WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |

«ОБРАЗ РОДИНЫ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО АНАЛИЗА Монография Белгород 2013 УДК 312.75 ББК 60.55 Г 93 Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Н.Н. Макарцева, Тамбовский государственный ...»

-- [ Страница 2 ] --

Подчеркнем, что такая идея глубоко парадоксальна. Александр, не предлагая какой-то программы действий, пробует совместить верность своей империи (что имеет явный оттенок космополитизма) с образом Эллады. В исторических источниках не указано ни одного удачного примера в этом направлении. Более того, они говорят о том, что сам Александр в конце жизни все больше склонялся к атрибутам восточного автократа, что вызвало резкое отторжение его былых сподвижников греков, которые категорически отказывались признавать в Александре божественное начало. Весьма примечательна в этом смысле и история финала восточного похода. Александр призывал войско продолжить путь на восток, вплоть до Китая, апеллируя к общегреческой чести и доблести. Воины категорически отказались идти дальше, сказав, что цель возврата домой для них важнее любых абстракций. Александр не нашел новых аргументов по части образа Родины и лишь попросил трехдневной отсрочки. За три дня ничего не изменилось и войско пустилось в обратный путь.

Очевидный интерес при анализе фокусной проблематики представляет и римская историография: труды Г. Саллюстия Криспа, Т. Ливия, К. Тацита, исторические деловые документы, юридические акты 3.

Немировский А.И. У истоков исторической мысли. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1979. С.118.

Шофман А.С. Распад империи Александра Македонского. – Казань: Изд-во Казанского ун-та, 1984.

Записки Юлия Цезаря / Пер. и коммент. М.М. Покровского; Гай Саллюстий Крисп. Сочинения / Пер., статья и коммент. В. О. Горенштейна. – М.: Ладомир; ООО «Фирма „ Издательство АСТ», 1999; Грабарь-Пассек М. Е.

Марк Туллий Цицерон // Марк Туллий Цицерон. Речи в двух томах. Том первый (81-63 гг. до н. э.). – М.: Изд-во АН СССР, 1962. С. 378.

Ведущей в эпоху правления Цезаря становится идея Рима как столицы мира, а потому образ Родины – великой империи тесно связан с фигурами полководцев и военначальников, тактическое и военное мастерство которых подтверждали мощь римской армии и приумножали славу Рима, присоединяя новые территории. Названные авторы являются признанными авторитетами в области истории, особенно при описании ими известных лиц и военных событий, но непосредственно тему настоящего исследования затрагивает работа крупнейшего немецкого историка ХХ в. Теодора Моммзена «История Рима»1.

Отмечая дарования италийской нации, автор исторического повествования пишет: «…отечество этих людей и их чувства к этому отечеству были таковы, каких не знал грек, и при государственном устройстве, основанном на самоуправлении, латины так развили свою национальность и вместе с тем достигли такого могущества, что им подчинились и эллинская нация, и весь мир»2.

Т. Моммзен отмечает, что этнический фактор не являлся в Древнем Риме ведущим, поскольку в Римскую республику объединились многие народности и три нации – латины, эллины и евреи, империя представляла собой колоссальный конгломерат из множества этнических групп.

Принадлежность к римской империи выступала, таким образом, главным фактором коллективной идентичности в Древнем Риме, имперская идентичность становится и основой официальной имперской идеологии, однако вполне признается и поддерживается рядовыми гражданами. Самым суровым наказанием римлянин считал изгнание за пределы Родины, пребывание на чужбине виделось непосильным испытанием. Об этом красочно поведал поэт Овидий, который был изгнан из Рима в греческий город Томы на западном побережье Понта (Черного моря). В известных поэтических произведениях «Печальные элегии» (Тристии) и «Послания с Понта» Овидий описывает свои чувства к воинственным варварским племенам (скифы, сарматы и геты), местным обычаям и чуждому для него климату, психическую усталость от разлуки с Родиной и сожаление о наказании изгнанием:

Голые ветви кругом: ни деревьев, ни зелени – голо, Не для счастливых людей гиблые эти места.

Да, до чего широко раскинулись мир и держава!

Мне в наказанье дана именно эта земля3.

(Пер. Я. Голосовкера) Он пишет на Родину: «Проси [у Августа]… чтоб грязный гет обнаженным мечом не отнял жизни, которую мне даровали земные божества. Наконец, если я умру, то пусть сойду под более мирную землю и пусть моих костей не давит скифская почва. И пусть копыто бистонского коня не топчет праха плохо погребенного, как и подобает ссыльному. И если после смерти останется какое-либо чувство, то пусть также сарматская тень не пугает моей души»4.

Труд отмечен в 1902 году Нобелевской премией по литературе.

Моммзен Т. История Рима. – СПб: Изд-во СПбГУ, 1993. С.247.

Публий Овидий Назон. Тристии //Античная лирика. – М., 1968. С.448.

Подосинов А.В. Скифы, сарматы и геты в «Tristia» «EPISTULAE EX PONTO» Овидия //Древнейшие государства на территории СССР. Материалы исследования. 1975. – М., 1976. С.22.

Комментируя этот отрывок, следует добавить, что изгнание за пределы Родины становится важнейшим идентификационным жестом, который вписывается в риторику государственности, поскольку политический изгнанник отторгается не только от территории, но и от общего проекта служения Родине.

Отметим также, что в Древнем Риме официальный (политический) образ Родины, видимо, также тесно связан с институтом римского права. Под римским правом автор понимает единый комплекс квиритского и преторского права, регулировавших отношения между римскими гражданами, а также «права народов», которые регулировали отношения между римскими гражданами и перегринами, а также между самими перегринами на территории Римского государства. Основой римского права являлись принципы доброй совести, справедливости, гуманности, рационалистическое учение о естественном праве, в соответствии с которым все люди равны и рождаются свободными. Непосредственно из принципа справедливости выводилось равенство римских граждан перед законом1.





В этом смысле Рим олицетворял для римлянина не только место рождения, но и оплот справедливости, а потому коллективная идентичность римлян подразумевала и идентичность гражданскую, так как принадлежность к империи постулирует не только территориальную связь со страной, но и принадлежность к особой цивилизации граждан, обладающих правами и пользующихся привилегией как быть гражданином великой империи, так и жить по законам великой империи. Отметим также, что быть гражданином римлянин мог только в том случае, если не был рабом.

Положение рабов в Древнем Риме известно уже по многочисленным восстаниям, ярчайшим из которых стало восстание Спартака, упомянутое в трудах Аппиана и Плутарха (который, восхищаясь доблестью и личными качествами вождя, заключил, что Спартак, скорее, был эллином)2.

Весьма показательным также представляется отрывок из знаменитого произведения Гая Светония Транквилла, описывающего деспотизм Божественного Августа в отношении рабов: «Особенно важным считал он, чтобы римский народ оставался непорочен и чист от примеси чужеземной или рабской крови.

Поэтому римское гражданство он жаловал очень скупо, а отпуск рабов на волю ограничил… для рабов он поставил множество препятствий на пути к свободе:

он тщательно предусмотрел и количество, и положение, и состояние отпускаемых и особо постановил, чтобы раб, хоть раз побывавший в оковах или под пыткой, уже не мог получить гражданства ни при каком отпущении»3.

Подчеркнем также, что история Древнего Рима4 подразумевает ряд периодов с несводимым друг к другу общественным устройством: царская эпоВасильева Т.Г., Пашаева О.М. Римское право. – М.: Юрайт. Высшее образование. 2009.

Плутарх. Сравнительные жизнеописания. В 2 т. / Изд. подг. С. С. Аверинцев, М. Л. Гаспаров, С. П. Маркиш. Отв.

ред. С. С. Аверинцев. 2-е изд., испр. и доп. – М., Наука. 1994.

Транквилл, Гай Светоний. Жизнь двенадцати цезарей. – М.: Наука, 1993.

Тацит К. Сочинения. Т.1-2. Т.1. Анналы. Малые произведения. / Пер. А. С. Бобовича. 2-е изд., стереотипное. Т.2.

История. / Пер. Г. С. Кнабе. 2-е изд., испр. и перераб. Статья И. М. Тронского / Отв. ред. С. Л. Утченко. – СПб, Наука. 1993; Всемирная история АН СССР, в 10 т. – М., 1956; Шмалько А. В. Восточный поход Нерона // Античный мир и археология. Вып. 8. – Саратов, 1990. С. 84-92; Flavian Rome: Culture, image, text. Ed. by A J. Boyle and J.W. Dominik. Leiden; Boston: Brill, 2003.

ха («эпоха семи царей»), Римская республика, принципат как переходный период от республики к монархии, императорский Рим. Алгоритм духовной жизни в каждый такой период опосредовал бытие, выраженность и вариант формулировки идеологемы, в которой зашифрован образ Родины. Исследование каждой из этих эпох выходило бы за тематические рамки работы, поэтому отметим лишь некоторые сквозные особенности статуса и морфем образа Родины в истории Рима:

1. Реальные события и мифологемы, выражающие случай объединения римского народа в борьбе за какую-то единую цель, причем с транслируемым лозунгом служения Риму как общей Родине.

Несомненно, классической формой таких морфем образа Родины является легенда о Муции Сцеволе, который тайно проник в лагерь этрусков и был схвачен. Требуя этрусков отступить, он, на глазах царя Порсенна, положил руку на пламя и сжег ее полностью, не издав ни единого стона. Этрусски повернули назад.

Элементы народного единства, связанного с образом Родины, проявлялись в ходе второй Пунической войны, когда само существование Рима было поставлено карфагенянами во главе с Ганнибалом под угрозу (что выражено в римской поговорке «Hannibal adportas» – «Ганнибал у ворот»); в борьбе Гая Мария с племенами галлов и германцев (битва при Аквах Секстиевых); в борьбе с гуннами, эпирским царем Пирром, испанских войнах братьев Сцеппионов и др.

Примечательно, что бинарность и даже антагонизм макро- и микрообразов Родины самым непосредственным образом отразились в жизни Публия Сцепиона Африканского, одержавшего победу над Ганнибалом и обвиненного впоследствии в хищениях. Герой Рима был так обижен на Родину и власть, что ещ при жизни завещал не хоронить себя в Риме. Его могилу и опрокинутую статую видел в Латерне Тит Ливий, который засвидетельствовал также, что на надгробии Публия Сцепиона (по его собственному желанию) была высечена надпись: «Неблагодарное отечество, да оставит тебя и прах мой»1.

2. Формирование идеологии космополитизма как своеобразной антитезы образу Родины, особенно в стоицизме в период Средней Стои (2 в. до н.э. – 2 в.н.э.)2.

3. Формирование самой идеи Рима как экзистенциального центра мира, несущего, как ни парадоксально, добро и культуру через завоевание и насилие, которое было действенно для некоторых императоров (М. Аврелий, Г. Цезарь, Август, Эмициан, императоры династии Северов), что всегда наталкивалось на сопротивление провинций, особенно в ходе Союзнической войны, после которой римское гражданство стало предоставляться провинциям.

«Идея Рима» стала растворяться в культурной провинциальной традиции.

Плутарх. Сравнительные жизнеописания. В 2 т. / Изд. подг. С. С. Аверинцев, М. Л. Гаспаров, С. П. Маркиш;

Отв. ред. С. С. Аверинцев. 2-е изд., испр. и доп. – М., Наука. 1994; Тит Ливий. Война с Ганнибалом: Ист. хроники / Пер. с лат. – М.: Эксмо, 2011.

Федоров И.А., Запорожченко О.А. Хронос и Стоя // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – Тамбов, 2011. – Вып. 12 (104).

4. Традиция римских народных собраний, начиная с принципа центуриатных и куриатных комиций. Невзирая на диспропорции в представительстве римского населения в таких собраниях (например, лишь одна триба представляла римский пролетариат и пауперов), сама их идеология подразумевала лозунг «единого образа Родины» для всех, кроме рабов, преступников, гладиаторов и членов диаспор.

5. Возникновение искусства, в некоторых произведениях которого появляется единый образ Родины (Публий Овидий Назон, Вергилий, Гораций).

И если Овидий рисует образ Родины, противопоставляя его описанию земли варваров, где никто не возделывает земли, где дуют холодные ветры, вода замерзает вместе с рыбами, жители трепещут в страхе перед набегами, а «хищники дикой ордой грабят покинутый скарб»1, то Гораций «хочет, чтобы каждый образ воспринимался в полную силу, а для этого нужно, чтобы он выступал на контрастном, внеобразном фоне отвлеченных понятий и рассуждений»2.

Обращаясь к тематике Родины, Гораций не размышляет над отдельным сюжетом: образ Родины органически встроен в образ мира, когда, к примеру, победа императора Августа над врагами передается через великую древнюю победу «римлян над карфагенянами, а за нею – еще более великая и еще более древняя победа олимпийских богов над Гигантами, сынами Земли»3. При этом исследователи творчества Горация прямо указывают, что такое видение абсолютно комплиментарно пониманию мира его современниками, ассоциации Горация не случайны, они и «были единственным и самым естественным средством ориентироваться в пространстве и во времени»4.

6. Возникновение первых философских систем, где само существование субстанциональных начал (например, «Единое» Плотина) косвенно подразумевает провиденциализм, мистическое духовное начало империи «Вечного города»; появление ряда религий, включая раннее христианство, где образ Родины отрицается фундаментально, а на его место ставится образ Бога (или Троицы), что показывает роль раннего христианства как течения, которое уже никак не могло быть совмещено с любой философской школой Древнего Рима.

Многие источники указывают на то, что сами символы и тайные знаки ранних христиан показывают на их нежелание ассимилироваться с идеологией Древнего Рима5. Примером служат последние находки огромного акрополя в основании Ватикана, где христианские тайные захоронения вокруг гипотетической могилы святого Петра резко и демонстративно отделены от захоронений римских язычников6.

Разумеется, такой перечень можно продолжить. Но и приведенных примеров достаточно, видимо, для постулирования главного для нас положеПублий Овидий Назон. Тристии //Античная лирика. – М., 1968. С.448.

Гаспаров М. Поэзия Горация//Квинт Гораций Флакк. Оды. Эподы. Сатиры. Послания. – М., 1970. С. 5-38.

Там же.

Там же.

Адамчик В. В. Авт.-сост. / Словарь символов и знаков. – М.: АСТ; Мн.: Харвест, 2006; Бауэр В., Дюмотц И., Головин С. – Энциклопедия символов/Пер. с нем. Г. Гаева. – М.: КРОН-ПРЕСС, 2000.

Деко А. Гробница святого Петра // Вокруг Света. 2012, №3(2642).

ния: именно Древний Рим впервые и с очевидностью показывает механизмы и бинарность качества образа Родины в этой блестящей цивилизации, оказавшей столь мощное влияние на всю европейскую историю.

Однако история создания империй была бы неполной без упоминания обществ, созданных кочевыми племенами. Их возникновение во многом связано с легендарными фигурами их вождей: военачальника Аттилы, предводителя гуннов и стратега-полководца Тамерлана, не потерпевшего ни одного поражения.

Сведения о племени гуннов предоставляет в своем труде величайший историк поздней Римской империи Аммиан Марцеллинн: «Никто у них не пашет и никогда не коснулся сохи. Без определенного места жительства, без дома, без закона или устойчивого образа жизни кочуют они, словно вечные беглецы, с кибитками, в которых проводят жизнь»1.

Исследователь Э.А. Томпсон отмечает, что при Аттиле гуннское общество представляло собой конфедерацию, то есть союз кочевых племен, основанных на иерархии кровного родства и жизненном укладе кланов. Главной составляющей духовной жизни гуннской империи была политика престижа и величия, что подразумевало демонстрацию богатства и предметов роскоши, важнейшую роль играли торговые отношения между римлянами и гуннами.

Примечательно, что такие духовные основания впоследствии и послужили базовыми причинами упадка империи гуннов.

Историки характеризуют империю Аттилы как «паразитирующее сообщество мародеров», которое держалось на том, что их вождь «вымогал товары, услуги, «дары» (которые сформировали основу гуннского общества) у подчиненных гуннам народов и Восточной Римской империи с помощью военной силы»2. Неудивительно, что вскоре появляются многочисленные беглецы, которых Аттила жестко требовал выдать всех по списку, обращаясь неоднократно к правительству Римской империи. В обществе, построенном на единственной цели – обогащении, разумеется, не было речи о сакральной привязанности к месту своего обитания.

Интересным по фокусной проблематике представляется указание историка Э.А. Томпсона на тот факт, что кочевые племена не умели или не хотели обрабатывать землю, то есть заниматься сельским хозяйством. Кочевники обычно использовали для этой цели взятых в плен иностранных крестьян3. Историк приводит в своей работе в качестве иллюстрации слова американского ученого Латтимора (1900-1989) о том, что существует «между этими крестьянами и кочевниками явное социальное различие»4. Такие выводы могут служить подтверждением гипотезы о практическом навыке возделывания земли как основании для соответствующего (бережного) к ней отношения, изначально утилитарного, но переданного потомкам из поколения в поколение и закрепленного, наконец, в качестве атрибута общественного сознания.

Аммиан Марцеллин. Римская история. – СПб, 1996.

Томпсон Э. Гунны. Грозные воины степей / Пер.с англ. Л.А. Игоревского. –М.: ЗАО Центрполиграф, 2010. С.212.

Там же. С. 214.

Безусловно, грандиозная империя предводителя азиатских кочевников Тамерлана (Тимура), объединившая Центральную Азию, государства Закавказья, Индию, западную и восточную Европу, никогда не замышлялась им как «общий дом» или «государство всеобщего благоденствия», о жестокости Тимура при завоевании новых территорий свидетельствуют как исторические хроники, так и легенды. Однако зарубежные историки (Гарольд Лэмб, Кристофер Марло) со всей определенностью заявляют о глубокой привязанности Тимура к городу Самарканду. Джастин Мароции, один из ведущих специалистов по истории Тимура, пишет о том, что Самарканд занимал главное место в мироздании полководца, этому городу Тимур поклонялся: «До самого конца своей жизни Тимур носился по всему миру, штурмуя, разоряя, грабя, захватывая, и все это во имя большой славы своей любимой столицы»1.

Для славы Самарканда Тимур сделал очень много, придав столице империи королевское величие, сотворив город «образцом имперского великолепия, демонстрацией неизменной любви одного человека»2. Как описывают исторические сведения (в частности, испанский посол Руи Гонсалес де Клавихо, отправленный ко двору Тимура Энрике III Кастильским в 1402 г.), средневековый Самарканд действительно повторил славу Рима3. Здесь были построены самые величественные культовые сооружения эпохи Тамерлана, город по праву получил статус «жемчужины Востока», ему полководец посвятил два года, воплотив в жизнь крупные строительные проекты. Несмотря на то, что правитель Золотой Орды хан Тахтамыш, обращаясь в личном письме к Тамерлану как к защитнику правоверных, называет его Щитом ислама4, вряд ли такая привязанность вождя азиатских кочевников к родному городу связана с верой. Город был для Тамерлана, скорее, сакральным символом его власти и всей его империи, поскольку «Империя Тимура была личным творением одного человека»5.

Заметим, что, к примеру, буддийская философия невечности, или шуньяты, – пустотной сущности бытия, составляющая основу духовной жизни свободолюбивых кочевых тибето-монгольских и бурятских племен, принципиально не могла включать образ Родины как когнитивный конструкт. В тибето-монгольских племенах, как и в племенах гуннов, укоренилась традиция (которая хранилась устно и передавалась из поколения в поколение) памятования не места рождения или проживания, но родословного древа. Специалист в области тибетского источниковедения и религиоведения С.-Х.Д. Сыртыпова пишет: «Многие буряты могли по памяти воспроизвести свою родословную до 17-го колена, а знать родословную до седьмого колена был обязан каждый ребенок»6.

Мароцци Дж. Тамерлан: Меч Ислама. Завоеватель Мира/Джастин Мароцци; пер. с англ. А.Г.Больных. – М.:

АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. С.219.

Там же, С.220.

Там же. С. 218.

См. Русь и орда. – М., 1993.

Мароцци Дж. Тамерлан: Меч Ислама. Завоеватель Мира/Джастин Мароцци; пер. с англ. А.Г.Больных. – М.:

АСТ: АСТ МОСКВА, 2008. С.218.

Сыртыпова С.Д. Дом для Ганджура: Книги буддистов-кочевников Трансбайкалья // Наука из первых рук. 2004.

1(2). С.154.

Таким образом, нет серьезных фактов, свидетельствующих о том, что кочевые племена Средневековья включали образ Родины в коллективное сознание.

Разумеется, для более обобщенных выводов в отношении динамики морфем образа Родины в духовной жизни всего Средневековья требуется более детальный источниковедческий и историко-компаративный анализ, что предполагает исследование концептуальных положений и направлений данного периода, а также известных мировоззренческих позиций отдельных мыслителей, которые условно могут быть отнесены к периоду Средневековья. Лишь отметим, что само понятие «средневековье» (medium aevum) достаточно, поскольку в западной и отечественной медиевистике (и, соответственно, научной специальной литературе) оно имеет как разные границы своего завершения, так и содержит в себе несовпадающие научные трактовки и концепции генезиса феодализма, что неоднократно подчеркивалось советскими учеными1.

По этой причине необходимо выделить в социально-гуманитарном знании указанного периода некоторые «духовные материки», имеющие прямое отношение к теме. В фокусе нашего исследования логически будут находиться: философская мысль Средневековья, искусство и культура, первые научные концепции указанного периода, которые могли повлиять на индивидуальное оформление образа Родины, а также иные идейные конструкты, направленные прямо или косвенно на трансформацию массового сознания, что, соответственно, детерминирует возникновение коллективных представлений.

Средневековая мысль самым тесным образом связана с религией, оказывающей наибольшее воздействие на всю духовную жизнь огромного исторического периода Средневековья. Именно в это время, которое иногда называют «мрачным», возникают два совершенно непохожих духовных течения, определивших не только философию и культуру, но и политическую, экономическую и даже семейную, личную жизнь людей западного и восточного миров. Речь идет о возникновении и распространении мировых религий:

христианства, распавшегося впоследствии на католичество и православие2 и ислама как выражения восточных духовных традиций, опыта социального контроля и самоограничения.

Одним из наиболее масштабных эпицентров, повлиявших на европейскую цивилизацию, была Византийская империя, где достигла небывалого расцвета уникальная самобытная культура и форма мировоззрения, воплотившаяся, уже после окончания существования империи, в особой духовности на Балканах, в Греции и в независимом христианском государстве – России3.

История Средних веков (в двух томах). Т.1: учебник / Под ред. С.Д.Сказкина и др. Изд. 2-е, перераб.. – М.:

Высшая школа, 1977.

Девять веков подряд две ветви христианства существовали, взаимно прокляв друг друга: с 1054 года, когда произошел раскол и до 1965 года церкви не смогли найти аргументов для примирения.

Соловьев В.С. Византизм и Россия // Византизм и славянство. Великий спор. М., 2001; Бачинин В.А. Национальная идея для России. Выбор между византизмом, евангелизмом и секуляризмом. Исторические очерки политической теологии и культурной антропологии. – СПб.: Алетейя, 2005.

Исследователи по праву считают исторический отрезок жизни Византийской империи не только периодом, ограниченным в пространстве и времени, но, скорее, фазой цивилизации, поскольку история Византии не представляет собой генезис этнической общности. Она является примером единого особого образа жизни и мышления, исходивших из Константинополя, который «доминировал в широкой культурной сфере на протяжении почти одиннадцати столетий, с 330 по 1453 год»1.

Хотя для населения Византии в дни ее наивысшей славы была характерна чрезвычайная полиэтничность, а на протяжении всей ее истории происходила постоянная миграция и заселение новых территорий (что также предполагает миксацию), все этнические общности, населявшие империю, идентифицировали себя с византийцами, поскольку принимали византийский образ жизни и мировоззрение, то есть были органичной частью византийского православного мира. Как отмечает В.А. Бачинин, «жители Византии называли себя ромеями, а свою цивилизацию – ромейской. Последняя являла собой причудливое соединение элементов эллинистической и христианской культур»2.

В этом смысле Византия представляет собой уникальный эталон осмысления образа Родины посредством не этнической, не культурной, но духовной коллективной идентификации.

Исследователь Дэвид Т. Райс пишет: «В этническом отношении Византия была объединением племен и народов, сохранявших свою самобытность, религию и язык. Значительную группу составляли евреи, но их численность после VII века никогда не была очень большой. Другие народности, такие, как арабы и армяне, чаще заключали смешанные браки вне своей национальности…»3.

При этом существовал, видимо, какой-то период совпадения ИОР и ИнОР (по мысли автора, начало правления императора Юстиниана, 527 г.) по причине наличия мощной сверхзадачи – создания очага нового, особого, уже независимого от павшей Римской империи государства, что обязательно предполагало духовное объединение власти и народа как носителей последней римской цивилизации.

Интересно, что идеологию Византии приняли для себя даже некоторые свободолюбивые кочевые племена, что дало право историкам впоследствии при анализе указанного периода выделить «классический византизм» – «константинопольское византийство» (греческое православие) и «степной византизм» – «степное византийство» (несториане и антихалкидониты)4.

Византия постепенно превратилась в централизованное государство с мощным бюрократическим аппаратом, армией чиновников и военным укладом социальной жизни, массовыми восстаниями (восстание «Ника» в 532 г., восстание Фомы Славянина 820-823 гг., активные выступления павликиан во второй половине IX в., восстание под рук. Василия Медная рука 932 г., восРайс Д. Византийцы. Наследники Рима/ Пер. с англ. Е.Ф. Левиной. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2009. С.9.

Бачинин В.А. Византизм и евангелизм: генеалогия русского протестантизма. – СПб: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2003.

Там же. С.17.

Гумилв Л.Н. Древняя Русь и Великая степь. М.: Мысль, 1989; Каиржанов А.К. Византизм и ментальность Киевской Руси. Раздумья на степной дороге. – Киев, 2012.

стание под рук. Петра Деляна 1040-1041 гг. и др.), где Церковь и власть шли рука об руку.

Отметим ряд процессов более чем тысячелетней истории этого последнего очага Античности, препятствовавших формированию единого, длительно существующего и не распадающегося на ИОР и ИнОР образа Родины:

– чрезвычайная пестрота этнического состава империи (греки, славяне, евреи, армяне, турки, представители кочевых этносов, персы и др.). Такая этническая мозаичность сохранялась на всем протяжении существования Византии;

– необычная даже для тех времен политическая активность элиты, череда гражданских войн, в результате которых верхушка элиты постоянно обновлялась, причем далеко не всегда из членов династии или императорской семьи (например, восстание Фоки, впоследствии ненадолго ставшего императором). В результате у населения Константинополя и близлежащих фемов возникала привычка к агрессии, образцам кровавого насилия по отношению к свергнутым представителям элиты, что никак не способствовало созданию единого образа Родины;

– специфика внешней политики Византии. Эта политика, уже в силу того, что военные силы Византии часто уступали противникам, была основана на принципе разделения и властвования при полном отрицании морали и нравственности. Стравливание враждебных племен и этносов, политические убийства, подкуп или откуп при нашествиях, особенно славянских племен (история с военными экспедициями Олега и иных славянских вождей), постоянное использование наемных войск, что ярко проявилось в войнах со Святославом, – все это было обычной практикой внешней политики Византии. Разумеется, это отражалось и на духовной жизни империи и блокировало образование единого образа Родины;

– в истории Византии можно легко найти примеры удачных войн, блистательно разработанных юридических кодексов (Юстиниан), популярности произведений искусства, зарождения профессионального спорта, но в ней трудно отыскать образцы массового героизма, единения населения в экстремальных ситуациях. Это ярко проявилось при падении Константинополя, когда число желающих защищать столицу было удивительно невелико.

Все это позволяет считать достаточно обоснованным главный для нас вывод: общее устройство, политическая и социальная специфика, качество духовной жизни и культуры Византии запрещало стихийное формирование единого образа Родины для населения даже в большей степени, чем в Древней Греции и в Древнем Риме.

Похожие задачи объединения решались и на арабском востоке, где в единое целое интегрировались многочисленные племена бедуинов, что вызывало массу противоречий, конфликтов, том числе экономического характера. Необходимо было «создать общее для всех племен законодательство, которое поднялось бы над местническими племенными интересами, защитило бы собственность, упорядочило экономические отношения, с одной стороны, и избавило общество от социальных эксцессов»1.

Фролова Е.А. История средневековой арабо-исламской философии. [Электронный ресурс] URL http:// www.modernlib.ru/books/frolova_evgeniya_antonovna/istoriya_srednevekovoy_araboislamskoy_filosofii/read/ входа 19.07.2012) Надо отметить, что, как и на западе, восточный мир решал задачи построения государства, а потому требовалась сила, соединяющая людей, на основе не угнетения, но добровольной веры. Именно «такую роль должен был сыграть ислам, идеологически, теоретически освятивший сложную систему отношений племен, слоев населения, народностей. Ислам принес новый тип знания — знания политического, экономического, правового, выраженного на языке религии и сочетающего установку на разумность, рациональность с авторитарным требованием слепого подчинения носителю более высокого знания, с верой в верховное провидение»1.

Главным для государства, выдвинувшего ислам в качестве господствующей религии, выступал не столько образ страны и единой Родины, сколько образ единого мусульманского мира, живущего под одним небом, поклоняющегося одному Богу, а потому главный догмат ислама – утверждение единобожия.

В отношении групповых, межличностных, а также индивидуальных представлений о Родине следует отметить, что вера, с одной стороны, объединяла людей, с другой – очень четко разграничивала их на «своих» и «чужих». Образ мира рисовался в исламе достаточно понятно: «свой» — это член «уммы»2, мусульманской общины, единоверец»3.

В этом ключе, видимо, может быть осмыслен и индивидуальный образ Родины. Он прямо связан с верой, причем с «моей верой, с правильной верой», и, соответственно, Родина становится оплотом такой веры, центром мироздания для человека с религиозным мировоззрением, поскольку вне веры нет ни правды, ни закона, ни мира, ни справедливости.

Отметим, что духовное наследие средневекового Востока включает также труды арабских (вместе с частью мусульманской Испании) мыслителей: Аль-Кинди, Аль-Фараби, Абу-ль-Аля аль-Маарри, Ибн Баджжа, Ибн Сины, Омара Хайяма, Ибн Туфейля, Аверроэса4.

При этом следует учитывать два обстоятельства. Во-первых, «арабский» подразумевает также и то, что «среди так называемых арабских философов собственно арабских было совсем немного. Чаще всего, особенно в Фролова Е.А. История средневековой арабо-исламской философии. [Электронный ресурс] URL http:// www.modernlib.ru/books/frolova_evgeniya_antonovna/istoriya_srednevekovoy_araboislamskoy_filosofii/read/ входа 19.07.2012) В другой, более современной трактовке, понятие уммы интерпретируется как «всемирная общность мусульман», единая духовная Родина, которая должна в перспективе быть оформлена как всемирная исламская государственность. См. об этом: Аль – Каддафи М. Зеленая книга [Электронный ресурс] URL: http://lib.ru/ POLITOLOG /KADDAFI/greenbook.txt (дата входа 19.07.2012).

Интересно, что такое же понимание общехристианской Родины, основанной на братстве по вере мы находим в историческом памятнике «Записки янычара», где средневековый автор пишет о необходимости объединения усилий венгерского и польского короля для борьбы с османским игом, поскольку « на короле лежит обязанность заботиться о всех подданных, остерегать их и оборонять. И другой правильной дороги к этому нет иначе, как через братское согласие, единство и любовь всех христиан, дабы они были вызволены из рук поганых». См.: Записки янычара: написаны Константином Михайловичем из Островицы / Введение, перевод и комментарии А.И. Рогова.

– М.: Наука, 1978.

Фролова Е.А. История средневековой арабо-исламской философии. [Электронный ресурс ] URL http:// www.modernlib.ru/books/frolova_evgeniya_antonovna/istoriya_srednevekovoy_araboislamskoy_filosofii/read/ входа 19.07.2012) История Средних веков (в двух томах). Т.1: учебник / Под ред. С.Д. Сказкина и др. – Изд. 2-е, перераб.. – М.:

Высшая школа, 1977.

раннее средневековье, это были представители других народов, населявших Арабский халифат, и даже других религий (иудеи, христиане)»1, как отмечает Е.А. Фролова. Таким образом, «арабская философия» выступает как не столько ее национальная, сколько языковая характеристика. И, во-вторых, не вся философия востока была религиозной. Светская философия, «фалсафа», в какой-то степени зависела от религиозной мысли, поскольку существовала внутри исламской культуры, но она, тем не менее, была опосредована общественной, государственной или научной деятельностью мыслителей и потому «стремилась вывести мысль человека из-под власти религии и противостояла притязаниям последней на всевластие»2.

Философская мысль Востока в целом была обращена к человеческой личности, разуму, познанию и осмысленности земного бытия.

Образ Родины для философа связан, прежде всего, с реальностью и включает атрибуты земной (а не загробной) жизни: друзья, человеческое общение, красота природы и женщины, радость трапезы, боль разочарований, слезы потерь, размышление, – словом, все то, что определяет наполненность и смыслы ежедневных практик человека.

При этом часто труды мыслителей отрицали объяснение божественного устройство мира, а иногда и открыто высмеивали взаимосвязь институтов церкви и государства вне конфессиональных отличий, что мы наблюдаем, к примеру, в поэзии великого Омара Хайяма:

По праву можно сказать о зарождении на средневековом Востоке основ научного мировоззрения, поскольку многие философы представляли рационалистическое направление, идейным арсеналом которого стало учение Аристотеля. Мир восточного средневековья подарил Европе врачебное искусство и трактаты по медицине, развитую арифметику и алгебру, многие положения в области геометрии, тригонометрии, геометрической оптики и химии.

Однако все эти достижения воплотились в путь свободомыслия и эпоху Просвещения лишь на Западе, оставив восточный мир далеко позади, в его бессмертной средневековой славе.

Отметим также совершенно оригинальную мысль Ибн Сины о том, что в обществе есть тот же принцип «наслоения пластов», что и в геологии3, при этом он иногда указывал на какое-то неясное единое начало такого «напластования», в том числе в духовной жизни, возможно, что он и имел в виду психические механизмы формирования образа Родины.

Фролова Е.А. История средневековой арабо-исламской философии. [Электронный ресурс] URL : http:/ /www.modernlib.ru/books/frolova_evgeniya_antonovna/istoriya_srednevekovoy_araboislamskoy_filosofii/read/ входа 19.07.2012) Там же.

Ибн Сина был автором этой глубокой идеи объяснения ландшафтов через наслоение пластов; к ней ученые вернулись только через тысячу лет.

Исламский консерватизм был отчасти созвучен и осмыслению роли веры адептами западного христианства, среди которых одним из первых мыслителей выступает Отец Церкви Августин Блаженный1.

В его главных трудах вполне понятен ясный сознательный отказ от сакрализации образа Родины. Основой такого духовного выбора выступает глубокая христианская вера в силу любви к Богу, убежденность в первичности божественной воли, в отрицании привязанности к земному миру, частью которого выступает и Родина. Ярким примером такой интеллектуальной позиции выступает, в частности, труд «Исповедь».

«Исповедь» – это рассказ о пути ошибающегося, но ищущего Истину, не перестающего идти к Богу человека. Только через смирение и любовь к Богу, обретая Бога, по мысли Августина, мы обретаем Родину: «…пусть позднее, когда меня приручат Книги Твои и Ты целящими пальцами ощупаешь раны мои, пусть тогда увижу я разницу между превозношением и смирением; между видящими, куда идти, и не видящими дороги, ведущей в блаженное отечество, которое надо не только увидеть, но куда надо вселиться»2.

Свое отношение к поставленной проблематике Августин открывает также через воспоминание о матери, которая кротко последовала за ним и не стремилась вернуться в родные края. Светлой печалью пронизаны строки мыслителя, который, повествуя о горячо любимом и ушедшем человеке, сопричастен ее пониманию христианской веры: «…я ведь знал и помнил, как она волновалась и беспокоилась о своем погребении, все предусмотрела и приготовила место рядом с могилой мужа. Так как они жили очень согласно, то она хотела (человеческой душе трудно отрешиться от земного) еще добавки к такому счастью: пусть бы люди вспоминали: «вот как ей довелось: вернулась из заморского путешествия и теперь прах обоих супругов прикрыт одним прахом». Я не знал, когда по совершенной благости Твоей стало исчезать в ее сердце это пустое желание. Я радовался и удивлялся, видя такою свою мать, хотя, правда, и в той нашей беседе у окошка, когда она сказала:

«Что мне здесь делать?», не видно было, чтобы она желала умереть на родине. После уже я услышал, что, когда мы были в Остии, она однажды доверчиво, как мать, разговорилась с моими друзьями о презрении к этой жизни и о благе смерти. Меня при этой беседе не было, они же пришли в изумление перед мужеством женщины (Ты ей дал его) и спросили, неужели ей не страшно оставить свое тело так далеко от родного города. «Ничто не далеко от Бога, — ответила она, — и нечего бояться, что при конце мира Он не вспомнит, где меня воскресить»3.

Гарнцев М. А. Проблема самосознания в античной и раннесредневековой европейской философии // Историкофилософский ежегодник, 86. – М., 1986. С. 35-47; Уколова В. И. Философия истории Блаженного Августина // Религии мира, 1985. – М., 1986. С. 127-145; Chadwick H. Augustine. Oxfоrd, 1986; Cremona С. Agostino d'lppona.

Milan, 1986; Зяблицев Г., диак. Богословие блаженного Августина и античная философия // Церковь и время.

1991. № 1. С. 65-76; Лосев А. Ф. История античной эстетики: Итоги тысячелетнего развития. – М., 1992. Кн. 1.

С. 81-102; Flasch K. Augustin: Einfhrung in sein Denken. Stuttg., 1994.

Августин Аврелий. Исповедь/Августин Аврелий. Исповедь: Абеляр П. История моих бедствий; Пер.с латин. – М.: Республика, 1992. С.97.

Там же.

Логическим выводом повествования Августина выступает тезис о единственном и верном выборе, который дает возможность обрести духовную силу и спасение, – это неустанный, прямой путь к Богу как к отечеству мира: «Одно – увидеть с лесистой горы отечество мира, но не найти туда дороги и тщетно пытаться пробиться по бездорожью среди ловушек и засад, устроенных беглыми изменниками во главе со львом и змием, и другое – держать путь, ведущий туда, охраняемый заботой Небесного Вождя: там не разбойничают изменившие Небесному Воинству; они бегут от него, словно спасаясь от пытки»1.

Труд Августина Блаженного затрагивает многие фундаментальные вопросы человеческого бытия, однако одним из важнейших фокусов, связанных с проблематикой настоящей работы, выступает его трактовка таких категорий как время, история, жизнь, смерть, образ.

Формулировка образа имеет у Августина не психологическую, а глубоко философскую основу – через процесс создания образа мыслитель повествует о личном духовном опыте постижения Бога, о понимании ущербности человеческой природы и мыслительных механизмов, которыми располагает он в своих усилиях представить божественный образ: «Так ожирел я сердцем, и сам не замечал себя, считая вовсе не существующим то, что не могло в каком-то отрезке пространства растянуться, разлиться, собраться вместе, раздуться, вообще, принять какую-либо форму или иметь возможность ее принять. Среди каких форм привыкли блуждать мои глаза, среди таких же подобий блуждало и мое сердце; я не видел, что та способность, с помощью которой я создавал эти самые образы2, не есть нечто, им подобное: она не могла бы создать их, если бы не была чем-то великим»3.

Тезис Августина о том, что Бог есть способность создавать образы, то есть мыслить, означает предположение о первичности разума: образ опосредован разумом, а значит, и детерминирован разумом. Такое положение в дальнейшем нашло разработку в христианской апологетике и связано с именами западных религиозных мыслителей позднего Средневековья.

Столь большое внимание к творчеству Августина связано с тем, что приведенные цитаты и комментарии показывают формирование еще одного интеллектуального «адреса» существования образа Родины – «града небесного»4. Видимо очень важной методологической проблемой является разведение ИнОР (индивидуального образа Родины) и образа града Божьего для всего кластера европейских христиан. С одной стороны, такие образы объединяет сопротивление ИОР (идеологизированному образу Родины), «граду земАвгустин Аврелий. Исповедь/Августин Аврелий. Исповедь: Абеляр П. История моих бедствий; Пер.с латин. – М.: Республика, 1992. С.97.

Выделено автором монографии.

Августин Аврелий. Исповедь / Августин Аврелий. Исповедь: Абеляр П. История моих бедствий; Пер.с латин. – М.: Республика, 1992.

Августин. О граде Божьем // Августин. Творения / Пер. Киевской духовной академии в 4 т. Т. 4. О граде Божием.

Кн. 14-22 / Сост. С. И. Еремеева. – СПб, Алетейя -Киев: Уцимм-пресс, 1998.

ному», с другой же стороны, очевидна разница индивидуального и группового сознания. В этом смысле существование феномена «града Божьего» как образа духовной Родины (хотя бы в образе Эдема или рая) ставит вопрос уже не о бинарности образа Родины, что отмечалось выше, но о возможной триаде (ИнОР, ИОР, «град Божий»).

Отметим, что труды средневековых мыслителей во многом возникли из необходимости защитить христианскую веру от новой и молодой религии, которой был ислам (к примеру, работа Николая Кузанского «Cribrationum Alkorani» – «Опровержение Корана», в которой он указывал на связь мусульманства с христианством1). В это же время была проведена большая работа по философскому обоснованию религии, где явно проведена связь между верой и разумом, причем разум здесь как раз и выступает доказательством Бога (труды Фомы Аквинского)2.

Однако, при отличии некоторых трактовок и механизмов к постижению Бога, общим в трудах средневековых религиозных мыслителей для нас остается тезис «образ Родины есть в твоей душе, если в ней живет Бог».

Примечательно также оформление в европейском Средневековье своеобразного «феномена духовной оппозиции» в народной культуре, в недрах которой родились первые антифеодальной и антиклерикальной сатиры. Речь идет о появлении первых представителей творческой богемы, которая своим образом жизни прямо отрицала как Бога, так и какой-либо образ Родины3.

Наиболее ярким примером выступает жизнь и творчество бродячих поэтов-вагантов. В их лице представлен синтез творчества и свободы, материальной нужды и бесприютности, поскольку ваганты скитались по городам, не имея постоянного дома (аналогично греческим стоикам). Само слово «ваганты» переводится как «бродяги». Крестьянин состоял при своем наделе, монах – при монастыре, рыцарь – при замке, на дорогах бродили только разбойники. Ваганты же представляли собой братство, скитавшееся из города в город, включающее людей всех сословий. Здесь были и купцы, и монахи, и студенты. Ваганты общались на латыни, которую знали все образованные люди в любой стране и их стремление к объединению привело к формированию сообщества «Чин голиардский» (сами ваганты называли себя «голиафовы дети», то есть «чертовы слуги»), в Уставе которого было написано (перевод Льва Гинсбурга)4:

Кузанский Н. Сочинения в двух томах.– М. 1980; 3. Д. Реале, Д. Антисери. Западная философия от истоков до наших дней. От возрождения до Канта. – СПб., 2002.

Апологетика // Православная энциклопедия в 28 томах. Т.III /под ред. Патриарха Московского и Всея Руси Кирилла. [Электронный ресурс] URL: http://www.pravenc.ru/text/75696.html (дата входа 20.07.2012).

Федоров И.А., Гузенина С.В. Богема: эстетика ухода: монография/ И.А.Федоров, С.В. Гузенина; Федеральное агентство по образованию. ГОУВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина». – Тамбов: Издательский дом ТГУ им.Г.Р.Державина, 2009.

Распопин В.Н. Лекции по истории зарубежной литературы. Европейское средневековье [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://raspopin.den-za-dnem.ru (дата входа 20.07.12) Насмехаясь в своих песнях и стихах над церковью, бродячие поэты подрывали у народа уважение к духовному сану, и в начале ХIII в. церковь обрушила на вагантов мощный удар: многие из бродячих певцов были лишены духовных званий, выданы властям и отправлены на виселицу1. Традиция, начатая вагантами, была подхвачена позднее в творчестве Дж. Бокаччо, а также в поэзии Р. Грина, Д. Пиля, Т. Лоджа, К. Марло. Т. де Вио, Ф. де Вийона2.

Таким образом, духовная жизнь западной Европы эпохи Средневековья, включавшая в себя проповеди о каре и охоту на ведьм, костры инквизиции, крестовые походы и прочие атрибуты принуждения, достигла своего порогового предела. Ваганты представляют в средневековом мире через отрицание власти церкви пример абсолютного космополитизма, духовной свободы и добровольного объединения на основе творчества, а не религиозных догм. Братство вагантов показывает, что само по себе насилие, исходит ли оно от государства или церкви, рано или поздно начинает себя изживать, приобретает гротескные формы, тем самым опровергая себя и утверждая истинную природу человека, его тягу к свободе и самовыражению, которую невозможно обуздать никаким страхом, силой или лишениями. И если насилие и вера в Бога – это и есть Родина, то существует готовность променять такую Родину на свободную жизнь бродячего поэта, музыканта, актера в кибитке, то есть кочевника, человека без какого-либо образа Родины. Хотя нужно отметить, что такой выбор не всегда однозначен, и история (в том числе России) показывает немало примеров, когда при существовании альтернативы в выборе между свободой и Родиной человек выбирал второе, при этом среди таких людей были как атеисты, так и священники3.

Распопин В.Н. Лекции по истории зарубежной литературы. Европейское средневековье [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://raspopin.den-za-dnem.ru (дата входа 20.07.12) См. Федоров И.А., Гузенина С.В. Богема: эстетика ухода: монография/ И.А.Федоров, С.В. Гузенина; Федеральное агентство по образованию. ГОУВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина». – Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р.Державина, 2009. С.70.

По словам друга П.А. Флоренского, философа Сергея Булгакова, он «избрал… Родину, хотя то были и Соловки, он восхотел до конца разделить судьбу со своим народом… и сам он и судьба его есть слава и величие России, хотя вместе с тем и величайшее ее преступление». Приговоренный в 1933 г. к десяти годам лагерей, П.А. ФлоренБезусловно, в фокусе нашего анализа не могут быть оставлены также и социально-политические процессы Средневековья, которые засвидетельствованы в исторических документах и хрониках, отразивших рост средневековых городов, развитие торговли и международных отношений, динамику общенародных движений, а также специфику неповторимого искусства Средневековья, пополнившего золотой фонд мировой культуры.

Отметим, что вопреки призывам церкви к объединению на основе веры, Европа раннего Средневековья не представляла собой примера территориального, социального, экономического или духовного единства, о чем свидетельствует и история захватнических крестовых походов на Восток, в которых принимали участие, в основном, обедневшие рыцари и крестьяне и в результате которых верхушка орденов завладела огромными наделами земли не только на Востоке, но и в Западной Европе.

В этом контексте говорить о каком-либо образе Родины не представляется логичным: рыцари были верны своему господину и центральной власти (что ярко показано в романском героическом эпосе «Песнь о Роланде»1), а безземельные крестьяне были охвачены жаждой наживы.

Выделим, тем не менее, некоторые причины и качественные особенности социальной дифференциации, оформившиеся в Западной Европе уже в эпоху развитого Средневековья и имеющие прямое отношение к тематике исследования:

– развитие ремесел и объединение ремесленников определенных профессий в гильдии, ремесленные цехи, которые стали вскоре важнейшим социальным институтом, объединявшим горожан. Цех был организацией, способной оказать поддержку семье ремесленника, а также участвовать в военных действиях по обороне города. Однако расслоение даже и внутри цехового ремесла в результате эксплуатации труда учеников и подмастерьев приводило к экономическому неравенству, конфликтам внутри самих цехов и конкуренции между ними, выделении цеховой аристократии. Такие процессы стали основой возникновения особого сословия горожан2. Изначально бюргерами (от нем.burg – город) назывались все городские жители, и только к ХIII в. такой термин приобрел окраску элитарности, когда к бюргерам стали причислять зажиточную часть городского населения3.

– значительное развитие внутренней и внешней торговли в Западной Европе, оформление единого внутреннего рынка, за счет чего сословие бюргеров пополнялось также богатыми купцами, не связанными с производством и наладившими отношения с мусульманскими и северными государствами.

ский был отправлен в восточносибирский лагерь «Свободный», а затем в знаменитый СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения. 25 ноября 1937 г. постановлением особой тройки УНКВД по Ленинградской области П. А. Флоренский был приговорен к высшей мере наказания и расстрелян 8 декабря 1937 г. в Ленинграде.

Романский героический эпос описывает не защиту своей земли, но завоевание чужой:

Свой меч и Олифант покрыл он телом, Лицо же повернул к земле враждебной:

Увидит Карл, что он не оробел, Врагов не устрашился перед смертью… См. Песнь о Роланде по Оксфордскому тексту. – М.; Л., 1934. С.194.

История средних веков / Под ред. С.Д. Сказкина и др. Изд. 2-е, перераб. – М.: Высшая школа, 1977. С.192-212.

Там же. С.194.

Межрегиональная торговля была сосредоточена, в основном, в странах Средиземноморья, большую роль при этом играли ярмарки, и в ХIV в. главным центром ярмарочной торговли становится Брюгге (Фландрия), причем для обмена денег возникает особая профессия, а также первые меняльные конторы (ломбарды), ставшие прототипами современных банков (соответственно, в Северной Италии – Ломбардии).

Таким образом, социальная дифференциация населения приводит к все большему усложнению социальных отношений, а также к оформлению, в результате такой негомогенности, особой городской общественной структуры, что вряд ли способствовало возникновению единых коллективных или межгрупповых представлений об образе Родины даже в рамках одного, условно взятого европейского города.

В истории средневековой Европы были и некоторые очаги патриотизма, что позволяет нам сделать вывод об особой роли образа Родины в борьбе с чужеземным засилием.

Примерами, безусловно, выступают общенародное движение в Чехии и борьба балканских народов против османских завоевателей, дошедшие до нас в документальных свидетельствах и народных сказаниях.

При анализе исторических и литературных документов очевиден тезис о невозможности победы насилия над самой жизнью, которую и воплощает для героев освободительных движений образ Родины, поскольку жизнь не заканчивается со смертью героя и продолжается в Родине, олицетворяя е бессмертие.

Вот как рассказывает сербский эпос «Милица» о реальном историческом событии – битве на Косовом поле, когда турки одержали победу, после которой серб Милош Кобилич, умоляя принять его в ряды победоносного войска и уверяя, что принял ислам, зарезал отравленным ножом, спрятанным в рукаве, предводителя войска турок султана Мурада:

Милица. Сербский эпос. – М., 1960. С.125-126.

Приведем еще несколько примеров мифологем и реальных событий, доказывающих возможность как самопожертвования ради Родины, так и объединения людей ради столь редких целей:

– битва при Грюнвальде 1410 г., когда высокие образцы героизма показали объединившиеся поляки, литовцы, русские в борьбе с рыцарским орденом, причем командующие союзными войсками Ягелло и Витовт прямо призывали воинов к славянскому братству;

– постоянно и первоначально непривычная апелляция к образу Франции как к Божьей матери Жанны Д‘арк;

– формирование образов Родины в борьбе русских племен с татаромонголами);

– выдвижение лозунга (хотя и не слишком акцентированного) единого отечества в борьбе европейских государств с османами (Битва при Лепанто, сражение при Вене, борьба с османами Влада Колосажателя в валашских княжествах);

– возникновение идеи «фаворского света» в средневековой Руси, который и выражает общий образ Родины1;

– появление первых образов Родины в литературных произведениях средневековых авторов. Подчеркнем, что таких произведений очень мало, чаще эталонами для подражания называются верность сюзерену, преданность Богу, военное искусство, абстрактное мужество и др.

Лишь в редких случаях, например, в киргизском эпосе о Манасе, в латышском «Лачплесисе»2, составленном по средневековым легендам и преданиям, открыто вводится образ Родины как объединяющее начало.

С некоторой долей допущения можно было бы назвать патриотическим также и движение реконкисты (отвоевание испанских земель у мусульман) на Пиренейском полуострове, хотя здесь может идти речь об образе Родины только для испанцев, в отличие от франков, также принимавших участие в сражениях. В период реконкисты возникают и многочисленные народности:

каталонская, испанская, баскская, а позднее единый испанский язык, в основу которого лег распространявшийся на освобожденных территориях кастильский диалект. Такие процессы и события нашли отражение и в эпических произведениях Средневековья.

Индивидуальный образ Родины здесь может быть осмыслен через испанский эпос «Песнь о Сиде», где главный герой представлен как Кастилец, что подчеркивает его этническую принадлежность. Однако акцент в эпосе поставлен не на образе свободной Родины, а на верности Сида своему королю. Одерживая победы и освобождая испанские земли от арабского завоеваНе случайно фраза «О Русская земля, уже ты за холмом!» оформилась именно в средневековой Руси, на что указывает «Слово о полку Игореве», а не при капитализме, в рамках которого, по классической социологической теории только и могут возникать нации.

В «Лачплесисе» А. Пумпура, написанном по латышским сказаниям и легендам, образ Родины показан как сакральная ценность и дан в описании Балтии, за свободу которой борется не только герой, но и боги на небе.

ния, Сид всячески подчеркивает свою вассальную верность сюзерену, регулярно посылает ему богатые дары, ищет с ним примирения1.

Подводя итоги исследуемого исторического периода, отметим, что он, в целом, оправдывает свое название, поcкольку духовная жизнь любого средневекового общества (будь то западного или восточного) находилась как бы на пересечении нескольких, достаточно враждебных парадигм культуры, что имеет, разумеется, непосредственное отношение к коллективным представлениям об образе Родины.

Первую из них можно обозначить как «псевдоэллинистическую». Иногда, особенно в раннем Средневековье, примерно с VI-IХ вв., в варварских, по сути, государствах, возникали очаги формального копирования атрибутики, а иногда и культурных морфем Древнего Рима. В этом смысле символический жест Одоакра, тогдашнего вождя варварских племен в Италии, отославшего в Византию знаки консульского императорского достоинства, вовсе не означал еще автоматического краха эллинистической культуры. Известны, например, попытки организации игр по образцу Сатурналий, поэтические турниры, турне цирковых групп в раннефеодальной Галлии. В позднем Средневековье эта линия минимизируется, хотя оттенки такой ориентации легко прослеживаются в репертуарном диапазоне, где античные сюжеты попрежнему считаются хорошим тоном, равно как и знание латыни и древнегреческого для средневековых вельмож.

Второй парадигмой Средневековья был своеобразный и весьма ощутимый «дух варварства». Хотя, думается, выводить духовную и, собственно, культурную жизнь Средневековья, исходя только из варварской, языческой традиции, было бы вряд ли верно.

«Дух варварства» проявлялся во множестве аспектов и исторических событий. Например, колоссальное сражение на Каталаунских полях, близ современного Орлеана, было не только военно-политическим столкновением гуннов Аттилы с относительно эллинизированными племенами и остатками Римской армии во главе с Аэцием, но и прямым столкновением упоминавшейся античной и варварской парадигм духовной жизни Средневековья.

Вполне возможно, что вероятная победа Аттилы коренным образом изменила бы всю историю человечества.

«Дух варварства» можно описать с помощью следующих, далеко не всегда бесспорных характеристик:

– высокая роль традиций военных демократий, постоянная готовность к наступательным или оборонительным военным действиям. Не случайно эта эпоха практически не знает пацифизма, даже вялого космополитизма античных стоиков2;

История всемирной литературы: В 8 томах. Т.2 / АН СССР; Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. –М.: Наука, 1983-1994.

См., например: Лямин С.К., Иванов П.В. Проблемы войны и мира в идеологии элиты римской империи III в. // Война и общество. – Тамбов: Издательство ТГУ им. Г.Р. Державина, 1999. С. 54-55.

– политеизм, естественный для язычества, прямо провоцирующий акцент на «эпической героике», не случайно такая героика – одна из ведущих тем в условиях заметного дефицита драматургии в Средневековье;

– резкое сокращение численности населения в раннем Средневековье, резкое изменение этнической структуры населения в эпоху Великого переселения народов (что подразумевало сосуществование принципиально разных верований) вело и к отчуждению по отношению к иноязычным и иноконфессиональным гражданам;

– приходится признавать, что духовный мир средневековых этносов, вынужденных львиную долю сил отдавать именно интересам материального выживания, был несколько примитивнее античных аналогов. Соответственно более примитивными были и коллективные представления, что прямо отражается на периферийности образа Родины в духовной жизни Средневековья;

– иногда упоминавшийся «дух варварства» проявлялся и в прославлении откровенной жестокости по отношению к врагам, например, в эпоху Реконкисты и т.д.

Наконец, третьей и постоянно усиливающейся парадигмой духовной жизни Средневековья было христианство. Сама история средневекового христианства полна примеров межэтнических конфликтов, причем их элементы легко обнаруживаются в истории большинства орденов кальвинизма, протестантизма и лютеранства, возникновения ряда ересей, от бегинского и катарского движения в Европе до иконоборческого движения, охватившего не только европейскую Византию, но и ряд областей Средней Азии, северной Африки, Болгарии.

Средневековье стало и периодом мощных крестьянских войн (Жакерия во Франции, восстание Уолта Тайлера в Англии, гуситское движение).

Описанные выше противоречия заметно изменились либо трансформировались в эпоху Возрождения.

Это связано не только с резким ослаблением ранее столь заметного «духа варварства», но и с принципиальным изменением экономической и социально-политической обстановки в западной Европе: решительными попытками зарождающейся буржуазии оформить свое влияние не только экономически, но и политически утверждением, привычкой к фоновому влиянию светских государств на движение европейской культуры и резким расширением ее географического ареала вплоть до Америки; дроблением христианства на ряд демонстративно враждебных друг другу диаспор; возникновением относительно стабильного социального заказа на образ государства и др.

О духовной атмосфере тех лет достаточно красноречиво свидетельствует «Декамерон» Д. Бакаччо, «Гаргантюа и Пантагрюэль» Э. Рабле, «Размышления о глупости» Э. Роттердамского. Как отмечается исследователями, люди эпохи Возрождения опирались на уверенность о том, что они возродили замечательную культуру Древней Греции, поэтому они и называли свою эпоху Возрождением (впервые этот термин встречается у итальянского искусствоведа и художника ХVI века Вазари). Однако обращение к Античности не сводилось лишь к ее подражанию, оно было, скорее, формой для перехода к новому идейному содержанию культуры, основой которой стал гуманизм (от лат. humanus – «человеческий»). В центре внимания гуманистов – не абстрактные образы, не идеологемы, но живая человеческая личность, радость бытия, достоинство человека, которое определялось разумом и волей, духовной и телесной красотой, широтой образованности, возможностью творческих достижений.

Среди наиболее известных гуманистов того времени можно, без сомнения, назвать имена Петрарки и Бокаччо, Данте, Леонардо да Винчи, Рафаэля, Микеланджело, Тициана, Велaскеса. Зародившись в Италии, культура Возрождения, условно делящаяся на несколько периодов («треченто» – проторенессанс, «кватроченто» – золотой век итальянского искусства, «чинквиченто» – угасание возрожденческой культуры), обогатила общемировую культуру, воплотив свои лучшие идеи в творчестве художников, писателей и поэтов Германии, Испании, Нидерландов (Дюрер, Эль Греко, Иероним Босх, Ян ван Эйк и др.)1. Преклонение перед наукой, литературой и искусством древних греков и римлян стало распространяться повсюду: с XV в. по всей Европе появились кружки гуманистов. Но особенно славилась как центр гуманистического просвещения Флоренция.

Patriae decus, familiae amplitudo, incrementum atrium – «польза Отечества, величие семейства, возрастание искусств» – вот три принципа, которыми руководствуется во всех делах не только правитель Флоренции, но и практически вся Европа эпохи Возрождения, хотя этот период продлился довольно недолго, поскольку зашифрованный в самом таком тезисе посыл о «пользе» прямо указывал, что на смену античному идеалистическому мировоззрению, возрожденному в Европе, неустрашимо идет рационализм, предвосхищая новую эру человечества.

Подчеркнем еще раз неопределенность периодизации в современной исторической науке. Историки лишь указывают на то, что «столетиям стали приписывать некий содержательный характер, а хронологическая определенность понятия «век-столетие» подверглась определенной эрозии. Век-столетие рассматривается как некая условная целостность, наделенная собственным смыслом, и тем самым века становятся хронологическими вехами исторического опыта, определяя как его идентичность, так и его уникальность»2.

Таким образом, довольно большой исторический период, Новое время не может быть описан кратко без некоторой доли обобщений, хотя они, разумеется, весьма условны, поскольку в истории, как и в каждой области знания, существуют свои прижившиеся стереотипы, преодолеть которые довольно сложно. В частности, исследователи-историки указывают на следующие обобщенные представления об эпохе Нового времени: «XVI в. – это, несомненно, «век Реформации». За ним следует XVII в., который называют «веком науки» или «веком философии», но также «веком абсолютизма». Далее наступает Федоров И.А., Гузенина С.В. Богема: эстетика ухода: моног. / И.А.Федоров, С.В. Гузенина; Федеральное агентство по образованию. ГОУВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина». – Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р.Державина, 2009. С.73-78.

Савельева И. М., Полетаев А. В. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т.Т. 1: Конструирование прошлого. – СПб.: Наука, 2003.

XVIII в. – «век Просвещения». XIX в. еще современники называли «веком революций», «буржуазным веком», «веком демократии», а впоследствии в дополнение к этому появились такие клише, как «век индустриализации», «век национализма», «век европейской культуры», «век реформ»1.

С точки зрения автора, эпоха Нового времени, прежде всего, ознаменовалась целым рядом великих достижений, обогативших мировой фонд знаний. Важнейшие из них:

– географические открытия, которые привели, соответственно, к расширению мировоззренческих горизонтов в результате соприкосновения с иными, отличными от привычных, социальными правилами и нормами, культурными образцами, языковыми и религиозными системами;

– новые мировоззренческие и научные парадигмы, перевернувшие представления о самом устройстве мира (Н. Коперник, Д. Бруно);

– распространение изобретения И. Гутенберга (книгопечатание, 1440 г.), о чем известный немецкий гуманист Я. Вимфелинг писал как о «великом, почти божественном благодеянии всему миру»2;

– новые взлеты в философском знании, наиболее востребованным при этом стал рационализм как решительное опровержение идеалистических концепций эпохи Возрождения; оформление масштабных теоретических идей и доктрин в Англии (Ф. Бэкон, Дж. Коллинз, Дж. Локк); Германии (Г. Лейбниц, Х. Вольф, И. Фихте, Шеллинг, И. Кант, Г. Гегель), Франции (французские просветители Ж. Мелье, А. Тюрго, Ш. Монтескье, Вольтер (Франсуа Мари Аруэ), Д. Дидро, Ж.-Ж. Руссо) и Англии (Ф. Бэкон, Т. Гоббс, Дж. Коллинз, Дж. Локк); России (А. Радищев, Н. Новиков)3;

– зарождение института науки как доказательства приоритета активного человеческого разума над слепой религиозной верой;

– сам дух Просвещения, формализованный в первых педагогических трактатах и системах, благодаря которому получил развитие посыл об обучении и (что немаловажно для авторской концепции обо образе Родины) воспитании подрастающего поколения в рамках необходимых обществу представлений (в т.ч. и об образе Родины);

Савельева И. М., Полетаев А. В. Знание о прошлом: теория и история: В 2 т.Т. 1: Конструирование прошлого. – СПб.: Наука, 2003. С. 44.

Хрестоматия по всеобщей истории. Новая история в отрывках из источников.ч.1. Эпоха гуманизма и Реформации / Сост. П.Н. Ардашев. – Киев, 1914. С.85-86.

Антология мировой философии. В четырех томах. Том 2. Европейская философия от эпохи возрождения по эпоху просвещения / Ред. коллегия: В.В.Соколов, В.Ф. Асмус, В.В. Богатов, М.А. Дынник, Ш.Ф. Мамедов, И.С. Нарский, Т.И. Ойзерман. – М.: Мысль, 1970; Бэкон Ф. Сочинения в двух томах / Сост., общая ред. и вступ.

статья А.Л.Субботина. Перев. с англ. – М.: Мысль, 1972; Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет в двух томах / Сост., общая ред. А.В. Гулыги. – М.: Мысль, 1971; Гоббс Т. Сочинения в двух томах: Научно-исследовательское издание/ Сост., ред., автор прим. В.В.Соколов. Перевод с лат. и англ. – М.: Мысль, 1991; Французское просвещение и революция. АН СССР, Институт философии. – М.: Наука,1989; Артамонов С. Д. Вольтер и его век. Москва: Просвещение,1980; Манфрез А. З. Три портрета времен французской революции. – М: Мысль, 1989; Локк Дж. Сочинения: В 3 т. – М.: Мысль, 1988; Кант И. Ответ на вопрос: что такое просвещение? // Кант И. Сочинения в шести томах. Том 6/ Под общ. ред. Я.Ф. Асмуса, А.Я. Гулыги, Т.И. Ойзермана. Ред. тома Т.И.Ойзерман. – М.: Мысль, 1966; Соловьев Э. Ю. Очерки по истории философии. – М.: Эксмо,1989; Гольдберг Н.М. Свободомыслие и атеизм в США (XVIII — XIX вв.). – М.; Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1965; Паррингтон В. Л. Основные течения американской мысли, пер. с англ., т. 1. – М.: Издательство иностранной литературы, 1962; Макагоненко Г. Н. Новиков и русское просвещение XVIII в. – М.; Л.: Гослитиздат, 1951; Макагоненко Г.Н. А. Н. Радищев. (Очерк жизни и творчества). – М., Гослитиздат, 1949.; Макагоненко Г.Н. Радищев и его время. – М.: Гослитиздат, 1956.

– оформление (как антитезы рационализму) целого теоретического направления, базирующегося на поисках идеального будущего общества равенства и справедливости. Концепции мыслителей об образе идеальной Родины как обществе без насилия получили название утопистских1 и впоследствии стали основой социалистической и коммунистической идеологий, а также и во многом теоретической платформой первых буржуазных революций.

Новое время показало также удивительную синхронность политических процессов самых разных стран Европы, поскольку, несмотря на некоторое своеобразие социальной жизни (экономического развития, внешней политики и влияния религии), в целом следует отметить, что большинство государств развивалось в рамках политики «просвещенного абсолютизма»2.

Особенности указанного периода выражались и в следующих специфических, характерных для эпохи маркерах:

– продолжающийся захват и освоение новых территорий и соответствующая борьба местного населения за независимость с метрополиями (Северная и Южная Америка);

– формирование первых наций; оформление феномена национального самосознания, возникновение патриотических обществ в Испании, «революция патриотов» в Голландии;

– феномен колониальной экономики, основанной на эксплуатации труда черных невольников, «индейского рабства» и «белого рабства»;

– появление первых «нетипичных» с европейской точки зрения государств (эмигрантская Австралия, протестантская Пруссия, объединение американских штатов в единое государство США);

– европейские революции и восстания (немецкая Реформация, заговоры и восстания против власти Габсбургов в Венгрии, Батавская революция в Голландии, Великая буржуазная революция во Франции).

Этот самый приблизительный перечень характеристик интересной и многогранной эпохи, вошедшей в историю как Новое время, безусловно, может быть продолжен. Однако поскольку в рамках исследуемой проблематики в фокусе нашего анализа находятся не сами особенности и морфемы исторического периода, остановимся лишь на некоторых из них более подробно с тем, чтобы проиллюстрировать их общее или фоновое влияние на общественное сознание и формирование коллективных, групповых, межгрупповых и индивидуальных представлений об образе Родины.

Национально-освободительные движения являются наиболее простым и внешне «очевидным» адресом образа Родины в эту историческую эпоху.

Подчеркнем, однако, что относительно таких движений существует множество столетиями пропагандируемых мифологем. Классической, например, считается мифологема о мощном образе Родины, объединившем североамериканских колонистов в борьбе за независимость и даже гражданской войне американского Севера и Юга.

См. Флоровский Г. В. Метафизические предпосылки утопизма // Вопросы философии, 1990, № 10. С. 80-98.

Всемирная история: в 24 т. Т.15. Эпоха просвещения / А.Н. Бадак, И.Е. Войнич, Н.М. Волчек и др. – Мн.: Современный литератор, 1999.

Многие, хотя и недостаточно широко известные, исторические факты позволяют, по мнению автора, поставить под сомнение такие мифологемы:

достаточно широко развитый коллаборационизм в пользу англичан, весьма узкая социальная поддержка в стартовый период Дж. Вашингтона1, введение института наемников, довольно циничные высказывания многих генералов и общественных деятелей относительно образа Родины, широкое распространение идеала «одинокого удачливого ковбоя», идеала «сапожника, ставшего миллионером». В этом смысле сам ход гражданской войны, убийства политиков показывал приоритет экономических процессов над становлением тогда вполне гипотетического и хрупкого «духа нации», закрепленного в праздновании Дня независимости.

Более того, апелляция к образу Родины вообще достаточно редки в это время. Даже А. Суворов, пробуя обосновать необходимость похода и борьбы за чуждые солдатам интересы в Италии, писал в своем обращении к войскам не об образе Родины и не об интересах Отечества, но о том, что «…французишки короля своего преподло убили»2.

Вместе с тем, столь пессимистический вывод об отсутствии или «разложимости на эгоистические составляющие» ИОР вовсе не абсолютен, по представлениям автора, можно привести множество обратных примеров.

Наиболее яркие из них:

– феномен «гверильи», подлинно народной войны испанского народа с мощным корпусом Наполеона в Испании, причем состоявшего из лучших, отборных войск. Колоссальные образцы героизма и самопожертвования (например, при штурме Сарагоссы), беспощадная партизанская война – все это вряд ли могло бы существовать так долго без формирования ИОР единого для тысяч людей образа гордой, несгибаемой Испании как одного из процессов складывания испанской нации;

– русское освободительное движение борьбы с Наполеоном. Подчеркнем, что состояние ИОР и ИнОР в это время весьма парадоксально. ИОР был дан, например, в примитивных агитационных листах Ростопчина, губернатора Москвы, над которыми смеялись даже войска, а также в обращении священного Синода к народу, где был выдвинут неслыханный тезис о том, что Наполеон скрытый мусульманин, поскольку был в Египте и, соответственно, борьба с ним – священный долг православных. Вряд ли приходится спорить с Л. Толстым, категорически постулирующим стихийность народного патриотического движения. Конечно, были и немногочисленные дезертиры и даже мародеры, но общий подъем патриотического движения был неслыханным (известно, например, что тамбовские крестьяне «пели и плясали при известии о рекрутском наборе»)3;

– весьма вероятно существование образа Родины в германских княжествах и Пруссии, когда, как говорили в то время, «Наполеон заставил лишь на время замолчать общее немецкое сердце»4;

Конгресс удостоил Дж. Вашингтона титула «Отец отечества». См. Приложение 2.

См. Осипов К. Александр Васильевич Суворов. – М.: Политиздат, 1950.

Тарле Е. В.Наполеон. – Киев: Днiпро, 1992.

Не случайно Наполеон впервые в европейской истории приказал расстрелять издателя книг, где цитировалась эта поговорка.

– несколько более спорно, но вполне возможно существование какогото единства ИОР и ИнОР во время гуситских войн времен Я. Жижки, Прокопа Большого и Прокопа Малого. Представляется несомненным наличие мощного объединяющего образа Чехии в это время, хотя вряд ли признанного даже большинством населения, учитывая противостояние табаритов с представителями более политически умеренных слоев населения;

– весьма парадоксален статус ИОР и ИнОР во время Балканской войны России и Турции в 1877-1878 гг., когда оказался очень популярен тезис о том, что любовь к России подразумевает любовь к Болгарии. Во всяком случае, как отмечали очевидцы, одно известие о турецких зверствах в Болгарии привело к росту добровольцев, желавших воевать с Турцией;

– довольно странно проявил себя ИОР и после поражения Франции в войне с Германией, когда вся Франция объединилась под единым лозунгом «Выплатим репарации Германии как можно быстрее»;

– не менее противоречивым был феномен хрупкого, «общеевропейского» образа Родины для добровольцев, воевавших в Греции против османского владычества. Этот тезис разделяли многие европейские интеллектуалы (например, Дж. Байрон1);

– мощный трагический оттенок несет образ Родины в Ирландии после геноцида, устроенного Кромвелем во время карательной экспедиции. Этот образ (данный, например, в праздновании дня св. Патрика) имеет эмигрантский оттенок, поскольку он объединяет миллионы ирландцев, эмигрировавших из страны,2 и др.

Разумеется, такой перечень можно продолжить, хотя и приведенных видимо достаточно для главного тезиса: эпоха Нового времени – период роста бинарности ИОР и ИнОР, хотя некоторые редкие случаи их единства присутствуют в первоисточниках.

Простое описание образцов ИОР и ИнОР не выражает еще всего масштаба их бытия в Новое время. Именно в этот исторический период впервые складываются интеллектуальные теории, имеющие прямое отношение к фокусной проблематике. В связи с большим числом этих работ отметим лишь некоторые теоретические линии в проблемном поле исследуемого феномена:

– интеллектуальный космополитизм, признание образа Родины чем-то принципиально ограничивающим кругозор. К числу таких доктрин можно отнести утопический социализм, особенно так называемый Великий французский утопизм А. Сен-Симона, Ш. Фурье и Р. Оуэна; многие идеи классического марксизма с его тезисами о всемирно-исторической миссии пролетаБайрон Д.Г. Избранные произведения./ Перевод с англ. Вступ. статья А. Елистратовой. – М.: Государственное издательство художественной литературы, 1953; Шелли П.Б., Китс Д. Избранная лирика / Пер. с англ. – М.: Детская литература, 1981; Пушкин А. С. Выстрел // Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 16 т. – М.; Л.:

Изд-во АН СССР, 1937–1959.

В частности, санкт-петербургский социолог Б.Винер на примере празднования дня св. Патрика в Америке иллюстрирует открытый им феномен квазиэтничности. См. Винер Б.Е. Формы этничности, бывает ли у этноса сущность и что сторонники академика Бромлея могут взять у новых теорий // Журнал социологии и социальной антропологии. Том VIII. №2(31). – СПб.: Изд-во «Интерсоцис». 2005. С.146.

риата и о том, что «рабочий не имеет отечества»1, идеи из раннего творчества В. Ленина времен первого кружка «За освобождение рабочего класса», Г. Плеханова и др.

Кроме того, заметные космополитические акценты ощущаются и в творчестве Т. Мальтуса, великих немецких философов, И. Канта, Г. Гегеля, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше и др.2;

– появление первых ярких доктрин националистической ориентации (славянофилы, региональный национализм в Эльзасе, Лотарингии, Венгрии);

географический детерминизм Ш. Монтескье; появление французского шовинизма (от фамилии патриотически настроенного солдата наполеоновской армии Николя Шовена), который, по оценкам специалистов, может быть назван «нулевым уровнем французского национализма. Он таков хронологически, ибо предшествует триумфу националистической идеологии, имевшему место в конце столетия»3.

При этом исследователь французского шовинизма Жерар де Пюимеж отмечает, что «одна из составляющих шовинизма – нескрываемое презрение и ненависть к иностранцам, прежде всего к англичанам, а после 1830 года также и к арабам. Еще один объект ненависти – еврей, этот внутренний иностранец, связанный с Англией и с антифранцузскими идеалами, с урбанизацией, торговлей, путешествиями»4. Кроме того, тот же автор указывает, что шовинизм как обостренный тип национальной экзальтации представляет собой не что иное, как патриотизм, с той лишь разницей, что речь идет о «патриотизме чересчур пылком, агрессивном, воинственном и нетерпимом, доведенном до абсурда и смешном»5;

– оформление теорий религиозной сакрализации образа Родины (П. Чаадаев, Ф. Достоевский, И. Гете)6;

– возникновение социологической школы с ее попытками найти интернациональные социальные основы в жизни любого общества (О. Конт, М. Вебер, Э. Дюркгейм, Г. Зиммель, Г. Спенсер)7; возникновение аналогичного по интеллектуальным целям течения в становящейся психологии (английский сенсуализм Д. Локка, Т. Гоббса, Д. Юмма)8; начало становления Маркс К. Энгельс Ф. Манифест коммунистической партии // Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – 2-е изд. – Т. 4. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1955.

Антология мировой философии. В 4 т. Том 2. Европейская философия от эпохи возрождения по эпоху просвещения / Ред. коллегия: В.В. Соколов, В.Ф. Асмус, В.В. Богатов, М.А. Дынник, Ш.Ф.Мамедов, И. С. Нарский, Т. И. Ойзерман. – М.: Мысль, 1970; Ницше Ф.В. Сочинения в двух томах: Научно-исследовательское издание.

Сост., ред., вступ. статья и прим. К.А. Свасьяна. Пер. с нем. – М.: Мысль, 1996.

Пюимеж Ж. де. Шовен, солдат-землепашец: Эпизод из истории национализма. – М.: Языки русской культуры, 1999. С. 363.

Там же.

Пюимеж Ж. де. Шовен, солдат-землепашец: Эпизод из истории национализма. – М.: Языки русской культуры, 1999. С.9.

Чаадаев П. Я. Полное собрание сочинений и избранные письма в 2 т. – М.: Наука, 1991; Достоевский Ф.М. Собрание сочинений в 15 т. – Л.: Наука, Ленингр. отд-ние, 1988; Гте И.В. Поэзия и Правда (Wahrheit und Dichtung). – М.: «Захаров», 2003.

История социологии в Западной Европе и США / Ответственный редактор – академик РАН Г. В. Осипов. – М.:

Норма, 2001.

Английские материалисты XVIII в. Собрание произведений: в 3 т. / Под общ. ред. и со вступит. ст. Б.В. Мееровского. Пер. с англ. и латин. – М.: Мысль, 1967; Гоббс Т. Сочинения в двух томах: Научно-исследовательское издание/ Сост., ред., автор прим. В.В.Соколов. Перевод с лат. и англ. – М.: Мысль, 1991; Локк Дж. Сочинения: В 3 т.

/ Пер. с англ. и лат. / Ред. и сост., авт. примеч. А.Л. Субботин. – М.: Мысль, 1988.

экспериментальной психологии и масс и народов (В. Вундт, Г. Лебон, Г. Тард)1.

Отметим также зачатки становления экзистенциальной философии, которая, впрочем, тоже выдвигала тезис о вторичности образа Родины и его роли как возможного, но необязательного психического феномена (С. Кьеркегор, В. Соловьев, истоки творчества Н. Бердяева)2.

Приведем несколько примеров наиболее очевидных адресов бытия ИОР и ИнОР в период Нового времени.

Первым фокусом источниковедческого анализа логично становятся общие представления о мире, к которым, безусловно, прямое отношение имеют великие географические открытия конца XV – начала XVI в., зафиксированные как в воспоминаниях и дневниках самих мореплавателей и путешественников, так и во вторичных документах, описывающих эти события.

Интерес представляют также научные исследования обществоведов и историков, в которых отражен анализ данного периода 3.

Показательным документом здесь выступает Тордесильясский договор (7 июня 1494 г.), заключенный между королями Испании и Португалии о разделе мира, который определил линию по 30° меридиану к западу от острова Ферро, разграничивающую владения государств в Атлантическом океане. По данному договору все земли и моря, открытые к западу от этой линии, должны были принадлежать Испании, а к востоку – Португалии. Вторая линия была установлена в 1529 г. Сарагосским договором.

Очевидно, что указанные государства в лице королей и их колониальные захваты прямо транслируют безапелляционный тезис о том, что Родина может существовать только у имеющих силу и власть, при этом такие аксиомы не нуждаются в обсуждении, поскольку закреплены документально.

Политика испанского центризма и абсолютизма ярко проявилась при открытии Колумбом Нового света, что зафиксировано в его письмах испанским королям, где он описывал богатства открытых земель, большое количество рабов, которых можно удачно продать в Португалии, Арагоне и Италии:

«Есть здесь рабы и красящее дерево, которое кажется вещью доходной, и, кроме того, золото… А плата за перевозку [рабов] взимается из первых же денег, вырученных от продажи рабов. И пусть даже умирают рабы в пути – все же не всем им грозит такая участь…»4.

Вундт В. Проблемы психологии народов. – М.: Академический проект, 2010; Лебон Г. Психология народов и масс. – М.: Академический проект, 2011.

Existentialism. Kierkegaard // Stumpt S. E. Socrates to Sartre: a history of philosophy. 1 ed. – N. Y. 1988. p.p. 474–483;

Кьеркегор, С. Страх и трепет. – М.: Республика, 1993; Соловьев В.С. Сочинения в двух томах. – М.: Мысль, 1988;

Бердяев Н.А. Самопознание: Сочинения. – М.: ЭКСМО-Пресс; Харьков: Изд-во Фолио,2000; Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. – М.: АСТ, 2006.

Путешествия Христофора Колумба. Дневники, Письма, Документы. М., 1961; Лас Касас. История Индий. Л., 1968; The Letters оf Amerigo Vespucci And Other Documents Illustrative Of His Career. By Clements R. Markham, C.B., F.R.S.President Of The Hakluvt Society. London: 1894; Маркс К. Британское владычество в Индии//Маркс К.,Энгельс Ф. Сочинения. Т.9 [Электронный ресурс] URL: http://bookmate. com/r#d= mB4 kQ MiL(дата входа 25.08.12); Шумовский Т. А. Три неизвестные (стихотворные) лоции Ахмада ибн Маджида,арабского лоцмана Васкр да Гамы, в уникальной рукописи Ин-та востоковедения АН СССР. М.; Л.,1957;Веспуччи А., Пигафетта А., Цвейг С. Америго Веспуччи. Фернан Магеллан. – М.: Дрофа, 2006 и др.

Путешествия Христофора Колумба. Дневники, письма, документы. – М., 1961. С.57-59.

Примечательно, что после первой же экспедиции Колумба римский папа Александр VI издает буллу (1493 г.), объявляющую права королей Испании и Португалии на весь языческий мир, включая неоткрытые земли. Указанный документ стал оправданием того, что в каждой вновь открытой стране испанцы устанавливали крест и виселицу как символы католического и испанского владычества, как подтверждение неразрывного союза власти гражданской и власти духовной.

Подробности захватнических набегов и разрушение самобытной культуры индейцев переданы в книге Лас Касаса «История Индий», который провел много лет на о. Гаити и Кубе, а также в Мексике1.

Борьба индейцев почти повсюду завершилась поражением, после падения и разрушения столиц и поселений ацтеков, майя, инков, тлашкаланцев.

Как величайшее бедствие восприняли индейцы утрату своей свободы, порабощение, о чем записано в книге майя:

Приведнные выше свидетельства иллюстрируют два значительных момента. Первым из них выступает само восприятие исторического времени.

Если для европейцев это время названо Новым (новой философии жизни, новой культуры, новых открытий и завоеваний), то для народов порабощенных стран это Последнее время, время гибели их культуры, время конца их свободы.

Второй фокус анализа может быть направлен на поиск причин краха борьбы индейцев с колонизаторами. По оценкам советских историков, она была проиграна не столько потому, что индейцы не могли противостоять огнестрельному оружию, сколько из-за отсутствия единства между самими индейскими племенами3.

Возможно, такие выводы могут быть сведены к тезису о вторичности образа Родины для племен Латинской Америки (о чем речь шла выше при анализе образа Родины в коллективном сознании архаичных племен), тогда как испанцы руководствовались в своих действиях ясным посылом – завоеванием земель для Испании. Речь идет о практической реализации лозунга о пользе для Отечества, который был провозглашен еще в эпоху Возрождения.

Образ Испании (ИОР) выступал духовной основой их жестокости, поскольку инициатива конкисты исходила от испанской короны, власти, которая и транслировала идеологию расширения испанских границ. Эта мысль Лас Касас. История Индий. – Л., 1968.

Зубрицкий Ю. Века страданий и борьбы // Олива де Коль Х. Сопротивление индейцев испанским конкистадорам: Пер. с исп./Под ред. и с предисл. Ю.А. Зубрицкого. – М.: Прогресс, 1988. С.21.

Там же. С. 9-27.

точно передана в записи жреца майя Чилам-Балама: «Для того, чтобы жил их цветок, они сорвали наш и уничтожили»1.

Очевидно, что созданный на макроуровне идеологический образ Родины может являться не только инструментом коллективного единения, но и мощным механизмом для манипуляций общественным сознанием в нужном власти направлении. Не останавливаясь на этом подробно, отметим лишь, что такого рода примеры существовали и в СССР, когда под ярлыком «враги Родины» подписывались Указы о депортации народов2, высылке людей за пределы страны и расстрелах выдающихся личностей, преследовании их близких и друзей3. Об исторической специфике формирования образа Родины в нашей стране речь пойдет ниже.

Разумеется, прагматичный взгляд испанцев на иные культурные миры был во многом обязан самому духу рациональности, царившему в это время Европе. На смену философии, возрождающей античные образцы, довольно скоро приходит рационализм, вполне соответствующий зарождающемуся на Западе капитализму, который «по своему типу может выступать как авантюристический, торговый, ориентированный на войну, политику, управление и связанные с ними возможности наживы»4.

При этом, как указывает М. Вебер, «возникший на Западе капитализм приобрел новое значение, и, что особенно важно, появились такие его типы, формы и направления, которых ранее нигде не было»5.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Пермский государственный университет Н.С.Бочкарева И.В.Суслова РОМАН О РОМАНЕ: ПРЕОДОЛЕНИЕ КРИЗИСА ЖАНРА (на материале русской и французской литератур 20-х годов ХХ века) Пермь 2010 УДК 821.133.1-31190/194+821.161.1-31190/195 ББК 83.3(2Рос=Рус)+83.3(4Фра) Б86 Бочкарева Н.С., Суслова И.В. Б86 Роман о романе: преодоление кризиса жанра (на материале русской и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Читинский государственный университет (ЧитГУ) С.В. Кравцевич Историко-экономические взгляды на формирование представлений о конкуренции Монография Чита РИК ЧитГУ 2011 УДК 339.137 ББК 65.290 ББК У290.2 К 771 Рецензенты: В.А. Селин, кандидат экономических наук, доцент кафедры экономики и бухгалтерского учета Института экономики и управления Читинского...»

«Смоленский государственный институт искусств Е. Е. ПОДГУЗОВА Развитие креативности специалистов социально-культурной сферы в процессе вузовской подготовки Монография Смоленск 2006 ББК С Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом Смоленского государственного института искусств Рецензенты: Садовская В.С., доктор педагогических наук, профессор; Романова Г.А., кандидат педагогических наук, доцент Подгузова Е.Е. Развитие креативности специалистов социально-культурной сферы в процессе...»

«Краснодар 2014 УДК 101.1:316 ББК 87.60 К 19 Канашкин Виталий Алексеевич. Русский клич. Гражданское общество и народ. Монография. Краснодар: Кубанский социальноэкономический институт, 2014. – 658 с. Рецензенты: д.ф.н., профессор В.Т. Сосновский, д.ф.н., профессор Н.М. Шиков. История гражданского общества в России равна истории самой Руси и русского народа. Однако жизнедействие его языка и клещей мысли шло путём разрывов и скачков, обусловленных поступью истины. Сегодня русский народ, движимый...»

«m.o. oe)mhjnb de“ek|mnq| op`bnnup`mhek|m{u npc`mnb on p`qqkednb`mh~, p`qjp{h~ h opedropefdemh~ opeqrokemhi • hgd`ek|qbn cr • Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО Тамбовский государственный технический университет Н.П. ПЕЧНИКОВ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫХ ОРГАНОВ ПО РАССЛЕДОВАНИЮ, РАСКРЫТИЮ И ПРЕДУПРЕЖДЕНИЮ ПРЕСТУПЛЕНИЙ Утверждено к изданию секцией по юридическим наукам Научно-технического совета ТГТУ Тамбов Издательство ТГТУ 2006 УДК 343 ББК Х4 П317 Р е це н зе н...»

«Южный научный центр РАН Институт социально-экономических и гуманитарных исследований В.В. Кондратьева, М.Ч. Ларионова ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО В ПЬЕСАХ А.П. ЧЕХОВА 1890-х – 1900-х гг.: МИФОПОЭТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ Ростов-на-Дону 2012 УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос–Рус)1 Программа фундаментальных исследований Президиума РАН Традиции и инновации в истории и культуре Проект Художественная литература как способ сохранения, трансляции и трансформации традиционной культуры Кондратьева В.В., Ларионова...»

«A POLITICAL HISTORY OF PARTHIA BY NEILSON C. DEBEVOISE THE ORIENTAL INSTITUTE THE UNIVERSITY OF CHICAGO THE U N IV E R SIT Y OF CHICAGO PRESS CHICAGO · ILLINOIS 1938 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ Н. К. Дибвойз ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ПАРФ ИИ П ер ево д с ан гли йского, научная редакция и б и б л и о г р а ф и ч е с к о е п р и л о ж ен и е В. П. Н и к о н о р о в а Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета ББК 63.3(0) Д Д ибвойз...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОЮЗ ОПТОВЫХ ПРОДОВОЛЬСВТЕННЫХ РЫНКОВ РОССИИ Методические рекомендации по организации взаимодействия участников рынка сельскохозяйственной продукции с субъектами розничной и оптовой торговли Москва – 2009 УДК 631.115.8; 631.155.2:658.7; 339.166.82. Рецензенты: заместитель директора ВНИИЭСХ, д.э.н., профессор, член-корр РАСХН А.И. Алтухов зав. кафедрой товароведения и товарной экспертизы РЭА им. Г.В. Плеханова,...»

«А. В. Марковский, О. В. Ильина, А.А. Зорина ПОЛЕВОЙ ОПРЕДЕЛИТЕЛЬ КЛЮЧЕВЫХ БИОТОПОВ СРЕДНЕЙ КАРЕЛИИ Москва Издательство Флинта Издательство Наука 2007 УДК 630 ББК 43 М27 Рецензенты: доктор сельскохозяйственных наук, заслуженный деятель науки РК А.Н. Громцев; кандидат биологических наук А.Ю. Ярошенко Издание осуществлено при поддержке ОАО Сегежский ЦБК Марковский А.В. М27 Полевой определитель ключевых биотопов Средней Карелии : Монография / А.В. Марковский, О.В. Ильина, А.А. Зорина. — М. :...»

«А. А. СЛЕЗИН МОЛОДЕЖЬ И ВЛАСТЬ Из истории молодежного движения в Центральном Черноземье 1921 - 1929 гг. Издательство ТГТУ • • Министерство образования Российской Федерации Тамбовский государственный технический университет А. А. СЛЕЗИН МОЛОДЕЖЬ И ВЛАСТЬ Из истории молодежного движения в Центральном Черноземье 1921 - 1929 гг. Тамбов Издательство ТГТУ • • 2002 ББК Т3(2)714 С-472 Утверждено Ученым советом университета Рецензенты: Доктор исторических наук, профессор В. К. Криворученко; Доктор...»

«Т.Н. ХАРЛАМОВА Б.И. ГЕРАСИМОВ Н.В. ЗЛОБИНА УПРАВЛЕНИЕ ЗАТРАТАМИ НА КАЧЕСТВО ПРОДУКЦИИ: ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ • Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО Тамбовский государственный технический университет Институт Экономика и управление производствами Т.Н. ХАРЛАМОВА, Б.И. ГЕРАСИМОВ, Н.В. ЗЛОБИНА УПРАВЛЕНИЕ ЗАТРАТАМИ НА КАЧЕСТВО ПРОДУКЦИИ: ОТЕЧЕСТВЕННЫЙ И ЗАРУБЕЖНЫЙ ОПЫТ Утверждено к изданию секцией по экономическим наукам Научно-технического...»

«Климанов В.П., Косульников Ю.А., Позднеев Б.М., Сосенушкин С.Е., Сутягин М.В. Международная и национальная стандартизация информационно-коммуникационных технологий в образовании Москва ФГБОУ ВПО МГТУ СТАНКИН 2012 УДК 004:006.03 ББК 73ц:74.5 М43 Рецензенты: Липаев В.В., профессор, д.т.н., главный научный сотрудник института системного программирования РАН Олейников А.Я., профессор, д.т.н., главный научный сотрудник института радиотехники и электроники РАН им. В.А. Котельникова Климанов В.П.,...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения Е.И. Нестерова МЕТОДОЛОГИЯ ЭКСПЕРТНОЙ КВАЛИМЕТРИИ И СЕРТИФИКАЦИИ СИСТЕМ КАЧЕСТВА В КИНЕМАТОГРАФИИ С.-Петербург 2004 г. 2 УДК 778.5 Нестерова Е.И. Методология экспертной квалиметрии и сертификации систем качества в кинематографии.- СПб.: изд-во Политехника,2004.с., ил. Монография посвящена формированию системного подхода к решению проблем...»

«Акмалова А.А. МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Москва Прометей 2003 67.401 40 Акмалова А.А. Методология исследования местного самоуправления в Российской Федерации. Монография. — М.: Прометей, 2003. — 228 с. ISBN 5-7042-1247-6 В монографии предпринята попытка определить основные подходы, принципы и приемы исследования местного самоуправления как формы народовластия в Российской Федерации. Значительное место отведено обоснованию необходимости учета единства...»

«. т. в Курман код экземпляра 301863 11111111111111111111111111111111 '1111111111111111111111 Национальная юриди еская академия Украины имени Ярослава Мудrого Т. В. Курман Правовое обеспечение хозяйственной деятельности государственных специализированных сельскохозяйственных предприятий Монография fi,.-f:с~г соР /С.::, ·.16 е.-г а tf', / ' с~~ t?~ );;-; Харьков - 2007 ББК 67.3 УДК349.42 Рекомеидоваио опубликованию учеиым советом Нацио11алыюй tc юридической академии Украипы имени Ярослава...»

«Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых. Сенкт-Петербург 2005 Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых 1 Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых УДК 37.013.83 ББК 74.4 Казанцева Е.А., Ханин В.Н. Эволютивно-функциональный подход в обучении взрослых. Монография. - СПб.; ГНУ ИОВ РАО, 2005.-96 с....»

«А.Г. ТКАЧЕВ, И.В. ЗОЛОТУХИН АППАРАТУРА И МЕТОДЫ СИНТЕЗА ТВЕРДОТЕЛЬНЫХ НАНОСТРУКТУР МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2007 УДК 539.216 ББК 22.3 Т484 Р е ц е н з е н т ы: Доктор физико-математических наук, профессор ТГУ им. Г.Р. Державина Ю.И. Головин Доктор технических наук, профессор МГАУ им. В.П. Горячкина С.П. Рудобашта Ткачев, А.Г. Т484 Аппаратура и методы синтеза твердотельных наноструктур : монография / А.Г. Ткачев, И.В. Золотухин. – М. : Издательство Машиностроение-1, 2007. – 316 с. –...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В. Л. Чечулин Теория множеств c самопринадлежностью (основания и некоторые приложения) 2-е изданпие МОНОГРАФИЯ Пермь 2012 УДК 519.50 ББК 22.10 Ч 57 Чечулин В. Л. Теория множеств с самопринадлежностью (основания и некотоЧ 57 рые приложения): монография, изд. 2-е испр. и доп....»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ Кафедра Социально-экономической статистики Верещака Е.Г., Гладышев А.В., Давлетшина Л.А., Игнатов И.В., Карманов М.В., Пеньковская Т.С., Смелов П.А. ПРИКЛАДНОЙ АНАЛИЗ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ СИТУАЦИИ НА РЕГИОНАЛЬНОМ УРОВНЕ Коллективная монография г. Москва, 2010 УДК 314.06, 314.8 Прикладной анализ демографической ситуации на региональном уровне. Коллективная монография. – М.: МЭСИ, 2010 – 142 с. Рецензенты: д.э.н., проф....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Исторический факультет Кафедра археологии, этнографии и источниковедения А.А. Тишкин, П.К. Дашковский СОЦИАЛЬНАЯ СТРУКТУРА И СИСТЕМА МИРОВОЗЗРЕНИЙ НАСЕЛЕНИЯ АЛТАЯ СКИФСКОЙ ЭПОХИ МОНОГРАФИЯ Барнаул – 2003 MINISTRY OF EDUCATION OF RUSSIAN FEDERATION ALTAY STATE UNIVERSITY Historical faculty Chair of Archaeology, Ethnography and Source-control A.A. Tishkin, P.K. Dashkovskii SOCIAL STRUCTURE AND WORLD-OUTLOOK SYSTEM...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.