WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«И. Р. АТНАГУЛОВ НАГАЙБАКИ ОПЫТ КОМПЛЕКСНОГО ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ХОЗЯЙСТВА И МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА Новосибирск 2007 1 УДК 390(471.5) ...»

-- [ Страница 4 ] --

В качестве жертвенного животного выбирается корова, тёлка или бык. Их специально заранее отбирали и откармливали. По словам информаторов из п. Остроленка, раньше старались выбирать корову белой масти, или просто – светлую. Сейчас этому особого значения не придают. Корова должна быть без физических изъянов (переломов копыт, рогов, отрезанных ушей и т.п.) и, обязательно тельная. Кроме того, более состоятельные казаки в этот Пища день приносили в жертву ещё овцу и какую-нибудь птицу (жэннек) – гуся или индейку: «Менэ син, анын яраткан кешесе, сыерны суясын, э сын сарык чаласын, э сын жэннек чаласын – каз, курке.

Анда сыер да, сарык да, каз да чалалар». (Вот ты был его любимым человеком, ты забиваешь корову, ты режешь овцу, а ты колешь птицу – гуся, индейку).

В день поминовения рано утром, до восхода солнца, в доме усопшего собираются родственники для заколки коровы. Каждый приносит с собой жертвенную птицу (обычно курицу или утку), которых тут же и режут. Затем, тушки птиц уносят обратно по домам, где их ощипывают, потрошат, отваривают, чтобы затем принести за поминальный стол. Кроме птицы, родственники к общему столу приносят от каждой семьи таба – блюдо с различной мучной выпечкой. В настоящее время в блюдо кладут и покупные продукты.

Этот обряд может отмечаться родственной группой до нескольких дней. При этом каждый последующий день к себе в дом приглашают разные семьи. Список семей, приглашающих гостей оговаривается заранее и те, которые в последующие дни приглашают к себе, в день жертвоприношения птицу не приносят.

После закалывания во дворе птиц приступают к основной части обряда. В открытые ворота, повернувшись лицом на восток, одна из старших женщин читает непродолжительную молитву.

Ворота остаются открытыми в течение всего дня.

После этого мужчины, привязав к рогам жертвенного животного белое полотенце, чтобы покойник мог унести угощение, выводят его на середину двора. Раньше голову коровы перед закалыванием обмывали водой. Затем, животное укладывают на левый бок, головой на восход солнца. Непосредственно перед закалыванием выпивается по одной-две рюмки водки и одним из мужчин произносятся слова «Господи, благослови!» Перерезав горло, спускают кровь и затем разделывают тушу, не прибегая к помощи топора, а только с помощью ножей. Белое полотенце с головы коровы вручается тому, кто её резал.

В передней части двора, тут же устанавливается казан для варки мяса. В котле варится только левая часть туши, нарезанная крупными кусками. Рядом устанавливается стол с угощением.

Всякий проходящий мимо человек приглашается к столу, чтобы помянуть усопшего.

За всем, что происходит во дворе, следят мужчины. Женщины в это время готовят стол в доме. Гости собираются после полудня.

От каждой семьи родственников приносится таба – блюдо с различной выпечкой, фруктами, конфетами и водкой. Хозяева сами приглашают родственников к столу и рассаживают. Хозяин и его жена за столом почти не сидят, ухаживая за гостями. Обед начинается с чая и им же заканчивается. В начале тризны все только едят и к спиртным напиткам не прикасаются. Только после отведывания каши и мяса птиц разрешается выпить водки.

Центральное место в поминальной тризне занимает янбаш – задняя тазовая часть жертвенного животного. Цельная тазовая кость должна находиться на столе до утра, и двум, или нескольким женщинам, необходимо её охранять. Говорят, что раньше эту кость вместе с оставшимся мясом коровы, нередко, ночью воровали. Причём подобное воровство как бы входило в «программу»

данного обряда. Сейчас уже не воруют, но обычай охранять существует. Тазовую кость на следующий день прятали на чердаке, где она затем и хранилась. В некоторых случаях кость закапывали в укромном месте или бросали в реку (46, с. 129).

Ещё одна особенность этого обряда состоит в том, что он носит выраженный мажорный характер. Во время тризны исполняются различные песни и танцы. Одному из ближайших родственников, который исполнял роль руководителя всей церемонии (кыстау-ще), вручают вышитое полотенце. Первому танцору (биюще) и первому певцу (жырщы) также хозяева дают по полотенцу. Остальные родственники получают по платку. Эту особенность подметил и В.Н. Витевский: «Во время поминок родственники умершего покупают водки и приглашают скрипачей, гусляров; начинается чисто языческая тризна, сопровождаемая пляской, причём пляшущие получают все по полотенцу» (17). В то же самое Пища время Е.А. Бектеевой было замечено, что «пить водку на поминках считается предосудительным» (10, с. 177).

У нагайбаков приёмы закола, разделки животных, предпочтение тех или иных частей туши, внутренностей, виды мясных изделий, способы их приготовления во многом были сходны с кухней средневолжских татар (46, с. 130). Осенью обязательно отмечался закол животных (сугым). В этот день обильно готовили мясные блюда и приглашали отведать (сугым ашы, ит ашарга) участников закола и родственников с семьями.

Как уже отмечалось, под влиянием русской кухни появились такие блюда, как холодец, делавшийся из ног и голов животных, жаркое – тушёное в животном жиру рубленое мясо с картофелем.

Из мясного фарша делали пельмени.

Целый ряд мясных, колбасных изделий входит, также, в число снеди. Весьма популярными были отварная колбаса из ливера и крупы (тутырма), колбаса из конины (каз), которую немного отваривали и просушивали в печи. Её готовили из мяса специально откормленного табунного коня (елкы ите), которого не запрягали.

Существенным дополнением к основному рациону являлись продукты птицеводства. Почти в каждом хозяйстве разводили кур, уток, гусей, а в наиболее зажиточных – индеек. Их мясо употреблялось в варёном, тушёном, жареном виде и в качестве начинки в тестяных изделиях. Блюда из птичьего мяса считались изысканными, их в основном готовили для дорогих, почётных гостей. Из птиц варили суп-бульон с лапшей, тушки закладывали в котёл целыми, а подавали на стол вторым блюдом разделанным на куски в общей посуде. К мясу могла подаваться пшеничная каша, сваренная на том же бульоне.

РЫБА И ДИЧЬ

Поскольку поселения верхнеуральских нагайбаков располагались по берегам водоёмов, либо невдалеке от рек (Гумбейка, Урал), то мясной рацион дополнялся продуктами рыболовства.

Блюда из рыбы готовили в будни и в праздники в варёном и жареном виде. Также готовили пироги с рыбной начинкой. Кроме того, рыбу солили и вялили про запас.

Мясо диких животных и птиц употреблялось эпизодически, по мере добычи зайцев, диких уток т.п. Оно не играло какой-либо существенной роли в пище казаков-нагайбаков.

МОЛОКО И МОЛОЧНЫЕ ПРОДУКТЫ

Как уже отмечалось выше, предложенная С.А. Арутюновым классификация системы питания в некоторых случаях не позволяет проводить чёткой границы между отдельными категориями пищи, что и было отмечено самим автором (7, с. 190). Эта трудность в наибольшей степени касается молочных продуктов. Одни из них в отдельных случаях могут выступать как блюда, другие как снедь, полуфабрикат, сырьё или добавка к основному блюду. Молочные продукты по количеству потребляемой массы у нагайбаков порой не уступали растительной и мясной пище. Поэтому было бы справедливым выделить их в самостоятельную группу.

Свежее молоко непосредственно в пищу использовалось мало. Им, в основном, кормили детей. Молоко, чаще, использовали как пищевую добавку: забеливали чай, похлёбки, замешивали тесто, сдабривали крупяные изделия. Бльшая часть молока употреблялась в переработанном виде, что было характерно и для традиционной пищи всех групп татар волго-уральского региона, чувашей, башкир, луговых и восточных марийцев (46, с. 134).

Более всего употреблялось коровье, менее – козье молоко (в основном бедняками), а кобылье – редко и только для кумыса. Так, богатые верхнеуральские нагайбаки нанимали казахов для пастьбы на своих летовках поголовья кобыл и изготовления кумыса. Иногда они же поставляли род сушёного сыра (чыгыт) и кумыс из верблюжьего молока (46, с. 134).

В пище нагайбаков, других казаков Оренбургской губернии, как впрочем, у татар и кряшен (46, с. 134), присутствовало молозиво (уз, уыз). Собирали первые несколько надоев молока после отёПища ла коровы, ставили в горшках, в чугунках в протопленную печь.

Полученный продукт наподобие творожной массы (уыз эремчеге) ели в том же виде, иногда клали в начинку пирогов. Кроме того, на молозиве замешивали жидкое тесто из пшеничной, либо просяной муки и выпекали блины (уыз белене), оладьи (уыз коймагы). Все эти кушанья готовились по случаю благополучного отёла коровы.

Ими, в первую очередь, угощали телёнка, потом детей, родственников, соседей. Молозиво как самостоятельное блюдо связано со скотоводческими традициями и известно у многих финских и тюркских народов (46, с. 134-135).

Из цельного молока, пропустив его через сепаратор, получали сливки (с т сте), а выдержав в погребе – сгустившуюся сметану (каймак). Особенно ценилась топлёная сметана (кайнаган каймак) – отстоянная жировая часть топлёного молока, либо густые и плотные пенки, снятые с кипячёного молока (66, с. 135-136). Последние по твёрдости не уступали сливочному маслу. Эти продукты, как лакомство, подавались к чаю, порой ими приправляли некоторые самостоятельные блюда (пельмени и др.).

Масло изготовлялось сметанное (ак май) и топлёное (сары май). Сметана сбивалась в маслобойке (гобе). Из готового масла выжимали сыворотку, формовали в округлые куски по 400 г. Оставшуюся во время сбивания масла в маслобойке пахту (йрн, май йрне) пили, давали телятам, замешивали ей кислое тесто.

Сметанное масло для длительного хранения перетапливали с солью.

Топлёное масло употреблялось для сдабривания начинки различных пирожков (б ккн, дурчмак, тэкэ), пирогов, жарили на нём подаваемые к чаю различные сдобные тестяные изделия (ба-урсак, шишара, сырлыкай, витушка и т.д.), пышки (кабартма), лепёшки (тэбикмэк), блины, оладьи и т.п. При еде последние из этих кушаний обмакивали в растопленное масло, ставившееся отдельно в чаше. Перетопленное коровье масло использовалось в пище всех этносов волго-уральского региона. Таким же способом хранили масло тувинцы, хакасы, узбеки, ногайцы и другие тюркоя-зычные народы (46, с. 136).

В пище Верхнеуральских нагайбаков в начале XX века отмечалось «чухонское» коровье масло, перемешанное с фруктами, творогом, мёдом и замороженное (10, с. 169). Чаще всего использовали перетёртую черёмуху (шомыртлы май) или дикую вишню (чияли май).

Характерно использование коровьего масла в различных обрядах. Так, нагайбаки Троицкого уезда на новоселье варили кашу (нигез боткасы) и немножко относили её вместе с кусочком масла домовому ( й иясе).

По сообщению В.Н. Витевского, в конце XIX века у верхнеуральских нагайбаков на крестинном обеде в виде главного блюда в честь новорождённого гостям предлагали коровье масло, причём они клали на стол деньги (18, № 14-19, с. 19).

У бакалинских кряшен при встрече новобрачных мать жениха выносила к воротам круг сливочного масла с караваем хлеба и солью, что имело место и в свадебном ритуале других групп кряшен (43, с. 140). У верхнеуральских нагайбаков мать невесты смазывала голову жениха сливочным маслом, приговаривая при этом добрые пожелания (66, с. 170-173).

Широкой популярностью в молочной пище нагайбаков, как и у других тюркских этносов, пользовались квашеные продукты. В первом их ряду стоял катык – род кислого молока. Его кипятили, немного остудив, клали закваску (старый катык, сметану, ржаной хлеб). После свёртывания массы опускали в погреб. По времени хранения катык различался разными вкусовыми качествами: выдержанный недолго – «молодой катык», отличался сладковатостью и употреблялся как самостоятельное блюдо, а продержанный – обладал кисловато-острым вкусом. Им заправляли жидкие, особенно жирные, кушанья. Иногда, перед едой, для улучшения вкуса, в катык из снятого молока добавляли сливки. Исследователи отмечают распространённость слова «катык» в языке башкир, ногайцев, киргизов, азербайджанцев и других тюркоязычных этносов (46, с. 136).

На основе катыка готовили ряд других молочных продуктов.

Самым простым и эффективным способом утоления жажды было употребление йрн, напитка, получаемого разбавлением катыка Пища холодной водой. Этот же напиток (арян) был распространён и среди русско-казачьего населения. Его употребляли дома, но особенно в летнюю жару при полевых работах.

Другой продукт получали из «молодого катыка». Его подвешивали в мешке из неплотной ткани, сыворотка стекала, а оставшийся сгусток – свежий творог (с зм) – являлся самостоятельно употребляемым продуктом, а также используемым в качестве приправы к супам. Татарский катык и, производимые от него названные продукты, по способу приготовления сближались с аналогичными видами пищи башкир, низовых чувашей, восточных марийцев, ногайцев, казахов, тувинцев и других тюрок (46, с. 136).

В молочной пище нагайбаков имелся и другой вид творога –.

Он, по способу приготовления, совпадал с таким же продуктом казанских татар и кряшен других ареалов, но, в отличие от них, нагайбаки готовили творог больше из цельного, нежели из снятого молока. Его доводили до кипения, заквашивали старым катыком и вновь кипятили до удаления части влаги. Процеженный, несколько сыроватый, белый эремчек ели, добавив сметану, клали в начинку ватрушек (эремчек ш гсе), открытых пирогов, пельменей.

Из этого творога, добавив для вкуса во время кипячения пахту из-под масла и выпаривая из него влагу, сохраняя тот же цвет, делали так называемый корт. Его замешивали сырыми яйцами, солью и формовали в небольшие шарики, затем сушили на солнце или в печи. Такие сыры с несколько кисловатым вкусом в большом количестве запасали на зиму для приправы супов и других блюд. Его также брали с собой в дорогу.

В других случаях творог варили очень долго до придания ему красноватого цвета (кызыл эремчек). Его употребляли как самостоятельно, так и в качестве начинки к пирогам и пирожкам, а запасы такого творога хранили в сушёном, рассыпчатом виде.

Разновидность сыра – корт, идентичная нагайбакскому, в традиционной молочной кухне казанских татар Среднего Поволжья не обнаруживается (46, с. 138). Нет его и у зауральских татармусульман. Однако есть данные о существовании такого сыра, известного под различными названиями, в пище ряда этнотерритоИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

ральных групп татар волго-уральского региона: тура – у молькеевских кряшен, чыгыт – у них же и у западно- и восточно-закамских кряшен, темниковских мишарей, чепецких татар; корт у мишарей Нижнего Предволжья, корт, эжекэй – у различных периферийных подразделений татар Приуралья и Зауралья (46, с. 138).

Этот же продукт широко известен и многим другим тюркоязычным этносам: таварак, чакат – у чувашей, курут – у алтайцев, киргизов, башкир, узбеков, хурут – у хакасов, кыскан пыштак – у тувинцев и других тюрок (46, с. 138). Это, безусловно, говорит о древнем общетюркском происхождении данного продукта. Из нетюркских народов такой сыр (туара) известен луговым и восточным марийцам Прикамья и Приуралья (46, с. 138), испытавшим сильное влияние татаро-башкирской культуры (73, с. 148).

В повседневной пище, при проведении различных праздников и обрядов, широко использовались куриные яйца. Их, круто сваренными, брали при выездах из дома, много готовили на Пасху, Троицу и т.д. Сырые яйца запускали в супы, добавляли в начинку различных тестяных изделий, заливали жареные блюда из рыбы, картофеля, ими же замешивали тесто, особенно сдобное.

Собственно из одних яиц готовили яичницу (кyкй тбсе). В аграрной обрядности ччу чыгару яйца, как символ плодородия, разбрасывали во время сева на борозду или закапывали с краюхой хлеба (ир елеше) с пожеланиями, чтобы колосья будущего урожая были величиной с яйцо. Оно также непременно входило в состав продуктов, собираемых для общей трапезы при молениях о плодородии и дожде. При этом яйцами сдабривали каши.

В традиционной системе питания верхнеуральских казаковнагайбаков животноводческие продукты занимали заметное место, что было обусловлено природно-географическими условиями, направленностью хозяйственной деятельности и социальноэкономическим статусом населения. Не последнюю роль играла и устойчивость, исторически сложившихся, традиций как оседлоПища земледельческого, так и скотоводческого хозяйства. Они проявлялись в многообразии набора продуктов, в составе и способах приготовления сугубо самостоятельных мясо-молочных сне-дей, блюд и в сочетании с мучными и крупяными изделиями. В их числе особо выделяются виды пищи, имеющие общетюркский оттенок и обрядово-праздничного (жертвенного) характера. Подобные вещи наблюдались в системе питания большинства поволж-скотатарского населения, но наиболее отчётливо были выражены у групп крещёных татар. Это объясняется тем, что у татар-кря-шен дохристианские пережитки сохранялись в большей степени, в то время как у татар-мусульман древнейший общетюркский слой, в значительной мере, был деформирован исламом. Нами уже говорилось о том, что русское православное духовенство долгое время не заботилось о религиозном состоянии «крещёных инородцев»

(8). Кроме того, сохранению, а отчасти и усилению в питании консервативных черт скотоводческого характера, способствовали близкие контакты с кочевыми, в прошлом, башкирами, казахами и калмыками.

НАПИТКИ

Наиболее архачными напитками у нагайбаков, видимо, следует считать те, которые входят в общетюркский слой наиболее распространённых продуктов.

Ими являются напитки на основе молока или в сочетании молока с водой: молоко (с т), катык, йрн, пахта. Нагайбаки употребляли кумыс, но сами его не готовили, а покупали у соседей казахов.

Видимо, под русским влиянием распространился целый ряд других напитков: свекольная настойка, компот (илкле су), который обычно варили из дикорастущей вишни, а также чай, завариваемый также с добавлением местных дикорастущих трав.

Из алкогольных напитков в исследуемый период были распространены кислушка (бал) и водка.

В процессе становления системы питания верхнеуральских ка-заков-нагайбаков древнейшие традиционные элементы неизбежно сталкивались со всевозможными инновациями, которые со временем приобретали характер привычных, обыденных вещей.

Подобным явлениям сопутствуют как качественные изменения исходной сырьевой базы в приготовлении пищи, так и общая структурная перестройка отдельных подклассов системы питания.

В связи с этим следует выделять три основных хронологически последовательных пласта: субстратный, основной и адстрат-носуперстратный (7, с. 199).

По мнению С.А. Арутюнова, границы между этими слоями не всегда имеют чёткую выраженность и иногда носят условный характер. При этом под субстратом имеются в виду явления наиболее остаточного, глубинного, генетически древнейшего порядка;

под адстратными слоями – сторонние вкрапления, не образующие целостной системы; под суперстратными – явления позднейшие, поверхностные и связанные социально в основном с более высокими уровнями общественной структуры (7, с. 199).

Наиболее архаичные проявления в системе питания обнаруживаются в первом, субстратном слое. Формирование элементов этого слоя происходило ещё до появления у предков нагайбаков производящего хозяйства.

Здесь требуется некоторое уточнение того, что мы понимаем под выражением «предки нагайбаков». Если исходить из соображения о том, что нагайбаки имеют казанско-татарское происхождение (а это бесспорно), то субстратные этнические слои следует рассматривать в контексте формирования поволжско-татарского этногенеза. Таким образом, понятие «предки нагайбаков» включает в себя два этнолингвистических компонента – поволжскофинский (автохтонный) и тюркский (пришлый). Они же привнесли и две хозяйственно-культурные системы: соответственно – земледельческо-скотоводческо-присваивающую лесной полосы и кочевническо-скотоводческую степной и лесостепной полосы.

Пища Поскольку земледелие в волго-уралье было известно с эпохи неолита, то, по нашему мнению, к субстратному слою вполне допустимо отнести категорию крупяных и простейших мучных (из пресного теста) изделий. Употребление в пищу в исследуемый период цельных зёрен в обжаренном или другом виде замечено не было; однако крупяные каши на воде занимали главное место у большинства нагайбаков как в повседневной, так и в праздничной и ритуальной кухне. Пресные лепёшки (кузикмк) приготовлялись исключительно в ритуальных целях. Кстати, у уральских татармусульман они служили повседневной пищей.

В качестве древнейшего слоя в системе питания нагайбаков следует рассматривать употребление мяса диких животных, добываемого способами лесной, таёжной охоты, унаследованного от хозяйственно-культурного типа восточных финнов. Нами уже было отмечено (см. главу II), что в отношении присваивающих форм хозяйства нагайбаки, как и большинство поволжско-татар-ского населения, в большей степени сближаются с восточнофин-ским населением. Напомним, что нагайбаки расселены в лесостепной и степной полосе, где их соседи казахи и башкиры традиционно применяли способы степной охоты (см. главу II).

Другим древнейшим элементом, восходящим к древнетюркской традиции, возможно, следует отнести употребление нагайбаками в пищу крови (кан) и голов домашних животных. У нагайбаков Троицкого уезда головы животных считались почётным блюдом. Бараньи и конские головы отваривали на семейные торжества. Глава семьи делил их на куски и, отведав мяса, передавал его наиболее уважаемому гостю, тот в свою очередь – следующему и т.д. Подобные или близкие к этому обычаи широко распространены у большинства тюрко-монгольских этносов.

Таким образом, древнейший слой в системе питания нагайбаков следует рассматривать как унаследованный ими от восточнофинского хозяйственно-культурного типа, основанного на охоте и собирательстве, а также архаичные элементы, восходящие кочевническо-скотоводческому хозяйству.

Второй, и он же основной, пласт в системе питания нагайбаков – это тот, который связан с ведущим хозяйственнокультурным типом и непосредственно укладывается в вышеназванный зерно-во-мясо-молочный комплекс. Его формирование происходило на протяжении всей истории поволжско-татарского этноса. Земледелие было известно восточнофинскому населению волго-камья, да и пришельцы – булгары уже в домонгольское время занимались пашенным земледелием с использованием упряжных пахотных орудий – плуга и сохи (81, с. 15).

И, наконец, мясо-молочный компонент в системе питания, имевший заметное место в культуре волжских булгар, получает законченную форму с приходом кипчакско-ногайской волны. Поскольку временем формирования казанско-татарского этноса является эпоха Казанского ханства (XV–XVI века) (78, с. 107), то в процесс формирования основного пласта в системе питания, изучаемой группы, следует включать и период усвоения ногайскокыпчакских элементов культуры, вместе с инкорпорацией последних. Следовательно, периодом формирования основного зерновомясо-молочного пласта следует считать IX–XVI века, что никаким образом не отрицает существование производящих типов хозяйства у предков поволжских татар в более ранние эпохи.

Зерново-мясо-молочный комплекс поволжско-татарского этноса, являясь основным в системе питания, в последующий исторический промежуток претерпевал некоторые изменения. Инновации в системе питания возникают, в первую очередь, с обширными культурными контактами с соседними этносами, а после присоединения к России – с русскими.

Традиционная кухня «инородческого» населения Поволжья и Урала, оставаясь по большей части верной старым традициям, всё же испытывала некоторые изменения. Они касались, например, увеличения удельного веса огородных культур в повседневном рационе, а в новейшее время появление садовых. Под воздействием русских начинают употребляться в пищу картофель, томаты, появляются пироги на кислом и сдобном тесте, раньше для этих целей использовали пресное тесто. В нагайбакскую кухню прочно Пища вошли такие снеди, как шаньги и ватрушки (ш г), блины, оладьи, крендели, вареники с разной начинкой, а также заимствованные у казахов и башкир жареные тестяные изделия (баурсак, ши-шара). Широкое распространение получило казахское блюдо биш-бармак, башкирское – куллама, русское – курник (курнюк), холодец (холодец), жаркое (жаркое) и многое другое. Эту категорию в системе питания нагайбаков мы относим к адстратносуперстрат-ному слою, являющемуся отражением развития межэтнических контактов и культурных заимствований, последующего усложнения, развития и обогащения структуры и спектра производящего хозяйства.

Итак, мы выяснили, что к древнейшему слою в системе питания нагайбаков можно отнести элементы присваивающего хозяйства – охоты и собирательства, генетически восходящие к местному дотюркскому (финноугорскому) населению. Следующим по времени формирования слоем является зерново-мясомолочный комплекс, сложившийся в период тюркизации Поволжья и При-уралья. И, наконец, поздний слой сформировался в новое и новейшее время под влиянием русской, башкирской и казахской культур.

Комплексное изучение материальной культуры верхнеуральских нагайбаков дало возможность получить подробные сведения по этнографии локальной и относительно обособленной группы, выделившейся из среды волго-уральских татар.

Верхнеуральские нагайбаки географически занимают юговосточную периферию ареала расселения поволжско-татарского этноса. В процессе сложения в самостоятельную этническую общность на территории Южного Зауралья культура изучаемой группы находилась под влиянием русских казаков, башкир и казахов.

Как и у большинства волго-уральских татар, основу хозяйственной деятельности нагайбаков составляло пашенное земледелие.

Вместе с тем, хозяйство нагайбаков имело ряд специфических черт.

В первую очередь, это было связано с тем, что нагайбаки, переселившись в более аридную зону, были вынуждены привнести некоторые изменения в систему землепользования. Например, обязательный характер приобретало такое агротехническое мероприятие, как подъём зяби, которое в лесной зоне практиковалось редко.

В засушливом Зауралье сеяли по прошлогодней стерне, запахивали зерно и боронили, что способствовало сохранению зимней влаги в почве.

Произошли изменения и в количественном соотношении агрокультур. В отличие от большинства татар Поволжья, нагайбаки почти не сеяли рожь, зато широко выращивалась яровая пшеница.

Важнейшим фактором, повлиявшим на хозяйственную деятельность нагайбаков, являлось большое количество свободных плодородных земель. Многоземелье способствовало интенсивному развитию капиталистического товарного земледелия во второй половине XIX – начале XX веков, что в меньшей степени было характерно для крестьянских хозяйств волго-уральских татар.

Фактор многоземелья, а также контакты с башкирами и казахами изменили удельный вес животноводства в сторону увеличеЗаключение ния последнего. Животноводство, наряду с земледелием, также имело товарное значение. Нагайбаки, как и большинство татар, большое значение придавали птицеводству.

В отличие от основной массы волго-уральских татар, нагайбаки были менее привержены к таким видам хозяйствования как охота и рыболовство, не занимались обработкой кожи, ювелирным искусством и др. Они почти не занимались коммерцией и предпринимательством. По-видимому, это было связано с особенностями их повседневного уклада. Принадлежность к казачьему сословию определяло несколько иной ритм жизни.

Несмотря на видимые различия, следует отметить, что хозяйство нагайбаков до середины XIX века складывалось в условиях существования поволжских татар как единого этносоциального организма. Это видно на примере хозяйственной лексики, номенклатура которой почти полностью идентична подобным терминам других групп волго-уральских татар.

Все поселения имеют правильную улично-квартальную планировку. Основной единицей застройки в XIX – начале XX веков являлась усадьба с жилым домом и хозяйственными постройками.

Как правило, жилище устанавливалось фасадной частью на улицу.

Строительства домов внутри двора, а также какой-либо строгой ориентации по сторонам света у нагайбаков, в отличие от других групп волго-уральских татар, не было.

Наиболее предпочтительными строительными материалами были лиственница и сосна. Камень и другие породы деревьев использовались реже, в основном, для возведения хозяйственных построек. В этом отношении нагайбаки, несмотря на ограниченность лесных ресурсов, сохраняли приверженность привычной для них строительной культуре.

Конструктивные особенности нагайбакских жилищ, в основном, типологически соответствуют тем же параметрам в постройках других групп волго-уральских татар. Большинство нагайбакских построек относятся к двум комплексам, широко представленным в волго-уральском регионе – «северо-среднерусский» тип (с решительным преобладанием срубных построек) и «южновеликоИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

русский», в котором срубные постройки сочетаются с монолитными и каркасно-столбовыми строениями. В последнем комплексе отражается детерминированность местными природногеографическими условиями.

Наиболее распространёнными типами изб у нагайбаков в исследуемый период были «избы-пятистенки» или «изба+сени».

Планировка жилища относилась к северо-среднерусскому типу:

печь справа или слева от входа, устьем к противоположной от двери стене. Подобная планировка, в принципе, соответствовала всем группам волго-уральских татар, вместе с тем у нагайбаков, в отличие от татар-мусульман, отсутствовало деление избы на мужскую и женскую половины. Характерной особенностью нагайбак-ской печи, как и татарской, было наличие вмонтированного в неё чугунного котла. Наличие нар в жилом помещении, также, соответствовал общей традиции волго-уральских татар. Влиянием русской культуры было присутствие полатей над дверью и икон в противоположном от печи углу.

Внешнее декоративное оформление жилища у нагайбаков, в отличие от татар, было более сдержанным – отсутствовала полихромная раскраска стен, меньше использовалась резьба.

Традиционная одежда верхнеуральских казаков-нагайбаков является разновидностью народного костюма волго-уральских татар-кряшен. Наибольшую близость комплекс нагайбакской одежды обнаруживает с костюмом кряшен Заказанья, что подтверждает глубокие генетические связи нагайбаков с этой группой. Предположение о формировании предков нагайбаков в Заказанье уже высказывалось Д.М. Исхаковым (см. введение). Таким образом, традиционная одежда, как исторический источник, даёт определённую информацию, помогающую в решении проблемы этногенеза исследуемой группы.

В то же время, костюм верхнеуральских нагайбаков имеет ряд характерных отличий от традиционной одежды кряшен. Например, в комплексе женской одежды отсутствовали перевязь и головное покрывало. Возможно, что некоторые элементы были утрачены в результате многократных переселений, а сохранению Заключение наиболее архаичных черт способствовала территориальная изоляция.

С конца XIX – начала XX веков традиционная одежда нагайбаков начала вытесняться русским городским костюмом. У нагайбаков этот процесс был наиболее выражен и протекал динамичнее по сравнению с другими территориальными группами татар волго-уралья.

Традиционная пища нагайбаков, в целом, соответствует системам питания большинства этносов Евразии, хозяйственнокультурные комплексы которых основаны на возделывании зерновых культур в непременном сочетании с разведением крупного и мелкого рогатого скота и с использованием широкой гаммы получаемых от последнего продуктов, как мясных, так и молочных.

Архаичным пластом в этой системе у нагайбаков следует выделить, так называемый, общетюркский. Здесь явно прослеживается связь с кочевым прошлым предков этой группы. На это указывает решительное преобладание мясной пищи в ритуальной кухне, приготовляемой способом варки в котлах. Наряду с мясной пищей ритуальное значение имеет употребление зерновых, в виде каш или похлёбок. Наконец, безусловную связь с кочевым бытом в прошлом подчёркивает широкое употребление в пищу молочных продуктов. При этом последние используются со сложной ферментационной обработкой, что более всего характерно для кочевых этносов. Номенклатура и способы приготовления мясомолочных продуктов обнаруживают параллели в культурах многих тюркских народов от Кавказа до Алтая.

Переход к земледельческому хозяйству обусловил появление целого спектра снеди и блюд из муки, а также мясо-молочных изделий с использованием муки. В XIX–XX веках усилилось влияние русской кухни: значительно увеличилось количество блюд, приготавливаемых из овощей.

Традиционная пища верхнеуральских казаков-нагайбаков, несмотря на некоторые изменения, сохранила зерново-мясо-молочную основу, соответствующую системе питания волго-уральских татар и других тюркоязычных этносов.

Сопоставляя эволюцию форм материальной культуры исследуемой группы, следует отметить следующие особенности.

Генезис материальной культуры нагайбаков, как и в целом волго-уральских татар, проходил в процессе слияния двух основных хозяйственно-культурных систем. Первая появляется в поволж-ско-уральской историко-этнографической области вследствие освоения её тюркоязычными этносами. Она характеризуется преобладанием кочевническо-скотоводческого хозяйственнокультурного типа, и, соответствующей ей системой питания.

Влияние второй хозяйственно-культурной традиции исходило от местного восточнофинского населения, у которых преобладали хозяйственно-культурные типы земледельцев, охотников и рыболовов лесной полосы.

Сочетание степных кочевническо-скотоводческих и лесных оседлоземледельческих элементов просматривается и в других формах материальной культуры исследуемой группы.

Помимо стационарных срубных, каркасно-столбовых и монолитных жилищ, нагайбаки использовали жилища временно (сезонно) используемые. К таким жилищам, например, относились каркасно-столбовые ямные жилища на заимках для работников, используемых по найму, а также разборные летние кибитки для пастухов.

О кочевом прошлом свидетельствуют некоторые элементы во внутреннем убранстве стационарного жилища: печь с вмонтированным в неё котлом, обилие подушек, перин и подстилок из кошмы.

Традиционная одежда нагайбаков, по-видимому, претерпела наибольшие изменения, поэтому каких-либо заметных связей с кочевническим прошлым не просматривается, за исключением некоторых деталей в декоративном оформлении женской одежды, например, украшения в виде аппликации на нагруднике – кукркче.

В целом же, традиционная одежда верхнеуральских каза-ковнагайбаков представляет собой локальный вариант народного костюма татар Поволжья и Приуралья. Как комплекс она начала форЗаключение мироваться в пределах основной этнической территории казанских татар, а точнее, в среде крещёных татар.

Опираясь на имеющуюся в нашем распоряжении источникевую базу, и исходя из фактов, изложенных в данном исследовании, следует отметить двухкомпонентный характер материальной культуры верхнеуральской группы казаков-нагайбаков. Такими формообразующими компонентами являются поволжско-фин-ский и тюркский.

Однако, не упрощая ответа на вопрос о генезисе материальной культуры исследуемой группы, всё же добавим, что за последние полтора-два столетия некоторое воздействие на предмет нашего исследования оказывали другие этнические группы: русские, башкиры, казахи. И, наконец, определённую роль в формировании материальной культуры нагайбаков исследуемого периода сыграли иные природно-географические условия, в которые они попали после переселения в Южное Зауралье.

Под влиянием перечисленных факторов нагайбаки оказались в определённой географической и культурной изоляции от основного массива ближайших родственников – волго-уральских татар.

Это, в свою очередь, привело, с одной стороны, к консервации некоторых архаичных форм культуры, а с другой стороны, – к появлению новых, под воздействием указанных выше причин. Несмотря на генетическое родство с поволжско-татарским этносом, нагайбаки к началу XX века обрели черты самостоятельной этнолокальной единицы.

Наконец, очень важным этническим признаком исследуемой группы является наличие чётко выраженного группового самосознания, зафиксированного в общеупотребляемом этнониме – нагайбэклэр. Как известно, присутствие подобных вещей свидетельствует о том, что самосознание исследуемой группы носит вполне ощутимый характер самостоятельной этнической единицы, или данная группа находится в процессе формирования самостоятельного этноса.

По результатам наших полевых исследований выяснилось, что уровень этнического самосознания среди большинства нагайИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

баков достаточно высок. Население, именующее себя нагайбаками, совершенно категорично не приемлет этноним «татары». Небольшая, но достаточно заметная часть нагайбаков проявляет определённое стремление к сближению с русскими. Как правило, из всех межнациональных браков у нагайбаков союзы с русскими преобладают.

Выделение нагайбаков в самостоятельную этническую единицу началось с середины XIX века. Мы считаем, что по состоянию на первые два десятилетия XX столетия нагайбаки Верхнеуральского уезда имели черты складывающейся самостоятельной этнической общности. Однако процесс этот был в то время ещё не завершён.

В советский период этническое самосознание нагайбаков всячески подавлялось. В паспортах у всех, помимо их воли, записывали «татарин». При этом сложилась парадоксальная ситуация.

При отсутствии нагайбакского этноса, район, в котором они проживали, именовался Нагайбакским.

В последнее десятилетие наметилась тенденция подъёма уровня этнического самосознания данной группы. Вместе с тем, отмечаются и признаки возможной ассимиляции русскими.

Этническое самосознание нагайбаков на сегодняшний день имеет двухполюсный характер. В одном случае прослеживается стремление к этнической обособленности, в другом – сближение с русскими.

По нашему мнению, нагайбаков возможно считать самостоятельным этносом, выделившимся в результате процесса этнической сепарации из среды поволжско-татарского этноса. Однако процесс этот на сегодняшний день не завершён.

В соответствии с поставленными вопросами исследования необходимо сделать следующие выводы:

1. Структурной основой материальной культуры верхнеуральских казаков-нагайбаков по состоянию на вторую половину XIX – начало XX века является комплекс черт, характерный для земледельческо-скотоводческого хозяйственно-культурного типа оседлых этносов лесостепной полосы Евразии. Параметрические Заключение характеристики этого типа фиксируют преобладание пашенного земледелия в сочетании с развитым животноводством, при сохранении пережитков полукочевого скотоводства и присваивающих форм хозяйства; повсеместное распространение стационарного срубного и другого жилища с наличием реликтов переносных жилищ; абсолютную обусловленность оседлым бытом традиционной одежды; наибольшее сохранение архаичных черт, связанных с кочевым прошлым, в системе питания.

2. Основными формообразующими этнокультурными компонентами, называемыми в порядке убывания по степени воздействия, являются: оседлоземледельческий тип Восточной Европы, кочевническо-скотоводческий тип степной части Евразии; присваивающий тип лесных охотников, рыболовов и собирателей.

3. По основным параметрам материальной культуры и системы жизнеобеспечения верхнеуральские нагайбаки обнаруживают глубокую генетическую связь со средневолжскими татарами, особенно с кряшенами. Вместе с тем, за последние сто пятьдесят лет контакты с полукочевниками-башкирами, кочевниками-казахами и русскими-казаками привнесли ряд инноваций в разной степени во все аспекты материальной культуры исследуемой группы.

4. Географическая, конфессиональная и ещё в большей степени сословная изоляция способствовали формированию у нагайбаков особого самосознания, фиксированного в об-щеупотребляемом этнониме.

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ

И ЛИТЕРАТУРА

1. Авижанская С.А., Бикбулатов Н.В., Кузеев Р.Г. Декоративно-прикладное искусство башкир. Уфа, 1964.

2. Агропроизводственная характеристика почв ТАССР и их рациональное использование. Казань, 1965.

3. Алаев Э.Б. Экономико-географическая терминология. М., 1977.

4. Алекторов А. История Оренбургской губернии. Оренбург, 1883.

5. Алишев С.Х. Татары Среднего Поволжья в Пугачёвском восстании. Казань, 1973.

6. Альметев Ф. Нагайбак (этнографическая заметка) // Оренбургские епархиальные ведомости. Оренбург, 1911. №49.

7. Арутюнов С.А. Народы и культуры: развитие и взаимодействие. М., 1989.

8. Атнагулов И.Р. О религиозном состоянии верхнеуральских казаков-нагайбаков во второй половине XIX – начале XX веков по данным литературы // Проблемы истории, филологии и культуры.

Вып. IX. М; Магнитогорск, 2000. Он же. К вопросу об этнической специфике нагайбаков // Гуманитарные науки в Сибири. Новосибирск, 1998. № 3. С. 93-98.

9. Ахметзянов М.И. К этнолингвистическим процессам в бассейне р. Ик (по материалам шеджере) //К формированию языка татар Поволжья и Приуралья. Казань, 1895.

10.Бектеева Е.А. Нагайбаки. (Крещёные татары Оренбургской губернии) // Живая старина. СПб, 1902.

11.Брайан-Беннигсен Ф. Миссионерская деятельность в Поволжье // Татарстан. 1994. № 1-2.

12.Бромлей Ю.В. Очерки теории этноса. М., 1983.

13.Бромлей Ю.В. Современные проблемы этнографии (очерки теории и этнографии). М., 1981.

14.Валеева-Сулейманова Г.Ф., Шагеева Р.Г. Декоративноприкладное искусство казанских татар. М., 1990.

Литература 15.Валеев Р.М. Торговые связи Волжской Булгарии и Руси в домонгольский период (Х-ХIII вв.) // Волжская Булгария и Русь (к 1000-летию русско-булгарского договора). Казань, 1986.

16.Витевский В.Н. И.И. Неплюев и Оренбургский край в прежнем его составе до 1758 года. Казань, 1897.

17.Витевский В. Н. Нагайбаки Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии // Волжско-Камское слово. Самара, 1882. №№ 72, 74, 80, 138, 144.

18.Витевский В.Н. Нагайбаки, их песни, сказки и загадки // Оренбургский листок. Оренбург, 1878. №№14-17, 19, 38, 39, 45, 46, 48, 49.

19.Витевский В.Н. Сказки, загадки и песни нагайбаков Верхнеуральского уезда Оренбургской губернии // Труды IV Археологического Съезда в России. Т.II. Казань, 1891.

20.Воробьёв Н.И. Татары Среднего Поволжья и Приуралья.

М., 1967.

21.Воробьёв Н.И. Материальная культура казанских татар (опыт этнографического исследования). Казань, 1930.

22.Галигузов И.Ф. Народы Южного Урала: история и культура. Магнитогорск, 2000.

23.Георги И.Г. Описание всех в Российском государстве обитающих народов. Ч. П. СПб., 1799.

24.Глухов М.С. Таtаriса. Энциклопедия. Казань, 1997.

25.Глухов-Ногайбек М.С. Судьба гвардейцев Сеюмбеки. Неформальный подход к ещё ненаписанным страницам истории. Казань, 1993.

26.Губайдуллин К., Губайдуллина М. Пища казанских татар.

(Этнографический очерк) // Вестник научного общества татароведения. Казань, 1927.

27.Заходер Б.Н. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. Т. II. М., 1967.

28.Исхаков Д.М. Этнографические группы татар ВолгоУральского региона. Казань, 1993.

29.Исхаков Д.М. От средневековых татар к татарам нового времени. Казань, 1998.

30.Ковалевский А. П. Книга Ахмеда ибн Фадлана о его путешествии на Волгу в 921-922 гг. Харьков, 1956.

31.Круковский М.А. Южный Урал. Путевые очерки. М., 1909.

32.Куфтин Б.А. Жилище крымских татар в связи с историей заселения полуострова // Материалы этнографического отделения общества любителей естествознания, антропологии и этнографии.

Вып. I. М., 1925.

33.Лепёхин И.И. Дневные записки. Ч. I. СПб., 1795.

34.Маметъев А.М. На Новой линии // Край нагайбакский. Челябинск, 1997.

35.Мартынов А.И. Археология. М., 2000.

36.Мурзабулатов М.В. Скотоводческое хозяйство Зауральских башкир в ХIХ-нач. XX вв. М., 1979.

37.Материалы по истории Башкирской АССР. Т. 3. М.-Л., 1949.

38.Материалы по истории России. Сборник указов и других документов, касающихся управления и устройства Оренбургского края. 1735-1736. Т. 2. Оренбург, 1900.

39.Мухамедоеа Р.Г. Татары-мишари. М., 1972.

40.Мухамедъяров Ш. Ф. К истории земледелия в Среднем Поволжье в ХV-ХVI вв. // Материалы по истории сельского хозяйства и крестьянства СССР. Сб.III. М., 1959.

41.Мухаметшин Ю.Г. Картографирование сельских жилищ татар Среднего Поволжья и Приуралья (конец XIX – начало XX вв.) // Новое в археологии и этнографии Татарии. Казань, 1982.

42.Мухаметшин Ю.Г. Общетерриториальные и локальные комп-лексы усадеб и построек татар Приуральского региона // Приуральские татары. Казань, 1990.

43.Мухаметшин Ю.Г. Татары-кряшены. Историко-этнографическое исследование материальной культуры. Середина XIX – начало XX вв. М., 1977.

44.Мухаметшин Ю.Г. Функционирование и типологическое своеобразие углубленных в землю постороек у татар ВолгоУральского региона в конце XIX – начале XX вв. // Историческая этнография татарского народа. Казань, 1990.

Литература 45.Мухаметшин Ю.Г. Этнографический обзор поселений, усадеб и построек татар Астраханской области //Астраханские татары. Казань, 1992.

46.Нагайбаки. (Комплексное иссследование группы крещёных татар-казаков). Отв. ред. Д.М. Исхаков. Казань, 1995.

47.Народы России. Энциклопедия. Гл. ред. В.А. Тишков. М., 1994.

48.Небольсин П.И. Отчёт о путешествии в Оренбургский и Астраханский край //Вестник ИРГО. 1852. Ч. IV. Кн. I.

49.Небольсин П.И. Путешествие в Оренбургский край // Вестник ИРГО. Ч.1. Кн. 1-2. 1852.

50.Никольский Д.П. Башкиры: этнографическое и санитарноантропологическое исследование. СПб., 1899.

51.Оренбургские епархиальные ведомости. Оренбург, 1876.

№10.

52.Оренбургские епархиальные ведомости. Оренбург, 1911.

№49.

53.Оренбургские епархиальные ведомости. Оренбург, 1912.

Часть неофициальная. №32-33.

54.Оренбургский листок. 1878. № 45.

55.Пекер А. Общий сырт и его значение в Оренбургском крае // Сборник статистических, исторических и археологических сведений по бывшей Оренбургской и нынешней Уфимской губерниям, собранных и разработанных в течение 1866-1867 гг. Уфа, 1868.

56.Петренко А.Г. Древнее и средневековое животноводство Среднего Поволжья и Предуралья. М., 1984.

57.Правила о переселении на земли Оренбургского казачьего войска казаков упразднёного Ставропольского калмыцкого войска, белопахотных солдат и солдатских малолетков. СПб., 1843. Ведомость, означающая в какие места, сколько какого сословия людей предполагается к переселению, и какие присваиваются названия поселениям, означенных номеров.

58.Раппопорт П.А. Древнерусское жилище. М., 1975.

59.Распопов П.Н. Оренбургская губерния в современном её сос-тоянии. Статистический очерк. Оренбург, 1884.

60.Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии: Соч.

П.И. Рычкова 1762 г. Оренбург, 1887.

61.Рычков П.И. Топография Оренбургской губернии. Уфа, 1999.

62.Рязанов А.Ф. Оренбургский край. Исторический очерк. Издание журнала "Вестник просвещения". Оренбург, 1928.

63.Спегальский Ю.П. Жилище северо-западной Руси IХ-ХIII вв. Л., 1972.

64.Станюкович Т.В. Внутренняя планировка, отделка и меблировка русского крестьянского жилища //Русские. Историкоэтнографический атлас. М., 1970.

65.Стариков Ф.М. Историко-статистический очерк Оренбургского казачьего войска с приложением статьи о домашнем быте оренбургских казаков, рисунков со знамён и карты. Оренбург, 1891.

66.Стариков Ф.М. Краткий исторический очерк Оренбургского казачьего войска, с приложением статьи о современном быте оренбургских казаков и карты. Оренбург, 1890.

67.Стариков Ф.М. Откуда взялись казаки (исторический очерк). Оренбург, 1884.

68.Суслова С.В. Опыт этнокультурного районирования татар средневолжского региона (по материалам женских украшений историко-этнографического атласа татарского народа) // Этнокультурное районирование татар Среднего Поволжья. Казань, 1991.

69.Суслова С.В. Традиционная одежда молькеевских кряшен // Молькеевские кряшены. Казань, 1993.

70.Суслова С.В. Традиционная одежда пермских татар // Пермские татары. Казань, 1983.

71.Татары Среднего Поволжья и Приуралья. Отв. ред. Воробьёв Н.И., Хисамутдинов Г.М. М., 1967.

72.Томилов Н.А. Этнография тюркоязычного населения Томского Приобья. Томск, 1980.

73.Токарев С.А. Этнография народов СССР. М., 1958.

Литература 74.Туганаев В.В. Состав и характеристика культурных и сорных растений Билярских полей // Исследования Великого города.

М., 1976.

75.Уерт П. Отпадение крещёных татар // Татарстан. 1995. 1-2.

76.Фальк И.П. Записки путешествия от Санкт-Петербурга до Томска // Полное собрание учёных путешествий по России. Том VI. СПб., 1824.

77.Фахрутдинов Р.Г. Очерки по истории Волжской Булгарии.

М., 1984.

78.Халиков А.Х. Происхождение татар Повлжья и Приуралья.

Казань, 1978.

79.Халиков Н.А. Земледелие татар Среднего Поволжья и Приуралья XIX – начала XX вв.: историко-этнографическое исследование. М., 1981.

80.Халиков Н.А. Территориальные этносоциальные особенности традиционного хозяйства татар Поволжья и Приуралья // Приуральские татары. Казань, 1990.

81.Халиков Н.А. Хозяйство татар Поволжья и Урала. Казань, 1995.

82.Черемшанский В.М. Описание Оренбургской губернии в хозяйственно-статистическом, этнографическом и промышленном отношениях. Уфа, 1859.

83.Чернавский Н. Оренбургская епархия в прошлом и настоящем. Вып. I Оренбург, 1900.

84.Шарифуллша Ф.Л. Касимовские татары. Казань, 1991.

85.Шелегина О.Н. Очерки материальной культуры русских крестьян Западной Сибири. Новосибирск, 1992.

86.Шитова С.Н. Сибирские таёжные черты в материальной культуре и хозяйстве башкир //Этнография Башкирии. Уфа, 1976.

87.Шитова С.Н., Гаделгареева Р.Г. Злаки в повседневной, праздничной и обрядовой пище башкир в конце XIX – нач. XX вв.

// Хозяйство и культура башкир в XIX – нач. XX вв. М., 1979.

НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ:

88. Архив РГО. Разряд 14, оп. 1, № 194. Ляпидевский И.М. «Этнографические сведения о жителях Ядыгерской волости Мамадышского уезда Казанской губернии». Рукопись от 26 ноября 1848 г.

89. Байтеряков Н.В. Было время. (Копии рукописи находятся в библиографическом отделе районной библиотеки п. Фершампенуаз, папка № 7, и у автора настоящей работы).

90. Беликов А.Н. Заселение южноуральских степей в XVIII– XIX вв. (Копии рукописи находятся в районном историко-краеведческом музее п. Фершампенуаз и у автора настоящей работы).

91. ГАОО, ф. 6, оп. 1, д. 33.

92. ГАОО, ф. 6, оп. 6, д. 11982. Смета о потребности леса для чиновников и казаков ОКБ на 1843 г.

93. ГАОО, ф. 6, оп. 6, д. 12015. Дело об учреждении в станицах Фершампенуазской и Великопетровской временных питейных выставок. 1844 – 1845 гг.

94. ГАОО, ф. 6, оп. 7, д. 663. Дело об оказании материальной помощи казакам. 1843 г.

95. ГАОО, ф. 6, оп. 8, д. 13. Отчёт о состоянии Оренбургской губернии за 1850 год.

96. ГАОО, ф. 6, оп. 8, д. 117. Статистические сведения по Оренбургскому и Уральскому казачьим и Башкирскому войскам на 1859 год.

97. ГАОО, ф. 6, оп. 8, д. 174. Годовой отчёт Оренбургского губернатора о состоянии вверенной ему губернии за 1864 год.

98. ГАОО, ф. 6, оп. 10, д. 5273.

99. ГАОО, ф. 6, оп. 11, д. 1793.

100. ГАОО, ф. 6, оп. 11, д. 1993.

101. ГАОО, ф. 164, оп.1, д. 33. Свод по сословиям Орского, Верхнеуральского, Троицкого и Челябинского уездов.

102. ГАОО, ф. 168, оп. 1, д. 40. Рукопись Р.Г. Игнатьева по этнографии Оренбургской губернии.

103. ГАОО, ф. 185, оп. 1, д. 8.

104. Мухамедова Р.Г., Суслова С.В. Традиционная одежда и украшения татар Поволжья и Приуралья. Историко-этнографический атлас. Карта № 1. (Рукопись хранится в секторе этнологии института истории АН РТ).

Указатели

УКАЗАТЕЛЬ ЭТНОНИМОВ

алтайцы 140, 141, 152 кряшены елабужские башкиры 12, 22, 26, 53, 80-83, 84, 89, 91, 94, 102, 116, 129, 137, 141, 145, 149, 151-153, 155, 157, 158, 162, казаки 12, 15, 18, 19, 21, 37, 49, мишари 777, 124, 52, 53, 55, 63, 68, 73, 74, 79, 82-84, 100, 139, 143, 149, 158, казаки-нагайбаки 55, 56, 63, 75, мишари сергачские казахи 12, 26, 80-82, 91, 116, мордва 149, 151, 153, 155, 157, 158, 162, калмыки 20, 26, 52, 153 нагайбаки верхнеуральские 9, кряшены 12, 16, 18, 24, 26, 34, 119, 123, 132-134, 137, 139, 53, 55, 67, 74, 75, 77, 80, 85, 143-145, 148-150, 153, 154, 115, 126, 128, 129, 131, 132, 158, 160- 143, 149, нагайбаки чебаркульские 26, татары казанские 23, 25, 26, 48, ногайцы астраханские (карага- татары касимовские 111, ногайцы уральские 100, 101 татары кундровские русские 12, 28, 52, 57, 58, 71, 75, татары чепецкие 76, 91, 94, 95, 104, 110, 111, 115, 123, 138, 143, 144, 156, татары 77, 14, 24, 25, 27, 40, 51, татары-мишари 126, 53, 57, 58, 59, 63, 67, 68, 70-77, 79, 81, 83, 85, 91, 97, 102, 104, 105, 108, 110, 111, 115, 119, 121, 124-127, 129, 131, 132, 137, 138, 141-143, 149, 153, 159, 160, татары арские 22, татары астраханские 13, татары волго-уральские 11, 12, удмурты 14, 49, 65, 16,24, 30, 33, 39, 40, 48, 65-69, 71-75, 77, 83, 85, 92, 93, 95, 97, 102, 105, 106, 107, 109, 110, 115, 116, 120, 125, 128, 129, 132, 133, 140-142, 148, 149, 155, 158-162, татары Зауралья Указатели чуваши 14, 145, 149, 152 шорцы чуваши низовые 129,

УКАЗАТЕЛЬ ГЕОГРАФИЧЕСКИХ НАЗВАНИЙ

Александро-Невский п. 43 Волга, р. Аллабайтальский, п. Арси, п. 44, 45, Астафьевский, п. 12, 59 Гумбейка, р. 43, 44, 82, 91, Ача-Куль, оз. Бакалинская, ст. Бакалинский район Бакалы, д. 47, Балыклы, д. Бахта, р. 43, Башкирское, оз. Белебеевский, у. 22, 46, 47, 52, 54-56, 130, 131, Белорецк, г. Березиновская, ст. Болотове, п. Большие Усы, д. Большой Яргак, р. Варламово, п. Великопетровский, п. 92 47, 55-59, 63, 64, 67, 74, 78, 92, Верхнеуральск, г. 70, 81, 82, 84, 93, 93, 94, 113, Указатели Костеево, д. Красненский, п. Краснокаменский, п. Кужебай, п. Куликовский, п. 45, 59, Курасан, р. 43, Курчеево, д. Кутубук, г. Кызыл-Чилик, р. 43, 44, 82, Лаишевский, у. Лебединое, п. Магнитная, ст. Малые Усы, д. Мамадышский, у. 18, Маты, д. Мухранов, ст. Нагайбаково, с. 19, Нагайбакская кр. 13, 19, 51, 52, 53, Нагайбакская, ст. 55, Нагайбакский р-н 7, 8, 9, 11, 12, 16, 25, 40, 43, 45, 94, 119, Неженское, п. Нижний Тогузак, р. Нижняя Солодянка, р. Новое Юзеево, д. Ново-Черниговский, п. Ногайская Орда 50, 51, Темир-Зингейка, р. 43, 44 83, 84, 90-92, 98, 105, 107, 114, Треббия, р. Требия, п. 10, 12, 18, 30, 43, 45, 46, 47, 55-57, 59, 63, 84, Требиятская, ст. Троицк, г. 84, 94, Троицкий у. 11, 12, 21, 22, 55, 21, 43, 119, 64, 66, 131, 133, 139, 143, 150, Урал, р. 43, 78, 82, 91, 102, 130, 131, Уфимский у. 13, Указатели

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

РГО Русское географическое общество Приложение Приложения. Таблицы И.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

Приложения. Таблицы Рис. 1. Схема расположения поселений верхнеуральских нагайбаков Приложения. Графические рисунки Рис. 3. Схема п. Париж Приложения. Графические рисунки Рис. 4. Двухкамерный дом-пятистенок (п. Париж) Рис. 5. Двухкамерный дом-пятистенок (п. Фершампенуаз) Приложения. Графические рисунки Рис. 6. Двухкамерный дом-пятистенок (п.фершампенуаз) Рис. 7. Двухкамерный дом с прирубом-сенями (п. Фершампенуаз) Рис. 8. Двухкамерный дом-пятистенок (п. Фершампенуаз) Приложения. Графические рисунки Рис. 9.Двухкамерный дом-пятистенок (п. Фершампенуаз) Рис. 10. Ворота усадьбы (п. Фершампенуаз) Рис. 11. Образцы декоративного оформления наличников (п. Фершампенуаз) Рис. 12. Ручные мельницы (кул тэгэрмэне) (п. Париж).

а – каменная; б – деревянная; в – жернова (жярма ташы) Приложения. Графические рисунки Рис. 13. Образцы глиняных сосудов (п. Париж) Рис. 14. Образцы глиняных сосудов (п. Париж):

а – корчага для приготовления сусла (балчык щульмеге);

б – ладка гончарная (кринкэ); в – кувшин гончарный а - кадка жбан для приготовления сусла кваса (тумбэрей); б – пудовка для зерна (куошне); в – ладка для квашни (куошне); г – мешалка (капак);

Приложения. Фотографии Семья казака Ишимова Андрея Петровича, пос. Астафьевский (из фондов музея истории села Париж, Нагайбакский район, Приложения. Фотографии (из фондов музея истории села Париж, Нагайбакский район, Красные казаки-каширинцы п. Остроленка Приложения. Фотографии Казаки-нагайбаки станицы Париж: Ишмекеев Демьян, (из фондов музея истории села Париж, Нагайбакский район) Приложения. Фотографии (из фондов музея истории села Париж, Нагайбакский район) Киртянов Яков Филиппович (стоит), Дюсьмикеев Исак Кузьмич, Дюсьмикеев Петр Антонович (сидят), г. Харьков, 1915 г.

(из фондов музея истории села Париж, Нагайбакский район) Казаки-нагайбаки, фотография начала XX века (из фондов музеев Нагайбакского района) слева направо; сидят на полу: 1. Киртянов Петр, 2. Утешев Захар Васильевич.

2 ряд сидят: 1. Тимеев Сергей; 2. Егоров Иван; 3. Корсаков Игнат Герасимович; 4. Батраев Игнат Андреевич.

Стоят: 1....; 2. Давид Никита; 3. Досманов Константин Петрович; 4. Петров Василий Спиридонович Приложения. Фотографии Юдина Васса Сергеевна (1884 –1984 г.г.) – жена учителя Остроленской школы Юдина Григория Романовича.

Из фондов районного историко-краеведческого музея, с. Фершампенуаз, Нагайбакский район Челябинской области Поселок Фершампенуаз, 1998 г.

Приложения. Фотографии Фото 3. Дом-крестовик. Сер. XIX в. ныне районный историко-краеведческий Фото 5. Однокамерная изба (п. Фершампенуаз, 1999 г.).

Приложения. Фотографии Фото 7. Краеведческий музей. Дом-крестовик. Кон. XIX - нач. XX в. (п. Париж) Фото 9. Дом-пятистенок (п. Париж, 1999 г.).

Приложения. Фотографии Фото 14. Хозяйственная постройка из плитнякового камня.

Сер. XIX в. Ныне не существует (п. Фершампенуаз, 2000 г.) Приложения. Фотографии Фото 15. Интерьер жилища п. Фершампенуаз, 1999 г.

Фото 16. Печь с вмонтированным котлом. Реконструкция. Музей п.Париж, 1999 г.

Фото 17. Фрагмент интерьера жилища (п. Париж, 1998 г.).

Фото 18. Интерьер нагайбакского жилища. Реконструкция. Музей п. Остроленка Приложения. Фотографии Фото 19. Фрагмент интерьера (п. Фершампенуаз, 1998 г.) Фото 20. Колодец-журавль п. Париж, 1999 г.

Фото 21. Наличники п. Остроленка, 1999 г.

Фото 22. Наличник п. Остроленка, 1999 г.

Приложения. Фотографии Фото 25. Образцы ткачества. Кон. XIX -нач. XX в. п. Фершампенуаз.

Районный историко-краеведческий музей Приложения. Фотографии Фото 26. Традиционная женская одежда туникообразного покроя.

Фото 27. Фольклорный ансамбль «Чишмэлек», п. Париж, 1999 г.

Фото 28. Нагайбачка. Чебаркульский район. (Фото А.А. Рыбалко, г. Челябинск) Фото 29. Образец женской одежды (п. Остроленка, 1999 г.) Приложения. Фотографии Фото 30. Полушубок-борчатка. Сер. XX в. (п. Остроленка, 1999 г.) Фото 31. Сватовство. Инсценировка. п. Остроленка, 1999 г.

Приложения. Фотографии Фото 34. Образец вышивки п. Остроленка, 1999 г.

Фото 35-36. Образцы женской одежды (п. Остроленка, 1999 г.).

Приложения. Фотографии Фото 38–39. Образцы вышивки (п. Париж, 1999 г.) Фото 40-41. На праздновании сабантуя (п. Фершампенуаз, 2000 г.) Приложения. Фотографии Фото 42-43. Сабантуй. Состязание в борьбе "куреш" (п. Фершампенуаз, 2000 г.) Фото 44. Сабантуй. Конные состязания (п. Фершампенуаз, 2000 г.) Фото 45. Ансамбль «Сак Сок», п. Остроленка, 1999.

Приложения. Фотографии Фото 46. На праздновании 70-летия района (п. Фершампенуаз, 1997 г.) Фото 47. Фольклорный ансамбль «Гумэр» и студенты-историки Магнитогорского государственного университета (п. Кассель, 2000 г.) Фото 48-49. Поминальный обряд «Аш биру». Закалывание жертвенной птицы Приложения. Фотографии Фото 50. Поминальный обряд «Аш биру». Варка мяса жертвенного животного Фото 51. Поминальный обряд «Аш биру». Усадебные ворота открыты Фото 52. Поминальный обряд «Аш биру». Варка мяса жертвенного животного Фото 53. Поминальный обряд «Аш биру». «Таба» – блюда с угощениями Приложения. Фотографии Фото 54. Поминальный обряд «Аш биру». Тризна (п. Остроленка, 2000 г.) Фото 55. Поминальный обряд «Аш биру». Тризна (п. Остроленка, 2000 г.) Фото 56. Поминальный обряд «Аш биру». Тризна (п. Остроленка, 2000 г.) Фото 57. Поминальный обряд «Аш биру». Охрана кости жертвенной коровы Приложения. Фотографии Фото 61. Алексей Михайлович Маметьев. Директор районного историко-краеведческого музея (п. Фершампенуаз, 1999 г.) Фото 62. Нагайбак (п. Кассель, 2001 г.) Фото 63. Ишимова Нина Николаевна Приложения. Фотографии Фото 64. Нагайбачка (п. Кассель, 2001 г.)

НАГАЙБАКИ

опыт комплексного историко-этнографического исследования хозяйства и материальной культуры второй половины XIX – начала XX века Издается в авторской редакции Регистрационный № 0250 от 27.07.2006 г. Подписано в печать 23.06.2006 г.

Усл. печ. л. 14,76. Уч.-изд. л. 14,12. Тираж 1000 экз. Заказ № 140.

Издательство Магнитогорского государственного университета

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||
 
Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Читинский государственный университет (ЧитГУ) С.В. Кравцевич Историко-экономические взгляды на формирование представлений о конкуренции Монография Чита РИК ЧитГУ 2011 УДК 339.137 ББК 65.290 ББК У290.2 К 771 Рецензенты: В.А. Селин, кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики и бухгалтерского учета Института экономики и управления Читинского...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию РФ Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ С.В. СЕВАСТЬЯНОВ МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ ВОСТОЧНОЙ АЗИИ ЭВОЛЮЦИЯ, ЭФФЕКТИВНОСТЬ, ПЕРСПЕКТИВЫ РАЗВИТИЯ И РОССИЙСКОГО УЧАСТИЯ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2008 ББК С 28 Рецензенты: П.Я. Бакланов, д-р геогр. наук, акад. РАН; В.Л. Ларин, д-р ист. наук, профессор Севастьянов С.В. С 28 МЕЖПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ ОРГАНИЗАЦИИ...»

«Д.В. Городенко ОБРАЗОВАНИЕ НАРОДОВ СЕВЕРА КАК ФАКТОР РАЗВИТИЯ ПОЛИКУЛЬТУРНОГО ПРОСТРАНСТВА РЕГИОНА (НА ПРИМЕРЕ ХАНТЫ-МАНСИЙСКОГО АВТОНОМНОГО ОКРУГА — ЮГРЫ) Монография Издательство Нижневартовского государственного гуманитарного университета 2013 ББК 74.03 Г 70 Печатается по постановлению редакционно-издательского совета Нижневартовского государственного гуманитарного университета Науч ны й р еда кт ор доктор педагогических наук, академик РАО В.П.Борисенков Ре це нз е нт ы : доктор...»

«Министерство образования и науки Республики Казахстан Казахский национальный аграрный университет Ш.А. Ибжарова СУЩНОСТЬ И ЭВОЛЮЦИЯ ИДЕИ УНИВЕРСИТЕТА: ФИЛОСОФСКО-КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Алматы 2010 азастан республикасыны білім жне ылым министрлігі аза лтты аграрлы университеті Ш.А. Ібжарова УНИВЕРСИТЕТ ИДЕЯСЫНЫ МНІ ЖНЕ ЭВОЛЮЦИЯСЫ: ФИЛОСОФИЯЛЫ-МДЕНИЕТТАНУ ЫРЫ Алматы 2010 2 Ministry of education and science of the Kazakh Republic Kazakh national agrarian university THE ESSENCE AND EVOLUTION OF...»

«Институт экономики, управления и права (г. Казань) Научно-исследовательский институт социальной философии С. А. АЗАРЕНКО ТОПОЛОГИИ СООБЩЕСТВА Казань Познание 2014 УДК 101.1:316 ББК 87.6 А35 Печатается по решению ученого совета и редакционно-издательского совета Института экономики, управления и права (г. Казань) Научный редактор: О. Д. Агапов, д-р филос. наук, профессор, директор НИИ социальной философии ИЭУП (г. Казань) Рецензенты: Е. Л. Яковлева, д-р филос. наук, профессор; А. Е. Смирнов, д-р...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Н. Г. МАКСИМОВИЧ С. В. ПЬЯНКОВ МАЛЫЕ ВОДОХРАНИЛИЩА: ЭКОЛОГИЯ И БЕЗОПАСНОСТЬ МОНОГРАФИЯ ПЕРМЬ 2012 УДК 502.51:504.5 ББК 26.22 М18 Николай Георгиевич Максимович Сергей Васильевич Пьянков МАЛЫЕ ВОДОХРАНИЛИЩА: ЭКОЛОГИЯ И БЕЗОПАСНОСТЬ Монография Печатается по решению ученого...»

«Ж. Ван Мигем ЭН ЕРГЕТИКА АТМОСФЕРЫ Перевод с английского под редакцией и с предисловием Л. Т. МАТВЕЕВА Ленинградский Гидрометеорологический ин-т БИБЛИОТЕКА Л-К 195196 Малоохтинский пр., SS | ГИДРОМЕТЕОИЗДАТ ЛЕНИНГРАД 1977 УДК 551_.5,1 Перевод с английского Ю. JI. Матвеева В монографии последовательно излагаются основы и современное состояние одного из наиболее важных разделов динамики атмосферы — учения об источниках и преобразовании энергии атмосферных процессов. В первой части монографии...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КУРГАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.В. РЕЧКАЛОВ, Д.А. КОРЮКИН ВРАЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ В ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ И СПОРТЕ Монография Курган 2011 1 УДК 371.71 ББК Ч51 Р46 Рецензенты: -кафедра анатомии и физиологии человека ГОУ ВПО Югорский государственный университет (зав. кафедрой – кандидат биологических наук, доцент Р.В. Кучин; - ведущий научный сотрудник лаборатории функциональных исследований клинико-экспериментального отдела...»

«ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Межрегиональный институт общественных наук при ИГУ (Иркутский МИОН) Восток России: миграции и диаспоры в переселенческом обществе. Рубежи XIX–XX и XX–XXI веков Иркутск Оттиск 2011 УДК 316.347(571.5) ББК С55.33(2Рб) В 76 Издание выполнено в рамках проекта Миграции и диаспоры в социокультурном, экономическом и политическом пространстве Сибири, XIX – начало XXI века. Проект реализуется на базе научно-образовательного центра Межрегионального института...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию РФ Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ Т.В. ЮРОВА ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ: ДИАГНОСТИКА И УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2008 ББК 88.48 Ю 78 Рецензенты: В.С. Чернявская, д-р пед наук, профессор (ВГУЭС); Е.А. Гильмулина, канд. искусствоведения (ВГУЭС) Юрова Т.В. Ю 78 ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ РЕФЛЕКСИЯ: ДИАГНОСТИКА И УСЛОВИЯ РАЗВИТИЯ: монография. –...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ САХАЛИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Серия Монографии ученых Сахалинского государственного университета П. В. СЕРЕДЕНКО РАЗВИТИЕ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ УМЕНИЙ И НАВЫКОВ МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ В УСЛОВИЯХ ПЕРЕХОДА К ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫМ СТАНДАРТАМ НОВОГО ПОКОЛЕНИЯ Монография Южно-Сахалинск Издательство СахГУ 2014 УДК 378.147.88.(035).3 ББК 74480.278в С Серия основана в 2003 г. Рецензенты: А. И. Савенков,...»

«А.В.Иванов ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРИЗНАКОВ В ЭВОЛЮЦИИ НЕКОТОРЫХ ГРУПП ОРГАНИЗМОВ А.В. Иванов ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРИЗНАКОВ В ЭВОЛЮЦИИ НЕКОТОРЫХ ГРУПП ОРГАНИЗМОВ Под редакцией доктора геолого-минералогических наук, профессора В.Г.О ч е в а Издательство Саратовского университета 1998 УДК 56:57 ББК 2S.0 И20 И ван ов А.В. И20 Периодическое изменение признаков в эволюции некоторых групп организмов / Под ред. проф. В.Г.Очева. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1998. 76 с.: ил. ISBN 5-292-01622-...»

«НОУ ВПО Липецкий эколого-гуманитарный институт Блюмин С.Л., Шмырин А.М., Седых И.А., Филоненко В.Ю. ОКРЕСТНОСТНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ СЕТЕЙ ПЕТРИ Липецк 2010 ББК 22.18 УДК 519.854 О 51 Окрестностное моделирование сетей Петри : монография / С.Л. Блюмин, А.М. Шмырин, И.А. Седых, В.Ю. Филоненко. - Липецк: ЛЭГИ, 2010. - 124 c. Табл. 10. Ил. 28. Библиогр. 108 назв. В издании представлено решение актуальной задачи разработки и анализа на основе сетей Петри новых классов четких и нечетких...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Естественнонаучный институт М. В. РОГОЗИН, Г. С. РАЗИН ЛЕСНЫЕ КУЛЬТУРЫ ТЕПЛОУХОВЫХ В ИМЕНИИ СТРОГАНОВЫХ НА УРАЛЕ: ИСТОРИЯ, ЗАКОНЫ РАЗВИТИЯ, СЕЛЕКЦИЯ ЕЛИ Монография Пермь 2012 УДК 582.47: 630*232.1: 630*165: 630*5 (470.53) ББК 443.813 – 4 (2Рос – 4 Пер) Р Рогозин М. В.,...»

«Лупарев Е.Б. Добробаба М.Б., Мокина Т.В Общая теория публичных правоотношений УДК ББК Л 85, Д 56, М Рецензенты: Доктор юридических наук, профессор Момотов В.В. Доктор юридических наук, профессор Овчинников А.И. Лупарев Е.Б., Добробаба М.Б., Мокина Т.В. Общая теория публичных правоотношений: монография ISBN Монография посвящена изучению одного из малоисследованных вопросов отечественной правовой науки – вопросу общей теории публичных правоотношений в их системной взаимосвязи с отраслевыми...»

«С.А. Вавринчук, П.М. Косенко, Д.С. Чернышов СОВРЕМЕННЫЕ АСПЕКТЫ ХИРУРГИЧЕСКОГО ЛЕЧЕНИЯ ПЕРФОРАТИВНОЙ ЯЗВЫ ДВЕНАДЦАТИПЕРСТНОЙ КИШКИ Хабаровск 2013 1 суточная рН-метрия электрогастроэнтерография суточная и рН-метрия импеданс-рН-метрия эндоскопическая рН-метрия многоканальная водно-перфузионная внутрижелудочная рН-метрия манометрия ЖКТ и диагностика состояния ЖКТ УДК 616.342-002.44-089(043) ББК 54.132 В 12 Вавринчук, С. А. Современные аспекты хирургического лечения перфоративной язвы...»

«Федеральное государственное учреждение науки ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ ИНФОРМАТИКИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК А.В. ИЛЬИН ЭКСПЕРТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ РЕСУРСОВ М.: ИПИ РАН, 2013 © А.В. Ильин 2013 ISBN 978-5-91993-022-8 Об издании УДК 004 + 336 ББК 32.973.26-018 Ильин, Александр Владимирович. Экспертное планирование ресурсов [Электронный ресурс] = Expert Resource Planning : [монография] : для специалистов в бюджетировании и планировании, разработчиков программных средств, преподавателей, аспирантов и студентов...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Мичуринский государственный аграрный университет Н.В. АНТОНЕНКО ИДЕОЛОГИЯ И ПРОГРАММАТИКА РУССКОЙ МОНАРХИЧЕСКОЙ ЭМИГРАЦИИ Мичуринск - наукоград РФ 2008 1 PDF created with FinePrint pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com УДК 325.252:321.Э27 Рекомендовано к печати методическим советом ББК 66.1(2)6:67.400.6 социально-гуманитарного факультета...»

«Брянский государственный университет имени академика И.Г. Петровского Институт управления, бизнеса и технологий Среднерусский научный центр Санкт-Петербургского отделения Международной академии наук высшей школы Крутиков В. К., Ерохина Е. В., Зайцев Ю. В. Инновационная активность региона и иностранный капитал Калуга 2012 УДК 330.322:332.1 ББК 65.04 + 65.26-56 К84 Рецензенты: Санду И. С., доктор экономических наук, профессор Захаров И. В., доктор экономических наук, профессор Крутиков В. К.,...»

«ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ АЗОВСКИЙ МОРСКОЙ ИНСТИТУТ МАКОГОН Ю.В., ЛЫСЫЙ А.Ф., ГАРКУША Г.Г., ГРУЗАН А.В. УКРАИНА ­ ДЕРЖАВА МОРСКАЯ Донецк Донецкий национальный университет 2010 УДК 339.165.4(477) Публикуется по решению Ученого Совета Донецкого национального университета Протокол № 8_ от_29.10.2010 Авторы: Макогон Ю.В., д.э.н., проф., зав.кафедрой Международная экономика ДонНУ, директор Донецкого филиала НИСИ. Лысый А. Ф., канд. экон. наук., проф., директор Азовского морского института...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.