WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 |

«В.Ф. Мартюшов Социальная релевантность адаптации Монография Тверь 2005 УДК 301. 151 (075.8) ББК 60. 524. 125.я 7 Мартюшов В.Ф. Социальная релевантность адаптации. – Тверь: ТГТУ, 2005. – 104 ...»

-- [ Страница 1 ] --

Федеральное агентство по образованию

Тверской государственный технический университет

В.Ф. Мартюшов

Социальная релевантность адаптации

Монография

Тверь 2005

УДК 301. 151 (075.8)

ББК 60. 524. 125.я 7

Мартюшов В.Ф. Социальная релевантность адаптации. – Тверь: ТГТУ,

2005. – 104 с.

В современном мире, характеризующемся все более усложняющейся

структурой, резко возросшей динамикой социальных изменений, ускоряющимся темпом жизни, проблема социальной адаптации человека/социальной группы приобретает гораздо больший смысл, нежели раньше. Особую актуальность данная проблема приобретает в переходные для социума периоды, как, например, сейчас в России.

В монографии дается анализ психологического, социально-психологического и социологического подходов к социальной адаптации. Раскрывая специфику и взаимосвязь этих подходов, автор обосновывает целесообразность интегрального, междисциплинарного исследования проблемы социальной адаптации, что необходимо для выхода на системно-интегративную концепцию социальной адаптации и выработки научно обоснованных целей управления адаптационными процессами.

Монография предназначена для психологов, социологов, для всех тех, кто интересуется социально-философскими проблемами. Ее материалы могут быть использованы при разработке основных и специальных учебных курсов по социальногуманитарным дисциплинам.

Рецензенты: депутат Государственной думы РФ, заведующий кафедрой управления рисками и страхованием Тверского государственного технического университета (ТГТУ), профессор доктор философских наук А.А.Тягунов;

профессор кафедры информатики и прикладной математики ТГТУ доктор философских наук В.Б.Гухман.

.

ISBN 5 – 7995 – 0285 - Х © Тверской государственный технический университет, Введение Обращение к проблеме социальной адаптации обусловливается как складывающейся на сегодня социальной ситуацией в мире и российском обществе, так и особенностями современного социального познания.

Остановимся подробнее на них.

Одной из важнейших особенностей исторического развития человечества в последние десятилетия является тенденция нарастания целостности и взаимозависимости современного мира. Она проявляется во всех сферах жизни общества, радикально меняет условия и характер социальной эволюции, причем эти изменения отличаются весьма противоречивым характером, имеют место как позитивные, так и негативные последствия. С одной стороны, расширяются возможности для плодотворного сотрудничества, обмена положительным опытом в глобальных масштабах, а с другой – явно прослеживается стремление ведущих мировых держав и их блоков навязать остальному миру свою модель развития, свою систему норм, стандартов и ценностей.

Более того, происходящие социальные изменения отличаются очень высокой динамикой. Известный исследователь в области современной теоретической социологии П. Штомпка пишет на этот счет: «Никогда прежде привычный мир не изменялся так быстро для подавляющего большинства человечества. Изменилось все – искусство, наука, религия, мораль, образование, политика, экономика, семейная жизнь, даже внутренние аспекты нашей жизни. Ничто не избежало изменений» [1, с. 12].

Результатами широкомасштабных проблем взаимоотношений личности и общества, возникших в процессе резкого ускорения темпов социальных изменений и ликвидации прежних традиционных устоев общества, довольно часто являются разрушение человеческой психики, моральных регуляторов общественных отношений, разрыв преемственности поколений.

Радикальные и динамичные изменения в современном мире делают крайне актуальной необходимость адаптации к ним социальных субъектов (отдельных личностей, социальных групп, больших и малых, общества в целом). Иначе говоря, проблема социальной адаптации приобретает сегодня гораздо больший смысл, нежели раньше.

Проблема социальной адаптации не только не менее, а наоборот, еще более актуальна и для современной российской действительности.

Как известно, ни в обществе в целом, ни в научной среде пока нет однозначного понимания целей и содержания социальных преобразований в России в последние полтора десятилетия. Не погружаясь в суть этого процесса, поскольку не это является предметом нашего исследования, выделим те его моменты, которые, с одной стороны, вызывают меньше споров и дискуссий, а с другой – наиболее важны с точки зрения социальной адаптации.

Во-первых, начавшиеся в 90-х гг. и продолжающиеся сейчас в российском обществе глубокие и вместе с тем противоречивые преобразования, охватывают все сферы общественной жизни – экономическую, политическую, социальную и духовную. Во-вторых, эти преобразования представляют собой процесс преимущественно стихийной трансформации общественного устройства, когда ни генеральное направление, ни конечные результаты не являются предрешенными.

Действительно, в России сегодня нет такой партии или политического движения, чья программа пользовалась бы широкой поддержкой граждан.

Отсутствует разделяемое активным большинством представление о желательном устройстве общества. До сих пор ведутся ожесточенные споры о конкретных путях выведения страны из кризиса. Установки федерального Центра нередко наталкиваются на прямое противодействие региональных и местных общностей и элит, сопротивление организаций и граждан. Свидетельством этого может служить большое многообразие общественных ситуаций, сложившихся в разных регионах страны, в том числе непосредственно соседствующих друг с другом. Задачи, выдвигаемые Президентом РФ, в целом носят конструктивный характер, но не подкрепляются соответствующими средствами и потому на практике часто не решаются. Тем временем в экономике и политической жизни продолжаются разрушительные процессы, справиться с которыми власть оказывается не в состоянии (продолжающаяся война в Чечне, все учащающиеся террористические акты, растущая криминализация общества, институциализация коррупции, кризис науки и образования, «утечка умов» и пр.).

В значительной степени спонтанный характер социальных преобразований в современном российском обществе и соответственно сложно предсказуемые результаты этих изменений создают еще большие трудности для адаптации социальных субъектов (индивидов, организаций и групп) к новой социальной среде, что делает феномен социальной адаптации еще более важным.

Учитывая все вышеизложенное, принимая во внимание запрос социальной практики на возрастание роли и значимости адаптационных процессов в современном мире, необходимо обратить особое внимание на разработку категории «социальная адаптация» для выработки более адекватного понимания ее сущности, содержания, структуры.

В последние годы в современном социально-гуманитарном познании растет число исследований, посвященных проблемам адаптации.

Появилось немало работ, публикаций, в которых рассматриваются личностно-психологические или социально-психологические аспекты социальной адаптации. Исследуется специфика социальной адаптации в разных возрастных группах: в среде молодежи, у пожилых людей и т.д.

Изучаются различные виды и направления социальной адаптации – социально-экономическая, социально-политическая, профессиональная, учебная и др.

При этом не исследуются такие проблемы, как: что такое социальная адаптация как явление, в котором реализуется взаимодействие самостоятельного социального субъекта с новыми внешними и, прежде всего, социальными условиями его жизни; что собой представляет механизм социальной адаптации, знание которого позволит, с одной стороны, понять, что происходит в психике, сознании и деятельности субъекта в ситуации адаптации, а с другой стороны, определит поиск наиболее эффективных способов и мероприятий целенаправленного управления процессами адаптации.

В результате сегодня по-прежнему остаются открытыми ответы на вопросы: почему одни люди, социальные группы успешно вписываются в иную социальную реальность, в то время как другие не делают никаких действенных попыток самостоятельно устроить свою судьбу и накапливают лишь протестный потенциал; каковы факторы успешности социальной адаптации и, наоборот, причины дезадаптации и асоциального поведения; каковы те стартовые условия, те составляющие человеческого или социального капитала, которые позволяют (не позволяют) человеку или социальным группам активно осваивать новые возможности среды обитания и т.д.

Социальная адаптация, выступая системным образованием, с точки зрения многообразия и взаимосвязи факторов, лежащих в ее основе, выступает объектом изучения многих наук, в том числе философии, общей психологии, психологии личности, психофизиологии, социальной психологии, социологии, культурологии и др. Понятно, что каждая из наук изучает социальную адаптацию с учетом ее предмета и метода, имеет свой аспект в исследовании этого сложного явления.

необходимость интегрального междисциплинарного подхода к анализу социальной адаптации с целью получения более полного и точного знания об этом феномене.

В монографии проводится сравнительно-сопоставительный анализ рассмотрения социальной адаптации в общей психологии, социальной психологии и социологии. Для этого используются труды как отечественных, так и зарубежных психологов, социологов, философов.

В своем исследовании автор опирается на общенаучные принципы социального познания – детерминизм, системность, развитие.

Используются функциональный, культурологический подходы, сравнительно-сопоставительный метод.

Автор стремится раскрыть специфику психологического, социальнопсихологического и социологического понимания социальной адаптации, механизмов ее функционирования и развития. Социальная адаптация рассматривается в системе релевантных понятий, таких как социальный процесс, социальная ситуация, социальное действие, социальное поведение, социальные представления, социальная установка, социальный стереотип, социальная идентичность, внутригрупповые процессы, межгрупповые отношения, ролевые установки, девиантное поведение, конформность и др.

Тема так сложна и многогранна, что автор не претендует на ее всестороннее раскрытие, однако полагает, что его скромный вклад будет способствовать выходу на системно-интегративную концепцию социальной адаптации, что необходимо прежде всего для выработки научно обоснованных целей управления адаптационными процессами.

§1. Понятие адаптации, ее основные виды На современном этапе общественного развития, в связи с колоссальным ускорением процессов изменения окружающей природной и социальной среды, человек должен приобрести способность быстрой адаптации, привыкнуть к новой макро- и микросреде, ее усложняющейся структуре, ускоряющимся темпам жизни, возрастающему объему информации, которую нужно суметь получить, переработать и использовать, к повышенным психо-эмоциональным нагрузкам как положительным, так и отрицательным. Таким образом, можно с достаточной уверенностью утверждать, что феномен социальной адаптации является одним из наиболее значимых и характерных явлений современной общественной жизни, адаптация сегодня приобретает гораздо больший смысл, нежели раньше.

Нас интересуют здесь, по крайней мере, две проблемы:

1. Социальная адаптация как феномен, в котором реализуется взаимодействие самостоятельного социального субъекта с новыми социальными условиями его жизни. Адаптация всегда есть приспособление некоторых сложившихся устойчивых функций к новым параметрам среды обитания: природным, культурным, пространственным, временным и т. д.

2. Механизм социальной адаптации, знание которого позволит, с одной стороны, увидеть что происходит в психике, сознании и деятельности субъекта в ситуации адаптации, а с другой - определит поиск наиболее эффективных способов и мероприятий целенаправленного управления процессами адаптации.

Понятие «адаптация» имеет много интерпретаций и применяется в самых различных областях.

Под адаптацией в широком смысле принято понимать приспособление самоорганизующихся систем к изменяющимся условиям среды, результатом которого является адаптированность.

Выделяют биологическую адаптацию, представляющую собой процесс приспособления строения и функций организма (особей, популяций, видов) и его органов к условиям среды. Применительно к человеку можно говорить о физиологической адаптации как процессе приспособления человеческого организма к изменившимся физическим условиям жизнедеятельности. Нередко при исследовании физиологической адаптации рассматривают в ней две стадии: срочную и долговременную адаптированность. Срочная адаптированность обеспечивается существующими в человеческом организме механизмами мобилизации резервных сил. Долговременная физиологическая адаптированность является результатом длительного воздействия на организм изменившихся условий внешней среды; на этой стадии адаптированности ресурсное обеспечение взаимодействия систем организма переходит в качественно новое устойчивое состояние. Как отмечает А.В. Зинковский, именно переход от срочной адаптированности к долговременной знаменует собой узловой момент адаптационного процесса, так как именно этот переход делает возможной жизнь организма в новых условиях, расширяет сферу его обитания и свободу поведения в меняющейся среде [2, с. 110].

В социологическом энциклопедическом словаре дается определение культурной адаптации, как процесса активного приспособления культуры к условиям конкретной окружающей среды, который и определяет специфические, характерные черты данной культуры [3, с. 8]. В экономическом смысле адаптация представляет собой процесс приспособления системы и ее отдельных элементов, а также субъектов – работников к изменяющимся условиям внешней среды, производства, труда, обмена, жизни [4, с. 11].

В контексте происходящих в современном обществе динамичных модернизационных процессов нас будет интересовать прежде всего социальная адаптация. Следует признать, что в научной литературе можно встретить не только различные смысловые значения родового по отношению к понятию социальной адаптации понятия «адаптация», но и достаточно различающиеся трактовки самого понятия «социальная адаптация». Так, согласно Т. Парсонсу, социальная адаптация есть вещественно-энергетическое взаимодействие с внешней средой, одно из четырех функциональных условий существования социальной системы (наряду с интеграцией, достижением цели и сохранением ценностных образцов), которым «все социальные системы должны отвечать, чтобы выжить» [5, с. 17]. Э. Гидденс рассматривает социальную адаптацию как процесс социализации или приспособления к выполнению определенной роли [6, с. 107]. Весьма близкое к этому дает понимание адаптации Н. Смелзер, у него адаптивный подход означает представление о социализации, согласно которому жизнь людей включает ряд ожидаемых и неожидаемых кризисов, к которым необходимо приспосабливаться [7, с. 128]. С.С. Фролов предлагает понимать под социальной адаптацией процесс приспособления индивидов к организационной культуре, коллективу, условиям труда, представляющий собой первую фазу социализации индивида в организации [8, с. 373]. В социологическом энциклопедическом словаре дается определение социальной адаптации, как процесса активного приспособления индивида или группы к определенным материальным условиям, нормам, ценностям социальной среды [3, c.8]. Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия дает следующее понимание социальной адаптации: это процесс взаимодействия личности или социальной группы со средой социальной; включает усвоение норм и ценностей среды в процессе социализации, а также изменение, преобразование среды в соответствии с новыми условиями и целями деятельности [9, с. 108].

Не ставя своей целью рассмотреть все существующие определения понятия «социальная адаптация», что, наверное, в принципе невозможно, хотелось бы отметить, что, несмотря на некоторые терминологические различения в приведенных выше трактовках социальной адаптации, в них можно выделить сущностную характеристику этого понятия, заключающуюся в понимании социальной адаптации как аспекта социализации, как процесса активного приспособления человека или группы к изменяющимся условиям внешней среды, формам социального взаимодействия, в результате чего осуществляется освоение определенной социальной роли, согласование требований и ожиданий субъекта адаптации. Вместе с тем, процесс социальной адаптации имеет интерактивный характер, проявляющийся во взаимосвязи адаптивной и адаптирующей активности человека/группы по отношению к среде. Суть этого процесса в том, что социальная среда воздействует на человека/группу, которые избирательно воспринимают и перерабатывают эти воздействия в соответствии со своей внутренней природой, а человек/ группа со своей стороны активно воздействуют на социальную среду, определенным образом преобразуя ее. Важнейшим условием успешности социальной адаптации является оптимальное сочетание адаптивной и адаптирующей деятельности человека или группы, варьируемое в зависимости от конкретных ситуаций, или, иначе говоря, правильное определение того, как, насколько и ко всему ли возможна и необходима адаптация. Основой этого процесса является творческая деятельность, непрерывный содержательный обмен с социальной средой, которые способствуют качественному обновлению среды, человека/группы, переходу их на более высокий уровень. В процессе социальной адаптации происходит, с одной стороны, создание условий для усвоения норм и ценностей социального взаимодействия субъектом адаптации, с другой осуществляются изменение, преобразование социальной среды в соответствии с потребностями и особенностями объекта адаптации.

Социальная адаптация есть одновременно процесс и состояние. Состояние социальной адаптации – это характеристика отношений человека, группы с внешней средой, которая служит выражением успешности адаптации как процесса. Эти отношения в самом общем виде могут быть гармоничными, равновесными или конфронтационными, а также могут представлять собой множество переходных форм этих отношений.

Возможные результаты адаптации:

1) конформность, под которой в самом общем случае будем понимать полное принятие индивидом общепринятых норм, ценностей и жизненных целей, а также институционально одобряемых средств их достижения;

2) сохранение индивидуальности с одновременной модернизацией личностных характеристик; при этом личность активно впитывает явления новой культуры, сохраняя самоидентификацию; 3) девиантность, в самом общем виде понимаемая как социальное поведение индивида, не совпадающее с социальными нормами и ценностями, принятыми в обществе или социальной группе.

В зависимости от различных оснований и критериев выделяют разные виды и формы социальной адаптации, например, личностнопсихологическую и социально-психологическую, социокультурную и ролевую, учебную, профессиональную и социально-бытовую, добровольную и вынужденную, «позитивную» и «негативную», в микро- и макросреде [10, 11, 12, 13] и т.д.

Рассматривая социальную адаптацию как аспект социализации, нельзя не заметить, что процессы социализации и социальной адаптации далеко не всегда совпадают. Вполне можно согласиться с точкой зрения А.А. Налчаджяна, который отмечает, что личность может быть социализированной, но дезадаптированной [14, с. 29]. Более того, дезадаптированность человека/группы может оказаться прямым следствием высокой степени и полноты их социализированности.

Например, последний период развития нашего общества наглядно демонстрирует наличие такой зависимости. Многие миллионы российских граждан чрезвычайно болезненно прореагировали и реагируют на кардинальные изменения целей, путей общественного развития.

Социализация, которая на протяжении десятилетий осуществлялась в условиях строительства социализма, стала препятствием вхождения человека в систему рыночных экономических отношений, утверждения демократических институтов и ценностей. Требуется переадаптация в соответствии с новыми условиями, ожиданиями групп, определяющих социальные изменения, переосмысление собственной жизни.

Социальная адаптация, являясь системным образованием, в смысле взаимосвязи и многообразия факторов, лежащих в ее основе, выступает объектом изучения многих наук, в том числе философии, общей психологии и психологии личности, социологии, социальной психологии, психофизиологии, культурологии и др. Каждая из наук изучает феномен адаптации с учетом ее предмета и метода, имеет свой аспект в исследовании этого сложного явления. Чтобы убедиться в правильности исходной позиции, проведем сравнительно-сопоставительный анализ рассмотрения социальной адаптации в общей психологии, социальной психологии и социологии, попытаемся раскрыть специфику понимания каждой из этих наук сущности и содержания категории «социальная адаптация», механизмов ее функционирования и развития. Так, если общая психология изучает социальную адаптацию с позиций закономерностей функционирования и развития человеческой психики, механизмов опосредования отношения человека к внешнему миру, то социальная психология проводит анализ социальной адаптации в контексте психического как регулятора социального процесса, изучая, каким образом взаимодействия и взаимозависимости людей, групп, их связи психологически реализуются в отношениях к себе, друг к другу и к действительности. Социология, изучающая общество как бы изнутри и описывающая его структуру, в свою очередь рассматривает социальную адаптацию как путь, которым социальные субъекты любого рода «отвечают» на воздействия среды своего обитания. Взаимодействие наук позволяет выйти на системно-интегративную концепцию социальной адаптации, что необходимо для определения научно-обоснованных, наиболее эффективных способов и мероприятий целенаправленного управления процессами адаптации.

§2. Проблема социальной адаптации в общей психологии В общей психологии проблема социальной адаптации может быть рассмотрена с позиций деятельностного и личностного подходов.

Разработка принципа деятельности в психологии была начата М.Я Басовым, который предложил считать деятельность особой структурой, состоящей из отдельных актов и механизмов, связи между которыми регулируются задачей. Структура может быть устойчивой, стабильной, но она также может создаваться заново. В любом случае деятельность является субъектной. За всеми ее актами и механизмами стоит, говоря словами М.Я. Басова, «человек как деятель в среде» [15, с. 122].

Личностный подход к человеку, по Л.С. Выготскому, означает подход к нему, как к целостной личности с учетом всей ее сложности, истории развития и всех индивидуальных особенностей. Личностный и деятельностный подходы были направлены против попыток сведения предмета психологии к анализу отдельных психических процессов и явлений и придания им самодавлеющего значения. Эти подходы существенно расширили предметную область психологии, а им предшествовали и противостояли попытки абсолютизации экспериментального и эмпирического знания.

Психология как наука о душе, о закономерностях функционирования и развития психики как особом «пласте» внутреннего мира личности, о механизме опосредования отношения человека к миру на протяжении почти полуторавекового периода своего становления вела поиск оптимальных понятий, раскрывающих душу как особый вид реальности, отличный от тела. Долгое время психологи были сосредоточены на изучении отдельных психических феноменов, присущих человеку, изучались свойства сознания и его состояния. В поисках оптимального способа познания столкнулись две линии в психологии: так называемая экспериментальная традиция, в которой отдавалось предпочтение объективным методам изучения психических явлений, и эмпирическая, признающая ведущим в познании субъективных свойств личности метод интроспекции. Так, например, В. Вундт рассматривал психику как внутренний опыт, как некую данность субъекту, имеющую свою собственную детерминацию, не зависящую от внешнего мира, проявляющуюся лишь в его переживаниях и познаваемую исключительно методом самонаблюдения.

Ориентация на эксперимент в отечественной психологии складывалась под сильным влиянием ученых-естествоиспытателей И.И. Мечникова, И.М. Сеченова, И.П. Павлова, А.А. Ухтомского и др.

Особо значительная роль здесь принадлежит И.М. Сеченову, который, основываясь на материалистическом объяснении природы психических явлений, разрабатывал программу развития психологии как экспериментальной дисциплины, доказывал возможности объективного изучения внутреннего мира человека. Под объективными исследованиями психических явлений он понимал анализ объективных факторов, обусловливающих возникновение тех или иных психических актов, а также их объективные проявления. Отдавая предпочтение физиологическим методам, ученый выступал за отказ от субъективных методов исследования психики и перестройку психологических исследований на основе естественно-научного подхода. Идеи Сеченова получили свое развитие в трудах и экспериментальной деятельности В.М. Бехтерева, Н.Н. Ланге, А.И. Нечаева и др. В.М. Бехтерев провел экспериментальным путем можно получить знания об особенностях психики и такового ее феномена, как сознание. С развитием экспериментальных исследований Н.Н. Ланге связывал становление психологии как «положительной» науки. Как отмечал Ланге, в психологическом эксперименте исследуемая личность всегда должна давать (себе или нам) отчет о своих переживаниях, и лишь соотношение между этими субъективными переживаниями и объективными причинами и их следствиями составляет предмет исследования. Объективные методы Ланге не противопоставлял субъективным, одним из которых является самонаблюдение, а считал их взаимодополняющими друг друга.

Следует подчеркнуть, что с помощью объективных методов русские психологи изучали не только отдельные психические процессы (восприятие, память, мышление), но и целостную личность. Задачу комплексного, целостного изучения человека ставил и успешно решал В.М. Бехтерев, исходя из того, что человек представляет собой целостную сложно организованную систему, включающую в себя ряд иерархических уровней, представленных соматическими, физиологическими явлениями.

В своей исследовательской деятельности он применял метод широкого многоуровневого сравнительного анализа данных, характеризующих проявление человека в норме и патологии, в ситуации индивидуальной и групповой деятельности, в естественных условиях и клинических исследованиях. Попытка комплексного, целостного изучения человека, предпринятая Бехтеревым, получила свое дальнейшее развитие в работах Б.Г. Ананьева, в трудах других русских психологов, и этот подход определил специфику отечественной психологии прошлого столетия, главные линии ее развития [16, с. 116].

В 20-х годах ХХ века все более усиливается интерес к изучению личности.

Л.С. Выготский, разрабатывая культурно-историческую концепцию высших психических функций, предложил принципиальное нововведение, сразу же отграничившее его теоретический поиск от традиционной функциональной психологии, которое заключалось в том, что в структуру функции (внимания, памяти, мышления и др.) вводились новые регуляторы, а именно – знаки, которые создаются культурой. Знак (слово) – «психологическое орудие», посредством которого строится сознание.

Речевой знак, согласно Выготскому, это своего рода орудие, но направленное не на внешний мир, а на внутренний мир человека. Оно преобразует его. Ведь прежде чем человек начинает оперировать словами, у него уже имеется доречевое психическое содержание. Этому «материалу», полученному от более ранних форм психического развития (элементарных функций), психологическое орудие придает качественно новое строение. И тогда возникают высшие психические функции, а с ними вступают в действие законы культурного развития сознания, качественно иного, чем «натуральное», природное развитие психики (какое наблюдается, например, у животных).

Понятие о функции, выработанное функциональным направлением, радикально менялось. Ведь это направление, усвоив биологический стиль мышления, представляло функцию сознания по типу функций организма.

Л.С.Выготский сделал решающий шаг из мира биологии в мир культуры.

Следуя этой стратегии, он приступил к экспериментальной работе по изучению изменений, которые производит знак в традиционных психологических объектах: внимании, памяти, мышлении. Опыты, которые проводились на детях как нормальных, так и аномальных, дали возможность под новым углом зрения интерпретировать проблему развития психики. Л.С.Выготский подчеркивал, что уже на ранней стадии развития культура отнюдь не беспрепятственно вливается в ребенка, но он сам входит в культуру и присваивает себе что-то извне [17, с. 310]. Нововведения Выготского не ограничивались идеей о том, что высшая функция организуется посредством «психологического орудия».

Он вводит понятие о психологической системе, компонентами которой являются взаимосвязанные функции. Развивается не отдельно взятая функция (память или мышление), а целостная система функций. При этом в различные возрастные периоды соотношение функций меняется.

Очень важным для понимания проблемы социальной адаптации является вывод Л.С.Выготского о том, что внешне развертываемая активность неотделима от внутренней психологической активности, интериоризация социальных форм взаимодействия между людьми осуществляется в процессе перестройки этих внутренних средств, становление подлинно человеческой формы психики возможно только благодаря освоению индивидом человеческих ценностей.

В рамках культурно-исторической концепции высших психических функций, ученый разрабатывает категорию «зона ближайшего развития».

Разрабатывая эту категорию, он критикует широко распространенную в психологии и педагогике 20-30-х годов ХХ века позицию, согласно которой показателем умственного развития детей может служить лишь самостоятельное решение той или иной мыслительной задачи. Он экспериментально доказывает, что дети, решающие задачи под руководством взрослых, подражая им, часто достигают больших результатов, чем в случае самостоятельного решения тестовых задач. То, что ребенок знает и умеет сам, делает самостоятельно, характеризует зону активного его развития, а то, что он делает с помощью взрослых, подражая им, определяет «зону его ближайшего развития». Обучение, создавая подобную «зону», и ведет за собой развитие. В таком своеобразном виде им был сформулирован важный тезис о потенциальных возможностях человека и условиях их раскрытия и реализации, была обоснована идея, согласно которой только то обучение является хорошим, которое опережает развитие. Внешние условия развития личности Л.С. Выготский отождествляет с социальными. Он пишет: «Для нас сказать о процессе «внешний» - значит сказать социальный»[17, с. 145]. Причем социальное у него, которое всегда связано с природным, – это всеобщая, исходная и наиболее абстрактная характеристика личности и ее психики в их общественных качествах.

С.Л. Рубинштейн, развивая идеи М.Я. Басова и Л.С. Выготского в своем понимании предмета психологии стремится соединить деятельностный и личностный подходы к изучению человека и его психики. Это существенно изменяло перспективу конкретных исследований, призванных теперь исходить из того, что все психические процессы выступают в действительности как стороны, моменты труда, игры, учения, одного из видов деятельности. Реально они существуют лишь во взаимосвязи и взаимопереходах всех сторон сознания внутри конкретной деятельности, формируясь в ней и ею определяясь. Идея о том, что общение человека с миром не является прямым и непосредственным (как на биологическом уровне), но совершается не иначе, как посредством его реальных действий с объектами этого мира, изменила всю систему прежних взглядов на сознание. Его зависимость от предметных действий, а не от внешних предметов самих по себе становится важнейшей проблемой психологии.

Исследуя деятельность личности, С.Л. Рубинштейн раскрывает диалектику объективного и субъективного. Он ставит вопрос о преодолении противоречия между объективностью знания и творческой самодеятельностью субъекта. Объективность, по мнению исследователя, не только не исключает, а наоборот, предполагает творческую самодеятельность, поскольку объективное знание не должно быть пассивным созерцанием непосредственной данности, оно является конструктивным, т.е. конструируется, создается, формируется в творческой самодеятельности. Деятельность в психологии имеет следующие характеристики: она всегда связана с осуществлением совместной деятельности субъектов; представляет собой взаимодействие субъекта с объектом, т.е. необходимо является предметной и содержательной; она всегда творческая и самостоятельная. При этом, как утверждает Рубинштейн, самостоятельность не противоречит совместности. Подчеркивая созидательную роль деятельности, он отмечает: « В творчестве созидается и сам творец... Личность тем значительнее, чем больше сфера ее действия, тот мир, в котором она живет…»[18, с. 106]. Весьма значимым для понимания аспектов социальной адаптации является сформулированное им положение о том, что психические процессы идут не самотеком, а подвержены саморегуляции. В личности взаимосвязаны сознание и деятельность.

Сознание как высшее личностное образование осуществляет три взаимосвязанных функции: целостную регуляцию психических процессов, регуляцию отношений и регуляцию деятельности. Исходя из того, что внешнее преломляется во внутреннем, а также из этих внутренних свойств, Рубинштейн раскрывает качества личности: ее специфическую избирательность, активность, индивидуальность, интегративность. При объяснении любых психических явлений личность выступает как воедино связанная совокупность внутренних условий, через которые преломляются все внешние воздействия. Способность личности строить свои отношения с миром, выбирать жизненную позицию избирательно, сугубо индивидуально действовать в соответствии с высшими жизненными ценностями и системой мотивов характеризует ее на высшем уровне ее развития. Личность организует и структурирует свою жизнь, регулирует ее ход, выбирает и осуществляет избранное направление [19, с. 115].

Сознание, по Рубинштейну, выступает не только как знание, но и выражение отношения человека к миру, к другим людям, к себе, возможности самоопределения. Рассматривая самосознание как свойство личности, С.Л. Рубинштейн исследует его связи с этапами обособления, выделения человека из непосредственных связей и отношений с окружающим миром и овладения этими связями. Из такого понимания самосознания выводится концепция поступка: человек осознает свою самостоятельность лишь через свои отношения с окружающими людьми, и он приходит к самосознанию, к познанию собственного «Я» через познание других людей.

В процессе деятельности человек созидает, определяет, обнаруживает и проявляет самого себя. Деятельность невозможна без общения, «в процессе которого происходит воздействие и изменение природы и общества, а также самого себя» (курсив – В.М.)[20, с. 24].

Именно в процессе осуществления различных форм деятельности происходит раскрытие объективных закономерностей, которые потом используются в преобразовании действительности.

К.А. Абульханова-Славская, продолжая и развивая традиции С.Л. Рубинштейна, отмечает, что человек «...во взаимодействии с обстоятельствами своей жизнедеятельности выступает как изменяемое и как изменяющее их существо (курсив – В.М.), которое само меняется в процессе их изменения» [21, с. 201]. Для раскрытия сущности личности как субъекта деятельности важно рассмотрение деятельности как способа организации, важен анализ механизма, с помощью которого происходит согласование активности личности и требований деятельности.

К.А. Абульханова-Славская под активностью понимает действенную, функционирующую ипостась личности, включающую притязания личности, характер соотношения ее инициативы и ответственности, уровень их развития, мотивы, цели и др. Здесь можно говорить об оптимальности и неоптимальности, соответствии и несоответствии.

Личность вырабатывает индивидуальный способ организации своей деятельности, который отвечает и качествам личности, и требованиям определенного вида деятельности. «Обеспечение требований деятельности осуществляется…на основе саморегуляции»[22, с. 91]. Саморегуляция обладает многоуровневой структурой, в которой господствующей является личностно значимая стратегия деятельности. С помощью саморегуляции происходит мобилизация всех жизненных сил, согласование и оптимальное сочетание всех возможностей личности, а также преодоление различных трудностей деятельности (объективных и субъективных).

Основной задачей личности является достижение целостности деятельности как согласования ее объективных условий-требований и субъективных обстоятельств.

К.А. Абульханова-Славская в своих работах также значительное место уделяет разработке понятия «активность». Активность понимается как типичный для данной личности, обобщенный ценностный способ отражения, выражения и осуществления ее жизненных потребностей. В самом общем виде активность - это присущий личности способ объективизации, самовыражения (и в деятельности, и в общении, и в жизненном пути в целом) в соответствии с высшими потребностями в признании, ценности и так далее. «Активность в самом широком смысле слова – это присущий личности способ организации жизни, регуляция и саморегуляция на основе интеграции потребностей, способностей, отношений личности к жизни, с одной стороны, и требований к личности общества и обстоятельств – с другой» [23, с. 113]. С помощью активности личность производит выбор способов разрешения возникающих противоречий между имеющимся и потенциальным, между желательным и результатом. Активность раскрывает индивидуально-личностный уровень деятельности, познания и общения.

В определенной степени отдельно от изложенных точек зрения стоит П.Я. Гальперин, но его идеи также работают на более глубокое постижение феномена адаптации. П.Я. Гальперин выделяет следующие уровни регуляции активности: сигнальная регуляция, субъектная и личностная. Он показывает различия растительной и животной жизни.

Особенностями жизни растений являются, во-первых, то, что они находятся в непосредственном взаимодействии с условиями своего существования и, во-вторых, что совпадают условия их существования и раздражители их реакций на внешнюю среду. «Растения, - отмечает он, не меняют способ взаимодействия своих органов с элементами внешней среды; они только уменьшают или увеличивают интенсивность этого взаимодействия, но перестроить его не могут. Оно определяется готовыми механизмами органов растения и свойствами тех элементов среды, с которыми они взаимодействуют» [24, с. 132].

Для животных подвижность является условием удовлетворения потребностей и поиска возможностей существования. Следовательно, у животных возникают раздражители поведения, которые направлены на поиск и которые исходят из внутренних процессов самого организма.

Животное должно ориентироваться на те свойства объектов потребления, которые необходимо учитывать при действиях с ними. Эти объекты представляются для животного различительными признаками, в определенных пространственных и временных отношениях, в своих возможных ответных реакциях. В связи с тем, что у подвижных животных наблюдается усложнение отношений с частью условий существования, требуется ориентировочная деятельность на основе образа [24, с. 132-136].

П.Я. Гальперин считает, что субъект действия предстает как организм, регулирующий свои внешние реакции на внешнюю среду на основе образа. «Субъект – это животный организм с качественно новым строением: у него выделяется верховная нервная инстанция по управлению реакциями во внешней среде на основе образа этой среды и по увязке этих реакций с внутренней средой организма… Субъект – всегда субъект действия, но не всякого, а лишь целенаправленного, то есть такого действия, которое регулируется на основе образа ситуации» [24, с. 137].

Переход от субъекта деятельности животных к личности сопровождается глубокими изменениями в организме, ведет к коренному изменению адаптационных функций. Наблюдается отмирание инстинктов, с одной стороны, а с другой – становление сознания, являющегося центральным признаком личности. Личность действует и контролирует свои действия на основе сознания, которое составляет ориентировочную часть его действий. Чтобы быть личностью, необходимо быть сознательным, общественно-ответственным субъектом, подчеркивает П.Я. Гальперин. Эволюция действия, по его мнению, представляет собой последовательную смену четырех его типов: физическое действие, физиологическое действие, действие субъекта и действие личности.

Человек может ставить цели и намечать различные действия. Это связано с тем, что благодаря психическому отражению, создаются образы, а в образах представлены свойства вещей. Только в системе осмысленной предметной деятельности субъекта, по мнению Гальперина, психические отражения получают свое собственное место, и эти психические отражения позволяют человеку наметить и подогнать действия к наличной обстановке, сделать их не только целестремительными, но и целесообразными в данных индивидуальных условиях» [24, с. 165].

Важное значение для понимания проблемы адаптации в психологии также имеют работы Б.Г. Ананьева, который представил себя в психологии как автор разносторонних идей человекознания, их комплексного решения, интеграции и синтеза. В его трудах дана развернутая характеристика таких понятий, как «индивид», «личность», «субъект деятельности».

Понятие личности он связывает с деятельностью, познанием и общением. Рассматривая личность как общественный индивид, Ананьев конкретизирует это определение через социальные ситуации ее развития, образ жизни, совокупность условий, статус и так далее. По мнению ученого, фазы развития личности можно определить лишь путем сопоставления сдвигов по многим параметрам социального развития человека: гражданскому состоянию, экономическому положению, семейному статусу, совмещению, консолидации или разобщению социальных функций (ролей, характера ценностей и их переоценки в определенных исторических обстоятельствах), смене среды развития и коммуникации, конфликтным ситуациям и решению жизненных проблем, осуществленности или неосуществленности жизненного плана, успеху или неуспеху, триумфу или поражению в борьбе [25, с. 161-162].

дифференциация ее психических функций, процессов, состояний и личностных свойств. Таким образом, личность, по Ананьеву, предстает как совокупность общественных отношений, благодаря которым определяется положение человека в социуме. Им сделан вывод, что свойства личности развиваются на всем протяжении жизненного пути индивида.

Начиная с работ Б.Г. Ананьева, становится основополагающей характеристика человека как субъекта деятельности. Внесение категории субъекта деятельности оказалось весьма продуктивным: оно помогло раскрыть способ организации личностью жизни. Практически в это время была сформулирована задача построения общепсихологической типологии личности. Стало очевидно, что категория субъектности раскрывает личность не только индивидуально, но и типологически. Уровни активности личности, то есть мера субъектности, были выбраны как раз в качестве типологических критериев. Построение типологии через категорию субъекта жизнедеятельности обнаружило область исследования, где непосредственно пересекались интересы общей и социальной психологии. Была поставлена задача объяснить, как личность отражает и выражает, реализует в личной и общественной жизни общественные тенденции [15, с. 388].

Базовой предметной деятельностью человека Б.Г. Ананьев рассматривает труд, все виды которого сочетают субъектно-объектные свойства и непосредственно связаны с коммуникацией. Язык является средством коммуникации и представляет собой знаковую систему. Знаки имеют значение. Еще одним признаком личности является сознание.

С помощью труда, познания и общения осуществляется интериоризация внешних действий и экстериоризация внутренней жизни личности [25, с. 294]. Взаимосвязь интериоризации и экстериоризации определяет структуру человека как личности. Именно такой подход к пониманию природы личности дает возможность рассматривать вопрос о социальной адаптации с позиций общей психологии.

Значительный интерес для нашего исследования представляет концепция А.Н. Леонтьева. Именно ему принадлежит наиболее развернутая общепсихологическая теория деятельности. Принцип предметности составляет ядро этой теории. Предмет при этом понимается не как стимул или объект, существующий сам по себе и воздействующий на субъекта, а «… как то, на что направлен акт, т.е. как нечто, к чему относится живое существо, как предмет его деятельности – безразлично, деятельности внешней или внутренней» [26, с. 126]. Поскольку, как отмечал ученый, сущностью психического отражения реальности человеком (или перехода материального в идеальное) являются процессы его деятельности, постольку анализ деятельности составляет главный путь и метод научного познания психического отражения действительности.

Индивидуальную психику поэтому следует изучать через анализ деятельности индивидов в конкретных условиях и обстоятельствах, выпадавших на долю каждого из них. А раскрытие форм общественного сознания – через анализ бытия общества, свойственных ему способов производства и системы общественных отношений. Первоначально деятельность предстает как внешняя и практическая, а затем приобретает форму внутренней деятельности, деятельности сознания.

Для возникновения субъективного образа необходимо складывание деятельного отношения между человеком и конкретным предметом.

Адекватность и полнота образа зависят от процессов, которые реализуют это отношение.

Утверждение того, что психическое отражение реальности предстает как ее субъективный образ, говорит о принадлежности образа реальному субъекту жизни, человеку. А субъективность образа (в смысле принадлежности субъекту) обязательно включает его активность, а следовательно, пристрастность субъекта, основанную на его потребностях, мотивах, установках, эмоциях, которые побуждают к активному проникновению в реальность [26, с. 126]. Переход объекта в его субъективную форму, а деятельности - в объективные результаты, то есть осуществление взаимопереходов «субъект - объект» осуществляются в деятельности, а жизнь человека состоит из системы сменяющих друг друга деятельностей.

На психологическом уровне деятельность является единицей человеческой жизни, которая опосредована психическим отражением, в задачу которой входит ориентация человека в предметном мире.

Психология человека имеет дело с деятельностью конкретных индивидов, протекающей в условиях открытой или скрытой коллективности.

Деятельность каждого отдельного индивида зависит от условий, выпадающих на его долю, от его места в обществе и от того, в каких неповторимых индивидуальных обстоятельствах он существует. Основной характеристикой деятельности является ее предметность, которая проявляется в двояком существовании предмета деятельности: вначале в форме независимого существования, а затем как образ предмета, как продукт психического отражения его свойств. Главное, по мнению А.Н. Леонтьева, заключается в том, что психическое отражение предметного мира порождается не непосредственно внешними воздействиями (в том числе и воздействиями «обратными»), а теми процессами, с помощью которых человек вступает в практические контакты с предметным миром и которые поэтому необходимо подчиняются его независимым свойствам, связям и отношениям. Иначе говоря, осуществляется двойной переход: предмет процесс деятельности и деятельность ее субъективный продукт [26, с. 143-144].

Генетически исходной и основной формой деятельности, по Леонтьеву, является внешняя, чувственно-практическая деятельность.

Вначале деятельность имела форму внешних процессов, а психический образ явился их продуктом, связывающим человека и предметную действительность. Интериоризация как раз означает процесс перехода внешних по форме процессов во внутренние, протекающие в умственном плане, в плане сознания. Происходит их трансформация: они обогащаются, вербализируются, сокращаются, становятся способными к дальнейшему развитию, которое выходит за границу возможностей внешней деятельности. Однако понятия интериоризации, как писал А.Н.Леонтьев, недостаточно для описания новообразований, своего рода внутренних форм действия, возникающих в процессе его развития.

Поэтому он не случайно многократно указывал на важность анализа противоположного интериоризации процесса экстериоризации.

Последний, по его мнению, представляет собой необходимое условие возникновения новообразований. Благодаря эктериоризации, формирующиеся внутренние формы действия становятся как бы видимыми субъекту, доступными наблюдению, управлению и контролю.

А.Н. Леонтьев формулирует несколько базовых положений:

внутренняя психическая деятельность вторична, она происходит из практической деятельности; психическая деятельность отдельного индивида формируется в ходе онтогенетического развития и одновременно происходит изменение самой формы психического отражения реальности:

возникает сознание – рефлексия человеком действительности, своей деятельности и самого себя; сознание есть со-знание, но лишь в том смысле, что индивидуальное сознание может существовать только при наличии общественного сознания и языка, являющегося его реальным субстратом. В процессе материального производства люди производят язык, который служит и средством общения и носителем фиксированных в нем общественно выработанных значений [26, с. 150-151]. Итак, по Леонтьеву, интериоризация состоит не в простом перемещении внешней деятельности в предшествующий ей внутренний план сознания, а в формировании самого этого плана.

Взаимопереходы возможны благодаря тому, что внешняя и внутренняя деятельности имеют одинаковое общее строение.

Принципиальная общность строения внешней и внутренней деятельности определяется тем, что обе они опосредуют связи человека с миром. В результате взаимопереходов внутренняя деятельность в процессе своего формирования приобретает такие средства, которые позволяют субъекту решать задачи, невыполнимые в плане внешней деятельности, и наоборот.

А.Н. Леонтьев вслед за Л.С. Выготским, подчеркивал не только предметную, но и социальную природу интериоризации.

В работах А.Н. Леонтьева достаточно полно рассмотрено психологическое строение деятельности. Он подчеркивал, что деятельность – это особая целостность, которая включает различные компоненты: мотивы, цели, действия. Виды деятельности различают по форме, способам осуществления, эмоциональной напряженности, временной и пространственной характеристике, физиологическим механизмам и так далее. Но главное отличие состоит в том, что каждая деятельность имеет свой предмет, который представляет ее действительный мотив. Мотив всегда отвечает той или иной потребности, благодаря осознанию он превращается в мотив-цель. Основными составляющими деятельности являются действия, способы осуществления которых называются операциями.

Деятельность человека опосредуется и результируется психическим отражением реальности. Психическая реальность предстает как субъективный мир сознания, которое в своей непосредственности есть открывающаяся человеку картина мира, в которую включен и он сам, его действия и состояния.

А.В. Брушлинский, развивая субъектный подход в психологии отмечает, что этот подход позволяет сделать вывод о том, что психика есть важнейшее качество именно человека как субъекта деятельности, общения и так далее. Психическое объективно существует только как субъективное, то есть принадлежащее субъекту - индивиду, различным общностям людей, всему человечеству. Психология изучает как, зачем и почему индивид и индивиды формируют и развивают в ходе деятельности, общения и т.д. психическое, как непрерывный познавательноаффективный процесс в соответствии с его прерывными результатами (образами, понятиями, чувствами, обычаями и т.д.).

Различные отрасли психологии выделяют в объекте исследования особенные части. Общая психология и психология личности изучают индивидов в целостности их психической жизни, раскрывая, прежде всего ее общечеловеческие качества и свойства. В свою очередь социальная и этническая психология исследует более конкретные – типологические особенности индивидов как представителей определенной исторической эпохи, этноса, общественной группы, класса и т.п. Историческая психология изучает развитие психики людей в ходе качественных изменений общества.

Психика человека – это одновременно и функция мозга, и связь с внешними обстоятельствами, благодаря которой мозг развивается и вне которой не может существовать.

Объектом психологии является человек в системе бесконечно многообразных и противоречивых свойств, важнейшим из которых является быть «творцом своей истории, вершителем своего жизненного пути: инициировать и осуществлять изначально практическую деятельность, общение, поведение, познание, созерцание и другие виды специфически человеческой активности – творческой, нравственной, свободной» [27, с. 5].

В человеке соединяются две противоположности: он всегда связан с другими людьми и одновременно относительно обособлен, независим.

Человек не только испытывает на себе влияние социума (является субъектом), но и в свою очередь влияет на общество, т.е. является субьектом. Личностью не рождаются, а становятся в процессе развития, осуществляющегося во взаимодействии внешних обстоятельств и внутренних условий: в начале жизни это внешние, а по мере взросления внутренние условия, когда на первый план выступают процессы самоопределения, самоформирования, самовоспитания, саморазвития.

Общество обладает системой норм и идеалов, освоение и развитие которых необходимо для каждого человека. Это осуществляется в процессе воспитания, элементом которого должно быть сотворчество воспитателей и воспитуемых. Воспитание обеспечивает связь человека с обществом и с другими людьми, предполагает самостоятельность, активность индивидов.

«Человек – это высшая системная целостность всех его сложнейших и противоречивых качеств, в первую очередь психических процессов, состояний и свойств, его сознания и бессознательного. Такая целостность формируется в ходе исторического и индивидуального развития людей…»[28, с. 21-22]. Человек мыслит как на сознательном, так и на бессознательном уровне (сознательное и бессознательное предстает как взаимопроникающие уровни взаимодействия с миром).

Особенно важная роль принадлежит сознанию, потому что в ходе рефлексии человек формирует и развивает свои осознанные цели, то есть цели деятельности, общения, поведения, созерцания и других видов активности. При этом он осознает хотя бы частично некоторые из своих мотивов, последствия совершаемых действий и поступков и так далее.

На уровне бессознательного психическая активность продолжает осуществляться, но без целей, рефлексии и произвольной саморегуляции в их обычном понимании.

Совокупность разнообразных видов и уровней активности человеческого индивида предстает как целостная система внутренних условий, через посредство которых происходит воздействие внешних обстоятельств.

Завершая анализ проблемы адаптации в общей психологии, мы отдаем себе отчет в том, что он неполон и по числу представленных в нем имен и школ, и по полноте их изложения. Мы отобрали тот материал, который будет способствовать продвижению нашего исследования феномена социальной адаптации. Исходя из изложенных выше концепций общей психологии, можно сформулировать ряд положений, имеющих непосредственное отношение к интересующей нас проблеме. Хотя названные выше авторы предложенных концепций непосредственно проблему социальной адаптации не обсуждают, на деле же всякий переход индивида в новую социальную ситуацию требует его психологической перестройки и новых форм деятельности. Поэтому теории общей психологии позволяют раскрыть субъективно-индивидуальную, персональную реакцию человека на условия среды и реакцию среды на новую для нее деятельность человека.

§3. Социально-психологическое измерение социальной адаптации Рассмотрим теперь как решалась и решается проблема адаптации в социальной психологии. Социальная психология как наука сложилась на рубеже Х1Х-ХХ веков. У ее истоков стояли психология и социология.

Первый этап в развитии социальной психологии был представлен такими направлениями, как «психология народов» и «психология масс».

Основателями и виднейшими представителями психологии народов принято считать швейцарского философа М. Лацаруса, немецких философа и филолога Х. Штейнталя, философа и психолога В. Вундта.

На взгляды этих ученых сильное влияние оказал Г. Гегель, его идеи объективного духа, существующего вне индивида и определяющего развитие последнего, его духовность. «Ближайшее рассмотрение истории – писал Гегель, - убеждает нас в том, что действия людей вытекают из их потребностей и способностей, их страстей, их интересов, характеров, которые являются побудительными мотивами в этой драме и лишь они играют в этой драме побудительную роль» [29, с. 20].

Х. Штейнталь также является одним из основателей так называемого психологического направления в языкознании. Потребность в таком синтезе была вызвана тем, что в процессе миграции все большую остроту стали приобретать проблемы языкового общения, взаимодействия, контактов представителей разных народов, развития адаптационных возможностей и потребностей, выработки общего «языка» понимания.

Важно было изучать психологию народов и учитывать ее особенности в политике, в том числе странам-метрополиям потребовалось изучать и принимать во внимание обычаи, традиции, культуру, язык порабощенных народов.

В. Вундт в своем большом многотомном труде, который он так и назвал «Психология народов», одной из главных задач своего исследования видит изучение тех психических явлений, которые представляют собой продукты совместного существования и взаимодействия людей, их истории и культуры. Он подчеркивает, что объекты, которые должна изучать социальная психология (культура, языки, нравы, религиозные представления), в других науках уже получили свое отражение: в истории культуры и нравов, в языкознании, в философии религии; однако «чувствуется уже давно потребность исследовать эти объекты в их общем отношении к природе человека, почему они по большей части и входят как составная часть в антропологические исследования» [30, с. 202]. Вместе с тем антропология исследует эти явления только в генеалогическом и этнографическом значениях, но при этом упускается из вида та «единственная точка зрения», с которой можно рассматривать все психические явления, связанные с совместной жизнью людей (курсив - В.М.), психологическая» [30, с. 202].

Вундт отмечает, что Лацарус и Штейнталь противопоставили индивидуальной психологии психологию народов. На самом деле она должна быть продолжением и дополнением индивидуальной психологии и вместе с нею обеспечить всю полноту психологического исследования.

Объектом социальной психологии, с точки зрения Вундта, должны служить не только язык, мифы, религии и нравы, но также искусство и наука, развитие культуры в общем и в ее отдельных разветвлениях, даже исторические судьбы и гибель отдельных народов, равно как и история всего человечества. «Вся область исследования должна разделяться на две части: абстрактную, которая пытается разъяснить общие условия и законы «национального духа» (Volkesgeist), оставляя в стороне отдельные народы и их историю, и конкретную, задача которой – дать характеристику духа отдельных народов и их особые формы развития. Вся область психологии народов распадается на «историческую психологию народов (Vollergeschichtiche Psjchologie)» и «психологическую этнологию (Psjchologie Etnologie)» [30, с. 203]. По мнению Вундта, есть необходимость собрать эти отдельные лучи в едином фокусе, еще раз сделать результаты всех отдельных процессов развития предметом объединяющего и сравнивающего их исторического исследования. Это задача философии истории. Психологические силы являют собой один из элементов, которые нужно учесть для причинного объяснения в истории, при этом надо иметь в виду, что наряду с психологическими силами в историческом процессе играет значительную роль влияние природы и многочисленные внешние влияния, возникающие вместе с культурой.

Таким образом, рассматривая в качестве основных составляющих психологии народов язык, мифы, обычаи, религии, искусство, М. Лацарус, Х. Штейнталь, В. Вундт считали их качественно отличными от индивидуальных психологических явлений, которые легко можно было познать экспериментальным методом или путем интроспекции. Такие психические явления, как речь и мышление труднее всего поддавались подобному изучению. К тому же выяснилось, что феномены общественного «духа» предполагалось изучать не сами по себе, а по продуктам деятельности и отношению народов к миру: языку, мифам, обычаям и так далее.

Важнейшая заслуга направления психологии народов состояла в том, что оно настойчиво утверждало и защищало факт существования наряду с индивидуальным сознанием, духовных образований, характеризующих группы людей.

Создатели школы психологии масс - Г. Лебон, Г. Тард, С. Сигеле, направлением своих исследований определили законы поведения индивида в массе, которую они рассматривали как толпу, как стихийное собрание людей в отличие от организованных групп.

Центральной для них была проблема соотношения индивидуальной и массовой психологии. На их взгляды сильное влияние оказала эпоха – смена веков, революции, войны, на арену истории выходили народы, классы, массы. Являясь основоположниками теории, объектом которой должна стать психология больших социальных групп, французские ученые Г. Лебон и Г. Тард заложили основы так называемой социологической социальной психологии.

Движущей силой революции, по мнению Г. Лебона, является толпа, которая способна не только на разрушение, но и на героизм, и на самопожертвование. «Главной характерной чертой нашей эпохи служит именно замена сознательной деятельности индивидов бессознательной деятельностью толпы» [31, с. 122]. Социальные организмы сложны, как и организмы живых существ, и не в нашей власти изменять их. Анализ социальных явлений не может быть отделен от изучения народов, у которых они наблюдаются. Выявив эти явления, необходимо признать, что они имеют не только теоретическую, но и практическую ценность.

Сложность социальных фактов состоит в том, что за видимыми фактами скрываются тысячи невидимых, часто недоступных нашему познанию.

Наблюдая большинство поступков толпы, мы замечаем, что в них проявляется ее низкий умственный уровень. «Но есть такие случаи, когда действиями толпы руководят, по-видимому, таинственные силы, называющиеся в древности судьбой, природой, провидением и теперь именуемые голосом мертвых….. Иногда кажется, что в недрах наций находятся скрытые силы, руководящие их действиями. Что может быть, например, более сложным, более логичным и удивительным, нежели язык народа?» [31, с. 124].

Г. Лебон подчеркивает, что изменению цивилизаций всегда предшествует изменение идей, понятий, верований; а крупные исторические события являются лишь видимыми следствиями невидимых перемен мысли [31, с. 125]. В основе изменения современной эпохи лежат два фактора: первый – это разрушение религиозных, политических и социальных верований, которые дали начало всем составляющим цивилизации, и второй – это возникновение новых идей, вызванных развитием наук и промышленности. Поскольку старые разрушены, а новые еще не сформировались, постольку эпоха носит переходный характер.

Сложно предвидеть, каким будет новое общество, но один фактор будет существовать бесспорно – господство новой силы – могущество масс;

«могущество масс представляет собой единственную силу, которой ничто не угрожает и значение которой увеличивается. Наступающая эпоха будет по истине эрой масс….. Массы диктуют правительству его поведение, и именно к их желаниям оно и старается прислушиваться. Не в совещаниях государей, а в душе толпы подготавливаются теперь судьбы наций» [31, с. 126].

Г. Лебон утверждает, что одной из основных черт переходной эпохи является вступление в политическую жизнь народных классов, рост могущества которых осуществлялся благодаря распространению идей, которые сначала насаждались в умах, а затем были созданы образования индивидов для осуществления этих теоретических построений.

Ассоциируясь, толпа выработала идеи, в которых были выражены ее интересы, и в которых она осознавала свои силы. Лебон отмечает, что божественное право королей должно быть заменено на божественное право масс и он предполагает, что вступление на сцену толпы может знаменовать собой один из последних этапов цивилизации Запада. До настоящего времени, пишет он, - «самой определенной ролью масс было великое разрушение устаревших цивилизаций… История указывает нам, что как только нравственные силы, на которых покоилась цивилизация, теряют власть, дело окончательного разрушения завершается бессознательной и грубой толпой, справедливо называемой варварами.

Цивилизации создавались и оберегались маленькой горстью интеллектуальной аристократии, никогда – толпой. Сила толпы направлена лишь к разрушению… Цивилизация предполагает существование определенных правил, дисциплину, переход от инстинктивного к рациональному, предвидений будущего, более высокую степень культуры, а это все условия, которых толпа, предоставленная сама себе, никогда не могла осуществить…Если здание какой-нибудь цивилизации подточено, то всегда толпа вызывает его падение» [31, с. 128].

О признаках толпы известно мало. Психологи занимались в основном проблемами преступной толпы, но кроме нее есть также добродетельная и героическая толпа. Изучая только пороки толпы нельзя узнать ее духовную организацию (точно так же, как у отдельной личности). Для того чтобы управлять, государственному деятелю необходимо знать психологию толпы. И прежде всего необходимо знать, что над толпой довлеют внушенные идеи. Поэтому толпой можно руководить только посредством того, что производит впечатление, увлекает ее, а не посредством правил, основанных на теоретической справедливости. Изучить психологию толпы необходимо, чтобы распознать двигатели, которые управляют действиями людей.

Термин «толпа» обозначает собрание индивидов, образовавших его независимо от их национальности, профессии, пола и условий. С психологической точки зрения это означает образование коллективной души, имеющей временный характер, но определенные черты. Это собрание можно назвать организованной, одухотворенной толпой, составляющей единое целое и подчиняющееся закону духовного единства толпы. Главными чертами одухотворенной толпы является исчезновение сознательной личности и ориентирование чувств и мыслей в известном направлении. «Независимо от того, какими качествами обладали индивиды, превращение их в толпу приводит к образованию коллективной души, которая заставляет думать, чувствовать и действовать иначе, чем каждый думал, чувствовал и действовал в отдельности» (курсив – В.М.) [31, с. 131-133]. Г. Лебон отмечает, что заметить разницу между изолированным индивидом и индивидом в толпе легко, но определить причины разницы трудно. По его мнению, основой такого различия являются элементы бессознательного, образующего душу нации и объединяющего всех индивидов этой нации. Индивиды различаются лишь элементами сознательного. Общие качества характера, которые управляются бессознательным и существуют в почти одинаковой форме у большинства нормальных индивидов нации, объединяются вместе в толпе.

В коллективной душе господствуют бессознательные качества, а индивидуальность и интеллектуальные способности исчезают.

Г. Лебон выделяет три основных признака толпы: 1) индивид в толпе (только из-за численности) приобретает сознание непреодолимой силы, которое позволяет поддаваться инстинктам. В толпе он не обуздывает их, так как она анонимна и не несет на себе ответственности. Чувство ответственности в толпе отсутствует; 2) заразительность, которая относится к гипнотическим явлениям. В толпе любое чувство и действие заразительно настолько, что индивид спокойно жертвует своими личными интересами в пользу коллективных; 3) восприимчивость к внушению (и это очень важно). Побыв в толпе, человек приобретает состояние загипнотизированного субъекта, у которого исчезает или резко снижается сознание, воля, рассудок, он становится рабом бессознательной деятельности и подчиняется управлению гипнотизера. «Под влиянием внушения такой субъект будет совершать известные действия с неудержимой стремительностью; в толпе же эта неудержимая стремительность проявляется с еще большей силой, так как влияние внушения одинаково для всех, увеличивается путем взаимности. Люди, обладающие достаточно сильной индивидуальностью, чтобы противиться внушению, в толпе слишком малочисленны и потому не в состоянии бороться с течением. Самое большее, что они могут сделать – это отвлечь толпу посредством какого-нибудь нового внушения…. Исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, определяемое внушением, и стремление превратить немедленно в действие внушенные идеи – вот главные черты, характеризующие индивида в толпе. Он уже перестает быть самим собой и становится автоматом, у которого своей воли не существует» [31, с. 136-137]. В толпе индивид – существо инстинктивное, в котором обнаруживается склонность к произволу, агрессии, буйству, свирепости, и вместе с тем к энтузиазму, героизму. Поэтому толпа может быть преступной и героичной, причем и то и другое – бессознательно. В интеллектуальном плане толпа ниже отдельного индивида, а в отношении чувств может быть лучше или хуже, в зависимости от обстоятельств.

Г. Лебон называет чувства и характеризует нравственность толпы:

«1. Импульсивность, изменчивость и раздражительность толпы. – Импульсы, которым повинуется толпа, достаточно сильны, чтобы уничтожить личные интересы. – Толпа никогда не поступает преднамеренно.

2. Податливость внушениям и легковерие толпы. – Исчезновение различия между ученым и глупцом в толпе. – Невозможность верить показаниям толпы. – Единогласность показаний многочисленных свидетелей менее всего годится для подтверждения какого-нибудь факта. – Малоценность исторических сочинений.

3. Преувеличение и односторонность чувств толпы.

4. Нетерпимость, авторитетность и консерватизм толпы. – Временное проявление революционных инстинктов в толпе не мешает ей быть глубоко консервативной.

5. Нравственность толпы. – Толпа редко руководствуется личными интересами, тогда как именно личный интерес чаще всего служит исключительным двигателем поступков отдельных индивидов. – Морализующая роль толпы» [31, с. 138-139].

Далее Г. Лебон выявляет факторы, действующие на толпу непосредственно:

«1. Образы, слова и формулы. – Магическая сила слов и формул. – Могущественное влияние слов связано с образами, которые ими вызываются и не зависит от их реального значения. Образы меняются соответственно времени и расе (что для автора тождественно национальности – В.М.). – Обветшание слов. – Изменение смысла слов сообразно расе. – Различное значение слова «демократия» в Европе и Америке.

2. Иллюзии. – Их значение. – Они лежат в основе всех цивилизаций. – Социальная необходимость иллюзий. – Толпа всегда предпочитает их истине.

3. Опыт. – Только опыт может упрочить в душе толпы необходимые истины и разрушить иллюзии, сделавшиеся опасными. – Во что обходится необходимый для убеждения толпы опыт.

4. Рассудок. – Ничтожность его влияния на толпу. На толпу можно влиять, действуя на ее бессознательные чувства. – Роль логика в истории. – Тайные причины невероятных событий» [31, с. 182].

Поскольку толпа идет за конкретными вожаками, необходимо учитывать качество вожаков и способ, которым они убеждают толпу с учетом ее ожиданий и свойств. Лебон считает, что почвой для влияния вожаков выступает, прежде всего, инстинктивная потребность всех индивидов в толпе подчиняться вожаку. Только вожаки могут создать веру и дать организацию толпе, даже используя насильственный деспотизм.

Испытывая потребность в вожаках, толпа готова принять даже и его.

Одним из сильных факторов воздействия вожака на толпу является его обаяние [31, с. 192-193]. Популярное мнение в толпе быстро становится общим мнением.

Г. Тард в своей работе [32, с. 257-258 ] исследует толпу и публику, представляющую собой рассеянную толпу, в которой влияние умов друг на друга стало действием на расстояниях все возрастающих. Анализируя публику, он считает, что ее можно классифицировать по разным основаниям (точно так же, как и толпу): по полу, возрасту, времени, сезону, широте и т.д. Но самое важное различие вытекает из самого существа цели или веры, одушевляющих публику, толпу, а также из того, что господствует: вера, идея, цель или желание. Политические толпы наиболее яростны и страстны, но поскольку они изменчивы, знаки их чувств меняются быстро. Экономические, промышленные и сельские толпы по отношению ко всем остальным более однородны, единодушны, массивны, сильны, упорны в своих требованиях, а при крайнем выражении ярости склонны к материальным разрушениям, а не к убийствам.

При всем различии толп, у них есть единые черты – «чудовищная нетерпимость, забавная гордость, болезненная восприимчивость, доводящие до безумия чувство безнаказанности, рожденное иллюзией своего всемогущества и совершенная утрата чувства меры, зависящая от возбуждений доведенного до крайности взаимным разжиганиям. Для толпы нет середины между отвращением и обожанием, между ужасом и энтузиазмом, между криками «да здравствует!» или «смерть!»…И достаточно мелочи, чтобы обожествление превратилось в вечное проклятие» [32, с. 282].

Главное отличие публики от толпы, по мнению Г. Тарда, состоит в том, что она в большей степени идейная и верующая публика, нежели страстная и действующая. Любая публика объединена идеалами. Благодаря превращению всех социальных групп в публику, считает автор, мир идет по пути интеллектуализации [32, с. 339].

С. Сигеле полагал, что общество не есть однородное одинаковое во всех своих частях целое, оно – сложный организм, который подобно телу животного, имеет ткани, различающиеся по структуре и чувствительности.

Эти ткани, отложения или социальные группы, образовавшиеся понемногу в продолжение известного времени вследствие постоянного перехода от простого к сложному, от однородного к разнородному. «Если мы бросим взгляд на историю, то увидим, что отделение победителей от побежденных, хозяев от рабов, знатных от плебеев не было простым политическим и экономическим разделением, но что оно создавало совершенно различные миры. Воспитание, язык, привычки, одежда, образ жизни (курсив – В.М.) – все имело специфический характер, определяемый очень строгими обычаями и записанными даже традиционными правилами, уклоняться от которых считалось непозволительным» [33, с. 17-18].

З. Фрейд, анализируя и развивая концепции Лебона и Сигеле [34, с. 132-133], выделяет два главных принципа толпы: коллективное торможение интеллектуальной деятельности и повышение ее аффективности. Далее он отмечает, что нравственность массы иногда может быть выше, чем нравственность индивидов, которые ее составляют, и что только толпа способна на огромное бескорыстие и самопожертвование. Фрейд также отмечает, что только отдельному индивиду доступна интеллектуальная деятельность. Но массовая душа способна на гениальное духовное творчество (язык, песня, фольклор). К массам относятся различные образования, которые нуждаются в обособлении. Лебон и Сигеле исследуют недолговечные массы, состоящие из разнородных индивидов, объединенные приходящим интересом. Кроме них существуют также стабильные массы или «общества», в которых люди проводят свою жизнь. Это социальные институты.

Важнейшим феноменом толпы с точки зрения Фрейда является повышение ее аффективности. Возникающие у каждого индивида аффекты так сильны, что человек, испытывая приятное ощущение, теряет чувство своей индивидуальности и отдается страстям. В толпе происходит цепная реакция: аффект одного индивида повышает возбуждение других, которые в свою очередь влияют на него. На каждого индивида масса производит впечатление неограниченной силы и неодолимой опасности.

Фрейд выделяет следующие черты толпы: она возбудима, импульсивна, страстна, непостоянна, непоследовательна, нерешительна и при этом очень легко переходит к крайностям; ей доступны более грубые страсти и более простые чувствования; она внушаема, легкомысленна, стремительна в мнениях, у нее нет сознания виновности, самоуважения и чувства ответственности [34, с. 134-136].

Итак, на первом этапе становления общественной психологии, внимание акцентировалось на психологии больших социальных групп, которые, как показали вышерассмотренные исследователи, а также подтвердил дальнейший ход истории общества и истории науки, являются действительными субъектами социальной психологии, а их субъективные характеристики составили важный компонент и в поведении отдельных групп, и в развитии действительной истории общества.

В 20-30-е годы ХХ века в развивающейся социальной психологии преобладающим объектом исследования социальной психологии становится малая группа, а главным методом – эмпиризм. Как отмечает известный отечественный социальный психолог А.И. Донцов, «именно практическая необходимость, обусловленная бурным развитием промышленного производства, найти оптимальные методы управления коллективной деятельностью послужила одной из главных причин систематического изучения социально-психологических феноменов малой группы и обусловила особое внимание к их результатам». Другим мощным стимулом развития психологических исследований малых групп, продолжает он, «выступила социальная потребность решить проблему противоправного поведения, найти новые подходы к задачам воспитания и перевоспитания». И третья основная причина все более возрастающей популярности проблематики малых групп, по мнению ученого, была связана «с развитием самой социальной психологии как системы научного знания. Внедрение экспериментального метода в социальную психологию закономерно обусловило лидирующую роль малой группы как объекта научных исследований» [35, с. 15].

Первая парадигма социальной психологии, направленная на изучение малых групп – парадигма «объяснения» сформировалась в социокультурных условиях США первой четверти прошлого века. Общим принципом этого процесса стало отрицание или игнорирование накопленного интеллектуального опыта. В качестве базовой дисциплины она выросла из общей экспериментальной психологии, причем определенной ее разновидности. Как известно, американская психология с самого начала ориентировалась на парадигму естественно-научного знания. Это, в первую очередь, означает отрицание специфики исследования человека, подчеркнуто негативное отношение к теоретической деятельности как к «спекулятивному», «кабинетному»

занятию, признание приоритета метода над теорией и предпочтение индуктивного хода исследования дедуктивному, принятие номологического лабораторного эксперимента в качестве главного метода [36, с. 26].

В значительной степени такой выбор социальных психологов объясняется реакцией на затянувшееся и преобладающее теоретизирование, которое было характерно для западной социальной психологии начала ХХ века. По мере того, как возрастал спрос на конкретные знания о поведении конкретных людей, социальных групп в конкретных ситуациях, обнаруживалось, что эти знания и соответствующие практические рекомендации не могли быть непосредственно выведены из социально-философских постулатов о природе человека и общих теорий, строившихся по принципу выделения первичного элемента (например, чувства, инстинкта и т.п.), аналогичного клетке в биологии или атому в физике. Выбор был сделан в пользу индуктивного, постепенного, но эмпирически надежно накапливаемого верифицируемого знания. Лабораторный эксперимент, несмотря на всю его критику, по-прежнему остается главным методом парадигмы объяснения. Хотя он же и задержал ее развитие. Многолетний опыт применения этого метода вскрыл его ограничения, которые опять же связаны с известной истиной: человек не только и не столько система физическая, сколько мета-физическая, функционирующая к тому же на нескольких уровнях.

На первом этапе развития американской социальной психологии под влиянием классического бихевиоризма сформировалась модель «человека реагирующего» ( Торндайк, Олпорт, Хоманс, Скиннер).

Это особенно интересно при обсуждении нашей проблемы – социальной адаптации. Человек, согласно этой модели, рассматривается как биологический организм, реагирующий рефлекторно на внешние раздражители. Обладает способностью к научению, адаптируется к условиям окружающей среды по закону эффекта: «удовольствие впечатывает, боль стирает». Может имитировать других людей, ассимилируя тем самым их опыт. Пластичен, формируется обществом, которое создает внешние стимульные условия, действующие как сигналы и подкрепление поведения. Поведение человека при этом представляет «функцию от вознаграждения, тип и объем человеческого поведения зависят от типа и объема вознаграждения и наказания, которое оно доставляет» [36, с. 65].

В бихевиористском варианте парадигмы объяснения модель «человека реагирующего» дополняется моделью бесконфликтно развивающегося общества, где в модели взаимодействия индивида и общества человек есть полностью продукт внешних обстоятельств, влияния общества, результат воздействия поощрений за социально одобряемые реакции и наказаний - за неодобряемые. Данный подход вполне может быть использован как попытка выявить механизм социализации вообще и социальной адаптации в особенности. Из всего сторонники этой позиции делают вывод: целенаправленно используя систему поощрений и наказаний, можно и нужно формировать человека по избранной модели. Само же общество изменится как результат формирования личностей нужного типа. Начиная с правильной (хотя и односторонней) посылки, что личность формируется обществом, Скиннер и др. делают весьма сомнительный вывод, что причина несовершенства общества лежит в несовершенстве составляющих его индивидов.

Бихевиористская разновидность парадигмы объяснения оказалась не способной в достаточной степени уловить суть социальнопсихологической реальности, и в настоящее время она представляет собой достаточно пеструю картину. В теоретическом плане можно выделить три основных направления: конвенциональный (или обычный) бихевиоризм (Халл, Миллер, Доллард, Харлоу), радикальный, представляемый Скиннером и его последователями, и, наконец, выдвигающийся сейчас на первый план социальный бихевиоризм (Бандура, Стаатс). Социальные бихевиористы отстаивают точку зрения, что человек не только продукт внешних обстоятельств, но и активный их творец, а поэтому они изменили парадигму одностороннего влияния «среда индивид» на двустороннюю «среда индивид». К этому выводу их привели факты, свидетельствующие о ведущей роли в поведении человека таких факторов, как оценка возможных последствий своих действий, в том числе и весьма отдаленных, возможная оценка другими, самооценка и др. [36, c.70].

Подводя некоторый итог развития бихевиористских моделей человека, общества и их взаимодействия, можно, по-видимому, отметить как общее явление возврат в социальную психологию человека и человеческого. Несмотря на то, что в этих моделях не находит должного отражения суть социально-психологической реальности, тем не менее в этих концепциях рассматриваются достаточно значимые аспекты взаимодействия человека и общества, что необходимо для более полного и адекватного понимания проблемы социализации вообще и социальной адаптации в особенности как процесса, с одной стороны, активного приспособления социального субъекта к изменяющимся социальным условиям его жизни, с другой - определенных изменений в самой этой окружающей социальной среде с учетом особенностей социального субъекта.

Назревшие изменения в парадигму объяснения были внесены прежде всего европейцами, эмигрировавшими в США в 30-е годы прошлого века, К. Левиным и Ф. Хайдером. Их теоретические установки положили начало следующей модели понимания человека – «человека когнитивного (мыслящего)».

Согласно этой концепции человек есть существо, обладающее способностью к восприятию и переработке информации, которое руководствуется в своем поведении субъективным образом действительности и стремится к достижению внутренней связности, логичности, непротиворечивости картины мира [36, с. 76]. Когнитивные элементы не всегда в эту картину вписываются, они находятся в непрерывном взаимодействии. Определенные типы этого взаимодействия (конфликт, противоречие, логическая непоследовательность, неопределенность взаимосвязи и т.п.) обладают мотивационной силой, побуждают к определенным действиям (поведению), направленным на возвращение всей когнитивной структуры в состояние равновесия.

Поэтому, чтобы понять причины поведения человека, важнее выяснить не то, как познаются социальные явления, а как они взаимодействуют в когнитивной структуре.

Таким образом, центральным объектом исследования становится не процесс отражения социальной реальности и не соответствие самого отражения отражаемому, а внутренняя трансформация и перестройка когнитивной структуры как самостоятельной сферы. Сама реальность в исследованиях когнитивистов фигурирует как знание о ней. В силу такого ограничения модель «когнитивного человека» существует как бы сама по себе, без дополняющих ее моделей общества и взаимодействия индивида и общества.

Сделав шаг вперед, поставив в центр внимания когнитивные, мыслительные структуры, когнитивисты замкнули деятельность человека этими рамками. И если у бихевиористов человек – существо, проявляющее активность прежде всего в ответ на внешние стимулы, то в когнитивной модели человек внутренне активен.

Следующей моделью понимания человека в американской социальной психологии можно считать концепцию «человека психодинамического» (Левин, Хайдер, Келли). В соответствии с ней человек представляет собой динамическую систему субъект-объектных отношений с окружающей средой. Взаимодействие этих отношений и определяет положение индивида в зависимости от общего баланса положительно или отрицательно субъективно оцениваемых свойств значимых объектов. Внешне наблюдаемые действия – проявление локомоции индивида в его психологическом жизненном пространстве. Для того чтобы понять смысл этих действий, надо знать их функцию в более широкой структуре психологической картины мира индивидов, поскольку психологические измерения объектов у двух индивидов могут значительно отличаться. Большое значение во внешней среде имеют, согласно этой схеме, социальные объекты и, в первую очередь другие люди. В исследованиях групповой динамики тем самым намечается соединение мотивационного аспекта личности с процессом общения, который составляет ядро социально-психологического анализа.

Безусловно, модель «психодинамического человека» - это значительное приближение к более адекватной модели человека социально-психологического в целом и к более адекватному пониманию социально-психологического механизма социальной адаптации в частности, поскольку в ней заложены идеи о зависимости поведения индивида от его положения в системе социальных отношений, о необходимости изучения содержания субъективно-ценностного процесса отражения внешнего мира и прежде всего социального, о динамичности индивида как системы [36, с. 81].

Однако не все из этих идей были в дальнейшем развиты последователями К. Левина. Несмотря на то, что сам К. Левин подчеркивал динамичный характер индивидуального психологического поля и призывал рассматривать всякое равновесие в этом поле как «квазистатичное», впоследствии, под влиянием гомеостатической модели общества, в центре внимания его последователей оказались преимущественно факторы, способствующие мирному разрешению конфликтов внутри социальной общности.

Если для модели «когнитивного человека» характерно стремление к бесконфликтности картины мира, то для «психодинамического человека»

столь же характерным является стремление к бесконфликтности отношений с другими людьми в группе и обществе. Это убеждение вплоть до настоящего времени выступает как центральная аксиома в исследованиях влияния группы на поведение и восприятие индивида. Суть этого подхода – в признании слабости и беззащитности индивида перед социальной общностью, перед общественным мнением. И если в отношении материального мира человек еще может остаться при своем мнении, то его оценка мира социального почти полностью зависит от других. Таким образом, в понимании механизма социальной адаптации на передний план сторонниками этой концепции выдвигается идея о конформности, как фактически единственном варианте социальной адаптации.

Зависимость человека от внешнего социального окружения абсолютизирована последователями К. Левина, в результате индивид оказался лишен личностного мотивационного импульса, который был заменен комплексом психологических реакций на реакции других.



Pages:   || 2 | 3 | 4 |
 


Похожие работы:

«В.А. Балалаев, В.А. Слаев, А.И. Синяков ТЕОРИЯ СИСТЕМ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ ЕДИНИЦ И ПЕРЕДАЧИ ИХ РАЗМЕРОВ Под редакцией доктора технических наук, заслуженного метролога РФ профессора В.А. Слаева Санкт-Петербург Профессионал 2004 УДК 389:53.081 ББК 30.10 В.А. Балалаев, В.А. Слаев, А.И. Синяков Б 20 Теория систем воспроизведения единиц и передачи их размеров: Науч. издание — Учеб. пособие / Под ред. В.А. Слаева. — СПб.: АНО НПО Профессионал, 2004. — 160 с.: ил. Монография состоит из двух частей. Часть...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Министерство образования и науки Красноярского края Сибирский федеральный университет Красноярский педагогический колледж №1 им.М.Горького Опыт, проблемы и перспективы в прикладном бакалавриате психолого-педагогического направления Коллективная монография Под общей редакцией д-ра пед. наук, профессора, чл.–кор. РАО О.Г. Смоляниновой Красноярск СФУ 2011 УДК 378.147:159.9 ББК 74.580.22 О 60 Рецензенты: О.Я. Кравец, доктор технических наук,...»

«Министерство здравоохранения Российской Федерации Северный государственный медицинский университет И.Г. Мосягин, С.Г. Хугаева, И.М. Бойко Психофизиологические стратегии адаптивного профессиогенеза моряков тралового флота в условиях Арктического Севера Монография Архангельск 2013 УДК [612.821.017.2:613.68](211-17) ББК 28.707.3(211)+88.23(211) М 24 Рецензенты: доктор медицинских наук, доцент, начальник Филиала № 3 Главного военного клинического госпиталя им. академика Н.Н. Бурденко Министерства...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОЮЗ ОПТОВЫХ ПРОДОВОЛЬСВТЕННЫХ РЫНКОВ РОССИИ Методические рекомендации по организации взаимодействия участников рынка сельскохозяйственной продукции с субъектами розничной и оптовой торговли Москва – 2009 УДК 631.115.8; 631.155.2:658.7; 339.166.82. Рецензенты: заместитель директора ВНИИЭСХ, д.э.н., профессор, член-корр РАСХН А.И. Алтухов зав. кафедрой товароведения и товарной экспертизы РЭА им. Г.В. Плеханова,...»

«1 УДК 659.1 ББК 14.654-а ANN07 Н.Н. Александров. Цвет и его динамика в культуре. Монография. – М.: Изд-во Академии Тринитаризма, 2012. – 333 с. Книга содержит ряд оригинальных спиральных моделей, связанных с цветом и динамикой цвета в культуре. Во-первых, в ней представлена авторская концепция цвета как выразительного средства в ряду линия – тон – цвет и прослежена их взаимосвязь в культурном цикле. Во-вторых, здесь впервые рассмотрен закон социальной эволюции видения цвета и модель ДНК...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования при Отделении общественных наук РАН Государственная политика противодействия коррупции и теневой экономике в России Том 1 Москва Научный эксперт 2008 1.indb 1 07.02.2008 15:27:45 УДК 338.22:35 ББК 65.012.2 Г 72 Рецензенты: Колодкин Л.М., доктор юридических наук, профессор Исправников В.О., доктор экономических наук, профессор Коллектив авторов: Сулакшин С.С., Максимов С.В., Ахметзянова И.Р., Бахтизин А.Р., Вакурин А.В.,...»

«Р.Б. Пан ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ – ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ МОТИВАЦИИ РАБОТНИКОВ УМСТВЕННОГО ТРУДА ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ВЫСШАЯ ШКОЛА БИЗНЕСА Р.Б. Пан ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ – ОСНОВА ФОРМИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ МОТИВАЦИИ РАБОТНИКОВ УМСТВЕННОГО ТРУДА Под редакцией д-ра экон. наук В.А. Гаги Издательство ВШБ Томского Государственного Университета УДК ББК 65.9(2) Под научным...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО ТРАНСПОРТА ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ А.И. ИЛЛАРИОНОВ, Е.А. ИЛЛАРИОНОВА ХРОМАТОГРАФИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА АЗОТСОДЕРЖАЩИХ ОРГАНИЧЕСКИХ СОЕДИНЕНИЙ Иркутск 2011 УДК 543.42.062 ББК 24.23 И 44 Рецензенты Е.Ф. Мартынович, доктор физико-математических наук, профессор, заместитель председателя Иркутского научного центра СО РАН; В.К. Воронов, доктор химических наук, профессор Иркутского государственного технического университета Илларионов...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ РАН Г.В. ЛЕОНИДОВА ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ФОРМИРОВАНИЯ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА ВОЛОГДА • 2010 1 Публикуется по решению ББК 65.240(2Рос-4Вол) Ученого совета ИСЭРТ РАН Л47 Леонидова, Г.В. Теория и практика формирования научнообразовательного пространства: монография [Текст] / Г.В. Леонидова. – Вологда: ИСЭРТ РАН, 2010. – 272 с. Монография посвящена вопросам формирования научно-образовательного пространства...»

«А.А. Мельников, А.В. Ушаков ДВОИЧНЫЕ ДИНАМИЧЕСКИЕ СИСТЕМЫ ДИСКРЕТНОЙ АВТОМАТИКИ x( k + 1) = [ x( k ), u ( k ) ], y ( k ) = [ x( k ), u ( k ) ] Санкт - Петербург 2005 Редакционно-издательский отдел Санкт-Петербургского государственного университета информационных технологий, механики и оптики 197101, Санкт-Петербург, Кронверкский пр., 49 МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ САНКТ - ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНФОРМАЦИОННЫХ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Омский государственный технический университет Е. Д. Бычков МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ СОСТОЯНИЯМИ ЦИФРОВОЙ ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННОЙ СЕТИ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ТЕОРИИ НЕЧЕТКИХ МНОЖЕСТВ Монография Омск Издательство ОмГТУ 2 PDF создан испытательной версией pdfFactory Pro www.pdffactory.com УДК 621.391: 519.711. ББК 32.968 + 22. Б Рецензенты: В. А. Майстренко, д-р...»

«П СИ ХО Л О ГИ ЧЕСКИ Й ТР ЕН И Н Г Валерий Кейсельман ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЕ ТРЕНИНГИ НА ПРИРОДЕ РЕЧЬ Санкт-Петербург 2008 ББК 88.4 К33 Рецензенты: Н. Ф. Калина, проф., д-р психол. наук, зав. кафедрой глубинной психологии и психотерапии Таврического национального ун-та им. В. И. Вернадского: В. П. Самохвалов, д-р мед. наук, проф., зав. кафедрой психиатрии, психотерапии и неврологии Крымского государственного медицинского ун-та им. С. И. Ге­ оргиевского; А. В. Фурман, проф., д-р психол. наук, зав....»

«В. Н. Щедрин, С. М. Васильев ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ВИДОВ ОРОШЕНИЯ ЧЕРНОЗЕМОВ ЮГА ЕВРОПЕЙСКОЙ ТЕРРИТОРИИ РОССИИ В. Н. Щедрин С. М. Васильев ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ВИДОВ ОРОШЕНИЯ ЧЕРНОЗЕМОВ ЮГА ЕВРОПЕЙСКОЙ ТЕРРИТОРИИ РОССИИ Новочеркасск Лик 2011 V. N. Shchedrin S. М. Vasiliev THEORY AND PRACTICE FOR ALTERNATIVE CHERNOZEMS IRRIGATION IN THE SOUTH OF EUROPEAN TERRITORY OF RUSSIA УДК 631.674:631.445.4 (292.485/486) ББК 40.62 (235.45) Рецензенты Член-корреспондент РАСХН,...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ульяновская государственная сельскохозяйственная академия им. П.А. Столыпина А.К.СУБАЕВА ПОВЫШЕНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЭФФЕКТИВНОСТИ ПРОИЗВОДСТВА ПРОДУКЦИИ ПЧЕЛОВОДСТВА УЛЬЯНОВСК 2012 Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования...»

«ББК 74.5 УДК 0008:37 С 40 Системогенетика, 94/ Под редакцией Н.Н. Александрова и А.И. Субетто. – Москва: Изд-во Академии Тринитаризма, 2011. – 233 с. Книга подготовлена по итогам Первой Международной коференции Системогенетика и учение о цикличности развития. Их приложение в сфере образования и общественного интеллекта, состоявшейся в г. Тольятти в 1994 году. Она состоит из двух разделов. Первый раздел представляет собой сборник статей по системогенетике и теории цикличности развития,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТОРГОВОЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (ФГБОУ ВПО СПбГТЭУ) ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ОБЛАСТИ ПИЩЕВЫХ ПРОДУКТОВ И ПРОДУКЦИИ ОБЩЕСТВЕННОГО ПИТАНИЯ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО И СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОГО НАЗНАЧЕНИЯ Коллективная монография САНТК-ПЕТЕРБУРГ 2012 УДК 664(06) ББК 39.81 И 66 Инновационные технологии в области пищевых...»

«Федеральное агентство по образованию Филиал Сочинского государственного университета туризма и курортного дела в г.Н.Новгород Н. В. Мордовченков, С. А. Зверев Теоретические основы комплексной диагностики как метода в управлении персоналом организации Монография Нижний Новгород 2009 ББК 65.1 М 79 Мордовченков, Н.В. Теоретические основы комплексной диагностики как метод в управлении персоналом организации: монография / Н. В. Мордовченков, С. А. Зверев; филиал СГУТ и КД в г. Н. Новгород. – Н....»

«Автор посвящает свой труд светлой памяти своих Учителей, известных специалистов в области изучения морского обрастания Галины Бенициановны Зевиной и Олега Германовича Резниченко R U S S I A N A C A D E M Y O F S C IE N C ES FAR EASTERN BRANCH INST IT UTE OF MARINE BIOLOGY A.Yu. ZVYAGINTSEV MARINE FOULING IN THE NORTH-WEST PART OF PACIFIC OCEAN Vladivostok Dalnauka 2005 Р О С С И Й С К А Я А К А Д ЕМ И Я Н А У К ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТ ИТУТ БИОЛОГИИ МОРЯ А.Ю. ЗВЯГИНЦЕВ

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) РАН И. Ю. Котин ТЮРБАН И ЮНИОН ДЖЕК Выходцы из Южной Азии в Великобритании Санкт-Петербург Наука 2009 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-02-025564-7/ © МАЭ РАН УДК 314.74+316.73(410) ББК 63.5 К73 Утверждено к печати Ученым советом МАЭ РАН Рецензенты: д-р истор. наук М.А. Родионов, канд. истор....»

«А.В. Бобров МОДЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПОЛЕВОЙ КОНЦЕПЦИИ МЕХАНИЗМА СОЗНАНИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ А.В. Бобров МОДЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПОЛЕВОЙ КОНЦЕПЦИИ МЕХАНИЗМА СОЗНАНИЯ Орел 2007 1 УДК 591.51;612.825.5;616-89-008.464; 615.849.19 ББК 28.991.77(78); 22.381.58 Б72 Рецензенты: доктор биологических наук, профессор, академик РАЕН А.Г. Маленков доктор биологических наук, профессор,...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.