WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |

«ОБРАЗ РОДИНЫ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО АНАЛИЗА Монография Белгород 2013 УДК 312.75 ББК 60.55 Г 93 Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Н.Н. Макарцева, Тамбовский государственный ...»

-- [ Страница 4 ] --

– социальные (высокая степень дифференциации различных социальных слоев и низкий уровень здравоохранения в России, высокий уровень безработицы и эмиграции в странах Восточной Европы);

– политические (революции и военные конфликты в Египте и Сирии, террористические атаки в Израиле; исламская популистская мобилизация в Индонезии, которая противостоит рыночной идеологии, следуя модели партии Справедливости и Развития в Турции)3;

Терборн Г. Глобальное неравенство: возвращение класса // Глобальный диалог. Том 2. № 1. Сентябрь, 2011. С.3.

Ритцер Дж. «Макдональдизация общества 5» / Пер. с англ. А.В. Лазарева; вступ. ст. Т.А. Дмитриева. – М.: Издательская и консалтинговая группа «Праксис», 2011; Anindya J. Mishra and Sujata Kar Business and Society: McDonaldisation in Indian Context // Current Issues in Sociology: Work and Minorities. Edited by Gregory A. Katsas. Athens Institute for Education and Research. 2012. Р.55.

См. Глобальный диалог. Том 2. № 2. Ноябрь, 2011. С.2. NOEMBER 2011 NTTERNEWSTERWSE – экономические (бедность как главная проблема стран постсоветского пространства, Африки и Азии. При этом, по оценкам социологов, в последние годы наблюдается явный рост е феминизации)1;

– информационные (низкий уровень языковой и компьютерной грамотности в странах бывшего Восточного блока, России, странах Азии и Африки, что затрудняет международные контакты, в том числе экономические и культурные, создавая феномен информационной изолированности указанных стран)2;

– правовые (отсутствие законодательной базы по широкому спектру проблем управления, здравоохранения, экономической и политической сфер социальной жизни в России и странах Восточной Европы);

– этические (изучение, осмысление и обсуждение вопросов, связанных с исторической и социальной памятью периодов Второй мировой войны, СССР, падения «железного занавеса», разрушения Берлинской стены, актуальных проблем общеевропейского и глобального диалога и включения социальных медиа в этот процесс и т.п.)3.

Отметим при этом, что европейские научные публикации, монографии и научные конференции последних лет сфокусированы чаще на проблематике формирования единой неоевропейской идентичности, тех или иных аспектов построения нового европейского пространства (культурного и экономического, социального и политического, правового и образовательного, языкового, научного, туристического и т.д.)4.

Ученые стран бывшего СССР и так называемого восточного блока, ориентирующиеся сегодня на интеграцию в Евросоюз, в основном, в своих Погосян Г. О «новой бедности» в постсоветской Армении // Глобальный диалог. Том 2. № 3. Февраль 2012.

С.17; Проблема богатства и бедности в контексте концепции державности: материалы Международной научнопрактической конференции; М-во обр. и науки РФ, ФГБОУ ВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина», Общест.

Палата Тамб. обл.; [гл. ред. В.М. Юрьев, науч. ред. И.В. Налетова]. – Тамбов: Изд-во ТРОО «Бизнес-НаукаОбщество», 2012.

Примо Н. Гендерные проблемы в информационном обществе: издание ЮНЕСКО для Всемирного Саммита по информационному обществу.СПб.: Издательство «Российская национальная билиотека»,2004.

Хальбвакс М. Социальные рамки памяти / Пер.с фр.и вступ.статья С.Н.Зенкина – М.: Новое издательство, 2007;

Бубур М. Я и ты// Квинтэссенция: философский альманах. – М., 1992; Джуринский А.Н. Поликультурное воспитание в современном мире. М., 2002; Джуринский А.Н. Педагогика в многонациональном мире. – М., 2010.

Конференции: 7th International Conference of the Albanian Institute of Sociology (AIS): "Identity, image and social cohesion in our time of interdependence(Vlora Albania 26 27 November, 2012); Second Annual Conference of the Balkan Sociological Forum Close but Unknown Neighbors: Balkan Sociological Perspectives (9-10 November 2012, Sofia, Bulgaria); Regions of Memory. A Comparative Perspective on Eastern Europe International Conference (Warsaw, 26-28 November, 2012).

Монографии и статьи: Balazs Trencsenyi and Michal Kopecek (eds): Discourses of collective identity in Central and Southeast Europe. Vol. I: Late Enlightenment-Emergence of the Modern National Idea.‘ Vol. II: National Romanticism– the Formation of National Movements CEU Press, Budapest, New York. 2006; Bobeva, D., 1994: Emigration from and Immigration to Bulgaria. European Migration in the Late Twentieth Century. Historical Patterns, Actual Trends, and Social Implications, eds H. Fassmann, R. Munz. Aldershot. Laxenburg, 221-37; Hall, St. 1990. Cultural Identity and Diaspora, in Identity, Community, Culture, Difference, ed. J. Rutherford. London: Lawrence and Wishart ; Kabakchieva P. 2001.

Building of Europe or Integrating in Europe, in New Publicity; Amato, G. J. Batt 1999. The Long -Term Implications of EU Enlargement:The Nature of the New Border. Final Report of the Reflection Group. Robert Schuman Center for Advanced Studies – European University Institute, Florence and The Forward Studies Unit, European Commission; Смит, А. Националната идентичност., София: Кралица Маб, 2000; Нойманн И. Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей /Пер. с англ. В.Б.Литвинова и И.А. Пильщикова, предисл.

А.И.Миллера. – М.: Новое издательство, 2004.

См. также: Гузенина С.В. Визуальный образ как форма репрезентации // Дискуссия:журнал научных публикаций.





– Екатеринбург. № 8 (16) Октябрь. 2011. С. 124-127.

работах, к сожалению, сосредоточены не на поиске путей экономического и культурного суверенитета или выстраивании цивилизованного диалога с бывшими соседями, а на обосновании трудностей экономики и пробелов в социальной политике собственного государства методом поиска врагов, ближайшим из которых зачастую оказывается Россия1.

Именно по этой причине в данном разделе работы автором проанализированы и некоторые важные аспекты, затрагивающие, так или иначе, тематику бытия образа Родины в массовом сознании российского общества, поскольку важнейшими ключевыми вопросами современности выступают как возрождение этнического самосознания русского этноса, так и поиск основ российской коллективной идентичности, т.е. обретение и осознание всеми народами России общего «мы».

Важнейшей составляющей понятия «мы» выступает также и осознание отличительных особенностей «нас» от «них». При этом главными здесь остаются признаки не социальной, а культурной дистанции. Речь здесь идет, прежде всего, об общем историческом прошлом, а также о схожести менталитета. Тамбовский исследователь Т.А. Полякова раскрывает понятие менталитета как «устойчивые духовные ценности, глубинные аксиологические установки, навыки, автоматизмы, долговременные стереотипы, рассматриваемые в определенных пространственно-временных границах, являющиеся основой поведения, образа жизни и осознанного восприятия тех или иных явлений»2. Эти факторы представляются базисными на всех уровнях идентификации (индивидуальном, общественном, групповом).

В частности, об этом свидетельствуют и настойчивые давние попытки западных обществоведов разгадать особенности русского национального характера, поскольку инаковость русских учеными-иностранцами подчеркивалась всегда и до сих пор остается очевидной. К примеру, профессор Лондонского университета Дж. Хоскинг в книге «Россия и русские» так пишет о России: «Большинством европейцев и североамериканцев она воспринимается как великая Другая, понятная, но до конца непонятная, как культура, через призму которой мы начинаем ценить свою собственную» 3.

Современный норвежский специалист по международным отношениям И. Нойманн утверждает, что Европе Россия видится как аномалия, пограничное явление переходного периода: «Специфичность России как «Другого»

Европы … находится не столько в пространственном, сколько во временном См. Goscilo H., Lanoux A. Introduction: Lost in the Myths // Gender and National Identity in Twentieth-century Russian Culture / H. Goscilo, A. Lanoux (Eds). DeKalb, 2006; Marcin Mczka. The Propaganda Machine // New Eastern Europe:

New Europe, Old Problems No. 3 (IV) / 2012; Andrew Wilson. Russia‘s Badly Managed Democracy // New Eastern Europe: [Электронный ресурс] URL http://www. neweasterneurope.eu/node/166 (дата входа 17.07.2012); Что россияне думают о Литве // Русский портал Политика [Электронный ресурс] URL http://www. veneportaal.ee /politika /02/ 29020801.htm (дата входа 18.07.2012) и др.

Полякова Т.А. Менталитет личности как социально-культурологический феномен: Автореферат диссертации на соискание степени кандидата философских наук по специальности 24.00.01-Теория и история культуры. – Тамбов, 2005.

Хоскинг Дж. Россия и русские: В 2 кн.Кн.1: Пер.с англ./Дж.Хоскинг.-М.:ООО «Издательство АСТ»: ООО «Транзиткнига», 2003. С.6.

измерении, поскольку эта страна воспринимается как постоянно находящаяся в следующей стадии европеизации»1.

При этом заметим, что цитата латентно содержит важную деталь – отчетливое желание европейских исследователей представить Россию через идентификацию с Европой («еще не совсем Европа», «только недавно цивилизованная», «панголин2 Европы»), которое представляется не совсем корректным. Похожую тенденцию подчркивал известный культуролог Э. Саид, объясняя искажнность восприятия коллегами-исследователями восточной культуры в традициях западных научных парадигм и желание описать так называемую отсталость Востока сквозь призму западно-колониальных ценностных ориентаций3.

Отметим, что современные процессы глобализации стали играть существенную роль в межкультурном пространстве, чему способствует и перемещение многих социальных и культурных институтов в сеть Интернет.

Такие практики фактически «стирают» географические границы, формируя общее поле межкультурных, межконфессиональных взаимодействий и контактов, предоставляя возможность общения и обмена культурным, экономическим, социальным, политическим, профессиональным опытом. Однако виртуальное и реальное пространство межкультурных взаимодействий ставит перед любым обществом третьего тысячелетия новую проблему: вместе с исчезновением территориальных границ в эпоху глобализации наблюдается и полное нивелирование культурной самобытности, что представляет реальную угрозу выживанию любой этнической группы или общности.

Следствием объединения государств, создания единых торговых и экономических зон становятся культурные потери, которые сегодня уже очевидны для некоторых стран мира: они выступают в обществе потребления ценой, платой за экономический рост, неминуемо связанный с экспансией не только финансовых потоков, но и чужих культурных образцов (ценностных, языковых, нормативных, поведенческих и т.д.). Этой проблеме пристальное внимание уделяют современные отечественные и зарубежные исследователи4.

Нойман И. Использование «Другого»: Образы Востока в формировании европейских идентичностей / Пер.с англ. В.Б.Литвинова и И.А. Пильщикова, предисл. А.И.Миллера. – М.: Новое издательство, 2004. С.154.

Здесь речь идет о попытках классификации народом леле чешуйчатого муравьеда (панголина), упоминавшихся в работе М.Дуглас. См. Дуглас М. Чистота и опасность: анализ представлений об осквернении и табу. – М.: Канонпресс-Ц, 2000.

См. Саид Э. Ориентализм. Западные концепции Востока / Пер с англ. – СПб.: 2006.

Булычев Ю.Ю. Проблема культурно-исторической самобытности России как предмет философского исследования:дис.... д-ра филос. наук: 09.00.13 СПб., 2005; Баклова А. В.. Формирование идеи самобытности исторического развития России в работах Н.М. Карамзина, М. П. Погодина, Н. Г. Устрялова: дис.... канд. ист. наук: 07.00. Пенза, 2006; Варганова О.Ф. Образ трудового мигранта в СМИ (по результатам контент-анализа) // Историческая и социально – образовательная мысль. 2012. № 3 (13); Гузенина С.В. Предательство Родины в фокусе социологического анализа // Дискуссия: журнал научных публикаций. – Екатеринбург. №5 (13) Май. 2011. С.74-77; Русакова Н.А. Политические аспекты защиты духовной среды в геополитическом пространстве России : дис.... канд. полит. наук : 23.00.02 Саратов, 2006; Шевакина О.А. Формирование НАФТА. Экономические и социальные последствия участия Мексики в трехстороннем мегаблоке: дис.... канд. эконом. наук: 08.00.14 / Шевакина Ольга Александровна; [Место защиты: Институт Латинской Америки]. – М., 2010; Лямин С.К. Диалектические оценки категорий «прошлое», «настоящее» и «будущее»: к вопросу о предназначении футурологии // Ineternum. Общественная прогностика о будущем для настоящего. Вып. 1(4). 2011. С. 5-8; Трошина Н.В. Ядерные языковые концепты в учении русского славянофильства 30-60-х годов XIX века: дис.... канд. филол. наук: 10.02.01: Брянск, 2004;

В этом отношении весьма актуальной становится проблематика осмысления российской культурной самобытности, о чм свидетельстсвует и экспоненциальный рост диссертационных исследований и монографий по обозначенной проблеме. Вопрос о самобытности российской культуры вполне может быть рассмотрен и сквозь призму концепции национальной безопасности России как посыл о важности защиты духовной среды1.

Самобытность этнической общности обычно понимают как особенность, неповторимость, а также и самостоятельность, независимость, что предполагает выражение этнической сути не через механизмы подражания и копирования, но через существенное и постоянное проявление некоторых компонентов культурного достояния, которое может быть описано как «ядро культуры» и подразумевает самодостаточность. В социологическом смысле такая категория может быть передана через понятие «культурной идентичности». Как отмечает исследователь А. Рубцов, «…свободная, эмансипированная от идеологических манипуляций самобытность означает возможность быть самому в каждый конкретный момент развития, здесь и сейчас»2.

Особый исследовательский интерес к такой тематике в нашей стране в ХХ в. утерян в связи с курсом России на обновление, культурную интеграцию, модернизацию и инновации во всех сферах общественной и культурной жизни.

Специалистами отмечается, что обращение к глубинным архетипическим корням национальной культуры способно активизировать в массовом сознании процесс регенерации национального образа мира, национальной культуры и воплощенного в ней общественного интеллекта, что способствует отторжению чуждых обществу ценностей, норм, установок и моделей поведения, т.е. выступить эффективным барьером на пути деструктивных информационных воздействий.

Проблема культурной самобытности России зародилась как осмысление ее исторического пути, была отражена в многочисленных спорах представителей известных течений общественной мысли – западников и славянофилов. В славянофильстве теоретическая модель самобытности представлена наиболее полно, не случайно ренессанс славянофильства наблюдается и в современной России, оно «вновь приобрело свою значимость в конце второго – начале третьего тысячелетия как историко-культурный и политический феномен в связи с потребностями познания России как самоценной цивилизации»3. Однако ученые обретают и новые фокусы этой неисчерпаемой темы, поскольку поле культурной самобытности включает в себя не Аласаад Ибтисам Я.А. Глобализация и проблемы культурной самобытности в современной арабской мысли: дис.

... канд. филос. наук: 09.00.11 / Аласаад Ибтисам Я. А.; [Место защиты: Рос. ун-т дружбы народов]. – М., 2009.

149 с.; Этнические группы и социальные границы. Социальная организация культурных различий. Сборник статей / Под ред. Ф. Барта; пер.с англ. И. Пильщикова. – М.: Новое издательство, 2006.

Концепция национальной безопасности [Электронный ресурс] http://www.nationalsecurity.ru/library /00002/ 00002concept3.htm (вход 06.06. 2012 г.).

Рубцов А.В. Российская идентичность и вызов модернизации. – М.: Экон-Информ, 2009.

Трошина Н.В. Ядерные языковые концепты в учении русского славянофильства 30-60-х годов XIX века: дис....

канд. филол. наук: 10.02.01: Брянск, 2004.

только исследование исторической памяти и культурной традиции, но и вопросы изучения специфики национального характера, этнического самосознания, социального времени, а также защиты духовной среды. Не случайно сегодня подчеркивается значимость проблемы защиты национальных интересов в духовной сфере, поскольку они состоят в сохранении и укреплении нравственных ценностей общества, традиций патриотизма и гуманизма, культурного и научного потенциала страны.

Концепция национальной безопасности РФ определяет, что такое положение обусловлено «экономической, демографической и культурнорелигиозной экспансией сопредельных государств на российскую территорию»1. Вследствие этого глобализация становится поприщем бесконечных иррациональных конфликтов и споров, а соотношение «глобализация – будущее» превращается в дихотомию, одним из наиболее значимых компонентов которой становится проблема культурной самобытности2, поскольку динамика культуры в эпоху глобализации неизбежно приводит к феномену культурной маргинализации. Санкт-Петербургский социолог В. Голофаст определяет ее через термин «гибридизация», которая образует на выходе «культурную смесь»3.

В самом деле, эпоха глобальных коммуникаций (причем не только на уровне социальных сетей и медиапространства) вызвала серьезную социальную активность по причине массовых трудовых миграций, перемещения больших людских потоков вследствие политических решений (иногда конфликтов или войн), международного сотрудничества, личных контактов, развития туристического бизнеса, расширения возможностей приобретения недвижимости за пределами страны проживания. Такая динамика, с одной стороны, неизбежно влечет изменения в социальной структуре, однако латентно ведет и к обеднению культуры этнической общности, увеличению доли культурных маргиналов и, как следствие, формированию размытой этнической идентичности группы (преобладание смешанной этничности, квазиэтничности4), потере национальной и культурной самобытности, конечной точкой которой выступает отсутствие этнического самосознания.

Существует и иной полюс актуальности проблематики, особенно в ракурсе федеративной культурной самобытности, поскольку феномен может быть осмыслен не только сквозь призму глобализации. Специфика государственного устройства России (федеративность) подразумевает политическое, экономическое, языковое единство, но, к сожалению, на основе гипертрофированной культурной самобытности или страха ее потери сегодня наблюдается и процесс явного дистанцирования отдельных субъектов РФ от центра. Зачастую искусственно создаваемые политическими силами Концепция национальной безопасности [Электронный ресурс] http://www. nationalsecurity.ru/library /00002 / 00002concept3.htm (дата входа 06.06. 2012 г.).

Аласаад Ибтисам Я.А. Глобализация и проблемы культурной самобытности в современной арабской мысли: дис.

... канд. филос. наук: 09.00.11 / Аласаад Ибтисам Я. А.; [Место защиты: Рос. ун-т дружбы народов]. – М., 2009.

Голофаст В.Б. Гибридизация и культурные смеси // Телескоп, № 3, 2003.

Термин введен социологом Винером Б.Е., см. Винер Б.Е. Формы этничности, бывает ли у этноса сущность и что сторонники академика Бромлея могут взять у новых теорий // Журнал социологии и социальной антропологии.

Том VIII. №2(31),Санкт-Петербург. Издательство «Интерсоцис». 2005.

конфликты гражданской и культурной идентификации в рамках поликультурного межконфессионального государства лишь подчеркивают приоритетность задачи налаживания добрых взаимоотношений между народами России в масштабах национальной политики страны. Большая роль здесь должна быть отведена сохранению статуса русского языка, который был и остается как языком титульного русского этноса, так и единым языком межнационального общения, а также русской культуры, которая исторически впитывает в себя элементы культур многих этнических групп и общностей. Как отмечает Е.Н. Трофимов, «русские остаются государственниками, приверженцами принципов патриотизма, стремления к социальной справедливости, отношения русского этноса с другими этносами не всегда были идеальными, однако именно русский народ, его государственность обеспечивали социально-экономический прогресс других народов России, а зачастую и возможность их физического выживания. В России ни один народ, доверивший ей свою судьбу, не исчез с этнографической карты»1. Более того, подчеркнм, что именно культурная самобытность русского этноса подвергалась в ХХ в. наиболее масштабному нивелированию, вплоть до забвения. Образ старой России пытались всячески очернить, в 1920-е гг. вполне приемлемыми были такие строки о былом образе Родины:

Советское государство провозглашало новую Россию, многонациональную, сильную, молодую. Образ России-матушки в течение длительного периода «имел прочные ассоциации с идеологией и мифологией царизма», а потому на смену ему пришл образ молодого пролетария3.

Как отмечает исследователь О.В. Рябов, материнский образ России возвращается в пропаганду лишь в период до Великой Отчественной войны, а также в послевоенный период, когда были установлены памятники «МатьРодина» на Пискаревском кладбище (В. Исаева и др., 1960) и «Родина-мать зовет!» (Е. Вучетич и др., 1967), Родины-матери в Киеве (Е. Вучетич и др., 1981), Ереване («Мать-Армения» А. Аратюняна, 1967), Тбилиси («МатьГрузия» Э. Амашукели, 1963)4.

Трофимов Е.Н. Государственная национальная политика России: законодательный аспект (1906-2007 годы). – М.: Изд-во РАГС, 2008.

См. также об этом Гедеон, Митрополит Ставропольский и Владикавказский. Россия на перепутье [Электронный ресурс] URL http://www.zavet.ru/gedeon.htm (дата входа 08.09.2012).

Рябов О.В. «Родина-Мать»: история образа // Женщина в российском обществе. 2006. № 3.

Там же. См. Приложение 5.

Однако в новой, советской стране, к сожалению, не нашлось места для русской культуры и национального самосознания титульного этноса, особенно после XII съезда РКП(б), где выступил И. Сталин по национальному вопросу о проблеме великодержавного шовинизма русских1. Быть русским долгое время в СССР означало практический отказ от принципа советского интернационализма. Такие идеи отразились в советских плакатах, которые пропагандировали гордость за большую советскую родину, советский образ жизни, мощь советских вооруженных сил, любимую Москву и пробуждали «нужные эмоции – чувства любви, гордости, общности». Образ Москвы при этом вполне логично ассоциировался с сердцем Родины, позволяя «поместить «родину» в рамки государственно-политического объединения, считался политически корректным и был востребован»2.

Кроме того, в отношении ИОР совершенно очевидным выступает тезис о том, что в 30-е гг. ХХ в. «ядро советского патриотического дискурса образует идея защиты родины» и, как отмечает исследователь О. Никонова, «спецификой советского официального патриотизма было культивирование мобилизационной готовности»3.

Тем не менее, именно в ХХ в. тематика индивидуального образа Родины отражена в отечественной литературе, как в зеркале духовной культуры любого народа, где наиболее выразительно высказаны самые трепетные психологические переживания личности как носителя этнического сознания.

Начало такой традиции, безусловно, было положено ещ в русских сказках и былинах, «Слове о полку Игореве», произведениях А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, Л.Н. Толстого, Н.В. Гоголя, философских трудах русских мыслителей, поэтов серебряного века русской литературы (М. Цветаева, А. Ахматова, С. Есенин, Н. Рубцов).

К середине ХХ в. в советской прозе наибольшую разработанность получил концепт «малой родины», который до указанного периода в толковых словарях вообще не значился.

Считается, что понятие «малой родины» ввл в литературу поэт А.

Твардовский, который в статье «О родине большой и малой» в 1958 г. писал: «У большинства людей чувство родины в обширном смысле – родной страны, отчизны – дополняется ещ чувством родины малой, первоначальной, родины в смысле родных мест, отчих крав, района, города или деревушки. Эта малая родина со своим особым обликом, со своей – пусть самой скромной и непритязательной красотой предстает человеку в детстве, в пору памятных на всю жизнь впечатлений ребяческой души, а с нею, этой отдельной и личной родиной, он приходит с годами к той большой родине, что обнимает все малые и в великом своем – для всех одна»4.

См. 12-й съезд РКП(б) (17-22 апреля 1923 года): Стенографический отчет. – М.: Госполитиздат, 1968.

Там же. С.280.

Никонова О.Ю. Советский патриотизм на плакате: Визуализация любви к родине в 1930-е годы // Вестник Пермского университета. Выпуск 1 (18). С.279.

См. также: Невежин В. А. «Если завтра в поход...». – М.: Яуза, Эксмо, 2007. – (Великая Отечественная:

Неизвестная война).

Твардовский А. О родине большой и малой [Электронный ресурс] URL: http://www.nasledie-smolensk.ru /pkns/ index.php?option=com_content&task=view&id=544&Itemid=112 (дата входа 01.10.2012) Автор «Василия Тркина», первый поэт страны, глубоко понимал чувства не гражданина, но живого, отдельно живущего в стране человека. И потому могучая государственность у А. Твардовского по-человечески одушевлена, дополнена настоящим, родным. Свою поэму о В. Теркине он посвящает солдату, который идт с боями освобождать свою малую родину, Смоленщину. Такой образ оказался близким для представителя любой народности, большого и малого этноса, входящего в состав советского государства.

Такое единство общенационального и глубоко интимного, личного в любви к Родине очень верно передано также в лирике советского удмуртского поэта Фдора Васильева:

Хватает Волге широты и сини, Без маленькой Удмуртии моей1.

Понимание значимости образа Родины и глубокого, сакрального отношения к родной культуре сегодня как никогда актуально в стране в связи с тем, что Россия переживает кризис патриотизма. В этом смысле пришло время и осознанию уникальности российской культурной самобытности, поскольку культурная самобытность России подразумевает сохранение культуры каждого народа и народности, входящих в состав нашей общей Родины. Россия – страна, у которой многогранная, особая национальная и культурная самобытность.

Указанная проблематика находит сегодня отклик в многочисленных выступлениях и инициативах лидеров российского государства, в частности:

– 5 июня 2012 г. создан Совет по межнациональным отношениям для совершенствования государственной политики в области межнациональных отношений (в его состав вошли около 50 человек, заместителями председателя стали первый замглавы президентской администрации Вячеслав Володин и вице-премьер Дмитрий Козак) 2; обозначены стратегические направления деятельности Совета: укрепление России как уникальной мировой цивилизации и гражданского единства многонационального народа, гармонизация межнациональных отношений и предотвращение межэтнических конфликтов3;

– Президент России В. Путин заявил о возможном возобновлении финансирования федеральной целевой программы по укреплению единства российской нации и этнокультурному развитию народов России; глава президиума совета Ассоциации финно-угорских народов России П. Тултаев Цитата по книге: Троицкий Е.С.Патриотизм – движущая сила преодоления кризиса российского общества // Патриотизм: общероссийский и национальный. Истоки. Сущность.Типология. Сборник статей. – М., 1996. С.9.

Сайт телеканала «Культура» http://www.tvkultura.ru/news.html?id=1070568&cid=178 (дата входа 24.08.2012).

Комсомольская правда от 24 августа 2012 года [Электронный ресурс] http://kp.ru/daily/25937/2884667/ (дата входа 08.09.2012).

предложил проводить Дни регионов России в Москве; директор Института этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая РАН В. Тишков призвал не допускать носителей ксенофобских взглядов в управленческие структуры; Председатель общественного совета Московского дома национальностей В. Зорин выступил за создание системы общественного межнационального мониторинга1;

– глава государства В. Путин по итогам встречи с членами Совета при президенте по межнациональным отношениям поручил 29 июня 2012 г. главе Минкомсвязи Н. Никифорову до 1 сентября 2012 г. «подготовить предложения о создании на федеральном телевизионном канале программы об истории, культуре, традициях народов России»2;

– 12 сентября 2012 г. В. Путин провл встречу с представителями общественности по вопросам духовного состояния молоджи и ключевым аспектам нравственного и патриотического воспитания. Президент России подчеркнул:

«Мы должны строить сво будущее на прочном фундаменте. И такой фундамент – это патриотизм. Мы, как бы долго ни обсуждали, что может быть фундаментом, прочным моральным основанием для нашей страны, ничего другого вс равно не придумаем. Это уважение к своей истории и традициям, духовным ценностям наших народов, нашей тысячелетней культуре и уникальному опыту сосуществования сотен народов и языков на территории России. Это ответственность за свою страну и е будущее»3.

Такие инициативы власти, кроме сохранения культурной традиции, имеют в своей основе важнейшую цель формирования коллективной идентичности. Такая необходимость остро обозначилась в России уже в начале ХХ в. и стала довольно быстро наиболее восребованным направлением в поле социологической рефлексии.

Научная полемика по поводу исследования обозначенного сегмента социальной жизни начата сравнительно недавно, она до сих пор не исчерпана и вопросов у исследователей пока еще больше, чем ответов.

Имеется накопленный банк фокусных данных, в том числе таких авторитетных аналитических центров, как Институт социологии РАН, Институт мировой экономики и международных отношений РАН, Институт философии и права УРО РАН, РАН, Институт географии РАН, «Левада-центр»

и др., которые, с одной стороны, показывают экспонентный рост интереса к этому срезу социальной реальности, с другой – сигнализируют о наиболее проблемных материках и смысловых дефицитах современного российского социума.

Феномен коллективной идентичности нуждается сегодня в осмыслении, описании, и, что немаловажно – в четком определении его оснований.

Известия от 24 августа 2012 года [Электронный ресурс] http://izvestia.ru/news/533701 (дата входа 08.09.2012) Сайт телеканала «Культура» http://www.tvkultura.ru/news.html?id=1070568&cid=178 (дата входа 24.08.2012).

Встреча с представителями общественности по вопросам патриотического воспитания молоджи [Электронный ресурс] URL: http://www.youngscience.ru/includes/periodics/news_ani/2012/0912/00009080/detail.shtml (дата входа 19.09.2012).

Кроме того, ареал научного анализа здесь расширяется до проблематики социально-психологических аспектов конструирования идентичности; выделения ее ключевых элементов и их характеристик; выстраивания сравнительных оценок и решения вопросов методологических противоречий; диагностики и выявления точек старта становления новых, пограничных явлений и построения научных прогнозов в проблемном поле.

Российскими учеными отмечается богатый спектр типологизации идентичности: в работах обществоведов представлено всестороннее теоретическое изучение территориальной (региональной, локальной), национальной, цивилизационной, гендерной, множественной, социокультурной, гражданской, гибридной, политической (внешнеполитической, макрополитической), этнической, европейской, позитивной (негативной) и даже колеблющейся идентичности.

Однако в дескриптивных исследованиях политологов, культурологов, историков, социологов пока не встречается описания четких контуров природы коллективной российской идентичности, которая не может быть полностью отождествлена ни с одной из приведенного перечня.

Последние публикации в СМИ явно иллюстрируют напряженный поиск обществоведами характеристик современной российской коллективной идентичности, при этом чаще всего выделяют в качестве ее основы этнический или религиозный компонент. Автору представляется некорректной идентификация всех проживающих на территории Российской Федерации с этническими русскими, а дефиниция «россиянин» в массовом сознании явно имеет политическую окраску и не пользуется большой популярностью у населения. Православие также, видимо, не может выступать основным фактором групповой и межгрупповой сплоченности на уровне страны, где довольно много верующих мусульман и буддистов. Кроме того, заметная доля жителей России – атеисты (что подтверждается авторскими эмпирическими исследованиями, в частности, в г. Тамбове и г. Саратове), поскольку отказ от веры в советское время привел к тому, что несколько поколений выросли в традициях безбожия (это пенсионеры, часть научной интеллигенции, врачи, учителя, военнослужащие и другие категории граждан, которые, не разделяя православной традиции, тем не менее, не отказываются от любви к своей стране).

Попытки выделить социокультурные основообразующие факторы коллективной идентичности в современной России, с точки зрения автора, не представляются возможными по целому ряду причин: особенности социальной структуры российского общества в том, что социальная стратификация стала серьезным фактором, определяющим специфику межличностной, групповой и межгрупповой коммуникации. Российское общество слишком дифференцировано, негомогенно по статусам различных социальных групп и общностей – речь идет о параметрах уровня жизни и образа жизни в системе координат «мегаполис – провинция», «город – село» «центр – регион».

Это существенная разница между жителями России по уровню доходов и образования; серьезный информационный разрыв, имеющий не только территориальную, но и гендерную специфику (неравенство доступа к информационным ресурсам и новым средствам коммуникации), отличия в организации рабочего времени и досуга («социальный пакет», посещение культурных мероприятий, музеев, театра, оперы, балета и т.д.). Такая стратификация населения ведет к резкой дистанцированности социальных общностей и групп, разграничению на «своих» и «чужих», что, в свою очередь, рождает жесткую иерархию и нормативность внутри самих групп, систему фильтров для вхождения в них, усиление мер группового контроля, строгое соблюдение групповых правил и этики, формирование собственной, групповой системы ценностей (которая порой не совпадает с общепринятой).

Указанные тенденции можно наблюдать сегодня в России на уровне любой социальной общности, которые практически начинают превращаться в касты (элитарные общности, гендерные (в том числе и гендернонетипичные), этнические, субкультурные, маргинальные, профессиональные и т.д.). Все эти процессы отчетливо прослеживаются и в социальных сетях, где у каждой такой социальной общности существует свой специфический культурный код, которым выступает сленг или «групповой язык», что практически закрывает вход в нее для чужаков извне. Об этом же свидетельствуют эмпирические исследования. В частности, санкт-петербургские социологи при проведении исследований в Санкт-Петербурге отмечают, что «внутренняя структура этого важнейшего интегрального образования весьма неоднородна и указывает на существование определенного социокультурного расслоения, вероятно, имеющего представительство и на уровне социального поведения людей»1.

Другой веской причиной для отсутствия социокультурных оснований коллективной идентичности выступает проблема российской полиментальности2.

Особо остановимся на вопросе формирования коллективной гражданской идентичности в России. Современная политическая ситуация порождает целый ряд спекуляций в этом направлении, в частности, активность пользователей социальных сетей и недавние выступления в знак протеста против результатов выборов в СМИ зачастую истолковываются как феномен рождения нового типа коллективной идентичности в России. Бурный рост числа пользователей и развитие социальных сетей действительно приводят к акциям протеста, это общемировая практика, однако российские Крокинская О. К. Культура и структура: институциализация мифа (Петербургский миф в социальных практиках города) // Социальные и ментальные тенденции современного российского общества / под ред. В. Е. Семенова. – СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. С.157-183.

Семенов В. Е. Российская полиментальность и тенденции ее развития // Социальные и ментальные тенденции современного российского общества / под ред. В. Е. Семенова. – СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. С.8-29.

специалисты в области масс-медиа подчеркивают, что не политическая ситуация влияет на уровень возрождения гражданского самосознания, но конфликт выступает формой коммуникации в виртуальном пространстве, способом взаимодействия пользователей внутри социальных сетей.

Таким образом, предлагая проблемные темы для обсуждения и необходимую мотивацию в поле виртуального взаимодействия, вполне реально смоделировать нужное социальное поведение: сделать это достаточно просто, владея высоким уровнем манипуляционных технологий воздействия на массовое сознание. В этой связи нет достаточных причин для констатации факта формирования коллективной гражданской идентичности в России на основании активности пользователей сети Интернет, творчества интернетблоггеров и лиц, подвергнувшихся массовым медиа-атакам в сети Интернет, даже при учете организованного стихийного движения «Стратегия 19» (каждый день в 19:00), поскольку главной чертой гражданской коллективной идентичности всегда выступает эволюция правосознания, формализованная далее в общественных организациях и органах самоуправления, причем не только в столице, но и на периферии, о чем говорить пока рано. В ходе реализации проекта «Российская идентичность в Центре и регионах» ведущими российскими социологами установлено соответствие между декларируемыми политической элитой идеями и осознаваемыми людьми потребностями реальной жизни, и сегодня это: сильное государство, обеспечение благосостояния и безопасности, гордость за культуру и историю1.

Осмысление проблематики российской коллективной идентичности находит отражение и в выступлениях на уровне первых лиц государства. Владимир Путин в статье «Россия: национальный вопрос» предлагает определить ее фундамент через принадлежность к единой общей цивилизации: «Цивилизационная идентичность основана на сохранении русской культурной доминанты, носителем которой выступают не только этнические русские, но и все носители такой идентичности независимо от национальности»2.

Соглашаясь с тем, что «государство обязано и имеет право и свои усилия, и свои ресурсы направлять на решение осознанных социальных, общественных задач. В том числе и на формирование мировоззрения, скрепляющего нацию…»3, автор, тем не менее, полагает, что такое обозначение коллективной идентичности в России вполне может оцениваться как попытка ее фиксирования в рамках социокультурного подхода. Спорность такого подхода для российской действительности заключается в глубоком социальном расслоении, о котором сказано выше, в этой связи понимание РосДробижева Л. М. Этничность в современном обществе: новые подходы, старые мифы, социальные практики // Вестник института социологии. 2010. № 1. C. 429–442.

Владимир Путин: национальный вопрос // Независимая газета. [Электронный ресурс] URL: http://www. ng.ru /politics/2012-01-23/1national.html (дата обращения: 20.02.2012).

Там же.

сии как великой цивилизации обречено найти отклик у довольно небольшой части населения, обладающей соответствующим уровнем гуманитарного образования и культуры. За пределами понимания общей исторической судьбы и проблем цивилизационной общности останутся миллионы граждан, которые живут и трудятся, растят детей, учатся и создают семьи на большом пространстве федерации, и каждому из них необходимо осознание общности с народом, населяющим это пространство. Кроме того, Россия – страна, которая не может жить без единой духовной цели. Таким образом, актуальнейшей задачей действующей политической элиты на сегодняшний день становится стратегическое осмысление единых духовных ценностей, позволяющих объединить все слои и группы современного российского общества – средний класс и малоимущих, субэтнические группы, народности и диаспоры, бизнесменов и интеллигенцию, мужчин и женщин, представителей старшего поколения и молодежь.

Подчеркнем, что сегодня в России значительно вырос процент самоубийств подростков и детей. По мнению российских педагогов и психологов, такая ситуация является в том числе и следствием отсутствия решения указанной задачи на уровне страны. Корреляционную зависимость числа самоубийств и степени социальной сплоченности убедительно доказал еще классик социологии Э. Дюркгейм, который в своей работе «Самоубийство»

отмечал, что «Число самоубийств изменяется обратно пропорционально степени интеграции политического общества»; «…число самоубийств обратно пропорционально степени интеграции тех социальных групп, в которые входит индивид»1.

Отсутствие духовных оснований для коллективной идентификации выступает, таким образом, дополнительным кризисным фактором в социальном поведении подростков, однако его действие и сегодня, безусловно, может быть скорректировано. В этом смысле целенаправленная работа по воспитанию подрастающего поколения в духе любви к родному краю и гордости за Отечество видится необходимой благодаря ее особенности напрямую связывать формирование представлений о Родине с осознанием личной ответственности за собственную жизнь и поведение, судьбу своих близких и товарищей, за будущее всех соотечественников. Указанные педагогические инициативы возможны в России, причем на всех уровнях системы образования, но только в рамках единой идеологической концепции, имеющей духовную основу и пронизывающей на практике государственные решения во всех сферах общественной жизни. Она должна быть отражена и в деятельности СМИ, поскольку «современные российские СМИ формируют новый тип личности, стоящий на эволюционной лестнице на несколько ступеДюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд / пер. с фр. с сокр.; Под ред. В. А. Базарова. М.: Мысль, 1994.

нек ниже типичного человека советской эпохи»1, что вызывает тревогу за духовное и интеллектуальное будущее России. Фундаментом такой масштабной задачи, по мысли автора, может стать концепция единой Родины, для оформления которой, по данным социологов, пока еще есть веские основания. Ее суть сводится не к созданию новой политической идеологемы, но к осознанию каждым жителем России значимости, ценности и единства (одна на всех и своя у каждого) общей, объективно существующей природной, социальной и культурной реальности, светлый образ которой необходимо беречь и сохранять.

Запесоцкий А. С. Метаморфозы СМИ: новое качество и новые болезни // Социс. № 7. 2010. С. 7–17.

Глава 2. АВТОРСКАЯ ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ

ОБРАЗА РОДИНЫ:

НА ГРАНИЦЕ ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНОГО И СОЦИАЛЬНОГО

Авторская формализация денотата категории образа Родины предполагает, естественно, обобщение наиболее значимых концепций в этой области социально-гуманитарного знания, чему и посвящен данный раздел монографиф. Однако попытки определений образа Родины в публикациях последних лет давались в рамках самых разных научных и псевдонаучных направлений: от истории, антропологии и политической географии до астрологии и уфологии.

В современном социально-гуманитарном знании сложилось некоторое количество работ, которые прямо или косвенно затрагивают тему настоящей монографии, к ним можно отнести: разнообразные по жанрам произведения современной литературы; отчасти – вновь переписанные учебники истории; работы, связанные с образом Родины в современной живописи;

разработки по патриотическому воспитанию; некоторые статьи по специфике национальной кухни или праздников этнических диаспор; телерепортажи о положении мигрантов, беженцев, переселенцев; материалы в СМИ о старте формирования гражданского общества в России и проблемах политического лидерства и кризиса власти; научные статьи социологов о теоретической формализации коллективной идентичности в условиях полиментальной и мультиконфессиональной России.

Нерешенными все же остаются главные вопросы:

– Что лежит в основе формирования образа Родины, каковы его истоки и стартовые предпосылки?

– Заложен ли образ Родины генетически (или как-то еще), или он формировался поступательно и прошел долгий путь эволюции вместе с человеком?

– Существует ли образ Родины абсолютно у всех без исключения людей и их общностей?

– Существует ли образ Родины на групповом и коллективном уровне, подвержен ли образ Родины трансформации; как, когда и почему образ Родины возникает, и др.

Ухтомский А.А. Избранные труды. Л., 1978. С.84.

Базовая идея автора заключается в интеллектуальной позиции о бинарности образа Родины, что подразумевает выделение двух феноменов, данных одновременно: образа Родины как явной и транслируемой идеологемы, формирующейся искусственно на макроуровне (ИОР), и образа Родины индивидуализированного (в крайне редких случаях группового), данного как психический кластер, возможность которого дана в самой природе человеческой психики (ИнОР).

Поясним авторское понимание бинарности образа Родины.

Бинарность, по мысли автора, дана в единстве ИОР как функции и ИнОр как дисфункции системы общественного сознания (входящей, соответственно, в качестве подсистемы в более масшабную социальную систему), которые даны в бытии духовной жизни социума и индивида, представляя собой онтологический пример одновременности «хаоса» и «порядка».

Под бинарностью, таким образом, понимается радикальная амбивалентность, которая является атрибутом как материальных, так и абстрактных систем (отметим, что существование системной бинарности доказывают следующие примеры: бинарные сплавы, бинарный код, бинарные комбинационные моды, бинарные смеси, бинарный симметричный канал связи, метод бинарных оппозиций, бинарный архетип и т.д.)1. При этом такая бинарность заложена в самой структуре общественной жизни и не создается искусственно, но подразумевается изначально самой логикой бытия социальной системы и, соответственно, духовной жизни социума, в которой избыточность накопленных противоречий должна порождать свое отрицание.

Таким образом, ИнОР выступает естественным отрицанием ИОР, его собственным неизменным порождением и антитезой.

В образе Родины бинарность как несводимость и непохожесть двух разных начал выражена, по мысли автора, как минимум, в следующем:

– в явной разнице и противоречиях между механизмами формирования такого образа на уровне социальных макроструктур и психическими механизмами формирования и бытия образа Родины в индивидуальной психике;

– в самой структуре образа Родины как особого мессиджа, сообщения, направленного на транформацию ценностей огромных масс людей на макроуровне и на самое интимное общение на уровне индивидуальном. Более того, ИнОР может вообще не транслироваться, входить элементом в столь интимные стороны человеческой души, которые вообще не предназначены для трансляции кому бы то ни было (феномен «молчаливого патриотизма»);

– в степени вербальности ИОР и ИнОР. Идеологизированный образ Родины всегда основан на вербальных символах, знаках и откровенных идеологемах; индивидуализированный же образ Родины «погружен» в невербалику в определяющей степени;

Гузенина С.В. Феномен бинарных кластеров в социальных системах // Труды молодых учных ВГУ: сборник научных статей. – Воронеж, 2008. С. 90-92.

См. также работы математика В.Алексеева, химика А.Немухина, экономиста И.Елисеевой, физика Г.Моисеева и материалы на сайте Государственной публичной научно-технической библиотеки http://www.gpntb.ru/ – в степени императивности этих образов. ИОР всегда императивен, он почти всегда подразумевает открытый (реже скрытый) призыв к действию, индивидуализированный же образ Родины чаще как раз не императивен, эмоционален, созерцателен и является фактором действия только в результате (а возможно, и в процессе) экзистенциального поведенческого выбора;

– в степени эстетичности.

Возможны, конечно, варианты, когда ИнОР включает какие – то символы безобразия, неэстетичности (например, это обнаруживается в творчестве М. Салтыкова-Щедрина, Ю. Алешковича, В. Пелевина), однако это большая редкость и чаще выражеет становление (неосознаваемое самим человеком) космополитизма.

Однако автор не готов утверждать, что существует два автохтонных, совершенно самостоятельных образа Родины, и не только потому, что на практике процессы формирования и бытия таких образов явно переплетаются.

В данном параграфе анализируются пока лишь качественные особенности идеологизированного образа Родины, что, естественно, подразумевает несколько этапов:

– комментирование имеющихся в истории социально-гуманитарной мысли моделей идеологии вообще;

– описание инвариантных, общих для всех моделей механизмов использования образа Родины во всем спектре известных идеологем, с приведением соответствующих примеров;

– описание собственно авторской модели такого использования образа Родины в идеологии.

Подчеркнем еще раз, что речь идет лишь об одном полюсе бытия образа Родины как весьма своеобразного диполя.

Идеологическая проблематика не является весьма разработанным аспектом социально-гуманитарного знания, теоретические и практические исследования данной области духовной жизни общества не слишком популярны по понятным причинам: идеология является той сферой социальной реальности, которая скрыта от широкой огласки, обсуждений и популяризации, поскольку вырабатывается отдельными лицами или (что значительно реже) элитарными группами в рамках идеологических центров.

Отметим, что в социально-гуманитарном знании нет единого понимания идеологии как учения о происхождении и функционировании идей, хотя самому термину «идеология» (от греч. idea – образ и logos – учение; буквально: наука об образах), введеному в обществознание в 1796 г. А. Дестютом де Траси, изначально приписывалось именно такое значение1.

Как западные, так и отечественные ученые до сих пор не пришли к единому пониманию сущности идеологии, ее функций и базовых характристик.

Трактовки идеологии ранжируются от утверждения ее ложности, иллюзорности, отрицания позитивной направленности и сведения ее основных функций к самообману и мифотворчеству (К. Маркс, Ф. Энгельс, Москвичев Л.Н. Идеология // Социологическая энциклопедия: В 2 т. Т.1. – М., 2003. С.340.

В. Ленин)1, отнесения бытия идеологии исключительно к системе политической сферы общественной жизни (Дж. Шварцмантель, Д.Т. Жовтун, В.А. Гуторов)2, сведения идеологии к культурной системе (К. Гирц)3, определения ее в качестве посредника между политикой и культурой (В.Б. Пастухов)4 до выведения ее через категорию «нормативно-символической матрицы», охватывающей и кодирующей смыслы не только систематизированных представлений в процессе политогенеза (доктрин, учений, концепций), но и иных идейных конструкций общественного сознания – верований, ритуалов, обычаев, стереотипов, предрассудков и страхов (П. Бергер, Т. Лукман, А.И. Соловьев)5, соответственно, относя феномен идеологии и его изучение к сфере символической коммуникации.

Отечественными обществоведами зачастую подчеркивается нетождественность западной идеологии и российской. Так, по мысли исследователя В.Б. Пастухова, западная идеология чаще носит прагматический характер и призвана оправдать и обосновать определенную общественную практику, при этом, она предполагает «соответствующий образ политического действия»6. В указанном контексте очевидно, что ИОР органично встроен в любое политическое действие, а потому не обосновывается детально. Тот же автор подчеркивает, что «у идеологии в России – символический характер. Е действительные функции опосредованы, латентны. Если в России объявили, что перестали воздвигать православное царство и начали строить коммунизм, то это вовсе не значит, что до этого здесь на самом деле выстраивали православие и, тем более, что будут строить коммунизм. В России практические цели и действия могут отличаться от идеологических формул»7.

Сложно согласиться с данным утверждением, как и с мыслью о том, что российская идеология «направлена на удержание и сохранение, а не на действие и созидание», поскольку исторические примеры, в частности опыт политических репрессий в нашей стране, говорит как раз об обратном: четко объявленная в 30-е годы ХХ в. идеологическая программа по борьбе с врагами Родины была более чем реализована на практике. Существуют и абсолютно созидательные исторические примеры идеологического воздействия: общий энтузиазм в период строительства и становления молодого советского государства, борьба с безграмотностью, помощь голодающим Поволжья, строительство БАМа, освоение целины, достижения в советской науке и спортивной жизни, творческие взлеты в культуре и т.д. Такой же перечень положительных примеров действия и созидания может быть составлен и для иных исторических эпох в нашей стране (победа на КуликоМаркс К.и Энгельс Ф. Сочинения. Том 3. Издание второе. – М.: Государственное издательство политической литературы,1955; Ленин В.И. Две утопии // Полн. собр. соч. Т.22. М., 1961.

Шварцмантель Дж. Идеология и политика. Х.: Изд-во Гуманитарный Центр, 2009.

Гирц К. Идеология как культурная система // Новое Литературное Обозрение. 1998. № 29. С. 7-38.

Пастухов В.Б. Нонец русской идеологии. Новый курс или новый путь? // Полис. 2001. № 1. С. 49-63.

Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. Трактат по социологии знания. – М.: Медиум, 1995; Соловьв А.И. Политическая идеология: логика исторической эволюции // Полис. 2001. № 2. С. 5-23.

Пастухов В.Б. Конец русской идеологии. Новый курс или новый путь? // Полис. 2001. № 1. С. 54.

Там же. С. 54.

вом поле, Бородинское сражение, ополчение Минина и Пожарского и др.).

Однако вполне достоверным и реалистичным предствляется тезис В.Б. Пастухова о том, что идеология в России, прежде всего, «призвана обеспечить целостность общественного сознания, не дать последнему расколоться на фрагменты»1, что в рамках федеративного устройства государства сегодня более чем актуально в стране, а потому современная российская идеологическая программа нуждается, по мысли автора, в четкой артикуляции.

Такая мысль подчеркивается и ведущими отечественными обществоведами, поскольку «от идеологии и действий институтов власти будет зависеть, удастся ли российскому обществу избежать межэтнических напряжений, которые вполне могут при определенных условиях совместиться с социально-политическими протестными движениями»2.

В качестве примера, без субъективных оценок и анализа содержания основных идеологических положенией, отметим, что ясная идеологическая платформа сегодня обозначена в США3, а из ближайших к нам соседских государств – в республике Беларусь4, при этом оформленная в официальных документах и законодательных актах.

В России, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, признано идеологическое многообразие5.

Возвращаясь к истории анализа идеологий, подчеркнем, что фундаментальное теоретическое осмысление феномена в социально-гуманитарной науке связано, прежде всего, с работами К. Маркса, Ф. Энгельса и К. Манхейма6.

Разумеется, перечень авторов, прямо или косвенно исследовавших идеологическую проблематику, достаточно широк. Отметим, что наибольПастухов В.Б. Конец русской идеологии. Новый курс или новый путь? // Полис. 2001. № 1. С. 55.

Дробижева Л.М. Потенциал согласия и баланс нетерпимости. Тезисы выступления на ежегодной научной конференции ИС РАН «Межнациональные отношения и гражданская идентичность в пореформенной России», 2012 г. [Электронный ресурс] URL http://www.isras.ru /files /File/ conferencii/ Ezhegod konf 2012 programma.pdf.

дата входа 10.08.2012. См. таже: Национальная идея России. Программа действий (постановка задачи) / Под редакцией С.С. Сулакшина. – М.: Научный эксперт, 2009.

Такая платформа обозначена в документах: «Акт 2001 г. сплачивающий и укрепляющий Америку обеспечением надлежащими орудиями, требуемыми для пресечения терроризма и вопрепятствования ему»; документ о национальной безопасности США (опубликован осенью 2002 года); Послание Президента США Дж.Буша «О положении страны» (2 февраля 2005 года).

Конституция Республики Беларусь 1994 года: (с изменениями и дополнениями, принятыми на республиканских референдумах 24 ноября 1996 г. и 17 октября 2004 г.). – Мн.: Амалфея. – 2006; Лукашенко, А. Г. Сильная и процветающая Беларусь должна иметь прочный идеологический фундамент: доклад Президента Республики Беларусь А. Г. Лукашенко на постоянно действующем семинаре руководящих работников республиканских и местных государственных органов / А. Г. Лукашенко // Рэспубліка. – 2003. – 29 сак. – С. 1-7; О совершенствовании кадрового обеспечения идеологической работы в Республике Беларусь: Указ Президента Республики Беларусь, [20.02.04, № 111] // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. – 2004. – № 35, 1/5358; Рэспубліка. – 2004.

– 24 лютага. – С. 2; Положение об отраслевых и территориальных информационно-пропагандистских группах:

утверждено постановлением Совета Министров Республики Беларусь, [08.10.03, № 1284] // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. – 2006. – № 183, 5/24134.

См. также: Идеология белорусского государства (библиографический список литературы). [Электронный ресурс] URL http://www.library.mogilev.by/lib_pointer_ideologs.htm (дата входа 10.08.2012).

Конституция РФ, Статья 13:

1. В Российской Федерации признается идеологическое многообразие.

2. Никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной.

Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения. Том 3. Издание второе. – М.:

Государственное издательство политической литературы, 1955; Манхейм К. Идеология и утопия // Манхейм К.

Диагноз нашего времени. – М.: Юрист, 1994.

шую популярность в ХХ в. приобрели труды А. Грамши, Д. Аптекера, Д. Белла, Р. Арона, К. Гирца, Л. Альтессера, З. Бжезинского, а также П. Сорокина, при этом каждая такая работа представляет оригинальную авторскую интеллектуальную позицию.

Несмотря на то, что начиная с 2000 г. появилось достаточно заметное количество отечественных монографий, учебных пособий, научных и околонаучных публикаций, где детально разрабатываются как авторские концепции и модели идеологии, так и различные аспекты идеологического дискурса1, полномасштабной работы по идеологической проблематике, в которой одновременно четко представлена научная теоретическая и мировоззренческая позиция, автору не встретилось. Достаточно сказать, что некоторые из конструктов носят явно компилятивный или откровенно надуманный характер, выдвигая в качестве научной основы цитаты последних заявлений руководства того или иного вуза или тезисы выступлений Президента.

Наиболее фундаментальный теоретический анализ русской идеологии представлен в философском труде А.В. Гулыги2. Заметим, что в отмеченной автором работе А.В. Гулыги нет ясно очерченного определения идеологии, но оно выводится из логики повествования о русской идее, суть которой – обоснование смысла жизни и преодоления смерти. При этом, отмечая качественную особенность «русской идеи», автор труда мудро замечает: «Если вы нечувствительны к диалектике, не признаете тождества противоположностей, русский идеализм не для вас»3. Имена мыслителей, представленные в работе «Русская идея и ее творцы», выбраны в соответствии с представлениями автора, который указывает: «Главные носители русской идеи – Достоевский, Соловьев, Федоров. Их предшественники – Карамзин, Хомяков. Их последователи – Розанов, Бердяев, Булгаков, Франк, Лосский, Карсавин, Ильин, Вышеславцев, Флоренский, Лосев»4.

Через обобщение концепций русских мыслителей, философом отмечаются качественные особенности «русской идеи», основой которой выступает понятие идеала, при этом речь идет не о политическом идеале, но об общечеловеческом, по сути – социальной утопии, в центре которой – мечта, направленная на «создание высокой человеческой общности, где Акулов, В. Нужна ли России государственная идеология? / В. Акулов // Москва. – 2005. № 8. С. 166-180; Акулов, В. Государственная идеология: ее роль в становлении и политике государства / В. Акулов // Неман. 2004.

№ 2. С.164-171; Идеология «особого пути» в России и Германии: истоки, содержание, последствия/ Под ред.

Э.А. Паина. Институт Кеннана. – М.: Три квадрата, 2010; Кара-Мурза С. Г. Идеология и мать е наука. – М.: Алгоритм, 2002; Кузнецов В.Н.Социология идеологии: учебное пособие / В.Н.Кузнецов. – М.: КДУ, 2009; Пастухов В.Б. Конец русской идеологии. Новый курс или новый путь? // Полис.2001. № 1. С. 49-63; Мисюров Д.А. Политическая символика: между идеологией и рекламой // Полис.1999.№ 1. С.168-174; Фрумкина Р. Люблю отчизну я, но странною любовью... Идеологический дискурс как объект научного исследования // Новый Мир: Ежемесячный литературно-художественный журнал. 2002. № 3; Савва М.В. Этнический статус в идеологии и политике // Полис.1999. № 4. С.141-147; Сандомирская И. Книга о Родине. (Опыт анализа дискурсивных практик). Wien, 2001;

Скочилова В.Г. Динамическая модель идеологии // Вестник Томского Государственного Университета. 2011.

№ 3(15). С. 111-119; Соловьв А.И. Политическая идеология: логика исторической эволюции // Полис. 2001. № 2.

С. 5-23; Федоров А.В. Трансформации образа России на западном экране: от эпохи идеологической конфронтации (1946-1991) до современного этапа (1992-2010). – М.: Изд-во МОО «Информация для всех», 2010 и др.

Гулыга А. В. Русская идея и ее творцы. – М.: Изд-во Эксмо, 2003.

Там же. С.7.

Там же. С. 14.

индивид не задавлен всеми и все не страдают от острых углов индивидуальности»1.

Отметим, что «русская идея» возникла как преодоление односторонностей западников и славянофилов, синтез двух позиций в единую теорию мировой культуры»2.

А.П. Гулыга отмечает, что, начиная с восьмидесятых годов ХХ в., многими западными и отечественными обществоведами русская идея отвергалась, поскольку стала синономом имперского сознания, о чем открыто говорили на научных общероссийских и международных конфренциях и форумах, однако такой подход есть не что иное, как «стремление скомпрометировать духовную историю России»3.

По мысли автора настоящей работы, действительное своеобразие российской идеологии состоит в том, что, так или иначе, она органично основана на «русской идее», поскольку государство российское всегда мыслилось и строилось на ментальных основах собственного бытия, «оно имело в своей основе русское ядро и осуществляло русскую идею в мире»4.

Не случайно русский мыслитель Н. Бердяев подчеркивал, что «государство должно иметь национальную основу, национальное ядро, хотя племенной состав государства может быть очень сложным и многообразным»5.

Символами русской идеи на протяжении нескольких столетий были державный орл и православный крест, и даже усиленные попытки Петра I повернуть Россию лицом к западу удались лишь отчасти. Интересно отметить, что и двуглавый (!) орл, и вся история России (монголо-татарское иго, принятие православия, социальная и культурная специфика русской самобытности допетровской и послепетровской Руси, правление иноземных цариц) олицетворяют итог прочно укрепившейся в России традиции декларации западных ценностей на фоне повседневных восточных практик.

Свидетельства сформированной в этой связи полярности в русском менталитете можно увидеть, к примеру, в идейных спорах русских философов по вопросу мессианства России. Оно виделось мыслителям в абсолютно взаимоисключающих ракурсах – от христианских идей о Святой Руси (цельности и глубине е внутреннего мира – И. Киреевский, А. Хомяков, К.

Аксаков) к мистификации жертвенного мессианского сознания и противопоставления его национализму и империализму у Н. Бердяева и до полного отторжения какой бы то ни было идеи о мессианстве России у Е. Трубецкого, П. Чаадаева и Г. Федотова6.

Однако в психологии любого этноса есть черты, которые представляют собой статический компонент национального самосознания и остаются неизменными, знаковыми при обсуждении самых острых вопросов по Гулыга А. В. Русская идея и ее творцы. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. С.8.

Там же. С.18.

Там же. С.12.

Бердяев Н. Письмо четвртое. О нации // Бердяев Н., Философия неравенства. – М.: АСТ, 2006.

Там же.

См. Василенко Л.И. Введение в русскую религиозную философию: Курс лекций. – М.: Издательство Православного Свято-Тихоновского Гуманитарного Университета, 2006.

разнообразному спектру проблем. Такие элементы, зашифрованные в любом менталитете, легко узнаваемы, признаются большинством и широко представлены в памятниках народной культуры (в мифах, образах народных героев, сказках).

Для русской культуры одним из таких духовных маяков служит добро, доброта. Доброта как пожелание добра, причм не только себе, но и другому, ясно раскрывается в мысли философа В. Соловьева, определявшего добро как «действительный нравственный порядок, выражающий безусловно должное и безусловно желательное отношение каждого ко всему и всего к каждому»1.

Добро традиционно относится к важнейшим категориям этики, морали, нравственности, поскольку в нем выражаются наиболее общие интересы, устремления, пожелания и надежды. Сама идея добра и е самовыражение в доброте, исконно русском качестве, лежит в основе многих моральных оценок нашего народа.

Так, близким добру по смыслу выступает понятие блага как идеала всеобще-позитивного, ценностного и значимого для людей. Добро-благо здесь следует точно отличать от пользы, поскольку утилитаристскопрагматическая традиция, ставящая знак равенства между добром и пользой, абсолютно не характерна для русского менталитета. Добро – это то, что является желанным, важным, необходимым для каждого индивида и человечества как целого.

Разумеется, такое видение добра предполагает и его бескорыстие, нетоварность. К сожалению, в силу глобальной вестернизации, в последнее время исконно национальные ценности русской духовной культуры нивелируются – идт бурный рост пропаганды индивидуализма, успешности, конкурентной борьбы, где все усилия сведены к утверждению собственного «я», тогда как русская культурная традиция тяготеет к коллективизму и равенству. Понимание силы общего добра лежит и в основе природы таких феноменов русской культуры, как товарищество, братство2, взаимовыручка. Эти ментальные компоненты прочно составляют основу мировоззрения русского человека, в этих категориях формируется русское национальное сознание.

Представляется верной мысль философа А.В. Гулыги о современности как эпохе релятивизма духовных ценностей, что в конечном итоге приводит к пониманию того, что «человечество теряет больше, чем приобретает. Потери столь велики, что мысль о превосходстве над прошлым теряет смысл, – возникает желание вернуться назад…»3.

Видимо, с этим связано и современное внимание к идеологической тематике как с потребностью найти утерянные смыслы, основы бытия, духовные ориентиры, дающие координаты человеческому существованию Соловьев В.С. Оправдание добра. Нравственная философия. Том 1. – М.: Мысль, 1988.

Федоров Н.Ф. Вопрос о братстве, или родстве, о причинах небратского, неродственного, т.е. немирного, состояния мира и о средствах к восстановлению родства: Записка от неученых к ученым, духовным и светским, к верующим и неверующим / Н.Ф.Федоров. – М.: АСТ: АСТ МОСКВА: ХРАНИТЕЛЬ, 2006.

Гулыга А. В. Русская идея и ее творцы. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. С. 11.

(как индивидуальному, так и коллективному). В этом смысле хотелось бы верить, что постсовременная российская элита перестанет равняться в будущем на западные идеологические образцы, осознав необходимость смотреть на теоретическое и идейное прошлое страны «не как на предпосылку, а как на …непосредственную составную часть»1 идейных основ будущей России.

Разумеется, что весьма актуальной, в рамках перспективы создания Евроазиатского союза, представляется позиция о том, что России предназначены как европейская цивилизованность, так и азиатская самобытность, а также и «открытость другим культурам, терпимость, стремление понять и принять инакодумающего и инаковерующего. Ужиться с ним. Симбиоз двух культурных регионов, постоянный диалог между ними в пределах одной страны определил лицо нашей культуры»2.

Отметим, что в соответствии с таким пониманием исторически выстраивался в нашем государстве и идеологический образ Родины, сфокусированный на идею мирного сосуществования разных этносов и народностей. При этом идеологическая аритикуляция такого положения может осуществляться в дифинициях как советского периода в духе «пролетарского интернационализма», так и «мультикультурализма» и «принципа толерантности» постсоветского.

В западной социологии по идеологической теме наибольшую популярность в ХХ в. обрела теоретическая работа К. Манхейма «Идеология и утопия» (1929)3. Отметим основные положения, отстаивающиеся автором указанной работы в отношении пояснения характеристик и особенностей идеологического дискурса:

– индивидуального мышления как такового не существует. Вся мыслительная деятельность индивида оказывается, в принципе, ненужной, поскольку иллюзия ее существования так или иначе опосредована теми знаниями (т.е. шаблонами об окружающем мире), которые ему предлагают усвоить в процессе социализации.

– по мысли К. Манхейма, существует множество типов мышления, поскольку «в соответствии со специфической коллективной деятельностью, в которой участвуют люди, они склонны различным образом видеть окружающий их мир»4. Тип мышления оказывается в такой трактовке прямым адресом при необходимой апелляции к коллективному или групповому действию в общественной жизни и в политике. Отметим, что такой подход весьма спорен, поскольку подразумевает обоснование нескольких типов образов Родины (соответственно для каждой социальной группы и общности).

Однако социальная практика показывает, что существует общий для разных социальных групп ИОР, одинаково действенный и эффективный, будь то образ России, Латвии, Америки, Испании и т.д. (отсутствие эмпириГулыга А. В. Русская идея и ее творцы. – М.: Изд-во Эксмо, 2003. С.11.

Там же. С.16.

Манхейм К. Идеология и утопия // Манхейм К. Диагноз нашего времени. – М.: Юрист, 1994.

Там же.

ческой конкретизации теории К. Манхейма, видимо, обоснованно стало поводом для критики его позиции со стороны Р. Мертона);

– идеология есть система идей общности, группы или отдельной личности, в которой отражены элементы определенного типа мышления, сформированного в соответствии с социальными (жизненными) интересами, и именно они лежат в основании и идей, и идеологий.

Поясняя свою мысль о том, что идеология есть продукт типового коллективного мышления, автор труда указывает: «Верно, что мыслить способен только индивид. … Однако неверно было бы вывести из этого умозаключение, что все идеи и чувства, движущие индивидом, коренятся только в нем самом и могут быть адекватно объяснены только на основе его жизненного опыта. Подобно тому, как нельзя понять природу языка, выводя ее из наблюдения над отдельным индивидом, который ведь говорит не на своем собственном языке, а на языке своих современников и предков, проложивших для него путь, так нельзя правильно определить во всей ее полноте и какую-либо точку зрения, основываясь только на том, как она сформировалась в интеллекте отдельного человека. Лишь в весьма ограниченном смысле индивид сам создает тип языка и мышления, который мы связываем с ним. Он говорит языком своей группы, мыслит в формах мышления своей группы. В его распоряжении оказываются лишь определенные слова и их значения. Они не только в большой степени определяют его подход к окружающему миру, но одновременно показывают, под каким углом зрения и в какой сфере деятельности предметы до сих пор были доступны восприятию и использованию их группой или индивидом»1;

– существуют тотальные и частичные идеологии: в частичных, по мысли К. Манхейма, мы можем наблюдать презентацию отдельных мировоззрений, она есть «промежуточное положение между простой ложью и теоретически неверно структурированной точкой зрения»2; в тотальных – предъявленную обществу господствующими на политической арене группами совокупность категорий необходимого мировоззрения, которого и следует придерживаться.

Исходя из такой позиции, ИОР оказывается атрибутом любой системы мышления как суммы групповых знаний, при этом всегда такой образ детерминирован социальными интересами тех, кто его создает и транслирует;

– «рупором различных конкурирующих между собой социально обусловленных типов мышления и опыта»3 у К. Манхейма становится свободная интеллигенция, которая, представляя борьбу типов мышления аналогично рыночной конкуренции, создает иллюзию существования одного типа мышления, хотя на самом деле такое положение дел оказывается неверным – интеллектуалы, рекрутирующиеся из самых разных социальных слоев, тем не Манхейм К. Идеология и утопия. Гл.1. Постановка проблемы. 1.Социологическое понятие мышления // Манхейм К. Диагноз нашего времени. – М.: Юрист, 1994.

Манхейм К. Идеология и утопия // Манхейм К. Диагноз нашего времени. – М.: Юрист, 1994. С.60.

Куренной В. Карл Манхейм // Мыслящая Россия: история и теория интеллигенции и интеллектуалов / под ред. В. Куренного. – М.: Некоммерческий фонд «Наследие Евразии», 2009. С.234.

менее, пытаются воспроизвести точку зрения тех или иных общественных групп, с целью приобретения их благосклонности1;

– помимо существования идеологий как выражения типов мышления господствующих групп, мыслителем выделяются также в поле общественного сознания и утопии, отражающие типологию мышления угнетенных групп, которые, в свою очередь, детерминированы заинтересованностью изменения или преобразования существующей общественной ситуации. Оставаясь на марксистской методологической позиции, К. Манхгейм поясняет, что и такое мышление, как и соответствующую ему идеологию, определяет также социальная доминанта.

Отметим также, что взгляды К. Манхейма сложились под влиянием его учителя, теоретика марксистской ориентации Г. Лукача2.

В этой связи абсолютно логично, что в указанной работе проводится анализ интеллектуального наследия теоретиков марксизма в отношении идеологии, при этом им отмечается, что именно К. Марксу принадлежит идея об идеологии как о форме мышления, продиктованной социальными интересами. Однако этот марксистский вывод означает для К. Манхейма и то, что и позиция теоретиков марксизма также детерминирована социальными интересами. К. Манхейм пишет: «…легко убедиться в том, что мыслитель социалистическо-коммунистического направления усматривает элементы идеологии лишь в политическом мышлении противника, его же собственное мышление представляется ему свободным от каких-либо проявлений идеологии. С социологической точки зрения нет оснований не распространять на марксизм сделанное им самим открытие»3.

Остановимся, таким образом, более детально на марксистском понимании идеологии, поскольку оно как раскрывает непосредственно тематику исследования, так и имеет прямое отношение к авторской методологии.

Марксистская трактовка идеологии, наиболее близко отражающая социологическое видение общественных отношений, изложена полно в совместном труде К. Маркса и Ф. Энгельса «Немецкая идеология», а также в работе Ф. Энгельса «Истинные социалисты», которая является его логическим продолжением.

Как говорится в предисловии ко второму изданию трудов классиков марксизма, в совместном труде, «анализируя объективные законы развития общества, Маркс и Энгельс показывают, что политические и идеологические надстройки в конечном счте определяются экономическими отношениями, существующими на каждой данной ступени исторического развития.

В «Немецкой идеологии» раскрывается роль государства как орудия власти того класса, который господствует в экономике»4.

Куренной В. Карл Манхейм // Мыслящая Россия: история и теория интеллигенции и интеллектуалов / под ред.

В. Куренного. – М.: Некоммерческий фонд «Наследие Евразии», 2009. С. 234-235.

См. Лукач Г. История и классовое сознание. Исследования по марксистской диалектике / Перевод, предисловие С.Н. Земляного. – М.: «Логос-Альтера», 2003.

Манхейм К. Идеология и утопия // Манхейм К. Диагноз нашего времени. – М.: Юрист, 1994. С.108.

Предисловие // К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения. Том 3. Изд. второе. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1955.

Размышляя об основах происхождения идеологии, мыслители указывают, что «пока существуют люди, история природы и история людей взаимно обусловливают друг друга. …Почти вся идеология сводится либо к превратному пониманию этой истории, либо к полному отвлечению от не.

Сама идеология есть только одна из сторон этой истории»1.

Отстаивая позицию материалистического видения мира, К. Маркс и Ф. Энгельс отмечают вторичность всех форм общественного сознания, их опосредованность материальной стороной жизни и полагают, что «образование представлений, мышление, духовное общение людей являются …непосредственным порождением материального отношения людей»2, при этом, по мысли авторов, «люди являются производителями своих представлений, идей и т.д., – но речь идт о действительных, действующих людях, обусловленных определнным развитием их производительных сил и – соответствующим этому развитию – общением, вплоть до его отдалннейших форм»3.

Отметим в этой связи (поскольку это имеет непосредственное отношение к теме настоящей работы и методологической позиции автора о формировании ИнОР), что некоторые формы общения не слишком зависят от развития производительных сил, если речь идет о феномене духовной коммуникации как высшей стадии духовного общения4.

Следует, однако, признать, что, видимо, существует косвенное указание на такую форму общения и в наследии теоретиков марксизма, в той его части, где отстивается положение о практической реальности бытия будущей коммунистичности как взаимозависимости всех людей, которая связана с универсальностью производительных сил, в результате развития которых «устанавливается универсальное общение людей, благодаря чему, с одной стороны, факт существования «лишнной собственности» массы обнаруживается одновременно у всех народов (всеобщая конкуренция), – каждый из этих народов становится зависимым от переворотов у других народов, – и, наконец, местно-ограниченные индивиды сменяются индивидами всемирноисторическими, эмпирически универсальными»5.

В трудах К. Маркса и Ф. Энгельса дан масштабный анализ истории производственных отношений, на основе которого теоретики марксизма определяют идеологию через понятие «перевернутого сознания», поясняя, что оно ложно, поскольку «во всей идеологии люди и их отношения оказываются поставленными на голову»6. Как указывает К. Маркс в «Тезисах о Фейербахе», «общественная жизнь является по существу практической»7, а идеология ничего общего с практикой не имеет. По этой причине, исследуя феномен идеологии, мыслители отказывают ей в самостоятельности, ибо Маркс К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология. Том I // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Том 3. Изд. второе. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. С.16.

Там же. С.24.

Там же. С.24-25.

См. Федоров И.А. Пролегомены социологии духовных коммуникаций. – СПб.: Наука,2007.

Маркс К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология. Том I.// К.Маркс и Ф.Энгельс. Сочинения. Том 3. Изд. второе. – М.:

Государственное издательство политической литературы, 1955. С.34.

Там же. С.25.

Там же. С.3.

первичной основой жизни людей, с их точки зрения, выступает сфера производства материальных благ: «…мораль, религия, метафизика и прочие виды идеологии и соответствующие им формы сознания утрачивают видимость самостоятельности. У них нет истории, у них нет развития; люди, развивающие сво материальное производство и сво материальное общение, изменяют вместе с этой своей действительностью также сво мышление и продукты своего мышления. Не сознание определяет жизнь, а жизнь определяет сознание»1.

Отметим при этом, что в указанной работе не только дан фундаментальный анализ идеологии с позиций материализма, но и содержатся весьма значимые для тематики настоящего исследования тезисы.

В частности, отмечая роль языка, К. Маркс и Ф. Энгельс выдвигают важнейшее положение о том, что язык представляет собой действительность мысли, или «практическое... действительное сознание». Из этого факта мы можем сделать вывод о том, что все, существующее до-называния, т.е. все множество осознанных и неосознанных образов и идей, не опредмеченных в речи, есть непрактическая, нематериальная, недействительная, иллюзорная область психической активности.

Соответственно, идеология не может быть ничем иным, как механизмом, с помощью которого осуществляется целенаправленное формирование в психике несуществующих в практике, но необходимых образов.

Так или иначе, по мысли автора, идеология, очевидно, связана в общественной практике с особого вида внушением. Классическая работа В. Бехтерева о внушении так дает его характеристику: «…внушение входит часто в психическую сферу незаметно, без всякого насилия, иногда вызывает борьбу со стороны личности внушаемого субъекта, подвергается с его стороны даже критике и выполняется, хотя и насильственно, но далеко не всегда автоматично»2.

Поскольку данное определение уже содержит в себе противоречие – одновременно постулирует насильственность и ненасильственность, автор считает необходимым обозначить собственную позицию по поводу идеологии, основываясь на определении внушения, данном в концепции американского психолога Уильяма Джеймса Сидиса3.

Авторское понимание сущности феномена общественной идеологии состоит в организации целенаправленной системы внушения определенным образом сгенерированных правящей элитой идей, посредством всех общественных институтов духовной жизни, включая институты СМИ и пропаганды. При этом под внушением подразумевается внедрение в общественное сознание какой-либо идеи, которая, «встреченная большим или меньМаркс К. и Энгельс Ф. Немецкая идеология. Том I // К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Том 3. Изд. второе. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1955. С.25.

Бехтерев В. Роль внушения в общественной жизни. – СПб., 1898. С.2.

Курсив автора настоящей работы.

Сидис Б. Психология внушения / перевод М. Колоколова. – СПб., 1902.

шим сопротивлением личности … наконец принимается без критики и выполняется без осуждения, почти автоматично»1.

Определение дедуктивно логично приводит нас к социологической концепции власти М. Вебера. Формула классика социологии гласит, что под властью подразумевается высокая «вероятность того, что один актор в рамках социальных отношений окажется в состоянии реализовать собственную волю вопреки сопротивлению других участников»2.

Аналогичную интерпретацию власти давал Т. Гоббс, который полагал, что власть есть «диспозиционное понятие, оно выражает потенциал субъекта власти достигнуть гарантированного подчинения объекта и контролировать объект. Власть существует даже в случае, если субъект не реализует имеющуюся у него способность подчинить объект»3.

Отметим, тем не менее, что в социально-гуманитарном знании существует достаточно много концепций критики власти как аппарата насилия, однако весьма оригинальный подход в этом смысле отстаивают, по меньшей мере, два крупных теоретика ХХ в. – А. Грамши и М. Фуко, каждый из которых полагает, что такая позиция изначально неверна.

Их интерпретация власти осмысливается в позитивном для социальной системы ракурсе, поскольку основная задача власти – обеспечить стабильность и согласие, и в этом смысле идеология как раз и является гарантом такого согласия, выступает лигитимным положением о сотрудничестве и взаимном доверии общества и власти.

Кроме того, идеология (по мысли М. Фуко) – это всегда проект власти о будущем социума, что само по себе говорит о силе власти, ее значимости;

отсутствие же такого проекта есть свидетельство слабости действующей власти. Как поясняет С.В. Костарев, у М. Фуко «все объекты являются продуктами власти, создаются властью и составляют важнейший элемент в е конструкции. Власть постоянно подчиняет индивидов путм структурирования возможного поля их деятельности, но индивиды не являются инертными и согласными на вс объектами власти, они одновременно являются е двигателем»4.

В соответствии со всеми приводившимися выше определениями, мы можем вывести следующий вывод, имеющий отношение к тематике исследования: идеология есть непременный атрибут социальной власти; при этом отметим, что власть и присущая ей идеология могут быть представлены в любой сфере социальной жизни и соответствовать любому уровню общественного развития и форме общественного сознания. Примерами здесь могут служить сталинизм как политическая и отчасти религиозная идеология, современный американизм как разновидность экономической и политической идеологии, религиозная и политическая идеология средневекового папоцезаризма, мифологическая идеология архаичного вождизма.

Сидис Б. Психология внушения / перевод М. Колоколова. – СПб., 1902. С.19.

Вебер М. Типы господства // Социологические исследования. 1988. № 5.

Цитата по: Ледяев В.Г. Власть: концептуальный анализ. – М.: «Российская политическая энциклопедия»

(РОССПЭН), 2001. С.26.

Костарев С.В. Проблема власти и политического взаимодействия // Введение в политологию: учебное пособие / коллектив авторов. – Омск, 2010. С.62-118.

Разумеется, идеология чаще охватывает все сферы общественной жизни, поскольку представлена как программа действующей властвующей элиты, в рамках которой общественные институты так или иначе формируют цели, средства их достижения и наиболее очевидные и актуальные фокусы для реализации основной программы действий (идеология консерватизма, к примеру, особенно четко прослеживается в организации экономической сферы общественной жизни, либеральная идеология – в политической и духовной сферах, царизм – в правовой, духовной и в сфере внешней политики и т.д.) Выделим, таким образом, наиболее общие функции идеологии в социальной системе:

– функция самопрезентации и декларации легитимации (добровольного признания всеми членами общества) действующей власти;

– функция идентификации, выражающая идейные и теоретические основания коллективной психологии нации, этноса, народностей, этнических общностей, групп и диаспор, представленных в данном обществе, на основании которых формируется самосознание, реализованное в этнониме и сопереживании общего «мы»;

– функция консолидации, осуществляемая посредством обеспечения духовной интеграции всех социальных общностей, групп и коллективов, а также отдельных граждан, представляющих всю социальную структуру общества в единую номинальную общность, добровольно принимающую в качестве граждан данного государства теоретические положения о прошлом, настоящем и будущем государства и направления его общественного развития;

– функция целеполагания, раскрывающаяся в организации, специфике и методах функционирования всех общественных институтов с целью обеспечения максимального оптимума в реализации жизнеспособности государства на мировой арене, с учетом обеспечения максимальной безопасности и качества жизни граждан;

– нормативная функция, выражающаяся в постулировании соблюдения определенных социальных норм и правил социального поведения, регламентированных в рамках осуществления декларируемых государством целей и одобрения существующей идеологической программы;

– гносеологическая функция, раскрывающаяся в определении смыслов и иерархии системы духовных ценностей, соответствующих историческому контексту, ментальным и национальным особенностям, культурным традициям всех граждан в границах геополитического пространства государства;

– прогностическая функция, выражающаяся в определении ближайших перспектив и отдаленных целей государства как во внутренней социальной, культурной, экономической политике и духовной жизни, так и в сфере внешней политики;

– контролирующая функция, реализация которой осуществляется за счет институтов спецслужб, цензуры, карательных органов и соответствующих кадровых организаций1;

См. например: О совершенствовании кадрового обеспечения идеологической работы в Республике Беларусь:

Указ Президента Республики Беларусь, [20.02.04, № 111] // Национальный реестр правовых актов Республики Беларусь. – 2004. – № 35, 1/5358.

– информационно-пропагандистская функция, суть которой раскрывается в целенаправленной трансляции и пропаганде в СМИ базовых положений и программных тезисов принятой идеологической платформы государства1;



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«В.Н. Егорова, И.В. Бабаченко, М.В. Дегтярёва, А.М. Попович Интерлейкин-2: опыт клинического применения в педиатрической практике Санкт-Петербург 2008 2 УДК 615.37 612.017 ББК 52.54 Егорова В.Н., Бабаченко И.В., Дегтярева М.В., Попович А.М. Интерлейкин-2: опыт клинического применения в педиатрической практике. – СПб.: Издательство Новая альтернативная полиграфия, 2008.- стр.: ил. Монография содержит краткий обзор 12-летнего клинического опыта применения препарата рекомбинантного интерлейкина-2...»

«МИНИСТЕРСТВО ГЕОЛОГИИ СССР Управление геологии Совета Министров ТССР Институт геологии М. Ш. ТАШЛИЕВ АПТСКИЕ И АЛЬБСКИЕ ОТЛОЖЕНИЯ ЦЕНТРАЛЬНОГО И ВОСТОЧНОГО КОПЕТДАГА АШХАБАД 1971 УДК 552.12 : 551.763.12/13 : 553.981/982 (235.132) В монографии впервые рассмотрены литология и органическое вещество аптских и альбских преимущественно терригенных отложений центральных и восточных районов Копетдага. Работа выполнена с привязкой к зональной биостратиграфической схеме. Применен ряд новых методических...»

«А. Новиков ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ Публицистическая полемическая монография МОСКВА 2008 УДК 7456 ББК 7400 Н 73 Новиков А.М. Н 73 Постиндустриальное образование. – М.: Издательство Эгвес, 2008. – 136 с. ISBN 5-85449-105-2 Человечество резко перешло в совершенно новую эпоху своего существования – постиндустриальную эпоху. Что вызвало и вызывает коренные преобразования в политике, экономике, культуре, в труде, в личной жизни каждого человека. В связи с этим перед системой образования во...»

«Институт системного программирования Российской академии наук В.В. Липаев ПРОЕКТИРОВАНИЕ И ПРОИЗВОДСТВО СЛОЖНЫХ ЗАКАЗНЫХ ПРОГРАММНЫХ ПРОДУКТОВ СИНТЕГ Москва - 2011 2 УДК 004.41(075.8) ББК 32.973.26-018я73 Л61 Липаев В.В. Проектирование и производство сложных заказных программных продуктов. – М.: СИНТЕГ, 2011. – 408 с. ISBN 978-5-89638-119-8 Монография состоит из двух частей, в которых изложены методы и процессы проектирования и производства сложных заказных программных продуктов для технических...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Международный государственный экологический университет имени А. Д. Сахарова Н. А. Лысухо, Д. М. Ерошина ОТХОДЫ ПРОИЗВОДСТВА И ПОТРЕБЛЕНИЯ, ИХ ВЛИЯНИЕ НА ПРИРОДНУЮ СРЕДУ Минск 2011 УДК 551.79:504ю064(476) ББК 28.081 Л88 Рекомендовано к изданию научно-техническим советом Учреждения образования Междункародный государственный экологический университет им. А. Д. Сахарова (протокол № 9 от 16 ноября 2010 г.) А в то р ы : к. т. н.,...»

«ББК 74.5 УДК 0008:37 С 40 Системогенетика, 94/ Под редакцией Н.Н. Александрова и А.И. Субетто. – Москва: Изд-во Академии Тринитаризма, 2011. – 233 с. Книга подготовлена по итогам Первой Международной коференции Системогенетика и учение о цикличности развития. Их приложение в сфере образования и общественного интеллекта, состоявшейся в г. Тольятти в 1994 году. Она состоит из двух разделов. Первый раздел представляет собой сборник статей по системогенетике и теории цикличности развития,...»

«Н. А. БАНЬКО МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КАМЫШИНСКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) ВОЛГОГРАДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Н. А. БАНЬКО ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК КОМПОНЕНТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ МЕНЕДЖЕРОВ РПК Политехник Волгоград 2004 ББК 74. 58 в7 Б 23 Рецензенты: заместитель директора педагогического колледжа г. Туапсе, д. п. н. А. И. Росстальной,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В. Л. Чечулин, С. А. Мазунин, М. С. Моисеенков Плоскостность линий моновариантного равновесия в водно-солевых системах и её приложение Монография Пермь 2012 1 УДК 541.123; 514; 519.2 ББК 24.6 Ч 57 Чечулин В. Л., Мазунин С. А., Моисеенков М. С. Плоскостность линий...»

«УДК 94(4) ББК 63.3(4 Алб) С51 Издание осуществлено при содействии и поддержке Шакира Вукая, Посла Республики Албании в Российской Федерации в 1998—2002 гг. Рецензент доктор исторических наук А.А. ЯЗЬКОВА Смирнова Н.Д. История Албании в XX веке / Н.Д. Смирнова; Ин-т всеобщей истории. - М: Наука, 2003. - 431 с. - ISBN 5-02-008867-6 (в пер.). Монография известного специалиста по истории Албании и международных отношений на Балканах Н.Д. Смирновой (1928 — 2001) - первое научное исследование в...»

«Герасименя В.П., Захаров С.В., Брусникин В.М., Клыков М.А., Семашева Л.П. ИННОВАЦИОННЫЕ БИОТЕХНОЛОГИИ ПРОМЫШЛЕННОГО КУЛЬТИВИРОВАНИЯ ГРИБОВ Pleurotus ostreatus (Fr.) Kumm, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ФАРМАКОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ ДЛЯ СОЗДАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ ПРЕПАРАТОВ Монография Под редакцией: доктора технических наук, заслуженного деятеля науки Российской федерации, профессора ГЕРАСИМЕНИ В.П.; доктора биологических наук, профессора ПОЛЯКОВА В.Ю. Москва 2013 УДК 604:[579.61:582.28] ББК 30.16 И67 Герасименя В.П....»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК УФИМСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИИ КАРСТ БАШКОРТОСТАНА Уфа — 2002 УДК 551.44 (470.57) Р.Ф. Абдрахманов, В.И. Мартин, В.Г. Попов, А.П. Рождественский, А.И. Смирнов, А.И. Травкин КАРСТ БАШКОРТОСТАНА Монография представляет собой первое наиболее полное обобщение по карсту платформен ной и горно складчатой областей Республики Башкортостан. Тематически оно состоит из двух частей. В первой освещены основные факторы развития карстового процесса (физико географические,...»

«ПОТЕНЦИАЛ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ ПРЕДПРИЯТИЯ Под редакцией доктора экономических наук, профессора С.Н. Козьменко Сумы, 2005 УДК 330.341.1 ББК 65.050.9 П64 Рекомендовано к печати Ученым советом Украинской академии банковского дела НБУ, протокол № 8 от 18.03.2005 Рецензенты: А.М. Телиженко, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой управления Сумского государственного университета; Л.В. Кривенко, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой региональной экономики Украинской...»

«ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКАЯ ПРАВОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ЮСТИЦИИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Н. И. Добрякова ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ОХРАНА И ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОБЪЕКТОВ АВТОРСКОГО ПРАВА ВУЗОВ Монография 88 Москва 2010 УДК 247.78 ББК 67.404.3 Д 57 Автор: Н. И. Добрякова, кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник НИИ РПА Минюста России Рецензенты: И. Ю. Павлова, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права РПА Минюста...»

«Издания, отобранные экспертами для Институтов Коми НЦ без библиотек УрО РАН (июль-сентябрь 2012) Дата Институт Оценка Издательство Издание Эксперт ISBN Жизнь, отданная геологии. Игорь Владимирович Лучицкий : очерки, воспоминания, материалы / сост. В. И. Громин, Приобрести ISBN 43 Коми НЦ С. И. Лучицкая(1912-1983) / сост. В. И. Козырева для ЦНБ 978-5Институт URSS КРАСАНД Громин, С. И. Лучицкая; отв. редактор Ф. Т. Ирина УрО РАН 396геологии Яншина. - Москва : URSS : КРАСАНД, cop. Владимировна (ЦБ...»

«Электронный архив УГЛТУ М.П. ВОРОНОВ, В.А. УСОЛЬЦЕВ, В.П. ЧАСОВСКИХ ИССЛЕДОВАНИЕ МЕТОДОВ И РАЗРАБОТКА ИНФОРМАЦИОННОЙ СИСТЕМЫ ОПРЕДЕЛЕНИЯ И КАРТИРОВАНИЯ ДЕПОНИРУЕМОГО ЛЕСАМИ УГЛЕРОДА В СРЕДЕ NATURAL Второе издание исправленное и дополненное Caring for the Forest: Research in a Changing World Электронный архив УГЛТУ MINISTRY OF EDUCATION AND SCIENCE OF RUSSIAN FEDERATION URAL STATE FOREST ENGINEERING UNIVERSITY M.P. Voronov V.A. Usoltsev V.P. Chasovskikh Studying methods and designing information...»

«ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Межрегиональный институт общественных наук при ИГУ (Иркутский МИОН) Восток России: миграции и диаспоры в переселенческом обществе. Рубежи XIX–XX и XX–XXI веков Иркутск Оттиск 2011 УДК 316.347(571.5) ББК С55.33(2Рб) В 76 Издание выполнено в рамках проекта Миграции и диаспоры в социокультурном, экономическом и политическом пространстве Сибири, XIX – начало XXI века. Проект реализуется на базе научно-образовательного центра Межрегионального института...»

«Российская Академия Наук Уфимский научный центр Институт геологии В. Н. Пучков ГЕОЛОГИЯ УРАЛА И ПРИУРАЛЬЯ (актуальные вопросы стратиграфии, тектоники, геодинамики и металлогении) Уфа 2010 УДК 551.242.3 (234/85) ББК 26.3 П 88 Пучков В.Н. Геология Урала и Приуралья (актуальные вопросы стратиграфии, тектоники, П 88 геодинамики и металлогении). – Уфа: ДизайнПолиграфСервис, 2010. – 280 с. ISBN 978-5-94423-209-0 Книга посвящена одному из интереснейших и хорошо изученных регионов. Тем более важно, что...»

«В.Н. Дубовицкий СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА: ПРЕДМЕТ, МЕТОДОЛОГИЯ И МЕТОДЫ Минск ИООО Право и экономика 2010 Дубовицкий, В.Н. Социология права: предмет, методология и методы / В.Н Дубовицкий ; Белорусский государственный университет. – Минск : Право и экономика, 2010. – 174 с. УДК 316.344.4 Рецензенты: доктор социологических наук, кандидат юридических наук Н.А. Барановский Дубовицкий, В.Н. Социология права: предмет, методология и методы / В.Н. Дубовицкий. – Минск: Право и экономика, 2010. – с. В работе...»

«В.А. КАЧЕСОВ ИНТЕНСИВНАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ ПОСТРАДАВШИХ С СОЧЕТАННОЙ ТРАВМОЙ МОСКВА 2007 Оборот титула. Выходные сведения. УДК ББК Качесов В.А. К 111 Интенсивная реабилитация пострадавших с сочетанной травмой: монография / В.А. Качесов.— М.: название издательства, 2007.— 111 с. ISBN Книга знакомит практических врачей реаниматологов, травматологов, нейрохирургов и реабилитологов с опытом работы автора в вопросах оказания интенсивной реабилитационной помощи пострадавшим с тяжелыми травмами в отделении...»

«Ю.Н.Филатов ЭЛЕКТРОФОРМОВАНИЕ ВОЛОКНИСТЫХ МАТЕРИАЛОВ (ЭФВ-ПРОЦЕСС) Под редакцией профессора В.Н.Кириченко Москва 2001 УДК 677.494:677.46.021.5 Ю.Н.Филатов. Электроформование волокнистых материалов (ЭФВпроцесс). М.:., 2001. - 231 стр. В монографии описаны основы т.н. ЭФВ-процесса современной наукоемкой технологии, использующей сильное электрическое поле для сухого формования из полимерных растворов микроволокнистых материалов ФП (фильтров Петрянова) и их аналогов. Основное внимание в монографии...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.