощи пострадавшим с травмой ЦНС Материал изложен таким образом что наряду с достаточно чёткими рекомендациями по конкретным ситуациям приводятся основные...»

«Ю.А.НИСНЕВИЧ ИНФОРМАЦИЯ И ВЛАСТЬ Издательство Мысль Москва 2000 2 УДК 321: 002 ББК 66.0 Н69 Книга выпускается в авторской редакции Нисневич Ю.А. Н 69 Информация и власть. М.: Мысль, 2000. – 175с. ISBN 5-244-00973-7 Монография посвящена системному исследованию информационной политики как феномена, оказывающего существенное влияние как на модернизацию экономических, социальных, культурных, научнотехнических условий жизнедеятельности общества, так и его общественнополитическое устройство,...»

«Шайдуров В.Н. ЕВРЕИ, НЕМЦЫ, ПОЛЯКИ В ЗАПАДНОЙ СИБИРИ XIX - НАЧАЛА ХХ в. Монография Санкт-Петербург Издательство Невского Института языка и культуры 2013 УДК 314 - 338.001.36 Ш 17 Научный редактор доктор исторических наук, профессор Скубневский В.А. (Алтайский государственный университет, Барнаул) Рецензенты: доктор исторических наук Кальмина Л.В. (Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, Улан-Удэ) доктор исторических наук, профессор Гончаров Ю.М. (Алтайский государственный...»

«` С. И. МУРТУЗАЛИЕВ ПРОБЛЕМЫ ИДЕНТИЧНОСТИ КАВКАЗЦЕВ И РОССИЯН Махачкала 2010 1 УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ДАГЕСТАНСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН С.И. Муртузалиев ПРОБЛЕМЫ ИДЕНТИЧНОСТИ КАВКАЗЦЕВ И РОССИЯН Махачкала - 2010 ББК 60.545.1- УДК 323.17.001.361(=35) Рецензенты: Магомедова М.А. – кандидат философских наук Ханбабаев К.М. – кандидат философских наук Юсупова Г.И. – доктор философских наук Муртузалиев С.И. М 915 Проблемы идентичности...»

«Н.П. ПУЧКОВ, С.И. ДВОРЕЦКИЙ, В.П. ТАРОВ НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ КАЧЕСТВА И ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ТЕХНИЧЕСКОГО ВУЗА МАШИНОСТРОИТЕЛЬНОГО ПРОФИЛЯ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2004 Научное издание ПУЧКОВ Николай Петрович ДВОРЕЦКИЙ Станислав Иванович ТАРОВ Владимир Петрович НАУЧНО-МЕТОДИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ КАЧЕСТВА И ИННОВАЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ТЕХНИЧЕСКОГО ВУЗА МАШИНОСТРОИТЕЛЬНОГО ПРОФИЛЯ Монография Редактор З.Г. Чернова Инженер по компьютерному...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.