WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |

«НА ПУТИ К ПРЕСТУПЛЕНИЮ: девиантное поведение подростков и риски взросления в современной России: (ОПЫТ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО АНАЛИЗА) Москва - Краснодар 2012 УДК 316.624 – 053.6 (075.8) ББК 88.5 ...»

-- [ Страница 6 ] --

большинство колонистов считает учет незаслуженным наказанием. Примечательно, что воспитанники колонии чаще всего числились на милицейском учете из-за прогулов (29%) и «поведения» (19%). И это совпадает с признаками девиации их друзей – 24,5% за прогулы и 15% за «поведение». Получается, что «прогулы» и «поведение» - наиболее заметные девиации для правоохранительных органов, основания для постановки на учет. На собственно преступления – кражи, воровство, хулиганство, драки - падает 16% ответов. В то же время это наблюдение свидетельствует о том, что ИДН «замечает» девиантных подростков с помощью школы еще на докриминальном этапе развития, но не успевает им помочь.

Таким образом, на первое место в определении девиации подростка выходит признак уклонения от целенаправленной деятельности, систематических занятий, избегания включенности в организованную формальную общность.

Почти половина опрошенных (43%) до совершения преступления состояла на учете в ИДН от месяца до полугода. Это значит, что у них была возможность задуматься после первых предупреждений о своем социально неодобряемом поведении. Но сигнал был проигнорирован, не возымел действия.

Ответы на вопрос: «Почему тебя поставили на учет?» выявляют низкий уровень рефлексии в комплексе с социальной дезинтеграцией. В последнем случае можно говорить о неэффективности санкций за преступление. Еще в школе эти подростки не понимали границ допустимого поведения и теперь, вероятно, затаили обиду и желание отомстить за несправедливость, поэтому очевидно, что толку от тюремной инклюзии в этом случае также не будет.

Своевременность и характер вмешательства социальных институтов в судьбу девиантного подростка заслуживает самого внимательного изучения. По данным криминологов, отсрочка наказания далеко не всегда мотивирует преступников к изменению поведения. Около половины взрослых правонарушителей в период дарованной на время, при определенных условиях свободы, совершили новое преступление. Многим не удавалось всего лишь выполнять вмененные обязанности:

регулярно являться на регистрацию в милицию, трудоустроиться либо продолжать учебу, возвращаться домой не позднее 21 часа и т.д. Можно сказать, что они не выдержали морального испытания и срывались довольно быстро, объективно восприняв своеобразный «мораторий» на исполнение решения суда просто как счастливое избавление от реального наказания. Легко понять судей, которые, жалея преступивших закон подростков, не хотят помещать их за колючую проволоку и откладывают вступление приговора в силу. Между тем многие попавшие в колонию взрослые сожалеют о том, что некогда им отсрочили наказание, иначе-де они раньше бы одумались и не пошли бы на повторное преступление [3, С. 98].

Изоляция некоторых несовершеннолетних – это, вопервых, создание принудительных условий для изменения поведения. Правда, есть немало научных подтверждений того, что это неэффективная мера. Пеницитарные учреждения формируют социальную изоляцию, продолжающую уже возникшие у подростка нарушения коммуникативных связей и межличностных отношений. Фактически усугубляется дезинтеграция несовершеннолетнего в социуме [47, С. 41]. Вовторых, это подтверждение социальной нормы и защита граждан от опасных элементов социума. В местах лишения свободы концентрируется та часть подростков, которые наиболее склонны к насилию и агрессии, что требует применения изоляции, особых условий содержания и специальных мер воспитательного и психолого-педагогического воздействия.

По сути, наказание скрывает внешние проявления агрессивного поведения, но не устраняет их причин. Осуждение должно служить уроком не только преступникам, но и законопослушным гражданам. Однако мы видим в опросах старшеклассников, что они не чураются лиц с криминальным прошлым и настоящим.

Вызывает тревогу рост числа лиц школьного возраста, не получающих образование в государственных или частных структурах. Среди задержанных сотрудниками органов внутренних дел РФ в 2006 г. было выявлено свыше 44 тыс. подростков, не имеющих даже начального образования. В опросе колонистов около трети опрошенных (36%) учились настолько плохо, что их приходилось оставлять на второй год.

«Трудным» становится ученик, которому трудно освоить программу в заданном темпе. Отставание в учебной деятельности приводит к некоторой социальной изоляции ученика в классе, поскольку младшие школьники ориентируются на оценки взрослых и отметки воспринимают как жизненный успех, как подтверждение своей состоятельности. Нарастающие трудности приводят к потере интереса, на котором держится успеваемость любого ребенка. Прогулы школьных занятий – яркое доказательство маргинальности учащегося, а не только недисциплинированности, непослушания, невоспитанности. Почти треть опрошенных «колонистов» была поставлена на учет в ИДН за прогулы школьных занятий. В этом факте проявляется признание неэффективности усилий школы и семьи и обращение к более жестким мерам воздействия. Таким образом, неуспеваемость в комплексе с «неусидчивостью» приводят к заметным девиациям в поведении.

Здесь мы видим вовлечение в конфликт между учителем и учеником помимо семьи еще одного института – органов правопорядка, призванных контролировать и оказывать давление.

Ретроспективный анализ образа жизни подростков до прибытия в колонию показал, что во многих видах деятельности проявлялись не только элементы девиантного поведения, но и действия криминогенного характера. По причине драк и хулиганства состояли на учете около 9% опрошенных, сюда же надо прибавить тех, кто на учет поставлен «за поведение» (19%). Таким образом, почти треть опрошенных колонистов вела себя в школе настолько неподобающим образом, что они получили предупреждение от социальных институтов. Но это не возымело действия, оказалось недостаточным. Потому что эта категория подростков не умеет управлять своим поведением (отсутствие рефлексии, слабая воля, отсутствие навыков систематических занятий любым делом).





Дополнительным фактором, провоцирующим правонарушения, является наблюдение за тем, что подросток видит вокруг себя и как он (в силу своих способностей) понимает то, что видит. Негативная зараженность среды опрошенных воспитанников колонии представляется тревожной (рис. 23).

Часто и много выпивали (чаще раза в марихуану, анашу, гашиш, план и т.п.

амфетамины, экстази, марки, ЛСД Были представителями криминального Pаставляли кого-нибудь заниматься с Принимали кокаин, героин, «тяжелые Рисунок 23 – Распределение ответов «колонистов» на вопрос: «До колонии у тебя были друзья, которые совершали следующие действия?»20, % от ответивших на вопрос При ответе на вопрос респондент мог выбрать несколько вариантов ответа По данным исследования, в окружении «колонистов»

были пьяницы, токсикоманы, воры, вандалы, жестокие хулиганы, вооруженные битой или ножом. Четвертая часть респондентов водили дружбу с теми, кто имел тюремный опыт, еще у 12% друзья принадлежали к криминальным сообществам. Как ни странно, криминальная зараженность среды – правда, в меньшей степени отмечена также в опросе старшеклассников, не имевших ни одного привода в милицию.

Нынешние школьники неразборчивы в контактах, а для некоторых негативные знакомства привлекательны. На наш взгляд, зараженность среды – очередной фактор, способствующий возникновению девиаций. Среда формирует определенные представления о социальном одобрении различных форм поведения, образов жизни. Подтверждается вывод, что каждый российский подросток подвергается риску совершить преступление за компанию. И многое зависит от степени внимания к индивиду со стороны взрослых, а также к группе несовершеннолетних со стороны социальных институтов.

Треть колонистов (30,5%) редко располагали карманными деньгами Они указали, что подрабатывали но неизвестно, каким образом. 13% опрошенных признали, что добывали деньги незаконным путем. Около трети опрошенных, из которых большинство «училось» в школе, курили и пили крепкое спиртное. Несмотря на стесненные материальные условия, может быть, благодаря членству в группе, почти половина подростков проводила время в клубе, баре, на дискотеке. 25 % опрошенных имели доступ к компьютерным играм. Как видим, их досуг представляет собой потребление услуг почти физиологического свойства, не включающих культуру: лишь выпить, поесть, поиграть. Инфантильность потребностей, удовлетворяемых общественной инфраструктурой досуга, дополняется деструктивными «занятиями»:

драками, агрессией и порчей имущества. Всего 14% респондентов «разминались» с помощью спортивных игр и занятий.

Социальная дезинтеграция подростков проявляется в недоступности для них тех малых ресурсов социализации, которые существуют. Это фактическое отсутствие учреждений культуры и спорта (театр, самодеятельность, секции, музеи и т.п.), либо неспособность подростков использовать эти ресурсы: отсутствие навыков чтения, неумение систематически заниматься для достижения поставленной цели, замкнутость в группе девиантных сверстников и т.п. Не надеясь на поддержку и внимание, молодые правонарушители практикуют насилие с различными целями выживания: как средство выделиться, быть заметным для окружающих, получить их внимание, как средство защиты от возможного ущерба, обиды.

Самим опрошенным случалось применять насилие. В драках разного характера (от фанатских до «бытовых») принимали участие все респонденты, 16% носили с собой оружие, прут, нож, кастет, цепь и т.п. Половина колонистов считает, что это нормально – выяснять отношения с помощью драки, а 41% признает, что можно ударить слабого или старого. В оценке насилия на первое место выходит, как и следовало ожидать, оправдание насилия необходимостью самообороны (74%) (подробнее см. раздел «Драки в подростковой среде» настоящего сборника). На второе – статусная функция физического превосходства (67%): «нужно применить силу, чтобы тебя уважали». К ней примыкает оценка насилия с точки зрения гендерно-маскулинных стереотипов: «это нормально, когда мужчины показывают себя в драках с другими» (65%). Это означает, что в представлениях колонистов главное качество мужчины – подавляющая сила. Если интерпретировать этот вывод в социологическом аспекте, как результат наблюдений за окружением и установку на социальное взаимодействие, то становится очевидным, как «колонисты» воспринимают окружающий мир – от него надо защищаться, демонстрируя мускулы. В этом контексте неудивительно, что для значительной доли воспитанников колонии (около 40%) насилие над другими связано с чувством удовольствия, развлечением. (табл. 32).

Таблица 32 – Отношение «колонистов» к насилию в зависимости от имеющихся в прошлом проблем с поведением, % от ответивших на вопрос Высказывания о насилии В прошлом были Не было проблем намного скучнее чтобы тебя уважали ня, я ударю его/её в ответ вольствие когда мужчины показывают себя в драках с другими Среди опрошенных колонистов мы выделили несколько подгрупп, чтобы сравнить влияние основных факторов противоправного поведения. Первая подгруппа – «бездельники», дезинтегрированные подростки, которые не работали и не учились (15% колонистов). В незанятости, отсутствии контроля взрослых можно видеть один из нескольких факторов, способствующих развитию девиаций. По показателям алкогольного и наркотического поведения они мало отличались от основной группы. И те, и другие совершали преступления в основном в состоянии алкогольного опьянения. В то же время, среди этих подростков не было полинаркоманов, употребляющих различные наркотики и беспорядочно смешивающих их с алкоголем.

Вторая подгруппа – «беспроблемные», у которых в школе якобы не было замечаний по поведению. Сравнительный анализ некоторых показателей образа жизни выявил, что их жизнь до колонии была более благополучной, чем у остальных колонистов. Их материальное положение было значительно лучше, отношения с родителями более ровные, ссор меньше, их «все устраивало» в семейных отношениях.

Однако среди них ниже доля тех, кто отметил, что родители регулярно давали деньги. По некоторым косвенным вопросам можно сделать вывод, что контроль со стороны родителей был значительно жестче. Он проявлялся как в проверке уроков, контроле над употреблением всевозможных психоактивных веществ, общением с друзьями и сверстниками подростка, так и в более частом применении физического наказания.

Но «беспроблемные», как и большинство колонистов, совершали правонарушения в составе группы ровесников.

Согласно самооценкам, эта подгруппа опрошенных не склонна к риску, не ищет приключений, не делает чего-либо для себя в ущерб другим, они могут договариваться. Одним словом, нормальные, компанейские парни, только излишне покладистые, несамостоятельные. В этом проявляется, вероятно, их зависимость от группы или лидера. Кстати, каждый пятый колонист считает себя лидером в компании, остальные – ведомые. Однако «беспроблемные» легко «выходят из себя», и их взрывной характер, вероятно, толкает их на драки и хулиганство. Более половины опрошенных колонистов проживали в сельской местности или маленьком городе, но «беспроблемные» сравнительно чаще росли в среднем или большом городе, где им удавалось ускользать от институтов социального контроля. Следует отметить, что основным преступлением в этой подгруппе опрошенных были именно кражи. Их отличие от «проблемных» заключается в том, что они чаще воровали, угоняли машины, но в этих действиях были менее агрессивны и старались не применять насильственные методы. Из них лишь каждый третий (в целом по массиву 41%) согласился, что можно ударить слабого.

Значительных различий в ценностных ориентациях «беспроблемных» и «проблемных» колонистов обнаружено не было. Для них материальное благополучие, богатство и власть – главные ценности, а ценности крепкой семьи и интересной работы – на периферии.

Толерантная установка проявляется в отношении респондентов к некоторым формам преступного поведения. Так представители обеих подгрупп не видят ничего предосудительного в воровстве, ограблении, мошенничестве и различных извлечениях нелегальных доходов. Такая же неадекватность нравственных ориентиров представлена по поводу грабежа и мошенничества, бомжевания, воровства, пьянства.

Объясняется это не только ослабленными нравственными ориентирами, но также особыми условиями их жизни, собственным опытом девиаций. Треть колонистов признаются, что им случалось жить «где придется», столько же участвовали в фанатских столкновениях, четверть воровала, 18% вымогали деньги. Удивляет то, что «тюремный срок» значительная часть респондентов (66%) считают негативной характеристикой человека. Такую же нетерпимость респонденты проявили в отношении продавцов и потребителей наркотиков, предателей из корыстных соображений. Получается, что четкие общественные нормы закрепились в сознании правонарушителей, хотя и не стали руководством к действию: 11% колонистов указали, что сами готовили и продавали наркотики, и 59% пробовали наркотики. В большинстве случаев это были марихуана, курительные смеси, но встречались и героин, ЛСД, кокаин, эфедрон.

Итак, социальная среда, в которой жили колонисты до совершения преступления, не содержала поддерживающих ресурсов для развития социально одобряемого поведения и укрепления психического здоровья подростков. Трудно ранжировать социальные установки несовершеннолетних осужденных на основании их самооценки, потому что выбранные ответы складываются в пакет взаимосвязанных характеристик «типичного колониста» с примерно одинаковой степенью выраженности. Во-первых, это взрывчатость, ситуативное поведение (импульсивность, слабый самоконтроль), нежелание планировать свои действия и неумение предвидеть последствия, нежелание договариваться. В среднем 57% респондентов отмечают у себя эти характеристики. Во-вторых, это эгоцентризм (эгоизм, пренебрежение интересами окружающих, удовольствие как ведущий мотив). В-третьих, склонность к рискованному поведению, причем несовершеннолетние правонарушители воспринимают риск преимущественно в его эмоциональной составляющей: удовольствие, волнение, приключение. Очевидно, что они никогда не задумывались, почему оказались в меньшинстве среди своих ровесников, почему они «другие», какими они видятся со стороны и что испытывали их жертвы.

Оценка личных качеств и восприятие среды приводят несовершеннолетних правонарушителей к определенным представлениям о том, что значит быть успешным в жизни.

Предложенные ответы мы сгруппировали, проранжировали и получили четыре ориентации на успех:

1) социальный успех (материальное благополучие, власть и статус, самостоятельность, независимость);

2) социальная экстраверсия (известность, популярность, уважение окружающих, друзья);

3) удовольствия от жизни (досуг, яркие впечатления);

4) благополучие в личной сфере (семья, работа).

Оказалось, что «колонисты более всего ценят «ощутимый», демонстрируемый, несомненный для окружающих успех, который выражается в обладании дорогостоящим имуществом, богатством, высокой должностью и властью при сохранении собственной независимости (1 ранг, в среднем балл). На втором месте – желание популярности, привлекательности в окружении, большого количества связей и привязанностей (2 ранг, средний балл 21), что контрастирует с тем положением социальной изоляции, в котором эти подростки до сих пор находятся. На третьем месте яркие жизненные впечатления (3 ранг, 11 баллов), на которые подростки ориентированы в своем досуге и стремлении к переживанию риска. На самом последнем месте (4 ранг, 8 баллов) привлекательность приватной сферы – семья, которая до сих пор этих подростков мало удовлетворяла, и интересная работа, которая помогла бы реализовать свои способности. Как видим, созидательные, социально одобряемые ценности, предполагающие усилия и целенаправленную работу оказываются на периферии устремлений колонистов. Конечно, вопрос в анкете – это вербальная реакция, но направленность ответов выявляет особенность респондентов. Показателен выбор каждого пятого опрошенного: 21% отметили, что успехом в жизни считают «победу над своими врагами». Это наблюдение подтверждает наш вывод о том, что подросток чувствует себя во враждебном окружении. А также позволяет предположить, что после колонии подростки не перестанут бороться за свое счастье доступными средствами, т.е. продолжат «создавать» себе богатство и независимость.

Изучив сочинения воспитанников исправительных учреждений, А. И. Антонов и О. И. Лебедь сделали вывод, что «в целом все эти подростки – жертвы социальных трансформаций, оставленные в условиях культурного вакуума без какой-либо поддержки со стороны и общества, и семьи, и государства, а существующая система наказаний если и не воспроизводит рецидивистов, то в лучшем случае способствует ресоциализации оказавшихся в заключении подростков, резко уменьшая их шансы на нормальную полноценную жизнь. Общество и дальше будет терять свой потенциал, если не будет способствовать адекватному вхождению в жизнь подрастающего поколения, укреплению семьи, преодолению культурного вакуума» [1].

Характерным для «колонистов» является то, что материальное благополучие, богатство и власть – главные ценности. Такие общечеловеческие ценности как наличие крепкой семьи, детей, надежных друзей не входят в число приоритетов. Способ достижения материального благополучия – интересная работа – занимает последнее место. По сравнению с обычными школьниками у воспитанников колонии значительный «перевес» по показателям социального успеха и социальной экстраверсии (любовь окружающих) и «недовес»

по приватной сфере и жизненным удовольствиям. Выявляется некоторое рассогласование между тем, к чему стремятся эти подростки, и реализацией этих намерений. Они хотят быть заметными и популярными членами общества, но их понятия о достойных путях к успеху не соответствуют социально одобряемым ориентирам. Как и девиантным школьникам, им не хватает «царя в голове», чтобы победить свою импульсивность, привыкнуть не рисковать и задумываться о последствиях (подробнее см. раздел «Институт семьи и социализация подростка» подпараграф «Ценностный ориентации»). Требуется рефлексия, которая формируется школой и родителями: постоянное осознание себя как частицы социума в каждый отдельный момент времени и в жизненной перспективе.

В этой связи интересны планы «колонистов» на ближайшее будущее.

«Не знаю» ответили 17% респондентов. Не планирует изменений каждый десятый: « хочу стать крутым пацаном», «буду совершать как и раньше», «хочу стать мафиози». Лишь 7% подростков размышляют о необходимых нравственных переменах: «стать человеком», «исправиться». Желание сохранить прежний образ жизни и расплывчатые намерения «исправиться» свидетельствуют о слабости реабилитационного потенциала колонистов. Совсем небольшая группа ответивших мечтают создать семью, «стать отцом», «жениться», «вернуться домой» - 5%. Несколько выше шансы на исправление у тех, чьи планы уже оформились в конкретное пожелание. Указание конкретной профессии или вообще желание «работать» или учиться указывает более трети колонистов (38%), эти респонденты ближе к цели.

Исследование подтвердило опасную тенденцию в молодежной среде: криминальная деятельность, участие в уголовных группировках становится в глазах подростков и детей достойным занятием, «нормальной» профессиональной занятостью. Если ранее преступники ассоциировались в массовом сознании молодежи с маргинальными слоями общества, то в настоящее время их считают представителями всех слоев общества. Публикации о коррупции создают у аудитории впечатление, что все успешные персоны в политике, экономике причастны к преступности либо пользуются криминальными услугами. Чтобы достичь определенного уровня материального достатка и получить доступ к расширенному набору социальных возможностей, часть несовершеннолетних мечтает пополнить ряды уголовников и войти в состав криминальных структур. Тем более, что 26% опрошенных колонистов дружит с уголовниками, а 12% гордится знакомством с «крутыми», «авторитетами». Возрастающее распространение таких воззрений и ориентаций среди подростков позволяет предположить наличие больших перспектив у российской преступности, которая имеет значительные социальные ресурсы в виде несовершеннолетних правонарушителей.

Пути исполнения желаний «колонисты» представляют смутно. Упоминаются «исправление» (стереотипный социально желательный ответ в 4% анкет), расплывчатые «терпение», «вера», «удача», «желание», конкретное и ничего не обещающее «освобождение» (8% ответов). На деньги рассчитывают 40% опрошенных, на связи и друзей – 7%. На родителей надеется всего 3% респондентов. Это даже меньше, чем указание на неизвестного рода «помощь». Видимо, имеется в виду компенсация от взрослого подельника, которого несовершеннолетний преступник мог на суде прикрывать Не знаю» - честно признаются 6%. На субъективные изменения полагаются только 4%. Такая зыбкая картина. А ведь задача воспитательной колонии – дать ребенку на вооружение четкое представление об инструментах достижения целей и о том, где можно просить о помощи. Никто из них не упоминает социальные службы и даже в мыслях не держит обращение в ИДН или КДН или службу занятости. Хотя законом и ведомственными распоряжениями предусматривается еще задолго до освобождения обеспечить освободившемуся подростку реинтеграцию в социум.

Итак, результаты исследования показали, что большинство колонистов не прошли достаточно устойчивой школы социализации. Они не вписались в школьный коллектив. Условия их взросления не позволили им научиться социально приемлемому поведению. В семье они не получили опыта тесной привязанности и взаимопонимания. Уличные компании в некоторой мере обеспечили им возможность самоутвердиться и получить хотя бы групповую идентичность взамен личностной. Поскольку для них характерна психологическая незрелость, зависимость от окружения, отсутствие самоконтроля, они не регулируют свое поведение в социально рискогенных ситуациях: знакомство с девиантными сверстниками, употребление психоактивных веществ, испытание себя в криминогенных обстоятельствах, ссоры, драки, зависть к более обеспеченным сверстникам и т.д.

Влияние внутришкольного контроля и учета в ИДН не использовалось ни подростками, ни их родителями как предупреждающий сигнал для изменения поведения и обстановки вокруг ребенка. На наш взгляд, главный вывод по этой части исследования касается необходимости дифференцированной воспитательной работы и педагогической поддержки для детей с ослабленными ресурсами социализации. Рецепты известны – связь школы и семьи, родительское внимание к особенностям своего ребенка, воспитание ответственности за свое поведение и жизненные перспективы, вместо полицейского контроля ограничение излишней свободы и разумная занятость. Последнее наблюдается в кадетских школах (классах) и других системах, где строгие и четкие предписания и посильные развивающие обязанности по отношению к воспитанникам приводят к положительным результатам. Необходимо понимать, что есть группы подростков, для которых железная дисциплина и порядок – жизненно необходимое условие.

3.9 Территориальные различия в уровне преступности несовершеннолетних как индикатор социального и экономического неравенства районов (на примере Центрального Федерального В данном разделе на основе анализа статистики преступности несовершеннолетних в Центральном Федеральном округе рассматривается связь между уровнем подростковой преступности, социально-экономическими показателями уровня жизни в разных районах округа и неравенством экономического и социального положения территорий.

Региональный анализ преступности и ее связи с экономическими показателями регионов неоднократно рассматривались в современной российской литературе [9; 28; 64; 94].

В частности, региональный анализ подростковой преступности [29] показал, что ее уровень связан с экономическими условиями в регионах.

В данной работе вопрос о связи между уровнем преступности подростков и социально-экономическими условиями районов их проживания рассматривается на уровне сопоставления районов одного округа, и основное внимание уделяется не столько экономическому развитию территории как таковому, сколько индикаторам, отражающим с разных точек зрения качество жизни населения. Это показатели демографические, показатели уровня жизни, здоровья, преступности в целом и насильственной преступности в частности.

Центральный федеральный округ был выделен потому, что составляющие его районы однородны по своим климатическим, историческим и этническим характеристикам и, в то же время, крайне неоднородны по своему социальноэкономическому положению, что располагает к проведению сравнительного анализа.

Следует сразу отметить тот факт, что в состав округа входит Москва, которая привносит значительную специфику в характер рассматриваемых связей. Поэтому не все выводы, сделанные в статье, могут быть экстраполированы и на другие регионы страны. Но, если рассматривать Москву не только как крайне специфическую территорию, значительно отличающуюся от других районов, но и как наиболее модернизированную среду обитания, ее включение в сравнительный анализ является более чем оправданным.

В качестве источников данных использовалась информационная база Федеральной службы государственной статистики [88] и ежегодники ФСГС «Регионы России. Социально-экономические показатели» и «Российский статистический ежегодник».

3.9.1 Уровень и динамика преступности несовершеннолетних в период с 1990 - 2010 гг.

По данным 2010 года, самый низкий уровень преступности несовершеннолетних (число преступлений, совершенных в возрасте 14-17 лет на 100 тысяч населения того же возраста) был в Москве и Белгородской, Рязанской, Московской и Липецкой областях, а самый высокий – в Ярославской, Смоленской и Владимирской (рис. 24). Это довольно устойчивое распределение: в предыдущем, 2009 году, районы с самым низким и с самым высоким уровнем преступности несовершеннолетних были теми же.

Рисунок 25 – Распределение районов Центрального федерального округа по уровню преступности в возрасте Сам уровень преступности несовершеннолетних заметно снизился, очень усилилась дифференциация между территориями, и изменилось положение в общем рейтинге некоторых областей. Особенно это относится к Белгородской, Московской, Рязанской и Костромской областям. Три первые заметно улучшили свое положение в общем рейтинге территорий, а последняя, наоборот, резко ухудшила, и сменила второе место на четырнадцатое.

В течение периода 1990-2010 года уровень преступности подростков постоянно снижался (рис. 26), пройдя при этом три цикла роста и следующего за ним понижения, совпадающих по времени с социальными и экономическими кризисами – с экономическим и социальным кризисом начала 90-х, дефолтом 1998 года и финансовым и экономическим мировым кризисом второй половины 2000-х. Но каждый следующий подъем был меньше предыдущего и начинался с более низкого уровня.

Рисунок 26 – Динамика уровня преступности в возрасте 14-17 лет в Центральном федеральном округе, 1990-2010 гг.

Подъемы и спады кривой подростковой преступности не всегда строго привязаны к началу и концу кризисного периода. Особенно это относится к подъему 2000-х. В этот период преступность среди подростков начала расти в еще относительно благополучном 2003, а снижаться уже в году, когда мировой кризис еще только начинался. Больше похоже на то, что в этом случае преступность несовершеннолетних среагировала на рост и снижение общей напряженности: в начале кризисного периода напряженность растет, и это отражается на росте преступности среди подростков; затем, даже, если экономическая ситуация еще не полностью урегулировалась, преступность несовершеннолетних начинает снижаться.

На разных территориях Центрального округа кризисы двух десятилетий сказывались на росте показателя подростковой преступности в разной степени. Для оценки «кризисных» приростов использовалось соотношение уровня преступности несовершеннолетних в год, предшествующий началу ее подъема и в год ее максимального уровня в пределах конкретного периода, в процентах. Соответственно, сопоставляются уровни 1990 и 1993 годов; 1998 и 1999 года и и 2007.

В таблице 33, где показаны «кризисные» приросты в каждом из районов округа, видно, как неравномерно увеличивались показатели подростковой преступности на разных территориях в каждый из циклов своего подъема. В период 1990-1993 годов она увеличилась почти в два раза (на 93%) в наиболее «пострадавшей» Курской области и только на 4% в Москве. Прирост 1998-1999 годов был весьма существенным в ряде областей (Костромская, Ивановская, Ярославская, Смоленская), в других его практически не было или он был совсем незначительным, в еще ряде районов преступность среди подростков даже немного снизилась (в наибольшей степени это произошло в Рязанской области и в Москве). Наконец, за период 2002-2007 годов в двух областях подростковая преступность почти удвоилась (Воронежская с приростом на 97% и Орловская с приростом на 85%), а в Московской области, наоборот, понизилась.

Таблица 33 – «Кризисные» приросты уровня преступности в возрасте 14-17 лет* Белгородская область Владимирская область Воронежская область Костромская область Ярославская область *данные показывают, на сколько процентов выросла преступность несовершеннолетних в каждый из рассматриваемых периодов В сумме самый большой прирост уровня преступности несовершеннолетних три «кризисные» повышения дали в Костромской области, а самый маленький – в Московской области и Москве (рис. 27). Причем различия очень велики:

совокупный «кризисный» рост подростковой преступности в Костромской области был в 5 раз выше, чем в Белогородской, в 7 раз – чем в Москве и в 40 раз – чем в Московской области.

По уровню «кризисных» приростов можно косвенно судить о большей или меньшей степени трудностей, которые переживало население различных районов при адаптации к возникающим новым экономическим и социальным условиям жизни и об общих потерях, которые оно несло во время кризисов.

Курская область Рисунок 27 – Сумма всех «кризисных» приростов преступности в 14-17 лет на территориях Центрального Не удивительно, что и общее снижение преступности подростков в период 1990-2010 года произошло неравномерно в разных районах округа (рис. 28). В Москве она снизилась в 3,4 раза; в Белгородской области – в 3 раза; в Рязанской в 2,6 раз и в Московской в 2,3 раза. В то же время, в Калужской и Костромской областях уровень преступности несовершеннолетних за этот период практически не изменился.

Белгородская область Владимирская область Московская область Воронежская область Смоленская область Ярославская область Костромская область Рисунок 28 – Порайонные показатели снижения уровня преступности в возрасте 14-17 лет за период 1990-2010 г.г., % Соответственно, усилилась и дифференциация территорий по уровню преступности несовершеннолетних. В году в Москве она была в 1,8 раз ниже, чем в Ярославской области; в 2010 году этот разрыв составлял уже 5,6 раз. Разница между наиболее благополучной после Москвы в году Костромской и Ярославской областями тогда была равна 1,6 раза; в 2010 году подростковая преступность в той же Ярославской области превышала показатель в самом благополучном после Москвы районе – Белгородской области уже в 3,6 раз. Причем вырос разрыв не только между «лучшими»

и «худшими» территориями, но и между Москвой и следующей за ней в рейтинге областью. В 1990 году уровень молодежной преступности в Костромской области был незначительно выше, чем в Москве (в 1,2 раза); в 2010 году разрыв между Москвой и Белгородской областью составил 1,6 раз.

Динамика изменения уровня преступности подростков в целом соответствует динамике экономического развития районов: самое большое снижение произошло в наиболее активно развивающихся Москве и Белгородской области, а отсутствию положительной динамики преступности несовершеннолетних в Костромской области соответствует отрицательная динамика индекса экономического развития.

3.9.2 Связь между преступностью среди подростков и другими социально-экономическими показателями районов их проживания Уровень подростковой преступности сильно связан с целым рядом показателей, характеризующих с разных сторон качество жизни на каждой из территорий.

Из индикаторов экономического развития это размер среднедушевого валового продукта (коэффициент парной корреляции (-)0,6521).

Из демографических показателей – средняя ожидаемая продолжительность жизни (корреляция (-)0,71)22; общий коэффициент смертности (0,60) и миграционный прирост населения(-0,62). Совсем не связана подростковая преступность с показателями разводимости. Последнее важно отметить, поскольку в некоторых работах преступность среди несовершеннолетних напрямую связывают с кризисом семьи, а в качестве одного из основных проявлений этого кризиса рассматривают уровень разводов [40].

Из показателей уровня жизни населения преступность несовершеннолетних коррелирует, в первую очередь, со По данным 2008 года Этот и все остальные коэффициенты парной корреляции рассчитаны по данным 2009 года средним размером душевых денежных доходов (корреляция (-)0,62) и уровнем безработицы (0,64). Связь с уровнем бедности (доля людей, живущих ниже черты прожиточного минимума) относительно слаба (0,53). Зато хорошо прослеживается корреляция с такими косвенными, но более тонкими показателями уровня жизни, как число собственных легковых автомобилей на 1000 человек населения) (-0,66) и потребление мяса и мясопродуктов (-0,67). Потребление хлеба с преступностью несовершеннолетних, наоборот, не коррелирует. Отсутствует связь и с размером общей площади жилых помещений, приходящихся в среднем на одного жителя, поскольку по этому показателю сколько-нибудь значимых различий между территориями округа нет.

Отдельно обращает на себя внимание отрицательная корреляция между преступностью несовершеннолетних и уровнем социального неравенства (коэффициент корреляции подростковой преступности с коэффициентом Джини (-)0,65 и с коэффициентом фондов24(-)0,62), подробней о которой будет сказано ниже.

Кроме того, подростковая преступность оказывается связанной со здоровьем населения в целом (корреляция с общей заболеваемостью (0,65); (в меньшей степени), с заболеваемостью алкоголизмом и алкогольными психозами (0,57) и очень сильно с показателем прерывания беременности (число абортов на 1000 женщин 15-49 лет) (0,85).

Из других показателей, характеризующих преступность, подростковая сильнее всего связана с уровнем насильственных преступлений в отношении несовершеннолетних (число насильственных преступлений против несовершеннолетних Статистический показатель, свидетельствующий о степени расслоения общества данной страны или региона по отношению к какомулибо изучаемому признаку (к примеру, по уровню годового дохода Характеризует степень расслоения общества и показывает отношение среднего уровня доходов 10% самых богатых граждан к среднему уровню доходов 10% самых бедных.

на 100 000 населения в возрасте 0-17 лет) (коэффициент корреляции 0,61) и, в меньшей степени, с уровнем насильственных преступлений в целом (преступления, сопряженные с насильственными действиями на 100 тысяч населения – 0,58).

При этом подростковая преступность относительно слабо связана со взрослой (0,44).

Таким образом, складывается цельная и ожидаемая картина: преступность подростков ниже всего там, где люди в целом более благополучны: меньше болеют и умирают, дольше живут, лучше питаются. Соответственно, такие районы привлекают и мигрантов – поэтому подростковая преступность ниже там, где выше уровень миграционного прироста.

Но самые сильные связи наблюдаются не с непосредственными, прямыми индикаторами экономического развития или уровня жизни (такими, как подушевой ВП, доля бедных, уровень дохода и т.п.), а со средней ожидаемой продолжительностью жизни и числом абортов на 1000 женщин фертильного возраста. Это легко объяснимо: и продолжительность жизни и уровень прерывания беременности, в свою очередь, связаны с целым рядом факторов, определяющих качество жизни и поведение человека: уровень жизни, развитость здравоохранения, образование. Иными словами, эти два показателя аккумулируют целый ряд разнообразных характеристик среды обитания, более тонких, чем те, которые могут быть зафиксированы другими индикаторами.

И величина средней ожидаемой продолжительности жизни, и уровень прерывания беременности являются важными характеристиками того, насколько далеко продвинулось общество в процессе демографической модернизации, которая, в свою очередь, напрямую связана с уровнем модернизации в целом. Поэтому связь между ними и показателями подростковой преступности позволяет предположить, что преступность подростков в значительной степени зависит от того, насколько близок к завершению процесс модернизации общества на территориях их проживания.

Особенно выразительна в этом смысле корреляция между показателями подростковой преступности и прерывания беременности.

В условиях низкой рождаемости, характерной для всего Центрального округа, альтернативой абортам является использование современных средств контрацепции. Для этого необходима не только их доступность (которая определяется уровнем развития медицины и благосостояния населения), но желание людей пользоваться ими. Это, в свою очередь, предполагает и большую осведомленность о способах контрацепции и, главное, стремление и способность контролировать и планировать свою жизнь – когда, вместо того, чтобы решать проблему нежелательной беременности уже после её наступления, люди предпринимают меры с целью минимизировать вероятность такой беременности, не полагаясь на случайность и везение. Исследования распространенности абортов и контрацепции показывают, что контрацепция, в отличие от прерывания беременности, больше всего распространена в более «продвинутых» слоях населения: среди более молодых, более образованных и в городе больше, чем в селе [65].

Важно и то, что аборты связаны с домашним насилием над женщинами (согласно данным исследования «Домашнее насилие в России», женщины, подвергающиеся насилию со стороны мужей в среднем делают больше абортов, чем женщины, насилию не подвергающиеся) и ещё больше – с силой и распространенностью традиционных представлений о гендерных ролях (по результатам того же исследования прослеживается связь между патриархатными представлениями о супружеском сексе и числом абортов, которые делает женщина) [17].

Кроме того, снижение относительной численности абортов определяется и общим смягчением нравов, их большей цивилизованностью, когда аборт начинает рассматриваться как большая нравственная проблема, а не как просто способ избавиться от нежелательной беременности.

Таким образом, получается, что показатель прерывания беременности отражает в себе целый комплекс характеристик населения, качества и образа его жизни и даже систему норм и ценностей. Не удивительно поэтому, что из всех показателей он в наибольшей степени коррелирует с уровнем преступности у подростков (рис. 28) Московская область Смоленская область Владимирская область Ярославская область Белгородская область Костромская область Воронежская область Рисунок 28 – Связь между уровнем преступности в 14-17 лет и числом абортов на 1000 женщин фертильного возраста (по Правда, следует сделать существенную оговорку: сочетание низкого уровня прерывания беременности с низким же уровнем преступности несовершеннолетних характерно не только для модернизированных районов с низкой рождаемостью, но и, наоборот, для некоторых из регионов с сохранившейся традиционной культурой (таких как Дагестан, Ингушетия и Кабардино-Балкария), в которой низкий показатель прерывания беременности связан не с более широким использованием контрацепции, а с высоким уровнем рождаемости. Очевидно, что в этих случаях и репродуктивное поведение женщин и поведение подростков определяются не общим благополучием и модернизированостью среды, а регулируются строгими нормами и контролем, характерными для традиционных обществ.

Сочетание высоких показателей прерывания беременности и относительно высокого уровня преступности несовершеннолетних, соответственно, более характерно для территорий с начатой, но не завершенной модернизацией, где традиционные нормы и способы регулирования и контроля в значительной степени разрушены, хотя и не до конца, а новые, модернизированные нормы, ценности и способы регуляции поведения еще не сформированы.

Говоря о корреляциях между подростковой преступностью и социально-экономическими показателями, следует иметь в виду, что эта связь не совершенно прямая. Она хорошо прослеживается при сопоставлении «крайних» - наиболее и наименее благополучных территорий и при сопоставлении между собой наиболее благополучных районов. В других случаях она либо не такая тесная, либо ее даже может вообще не быть.

Для иллюстрации можно рассмотреть связь между преступностью среди подростков и средней ожидаемой продолжительностью жизни.

Ивановская область Костромская область Тамбовская область Смоленская область Московская область Ярославская область Рисунок 29 – Связь между уровнем преступности в 14-17 лет и средней ожидаемой при рождении продолжительностью На рисунке 29 хорошо видно, насколько тесная связь между ними прослеживается при сопоставлении четырех наиболее благополучных территорий, где самые высокие показатели продолжительности жизни сочетаются с самыми низкими показателями подростковой преступности. Более подробно она показана на рисунке 30.

Рисунок 30 – Связь между уровнем преступности в 14-17 лет и средней ожидаемой при рождении продолжительностью жизни, лет (по оси справа) на примере четырех наиболее благополучных областей региона Хорошо она прослеживается и при сравнении наиболее и наименее благополучных районов (рис. 31).

Рисунок 31 – Связь между уровнем преступности в 14-17 лет и средней ожидаемой при рождении продолжительностью жизни, лет (по оси справа) на примере сопоставления наиболее и наименее благополучных территорий Но, когда речь идет о промежуточных вариантах, то тут уже корреляция заметно ослабляется (рис. 42), хотя в целом общий тренд на понижение продолжительности жизни слева направо – от областей с более низким к областям с более высоким уровнем преступности подростков и сохраняется.

Рисунок 32 – Связь между уровнем преступности в 14-17 лет и средней ожидаемой при рождении продолжительностью жизни, лет (по оси справа) при сравнении прочих районов Аналогичным образом дела обстоят и с другими социально-экономическими показателями. Это легко понять: преступность слишком сложное явление, чтобы его можно было так просто и однозначно связать с одним фактором или даже с одной группой факторов.

Как уже говорилось, использованный способ анализа хорошо работает при сопоставлении крайних, наиболее и наименее благополучных регионов. В таблице 34 приведены данные, характеризующие качество жизни населения в Белгородской и Ярославской областях. Как видно, более чем двукратному превышению уровня преступности подростков в Ярославской области, соответствуют и худшие значения всех других социально-экономических показателей. По сравнению с Белгородской областью, вся система социальноэкономических показателей в Ярославской области выглядит разбалансированной.

Таблица 34 – Сравнительные данные социальноэкономического положения Белгородской и Ярославской областей, Валовый региональный продукт на душу населения, руб.

жизни, лет Коэффициенты прироста Уровень безработицы (по данным выборочных обследований) Среднедушевые руб.

Доля населения с денежными доходами ниже прожиточного минимума Число собственных легковых автомобилей на человек населения) Продолжение таблицы Потребление мяса и год Заболеваемость на 1000 человек, впервые поставленный диагноз Заболеваемость алкоголизмом и алкогольными психозами (впервые установленный диагноз, на населения) Прерывание беременности на женщин возраста 15лет Уровень насильственных преступлений против несовершеннолетних (на населения в возрасте 0-17 лет Уровень преступности в 14-17 лет Отдельно следует отметить связь подростковой преступности и уровня социального расслоения в обществе. Эта связь довольно тесная и при этом отрицательная – то есть, в среднем преступность несовершеннолетних ниже там, где выше социальное неравенство (рис. 33). Это легко объяснимо тем, что в условиях Центрального Федеративного округа социальное расслоение наиболее велико в наиболее богатых районах региона (корреляция коэффициента фондов и среднедушевого денежного дохода равна 0,95).

Воронежская область Белгородская область Костромская область Рисунок 33 – Связь между уровнем преступности в 14-17 лет и коэффициентом Джини (по оси справа) Таким образом, получается, что в условиях Центрального округа подростковая преступность «реагирует» в первую очередь на общее экономическое благополучие, а не на то, насколько равномерно и справедливо распределяются общественные богатства внутри территории, на которой они живут. Кроме того, более богатый регион предоставляет молодому человеку и больше жизненных шансов или, по крайней мере, надежд на то, что эти шансы у него есть.

Но есть и другая, прямая связь между социальным неравенством и преступностью подростков, которая состоит в том, что преступность несовершеннолетних выше в более бедных районах. Таким образом, в условиях Центрального округа преступность несовершеннолетних «реагирует», в первую очередь, на территориальное социальное неравенство, а не на неравенство внутри одной территории.

Степень расслоения территорий округа по основным показателям качества жизни, коррелирующими с преступностью среди подростков, очень выросла на протяжении рассматриваемого периода.

На рисунке 34 показано изменение в продолжительности жизни в разных районах округа.

Калужская область Липецкая область Рязанская область Орловская область Рисунок 34 – Порайонные изменения в продолжительности средней ожидаемой жизни (по оси справа) В Москве она выросла очень заметно (на 3,9 лет), в Брянской области – совсем незначительно (на 0,9 лет), в Тамбовской области совсем не изменилась, а в остальных 15 районах даже снизилась, причем в некоторых очень заметно – например, в Смоленской области на 3,7 лет. Соответственно, усилился и разрыв между территориями по этому показателю. В 1990 году разница между лучшим по этому показателю (Воронежская область) и худшим (Тверская область) районами была в 2 года; в 2010 ожидаемая продолжительность жизни в «худшей» Тверской области была уже на 8 лет короче, чем в «лучшей» Москве.

Показатель прерывания беременности в Москве за период 1995-2009 снизился в 4 раза; в Белгородской области – в 3,6 раз; а, например, в Тверской – только в 1,7 раз (рис. 45). И при этом разрыв между территориями с самым высоким и самым низким относительным числом абортов в 1995 году (Московская и Ярославская область соответственно) составлял 1,9 раз; а в 2009 – уже 3,3 раза (Москва и Костромская область).

Белгородская область Владимирская область Воронежская область Смоленская область Ярославская область Костромская область Московская область Рисунок 35 – Порайонные изменения в числе абортов на 1000 женщин фертильного возраста, раз (по оси справа) Аналогичным образом обстоят дела и с другими значимыми показателями уровня жизни.

Таким образом, усиление дифференциации районов региона по уровню преступности среди подростков идет параллельно с усилением неравенства между ними и в условиях проживания. Можно сказать, что те, кто живет лучше, чем остальные, живут все лучше и лучше, а у тех, кто живет хуже, положение все время ухудшается, хотя и не в абсолютных показателях, а относительно наиболее благополучных регионов. Однако не следует игнорировать тот факт, что относительная бедность является более значимым фактором социального неравенства, чем абсолютная.

3.9.3 Соотношение взрослой и подростковой В то время как уровень преступности подростков снижался, уровень «взрослой» преступности (число преступлений, совершенных только теми, кто старше 18 лет на 100 тысяч совершеннолетнего населения), наоборот, рос. При этом кривые динамики взрослой и подростковой преступности очень похожи: циклы подъемов и снижения у взрослых и подростков совпадают, хотя тренды динамики и прямо противоположны (рис. 36). Если у несовершеннолетних каждый следующий подъем начинался и заканчивался на более низком уровне, чем предыдущий, то у взрослых, наоборот – каждый подъем и последующее снижение начинались и завершались на более высоком уровне. В результате в начале 2000-х была разрушена многолетняя закономерность, состоящая в том, что уровень подростковой преступности всегда выше, чем уровень преступности среди взрослых.

Рисунок 36 – Динамика преступности в возрасте 14-17 лет и в возрасте 18 и старше, 1990-2010 г.г.

Примечательно, что темпы роста и подростковой и взрослой преступности различались в зависимости от специфики региона. Значительнее всего эти показатели увеличивались в Москве (в 2,6 раз); они удвоились или почти удвоились в целом ряде областей (Московская, Курская, Калужская, Орловская, Смоленская, Владимирская и Тверская), но относительно мало изменились в Ярославской и Тульской областях, а в Рязанской даже немного снизились (рис. 37).

Рисунок 37 – Районные показатели роста уровня преступности в возрасте 18+ за период 1990-2010 г.г, % При этом степень дифференциации по уровню взрослой преступности в разных районах региона по сравнению с подростковой изменилась очень мало: от 2,1 между самым благополучным (Москва) и самым неблагополучным (Ярославская область) районом в 1990 году, до 2,4 раз между наиболее благополучной Рязанской и самой неблагополучной Тверская областями в 2010. По уровню взрослой преступности, таким образом, расслоение между территориями намного меньше, чем по уровню несовершеннолетней преступности.

В начале 2000-х произошло еще одно очень важное изменение в соотношении подростковой и взрослой преступности: очень заметно ослабилась связь между ними. В 1990 году коэффициент парной корреляции между ними был равен 0,86, а в 2010 – уже только 0,47.

Рисунок 38 – Соотношение уровней преступности Рисунок 39 – Соотношение уровней преступности На рисунках 38-39 показано соотношение уровней преступности подростков и взрослых в 1990 и 2010 годах в разных районах Центрального округа. Хорошо видно, что в за очень редким исключением подростковая преступность была выше в тех районах, где было больше преступлений и среди взрослых. В 2010 году картина уже другая: в разных районах региона взрослая и подростковая преступность могут сочетаться самыми разными способами.

Ослабление связи между взрослой и подростковой преступностью говорит о том, что они начали по-разному «реагировать» на одни и те же социально-экономические условия.

Действительно, в то время как подростковая преступность довольно сильно коррелирует с самыми разными социальноэкономическими показателями общего благополучия населения, взрослая преступность с ними или совсем не связана или связана относительно слабо – ни с одним из рассмотренных показателей у взрослых не было корреляции выше 0,44.

Единственные показатели, с которыми взрослая преступность коррелирует очень тесно и при этом значительно теснее, чем подростковая – это показатели насильственной преступности: уровень насильственных преступлений в целом (корреляция 0,86 – рис. 40) и уровень насильственных преступлений против несовершеннолетних (0,73 – рис. 41).

Рязанская область Рисунок 40 – Связь между преступностью и уровнем виктимности от насильственных преступлений (число потерпевших на 100 000 населения), по оси справа.

Белгородская область Владимирская область Костромская область Воронежская область Рисунок 41 – Связь между преступностью и уровнем виктимизации от насильственных преступлений среди несовершеннолетних (число потерпевших в возрасте 14-17 лет на 100 000 населения того же возраста), Поэтому может создаться впечатление, что взрослая преступность просто воспроизводит сама себя, почти вне связи с социальным и экономическим контекстом. Но можно предположить и что преступность среди взрослых формируется под влиянием тех же факторов, что и у подростков, просто это влияние проявляется более сложным способом.

Например, можно рассмотреть связи между взрослой и подростковой преступностью и таким важным индикатором экономического положения территории как валовый региональный продукт на душу населения. У подростков эти два показателя связаны между собой, у взрослых такой связи нет (коэффициент корреляции (-)0,14).

Но есть довольно сильная корреляция (0,68) между душевым ВП и разницей в уровне взрослой и подростковой преступности (рис. 52). Правда, в основном эта связь так сильна за счет Москвы, в которой самый высокий душевой ВП сочетается с наибольшим разрывом в уровнях преступности подростков и взрослых. Исключение Москвы сразу снижает коэффициент корреляции до 0,48. Тем не менее, некоторая связь все же есть: с большой долей осторожности, но можно говорить о том, что в более богатых районах с большей вероятностью, чем в бедных, уровень взрослой преступности будет значительно превышать показатель преступности среди несовершеннолетних.

Белгородская область Владимирская область Рисунок 42 – Связь между валовым региональным продуктом на душу населения (руб.) и разницей в уровнях преступности подростков и совершеннолетних (по оси справа) Можно предположить, что наиболее богатые регионы (в первую очередь Москва и, в меньшей степени, Московская область) привлекают взрослых, профессиональных преступников. Соответственно, те же условия, которые способствуют снижению преступности несовершеннолетних, располагают к повышению уровня взрослой преступности. В то же время, в «бедных» районах уровень преступности среди взрослых в основном формируется под влиянием тех же факторов, что и подростковая преступность, поэтому различия между ними намного меньше. Иными словами, в разных районах преступность совершеннолетних, как и у подростков, формируется под влиянием социальных и экономических условий проживания, но для взрослых эти факторы действуют разнонаправлено: в «богатых» районах взрослая преступность растет, потому что они богатые, а в «бедных» – потому, что они бедные.

В результате получается, что подростковая преступность может служить индикатором социального и экономического неравенства районов округа, а взрослая – нет.

Уровень подростковой преступности хорошо вписывается в общую систему показателей социальноэкономического положения территории. При этом теснее всего он связан не с непосредственными, прямыми индикаторами экономического развития или уровня жизни, а со средней ожидаемой продолжительностью жизни и числом абортов на 1000 женщин фертильного возраста. Эти два показателя наиболее полно аккумулирует в себе целый ряд разнообразных характеристик среды обитания, более тонких, чем те, которые отражаются в других показателях, и могут служить наиболее яркими индикаторами уровня модернизации общества.

В условиях Центрального Федерального округа сочетание высокой продолжительности жизни, низкого относительного числа абортов и низкой преступности несовершеннолетних характерно для наиболее модернизированных и интенсивно развивающихся территорий, а сочетание низкой продолжительности жизни с высокими уровнями прерывания беременности и подростковой преступности – для районов с наиболее выраженной незавершенностью модернизационного процесса.

Возрастающее в течение 1990-2010 гг. социально- экономическое неравенство между районами Центрального округа отражается и на усилении их дифференциированости по уровню преступности несовершеннолетних. Усиление дифференциации районов региона по уровню преступности среди несовершеннолетних идет параллельно с усилением неравенства между ними и в контексте условий проживания подростков.

В заключение, вместо того, что бы еще раз резюмировать основные выводы и результаты исследований, отраженных в книге, мы приглашаем читателя поразмышлять над проблемами сегодняшних подростков на несколько ином – более отвлеченном и глубоком – философском уровне. В конце концов, социология может нам многое сказать об условиях и факторах жизни, но есть еще вопросы ее смысла и качества, и вопросы эти носят философский характер. За всеми цифрами и фактами, приведенными в книге, скрывается один грозный признак нашего времени – утрата детства, неизбежно влекущая за собой утрату настоящей зрелости. Дети, лишенные детства превращаются во взрослых, лишенных Доброты и Ответственности. Сегодняшние дети и подростки, чьи сверстники еще 20-30 лет назад читали книги, играли в пиратов и мечтали о полетах в Космос, сегодня пьют пиво, употребляют наркотики, смотрят порнофильмы и воруют в магазинах. Разумеется, далеко не все, но факты говорят о тенденции. Детство лишается Чистоты и Наивности, теряет Игру и Сказку, наполняется Скукой и бежит от нее во взрослые «удовольствия». Что-то неуловимо и страшно меняется в отношениях взрослых и детей. Разнообразие игрушек, одежды и сладостей, походы в развлекательные центры и обилие фильмов не компенсируют главного – утраты Любви и Смысла. Вместо них современная культура предлагает детям (вслед за взрослыми) Удовольствие и Комфорт. Настоящие близкие отношения (детей и родителей, супругов) часто дискомфортны, они отвлекают нас от самих себя, требуют, пусть и небольшой, но жертвенности, способности сосредоточиться на ближнем, умения жить не только его радостями, но и горестями. Это становится трудно для нас – жертв потребительской культуры, трудно, даже в отношении собственных детей.

По сравнению с этими страшными симптомами нашей повседневности, экономические и социальные факторы вторичны. Поколение наших родителей – послевоенные дети – росли в несравнимо худших экономических и социальных условиях, но в массе своей это было счастливое поколение. У них было детство. А одним из главных спутников детства являются Радость и Сказка, которые сегодня стремительно исчезает из жизни детей.

Поэтому мы всегда стараемся отвести человека от естественных удовольствий к менее естественным, утратившим связь со своим Творцом и приносящим меньше радости.

На этом пути формула человеческого падения такова: все больше жажда, все меньше удовлетворение. Это надежный путь, вполне в духе современной нравственной моды.

Наше время – время удовольствий. Удовольствий разнообразных, манящих и (главное!) доступных. Наверное, никогда прежде (может быть лишь в позднем Риме?) столь впечатляющее количество удовольствий не было доступно представителям самых разных классов, от строительных рабочих до «белых воротничков», от жителей глухой провинции до обитателей столичных гламурных тусовок, от маленьких детей до глубоких стариков. Удовольствие вполне по Марксу отменило классовые и другие барьеры и стало подлинно интернациональным в своем разнообразии и доступности.

Удовольствия пищевкусовые: от чупа-чупса до свежей икры, от дешевого фаст-фуда до элитных ресторанов, от итальянской до японской кухни. А зайдите в любой гипермаркет – и там вы найдете все перечисленное, в том числе – с доставкой на дом.

Удовольствия зрелищные: от телевизора (с сотнейдругой каналов!) до кинотеатра, от DVD до Интернет-видео, от голливудских блокбастеров до элитного арт-хауса. А жанры: от постмодернистского садо-мазохизма до классических сказок Андерсена!

Удовольствия … отдыха, статуса, работы и …Бог еще знает какие - стали повсеместными и доступными. В том числе удовольствия «пикантные» - они стыдливо, но настойчиво предлагают себя в кино, Интернете, мобильных рассылках, …взглядах прохожих.

Наше время – время торжества Удовольствия! И наше время – время исчезновения Радости. Мы все чаще и все стремительнее перестаем радоваться новому дню, друг другу, нашим детям, дому, хорошей книге или интересному знакомству. Это все становится предметом скорее заботы или удовольствия, но не радости. В то время как в нашей жизни становится все больше Удовольствия, Радости в ней остается все меньше. И в этом одна из великих метафизических тайн нашего времени.

Наши удовольствия не несут нам радости по одной простой причине: они бессильны спасти нас от главных бед – Скуки и Тоски. В культуре признавшей «смерть Бога» человек остается беззащитным перед ужасом Смерти. От этой смертной тоски он бежит в Удовольствие, но быстро оказывается в лапах Скуки – заклятого врага и верного спутника Удовольствия. Удовольствие, лишенное Радости превращается привычку, которая в свою очередь окончательно изгоняет Радость и открывает ворота Скуке. Тогда нужны новые и/или более сильные удовольствия и круг замыкается.

А куда же уходит Радость? И чем она отличается от Удовольствия? Почему по мере того, как мы становимся все более искушенными в удовольствиях, у нас остается все меньше радостей? Дело в том, что Радость в отличие от Удовольствия обращена вовне, а не вовнутрь, она бескорыстна, тогда как удовольствие почти всегда эгоистично. Радуемся мы чему-то, когда это что-то (ребенок, рассвет, книга, друг и т.п.) нас искренне (вос)хищает (забирает от самих себя), а следовательно – превосходит, но не угнетает, а напротив - радует.

Удовольствие же обращено на нас самих, главное в нем – наши ощущения, а не его источник. Радость – дочь Смирения, Удовольствие же – дитя эгоизма. Радуясь, мы готовы служить источнику радости, источник же удовольствия, напротив – служит нам.

«Что же нам, отказаться от удовольствий?» - спросите вы – «Разве это возможно?» Конечно, нет – и невозможно и не нужно. Нужно всего лишь вспомнить о существовании нормальной иерархии уровней бытия человека.

Философия учит нас, что существуют три уровня бытия, соответствующие трем уровням личности человека. Первый – самый низший – это физическое бытие, которое человек делит с неживой природой, растениями и животными. Ему соответствует уровень низших потребностей личности – телесных (пища, сон, секс и т.д.). Второй уровень бытия – психологический, доступный лишь человеку и высшим животным.

Это уровень эмоций, чувств и переживаний (доступных, как мы знаем и собакам и лошадям и т.п.). Он соответствует уровню душевных (эмоциональных и эстетических) потребностей личности. Наконец третий, высший уровень бытия – метафизический – доступен только человеку и закрыт для животных растений (что не означает, что он не может действовать на них, в том числе через человека). Это уровень высших смыслов, служащих основанием нравственности и создающих пространство духовности человека. Так вот удовольствие – это принадлежность двух низших – физического и психологического уровней бытия. Радость же – имеет метафизическую природу. Она – трансцендентна и выводит человека из конечности его земного существования в бесконечность мира Духа. Радость – внеобыденна, ее цель – вывести нас из этого мира в мир высший. Удовольствие же – напротив - замыкает нас здесь: «посмотри, человек, как хорошо, зачем тебе еще куда-то».

Радость – есть переживание этого соприкосновения с высшим уровнем Бытия – нашим домом, если говорить словами Платона или Отцов Церкви. Это соприкосновение становится возможным, если мы еще неокончательно очерствели душой и можем выходить внутренне за рамки себя любимых. Тогда источником радости – проводником в мир высший – может стать что угодно – день, человек, птица… Посмотрите на детей – их души чище наших и они еще не успели так погрязнуть в себе, как мы – они могут радоваться чему угодно. Это так удивляет, а часто и раздражает нас – взрослых. Источником Радости для ребенка являются сначала родители, а потом (какое-то время) – весь мир!

Однако, жизнь детей определяют взрослые – дети беззащитны от нас. И по мере того, как в нашей взрослой жизни становится все меньше радости, мы вытесняем ее из жизни наших детей. Заменяем Удовольствиями, а потом удивляемся Скуке, ставшей печальным спутником сегодняшнего Детства.

У наших детей есть невиданное нам разнообразие вкусностей, игрушек, зрелищ… и острый дефицит Любви, Внимания и Со-переживаний. Им нужно от нас – взрослых совсем не то, что мы так стремимся им дать – удовольствия и уровень жизни. Они вообще этот уровень долго не замечают и могут искренне радоваться в шалаше и грустить во дворце.

Вспомним Я.Корчака и его короля Матиуша. Они хотят быть вместе с нами и разделять радость от переживания чудес этого мира, чему мы почти совсем разучились. И все эти бесконечные чупа-чупсы, мультфильмы, развлекательные центры и т.п. – все это ширмы, за которыми мы прячемся от этой Радостной и сложной близости совместного бытия, близости часто тяжелой и трудной, требующей от нас выхода из погруженности в себя, отказа от внутреннего комфорта самодовольной взрослости, «знающей», что «все это – детские глупости», а наш мир – «серьезный».

Прячась за этими ширмами, мы не замечаем, как они превращаются в каменные стены, а когда спохватываемся – часто бывает поздно – мы уже плохо слышим и совсем не видим друг друга. Чем пробить эти стены? Или нам это уже не надо? И так хорошо?

Перед Новым Годом водил пятилетнего сына на утренник, организованный для детей сотрудников одного вуза. В последнее время такие мероприятия часто проводятся спустя рукава – отчетливо «понарошечные» Деды Морозы и Снегурочки, плохие костюмы, торопливое «Ёлочка, зажгись!», плохой сценарий, всеобщие скачки (танцы) и скомканное окончание. Ожидая чего-то подобного, я не очень разделял энтузиазм сына, который торопился не опоздать и всё спрашивал, правда ли, что его костюм витязя настоящий. Однако опасения не оправдались.

Интересное и увлекательное представление продолжалось около полутора часов. Профессиональная постановка и роскошные костюмы персонажей, старательные актеры, настоящий Дед Мороз с длинной бородой, густым басом и большим мешком подарков. Дети не скучали ни минуты. Помимо главных актеров с ними работали аниматоры, показывающие, подсказывающие и «заводящие», успевающие подойти к каждому из детишек, которых было больше полусотни. Примерно в середине представления, пришедшие с нами старшие дочери (10 и 12 лет), собирающиеся вначале «просто посмотреть представление для малышей» не выдержали и помчались ловить мыльные пузыри и водить хоровод, возвышаясь над малышами на две головы. Они были не единственные – многие старшие братья и сестры малышей тоже стали активными участниками веселого и красочного праздника. На этом празднике было все – танцы, стихи, сюжет, интересные персонажи, подарки и все что необходимо веселому детскому празднику, кроме… Сказки.

Праздник был. А Сказки, настоящей детской Наивной и Завораживающей Сказки не было. Не было той Великой и Простой Сказки, которая превращает бумажные костюмы в настоящие, картонные деревья в дремучий лес, бутафорскую Бабу-Ягу и ряженого Кощея – в Зло, которое нужно победить, а Деда Мороза с ватной бородой – в Добро, которому нужно помочь. Сказки, которая превращает маленьких мальчиков в отважных рыцарей, а маленьких девочек – в прекрасных принцесс. Сказки, которая захватывает тебя целиком и на какое-то время становится Жизнью, делая светлее, ярче и добрее саму Жизнь. Этого-то и не было.

Это стало понятно примерно на 15-й минуте, когда из леса вместо Кощея, Волка или Лисы вышел… инопланетянин.

Потом, правда появилась Баба-Яга, но совсем не страшная, она угрожала тем, что будет… обзываться, если ее не возьмут на праздник. Потом появился Человек-паук (совсем как настоящий) и стал ее прогонять… Потом… Да в общем, не суть важно что было потом. Важно, что не было Сказки. Это почувствовали (хотя вряд ли поняли) и дети. Мои дети знакомы со Сказкой. Знакомы по хорошим детским книжкам и фильмам, бывали на хороших сказочных спектаклях. А разница между детской реакцией на Сказку и на развлекательное шоу отчетлива. Когда ребенок побывал в Сказке (неважно как, в книге, фильме или представление ) он возвращается оттуда не сразу. Его глаза еще какое-то время несут в себе ту особенную сказочную завороженность, видя которую, так остро хочется вернуться в детство, и которая так напоминает нам наши старые детские Сказки. Возвращаясь из Сказки, ребенок смотрит на мир вокруг себя с изумлением. Он еще не вполне понимает, где граница между Сказочным и Реальным мирами. Из шоу ребенку не нужно возвращаться. Он просто подбегает к вам раскрасневшийся, радостный и немного усталый и говорит: «Ну-что-правда-здорово-ну-что-идемдомой?».

Впрочем, может не стоит драматизировать? В конце концов «все течет, все меняется», меняются и сказки. На смену Кощею приходит Человек-Паук, но Сказка остается, пусть и в непривычных для нас формах. К сожалению, это не так.

Сказка не меняется, она уходит. Уходит из жизни детей, еще раньше – из жизни взрослых. Ведь именно взрослые создают Сказку или изгоняют ее, заменяя мультфильмами и шоу.

«Мультфильмы – тоже могут быть сказками», – скажете вы.

Могут, но не все и не всегда. По-настоящему сказочных мультиков не так уж и много. Большинство из них созданы еще во времена нашего детства, или детства наших родителей. Среди огромного количества современных мультфильмов, сказочных – единицы. Большая часть это мульт-шоу.

Еще в большей степени это касается школьных и детсадовских праздников. Они стремительно превращаются в развлекательные мероприятия.

Наблюдая за резвящимся на новогоднем утреннике сыном, я вспоминал новогодние Сказки своего детства. Как мы, притихшие первоклашки, заходили в такой знакомый и совершенно новый и сказочный актовый зал. Там был зимний сказочный лес. Была настоящая Снегурочка, настоящая, злая и опасная Баба-Яга. Были Волк и Лиса. И мы в самодельных костюмах – плодах долгого совместного с мамами, папами и главное(!) бабушками труда. Мы вдруг оказывались вне времени. Там, где глубокая и настоящая Древность оказывается совсем близко и где вдруг оживают слова из пушкинского Лукоморья. Ничего подобного нет в шоу. Развлекательным мероприятиям не нужна трансцендентность Сказки. Они всегда современны, они боятся устареть, как боятся старости гламурные красотки. Сказка завораживает, шоу лишь развлекает. Причем часто делает это не умно, а зачастую пошло.

Возникает вопрос: а что вообще такое Сказка и зачем она нужна? Глубоко убежден, что на первый вопрос точного ответа нет. Сказка – это Тайна. Одна из великих Человеческих Тайн. Такая же, как тайны Рисунка, Игры, Любви. Это не значит, что Сказку нельзя понять. Можно конечно, но не вполне научно. Настоящая, глубокая герменевтика Сказки никогда не будет полностью научной. Метафора потайной дверцы и ключика, пожалуй, лучше всего выражает суть Сказки: это прекрасная и удивительная Тайна, которая совсем рядом, нужно лишь знать, где дверца и найти ключик.

Поэтому опыт Сказки – это опыт открывания потайной дверцы. Мы узнаём, что находится за дверцей. Мы обнаруживаем там нечто Великое, Пугающее и Прекрасное. Но мы не знаем, ни Кто его поместил за дверцей, ни Кто придумал саму дверцу. Это Тайна. По крайне мере, на уровне науки. Можно лишь добавить, что трансцендентность Сказки отчасти сродни трансцендентности Мифа или Религии, но в совершенно особом детском измерении.

На вопрос «Зачем сказка нужна?» ответить проще. Есть хороший афоризм: «Количество научных открытий, на которые способна нация измеряется количеством сказок, которые могут рассказать ее дети».

Во-первых, Сказка – это мощнейший инструмент развития воображения, объединяющий интеллектуальные и эмоциональные силы личности ребенка. Это в первую очередь относится к сказкам, которые рассказывают, затем – к тем, которые разыгрывают (утренники, спектакли) и в последнюю – к мультикам и фильмам. Последние просто требуют меньше воображения – все и так показано на экране, домысливать ничего не надо. Дело в том, что познавательные способности человека не сводятся только к логике и органам чувств (на чем делает акцент современная либеральная философия образования). Именно поэтому не существует алгоритма научного открытия. Все вузовские курсы типа «Методология научного исследования» учат лишь тому, как организовать исследовательский процесс, но не тому, как получить гарантированный научный результат. Это попросту невозможно. Невозможно потому, что есть еще один важнейший инструмент познания – интуиция, которую можно приблизительно определить, как синергию интеллектуального и эмоционального, протекающую на сверхлогическом уровне. Именно на этом синергийном уровне и делаются большинство научных открытий. Озарения Архимеда, Ньютона и Менделеева – наиболее, пожалуй, типичные примеры. Так вот Сказка, развивая воображение, развивает как раз эту способность к интеллектуально-эмоциональной синергии. Психология научного творчества – это во многом именно сказочная психология поиска потайной дверцы и ключика. Открыть Тайну – вот мотивация настоящих ученых. Не зарплата и социальный статус, как думают нынешние функционеры науки и образования. Теряя Сказку, мы теряем вкус к открытию Тайн. Может быть, поэтому крах сциентистких ожиданий 60-70-х годов ушедшего века, отчетливо воплотившихся в отечественной и в зарубежной научной фантастике, в принципе совпадает по времени с закатом Сказки и вытеснением ее развлекательными шоу.

Во-вторых, Сказка – это ключ к глубинным ресурсам родной и мировой культуры. Сказки разных народов часто похожи сюжетом и моралью, но их язык и образы часто различаются. Вы никогда не поймете русской культуры, если вы не читали былинных сказаний, сказок Пушкина и Льва Толстого. Не читая их, мы не поймем взрослого Пушкина и Гоголя, Достоевского и Лескова. Так, свою родную и (каюсь!) хуже мне знакомую адыгейскую культуру я начал чувствовать лишь тогда, когда прочитал великий Нартский эпос.

Сказочные образы открывают нам базовые культурные коды и архетипы. Язык Сказки – это язык культурной глубины.

Образы, выражаемые этим языком, образуют культурнокогнитивные матрицы, определяющие специфику того, что называют менталитетом народа или национальным самосознанием. Например, образ богатства или удачного (выгодного) замужества очень часто получает положительную оценку и становится смыслообразующим в западноевропейских сказках. В русских сказках любовь и счастье часто, напротив, отделяются от материального успеха, выступая в качестве самостоятельных ценностей. Другой пример – большая терпимость к насилию как инструменту достижения цели, также свойственная многим западноевропейским сказкам. Во многом, это обусловлено отражением в сказках различий между православной и протестантской культурой. Герои сказок братьев Гримм отличаются от героев сказок А.С.Пушкина с тем же сюжетом. Эти различия еще более явно отражаются в литературе, особенно в литературе классической. Сравните, например, Евгения Онегина и юного Вертера. Разумеется, эти различия не отменяют и большого сходства образов и символов сказок различных культур. Глубинные корни культуры всегда религиозны. Сказка отражает эту глубину. Поэтому сказки А.С. Пушкина, Г.Х. Андерсена, братьев Гримм или О.

Уальда так созвучны и понятны русским и европейцам – детям христианской культуры. В сказках «Тысячи и одной ночи» арабы видят простую и мудрую улыбку ислама. В сказках народов Дальнего Востока мы увидим бесстрастный лик Будды и наивность язычества – детской поры человеческого духа. Таким образом, Сказка – это еще и ключик к потайной дверце культуры, дверцы от кладовой ценностей и смыслов.

Человек, утративший свои культурные корни, теряет точку опоры, расчеловечивается, что бы по этому поводу не говорили идеологи «открытого общества» и «общечеловеческих ценностей».

В-третьих, Сказка это еще и ключик к надкультурным, универсальным архетипам человеческой онтологии: Добро и Зло, Жизнь и Смерть, Любовь и Коварство, Верность и Предательство, Правда и Кривда, Долг и Желание. В Сказке ребенок получает первый опыт понимания и самое главное проживания этих фундаментальных основ бытия. Получает опыт соприкосновения с Идеальным. Человек ведь существо двойственное, объединяющее в себе телесное и духовное начало. Собственно человеческое начинается там, где начинается выход за рамки налично-биологического. Выход в Идеальное и Трансцендентное. Человек без Идеального не может жить как человек – «не хлебом единым» ведь. В отношении человека буквально ко всему – к работе, своим близким, своей стране и к чему угодно – необходима трансцендентность, метафизика. Только тогда отношения с другими людьми превращаются в Любовь и Дружбу, работа – в Призвание, страна – в Родину. Ребенку, который никогда не слышал сказок о романтической любви, не представлял себя влюбленным принцем или принцессой, гораздо труднее будет понять книги и фильмы о любви, но гораздо легче научиться циничноупрощенному пониманию отношений между мужчиной и женщиной. Ребенок без Сказки (как и взрослый без Идеального, без метафизики) становится либо злым, либо несчастным, а чаще всего, и тем и другим.

Теряя Сказку, мы теряем свои культурные корни. Более того, мы теряем опыт трансцендентных переживаний. Теряем опыт открывания потайной дверцы, замыкаемся в наличном и обыденном. Человеку не знакомому со Сказкой гораздо труднее понять не только Религию, но и Поэзию, Живопись, Науку. Понять разницу между Важным и малозначимым.

А между тем Сказка сегодня стремительно уходит. Вернее мы сами ее изгоняем из жизни наших детей. Мы редко читаем им сказки, поручая это телевизору. Мы часто не готовы серьезно отнестись к их сказочным впечатлениям. Мы не делаем с ними новогодних костюмов. Иногда даже посмеиваемся над их верой в Сказку. Сказку вытесняют мероприятия – развлекательные шоу, бесконечные конкурсы, компьютерные игры. Она уходит и ее уход – верный признак нашего общего постепенного (и необратимого?) расчеловечивания.

Может еще не поздно попытаться ее вернуть?

Список использованной литературы 1. Антонов А. И., Лебедь О. И. Несовершеннолетние преступники: кто они? (на основе анализа сочинений воспитанников исправительных учреждений) // СоцИс. 2003. № 2.

С. 91-95.

2. Антонян Ю. М. Причины преступного поведения.

М.: Академия МВД РФ, 1992.

Опасные девицы (о несовершеннолетних преступницах) // СоцИс. 1991. №4. С. 91-98.

4. Байбородова Л. В. Взаимодействие в разновозрастных группах учащихся. Ярославль: Академия развития, 2007.

5. Барсамов С. А. Трансформация взаимоотношений субкультуры и общества на примере институционализации явления граффити. Автореф. … канд. соц. наук. М., 2011.

6. Батербиев М. М. Дидактические основы проектирования образовательного учреждения с разновозрастными учебными группами. Автореф. … канд. пед. наук. - М., 2002.

7. Батербиев М. М. Разновозрастное обучение. От идеи до реализации. Братск: Издательский дом «Братск», 2001.

8. Бауман З. Индивидуализированное общество. М.:

Логос, 2002.

9. Бахарев Д. В. Использование интегральных показателей в исследовании социально-экономических факторов территориальной дифференциации уровня преступности: история и современные перспективы // Криминологический журнал. 2011. № 1. С. 33-41.

10. Башкатов И. П. Социально-психологические особенности развития криминогенных групп подростков // Психология и профилактика асоциального поведения несовершеннолетних / Под ред. С. А. Беличевой. Тюмень: ТГУ, 1985.

С. 15-26.

11. Беличева С. А. Основы превентивной психологии.

М.: Редакционно-издательский центр Консорциума «Социальное здоровье России», 1994.

12. Бодрийар Ж. В тени молчаливого большинства, или Конец социального. Екатеринбург: Изд-во Уральского университета, 2000.

13. Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. М.: АСТ, 14. Ватова Л. С. Молодежный вандализм и его профилактика // Педагогика. 2003. № 5. С. 34-38.

15. Вацуро В. И. Система реабилитации подростков с девиантным поведением // Дети и насилие. Мат-лы Всеросс.

научно-практ. конф. 2-8 октября 1996. М., СПб., Екатеринбург: Средне-Уральское книжн. изд-во.

1996. С. 112-115.

16. Вострокнутов Н., Перегожин Л. Психиатр на связи. Опыт интерактивного дистанционного консультирования родителей, педагогов и подростков // Дети в информационном обществе. 2010. № 6. С. 62-69.

17. Горшкова И. Контрацепция, аборты и беременность в контексте насилия [электронный ресурс]: Демоскоп Weekly. 2005. № 225-226. 5-18 декабря. URL:

http://demoscope.ru/weekly/2005/0225/tema03.php (дата обращения: 12.03.2012).

18. Гузенко В. В., Лукьянова В. С., Остапенко А. А.

Сохранение и восстановление здоровья учащихся в условиях педагогического лицея // Школьные технологии. 2004. № 1.

С. 76–84.

19. Гузенко В. В., Лукьянова В. С., Остапенко А. А., Ткач Д. С. Воспитывать… Зачем? Что? Как? Из опыта воспитательной работы Азовского педагогического лицея // Воспитательная работа в школе. 2004. № 6. С. 15–22.

20. Гузенко В. В., Лукьянова В. С., Остапенко А. А., Ткач Д. С. Основы воспитательной системы сельского педагогического лицея // Сельская школа Кубани: пути преобразований. Вып. 4. Воспитательные системы сельских экспериментальных школ / Под ред. А.А. Остапенко. - Краснодар:

Мир Кубани, 2005. С. 27–51.

21. Гурко Т. А., Крайнова М. С., Орлова Н. А. Различия и сходства показателей развития личности девушек и юношей // Частное и общественное: гендерный аспект. Мат-лы 4й международн. научн. конф. РАИЖИ и ИЭА РАН, 20-22 октября 2011 года, Ярославль. Т. 2. М.: ИЭА РАН, 2011. С.382Дерягин Г. Б. Криминальная сексология. М: ЩитМ, 2008.

23. Дин Дж. Facebook или Twitter? С какой целью мы используем социальные сети, как мы выглядим в них и как воспринимают нас наши собеседники? // Дети в информационном обществе. № 6. С. 44-51.

24. Дьяченко А. П., Цымбал Е. И. К вопросу о постпенитенциарном медикаментозном контроле за педофилами // Значение норм Федерального закона «О полиции» для осуществления современной уголовной политики. М.: МУ МВД России, 2011. С.26-30.

25. Дьяченко А. П., Цымбал Е. И. Меры социальномедицинской коррекции в отношении педофилов // Мат-лы общероссийск. конф. психиатров. Москва. 28-30 октября 2008 г. М., 2008. С. 176-179.

26. Егоров А., Шайдукова Л. Современные особенности алкоголизма у женщин: возрастной аспект [электронный источник] // Русский народный сервер против наркотиков НАРКОМ. URL: http://www.narcom.ru/cabinet/online/84.html (дата обращения: 12.02.2012).

27. Ениколопов С. Н. Терроризм и агрессивное поведение [электронный ресурс] // Электронная библиотека МГППУ. URL: http://psychlib.ru/mgppu/periodica/NPJ112006/ N0611028.HTM (дата обращения: 13.03.2012).

28. Забрянский Г. И. Криминологическая классификация регионов Российской Федерации // Вестн. Моск. ун-та.

Серия 11. Право. 1993. № 2. С. 42-51.

29. Забрянский Г. И. Социология преступности несовершеннолетних. Мн., 1997. С. 28-55.

30. Заиграев Г. Г. Алкоголизм и пьянство в России.

Пути выхода из кризисной ситуации // СоцИс. 2009. № 8. С.

74-84.

31. Зинченко В. П. Алексей Алексеевич Ухтомский и психология // Вопросы психологии. 2000. № 4. С. 79-97.

32. Зинченко В. П. Воспитание души // Педология.

Новый век. 2002. № 10. С. 22-30.

33. Карабанова О. А. Цели и задачи коррекции детскородительских отношений // Психологические проблемы современной семьи в России: Мат. конф. в 4-х т. М., 2005. Т.2.

С.157-161.

34. Кастельс М. Галактика Интернет: размышления об Интернете, бизнесе и обществе. Екатеринбург: У-Фактория, 2004.

35. Кокурин А. В. Характеристика лиц, осужденных за преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности, и особенности психологической и воспитательной работы с ними // Российский психологический взгляд. 2010. № 2. С. 361-367.

36. Кон И. С. Психология ранней юности. М.: Просвещение, 1989.

37. Коркоценко М. Н. Педагогические условия сохранения психологического здоровья учащихся: Автореф. дисс.

… канд. пед. наук. Краснодар, 2007.

38. Кошкина Е. А., Паронян И. Д. Динамика употребления психоактивных веществ среди подростков // Актуальные проблемы девиантного поведения. (Борьба с социальными болезнями). Ежегодник. М.: Институт социологии РАН, 1995. C. 53-58.

39. Кравченко С. А. Риски в нелинейном глоболокальном социуме. М.: Анкил, 2009.

40. Лелеков В. А., Кошелева Е. В. Влияние семьи на преступность несовершеннолетних // СоцИс. 2006. №1.

С. 103-113.

41. Лысенко А. В. Преступность несовершеннолетних и её предупреждение уголовно-правовыми мерами (на примере Краснодарского края). Автореф. … канд. юрид. наук.

Краснодар, 2008.

42. Магдид Л., Колльер А. Как защитить детей в сети, не прибегая к цензуре? // Дети в информационном обществе.

2012. № 10. С. 8-13.

43. Малявина С. С. Социализация детей в современной русской семье // Психологические проблемы современной семьи в России. Мат-лы конф. В 4-х т. Т. 3. М., 2005.

44. Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы.

М.: Смысл, 1999.

45. Материал информационно-аналитического центра «СОВА» [Электронный ресурс]. URL: http://www.sovacenter.ru (дата посещения: 23.02.2012).

46. Медведева Н. Е. Предупреждение краж, совершаемых группами несовершеннолетних: Автореф. … канд. юр.

наук. М., 2007.

47. Михайлов А. П. Ювенальная делинквентность в условиях социальной транзиции: социокультурный анализ. Автореф. … докт. соц. наук. Ростов, 2006. С. 41.

48. Михайлова Е. Н. Неформальное молодёжное движение. Динамика развития // Современная педагогика. 1990.

№ 7. С. 74-78.

49. Мухина В. С. Возрастная психология. М.: Академия, 2003.

50. Наркомания: ситуации, тенденции, проблемы.

Вып. 1-2 / Под ред. М. Е. Поздняковой. М.: Институт социологии РАН, 2002.

51. Опасности, подстерегающие детей при встречах с интернет-знакомыми [электронный ресурс]: Ваш личный интернет. URL: http://content-filtering.ru/allinet/research/ research_131.html (дата посещения: 15.01.2012).

52. Остапенко А., Миронов В. Разновозрастная организация дополнительного образования // Управление школой. 2007. № 21 (456). С.26–29.

53. Остапенко А. А. Типы нарушений нормального взросления несовершеннолетних в семье и пути их преодоления // Хагуров Т.А., Остапенко А.А., Чепелева Л.М. Индивидуальная профилактическая работа с несовершеннолетними и семьями, находящимися в социально опасном положении.

Краснодар: Холидэй, 2011. С.25-30.

54. Позднякова М. Е. Алкоголизация населения как фактор дестабилизации Российского общества // Феноменология и профилактика девиантного поведения. Мат-лы 4-й Всеросс. научно-практ. конф. 28-29 окт. 2010 г. Краснодар:

Краснодарский университет МВД России, 2010.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 |
 
Похожие работы:

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. А. И. ГЕРЦЕНА кафедра математического анализа В. Ф. Зайцев МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ В ТОЧНЫХ И ГУМАНИТАРНЫХ НАУКАХ Научное издание Санкт-Петербург 2006 ББК 22.12 Печатается по рекомендации З 17 Учебно-методического объединения по направлениям педагогического образования Министерства образования и науки Российской Федерации Рецензенты: д. п. н. профессор Власова Е. З. д. п. н. профессор Горбунова И. Б. Зайцев В. Ф. Математические модели в...»

«Константы культуры России и Монголии: очерки истории и теории монография УДК 008.009.11(470:517) (09) ББК 63.3(2)-7+ББК 63.3(5Мон)-7+ББК 71.4(0)Ж Исследование осуществлено при финансовой поддержке совместного гранта Российского гуманитарного научного фонда и Министерства образования, науки и культуры Монголии (проект 08a/G) Специфика проявления культурных констант России и Монголии в трансграничной области на Алтае Рецензенты: Доктор культурологии, профессор С.Д. Бортников Доктор философских...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Р.М. ГИМАЕВА МОДА И ПСИХОЛОГИЯ: ВЫБОР СОВРЕМЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2007 ББК 88 Г 48 Рецензент: В.С. Нургалеев., д-р психологических наук Гимаева Р.М., Чернявская В.С. Г 48 МОДА И ПСИХОЛОГИЯ: ВЫБОР СОВРЕМЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ: Монография. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2007. – 144 с. ISBN 978-5-9736-0089-1 В соответствии с требованиями к научному...»

«Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова Институт комплексной безопасности МИССИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЕ Архангельск УДК 57.9 ББК 2 С 69 Печатается по решению от 04 ноября 2012 года кафедры социальной работы ной безопасности Института комплексной безопасности САФУ им. ...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР В. Н. ШИМАНСКИЙ КАМЕННОУГОЛЬНЫЕ O R TH O C ER A TID A, ONCOCERATID A, ACTINOCERATIDA И BACTRITIDA И З Д А Т Е Л Ь С Т В О НАУКА АКАДЕМИЯ НАУК СССР ТРУДЫ ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКОГО И Н С Т II Т У Т А Т о м 117 В. Н. ШИМАНСКИИ КАМЕННОУГОЛЬНЫЕ ORTHOCERATIDA, ONCOCERATIDA, ACTINOCERATIDA И RACTRITIDA ИЗДАТЕЛЬСТВО НАУКА Москва УДК 564.5(113.5) Ш и м а н с к...»

«Р. Коробов, И. Тромбицкий, Г. Сыродоев, А. Андреев Уязвимость к изменению климата Молдавская часть бассейна Днестра Международная ассоциация хранителей реки Eco-TIRAS Р. Коробов, И. Тромбицкий, Г. Сыродоев, А. Андреев Уязвимость к изменению климата: Молдавская часть бассейна Днестра Монография Кишинев • 2014 Подготовка материалов, написание книги и ее издание стали возможными благодаря поддержке Посольства Финляндии в Бухаресте и ЕЭК ООН. Решение об издании книги принято на заседании...»

«О.С. СУБАНОВА Фонды целевых капиталов некоммерческих организаций: формирование, управление, использование Монография подготовлена по результатам исследования, выполненного за счёт бюджетных средств по Тематическому плану НИР Финуниверситета 2011 года Москва КУРС 2011 УДК 330.142.211 ББК 65.9(2Рос)-56 С89 Рецензенты: В.Н. Сумароков — д-р экон. наук, профессор, заслуженный работник высшей школы, исполнительный директор Фонда управления целевым капиталом Финансового университета при Правительстве...»

«УДК 378 ББК 74.58 Х51 Рецензенты: Ю.В. Аргудяева, доктор исторических наук; Т.А. Губайдулина, кандидат педагогических наук. Хисамутдинова Н.В. Подготовка инженеров на Дальнем Востоке: проблемы и решения (исторические очерки) [Текст] : монография. – Владивосток : Изд-во ВГУЭС, 2014. – 218 с. ISBN 978-5-9736-0256-7 В книге собран материал о важнейших составляющих процесса подготовки специалистов в технических вузах российского Дальнего Востока: лекциях, производственной практике, самостоятельной...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ПО НАПРАВЛЕНИЯМ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена Кафедра геологии и геоэкологии ГЕОЛОГИЯ, ГЕОЭКОЛОГИЯ, ЭВОЛЮЦИОННАЯ ГЕОГРАФИЯ Коллективная монография XII Санкт-Петербург Издательство РГПУ им. А. И. Герцена 2014 ББК 26.0,021 Печатается по рекомендации кафедры геологии и геоэкологии и решению Г 36 редакционно-издательского совета РГПУ им. А. И....»

«Д.Е. Муза 55-летию кафедры философии ДонНТУ посвящается ИНФОРМАЦИОННОЕ ОБЩЕСТВО: ПРИТЯЗАНИЯ, ВОЗМОЖНОСТИ, ПРОБЛЕМЫ философские очерки Днепропетровск – 2013 ББК 87 УДК 316.3 Рекомендовано к печати ученым советом ГВУЗ Донецкий национальный технический университет (протокол № 1 от 06. 09. 2013 г.) Рецензенты: доктор философских наук, профессор Шаповалов В.Ф. (Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова) доктор философских наук, профессор Шкепу М.А., (Киевский национальный...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР НАУЧНЫЙ СОВЕТ АН СССР И АМН СССР ПО ФИЗИОЛОГИИ ЧЕЛОВЕКА ИНСТИТУТ ЭВОЛЮЦИОННОЙ ФИЗИОЛОГИИ И БИОХИМИИ им. И. М. СЕЧЕНОВА Д. Л. Спивак ЛИНГВИСТИКА ИЗМЕНЕННЫХ СОСТОЯНИЙ СОЗНАНИЯ Ответственный редактор чл.-кор. АМН СССР В. И. Медведев Ленинград Издательство „Наука Ленинградское отделение 1986 УДК 155.552+612 Спивак Д. Л. Лингвистика измененных состояний сознания. Л.: Наука, 1986. — 92 с. Монография посвящена исследованию речи при естественно возникающих в экстремальных условиях...»

«Алексеев Т.В. Индустрия средств связи Петербурга-Ленинграда для армии и флота в эпоху потрясений и модернизации. 1900-1945 годы Санкт-Петербург 2010   ББК 68.517:68.49(2) А47 Рецензенты: доктор исторических наук, профессор А.В. Лосик доктор исторических наук, профессор А.Н. Щерба Алексеев Т.В. Индустрия средств связи Петербурга-Ленинграда для армии и флота в эпоху потрясений и модернизации. 1900гг.: Монография / Т.В. Алексеев. – СПб.: СПбГПУ, 2010. – 643 с. В монографии на основе анализа...»

«Министерство науки и образования Российской Федерации ФГБОУ ВПО Магнитогорский государственный университет ИНДЕКС УСТОЙЧИВЫХ СЛОВЕСНЫХ КОМПЛЕКСОВ ПАМЯТНИКОВ ВОСТОЧНОСЛАВЯНСКОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ X–XI вв. Магнитогорск 2012 1 УДК 811.16 ББК Ш141.6+Ш141.1 И60 И60 Индекс устойчивых словесных комплексов памятников восточнославянского происхождения X–XI вв. / Науч.-исследоват. словарная лаб. ; сост. : О.С. Климова, А.Н. Михин, Л.Н. Мишина, А.А. Осипова, Д.А. Ходиченкова, С.Г. Шулежкова ; гл. ред. С.Г....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТОРГОВО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (ФГБОУ ВПО СПбГТЭУ) СОВРЕМЕННЫЕ АСПЕКТЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВОЗОБНОВЛЯЕМЫХ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ В ТЕХНОЛОГИИ ПИЩЕВЫХ ПРОДУКТОВ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО И СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОГО НАЗНАЧЕНИЯ Коллективная монография САНКТ-ПЕТЕРБУГ УДК ББК С Современные аспекты использования возобновляемых...»

«Правительство Еврейской автономной области Биробиджанская областная универсальная научная библиотека им. Шолом-Алейхема О. П. Журавлева ИСТОРИЯ КНИЖНОГО ДЕЛА В ЕВРЕЙСКОЙ АВТОНОМНОЙ ОБЛАСТИ (конец 1920-х – начало 1960-х гг.) Хабаровск Дальневостояная государственная научная библиотека 2008 2 УДК 002.2 ББК 76.1 Ж 911 Журавлева, О. П. История книжного дела в Еврейской автономной области (конец 1920х – начало 1960-х гг.) / Ольга Прохоровна Журавлева; науч. ред. С. А. Пайчадзе. – Хабаровск :...»

«Министерство образования и науки Красноярского края КРАСНОЯРСКИЙ КРАЕВОЙ ИНСТИТУТ ПОВЫШЕНИЯ КВАЛИФИКАЦИИ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕПОДГОТОВКИ РАБОТНИКОВ ОБРАЗОВАНИЯ А.Л. РУДАКОВ Стресс, стрессоустойчивость и саногенная рефлексия в спорте МОНОГРАФИЯ Красноярск, 2011 4 А.Л. РУДАКОВ Стресс, стрессоустойчивость и саногенная рефлексия в спорте 5 УДК 159/94+614 ББК 88.3+52.5 Г 37 РЕЦЕНЗЕНТЫ: Нургалеев В.С., к.пед.н., д.психологических наук, профессор. Горячева Т.В., к.мед.н., доцент. Рудаков А.Л....»

«И.А. САВИНА МОДЕЛИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ В ЖКХ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ УДК 640.6 (4707571) ББК 65.441 С13 Рецензенты: Доктор экономических наук, профессор Б.И. Герасимов Доктор экономических наук, профессор В.А. Шайтанов Савина И.А. С13 Моделирование системы управления качеством в ЖКХ / Под науч. ред. д-ра экон. наук Б.И. Герасимова. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2006. 88 с. Проводится анализ проблем современной теории и практики организации работ по обслуживанию...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Таганрогский государственный педагогический институт Е.В. Мурюкина Диалоги о киноискусстве:  практика студенческого медиаклуба Ответственный редактор доктор педагогических наук, профессор А.В. Федоров Таганрог Издательский центр ГОУВПО Таганрогский государственный педагогический институт 2009 1 УДК 316.77:001.8 ББК 74.202 М 91 Печатается по решению редакционно-издательского...»

«` С. И. МУРТУЗАЛИЕВ ПРОБЛЕМЫ ИДЕНТИЧНОСТИ КАВКАЗЦЕВ И РОССИЯН Махачкала 2010 1 УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК РЕГИОНАЛЬНЫЙ ЦЕНТР ЭТНОПОЛИТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ ДАГЕСТАНСКОГО НАУЧНОГО ЦЕНТРА РАН С.И. Муртузалиев ПРОБЛЕМЫ ИДЕНТИЧНОСТИ КАВКАЗЦЕВ И РОССИЯН Махачкала - 2010 ББК 60.545.1- УДК 323.17.001.361(=35) Рецензенты: Магомедова М.А. – кандидат философских наук Ханбабаев К.М. – кандидат философских наук Юсупова Г.И. – доктор философских наук Муртузалиев С.И. М 915 Проблемы идентичности...»

«Валерий. НЕ ПОТЕРЯТЬ ЧЕРЕПИЦА СВЯЗУЮЩУЮ НИТЬ ИСТОРИЯ ГРОДНЕНЩИНЫ XIX–XX СТОЛЕТИЙ В СОБЫТИЯХ И ЛИЦАХ (исследования, документы, комментарии) Гродно 2003 УДК 947.6 (476.6) ББК 63.3 (4Беи) Ч60 Рецензенты: кандидат исторических наук, доцент Э.С.Ярмусик; кандидат исторических наук, доцент В.А.Хилюта Рекомендовано советом исторического факультета ГрГУ им. Я.Купалы. Черепица В.Н.. Не потерять связующую нить: История Гродненщины ХIХ–ХХ Ч46 столетий в событиях и лицах (исследования, документы,...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.