WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«И. Р. АТНАГУЛОВ НАГАЙБАКИ ОПЫТ КОМПЛЕКСНОГО ИСТОРИКО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ХОЗЯЙСТВА И МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА Новосибирск 2007 1 УДК 390(471.5) ...»

-- [ Страница 3 ] --

В селениях верхнеуральских нагайбаков исследуемого периода двухкамерная изба каркасно-столбовой конструкции не преобладала, но единично была распространена повсеместно. Столбовой каркас стен заполняли плетнем (ятма читэн), реже бревнами. В первом случае, между опорными столбами, на некотором расстоянии друг от друга, ставили стояки и оплетали их ветвями кустарника. Плетень с двух сторон толсто обмазывался смесью глины с навозом. Изредка верхнеуральские нагайбаки строили каркас-ностолбовую избу с бревенчатыми стенами в пазовой технике. По обеим сторонам стен прибивали дранку и обмазывали глиной. Подобный тип жилища был также широко распространен среди соседей верхнеуральских нагайбаков – чебаркульских нагайбаков, казаков, уральских ногайцев (46, с. 38).

Третьим строительным приемом являлось возведение стен избы (вместе с сенями) в монолитной технике из самана (землянка ой), камня (таш ой) и дерна (кэс ой, землянка ой). Камень и саман широко употреблялись в строительстве не только у нагайбаков, но и у других этнических групп Южного Зауралья. Строительство из этих материалов, добываемых из природной среды, обходилось дёшево. Иногда оплачивали лишь труд наемных работников при кладке стен, производстве самана, пиломатериалов. Но, в основИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

ном, все работы члены семьи выполняли сами, поэтому жилище из самана и камня имели и бедняки и середняки.

Среди подобного рода построек были не только избы с сенями, но и дома с большим числом жилых камер. Чаще всего их строили без фундамента, стены клали, используя глиняный раствор, оставляя проемы для косяков, окон и дверей. Для того чтобы стены не трескались, иногда в их толще устанавливали ряды жердей.

Пластовые избы из дёрна были распространены почти во всех уездах Оренбургской губернии. Дёрн резали осенью плугом в момент развития корневой системы. Пласт клали в стены корнями вниз, скрепляя их иногда глиной. Среди местных жителей бытует мнение, что такие жилища строили еще казаки-первопоселенцы.

Хотя в последующее время их обеспечивали лесом, и многие пластовые дома заменили срубными и саманными, однако пластовые частично просуществовали вплоть до Советской власти. В изучаемый период подобного рода избы имели наиболее бедные семьи.

Такие жилища фиксируются также у различных групп татар юговостока Пермской и северо-востока Уфимской губерний, а также у многих тюрко- и угроязычных народов Западной Сибири (46, с. 38).

АРХАИЧНЫЕ ФОРМЫ ЖИЛИЩА

У большинства тюркоязычных народов, ведущих оседлоземледельческое или полукочевое хозяйство, помимо стационарного, иногда используется ещё одна форма жилища, которую можно обозначить как категорию временно (сезонно) используемого. Очевидно, что такие жилища являются наиболее архаичными, и подобное строительство своими корнями уходит в кочевое прошлое.

Выделение архаичных форм жилищ в особую группу производится по функциональному показателю (46, с. 39). Помимо верхнеуральских нагайбаков, такие жилища были замечены среди кря-шен Башкортостана, чебаркульских нагайбаков, уральских ногайцев (46, с. 39-41) и томских татар (72, с. 83). Верхнеуральские нагайбаки строили каркасно-столбовые ямные жилища (землянка ой) на заимках для работников используемых по найму. ОтличиПоселения и жилища тельными свойствами архаичных жилых построек являлись однокамерность, простота строительных приемов, функционирования, главным образом, на удаленных от селений заимках, пахотных полях. Они были разнообразны по конструктивному, внешнему облику, организации внутреннего пространства и по такому формообразующему показателю, как соотнесенности с уровнем почвы – углубленные и наземные (46, с. 39-40).

Стены укрепляли заложенными за столбы горизонтальными тесинами и ими же закрывали потолок-кровлю, засыпав слоем земли. Постройка имела глинобитный пол, два световых проёма, хлебопекарную печь у входа и на передней стене нары. Помимо жердей стены закрывали плетнем с обмазкой. Накат потолка обкладывали дёрном и им же утепляли снаружи, несколько возвышавшиеся над землёй стены. В углу у входа, для обогрева и освещения помещения, сооружался чувал. Пища готовилась вблизи постройки на открытом очаге. Вдоль передней и боковой стен имелись нары (46, с. 40).

Архаичные формы жилища верхнеуральских нагайбаков сближаются с подобными постройками татар и ногайцев Астраханской области (45, с. 57, 58), а также различных этнотерриториальных групп татар Среднего Поволжья, Приуралья и Зауралья (44, с. 51-55).

Для работавших на заимках пастухов казаки-нагайбаки использовали разборные летние кибитки (тирмэ). Она состояла из складной решетки, сделанной из тонких деревянных стоек. Их соединяли между собой вместо шарниров ремешками с узелками на концах, пропущенными сквозь дерево. Стойки втыкали в землю, а верхние их концы вставляли в отверстия деревянного круга (шанарак), венчающего кибитку. Снаружи стены покрывали войлоком из овечьей шерсти (кошма), а земляной пол – рогожами (46, с. 42).

Подобного рода жилища (чатыр, куыш) встречались у различных групп татар Уфимской и Оренбургской губерний, а также у татар Шадринского и Челябинского уездов (тирмэ), башкир (тирмэ), астраханских ногайцев (карагашей) (тирмэ, карагач ой).

В целом, они прослеживаются по всей территории лесной полосы Западной Сибири (45, с. 59-61).

ТИПЫ ЖИЛИЩ ГОРИЗОНТАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

В современной литературе для определения типов горизонтальной планировки в качестве обозначения жилой или нежилой ячейки обычно используется термин «камера». Исходя из этого, выделяют одно-, двух-, трех- и многокамерные постройки.

В отдельных работах вместо слова «камера» используется термин «часть», что имеет исключительно терминологическую разницу и принципиально одинаковую смысловую нагрузку.

Относительно недавно был предложен вариант классификации жилищ по типам горизонтального развития, используя оба термина (85). Смысл такой классификации заключается в следующем. По мнению автора предложенного варианта, термины «камера» и «часть» употребляются исследователями для обозначения, как жилых помещений, так и вспомогательных – сеней. В таком случае постройки с конструктивно и функционально неравнозначными компонентами (например, изба с сенями или две жилые комнаты, непосредственно примыкающими друг к другу) относятся к одному и тому же типу. Эти наложения можно устранить, если под «частью» понимать составную часть постройки (как жилое помещение, так и сени), а под «камерой» – только жилое помещение (85, с. 44-45).

Предложенный вариант классификации был применен по отношению к жилому крестьянскому комплексу в Западной Сибири в феодальный период. По нашему мнению, такая классификация имеет перспективу, поскольку указывает не только на количество ячеек в хозяйственно-жилом комплексе, но и конкретизирует их функциональные особенности. Например, два жилых помещения, непосредственно примыкающие друг к другу, будут называться «двухкамерным» типом, а постройка «изба + сени» – «двухчастным», или вместо выражения «трехкамерное жилище (изба + сени + изба)» следует обозначать «трехчастное жилище». Понятно, что при этом подразумеваются два жилых помещения и сени с вариантами расположения последних.

У верхнеуральских нагайбаков в исследуемый период однокамерные постройки в жилом фонде всех селений встречались уже Поселения и жилища редко. Эти жилища были отголоском более древних строительных традиций. Различные источники XVIII – начала XIX веков свидетельствуют о более широком распространении таких домов в прошлом. К началу XX века однокамерные жилища встречались, в основном, на заимках. Описание подобного сельского жилища чебаркульских нагайбаков имеется у М.А. Круковского: «Избушка нагайбака донельзя маленькая, покривившаяся, зачастую с дырявой крышей, с одним окном, вросшим в землю. Такая избушка построена обыкновенно не на фундаменте, а прямо на земле; между тем рядом сложен целый забор из плитняка» (31, с. 266).

Строившаяся на заимках срубная изба снабжалась хлебопекарной печью, комбинированной с очагом и вмазанным над ним котлом. Такой же печью, либо чувалом, нагайбаки оборудовали там же варианты однокамерной избушки каркасно-столбовой конструкции со стенами из плетня или дерна. Ю.Г. Мухаметшин, на основании собственных полевых исследований, говорит о всеобщем характере подобных явлений в материальной культуре татар (46, с. 39-42).

Во второй половине XIX века однокамерное жилище уступает место двухчастному, за счет конструктивного усложнения – добавляется холодная пристройка. Однокамерный дом с сенями во второй половине XIX века становится преобладающим жилищем, а в начале XX века имеет равное соотношение с трехчастным типом.

В этот же период строится в небольшом числе вариант двухчастного типа срубного жилища – так называемый «круглый дом».

В отличие от предшествующего (изба + сени), его сруб был булыпих размеров, внутренними перегородками разделялся на помещения под кухню, горницу, спальню для молодоженов. Постройка имела по три-четыре, реже и пять окон на фасадной и боковой стенах, прирубные сени и четырехскатную кровлю. Такой дом, связанный с традициями «северного» домостроительства, встречался у татар северных уездов пермского, уфимского, оренбургского Приура-лья и Зауралья и во многом был идентичен с «круглым домом» русских Сибири (41, с. 88).

В конце XIX века появляется ещё одна разновидность жилища. Внешне и в планировке она повторяла «круглый дом», но возводилась в монолитной технике из самана или камня. У зажиточных казаков в нем отводилось по отдельной комнате на каждого женатого сына (65, с. 199).

В конце XIX – начале XX веков у верхнеуральских нагайбаков появляются дома-пятистенки и избы с прирубом (алты почмаклы ой). В отличие от других групп волго-уральских татар, у нагайбаков такие избы строились чаще всего без сеней, лишь с примыкающим к входу крыльцом. Тем самым по планировке это жилище относилось к двухкамерному типу. В этих домах переднее (ставившееся на красной линии улицы) помещение являлось чистой горницей, а заднее – кухней и, соответственно, в первом преимущественно находилась печь-голландка, а во втором – большая хлебопекарная печь.

Следующий типологический ряд в группе жилищ горизонтального развития занимала трехчастная изба (изба + сени + изба), строившаяся в срубной или саманной технике. Она была распространена у различных слоев населения от бедных до богатых (46, с. 44). Различие между социальными группами заключалось лишь в качестве материала, техническом исполнении и размерах жилища (46, с. 44). По своим внешним, конструктивным признакам, внутреннему устройству, она совпадала с жилищем этого же типа татар всех ареалов Среднего Поволжья, Приуралья и Зауралья (41, с. 85-95). Передняя изба в таких домах была чистой горницей и называлась «чиста як», «ак ой», «кунак ой», «яна ой», а задняя, отведенная под кухню – «аш ой».

ТИПЫ ЖИЛИЩ ВЕРТИКАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ

В плане вертикального развития все постройки Верхнеуральских нагайбаков исследуемого периода представляют собой одноэтажные сооружения. В общем архитектурном облике селений вертикальными доминантами являлись церкви. Первое двухэтажное сооружение было построено в посёлке Фершампенуаз в 1928 году.

Поселения и жилища В историко-этнографической литературе сельские жилища в рассматриваемой классификации подразделяются на «наземные» и с «подклетом» (85, с. 62). При этом наземные могут быть одноэтажными или двухэтажными, где оба этажа являются жилыми, или первый используется как хозяйственное помещение. Дома с подклетом подразумевают наличие у них некоторого зазора между полом и землёй, который является подпольем для хранения продуктов. Высота подполья может варьироваться. Кроме того, в строительной традиции верхнеуральских нагайбаков нами был уже отмечен существовавший в прошлом, но исчезнувший ныне, так называемый ямный тип жилища.

Исходя из этого, можно выделить три основных типа вертикального развития жилища у верхнеуральских нагайбаков во второй половине XIX – начале XX веков:

I тип – ямный (землянка ой) II тип – наземный одноэтажный;

III тип – с подклетом.

Ямный тип жилища, как наиболее архаичный, весьма редко использовался даже в первое время расселения. Нами уже было отмечено, что строили их на заимках, либо на усадьбах в качестве временного жилища до постройки сруба.

Наземные бесфундаментные постройки также довольно быстро вышли из употребления, поэтому во второй половине XIX века основным видом жилища был дом с подклетом. Подполье выкапывалось по всей площади жилого помещения или частично и встречалось как низкое, так и высокое.

Крыши построек встречались односкатные, двухскатные и четырёхскатные. Односкатные крыши устанавливались на хозяйственных постройках, двух- и четырёхскатные – на жилых помещениях. Подробное описание конструкций крыш нами было сделано выше. Подавляющее большинство крыш делалось двускатными.

Наибольшее количество четырёхскатных крыш имелось в посёлках Остроленка и Фершампенуаз, где было немало домов горизонтально развитых. Население Остроленки, в среднем, было наиболее зажиточным по сравнению с другими. Здесь же проживало большое количество казачьих офицерских чинов.

Подводя итоги описания конструкций, строительных материалов и типов жилищ верхнеуральских нагайбаков второй половины XIX – начала XX веков, следует отметить следующее. Типологические параметры рассмотренных жилищ, в целом, соответствуют строительной культуре татар волго-уральского региона и их соседей (42, с. 71-92).

Анализируя постройки волго-уральских татар, Ю.Г. Мухаметшин выделяет три основных типологических пласта явлений: общерегиональный, охватывающий все ареалы расселения вол-гоуральских татар; ареальный, затрагивающий приуральскозауральский регион; и внутриареальный, выделяющий некоторые различия в домостроительстве внутри самих нагайбаков и их ближайших соседей (46, с. 47).

Общерегиональный пласт, по Ю.Г. Мухаметшину, характеризуется, в первую очередь, в срубных конструкциях, что свидетельствует о целостном развитии традиционной жилищной культуры всех волго-уральских татар. Второй пласт, согласно типологии, предложенной упомянутым автором, является ареальным и охватывает приуральско-зауральскую территорию. Здесь некоторые приёмы возведения жилищ, конструктивно-планировочные решения, отличались от принятых в строительстве у татар средневолжского ареала. Третья группа жилищ имела внутриареальные показатели. Ю.Г. Мухаметшин усматривает в ней достаточно выпуклую детерминированность домостроительства природно-географическими факторами.

Эту группу он делит на две внутриареальные подгруппы. Основу первой подгруппы составляет так называемый северо-среднерусский комплекс. Отличительные свойства этой подгруппы заключаются в признаках, которые характеризуют наибольшее развитие срубной техники возведения жилищ. По Ю.Г. Мухаметшину, в приуральско-зауральской зоне такой тип встречается в среде кряшен Башкортостана, бакалинских кряшен, чебаркульских, частично верхнеуральских нагайбаков и казаков-мусульман. Далее автор указывает на то, что у верхнеуральских нагайбаков преобладал второй внутриареальный пласт. Согласно этому, во второй поПоселения и жилища ловине XIX – начале XX веков у исследуемой нами группы должен был преобладать так называемый «южновеликорусский» комплекс, характеризующийся лишь частичным применением срубной техники домостроительства и преобладанием каркасно-столбовых и монолитных конструкций (46, с. 48).

Однако, по результатам наших полевых исследований, выяснилось, что подавляющее большинство жилищного фонда, построенного в исследуемый период, представляло собой срубные постройки. Согласно сообщениям информаторов из посёлков Остроленка, Фершампенуаз и Париж, значительная часть населения отдавала предпочтение срубным избам из сосны или лиственницы.

Изредка строили дома в саманной технике, о каркас -но-столбовых жилищах воспоминаний не сохранилось. В настоящее время подобного рода постройки сохранились в качестве хозяйственных помещений (клети, амбары). Большинство же хозяйственных построек выполнено из природного камня.

ВНЕШНЕЕ УБРАНСТВО ЖИЛИЩА

Декоративное убранство нагайбакских жилых построек в целом отличалось сдержанностью, исключительным чувством меры, отсутствием перегруженности в украшении всех элементов строения. Внешняя отделка домов выглядела несколько аскетичнее и строже, по сравнению с жилищами татар-мусульман.

Абсолютно отсутствовала полихромная раскраска стен, подобная другим группам казанских татар. Цвет, в основном голубой, использовался для окраски наличников. Иногда, в качестве дополнительного цвета, в раскраске наличников использовался белый или желтый. Если дом имел наружное крыльцо или палисадник, то они также окрашивались в голубой цвет. Следует отметить, что подобного рода раскраска широко встречается во всех казачьих поселениях Южного Зауралья. Возможно, что привычка к синему или голубому цвету связана с принадлежностью к Оренбургскому казачьему войску.

Наличники устанавливались, в основном, с фасадной стороны дома. Маленькие четырехстенные дома их вовсе не имели. ОтИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

дельные большие дома (пятистенки, крестовики) имели наличники с нескольких сторон. Наиболее ранние постройки без наличников отличались глухой обшивкой тимпана фронтона в одной плоскости со стеной, отсутствием карнизов, козырьков, приче-лин. Наличники украшались резьбой двух видов. Наименее распространенный и, видимо, более ранний вид глухой (долотной) резьбы с неглубокой выемкой контура рисунка. Второй, более распространенный вид резьбы – пропильной. Основные мотивы в резьбе – солярные, растительные, геометрические. Зооморфная резьба не наблюдалась.

Наличники окон у нагайбаков оформляются прикреплением к их верхней части горизонтальной или образующей угол дощечке, поддерживаемой фигурными кронштейнами или другими декоративными элементами. На них вырезались разнообразные фигуры:

лучи, розетки, волюты, ромбы и др. Нижняя часть наличника оформлялась, преимущественно, геометрическими фигурами. В отдельных случаях резные элементы встречались в оформлении усадебных ворот. В отделке домов богатых казаков встречались кованые металлические элементы. Например, завитки, поддерживающие балдахин над крыльцом.

В первое десятилетие XX века среди нагайбаков получила распространение привычка побелки внешней части срубных изб.

Не только ветхие, но и дома, построенные из добротной древесины, заботливо обмазывались глиной и сияли белизной извести.

Побелкой покрывались как полностью сруб, так и отдельные его части (каменный фундамент, пазы стен, промазанные глиной). В редких случаях наружные стены срубов обшивали горизонтальными досками.

ВНУТРЕННЯЯ ПЛАНИРОВКА, ОБСТАНОВКА

И САНИТАРНОЕ СОСТОЯНИЕ ЖИЛИЩА

Наиболее распространённым типом избы у казаков-нагайбаков в исследуемый период были двухкамерные или двухчастные избы (пятистенок или изба + сени). Именно в подобных жилищах, включая однокамерные строения, сохранялось традиционное убПоселения и жилища ранство. В интерьерах жилищ горизонтально развитых, где проживала зажиточная часть населения, присутствовало немало элементов городской культуры: мебель, посуда и т.д.

Типичным и традиционным было убранство жилища типа изба + сени. Жилая часть постройки одновременно являлась и кухней. Согласно принятой классификации, планировка жилища верхнеуральских нагайбаков относилась к северо-среднерусскому типу: печь справа или слева от входа, устьем к противоположной от двери стене (64, с. 65). Подобная планировка, в принципе, соответствовала всем группам волго-уральских татар.

Хлебопекарная печь (мищ) занимала значительную часть помещения и выкладывалась из кирпичей. Так же как и у большинства татар Поволжья и Приуралья, она представляла собой русскую печь южного подтипа, сближающуюся по основным параметрам с казанскими и касимовскими татарами (84, с. 60). В отличие от русской печи, она имела выступ, куда вмазывался чугунный котёл (казан). Наличие подобного элемента в конструкции печи нагайбаков говорит о несомненной связи с культурой казанских татар. Сочетание русской печи с вмонтированным в неё котлом указывает на безусловную связь с кочевым прошлым. Перейдя на оседлость, предки нагайбаков и казанских татар продолжали по привычке готовить пищу в котле.

Для приготовления пищи котлы использовались не только в сочетании с русской печью. В каждом дворе имелись летние печи, где также готовили еду в котлах. Сейчас эти печи сохранились не везде и используются для приготовления корма скоту.

Среди верхнеуральских нагайбаков сохранился обычай приготовления ритуальной пищи (в основном поминальной) в больших котлах во дворе.

Отопление жилого помещения у верхнеуральских нагайбаков велось исключительно «по-белому». О наличии изб топящихся «по-чёрному», с момента появления этой группы в Южном Зауралье, не имеется никаких свидетельств и воспоминаний. Вместе с тем, в некоторых домах встречаются небольшие окошки, расположенные недалеко от дымохода. Такие окошки в далёком прошлом могли играть роль отверстий для дыма. Впоследствии, утратив своё первоначальное назначение, это отверстие стало выполнять функцию светового.

Хлебопекарную печь верхнеуральские нагайбаки, подобно другим группам татар, устанавливали на некотором расстоянии от стен.

Считается, что это связано с соблюдением противопожарных мер и стремлением увеличить площадь теплоотдачи (84, с. 60-61). Такое расположение печи некоторые исследователи увязывают с традицией кочевников помещать очаг посередине жилища (43, с. 91). В литературе высказывалось мнение о том, что печи посередине жилища встречались и в древнерусских постройках (63, с. 63). Ф.Л. Шарифуллина предполагает, что подобная постановка была характерна, видимо, для определённой стадии развития жилища (84, с. 60).

Хлебопекарная печь в избе нагайбаков, так же как и у русских, выполняла ряд функций: приготовление хлеба, пищи, обогрев помещения, место сушки продуктов и одежды, место хранения кухонной утвари, место отдыха.

В противоположном по диагонали от печи углу вывешивалась икона, а под ней по обе стены устраивались деревянные нары (секе). Наличие нар в жилом помещении соответствует общей традиции волго-уральских татар.

В противоположном от печи углу у входа находился небольшой загон для молодняка, который содержали в жилище в холодное время года.

Поскольку в большинстве домов мебель была минимальна или вовсе отсутствовала, то нары заменяли собой стулья, диван и кровать. На них усаживались во время трапезы или укладывались спать. Рядом с нарами в углу стоял стол. В отличие от некоторых других территориальных групп татар, нагайбакские нары не представляли собой ящика, в который складывали домашнюю утварь и продукты. Их делали в виде горизонтально расположенных продольных досок жёстко прикреплённых к стене.

В каждом жилище над дверью, начиная от печи, устанавливались полати (сундере). Этот элемент интерьера был заимствован у русских. У мишарей для обозначения их употребляли термин «пуПоселения и жилища лат», а у касимовских и казанских татар – «сундри», «сундрэ». Наличие самобытного названия полатей, возможно, является отголоском утраченного в их жилище элемента, сходного по форме или назначению (84, с. 60-61). У крымских татар похожий термин «мусандра» обозначал шкафчик, верх которого в некоторой степени напоминал полати, где хранили фрукты (32, с. 10). Нагайбакские полати служили местом сна детей или для хранения вещей и утвари.

В многокамерных жилищах верхнеуральских нагайбаков, помимо хлебопекарной, имелась печь-голландка. В этом случае хлебопекарная печь устанавливалась в кухонной части, а голландка обогревала горницу. В горизонтально развитых жилищах печьголландка монтировалась таким образом, что обогревала сразу несколько комнат. Все печи были глинобитными или кирпичными, снаружи выбеливались известью.

Непременным атрибутом интерьера нагайбакского жилища были сундуки различного объёма и обитые жестью. Как правило, сундук устанавливали у передней стены рядом с нарами. В нём хранили одежду, полотенца и другие вещи. На сундуках спали, на него же складывали часть постельных принадлежностей. В отличие от татар-мусульман, жилище нагайбаков не разделялось на мужскую и женскую половины.

В случае рождения младенца в горнице устраивалась деревянная колыбелька прямоугольной формы. Её подвешивали следующим образом: к матице потолка одним концом прикрепляли прочный шест, к другому концу шеста подвязывали колыбель. В начале XX века начали использовать стальные пружины. Колыбель украшалась вышитыми полотенцами, сверху накидывалось кружевное или тканевое покрывало.

Сохранилось небольшое, но достаточно яркое, описание интерьера нагайбакского жилища, сделанное Е.А. Бектеевой в году: «Войдя в кухню, вы увидите в одном углу большую, глинобитную русскую печь, сбоку в ней вмазывается чугунный котёл (казан), в котором варится ежедневная пища; против печи устраиваются нары (широкие скамейки), заменяющие собой кровать. В летнее время обед приготовляется во дворе, для чего где-нибудь под навесом устраивается печь с казаном. Вдоль стены кухни тянутся широкие лавки, составляющие вместе со скамьёй и столом всю мебель кухни; впрочем, у стены около печи помещается залавок, приделанный к стене, это род стола, внутри которого сделаны полки, где хранятся съестные припасы и посуда. На залавке хозяйка приготовляет кушанья.

Горница во многом отличается от кухни: на стенах красуются различные картинки, представляющие замечательных бывших и современных военных деятелей, портреты Государя Императора и Императрицы. В углу около двери помещается белая, как снег, голландская печь с карнизами. Если в доме есть сноха, то постель её со множеством пуховиков и подушек помещается в этой же горнице. Между окон на стене помещается небольшое зеркало, задрапированное вышитым полотенцем. В праздники или когда соберутся гости, горница представляет из себя как бы домашнюю выставку: по стенам развешиваются лучшие полотенца, вышитые чёрным и красным шелками (вышивки свидетельствуют об изящном вкусе нагайбачек), вывешиваются также лучшие праздничные одежды. Из икон особенно уважаемы Николая Чудотворца, Спасителя и Божьей Матери. Вообще в доме нагайбаков царят чистота и аккуратность, в противоположность другим инородцам, окружающим их» (10, с. 167).

По свидетельству П.И. Небольсина, бывавшего у верхнеуральских нагайбаков: «Если войти к исправному крещёному татарину в дом, то в нём вот что можно заметить. Вход бывает с низенького крылечка, оно ведёт в сени. Тут у входа в комнату стоит оловянный кумган и висит полотенце. Сени довольно обширны. В них стена против дверей забрана досками и разделена на несколько, на два или на три, отдельных чуланчиков для хранения домашних мелочей. По обеим другим стенам развешано содержащееся в порядке казачье оружие и конская сбруя и упряжь. Двери из сеней ведут направо в «горницу», налево в избу. В обеих, против входных дверей, по два окошка во двор, в остальных двух стенах по одному – во двор и на улицу. При входе в горницу, налево в переднем углу развешаны святые образа, под которыми подклеен Поселения и жилища кусочек бумажных обоев. Около образов – два-три чистых полотенца, под образами стоит стол, покрытый чистою скатертью. По обеим тянущимся отсюда стенам стоят, по русскому обычаю, лавки, покрытые татарскими коврами. На стене против входа, над лавкой висит зеркало, а кругом, на лавках – сундуки разного сорта с украшениями из жести. Во втором, соответственном переднем углу, стоит кровать с войлоками, пуховиком, с синей подушкой и с пёстрым одеялом. Перед кроватью, на жёрдочке, развешано разное платье. Близ кровати, в углу, – «лазия», подвал. В ногах кровати, в заднем углу, одиноко стоит, не присоединяясь к стене, чистовыбеленная голландская печь. Между печью и задней стеной горницы оставляется тёмненький промежуток, называемый «бульмэ». Он предназначен для разных разностей и застеняется занавеской.

В избе, в переднем углу – тоже святые образа, под ними стол, а по середине, по русскому обычаю, – солонка. В противоположном углу – огромная русская печь, кругом избы – татарские нары, сверху – русские полати...» (49, с. 284).

Многие наблюдатели, бывавшие у нагайбаков в изучаемый период, отмечали ряд положительных качеств этого народа. Обычно их характеризовали как трудолюбивых, хозяйственных, зажиточных. Фактор зажиточности подчёркивался в сравнении с другими соседями. Видимо поэтому в нагайбакско-казачьих сёлах постройки многокамерные, горизонтально развитые решительно преобладали, «...у многих нагайбаков дома даже состоят из нескольких комнат...» (102, л. 96-97). По свидетельству того же автора, в некоторых домах отсутствовали полати и лавки: «...но внутри...

/неразборчиво/...в жилых избах... /неразборчиво/... нет полатей, лавок и полок, а нары...» (102, л. 96-97).

В начале XX века капиталистические отношения затронули и нагайбакские сёла. Появляется промышленное производство масла и сыроварение (89, с. 20-30). Повышение уровня материального благосостояния и тесные контакты с городом (нагайбаки вывозили свою продукцию в Верхнеуральск и Троицк), обусловили появление в наиболее зажиточных семьях элементов городского быта:

кровати, стулья, зеркала, шкафчики для хранения посуды, настенные часы, фотографии, репродукции из журналов и др.

Внутренняя поверхность стен, потолок и пол, вероятно, не красилась и не белилась. Как уже отмечалось, внутреннее санитарное состояние жилища нагайбаков отличалось исключительной чистотой. Полы мылись регулярно, при входе в жилое помещение обувь снимали. Освещение жилища производилось при помощи сальных свечей, нередко собственного производства. Впоследствии такое освещение стало заменяться употреблением керосиновой лампы. Благодаря своей дешевизне, по сравнению с сальными свечами, керосин приобрёл широкое распространение.

К внутреннему убранству жилища нагайбаки относились с особой тщательностью и старанием. Мужчины булыпую часть времени проводили за пределами дома. Будучи в составе Оренбургского казачьего войска, они были вынуждены долгое время проводить в командировках, на военных сборах, много времени отнимали полевые сельскохозяйственные работы. Все домашние дела, в основном, лежали на плечах женщин. Они выполняли почти всю тяжёлую физическую работу. Особенно много доставалось молодым жёнам в доме родителей мужа. По свидетельству Н.В. Байтерякова, жителя посёлка Фершампенуаз и очевидца того времени, сноха могла выполнять физическую работу вплоть до рождения ребёнка. Вместе с тем, если женщина рожала не дома, а в поле или у реки, то это осуждалось и считалось позором для мужа (89, с. 5-6).

Жилище у нагайбаков занимало важнейшее место в системе жизнеобеспечения. Пережитком кочевого прошлого являлось то, что нагайбаки многие праздники, включая коллективную трапезу, отмечали за пределами села, в поле. Однако в эти же праздничные дни интерьеры жилищ, также, подготавливались соответствующим образом, накрывались столы и приглашались гости. Чисто убранная и на должном уровне подготовленная комната для гостей являлась «визитной карточкой» хозяев. Это говорит о том, что оседлоземледельческий уклад жизни нагайбаками был усвоен сравнительно давно и отношение к стационарному жилищу, как к постоянному местообитанию, было выражено вполне отчётливо.

Поселения и жилища Внутренняя планировка и обстановка жилища верхнеуральских нагайбаков изучаемого периода обнаруживала ряд характерных черт, сближающих её одновременно с поволжско-татарской и русской казачьей избой.

В соответствии с общетатарской традицией, в доме присутствовали нары, печь с вмонтированным в неё котлом. Обилие перин, подушек, подстилок из кошмы также сближает обстановку жилища нагайбаков с другими группами татар Поволжья и Приуралья.

Связь с культурой русского населения была обусловлена, в первую очередь, принадлежностью к православному христианству. Это проявлялось в наличии икон в каждом доме. Полати, пристроенные к печи, также являлись заимствованным у русских элементом.

Начиная с конца XIX – начала XX веков, в повседневный быт нагайбаков начали вливаться элементы русской городской культуры.

Подводя итоги описания поселений и жилищ нагайбаков, необходимо выделить следующее:

во-первых, все поселения верхнеуральских казаковнагайбаков типологически относятся к категории сельских;

во-вторых, изначально они имели характер укреплённых поселений (крепостей);

в-третьих, все поселения являлись приречными с правильной улично-квартальной планировкой, что соответствовало общей концепции планировки казачьих поселений;

в-четвёртых, основная часть жилого фонда исследуемого периода представляла собой срубные постройки, относящиеся к северо-среднерусскому комплексу, наиболее распространённому среди татар волго-камья;

в-пятых, в отличие от татар волго-камья, в том числе кряшен, у верхнеуральских нагайбаков, как и у татар Оренбургского уезда, наблюдалось частичное применение южновеликорусского комплекса, обусловленное детерминированностью местными природно-географическими условиями;

в-шестых, основные приёмы возведения жилища соответствовали культуре волго-уральских татар, особенно бакалинских кряшен, из числа которых и выделились нагайбаки;

в-седьмых, в отличие от татар-мусульман, здесь отсутствовали жилища вертикально развитые, во внешнем убранстве жилых построек отсутствовала полихромная раскраска, а также разделение избы на мужскую и женскую половины. Интерьер жилища украшался иконами и портретами государственных деятелей;

в-восьмых, непременными элементами в обустройстве интерьера жилища были нары, котёл, вмонтированный в печь, обилие ковров и т.д., что указывает на несомненную генетическую связь с поволжскими татарами;

в-девятых, увеличение удельного веса животноводства, а также контакты с башкирами и казахами привели к регенерации некоторых архаичных видов жилища – полуземлянки и разборные кибитки.

Таким образом, поселения и жилища верхнеуральских нагайбаков во второй половине XIX – начале XX веков представляются в виде комплекса с двухкомпонентной основой, где одновременно видна связь и отличия с культурой поволжских татар. Эти отличия возникли в результате географического, религиозного, сословного и хозяйственного обособления исследуемой группы. Географический фактор повлиял на некоторые особенности конструкций и использование строительных материалов (каркасно-столбовые, монолитные и саманные жилища). Религиозная принадлежность обусловила появление в оформлении интерьера икон, репродукций портретов и фотографий. Принадлежность к казачеству повлияла на планировку поселений и внешнее убранство жилища. Увеличение скотоводческого хозяйства привело к появлению архаичных видов жилища.

Ткачество и традиционная одежда

ГЛАВА IV

ТКАЧЕСТВО

И ТРАДИЦИОННАЯ

ОДЕЖДА

И.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

Ткачество и традиционная одежда

ТКАЧЕСТВО

В главе II нами уже было отмечено, что основными техническими культурами у нагайбаков были конопля и, отчасти, лён.

Кроме этого, использовали и дикую коноплю, но она не имела широкого применения. То, что нагайбаки использовали это сырьё при изготовлении тканей, подтверждается как письменными источниками XIX века (10, с. 168; 66, с. 141-143), так и результатами наших полевых исследований, проведённых на территории Нагайбакского района Челябинской области. В краеведческих музеях посёлков Фершампенуаз и Париж находятся некоторые образцы изделий из этих материалов.

После технических культур самым распространённым сырьём для изготовления тканей являлась овечья шерсть. Из неё нагайбаки изготавливали, главным образом, верхнюю одежду. В литературе отмечалось также, что нагайбаки при изготовлении одежды использовали верблюжью или овечью шерсть. Например, П.И. Рычков пишет: «Между прочим скотом содержат они, а особенно находящиеся в корпусе, немало и верблюдов, с которых, снимая, а несколько в Оренбурге покупая, шерсть прядут и ткут из неё, так называемые армяки, к чему употребляется у них женский пол» (60, с. 137).

Аналогичное сведение об использовании верблюжьей шерсти засвидетельствовал и академик И.П. Фальк (76, с. 227). Скорее всего, сведения, имеющиеся у П.И. Рычкова и И.П. Фалька, относятся к так называемой оренбургской подгруппе нагайбаков. Нам известно, что оренбургская подгруппа нагайбаков вступила в тесное соприкосновение с татарами-мусульманами (глава I), которые знали верблюдоводство. Более того, у П.И. Рычкова отмечается, что нагайбаки приобретали верблюжью шерсть в Оренбурге, чего не могли делать верхнеуральские нагайбаки.

В главе II говорилось о том, что верхнеуральские казакинагай-баки верблюдов не держали. Подтверждением этому являются многочисленные документальные данные, сообщающие о животноводческом хозяйстве верхнеуральского уезда. На ярмарку они выезжали в город Верхнеуральск. Скорее всего, верхнеуральИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

скими нагайбаками использовалась покупная верблюжья шерсть, завозимая на верхнеуральский рынок из Оренбургского уезда.

Весь цикл работ, связанный с производством тканей – посев семян, уход за растениями, сбор урожая, обработка стеблей, изготовление пряжи и, собственно ткачество, были обязанностью женщин.

Способы первичной обработки растительных волокон и шерсти типологически однородны с формой, бытовавшей у других групп татар волго-уральского региона (46, с. 65). Общность наблюдалась в однотипности орудий и формах различных приспособлений для сматывания ниток (мотовил, воробов, дуплёнок).

У нагайбаков сохранился простейший и, видимо, весьма давний способ снования на стене. Но в изучаемый период превалировала переносная сновалка. Широкое распространение у нагайбаков получила самопрялка типа русского «стояка». Самопрялки изготовлялись и продавались на местных базарах кустарями. Ярмарки проводились еженедельно: по субботам в Остроленке, по воскресеньям в Фершампенуазе (99, л. 19 об. –20) Если способы и орудия обработки сырья и прядения были достаточно устойчивыми и передавались из поколения в поколение на протяжении многих веков, то орудия ткачества пережили эволюцию от самых простых, примитивных форм, до более сложных и усовершенствованных. Нагайбаки пользовались простейшими орудиями ткачества. Это были специальные дощечки, каждая из которых представляла собой небольшой квадрат (10-15 см) с отверстиями по четырём углам (46, с. 66). Благодаря вращению дощечек по кругу слева направо, в основе образовывался зев, куда пропускалась уточная нить. Такое приспособление использовалось для плетения поясов.

К сожалению, мы не можем проследить весь путь развития ткацких станов у нагайбаков. Информаторы помнят только один тип ткацкого стана – «русский», состоявший из деревянной рамы, снабжённый вертикальными стойками для подвешивания берда, нитчёнок с двумя пришвами. В целом устройство, конструктивные детали, внешние формы и т.д. орудий ткачества нагайбаков иденТкачество и традиционная одежда тично основным параметрам инструментов других групп вол-гоуральских татар (46, с. 66).

Вплоть до середины XIX столетия нагайбаки, как и другие народы волго-уральского региона, употребляли, преимущественно, растительные красители, получаемые из коры деревьев: тальника, ольхи, черёмухи, ивы т.д. (46, с. 66-67). Из всего этого сырья нагайбаки готовили богатую палитру цветов для окраски пряжи и холстов.

В 1870–1880-х годах у нагайбаков, так же как и у многих, растительные красители заменяются анилиновыми (46, с. 67), что расширило цветовую гамму тканей, а применение готовых фабричных нитей (киже еп) позволило упростить подготовку к тканью.

Техника изготовления тканей у нагайбаков была довольно разнообразной. Самым простым и наиболее распространённым способом является тканье при помощи двух нитов и двух подножек. При этом способе тканья уточные нити и нити основы переплетаются под прямым углом. Таким способом ткали белый холст из льняных нитей.

Материалом для мужских рубах служило белое полотно.

Ткань для мужских рубах ткали из очень тонкой пряжи, а в конце XIX века из хлопчатобумажной. Особенно тщательно готовили полотно для мужских рубах, предназначенных для жениха, которое ткали из очень тонкой пряжи. Эту рубаху (кияу кулмэк) обязательно вышивали крестом (красными, чёрными шёлковыми нитками), очень редко – гладью. Вышивку делали на воротнике, приполке и манжетах.

Наряду с белым холстом для мужских рубах, мужских фартуков, штанов использовалась крашенина. Холсты окрашивали в голубые (синие) и красные цвета (10, с. 168). Синий цвет ткани использовался для мужских и женских рубах. Из грубого холста синего цвета шили и женские штаны. Рабочий мужской фартук был также из крашенины.

В изучаемый период для пошива одежды заметное значение приобрело изготовление пестряди (алача) – цветного холста с рисунком в полоску или клетку. Повседневная одежда, как мужская, так и женская, «полностью изготовлялась из пестряди» (65, с. 160Для мужской поясной одежды (ыштан) применяли пестрядь в мелкую полоску (синюю, красную, белую). Нижняя поясная одежда не отличалась от аналогичной у других групп татар.

Наряду с производством полосатых тканей, в рассматриваемый период, особенно широкое развитие у нагайбаков получило изготовление клетчатой ткани для женских и мужских рубах и бытовых предметов (занавеси, скатерти, повседневные полотенца).

Для клетчатых тканей нагайбаков характерно двухцветное решение, чаще сочетание красного с синим, белого с чёрным цветом. Пестрядь с таким сочетанием использовалась, в основном, для пошива мужских рубах, иногда – женских. Различия в цветовых сочетаниях, наряду с различиями в размерах клеток, создавало некоторые местные разновидности.

К концу XIX столетия льняные и конопляные холсты (пестрядные) уступают место тканям из хлопчатобумажных нитей, которые ценились дорого и не всем были доступны. Сшитые из них женские рубахи (кижеле кулмэк) носили лишь в праздники. Подобный тип рубахи, с таким же названием встречается ещё у одной группы татар-кряшен, расселённых в Предкамье (46, с. 68). Напомним, что именно в Прикамье проживали нагайбаки до 1842 года.

Необходимым элементом традиционного женского костюма являлся передник. У нагайбаков получили распространение фартуки со сравнительно большим размером клеток и довольно сложным и разнообразным ритмом их чередования.

Самой распространённой была четырёхнитовая техника тканья. С помощью четырёх нитов и четырёх подножек изготовлялись ткани самых разных узоров. Переплетение нитей в многоремизной технике, в частности, в четырёхнитовой зависит от того, как нити основы пропускаются в нитченки и от последовательности хода по подножкам. На многоремизной заправке стана можно получить самые разнообразные узоры. Рельефность фактуры ткани достигается чередованием конопляной нити в основе с шерстяной нитью в утке, ложащейся на поверхности ткани плотным, очень рельефным настилом.

Ткачество и традиционная одежда Ткани, выполненные этим способом, были широко распространены и универсальны. Из них шили одежду, покрывала, постельные принадлежности. Полушерстяные ткани, выполненные многоремизной техникой, также использовались при пошиве верхней мужской одежды (пиджаков, брюк), изредка для женских рубах.

Из чисто шерстяной ткани полотняного переплетения, а иногда и на четырёхнитовой заправке, путём дополнительной обработки получали сукно. Делалось это следующим образом. Готовую полушерстяную или шерстяную ткань раскладывали на плетёную из ивовых прутьев решётку. По концам решётки садились две-три пары девушек и руками уминали ткань, всё время поливая горячей водой. После уплотнения проверяли готовность: если сукно не перегибалось, держалось вертикально, то оно считалось готовым, после чего его полоскали в реке, выжимали и сушили.

При изготовлении сукна устраивались молодёжные помочи (тула омэсе). Участвовавшие в работе люди вместо денег получали от хозяев угощение и, по традиционному обычаю, приглашение на помочи рассматривалось как своего рода праздник. Оно давало возможность встречаться девушкам и парням, работа сопровождалась песнями и плясками.

Из тканей, выполненных многоремизной техникой, шили женские рубахи и, отчасти, фартуки. По характеру расцветки эти ткани были близки к пестряди и, в основном, изготовлялись из ниток двух цветов – чаще всего красного и синего. Формы узоров на этих тканях не сложны – это ромбы, квадраты, круги, рисунки в ёлочку, косые линии, зигзаги.

Узорное ремизное ткачество – наиболее сложное по технике исполнения, представляло самый поздний по времени возникновения вид узорного народного тканья. В домашнее производство нагайбаков оно, скорее всего, проникло после 1842 года, и было воспринято от своих соседей – русских (10, с. 165-181).

Для нагайбаков весьма характерно было украшение тканей для одежды браными (выборными) узорами. Они употреблялись для женских рубах и фартуков. Особенностью выбора являлось то, эта техника давала возможность получать разные цветовые оттенки нитей для выполнения отдельных орнаментальных форм. Фоном узора служила пестрядь. Узор мог быть средним, мелким. При тканье основа была полотняной, рисунок же исполнялся шерстью или бумажной нитью. Несмотря на яркость употребляемых красок и пестроту рисунка, они уравновешивались фоном и подбирались в тон.

Ткачество верхнеуральских нагайбаков развивалось в рамках традиций других групп татар-кряшен. Несмотря на смену этнической территории, они продолжали сохранять традиции ткачества своих предков. Большое влияние на ткачество нагайбаков оказали и русские.

ОДЕЖДА

О традиционной мужской одежде сохранилось особенно мало сведений. Поскольку верхнеуральские нагайбаки входили в состав Оренбургского казачьего войска, то традиционным мужским костюмом в изучаемый период являлась форменная одежда оренбургских казаков. О более ранних типах одежды, бытовавших до года, сведений практически не сохранилось.

Нижнюю одежду составляли туникообразная белая домотканая или пестрядная рубаха-косоворотка и домотканые штаны с «широким шагом». Комплекс нижней одежды с подобным набором элементов полностью соответствует аналогичному комплексу, обнаруженному у татар-кряшен исследуемого периода, причём у всех их групп (104, с. 75).

Верхнюю одежду шили из сукна или дублёной кожи. Сюда входили, так называемый чабулы кием – разновидность приталенного пальто с наглухо закрытым воротником и выкроенными плечиками, тулпа чипей – суконные чикмени, борчатка – дублёные приталенные, отрезные по талии, в мелкую сборку шубы. В конце XIX – начале XX веков крой «борчатка» получает значительное Ткачество и традиционная одежда распространение в быту практически всех групп крещёных татар (104). Такой тип шубы, по-видимому, сохранялся у нагайбаков продолжительное время. В посёлке Остроленка нами была обнаружена подобная вещь, изготовленная в 50-х годах XX столетия.

Верхняя одежда подпоясывалась широкими (15-20 см) ткаными кушаками эзэр. Они либо ткались в домашних условиях из разноцветных шерстяных нитей, либо изготавливались из фабричной материи. Длина их достигала трёх метров. Мягкие матерчатые пояса завязывались обычным способом, путём обматывания их вокруг талии, причём концы пояса подтыкались или, наоборот, выпускались по бокам, если на концах имелись красивые кисти.

Пояс (кушак) (билбау) является обязательным атрибутом верхней одежды татар, независимо от этнолокальной принадлежности.

Ношение его имеет глубокую традицию. Об этом, в частности, говорит наличие в свадебном обряде казанских татар обычая, согласно которому, невеста сама развязывала пояс жениха (104, с.

85).

Обычной обувью являлись так называемые татарские лапти с белыми суконными чулками (тула оек), «ичегообразный» покрой которых (с вшитой подошвой) повторяет покрой суконных чулок, имевших широкое распространение у татар в целом, за небольшим исключением, например, у касимовских татар, молькеевских кряшен и части мишарей (104, с. 164).

Из головных уборов летом мужчины носили фуражку, а зимой каракулевую чёрную папаху (кара бурек).

Определённые особенности имела мужская свадебная одежда, которую готовила для зятя мать невесты. Белую домотканую рубаху (кияу кулъмэк) украшали вышивкой на воротнике, приполке и манжетах. Как уже отмечалось ранее, вышивали красными или чёрными нитями крестом или гладью. Свадебные штаны (кияу ыштан) были пестрядные полосатые чёрно-красно-белые. Обязательным атрибутом свадебного костюма являлся пояс-кушак, наличие которого имело ритуальное значение (см. свыше). Традиция подпоясывания мужских рубах многоцветными шерстяными домоткаными поясами имела место у всех групп крещёных татар (104, с. 72), а у татар-мусульман лишь на северо-востоке их расселения, например, у пермских татар (70, с. 103, 114). Комплекс мужской свадебной одежды имеет прямые аналогии у всех групп татар-кряшен (104, с. 70-71).

Наиболее архаичным из известных типов женской одежды нагайбачек была прямая туникообразная рубаха из ткани домашнего производства. Из собственных тканей шили всю нижнюю одежду – рубахи, поясную одежду, передники. Ткани изготовлялись из самодельных нитей или покупных – кижеле. Одежда, изготовленная из покупных нитей – кижеле кулмэклэр, была более нарядной, её берегли для праздников. Рубаха обычно шилась из тёмнокрасной пестряди в мелкую чёрно-белую или черно-синюю клетку.

Покрой рубахи был обычным для татар – туникообразным, нередко с нижней оборкой из той же пестряди. Рукав (жин) прямой с ластовицей (киштэк), воротник-стойка. Рукава и воротник часто отделывались рюшами.

При едином покрое рубахи нагайбачек различались особенностями декоративно-художественного оформления. Декоративное убранство рубах у нагайбачек Верхнеуральского уезда не имело аналогов среди других групп татарского населения волго-уралья, в том числе среди кряшен (46, с. 53). Она представляла собой круговую композицию так называемого «лоскутного узора» на груди и часто ниже талии. Это яркая контрастная подборка из треугольных, ромбовидных кусочков фабричной ткани, как однотонных, так и орнаментированных. Такие рубахи назывались корамлы киже кулмэк. По мнению С.В. Сусловой, несколько близка, но не идентична аппликация среди некоторой части татар-мишарей (46, с. 53; 104, с. 100).

Непременным элементом нижней одежды нагайбачек был передник (алчупрэк). Покрой его традиционен для всех групп кряшен – с узкой грудкой. Пестрядь для пошива передника бралась в более крупную клетку, чем для рубахи.

Ткачество и традиционная одежда Нижние женские нагрудники (кукрэкчэ), характерные для татар в целом, носили только молодые нагайбачки и очень редко, в период кормления ребёнка. Они представляли собой кусок ткани размером около 25x40 см. Нагрудник одевался под кулмэк и, при помощи лямочки, прикреплялся к шее, покрывая грудь женщины и виднеясь в разрез ворота. Их украшали не тамбурной вышивкой, что имело место у большинства групп татар, а исключительно аппликацией. Оформление нижних нагрудников аппликацией встречалось у всех групп татар, но в конце XIX – начале XX веков преимущественно было характерным для части мишарей и татар Зауралья (104, с. 108-109). Среди татар-кряшен нагрудная повязка, в целом, имела лишь очень ограниченное бытование. С.В. Суслова считает, что этот элемент одежды имеет глубокие домусульманские и дохристианские корни (46, с. 54).

Р.Г. Мухамедова, исследуя одежду татар-мишарей, в связи с этим даёт интересное объяснение происхождению этого элемента.

Она считает, что первоначально кукрэкчэ исполняли роль амулетов. С этой точки зрения определённый интерес представляет их декоративное оформление. Среди одной из групп татар-мишарей кукрэкчэ чаще производилось путём нашивки разноцветных прямоугольных полосок ткани, в отличие от большинства татар, у которых эта часть одежды украшалась техникой тамбура и золотого шитья, возникшего позже. (Заметим попутно, что у кряшен, и у нагайбаков в частности, сохранилась исключительно аппликация).

По мнению упомянутого автора, нагрудники, украшенные кусками разноцветной материи, возможно, восходят к «тосам» народов Западной Сибири и Алтая. Р.Г. Мухамедова напоминает, что среди старинных предметов культа, принадлежащих народам этого региона, встречаются лоскутки тканей прямоугольной формы, на которые нашиты кусочки красной и синей материи. Эти лоскутки считались местоприбыванием духов-предков (т с). У телеутов такой «т с» назывался «мгнар» (мган – матушка) или «энкэлэре». Далее, ссылаясь на мнение С.В. Иванова (Сборник МАЭ.

XVI. 1955. С. 237), казанский учёный отмечает, что более древней формой «т с» были объёмные изображения в виде куколок, сшиИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

тых из кожи или материи, то есть возникновение безб-разных (аниконических), плоских изображений в виде полосок меха, кожи, войлока или ткани происходило путём вытеснения образных (иконических) изображений. В заключение автор предполагает, что на татарских кукрэкче, орнаментированных путём нашивки прямоугольных кусочков разноцветной ткани, отражаются традиции и нормы древнего религиозного верования, связанные с почитанием лоскута меха, кожи и ткани, которые олицетворяют собой духов предков, унаследованных по материнской линии (39, с. 94Небезынтересно также отметить, что именно среди татаркряшен сохранилось только архаичное, в виде аппликации украшение кукрэкчэ. В литературе не раз отмечалось то, что среди крещёных татар древние пережитки проявлялись шире, по сравнению с татарами-мусульманами. Нам также известно о том, что в XVI– XVII веках в состав крещёных татар вошло немало «язычников»

(см. главу I). Наконец, целый ряд источников XIX столетия свидетельствует о значительной доле дохристианских представлений и ритуалов среди крещёных татар (8).

Нижняя поясная одежда (ыштан), по принципу кроя, не отличалась от аналогичной одежды татар, в том числе кряшен. Они были длиннее обычных татарских штанов и потому выглядывали из-под рубахи. Штаны кроились с «широким шагом» из пестряди в полоску.

Верхней выходной одеждой нагайбачек являлся жилэн.

Праздничные жилэн шились из плиса, бархата, цветного кашемира, отделывались позументом или художественной строчкой по вороту, манжетам рукавов, карманам. Покрой их был приталенным за счёт подрезной и присборенной спинки. Под таким же названием жилэн бытовала подобного же покроя одежда, только без ворота и без рукавов.

Демисезонной одеждой, как и у мужчин, являлся чикмэн или чипей из сукна своего производства, белого либо чёрного цвета, в зависимости от окраса овечьей шерсти. Чикмени были преимущеТкачество и традиционная одежда ственно приталенные, с цельнокроенной спинкой и полочками, с отделкой из плиса, кашемира по вороту, бортам и рукавам.

Зимой носили шубы (тун). Они были дублёные, или, реже, крытые фабричной материей. Более нарядными были крытые шубы (пустау тун). Свадебные пустау тун шились из мягких, хорошо выделанных шкурок молодых ягнят (бэрэн кабы тун). Они, чаще, кроились со сборами по линии талии, так называемая «борчатка», с круглым меховым воротником и меховыми манжетами.

Повседневные рабочие дублёнки (олы тун) были более свободными, лишь слегка приталенными без боров и покрытия. Женская верхняя одежда и названиями и покроями (за исключением некоторых декоративных деталей, свойственных женской одежде) идентична мужской, что является признаком архаических форм костюма (46, с. 55).

Нагайбакские женщины, как и у мужчины, носили пояс (билбау), достаточно широкий (5-7 см), домотканый из многоцветной яркой шерстяной пряжи, с кисточками на концах. В прошлом пояс был характерным элементом женского костюма большинства групп кряшен (43, с. 101), но довольно рано вышел из употребления, поскольку функцию его – стягивание рубахи в талии – полностью взял на себя передник (46, с. 55). Однако у нагайбачек традиция ношения билбау сохранилась вплоть до середины XX века. Его надевали женщины в особо торжественных случаях поверх передника и даже верхней одежды вроде жиляна или чикме-ня.

Головные уборы в типологическом отношении и характером декоративно-художественного оформления мало чем отличались от других групп татарского населения Поволжья и Приуралья. По основным параметрам, включая и возрастную специфику бытования, они идентифицируются с головными уборами волго-уральских татар и, главным образом, кряшен.

Традиционным девичьим головным убором нагайбачек повсеместно являлся белый колпак (ак калфак) вязаный, наподобие чулка, из хлопчатобумажных, реже – шерстяных ниток. Этот убор надевали в сложенном виде так, чтобы несложный орнамент фигурной вязки приходился налобную часть головы. Носили ак калИ.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

фак в комплексе с позументной головной повязкой ука чачак и накосным украшением чэч бау.

Накосник представлял собой широкую полосу стёганого холста, обшитого сатином, на которую в три-четыре ряда пришивали монеты. Крепился он у основания косы девушки при помощи специальных тесёмок и петлей за шею. Девушки-нагайбачки, как и у других групп кряшен, носили одну косу, в отличие от женщин, которые заплетали две косы и укладывали их венцом вокруг головы.

Ак калфак в начале XX века у нагайбачек быстро выходит из повседневного быта. Накосник же девушки продолжали носить с головным платком, сложенным треугольником, который чаще завязывали под подбородком. К концу накосника пришивали трипять узких полос ткани оч-биш ботак чэч бау, на которые нашивали мелкие монеты.

Подобный «калфачный» комплекс девичьего головного убора был наиболее древним и широко распространённым у всех групп татар Поволжья и Приуралья (104, с. 128). Время появления белого колпака неизвестно. Н.И. Воробьёв предполагал, что «кряшены имели белый колпак ещё до крещения» (20, с. 146), «ибо крещёные татары многие элементы быта прошлого консервировали и мало что заимствовали у мусульман» (20, с. 146). Этот девичий убор был известен и многим соседним народам региона (низовым чувашам, удмуртам, восточным марийцам, башкирам), которые, по мнению ряда учёных, заимствовали его от татар (1, с. 267; 46, с. 56).

Девичий головной убор ак калфак во время свадебного торжества сменялся на женский комплекс сурэкэ. Как и у всех кряшен, это происходило в момент специального обряда «окручивания волос» (46, с. 56). Комплекс сурэкэ включал в себя те же составные элементы: мэлэнчек – специальный чепец, скрывающий волосы, височное монетное украшение жилкэлэк, покрывало сурэкэ или чукул, чакул налобная часть которого богато украшалась золотошвейной вышивкой и позументом.

Приёмы декоративной вышивки золотыми и серебряными нитями, принципы орнаментальной композиции на начелышах в суТкачество и традиционная одежда рэкэ нагайбачек полностью идентифицируются с оформлением подобных головных уборов у кряшен основной этнической территории (46, с. 56-57). Мэлэнчек представлял собой мягкую холстяную (ситцевую) шапочку – чепец. Спереди для удержания покрывала сурэкэ в вертикальном положении вшивался твёрдый налобник обычно из прямоугольной дощечки продолговатой формы.

Такой же вариант волосника преобладал у большинства кряшен Западного Предкамья (104, с. 205; 43, с. 112).

Височное монетное украшение нагайбачек жилкэлек, используемое в комплексе с сурэкэ, имело вид «п-образно» соединённых между собой плотных матерчатых наушников, расшитых серебряными монетами и крепившихся на висках с помощью тесёмок (вокруг головы). Подобные височные украшения с небольшими локальными вариациями бытовали у всех групп кряшен (кроме молькеевских) (104, с. 205; 43, с. 112). Полный же аналог «нагайбакскому» варианту зафиксирован у кряшен Западного Предкамья и у кряшен Белебеевского уезда Уфимской губернии (46, с. 57).

Головное покрывало сурэкэ – основной элемент комплекса.

Налобная часть сурэкэ богато украшалась золотошвейной вышивкой и позументом. Принцип декоративной вышивки, орнаментальных композиций на начелышах в сурэкэ нагайбачек полностью совпадают с оформлением их у подавляющего большинства кряшен (46,с. 57).

Особенность нагайбакских головных покрывал в том, что их украшали как и женскую рубаху, аппликацией из разноцветных кусочков фабричной ткани и называли его соответственно корамалы чакул. Украшение налобной части покрывала аппликацией свойственно также для другой группы кряшен – елабужской, а термин чакул иногда заменялся словом сурэкэ (43, с. 113-114). В то же время, собственно чакул, в отличие от сурэкэ, имел некоторые конструктивные особенности формы: в нём, по сравнению с сурэкэ, отсутствовали позументные «крылышки», которые использовались для сокрытия и одновременно украшения висков женщины (46, с. 57). Часто такие крылышки отсутствовали и в женских покрывалах нагайбачек.

По информации, имеющейся у С.В. Сусловой, в отдалённом прошлом нагайбачки использовали в повседневном быту свадебное покрывало (тугэрэк яулык) (46, с. 58). Оно рано вышло из употребления, и сейчас мало кто представляет, как оно выглядело.

В то же время, остальные кряшены до недавнего времени сохраняли такие покрывала. Это был белый конопляный платок, размером 50x60 см, основное поле которого украшалось чёрной шёлковой двухсторонней выпуклой и очень древней по происхождению вышивкой нагыш с преобладанием крестообразных орнаментальных узоров (46, с. 58).

Кроме уже перечисленных приёмов декоративно-художественного оформления костюма нагайбачек – ткачества, аппликации, вышивок, большая роль принадлежала металлическим (монетным и чисто ювелирным) украшениям. Украшения из серебряных монет, чешуеобразно нашитых на матерчатую основу, нагайбачки изготовляли, как и другие кряшенки, сами. Ювелирные же, порой достаточно сложные по технике украшения, привозили из-под Казани. В кряшенско-нагайбакской среде был зафиксирован только один случай собственного изготовления ювелирных изделий. В начале XX века среди нагайбаков Троицкого уезда Оренбургской губернии (д. Попово) работал выходец из бакалинских кряшен (Белебеевский уезд, Уфимской губернии) довольно известный ювелир Иван Афанасьевич Уряшев. Он владел техникой скани, гравировки, чернения, ездил по деревням, собирал заказы (46, с. 58).

Из головных украшений у нагайбачек широко бытовали небольшие серьги дуганак («дутые» лунницы) и йерэкле сырга (дутое сердечко), а также крупные сырга – сканые или пластинчатые миндалевидные серьги, целиком собранные из монеток, характерные также и для других групп татар, в основном сельского населения (68, с. 50).

Из нагрудных украшений в комплексе женской одежды бытовал стёганый, лопатообразной формы, сплошь ушитый монетами нагрудник (тушлек), известный под разными наименованиями у большинства групп кряшен (46, с. 59).

Ткачество и традиционная одежда Украшения для рук также практически не отличались от известных и широко распространённых казанско-татарских и особенно кряшенских типов (20, с. 158). Это пластинчатые, чаще широкие гравированные браслеты с тремя подвесками из монет (чылбырлы бэлэзек) и браслеты, целиком собранные из монеток (тэнкэ-ле бэлэзек). Так же и кольца украшались подвесками из серебряных монеток тэнкэле балдак.

Из обуви предпочтение отдавалось лыковой: плетёным калош-кам, лаптям, чаще прямого плетения, как у казанских татар и кряшен (20, 132-134). Лыковая обувь нередко крепилась на деревянную подошву и обшивалась внутри войлоком (юкэ башмак). В нарядные праздничные лапти вплетали яркие кашемировые нити.

Такая традиционная приверженность к лыковой обуви сохранилась у нагайбачек несмотря на то, что лыка в округе не было и приобретали его обычно с большими трудностями у приезжих татар – торговцев (46, с. 60).

Непосредственно на ногу надевали вязаные из тонкой шерсти «панские» чулки. В холодную погоду поверх вязаных чулок надевали обычно суконные чулки (тула оек). Их существовало два вида: в первом случае головка и голенище чулка скроены из цельной спиралеобразно сложенной полосы сукна (чолгап киелгэн), а подошвы (табан) выкроены отдельно, во втором случае головка, голенище и подошва скроены отдельно. Оба эти покроя имели параллельное бытование. В сильные морозы на «панский» чулок надевали байпак в виде мешочка, сшитого из тонко выделанной собачьей шкурки, затем тула оек и, наконец, лапти. Валенки (пима) и кожаная обувь (кэуш) были предметом роскоши.

Традиционный костюм верхнеуральских казаков-нагайбаков по большинству черт типологически соответствует общей структуре народного костюма волго-уральских татар, особенно кря-шен. С костюмом казанских татар его роднит архаический слой, традиционные основы костюма. Это единство древних покроев верхней (приталенный силуэт чабулы кием) и нижней («туника», «широкий шаг») одежды, древние формы головных уборов (ак калфак), одинаковые покрои архаических видов суконной обуви («спиралеобразные» и «ичегообразные» тула оек), также монетный комплекс украшений женского костюма. По мнению С.В. Сусловой, в наиболее первозданном «архаическом» виде костюм казанских татар сохранился у их переселенцев в Пермской области. Она же проводит аналогии нагайбакских костюмов с перм-ско-татарскими (70, с.

114).

Кроме того, нагайбакский костюм обнаруживает параллели с некоторой частью татар-мишарей (сергачские, керенские), проживающих в Окско-Сурском междуречье (46, с. 60-61; 39, с. 92-94).

Это оригинальный способ декоративного оформления, так называемым «лоскутным узором» – корамалы женских рубах и головных уборов у верхнеуральских нагайбачек. В таком виде аппликация не была характерна для других групп волго-уральских татар, хотя «линейная аппликация» на подоле рубах и геометрическая аппликация на головных уборах кряшен, как уже было отмечено, встречалась.

Более тесная общность наблюдается с традиционной одеждой крещёных татар, за исключением молькеевских кряшен, костюм которых в конце XIX – начале XX веков развивался в русле традиций чувашского костюма (69, с. 43). Близкие аналогии наблюдаются с елабужскими кряшенами (особенно в плане декоративного оформления нижней одежды, в покроях, терминах, в обуви, украшениях), с кряшенами, проживающими в Белебеевском уезде Уфимской губернии (104, с. 187), костюм которых, по мнению С.В. Сусловой, представляет собой своего рода синтез (промежуточный вариант) заказанского и елабужского комплексов (46, с.

61). У нагайбачек, вместе с белебеевскими кряшенами (46, с. 61), бытовали схожие формы женских головных уборов (чакул, сурэкэ).

Более всего, связь прослеживается с комплексами костюма заказанских кряшен (46, с. 61). Близость заключается в единстве комплекса сурэкэ, а также женских украшений (головных, шей-нонагрудных, наручных), в идентичности покроев и конструктивных Ткачество и традиционная одежда деталей нижней и верхней мужской и женской одежды, обуви, в чрезвычайной близости приёмов их декоративно-художественного оформления.

Таким образом, традиционная одежда верхнеуральских казаков-нагайбаков представляет собой локальный вариант народного костюма татар Поволжья и Приуралья. Вероятно, как комплекс она начала формироваться в пределах основной этнической территории казанских татар, в среде крещёных татар Заказанья. Исторические миграции лишь в незначительной степени повлияли на содержание его основных «этноопределяющих» параметров. Территориальная изоляция нагайбаков от основного массива крещёнотатарского населения способствовала более длительному сохранению их представлений о повседневной и праздничной одежде, воспроизводство которой продолжалось до начала XX столетия.

Одновременно костюм верхнеуральских нагайбаков не является простой калькой с костюма заказанских кряшен, а представляет собой оригинальную вариацию, сложившуюся в особых социально-экономических условиях, в ином этническом окружении, с рядом специфических особенностей даже внутри себя, возможно, объясняющихся участием особых этнических компонентов в формировании нагайбаков. Имеются также некоторые отличия костюма верхнеуральских нагайбаков от их ближайших сородичей – нагайбаков Чебаркульского района Челябинской области (бывший Троицкий уезд Оренбургской губернии). Например, в основе оформления «троицкого» комплекса лежит полихромное художественное ткачество чуптарлы, «верхнеуральского» – художественная аппликация корамалы. Кроме того, у нагайбаков не были замечены некоторые специфические элементы, характерные для костюма татар, в том числе кряшен. Это, например, женская перевязь дэвэт, головное покрывало пожилых кряшенок ак яулык и другое. Возможно, они были утрачены в результате многократных исторических переселений этой группы.

В начале XX века у верхнеуральских нагайбаков, в первую очередь у молодёжи, произошла достаточно резкая смена традиционной одежды нагайбачек на русский костюм казачьего образца.

И.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

Пища

ГЛАВА V

И.Р. Атнагулов «НАГАЙБАКИ»

Пища

ПИЩА ИЗ ХЛЕБНО-ЗЕРНОВЫХ КУЛЬТУР

В данной работе уже отмечалось, что основным обеспечивающим видом хозяйственной деятельности верхнеуральских казаков-нагайбаков было пашенное земледелие. Как и у всех оседлоземледельческих этносов, у исследуемой группы пища растительного происхождения занимала значительное место, как в повседневном рационе, так и на праздничном и ритуальном столе. Среди растительной пищи на первом месте по количеству потребляемой массы и ассортименту изделий изготовляемых из данного сырья стоят хлебно-зерновые культуры.

Нагайбаки широко использовали в пищу пшеницу, овёс, ячмень, несколько меньше полбу и рожь. Из покупных круп в конце XIX – начале XX века использовались гречиха и рис.

Как и у многих других народов края, зерно у нагайбаков употреблялось в пищу в целом, дроблёном виде или смолотым на муку.

Из крупы и целого зерна варили похлёбки и каши. Мука шла на приготовление хлеба и хлебных изделий, печёных или обжаренных в жиру. По результатам наших полевых исследований не было обнаружено фактов, подтверждающих наличие у нагайбаков жидких блюд с использованием муки. Однако есть сведения о широком употреблении подобной пищи (быламык, талкан) крестьянами-татарами (81, с. 15). Быламык представлял собой болтушку из муки, заваренную в кипящей воде и приправленную перед едой маслом. Талкан – это мука, слегка разбавленная водой и поджаренная в сале или масле, так что получались мелкие шарики. Башкиры из муки готовили жидкие и густые блюда на молоке, воде или бульоне (87, с. 81). Мучные похлёбки с кусочками сала широко бытовали и среди русского казачьего населения. Это даёт основание предполагать о существовании подобного рода пищи и среди исследуемой группы. Нагайбаки, обычно, крупу употребляли в варёном виде. Употребление жареного зерна, как и среди других групп татарского населения, замечено не было. В изучаемом регионе зерно жарили только башкиры (87, с. 81).

В повседневном рационе доминирующее положение всегда занимала пшеница. Она же считалась престижной, праздничной и обязательно использовалась в ритуальной кухне. Пшеница использовалась в пищу как самостоятельный продукт в отваренном виде.

В таком же виде она использовалась как полуфабрикат приизготовлении колбасы. Ей начиняли колбасу, вперемежку с мясным фаршем. В день бракосочетания, рано утром, жених в сопровождении своей матери, свахи и дружки (кияу егете) приезжали в дом невесты. Вместе с другими подарками обязательно были каравай хлеба и выпечка в виде тестяных шариков (шишара). Сигналом для выкупа невесты (калын) была подача на стол каши. Пшеничная каша и на свадебный стол подавалась в первую очередь (66, с.

170-173), причём каждый гость обязательно должен был её отведать. При строительстве дома, после установления матицы плотникам обычно подавали кашу (46, с. 34). Во время обряда жертвоприношения, о котором подробнее будет сказано ниже, обязательно варилась каша. Варили её в складчину, всем селом. По словам В.Н. Витевского, во время коллективной трапезы «жрецы обходят всех и на каждое блюдо с кашей наливают жиру» (17). Каша являлась обязательным блюдом, которое должен был попробовать каждый, и в традиционном нагайбакском обряде поминовения усопших родственников (аш биру), о котором также подробнее будет сказано ниже.

И, наконец, Е.А. Бектеевой в начале XX века был сообщён любопытный обычай: «Лет сто тому назад у нагайбаков был следующий обычай: в один из весенних дней нагайбачка варила кашу, и в тот день в доме должны были царить мир и спокойствие; татар и русских в доме быть не должно. Затем, две женщины, надев чистое бельё и положив кашу в две посуды, с зажжёной восковой свечей спускались в подпол и, кланяясь в пояс воображаемому домовому, просили его, чтобы он молился Богу за них и чтобы сам он отвратил от них в этом году все беды. Сказав такую речь, они несли кашу обратно и семейные тут же её съедали, причём молиться Богу после стола в этом случае запрещалось. Затем в эту же ночь нагайбачка с кашей и пресными лепёшками отправлялась на реку и, обращаясь к реке, вела следующую речь: «Отец водяной и красавица водяная, примите от меня дар сей и оградите дом мой в Пища этом году от опасности!» С той же молитвой она обращалась к Богу и, поклонившись в пояс по направлению к реке, спускала принесёную кашу и лепёшки в воду. При возвращении домой, оглядываться нельзя. Всё вышесказанное женщинами проделывалось с благоговением и тайно от других. Точно так же нагайбачка входила с кашей в конюшню, где на привязи стояла лошадь, и опускала стряпню эту в ясли; затем, поставив перед блюдом свечку, низко кланялась и, шепча, к кому-то обращаясь, молитвы, просила, чтобы скот в этом году оставался цел и невредим и чтобы лошади были также крепки, как сталь; при последних словах, она где-нибудь в углу конюшни зарывала кусочек стали и, опять низко кланяясь, удалялась» (10, с. 176-178).

В XX столетии пшеница была вытеснена гречихой и рисом. С появлением новых видов круп, пшеница стала использоваться почти исключительно для изготовления муки. Именно пшенице отдавалось предпочтение при изготовлении мучных изделий. О роли и удельном весе пшеницы в хозяйстве нагайбаков уже было сказано в главе II. К этому следует добавить, что не только нагай-баки, но и все оренбургские казаки, отдавали абсолютное предпочтение пшенице, считая муку из других злаков пищей недостойной.

Пшеничный хлеб обязательно присутствовал в повседневном рационе нагайбаков. Ломтики хлеба, вместе с варёными яйцами, закапывали в землю во время посевной. Е.А. Бектеева, описывая обряд проводов казака на службу, отмечает: «Казак, отправляющийся на службу, в самый день отъезда ставит перед иконами свечку, затем берёт целый каравай хлеба, и, срезав горбушку, отдаёт её семейным, а себе отделяет небольшой ломтик и тут же съедает его; горбушка же должна сохраняться его семейными в особом сундуке до возвращения казака со службы» (10, с. 173).

В системе питания верхнеуральских казаков-нагайбаков наиболее значительный удельный вес как в повседневном рационе (за редким исключением), так и в празднично-ритуальной кухне занимала пища, относимая к категории блюд. Ежедневно, независимо от достатка, на столе непременно были суп-лапша или крупяная каша, чаще пшеничная. И то и другое, обычно, делалось на мясном бульоне. В малообеспеченных семьях эти блюда могли готовиться просто на воде, без мяса, но в любом случае они заправлялись кислым сыром (корт) и, по возможности, обильным количеством жира. О приверженности нагайбаков к жирной пище отмечалось Е.А. Бектеевой (10, с. 169).

Возможно, под влиянием русской кухни, у верхнеуральских нагайбаков и их ближайших родственников – нагайбаков Троицкого уезда, появляется особый вид пирога – курник. Однако, несмотря на русское название, он более всего сближается с татарским пирогом – бэлеш. Его делали из пресного теста, а в качестве начинки использовали мясо, сало, картофель, лук. Совпадали также и детали формы, например, отверстие посередине для заливки бульоном.

Достаточно широкий круг представляет пища, относимая к категории снеди. В каждом доме выпекался хлеб (ипый) из кислого теста. Из сдобного теста делали всевозможные изделия: шаньги (шэнге), тестяные комочки, обжаренные в масле (шишара), пироги с различной начинкой, крендели и т.д. Из пресного теста выпекали лепёшки (кузикмэк), вид хвороста (баурсак), пирожки с картофельной начинкой (кыстыбый), а также оладьи (коймак), блины (белене), вид пряников (кумещ). В настоящее время на праздничный стол часто подают чак-чак – кусочки жареного во фритюре теста, перемешенного с мёдом. О существовании этого кушанья в исследуемый период данных нет.

Говоря о предпочтении нагайбаками пшеницы, следует помнить о давних земледельческих традициях предков поволжскотатарского этноса. Ещё в булгарскую эпоху эта культура занимала ведущее место на Средней Волге (81, с. 15).

Употребление же ячменя и полбы в исследуемый период у нагайбаков было несколько ограниченным. Однако есть основания предполагать о более широком употреблении ячменя предками нагайбаков в прошлом. Примечательно то, что абсолютное большинство казанских татар в XIX веке не использовало в пищу ячмень (71, с. 162), употребляя лишь ячменную муку, да и то редко, отдавая предпочтение ржи и пшенице. Зато в Волжской Булгарии он занимал ведущее место, наряду с пшеницей, просом и полбой (81, с. 15). В силу каких-то причин распространённость этой кульПища туры среди татар Поволжья резко сократилась. У нагайбаков же ячмень долгое время фигурировал, хотя во второй половине XIX века уже не играл главной роли в пище. Исходя из этого, мы можем предположить, о более широком использовании данного злака в прошлом предками нагайбаков. И для этого существуют некоторые основания.

Известно, что земледельческое хозяйство было известно многим древним племенам Южной Сибири. Одной из основных посевных культур на этой территории ещё в XIX веке был ячмень.

Похлёбку из целых зёрен ячменя варили алтайцы, тувинцы, хакасы (87, с. 86-87). Исследователи башкирской культуры отмечают замечательное сходство названий и способов приготовления каш и похлёбок из ячменя у различных тюркоязычных этносов Евразии (87, с. 86-87). Ячмень ещё в XIX веке играл большую роль в питании восточных (в частности челябинских, курганских) башкир (87, с. 86). Напиток из ячменя (позо, бозо) умели готовить алтайцы и хакасы (87, с. 87). Томским татарам подобный напиток известен под названием пуза (72, с. 185). Под названием буза он известен волго-уральским татарам, башкирам и другим тюркоязычным этносам. А шорцы, тубалары и кумандинцы использовали его в ритуальных действиях, связанных с жертвоприношением (87, с. 87).

Таким образом, ячмень у древних тюрок был распространён широко и занимал не последнюю роль в системе питания. Вспомним также, что в этногенезе нагайбаков решающую роль сыграл ногайско-кыпчакский компонент. Возможно, что даже заметно большую, в сравнении с татарами-мусульманами. В литературе уже высказывалась мысль о преобладании кыпчакских черт в культуре большинства татар-кряшен (25).

Нагайбаки, видимо, не выращивали бобовых. Об употреблении казанскими татарами в пищу гороха и чечевицы известно (70, с. 162), но в традиционной кухне они занимали гораздо меньшее место по сравнению с зерновыми. Не присутствуют бобовые и в празднично-ритуальной кухне поволжских татар, хотя горох был известен ещё булгарам (79, с. 15). Нами не было обнаружено свидетельств, подтверждающих выращивание и употребление в пищу этих культур нагайбаками в интересующий нас период.

ОВОЩИ И ФРУКТЫ

Исследователи, изучавшие татарскую кухню, всегда отмечали, что овощей они употребляли крайне мало (26, с. 26; 71, с. 162), хотя огородничество в некоторой степени было известно ещё волжским булгарам (81, с. 16). Отношение татар к овощам видно в коротких фольклорных произведениях: «Встретила однажды в огороде репа капусту и сказала: «Здравствуй, мохнатая голова!», на что та отвечала: «Здравствуй, пища, от которой живот расстраивается!» (26, с. 26).

В то же время В.Н. Витевский отмечал: «Огородничеством на-гайбаки занимаются весьма охотно и успешно: картофель, лук, свеклу, капусту, морковь, редьку и т.п. нагайбаки получают в изобилии со своих огородов» (17).

Овощи ели как в свежем (огурцы), так и в переработанном виде (картофель, тыкву, репу – отваривали, огурцы – засаливали).

На-гайбаки, в отличие от казанских татар (26, с. 26), заготавливали солёные овощи (огурцы, капусту) сами (89, с. 8).

Садоводства у нагайбаков, как и в целом по Оренбургской губернии, практически не было (59, с. 78; 102). «О садоводстве не имеют понятия, да оно и бесполезно при здешнем суровом климате» (10, с. 169). В начале XX века отмечалось, что татары, не занимаясь садоводством, всё же широко употребляют в пищу фрукты.

«Наиболее употребительными плодами, фруктами и ягодами должно считать следующие: яблоки, лимоны, дыню и арбуз» (26, с. 27). Эти фрукты покупались на рынках и были доступны только самой богатой части населения.

ДИКОРАСТУЩИЕ

Большинство нагайбаков потребность в ягодах компенсировала сбором дикорастущих. Вишню и черёмуху засушивали, варили компот (жилекле су). Перетёртые сушёные ягоды добавляли в сливочное масло (чияли май). Из других ягод собирали клубнику, землянику, шиповник, которые также сушили, заготавливая впрок.

Примечательно, что сбор ягод строго запрещался до определённоПища го дня (ачык авыз). Это гарантировало полное вызревание ягод.

Подобный обычай, частично, сохраняется и до сих пор. В первые дни сбора лесных ягод пекли пирожки с начинкой из клубники и земляники. Эти пирожки назывались также ачык авыз.

Грибы нагайбаки в прошлом, как и все поволжские татары, не собирали и не ели. «Крестьяне обыкновенно с отвращением смотрели, когда кто-нибудь ест грибы, каковы бы они не были; они считают грибы «погаными» (26, с. 28). В XX столетии, под русским влияниям, нагайбаки начали употреблять в пищу некоторые виды грибов (грузди, опята). Грибы сушат, жарят, отваривают и засаливают.

Отсутствие садоводства у нагайбаков также отчасти замещалось сбором дикорастущих трав. Обычно собирали и засушивали впрок борщевник, крапиву, щавель (кузгалак), дикий лук (уксын), чеснок (жюа), шалфей, душицу (мэтрушка), иван-чай, богородскую траву (бутник), лебеду, коноплю (киндер). Из последней выжимали масло, из щавеля и дикого лука варили молочный суп.

Примечательно также, что у татар потребление трав и кореньев рассматривалось не столько как добавка к основной пище, сколько как вынужденная и необходимая мера профилактики и лечения заболеваний. «Татары любят хрен, редьку, мяту и другие корни и растения. Но они имеют в его глазах скорее лекарственное значение; по словам татарина, они изгоняют червей и дают вкус пище» (26, с. 26). Казанские татары считали обязательным хоть раз в течение года, особенно весной, есть какую-нибудь зелень «для очищения желудка» и «изгнания червей» (26, с. 26).

У нагайбаков, как и у татар, исповедовавших мусульманство, скотоводство являлось подсобной отраслью производящего хозяйства. Но у зажиточной категории нагайбаков оно являлось главным, наряду с земледелием занятием, а порой и превалирующим (59, с. 11).

Для пищи закалывались различные животные, но предпочтительно овцы, телята, меньше (по большим праздникам) – коровы, лошади и, менее всего – козы.

У нагайбаков, как и у всех кряшен, коров резали по обычаю татар-мусульман, обратив голову на юг; во время же молитвы, подобно русским, обращались лицом на восток (43, с. 137; 54, с. 18).

Верхнеуральские нагайбаки, в отличие от нагайбаков Оренбургского уезда (46, 129), мясо верблюда в пищу не употребляли.

Овец, телят и коров использовали в качестве основных жертвенных животных во время всевозможных обрядов, особенно поминальных, проводимых через 1, 2 и 3 года: «корбан иту», «тиябер-сен» – у нагайбаков Троицкого уезда, «улелэр бэйрэме», «аш биру» – у верхнеуральских нагайбаков и «корбан китеру» – у бакалинских кряшен (46, с. 129).

Один из похожих обрядов, связанных с жертвоприношением, у нагайбаков Оренбургского уезда был описан Е.А. Бектеевой: «Из обычаев, утративших свою самобытность, у здешних казаков сохранился только один: празднование «курбан-байрама». В этот день нагайбаки ездят в поле и совершают там нечто вроде жертвоприношения. Для этого в поле приглашается татарин (мусульманин – И.А.), который продолжительное время читает молитвы и закалывает барана. Затем жертвенное мясо варят в котлах и съедают. Всё это делается незаметным образом от русских. Сюда же приглашается священник служить молебен. Татарин же колет барана, приехав на место ещё накануне, и, сделав своё дело, поспешно уезжает, а потому некоторые гости из русских и не подозревают всего происшедшего» (10, с. 181). В этом обряде у нагайбаковхристиан отчётливо прослеживается связь с мусульманским прошлым и даже какими-то домусульманскими традициями. Нами уже говорилось о том, что религиозное состояние казаковнагайбаков исследуемого периода можно расценивать как троеверие (8).

Похожий обряд верхнеуральских нагайбаков был описан В.Н.

Витевским: «Каждый год после Петрова дня, нагайбаки совершают особый обряд жертвоприношения, во время которого они моПища лятся об изобилии земных плодов, о ниспослании благовременного дождя и о здоровье домашнего скота. Жертвенным животным бывает овца или корова, чаще, впрочем, овца, по её сравнительной дешевизне с коровой: жертвоприношения из овец бывают ежегодно, а из коров года через два или через три, смотря по количеству скота и по достатку жителей посёлка. Жертвоприношение имеет у нагайбаков характер общинный: к участию в нём приглашаются все жители известного посёлка через особых выборных. Корова для жертвоприношения покупается всегда белая. В назначенный день несколько почтенных и уважаемых стариков рано утром ведут корову на избранное для жертвоприношения место. Здесь старики-жрецы режут корову, разводят костёр и, разделив мясо на части, варят в больших котлах; часа через три на место жертвоприношения являются все жители посёлка; дома остаются только престарелые и дети. Всякий домохозяин, желающий принять участие в жертвоприношении, обязан принести с собой соли и крупы для каши, а также и посуду: блюдо и ложки. Когда сваривается каша, старики-жрецы выкладывают её в блюда и сверх каши на каждое блюдо кладут по куску жертвенного мяса; затем человек десять берут в руки по блюду с кашей и мясом и, обратившись лицом на юг к иконе Спасителя, которую привозят с собой распорядители жертвоприношения, начинают молиться о здоровье людей и скота, об изобилии земных плодов и о ниспослании благовременных дождей. Молитва продолжается от трёх до пяти минут.

Окончив молитву, жрецы отведывают кашу и потом разрешают есть всем присутствующим. Мужчины, отделившись от женщин, садятся поартельно на траву и начинают есть жертвенное мясо и кашу; женщины делают то же, но совершенно отдельно от мужчин. Жрецы ещё раз обходят всех и на каждое блюдо с кашей наливают жиру, чтобы вкуснее была каша» (17). Обычно подобные обряды проводили за пределами селения и на возвышенности (Уба в п. Фершампенуаз и Таш тау в п. Кассель) (46, с. 130). В настоящее время подобные моления сохраняются у кассельцев.

Ещё один подобный обряд – «хурбан» был зафиксирован в середине XIX века у крещёных татар Казанской губернии: «В то время, когда яровые посевы совершенно взойдут и землю покроют зеленью, в поле закалывают овцу одну или более, смотря по величине селения, варят всё в котле, мясо съедают, а кости сжигают.

Это отправляется для того, чтобы Бог в продолжение лета не побил хлебов градом» (88).

Ритуальное поедание каши на мясном бульоне, обильно заправленным жиром и кусками жертвенного мяса встречается у различных групп поволжско-татарского населения, а также у чувашей, башкир и других тюркоязычных этносов (46, с. 130). Возможно, это имеет глубокую связь с древними скотоводческими традициями, которые у нагайбаков «вписались» в земледельческую культуру. М.С. Глухов пишет, что корманнау – языческий обряд жертвоприношения с отголосками влияния мусульманства.

Например, в засуху во время молений дождя в качестве жертвы резали курицу (таwык карманы) (24, с. 319).

Ритуальное закалывание животного, как уже отмечено выше, производилось и во время поминальных обрядов. Один из них – аш биру (подача пищи) верхнеуральских нагайбаков был зафиксирован нами в посёлке Остроленка 20 ноября 2000 года. Этот обряд верхнеуральские нагайбаки проводят не ранее чем через три года после смерти родственника. Далее по усмотрению, в зависимости от материального благополучия, но обязательно по нечётным годам.

Как правило, в одном селении аш биру проводится одновременно в нескольких родственных группах, а в остальных селениях его проводят в другие дни, но не ранее Михайлова дня. Это делается для того, чтобы родственники, живущие в разных посёлках, могли навестить друг друга. Самый поздний аш биру проводится в рождественские праздники (нардуган) (посёлок Париж).



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 


Похожие работы:

«Федеральное государственное бюджетное учреждение науки Институт проблем управления им. В.А. Трапезникова РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК В.В. Клочков, С.В. Ратнер УПРАВЛЕНИЕ РАЗВИТИЕМ ЗЕЛЕНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ: ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Москва ИПУ РАН 2013 УДК 330.34:338.2:504.03 ББК 20.1 + 65.05 К50 Клочков В.В., Ратнер С.В. Управление развитием зеленых технологий: экономические аспекты [Электронный ресурс]: монография. – Электрон. текстовые и граф. дан. (3,3 Мб). – М.: ИПУ РАН, 2013. – 1 электрон. опт. диск...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Московский государственный университет экономики, статистики и информатики (МЭСИ) Е.В. Черепанов МАТЕМАТИЧЕСКОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ НЕОДНОРОДНЫХ СОВОКУПНОСТЕЙ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ДАННЫХ Москва 2013 УДК 519.86 ББК 65.050 Ч 467 Черепанов Евгений Васильевич. Математическое моделирование неоднородных совокупностей экономических данных. Монография / Московский государственный университет экономики, статистики и информатики (МЭСИ). – М., 2013. – С. 229....»

«Ермоленко Татьяна Федоровна Морозова Ольга Михайловна ПОГОНЫ И БУДЕНОВКИ: ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА ГЛАЗАМИ БЕЛЫХ ОФИЦЕРОВ И КРАСНОАРМЕЙЦЕВ 2 УДК 355.292:316.66(47+57)“1917/1920”(092) Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) Ермоленко, Т.Ф., Морозова, О. М. Погоны и буденовки: Гражданская война глазами белых офицеров и красноармейцев / Т. Ф. Ермоленко, О. М. Морозова. – _. – 356 с. ISBN Монография посвящена феномену гражданского милитаризма и...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Н. И. Добрякова ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОХРАНА И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОБЪЕКТОВ АВТОРСКОГО ПРАВА ВУЗОВ Монография 88 Москва 2010 УДК 247.78 ББК 67.404.3 Д 57 Автор: Н. И. Добрякова, кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник НИИ РПА Минюста России Рецензенты: И. Ю. Павлова, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права РПА Минюста...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Т.В. Миролюбова, Т.В. Карлина, Т.Ю. Ковалева ЗАКОНОМЕРНОСТИ И ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ РЕГИОНАЛЬНЫХ КЛАСТЕРОВ Монография Пермь 2013 1 УДК 332.1 (470.5) ББК 6504 М 64 Миролюбова, Т.В. Закономерности и факторы формирования и развития региональных кластеров: монография/...»

«А.Н. КОЛЕСНИЧЕНКО ОСНОВЫ ОРГАНИЗАЦИИ РАБОТЫ ТРАНСПОРТА ВО ВНЕШНЕЙ ТОРГОВЛЕ Под общей редакцией доктора экономических наук В.Л. Малькевича Общество сохранения литературного наследия Москва 2011 УДК [339.5:658.7](035.3) ББК 65.428-592 К60 Колесниченко Анатолий Николаевич. Основы организации работы транспорта во внешней торговле / А.Н. Колесниченко; под общ. ред. В.Л. Малькевича. – М. : О-во сохранения лит. наследия, 2011. – 280 с.: илл. – ISBN 978-5-902484-39-4 Агентство CIP РГБ Настоящая работа...»

«ГОУ ВПО САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Н.В. ТИЩЕНКО ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ ТЮРЕМНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ САРАТОВ ООО Издательский Центр Наука 2007 УДК 316.3 ББК 60.55 Т 47 Издание монографии осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 07-03-93603 а/К Рецензенты: доктор философских наук, профессор В.Н. Ярская доктор философских наук, профессор А.В. Волошинов Тищенко Н.В. Т 47 Гендерные аспекты тюремной субкультуры в...»

«Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Восточно-Сибирская государственная академия образования И.В. Федосова Т.В. Мезенцева ВНЕУРОЧНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК СРЕДСТВО РАЗВИТИЯ У МЛАДШИХ ШКОЛЬНИКОВ КОМПЕТЕНЦИИ ЦЕННОСТНО-СМЫСЛОВОЙ ОРИЕНТАЦИИ В МИРЕ Монография Иркутск 2013 УДК ББК Ф Печатается по решению редакционно-издательского совета ВСГАО Рецензенты: Петрова М.А., канд.психол.наук, доцент, зав....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЦИАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Г.С. Жукова Е.В. Комарова Н.И. Никитина Квалиметрический подход в системе дополнительного профессионального образования специалистов социальной сферы Монография Москва Издательство Российского государственного социального университета 2012 УДК 37.0 ББК 74.5в642 Ж86 Печатается по рекомендации Н аучн о-образовательного и внедренческого центра кафедры матем атики и информа тики Российского...»

«А. И. ДРЫГА ВИБРОСТАБИЛИЗИРУЮЩАЯ ОБРАБОТКА СВАРНЫХ И ЛИТЫХ ДЕТАЛЕЙ В МАШИНОСТРОЕНИИ 1 Донбасская государственная машиностроительная академия А. И. ДРЫГА Академик Нью-Йоркской Академии Наук ВИБРОСТАБИЛИЗИРУЮЩАЯ ОБРАБОТКА СВАРНЫХ И ЛИТЫХ ДЕТАЛЕЙ В МАШИНОСТРОЕНИИ ТЕОРИЯ, ИССЛЕДОВАНИЯ, ТЕХНОЛОГИЯ Краматорск 2004 УДК 620.178.5 ББК 34.47 Д 76 Рецензенты: А.Н.Михайлов, доктор технических наук, профессор, заведующий кафедрой Технология машиностроения Донецкого национального технического университета....»

«В.И. Барсуков АТОМНЫЙ СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 В.И. Барсуков АТОМНЫЙ СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 УДК 543.42 ББК 344 Б26 Р е ц е н з е н т ы: Доктор химических наук, профессор В.И. Вигдорович Доктор химических наук, профессор А.А. Пупышев Кандидат физико-математических наук В.Б. Белянин Барсуков В.И. Б26 Атомный спектральный анализ. М.: Издательство Машиностроение-1, 2005. 132 с. Рассмотрены теоретические основы оптической...»

«Издательство Текст Краснодар, 2013 г. УДК 281.9 ББК 86.372 Э 36 Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви ИС 13-304-0347 Книга издана на средства Екатеринодарской и Кубанской епархии, а также на личные пожертвования. Текст книги печатается по изданию: Учение древней Церкви о собственности и милостыне. Киев, 1910. Предисловие: Сомин Н. В. Экземплярский, Василий Ильич. Э 36 Учение древней Церкви о собственности и милостыне / В. И. Экземплярский. — Краснодар:...»

«ФГУ МОСКОВСКИЙ НИИ ПЕДИАТРИИ И ДЕТСКОЙ ХИРУРГИИ РОСМЕДТЕХНОЛОГИЙ Редкие заболевания легких у детей. Клинические наблюдения Под редакцией Н. Н. Розиновой Ю. Л. Мизерницкого издательство ОВЕРЛЕЙ Москва 2009 УДК 616.24-053.2 ББК 57.33 Р64 Рецензент: Зайцева О.В. доктор медицинских наук, профессор, зав. каф. педиатрии ГОУ ВПО Московский государственный медико-стоматологический университет ISBN 978-5-85493-138-0 Редкие заболевания легких у детей. Клинические наблюдения (под ред. Розиновой Н.Н.,...»

«АНАЛИЗ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА РОССИИ К.Н. Савин АНАЛИЗ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ РЕФОРМИРОВАНИЯ ЖИЛИЩНО-КОММУНАЛЬНОГО КОМПЛЕКСА РОССИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет Институт Экономика и управление производствами НП Тамбовская городская жилищная палата К.Н. Савин АНАЛИЗ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ Запорожский национальный технический университет Открытое акционерное общество Мотор Сич Богуслаев А. В., Олейник Ал. А., Олейник Ан. А., Павленко Д. В., Субботин С. А. ПРОГРЕССИВНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ МОДЕЛИРОВАНИЯ, ОПТИМИЗАЦИИ И ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ АВТОМАТИЗАЦИИ ЭТАПОВ ЖИЗНЕННОГО ЦИКЛА АВИАЦИОННЫХ ДВИГАТЕЛЕЙ Монография Под редакцией Д.В. Павленко, С.А. Субботина Запорожье 2009 2 ББК 32.813:32.973:34.6 П78 УДК 004.93:621.9:65.011.56:681.518 Рекомендовано к печати...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АМУРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ МЕДИЦИНСКАЯ АКАДЕМИЯ В.В. Войцеховский, Ю.С. Ландышев, А.А. Григоренко, С.С. Целуйко, Н.Д. Гоборов МНОЖЕСТВЕННАЯ МИЕЛОМА. СОВРЕМЕННЫЕ ПРИНЦИПЫ ДИАГНОСТИКИ И ЛЕЧЕНИЯ Благовещенск 2012 УДК ББК ISBN Войцеховский В.В., Ландышев Ю.С., Григоренко А.А., Целуйко С.С. Гоборов Н.Д. Множественная миелома. Современные...»

«МЕТРОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ И КОНТРОЛЬ КАЧЕСТВА МАТЕРИАЛОВ И ИЗДЕЛИЙ Монография УДК ББК К Рецензенты: д.т.н., профессор, Президент, академик Украинской технологической академии В.П.Нестеров (Киев, Украина), д.т.н., профессор, зав. кафедрой Технология швейных изделий Новосибирского технологического института МГУДТ (НТИ МГУДТ) Н.С.Мокеева (Новосибирск, Россия), д.т.н., профессор кафедры Машина и оборудование предприятий стройиндустрии Шахтинского института ЮжноРоссийского государственного...»

«КЛИНИЧЕСКАЯ ФАРМАКОЛОГИЯ ТИМОГЕНА Под редакцией проф. В.С. Смирнова Санкт-Петербург 2004 2 УДК 61.438.1:577.115.05 Клиническая фармакология тимогена / Ред. В.С. Смирнов. – СПб:, 2003. с. В монографии обобщены многолетние результаты экспериментальногог изучения и практического применения пептидного тимомиметика – тимогена при лечении широкого круга заболеваний. Даны практические рекомендации по применению тимогена в клинической практике. Монография предназначена в первую очередь для...»

«А.Ф. Меняев КАТЕГОРИИ ДИДАКТИКИ Научная монография для спецкурса по педагогике в системе дистанционного обучения студентов педагогических специальностей Второе издание, исправленное и дополненное. Москва 2010 ББК УДК МРецензенты: Заслуженный деятель науки РФ, доктор педагогических наук, профессор Новожилов Э.Д. Доктор педагогических наук, профессор Деулина Л.Д. Меняев А.Ф. Категории дидактики. Научная монография для спецкурса по педагогике в системе дистанционного обучения для студентов...»

«Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана М.Б. Каменарович ПРОБЛЕМЫ ПРОСТРАНСТВА И ВРЕМЕНИ Монография Москва Издательство МГТУ им. Н.Э. Баумана 2004 УДК 1Ф ББК 15.11 К18 Рецензенты: зам. зав. кафедрой ТОРЭ Московского государственного института радиотехники, электроники и автоматики (технического университета), д-р техн. наук, профессор Н.П. Есаулов, Президент КРО НТО РАПЭ, д-р техн. наук Б.П. Садковский К18 Каменарович М.Б. Проблемы пространства и времени: Монография....»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.