WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«ОБРАЗ РОДИНЫ КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО АНАЛИЗА Монография Белгород 2013 УДК 312.75 ББК 60.55 Г 93 Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Н.Н. Макарцева, Тамбовский государственный ...»

-- [ Страница 1 ] --

С. В. Гузенина

ОБРАЗ РОДИНЫ

КАК ПРЕДМЕТ НАУЧНОГО АНАЛИЗА

Монография

Белгород

2013

УДК 312.75

ББК 60.55

Г 93

Рецензенты:

доктор социологических наук, профессор Н.Н. Макарцева,

Тамбовский государственный музыкально-педагогический институт

имени С.В. Рахманинова;

доктор философских наук, кандидат культурологии, зав. кафедрой философии, доцент Е.Л. Яковлева;

Институт экономики, управления и права (г. Казань);

доктор литературных наук, доцент отделения славяноведения Д.Л. Рамадански, Новосадский университет (г. Нови Сад, Сербия) Гузенина С.В.

Г 93 Образ Родины как предмет научного анализа : монография / С.В. Гузенина. – Белгород : ИД «Белгород» НИУ «БелГУ», 2013.

– 276 с.

ISBN 978-5-9571-0661- Монография посвящена научному обоснованию и презентации авторской концепции возникновения, сакрализации и трансляции образа Родины как важнейшего атрибута духовной жизни социума и индивида. Особое внимание в работе уделяется авторским социологическим исследованиям, проведенным в период 2010-2012 гг. в России, странах ближнего и дальнего зарубежья.

Книга предназначена для широкого круга читателей и специалистов в области социологии культуры, социологии духовной жизни, социальной философии, этнологии, психологии, политологии.

УДК 312. ББК 60. © Гузенина С.В., © ИД «Белгород» НИУ «БелГУ», ISBN 978-5-9571-0661-

К ЧИТАТЕЛЮ

Наиболее востребованными векторами научных исследований в поле современного социально-гуманитарного знания все чаще становятся оценки влияния стереотипного образа той или иной страны на принятие экономических и политических решений, поиски унифицированных и не содержащих внутренних противоречий основ брендинга различных государств, моделирования имиджа страны на международной арене, преодоления языковых барьеров в межкультурной коммуникации. Между тем открытие границ, миграционные процессы, многолетнее забвение патриотического воспитания в России, вестернизация, возможность путешествий, внедрение чуждых ментальных стереотипов через СМИ и Интернет-пространство, а также другие факторы оказывают заметное влияние на духовный мир социальных страт и групп населения, общностей, коллективов и отдельных индивидов, подвергая его серьзной трансформации. Такие процессы определяют и реальные черты духовной жизни общества, при этом образ Родины не является в этом смысле исключением.

Автор хотел бы отметить, что фундаментальных научных разработок по данной проблематике в последние годы в России не проводилось и настоящая работа претендует на то, чтобы стать пионерской, поскольку не опирается на опыт аналогичных теоретических исканий.

Такое же положение дел можно обнаружить и в отношении эмпирических социологических данных, что объясняется целым рядом причин, главной из которых выступает переориентация современной социологии в плоскость электоральных и маркетинговых исследований. Имеющиеся сведения по схожим отечественным социологическим опросам 70-х и 80-х гг. ХХ в. не представляют значительного интереса, поскольку трансформации 90-х гг.

ХХ в. разрушили не только СССР как общую Родину для миллионов людей, но и привели к серьезнейшим изменениям на геополитической арене всего мира, оказав самое непосредственное влияние как на образ Родины в нашей стране, так и на образ России в мире.

Безусловно, путь автора не был легким, поскольку явно фрагментарно исследованными в социально-гуманитарном знании представляются и варианты образа Родины в массовом сознании общественной жизни различных эпох. Не менее противоречивы и образы Родины в художественной литературе, причем выделить какой-то инвариант в различных направлениях искусства и литературы весьма затруднительно.

Монография, которую Вы держите в руках – приглашение социолога к научному анализу и диалогу об образе Родины с самых разных методологических позиций, среди которых, разумеется, присутствует и авторская. Предложенная концепция открыта для критики, поскольку главным аргументом ученого всегда выступает убеждение о существовании истины. Именно поэтому известная мысль Ф.Искандера «Кто видит в небе ангелов, тот не видит в небе птиц» была для автора настоящей работы большой интеллектуальной помощью.

Автор выражает благодарность тамбовским социологам И.А.Федорову, В.Ф. Томилину, А.С. Кокореву, Н.Н. Макарцевой, Л.В. Красновой за духовную поддержку, профессиональные рекомендации и личное участие в подготовке настоящего издания.

Глава 1. ОБРАЗ РОДИНЫ В ОБЩЕСТВЕННОМ

И ИНДИВИДУАЛЬНОМ СОЗНАНИИ

В самом начале этого детального повествования необходимо отметить, что полноценных научных трудов, фундаментально посвященных вопросу формирования, хранения, сакрализации или трансляции образа Родины автору не встретилось. По этой причине настоящее исследование по праву можно назвать междисциплинарным, особенно учитывая очевидную сложность формулировки категории образа и определения самого денотата образа Родины, а также понятийных границ указанных дефиниций. Для решения таких задач автор целенаправленно обращался к трудам смежных дисциплин (политологии, психологии, философии, истории, культурологии), а также привлекал исследовательские материалы иных научных направлений (в частности, новейшие данные в области нейрофизиологии мозга). Тем не менее, настоящая работа может быть по праву оценена как социологическая, поскольку в основном автор старался опираться в своем анализе на научный базис классической социологии.





Справедливости ради заметим, что тема образа Родины косвенно затрагивалась в ряде научных работ последних лет2. Однако ни в одной из них не содержится обоснования круга точных характеристик и дескрипторов, позволяющих выделять категории «образ» и «образ Родины» как элементы категориального аппарата социологии.

Платон Диалог Менон // Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 1 / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса;

Пер. с древнегреч. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во Олега Абышко, 2006.

Портнова В.В. Художественный образ как онтологическое основание искусства (Опыт феноменологической редукции): дис.... канд. филос. наук: 09.00.01: Магнитогорск, 2004; Федорова Анна Вячеславовна. Персонажнотопологические характеристики образа России в ранней прозе А.Н. Толстого: дис.... канд. филол. наук: 10.01.01:

Вологда, 2004; Борисенко И.В. Национальный образ России: философско-культурологический анализ: дис....

канд. филос. наук: 09.00.13 / Борисенко Ирина Вячеславовна; [Место защиты: Юж. федер. ун-т]. – Ростов н/Д, 2008; Моисеева Т.В. Метафорическое моделирование образа России в американских СМИ и образа США в российских СМИ: диссертация... кандидата филологических наук: 10.02.20 Екатеринбург, 2007; Голубова Я. В. Соотношение образа мира и национального самосознания субъекта: дис.... канд. психол. наук: 19.00.01: Сочи, 2004;

Литвина С.А. Установки на патернализм по отношению к политической власти как транскоммуникативные образования и их взаимосвязи с элементами образа социального мира в ментальности россиян: дис.... канд. психол.

наук: 19.00.05 Томск, 2005; Попов А.И. Развитие образа Родины у школьников: дис.... канд. психол. наук:

19.00.07: Волгоград, 2005; Иванченко И.Н. Идея религии, духа и патриотизма в образах России И. А. Ильина: дис.

... канд. филос. наук: 09.00.13 Санкт-Петербург, 2007; Гришенина Ю.А. Национальные особенности образа мира и их проявления в речевой деятельности российских, индийских и африканских студентов: дис.... канд. психол.

наук: 19.00.01 / Гришенина Юлия Алексеевна; [Место защиты: Рос. ун-т дружбы народов]. – Рязань, 2009; Золина Г. Д. Формирование положительного образа Краснодарского края в средствах массовой информации: дис.... канд.

филол. наук: 10.01.10 Краснодар, 2007.

Разумеется, учитывая концептуальное разнообразие современных научных теорий, а также поступательный переход современной социологии к методологии постмодерна, вполне оправданным видится фрагментарное использование нового категориального аппарата для анализа некоторых аспектов фокусной проблематики (например, применение качественных методов при проведении дополнительных авторских эмпирических исследований). Но в целом автор остался верен социологической традиции (то есть научных обобщений и формулировок), сформировавшейся в эпоху модерна, и настоящая работа построена в классическом понимании научного исследования.

Таким образом, данная глава представлена в классификации по принципу марксистской периодизации всемирной истории.

Первым фокусом, имеющим непосредственное отношение к теме настоящей работы, выступает проблема границ местонахождения территории, которую условно можно назвать родиной человечества. Решению такого вопроса посвящены многочисленные работы археологов и антропологов, среди которых наибольшую значимость представляют труды М. Герасимова, Г. Дебеца, П. Ефименко, М. Нестурха, П. Борисковского, В. Якимова, Ф. Борда, Д. Исаака, Г. Хевеса, М. Урысона, У. Хауэллса, Г. Кенигсвальда, И. Ивановой, В. Алексеева, М. Крецой, А. Деревянко1.

Научная дискуссия по данной проблеме ведется до сих пор и не получила окончательного решения. Споры сосредоточены, в основном, в рамках двух научных гипотез – африканской и азиатской, при этом отметим, что «положение о выделении человека из животного состояния на территории Африки… является теперь окончательно доказанным»2.

Тем не менее, ряд ученых отстаивают также гипотезу о включении юга Европы в территорию родины человечества, исходя из находок остатков архантропов в Венгрии (Вертешсллш), Чехии (Пржезлетиц) и Германии (Гейдельберг), что свидетельствует (и по последним исследованиям антропоГерасимов М.М. Мальта, палеолитическая стоянка. Иркутск, 1931; Дебец Г.Ф. Территория СССР и проблема родины человека. – Кратк. сообщ. Ин-та этногр., 1952, т. ХVII; Ефименко П.П. Первобытное общество. Изд.3.

Киев, 1953; Нестурх М.Ф. Приматология и антропогенез (обезьяны, полуобезьяны и происхождение человека). – М., 1960; Нестурх М.Ф. Проблема первоначальной прародины человечества. – УИЧ, 1964; Борисковский П.И.

Древнейшее прошлое человечества. – М.: Наука, 1980; Якимов В.П. Некоторые проблемы становления человека на начальном этапе. Научные доклады высшей школы // Биологические науки.1976. № 12; Bordes F. Le Paleolithique dans le monde. Paris, 1968; Isaac J.L. Traces of pleistocene hunters: an East African example // Man the hunter. R.B.

Lee and I.de Vore ed.Chicago,1968; Hewes G.W.A new ecological model for hominization. – EICAES,1970;Урысон М.И. Начальные этапы становления человека.-УИЧ,1964; Howeels W. Evolution of the Genus Homo. Reading mass, 1973; Koenigswald G.H.R. von. The oldest hominid fossils from Asia and their relation to human evolution. – Academia Nazionale dei Lincei, Roma,1973a, CCCLXX-1973, N 182; Иванова И. К. Прародина человека // Природа. – 1974.

№ 10; Алексеев В.П.Гоминиды второй половины среднего и начала верхнего плейстоцена Европы. – ИГПЧ, 1966;

Kretzoi M. New ramapithecines and Pliopithecus from the Lower Pliocene of Rudabanya in north-eastern Hungary. – Nature.1975, vol. 257; Деревянко А. П. Палеолитоведение: введение и основы. Новосибирск, 1994; Деревянко А. П.

Неандертальская проблема как задача статистического анализа. – Новосибирск: НГУ, 2001.

Борисковский П. И. Древнейшее прошлое человечества. – М.: Наука, 1980; Andrea Manica, William Amos, Franois Balloux, Tsunehiko Hanihara. The effect of ancient population bottlenecks on human phenotypic variation // Nature. 2007. V. 448. P. 346–348; Paul Mellars. Why did modern human populations disperse from Africa ca. 60, years ago. A new model) // PNAS. 20.06.2006. V. 103. No. 25. P. 9381–9386.; Sohini Ramachandran, Omkar Deshpande, Charles C. Roseman, Noah A. Rosenberg, Marcus W. Feldman, L. Luca Cavalli-Sforza Support from the relationship of genetic and geographic distance in human populations for a serial founder effect originating in Africa // PNAS. 2005.

V. 102; Животовский Л. А. Микросателлитная изменчивость в популяциях человека и методы ее изучения // Вестник ВОГиС. 2006. Т. 10. № 1. С. 74–96.

логов) об общем направлении эволюции, захватывавшем афро-азиатскую фаунистическую радиацию1.

Таким образом, границы предполагаемой родины человечества постепенно расширяются, что позволяет специалистам в данной области обозначать сегодня ее пределы границами Африки, Азии и Европы, соглашаясь с шуткой знаменитого французского археолога и антрополога А. Брейля о том, что «колыбель человечества, вероятно, была на колесиках»2.

Археологические раскопки на юге Африки (в основном, в Кении и Эфиопии) и Индонезии, достижения сравнительной генетики, а также использование новых научных методов (радиоуглеродного анализа, геохимической индикации, гранулометрического анализа, спорово-пыльцевого анализа) дают сегодня основание ученым, при той или иной степени достоверности, оценивать появление первых предков людей от 5 до 6 млн лет назад3. Однако еще раз отметим, что периодизация всемирной истории и отдельных ее этапов до сих пор остается дискуссионной проблемой.

В соответствии с выбранной методологией, логически выделенные этапы данной главы охватывают периоды архаики, Античности, Средневековья, Нового времени и современности.

Попытки научного изучения образа жизни, культурных доминант, тех или иных аспектов мышления, сознания и общения людей первобытных обществ неоднократно предпринимались в социально-гуманитарной науке.

Такие п связаны с именами всемирно известных историков, антропологов, этнографов, естествоиспытателей, культурологов и искусствоведов, среди которых особенно интересными по выбранной теме исследования представляются труды Л. Моргана, А. Тайлора, К. Леви-Стросса; работы представителей американской исторической школы этнологии (прежде всего, Ф.

Боаса и его последователей Р. Бенедикт, М. Мид, А. Кардинера), Р. Редфилда, К. Гирца, В. Фольца, А.Брайанта, а также литературное и научное наследие отечественных ученых: С.П. Крашенинникова, И.Г. Георги, Н.Н. Миклухо-Маклая, В.Г. Богораза-Тана, В.А. Обручева, Н.М. Пржевальского, Ю.И. Семенова, П.И. Борисковского, А.И. Першица, В.П. Алексеева, Л.Е. Куббель, Н.Б. Тер-Акопян, Б.А. Фролова и др.4.

Kretzoi M. New ramapithecines and Pliopithecus from the Lower Pliocene of Rudabanya in north-eastern Hungary. – Nature. 1975, vol. 257; Paul Mellars. A new radiocarbon revolution and the dispersal of modern humans in Eurasia // Nature. 2006. V. 439. P. 931-935; Krause et al. Neanderthals in central Asia and Siberia// Nature, 2007; Eudald Carbonell et al. The first hominin of Europe // Nature. 2008. V. 452. P. 465–470.

Цитата по кн. Борисковский П. И. Древнейшее прошлое человечества. – М.: Наука, 1980. С.54.

Марков А. В. Происхождение и эволюция человека. Обзор достижений палеоантропологии, сравнительной генетики и эволюционной психологии. Доклад, прочтенный в Институте Биологии Развития РАН 19 марта 2009 г.

Электронный ресурс [URL http://www.evolbiol.ru/markov_anthropogenes.htm (дата входа 12.07.12); Paul Mellars.

A new radiocarbon revolution and the dispersal of modern humans in Eurasia // Nature. 2006. V. 439. P. 931-935.

Морган Л. Г. Древнее общество или исследование линий человеческого прогресса от дикости через варварство к цивилизации. – Л., 1933; Морган Л.Г. Лига Ходеносауни, или ирокезов / Пер. Бломквист Е.Э. – М. Наука, 1983;

Тайлор А.Э. Первобытная культура. [Электронный ресурс] URL: http://www.modernlib. ru/books /taylor_eduar/pervobitnaya_kultura/ (дата обращения: 13.07.2012); Леви-Стросс К. Печальные тропики / Пер. с фр.

Г. А. Матвеевой; Науч. консультант и авт. предисл. Л. А. Файнберг. – М.: Мысль, 1984; Леви – Стросс К. Первобытное мышление. М.: Издательство «Республика», 1999; Леви-Стросс К. Тотемизм сегодня. Неприрученная мысль / Переводчик: Островский А.Б. – М.: Академический проект, 2008; Аверкиева Ю.П. Франц Боас // Институт этнографии: Краткие сообщения. – М., 1946. Вып.1; Benedict R. Patterns of Culture.-Boston and New York, 1934, Р.36-37; Мид М. Культура и мир детства. – М., 1988. С.9-12; Kardiner A., Lipton R. The Individual and His Society.Однако исследователю архаичных обществ довольно сложно и методологически опасно идти в интеллектуальную область частого отсутствия необходимых фактов, доказательств и первоисточников. Полученные данные по изучению первобытных объединений могут по праву быть названы вторичными, недостоверными, поскольку, в основном, выводы в отношении первобытных обществ формулировались через анализ артефактов и полевые исследования (этнографические экспедиции), которые предоставляли возможность через современные реликтовые племена воссоздать духовный мир архаичных обществ. В целом, такие знания очень приблизительны. В этой связи отметим, что, например, по оценкам А.И. Першица «…представления наименее развитых племен были предметны и конкретны и в лучшем случае не шли дальше абстракций среднего уровня. Они являлись реальным (полезные знания) или превратным (религиозные верования) отражением жизненной практики первобытных людей»1, что означает для нас лишь указание на факт того, что люди апополитейных2 обществ относились к среде своего обитания вполне функционально. Автор, тем не менее, полагает, что и в первобытную эпоху духовная жизнь людей не ограничивалась только страхом перед смертью, природой и голодом. Некоторые источники указывают на то, что уже неандертальцы хоронили людей (заботливо окружая могильники камнями) в тех же пещерах, где жили сами, видимо понимая принадлежность к единой цепи сменяющихся поколений; заботились о слабых и больных, детях и стариках. Особенно трогательным видится факт того, что в могильнике неандертальца археологи обнаружили букет цветов, что прямо указывает на наличие абстрактного мышления, с чем бы такой акт ни был связан.

Возможность исследовать и описать психологию первобытного человека, по мысли автора, и есть самое глубокое проникновение в тайны основ психических процессов человека как разумного существа. Одним из первых в этом направлении начал работу французский исследователь Клод ЛевиСтросс, создатель школы этнологического структурализма. В основу его трудов был положен анализ свойств мышления первобытных обществ и воссоздание системы символического мышления, присущей конкретной бесписьNew York, 1945; Redfield R. The Little Community: Viewpoints for the Study of a Human Whole.-Uppsala and Stockholm,1955; Geertz Cl. Ethos, World-View and the Analysis of Sacred Symbols//Simmons W.S. Man Makes Sense. – Boston,1970; А.Т. Брайант Зулусский народ до прихода европейцев. М.,1953; Фольц В. В девственных лесах Суматры.

М. 1935; Богораз-Тан. Чукчи. т.II. Л., 1939; Крашенинников С.П. Описание земли Камчатки. М.; Л.,1949; Миклухо-Маклай Н.Н. На берегу Маклая. М., 1961; Семенов Ю.И. На заре человеческой истории. М.: Мысль, 1989; Борисковский П.И. Древнейшее прошлое человечества. М.: Наука, 1980; Файнберг Л.А. Очерки этнической истории зарубежного Севера (Аляска, Канадская Арктика, Лабрадор, Гренландия). М., 1971. Файнберг Л.А. У истоков социогенеза: От стада обезьян к общине древних людей. М., 1980; Куббель Л.Е Очерки потестарно-политической этнографии. М., 1988; Фролов Б.А. Первобытная графика Европы. М., 1992; Хазанов А.М. Социальная история скифов. Основные проблемы развития древних кочевников евразийских степей. М., 1975; Калиновская К.П. Очерки этнологии Восточной Африки. М., 1995; Шнирельман В.А. Происхождение скотоводства. М., 1980; Годинер Э.С. Возникновение и эволюция государства в Буганде. М., 1982; Кабо В.Р. Первобытная земледельческая община. М., 1986; Артемова О.Ю.Личность и социальные нормы в раннепервобытной общине (по австралийским этнографическим данным). М., 1987; Тер-Акопян Н.Б. Первобытное общество: Проблемы теории и истории в трудах К. Маркса и Ф. Энгельса. М., 1991.

Першиц А.И. Предисловие // Тайлор А.Э. Первобытная культура. Электронный ресурс [URL: http://www.modernlib.ru/books/taylor_eduar/pervobitnaya_kultura/] (дата обращения: 11.06.2012).

Общества, какими они были до появления классовых (от греч. апо – до и политеа, или полития, – государство), термин А. И. Першица.

менной культуре. В результате научной работы ученый доказал наличие нескольких моделей мыслительной деятельности в менталитете туземцев, абсолютно несхожем с европейским (например, бриколаж, где интенция мысли определяется рекомбинацией образов-символов, сформировавшихся в результате прошлой деятельности; модель тотализующего мышления, построенная на множественности логик, и др.)1. Однако в трудах К. Леви-Стросса и других исследователей нет ясных и достоверных сведений о том, что люди древнего мира наделяли место проживания своего племени или рода какимито сакральными чертами и характеристиками. Видимо, сам образ жизни (бродячий и сезонно-оседлый) кочевых и полукочевых архаичных племен, постоянная зависимость от природных условий и, в этой связи, поиски новых кормовых областей еще не дают человеку серьезных оснований для привязанности к территории, которую условно можно было бы назвать прародиной того или иного племени. Поселения архаичных обществ – стойбища, где они проживали от одного дня до нескольких недель, и сельбища, где жили от года до многих лет, так или иначе покидались ими в соответствии с сезонными изменениями.

Заметим, что человек архаичной эпохи, хотя всецело и зависел от природных условий, не был особенно связан социальными ограничениями, об этом свидетельствует американский этнограф Л. Морган, который отмечал в своей работе, что первобытная родовая община (а позднее и племя, включающее в себя несколько родов) представляет собой самый первый и качественный пример демократического устройства социальной жизни. Верховная власть родичей над вождями и сахемами изначально была абсолютизирована, поскольку, как указывает Л. Морган, «родичи сохраняли право избрать сахема и вождей в мерах, предохраняющих эту должность от узурпации»2. Кроме этого, такое избрание предполагало исключительный авторитет, поскольку «недостойное поведение, повлекшее за собой потерю доверия, давало достаточное основание для смещения с должности»3. Такое положение дел в первобытных племенах сохранялось также благодаря отсутствию собственности или привилегий у вождей, все члены племени или рода «пользовались одинаковыми привилегиями и личными правами; причем сахемы и вожди не претендовали на какое-либо преимущество в этом отношении…»4.

Видимо, есть основание предположить, что социальная и духовная жизнь человека архаичного общества находились в гармоничном единстве – социальность не подавляла, а поддерживала духовность, что дало Л. Моргану полное право написать о том, что, все они были «лично свободны и были обязаны защищать свободу друг друга…»5.

Леви-Стросс К. Печальные тропики / Пер. с фр. Г. А. Матвеевой; Науч. консультант и авт. предисл.

Л. А. Файнберг. М.: Мысль, 1984; Леви – Стросс К. Первобытное мышление. М.: Издательство «Республика», 1999; Леви-Стросс К. Тотемизм сегодня. Неприрученная мысль / Переводчик: Островский А.Б. М.: Академический проект, 2008.

Морган Л.Г. Древнее общество. Л., 1934. С. 62.

Там же. С. 45.

Там же. С. 51.

Там же.

Разумеется, следует признать, что духовная и отчасти социальная свобода человека первобытного общества, тем не менее, тесным образом объединена с его реальной зависимостью от природных сил.

Этот факт несвободы, бессилия человека перед природой определял почти полностью и его практическую деятельность, которая в силу такой зависимости воспринималась во многом как цепь случайностей, непонятных обстоятельств, закономерности которых первобытный человек пока еще был не в состоянии понять, последствия этих обстоятельств не мог предвидеть и, соответственно, не умел им противостоять. Так возникают первые верования, в которых «земные силы принимают форму неземных»1. Примечательно, что они проложили первую грань между членами архаичных социальных объединений, когда единство членов первобытного коллектива было нарушено принадлежностью к тотему, и, как отмечают археологи, «праобщина поздних палеантропов была коллективом не только единым, но и осознавшим (в форме тотемизма) свое единство. Но осознание человеческим коллективом своего единства, осознание общности всех его членов было одновременно и осознанием отличия всех членов данного коллектива от всех остальных людей»2.

Факты, приводимые исследователями, являются весьма существенными, поскольку они прямо указывают на факт отсутствия образа территории (Родины) в системе коллективной идентичности архаичных сообществ.

Возникновение первичных верований во многом детерминировано синкретичностью, нерасчлененностью психических функций, поскольку первичные ступени филогенеза обусловили человека воспринимать собственные впечатления внешнего мира как истинные явления и процессы. Именно по этой причине и «власть слепой необходимости природы над человеком могла быть осознана только в иллюзорной форме»3. Такие особенности сознания характерны во многом для детского возраста в силу физиологических особенностей детского мозга (доминирует правое полушарие), на что неоднократно указывал советский психолог Л.С. Выготский, отмечая, что дети «обнаруживают в экспериментах и в повседневном наблюдении невозможность для них расхождения смыслового и видимого поля »4.

В этой связи само первобытное знание об окружающем человека мире, а, следовательно, и осмысление таких знаний в формировании тех или иных образов, находятся в неразрывном единстве. В этом смысле трудно не согласиться с утверждением исследователя В. Бычкова о том, что сам по себе образ является динамическим феноменом, «сложным процессом освоения человеком Универсума в его сущностных основаниях»5.

По мысли автора, постижение мира, его освоение и творческое преобразование посредством мыслительной деятельности и составляет духовную основу самой природы человека, отражение которой мы находим уже в артеЭнгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.23.

Семенов Ю.И. На заре человеческой истории. – М.: Мысль, 1989.

Там же. С. 242.

Выготский Л. С. Игра и ее роль в психическом развитии ребенка // Вопросы психологии 6. – 1966. – С. 62-68.

Бычков В.В. Эстетика: учебник / В.В. Бычков. – 2-е изд., перераб.и доп. – М.: Гардарики, 2006.

фактах, имеющих отношение к периоду возникновения первых человеческих объединений.

Наиболее полно по отношению к первобытному человеку такой тезис раскрывается при обращении к исследовательским работам о первобытном искусстве1. Разумеется, «на той младенческой, примитивной ступени общественного развития …формы познания и не могли еще расчленяться, как они расчленились в позднейшие времена; они сначала выступали слитно. Это еще не было искусство в полном объеме этого понятия и не было знание в собственном смысле слова, а нечто такое, в чем неразъединимо сочетались первичные элементы того и другого», – отмечает искусствовед Н. Дмитриев2.

Роль искусства в период архаики нельзя переоценить: при отсутствии науки оно вмещало практически весь опыт познания мира. Так, историки и археологи указывают, что первые наскальные изображения включают в себя неровности скалы, выступы и впадины, которые повторяют контуры тел животных. Это, безусловно, указывает на объединение первобытным человеком природного «материала» и образа животного. Примечательно, что данный прием сегодня стал очень популярным и модным в дизайне и fashion – индустрии, поскольку помогает добиться оптической иллюзии «объема» или эффекта «включения» зрителя в изображение или инсталляцию.

Искусствоведами-исследователями установлено, что древнейшие этапы развития первобытной культуры, когда правомерно говорить о зарождении искусства, относятся к палеолиту, причем само искусство появляется лишь в позднем (или верхнем) палеолите. Именно в это время у вида Homo sapiens сложились психические особенности, которые необходимы для художественного творчества, хотя до сих пор идут споры об истоках самого феномена искусства. Примерами первых произведений архаичного искусства являются схематические контурные изображения звериных голов на известняковых плитах, найденные в пещерах Ла-Ферраси (Франция)3. В сюжетах ранних пещерных рисунков чаще встречаются животные, иногда оружие или раны, что ясно подчеркивает магический смысл древней наскальной живописи.

Однако уже вскоре такие утилитарные изображения сменяются элементами геометрического орнамента, который по оценкам специалистовискусствоведов, возник в верхнепалеолитическую эпоху, где отразились главные символы устройства мира4.

Гачев Г. Д. Жизнь художественного сознания. Ч. 1. М., 1972; Дмитириев Н. Происхождение искусства // Всеобщая история искусств. Том 1 / Ред. Р.Б. Климов. – М.: Государственное издательство «Искусство», 1956; Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. М., 1978; Шлеев В. Основные этапы развития первобытного искусства // Всеобщая история искусств. Том 1 / Ред. Р.Б. Климов. – М.: Государственное издательство «Искусство», 1956.

Дмитириев Н. Происхождение искусства // Всеобщая история искусств. Том 1 / Ред. Р.Б.Климов. – М.: Государственное издательство «Искусство», 1956.

Шлеев В. Основные этапы развития первобытного искусства// Всеобщая история искусств. Том 1 / Ред.

Р.Б. Климов – М.: Государственное издательство «Искусство», 1956; Дмитириев Н. Происхождение искусства // Всеобщая история искусств. Том 1 / Ред. Р.Б.Климов. – М.: Государственное издательство «Искусство», 1956.

Богуславская И. Я. О трансформации орнаментальных мотивов, связанных с древней мифологией, в русской народной вышивке / И.Я. Богуславская. – М.: Наука, 1964; Амброз А. К. Раннеземледельческий культовый символ "ромб с крючками" // Советская археология, 1965. № 3. С. 14-27; Дурасов Г. П. Попытка интерпретации значения некоторых образов русской народной вышивки архаического типа // Советская этнография, 1980, № 6, С. 87-98; Буткевич Л.М. История орнамента: учебное пособие для вузов. М.: ВЛАДОС, 2008; Де Моран А. ИстоПозднее появляются и геометрические фигуры, из них «на первое место следует поставить круг, крест и квадрат – три универсальнейшие формулы, на которых, как на трех китах, зиждится вся наша материальная культура»1 (рисунок 1). Такой поворот прямо связывают с новым этапом развития абстрактного мышления. При этом осмысление первобытным человеком реального пространства, на котором жили его предки, как определенной территории, передается в символике квадрата: «квадрат… связывается с идеей земного начала как места обитания человека, воспринимаемого в системе координат, где выделены стороны света и присутствует четырехмерная цикличность природных явлений»2, – указывают искусствоведы.

Рис. 1. Образование первичных элементарных орнаментальных символов Отражению образов окружающего мира через искусство посвятили свои исследования многие искусствоведы. Они отмечают, что не только произведение искусства, но и самая обычная вещь представляет собой для первобытного сознания модель образа мира, поскольку и «в самые первые эпохи истории мы застаем человека не с обрывочными представлениями о мире, а с системным мировосприятием как в области материальной, так и в области духовной»4.

Ряд ученых не согласен с таким утверждением. В частности, исследователь Л.М. Буткевич подчеркивает, что «термин образ вообще нельзя применять к орнаментальному искусству. …По отношению к орнаменту стоит использовать только термины символ и знак», поскольку возможность к формированию образов была достигнута человеком на гораздо более поздних этапах филогенеза, формировать образы первобытный человек пока еще не умел, и поэтому сама вещь и слово (обозначение вещи) были слиты для рия декоративно-прикладного искусства. – М.: Искусство,1982 Рогачв В. И. Семейные знаки народов Поволжья (на примере знаков собственности эрзи и мокши) / В.И. Рогачв.– Саранск, Мордовское книжное изд-во, 2003.

Буткевич Л.М. История орнамента: учебное пособие для вузов. – М.: ВЛАДОС, 2008.

Там же.

Там же.

Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. – М., 1978. С.25.

См. также: Герчук Ю. Я. Что такое орнамент? Структура и смысл орнаментального образа / Ю.Я. Герчук. – М.:

Галарт, 1998.

него воедино. Вступая в научную дискуссию с О.М. Фрейденберг, Л.М. Буткевич указывает на качественные особенности сознания первобытного человека, что имеет прямое отношение к теме настоящей работы:

«Чрезвычайно важна для нас и мысль Фрейденберг о том, что коренным свойством первобытного сознания является его конкретность, т.е. отсутствие в нем каких-либо абстрагированных идей. Такое представление ничуть не обедняет и не примитивизирует представление о первобытном сознании, а напротив, говорит о возможностях, совершенно недоступных для плоскостного мышления современного человека, которому для постижения каких-то более сложных понятий необходимо обязательно оторваться от действительности. Одновременно с конкретностью, как отмечает Фрейденберг, первобытное сознание образно. Правда, она, на наш взгляд, опять-таки не совсем точно трактует понятие образности. Как следует из ее объяснения, имеется в виду качество тождественности, т.е. слияния в своих представлениях различных понятий, когда, как она выражается, «одно и есть другое». Образность же есть родственное, но не идентичное простой тождественности понятие более сложного порядка обобщения и, весьма вероятно, более позднее по происхождению, если за точку отсчета взять древнейшее синкретическое сознание, которому не было необходимости что-либо обобщать»1.

Думается, что причины попыток обращения древнего человека к творческому отображению мира и выражению себя надо искать в самой природе человеческого разума. В этом смысле, очевидно, что не люди приспосабливались к архаичному социуму, а, напротив, сам этот социум был первой, мощной и весьма длительной попыткой приспособления социальной власти к неотъемлемым и неискоренимым атрибутам человеческой души2. Таким образом, способность человека к творчеству как неизменному атрибуту мыслительной деятельности и, прежде всего, процессу воображения и выражает результат неизбежного и исторически первого прямого столкновения логики социальной власти, необходимой функциональности общежития «ради выживания», формализованной в социальном поведении, и стремления человека реализовываться в формах, противоречащих этой логике. С другой же стороны, ни одно известное общество не может позволить развития воображения и связанной с ним творческой деятельности сверх какого-то порогового предела, варьирующегося, прежде всего, в зависимости от политического строя, без риска утратить действенность социальной власти, саму атмосферу социальной покорности и уменьшения доли мещан, посредством которых и обеспечивается нужное социальное поведение.

Значимость появления искусства уже на заре человечества как фактора социального развития гораздо выше, чем это может показаться на первый взгляд. Такой фактор показывает, что духовные дисфункции прогресса являются не тормозом и не рудиментом усложнения общественной жизни, но прямым продолжением социальных функций. Умение вплетать, «превращать в себя» все более глубокие, интимные, творческие процессы жизни психики Буткевич Л.М.История орнамента: учебное пособие для вузов. – М.: ВЛАДОС, 2008.

См. Саган К. Драконы Эдема. Рассуждения об эволюции человеческого разума – М.: Знание, 1986.

становится если не природой, то институционализированным атрибутом духовной жизни общества, не случайно мера успешности такого превращения была, возможно, причиной ухода с исторической арены неандертальцев и питекантропов именно как тупиковых ветвей технической эволюции, в рамках которых социальный заказ на творчество был оформлен слабее, чем у наших предков синантропов1.

Таким образом, многие особенности архаичного образа жизни (включая уровень, качество и стиль жизни первобытных племен) показывают, что существование оформленного образа Родины в эту историческую эпоху маловероятно.

Вместе с тем, по представлениям автора, вполне возможно и методологически корректно выделение некоторых исторических предпосылок для формирования образа Родины, в том числе:

– появление в эту эпоху очагов оседлости, с соответствующей романтизацией самого образа земли, воды, огня, тотемизации животных и др. Примеры такой сакрализации легко обнаруживаются в примерах верований архаичных племен;

– попытки привязать властное распоряжение ролей в первобытных сообществах со стороны вождей и жрецов к транслируемой через них воли иррациональных существ, выражающих именно местные особенности;

– становление, особенно к эпохе неолита и именно у кроманьонцев, абстрактного мышления, что неизбежно подразумевало операцию иерархизации, создания какого-то образа мира как инварианта духовной деятельности.

Думается, что такие процессы были весьма вероятными и, как и положено предпосылкам и в соответствии с известной мыслью Г. Гегеля, скрыто содержали в себе качество будущего феномена – образа Родины.

Образ Родины в цивилизациях Древнего Востока В работах целого ряда авторов марксистской ориентации встречается мысль о том, что многие интеллектуальные абстракции (в том числе и образ Родины) возникают лишь вместе с появлением государства, развитой системы частной собственности и в очагах оседлости2 (хотя, не исключается и постепенное формирование такого образа у некоторых полукочевых народов, например образ Родины как «номадическая ризома» встречается в работах ряда ученых постмодернистов3).

Такое положение кажется автору вполне обоснованным, что подчеркивает важность историко-методологического анализа древних обществ.

Строго говоря, под последними надо иметь в виду: Древнюю Индию, ДревФедоров И.А., Гузенина С.В. Богема: эстетика ухода: моногр. / И.А.Федоров, С.В. Гузенина; Федеральное агентство по образованию. ГОУВПО «Тамб.гос.ун-т им. Г.Р.Державина». – Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2009. С.57.

Энгельс Фридрих. Происхождение семьи, частной собственности и государства: В связи с исследованиями Льюиса Г. Моргана. – М.: Издательство ЛКИ, 2007. – 248 с.; Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. Изд. 2-е. – М.: Государственное издательство политической литературы, 1955.

Бодрийяр Ж. Символический обмен и смерть. – М.: КДУ, Добросвет, 2009; Делез Ж. Капитализм и шизофрения:

Анти-Эдип/ Жиль Делез, Феликс Гваттари. – М.: ИНИОН, 1990; Derrida, J. (1973). Speech and phenomena, and other essays on Husserl‘s theory of signs. Evanston, IL: Nerthwestern University Press. Деррида, Ж. О грамматологии. – М.:

Ad Marginem, 2000; Деррида, Ж. Письмо и различие. – СПб.: Академический проект, 2000.

ний Китай, Древний Египет, Древний Вавилон и Ассирию. Кроме того, в это число возможно включение шумеро-аккадской культуры, а также древнейших американских цивилизаций (майя, ацтеки, тельтеки). Впрочем, о духовном мире таких цивилизаций слишком мало известно.

В Египте, например, гуманитарное знание было эзотеричным и не предназначалось для трансляции вовне из касты жрецов, вавилонская клинопись весьма фрагментарна и касается чаще деловых подсчетов (как и русские берестяные грамоты, в том числе последние, найденные в Новгороде и Москве). Отметим также существование нескольких экзотических гипотез относительно древней культуры атлантов, арктической цивилизации на территории русского севера, которая якобы была прототипом всех западных цивилизации1. По понятным причинам автор не рискует занять выраженную позицию по отношению к таким гипотезам, доказательства которых весьма спорны и сводятся к лингвистическому анализу (например, сходство слов «ура» – «Урал» – «Урарту», русской Троицы и античной Трои и т.д.). Поэтому в фокус выводится именно Античность и цивилизации Древнего Востока. Об этих государствах имеются гораздо более достоверные свидетельства, данные в реальных артефактах, в частности, в сохранившихся до наших дней произведениях искусства и литературы первых цивилизаций.

Исходя из констатаций специалистов по Древнему Египту, в отношении истинности имеющихся современных сведений, а также при их анализе необходимо иметь в виду следующее:

– Египет не оставил собственной истории, и единственная дошедшая до нас «Египетская история» Манефона написана на греческом языке;

– весь богатый источниковедческий материал по Древнему Египту не дал ученым каких бы то ни было синхронизмов;

– до сих пор в отношении проблемы египетской хронологии сохраняется та обеспеченность источниками, которая сложилась к началу ХХ в.: ни раскопки, ни публикации музейных коллекций не дали нового материала, способного существенно изменить, уточнить или исправить ту хронологическую систему, которая была впервые построена немецким египтологом Л. Борхардтом2;

– многие сведения о культуре и социальной жизни Древнего Египта были получены благодаря выработавшейся в египтологии традиции исследования египтологических маргиналий (заметок на полях), которые могут быть расценены как субъективные представления автора самих маргиналий;

– в египтологии (в том числе и российской) до сих пор не сложилось единства научных школ и общей методологии, что создает поле для многочисленных научных дискуссий3.

Невзирая на постоянные войны, Египет представлял собой достаточно замкнутую цивилизацию с необыкновенно оригинальной культурой. ПодСм. Интернет-портал о Гиперборее http://www.yperboreia.org/about.asp Источниковедение истории Древнего Востока ; Под ред. В. И. Кузищина. – М.: Высшая школа, 1984.

См., например: Богданов И.В. Петербургские египтологические чтения 2003-2010. Некоторые итоги. Доклад на конференции «Петербургские египтологические чтения 2010» ИВР РАН (24.06.2010). Электронный ресурс [URL http://www.orientalstudies.ru/rus/images/pdf/a_bogdanov_2010.pdf] (дата входа 15.07.2012).

робное описание такой культуры выходит за рамки работы, отметим некоторые морфемы египетского образа Родины, относящегося, по мнению автора, более к ИОР:

– идеологема абсолютной уникальности Египта, его принципиальной отторженности от других стран (возможно, кроме Эфиопии, Нубии). Об этом свидетельствует захват пленных в соседних странах с последующей их эксплуатацией в качестве рабов. Видимо, это доказывает факт признания исключительности жителей Египта и косвенно указывает на существование образа Родины на макроуровне уже в то время;

– одним из примеров целенаправленного оформления идеологического образа Родины можно считать эпоху фараона-реформатора Эхнатона, который попробовал сменить всю систему верований и страты жрецов, что натолкнулось на яростное сопротивление со стороны последних. Примечательно, что одним из аргументов стратегического шага фараона к монотеизму была необходимость по-новому объединить Египет, он предложил заменить весь прежний пантеон богов культом Атона, солнечного диска, оживляющего мир. Любопытно, что такие попытки предпринимались позднее и в Древнем Риме (попытка смены религии Гелиогабалом);

– передача образа Египта и власти в единстве посредством символики.

Это, прежде всего, пирамиды Древнего царства и «чудо мира», описанное Геродотом и Страбоном – лабиринт, относящийся к эпохе Среднего царства, который воплощал единство номов под властью фараона;

– идеологема Клеопатры, последней царицы Египта, в которой было положение о мессианстве Египта уже в составе римской империи, причем эта миссия состояла в утонченности культуры, ритуализации необходимого насилия, отказа от воинственности, – что и послужило одной из причин ненависти большинства римлян к Клеопатре и решения Октавиана провести ее в цепях на своем триумфе.

Впрочем, в истории Древнего Египта было множество факторов, противоречащих описанным выше тенденциям, в том числе:

– постепенное снижение доли коренных египтян в сумме населения;

– неоднократное завоевание Египта иными народами (например, гиксосами, примерно за 1500 лет до н.э., А. Македонским, римлянами, берберами);

– спорадический упадок государственной власти, выражавшийся в заговорах и актах протеста, о чем свидетельствуют юридические документы:

тексты на Туринском папирусе с допросами участников т.н. гаремного заговора при Рамсесе III; тайные захоронения царских мумий в тайнике в Дейр эль-Бахри (на западе Фив) при царе XXI династии Сиамуне, что указывает, по оценкам историков, на такие процессы1;

– жесткая и длительная классовая борьба, далеко разводящая интересы плебса, эмигрантов, армии, жрецов, фараона и придворных, что явно мешало складыванию единого образа Родины.

Источниковедение истории Древнего Востока. Под ред. В. И. Кузищина. М.: Высшая школа, 1984.

В целом же, говорить о том, что четыре, как минимум, тысячи лет истории Древнего Египта показывают объединение всех страт его населения каким-то идеологизированным образом Родины (ИОР), что фиксировалось в индивидуальных образах Родины египтян, кажется автору явной натяжкой.

Думается, что речь может идти только об отдельных и достаточно хрупких очагах таких процессов.

Гораздо более рельефным выступают в сохранившихся источниках сведения об индивидуализированном образе Родины (ИнОР), хотя стоит признать, что такой образ как очевиден, так и крайне противоречив, что напрямую связано с государственным устройством египетского государства, основанного на абсолютизации власти, бесправии и принуждении человека человеком.

Бытие ИнОР частично раскрывается сквозь произведения живописи Древнего Египта.

Художники Древнего Египта оставили в созданных росписях гробниц, рельефов и статуй повествование о земле, на которой они жили, как о реальном пространстве, окружавшем не только фараонов, но и тружеников. Это живая природа Египта – прежде всего, великий Нил, а также растительный мир («Рыбная ловля на Ниле» – роспись гробницы в Фивах, ХIII в. до н.э.;

«Охота в зарослях тростника» – роспись из гробницы Нахта в Фивах, ок.

1400 г. до н.э.; «Мужчины, собирающие гроздья винограда для приготовления вина» – роспись из гробницы вельможи Менна в Фивах, ок. 1400 г. до н.э.)1.

До наших дней дошел и литературный памятник Среднего царства: «Рассказ египтянина Синухета», повествующий о том, как во время царствования Аменемхета I его придворный, сопровождавший царевича, бежал в Азию. Несмотря на то, что на чужбине жизнь его сложилась вполне удачно, – египтянин тосковал по Родине. Выпросив прощение у фараона, Синухет вернулся через много лет в Египет, передав все имущество и власть своим сыновьям2.

Такое повествование, переданное в жанре увлекательного рассказа, содержит прямое указание на то, что преданность стране была одной из важнейших ценностей социальной и духовной жизни Египта.

Ко времени Среднего царства относится и составленный египтологом Хейсом в 1955 г., по многочисленным обрывкам папирус «Записи Великой тюрьмы» (ныне хранится в Бруклинском музее), описывающий трудовые повинности в Фивах. Папирус содержит сведения о беглецах, которые не выдерживали каторжных работ и убегали из Египта, за что вся семья беглеца бросалась в «Великую тюрьму». Перечень, а также записи о возвращении беглецов (почти около каждого имени) и содержатся в папирусе3.

По всей видимости, само устройство социальной жизни Древнего Египта не благоприятствовало созданию предпосылок для развития устойчивого и позитивного индивидуального образа Родины.

Культура древнего Египта / пер. и науч. ред. В.Н. Ларченко. – М.: АРТ-РОДНИК, 2003.

См. Петровский Н., Белов А. Страна Большого Хапи. – Л., 1955; Петровский Н., Матвеев В. Сын тысячелетий. Государственное издательство детской литературы Министерства Просвещения РСФСР. – Л., 1959.

Там же.

Вероятно, что в условиях господства власти фараона, чиновничьего аппарата и жрецов такой образ (если он и существовал) был уже бинарен:

содержал в себе множество негаций даже при очевидно высокой степени шовинизма египтян.

Отметим важнейший аспект, имеющий прямое отношение к теме нашего исследования – факт оформления уже в Древнем Египте первых этнических стереотипов. Дошедшие до нас источники указывают, что в Древнем Египте было выработано ранжирование племен и народов, основанное на их различии по цвету кожи и географическому положению. О других народах, странах и отдельных чужеземцах египтяне отзывались с большим презрением, выражавшемся вербально: «подлая страна Куш»; в рассказе Синухета Сирия названа им «собакой»; презренный Нахарин (из надписи Тутмоса III);

по отношению к азиатам (семитам «аму») египтяне были особенно недоброжелательно настроены, называя их «ненавидимыми богом Ра». В письменности Египта отмечается существование отдельного иероглифа «три горы» — «чужеземная страна».

Разумеется, в любом языке довольно широко представлены дефиниции, описывающие представителя иной земли, другой страны: приезжий, иностранец, чужеземец, эмигрант. Эти понятия, так или иначе, несут смысловую нагрузку инаковости, иначе говоря, постулируют тезис не только о том, что человек воспитан и проживает в ином географическом пространстве, но и в иной социальной и культурной среде, что предполагает не-схожесть, нетождественность, инакомыслие.

Однако, по мнению исследователя Б. Поршнева, именно «Они» является наиболее древним, архаичным и в самом прямом смысле изначальным (т.е.

лежащим у истоков антропогенеза) образованием, только на основе кристаллизации в сознании членов группы некоторого «Они» возникает второй член оппозиции – «Мы», причем именно путем отталкивания от «Они», путем дифференциации от «Них» только и возможно формирование собственной отличимости1.

В этом смысле под чужеземцем понимается, прежде всего, представитель иной группы, группы «Они», или «не – «Мы».

Понятие «Мы» включает в себя (кроме общей территории проживания и языка) и схожие представления о картине мира, общие традиции, нормы, установки, духовные ценности, способы оценок, верования, мифологемы и идеологемы. В конечном итоге эти характеристики составляют понятие менталитета – особого способа постижения окружающего мира.

Таким образом, уже в Древнем Египте очевидно оформление этнического самосознания. При этом резкое противопоставление египтян и представителей других народов было характерно как для знати, так и для бедняков.

Приведем несколько примеров.

В памятнике времен Х гараклеопольской династии, который оценивается историками как политический трактат, царь учит молодого наследника Агеев В.С., Теньков А.А. Содержание, структура и динамика межгрупповых представлений // Вестник МГУ.

Серия 14. Психология. 1986. № 1. С. 10-20.

Мерикара: «Подл азиат, плохо место, в котором он живт, – бедно оно водой, трудно проходимо из-за множества деревьев, дороги тяжелы из-за гор. Не сидит он на одном месте, ноги его бродят из нужды... Азиат для Египта больше, чем отвращение...»1.

Царь оставляет сыну завет карать мятежников, но беречь соотечественников, людей («стадо бога»), при этом указывает: «Нет врагов внутри твоих границ!»2.

Такое же отношение к чужакам прослеживается при анализе текста «Беседа жреца Анху со своим сердцем»: «Я размышляю о том, что случилось. Скорбь настала сегодня. Утро, а чужеземцы не уходят. Все люди молчат из-за нее (скорби). Вся страна в великом смятении»3.

Разумеется, такое отношение к иностранцам было вызвано постоянным порабощением Египта и борьбой за его освобождение. Примечательно, что ненависть к соседям, грабившим и разорявшим страну, стала основой межгрупповой и коллективной сплоченности жителей Египта. Не образ Родины, но образ врага Родины объединял население Египта в течение многих веков.

При этом непримиримость к врагам и существовавшие по этому поводу этнические стереотипы оформляются в отдельные ритуалы, направленные на нейтрализацию активности внешнего врага, о чем свидетельствуют т.н. тексты проклятий, которые записывались на чашах или на фигурках (и то, и другое разбивалось). Исследователи отмечают, что такие тексты «содержат длинные списки стран Азии и Африки, перечисляют имена владык и их родителей», при этом «раскопки французского археолога Ж. Веркуттера помимо новых серий документов этого рода обнаружили площадку, на которой совершалось ритуальное действие с этими текстами. Примечательно, что это происходило на одной из границ Египта»4.

Подчеркнем, что уникальным образцом сведения образа Родины к смерти и воскрешению из мертвых (что прямо зашифровано в мифах об Озирисе) может служить не только некрофильность египетской культуры, но и вся многовековая и противоречивая история Египта, которая полноценно раскрывается лишь через бинарную символику жизни и смерти, поскольку включает в себя одновременный опыт:

– массовых внутренних социальных восстаний и иноземных разрушений и создания на этом фоне уникальных образцов самобытной материальной и духовной культуры;

– материализации символов абсолютизированной власти и отражение духовной свободы человека через живописное и литературное творчество;

– использования специфических практик (например, мумифицирования) в соответствии с религиозными представлениями и зарождение основ философии, науки и медицины.

«Поучение Гераклеопольского царя своему сыну Мерикара» / пер. М.Э. Матье // Хрестоматия по истории древнего мира, т.1. – М., 1950. С.46-49.

Там же.

Беседа жреца Анху со своим сердцем ; Пер. Н.С. Петровского // Хрестоматия по истории древнего мира. – М., 1956. С.21.

Источниковедение истории Древнего Востока / Под ред. В. И. Кузищина. – М.: Высшая школа, 1984.

Было бы наивным, однако, считать шовинистические тенденции духовной жизни Египта единственным или даже главным фактором формирования обоих видов образа Родины. Отметим еще раз, что наиболее мощным фактором, по представлениям автора, выступает явное классовое расслоение населения Египта, что резко затрудняло гипотетическое объединение этого населения каким-то единым образом Родины, как это иногда представляется при рассмотрении исключительно культуры Египта, с отрывом от его социально-политической истории.

Не менее противоречивым феноменом выступает бытие образа Родины в духовной жизни Древнего Китая.

По данным историков института Востоковедения Академии наук СССР, существовало глубокое культурное различие между частями Северного, Южного, Восточного и Западного Китая, определившее в итоге как их историю, так и предысторию китайской цивилизации и единого китайского государства-империи, возникшего в средние века на территории Манчжурии, Монголии и части Северо-Западного Китая 1.

В целом, характеризуя историю Древнего Китая, можно выделить несколько общих фокусов, имеющих прямое отношение к теме данной работы:

– разрозненность общинных культов, захват как основная форма обмена, война как форма экономической жизни при сохранении коллективной формы труда, зависимость от природных сил (прежде всего, от разлива Хуанхэ) и связанные с этим ритуалы массовых жертвоприношений, разобщенность политических номовых центров – все это составляло основу отсутствия единства многочисленных китайских общин, что указывает на невозможность формирования единого образа Родины на макроуровне, во всяком случае, до эпохи Чжоу;

– объединение страны в период империи Цинь и централизация власти в рамках масштабного государства приводит к формированию института чиновников, росту контроля, окончательному оформлению рабовладения и иных видов массового порабощения (например, за преступление лишалась свободы вся семья провинившегося, а также его родственники и соседи).

Массовые насильственные переселения в столицу Сяньян, где переселенцам присваивается титул «черноголовых», вызывает рост протестов как знати, отстраненной от управления страной, так и разоренных общинников, что дает основание считать деспотизм власти важнейшим отрицательным компонентом в проблеме формирования как коллективного, так и индивидуального образа Родины;

– явная дифференциация по характеру труда, использование рабской рабочей силы, процессы классообразования, систематические переделы земли, давление кочевых племен и постоянная военная активность, ликвидация общинного и рост частного землевладения, голод и социальные противоречия, массовые восстания (в эпоху правления династии Хань – восстания Степугина Т.В. Первые государства в Китае // История древнего мира. Кн.1. Ранняя древность. Отв. ред.

И.М. Дьяконов / Под ред. И.М.Дьяконова, В.Д.Нероновой, И.В.Свенцицкой. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1982.

«Красных бровей» и «Желтых повязок») не могли послужить позитивными факторами для межгрупповой сплоченности населения Китая, о чем свидетельствуют в истории Китая периоды «Ле го» («Множества царств», «Ряда царств»), датируемые примерно VIII-VI вв. до н.э., и «Чжань го» («Воюющих царств», «Брани царств»), охватывающий вторую половину V – конец III в.

до н.э.1;

– сохранение сакральных древних культов в культуре Китая, тем не менее, может косвенно служить для гипотезы присутствия морфем образа Родины в духовной жизни общества периода Древнего Китая, причем на всех уровнях социальной организации.

Об этом свидетельствуют города периода «Ле го», где в царской резиденции неизменно присутствовал храм предков и алтарь бога почвы. Показательным в этом смысле выступает и ритуал назначения на высокие посты, который состоял в «торжественном вручении царем жалуемому лицу кома земли с царского алтаря бога почвы, взятого со стороны света, соответствующей местоположению «даруемого» надела»2.

Поскольку вся жизнь Древнего Китая связана с обработкой земли, она, разумеется, сакрализировалась, ибо выступала единственным источником жизни. Земля предков, несмотря на все междоусобные распри, называлась самими китайцами не Китаем (это название заимствовано у народов Средней Азии), а Чжун Хуа – Срединная Цветущая3, в литературных памятниках противопоставлялась чужбине, что уже показывает трепетное и нежное к ней отношение. Кроме того, сохранившиеся источники народного фольклора (прежде всего, это «Щицзин» (Книга песен) и «Юэфу») указывают и на многочисленное упоминание «зерна», дающего жизнь, что также прямым образом связано с символикой земли.

На востоке заря (Песня о походах У-ди против южных народов) Отметим, тем не менее, что бинарность бытия образа Родины прослеживается уже на уровне индивидуальной психики человека, поставленного в условия рабской зависимости: содержащийся в тех же источниках текст – Хрестоматия по истории древнего мира / сост. Крушкол Ю. С., Мурыгина Н.Ф., Черкасова Е.А. М.: Просвещение, 1974. С.112; Степугина Т.В. Первые государства в Китае // История древнего мира. Кн.1 Ранняя древность.

Отв. ред. И.М.Дьяконов / Под ред. И.М.Дьяконова, В.Д. Нероновой, И.В. Свенцицкой. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1982.

Степугина Т.В. Первые государства в Китае // История древнего мира. Кн.1 Ранняя древность. Отв. ред.

И.М. Дьяконов / Под ред. И.М. Дьяконова, В.Д. Нероновой, И.В.Свенцицкой. – М.: Главная редакция восточной литературы издательства «Наука», 1982. С.361.

Редер Д.Г., Черкасова Е.А. История древнего мира. В 2 ч. Ч.1. Первобытное общество и Древний Восток: учеб.

пособие для студентов ист. фак. пед. ин-тов.3-е изд., испр. и доп. – М.: Просвещение, 1985. С. 267.

Юэфу. Из древних китайских песен. – М.; Л., 1959. С. 11.

См. также Лисевич И. С., Древняя китайская поэзия и народная песня (юэфу конца 3 в. до н. э. – нач. 3 в. н. э.). – М., 1969.

«Большая мышь» («Народная песня царства Вэй») отражает готовность покинуть Родину из-за несправедливости власти и ради поиска счастья:

Не слишком доказуемой, но возможной, с точки зрения автора, представляется гипотеза об отсутствии единого оформленного образа Родины, но автономном существовании общих сакральных элементов образа Родины на микрои макроуровне духовной жизни китайского общества периода древности.

В этом смысле логически вполне обоснованным для объединения страны в рамках единой идеологии видится появление в эпоху Чжоу надплеменного культа высшего верховного божества – «неба», который представлял правителя как олицетворение сил и воли природы. Однако кофуцианство, отразившее такой тезис, трансформировалось в дальнейшем в монархическигосударственную религию рабовладельческой империи и потому не нашло серьезной поддержки у бедного населения, что, в свою очередь, послужило основанием для оформления мощной философской традиции даосизма.

Стихийная диалектика древних как метод познания действительности достаточно полно представлена в учении китайского мыслителя Лао Цзы, родоначальника даосизма.

Даосизм, тяготеющий к естественному фатализму, утверждал безусловность человеческой несвободы. Лао Цзы в труде «Дао де дзин», излагающем основы даосизма, указывает: «Человек следует [законам] земли»2. Поскольку жизнь есть заданность, центральным тезисом в учении Лао Цзы выступает понимание собственного предназначения, свободы от суеты и попыток быть не собой.

Проблематика отношения личности к Родине осмыслена в философии даосизма через мировоззрение даоса, которое основано на принципе «жить, не вмешиваясь в естественный ход вещей», а потому нет смысла страдать от несправедливости, бороться, стремиться к власти или высокому статусу:

«…цени не себя, а землю, на которой живешь, и сможешь жить спокойно, вверив себя ей. Люби не себя, а землю, и ты сможешь найти у нее поддержку и опору», – утверждает древнекитайский философ в «Дао де дзин»3.

В этом же ключе в труде мыслителя выстраивается и толкование категории образа. Исходя из даосского учения, логически верным видится вывод о том, что любой представимый образ может быть осмыслен как часть индивидуального или коллективного дао. Однако Лао Цзы полагает, что полнота Щицзин / Пер А.А. Штукина. – М., 1957.

Лао Цзы. Дао Де Дзин /перевод Александра Кувшинова. Samara: CoReX, 1997.

Там же.

дао состоит в тщетности попыток как его окончательной словесной формулировки (поскольку «дао, о котором можно сказать, не есть истинное дао») так и осознания, ибо «великий образ не имеет формы»1.

Отметим также уникальные в истории Древних цивилизаций попытки некоторых политических деятелей Древнего Китая регламентировать всю общественную жизнь, включая сферу духовной жизни народа (эпоха императора Ван Манна, Цинь Хуань Ди). Идеологической основой таких мероприятий выступало стремление создать искусственный образ Родины, абсолютно действенный для всех китайцев. Такая цель ни разу не была достигнута.

Упомянутые попытки быстро вели к формированию колоссальной системы доносов о «не-патриотизме» соседей и близких, формированию мощной машины репрессий, колоссального роста бюрократии. В результате единый образ Родины не только не сложился, но был яростно отрицаем большинством населения, не желавшим иметь общие сакральные идеалы с огромной армией чиновников, отрядами, осуществлявшими репрессии, и, в конечном счете, со знатью вообще.

В этом смысле истории Древнего Китая и Древнего Египта вполне совместимы, что и показывает, по представлениям автора, не только неизбежную бинарность образа Родины, но и невозможность его полного оформления в условиях древних рабовладельческих цивилизаций.

Выделим также общие черты и морфемы образа Родины в истории государств, условно названных Древним Востоком:

– единые представления о святости земли, например, у древних персов и индийцев, что выражалось в отказе от практики погребения (закапывания) мертвых в зароастрийской культуре державы Ахеменидов и идентичных убеждениях секты парсов в Индии, что считалось осквернением земли;

– концепция избранности Родины, культура которой противопоставлялась истории остального человечества (видимые черты указанной концепции можно проследить в Египте и особенно ярко в Индии, провозгласившей идею автономного пути развития);

– неприязнь к иноземцам и переселенцам со стороны местных жителей, что практически воплотилось в культуре и социальной жизни: Египта (чужеземцы презирались, существовали особые ритуалы проклятий); Китая (захваченные иностранные пленники убивались и использовались в качестве рабов); Персии («гарада» или «курташ» использовались для сельскохозяйственных работ, строительства и в качестве пастухов); Индии (покоренные чужеземцы и переселенцы считались людьми самого низшего порядка и составляли варну шудр);

– связь образа Родины с высшим, сакральным началом: судьбой, кармой, предназначением2;

Лао Цзы. Дао Де Дзин /перевод Александра Кувшинова. Samara: CoReX, 1997.

Характерна в этом отношении китайская народная песня царства Вэй «Вышел я из северных ворот»:

Вышел я из северных ворот, В сердце боль от скорби и забот – Беден я, нужда меня гнетет!

Это так, и это жребий мой Создан небом и судьбой самой – Что скажу, коль это жребий мой?

См. Хрестоматия по истории древнего мира / сост. Крушкол Ю.С., Мурыгина Н.Ф., Черкасова Е.А. – М.: Просвещение, 1974. С. 123.

– вера в будущее Родины, что зашифровано в самой символике продолжения жизни, ярко прослеживающейся в обожествлении женщины (хеттские сфинксы с женским лицом), культах богини плодородия (Египет, Китай), сакрализации семьи (Китай) и вечных первооснов: огня (Персия), земли, воды, неба (Китай), солнца (Египет);

– несовпадение социальных и духовных векторов личности и власти, что прямо отражается в бинарности бытия индивидуального образа Родины, прямо показанном в нашем анализе на примере Древнего Китая. Об этом же свидетельствует и практически полное отсутствие сведений о каком-либо образе Родины вообще в Ассирийском государстве, построенном на грубом насилии и деспотизме1, а также в Персии, пришедшей в упадок в результате бесконечных восстаний и интриг внутри господствующей верхушки 2;

– разрешение избыточности социальных и духовных противоречий через оформление образцов народного творчества, основ науки и искусства, зарождение философской традиции, где сакральные морфемы образа Родины находят свое отражение.

Отдельного внимания заслуживает также фокус построения картины мира древних, полнота представлений которых раскрывается через мифологию. Соответственно образ Родины органически вплетен в образ мира, то есть в иерархию мифологем, повествующих о появлении Вселенной, планет, времени, земли, людей и животных.

Очевидно, что в мифах древних гораздо большее значение придается космическому миропорядку, нежели образу пространства, на котором живет человек. Суть древнего мифа чаще сводится к передаче нравственных основ:

примеров добродетели или нечистоты, правды или коварства, образцов верности и преданности, любви, чадолюбия, покорности, терпения, храбрости, отваги и т.д.3.

Такие духовные основы каждого этноса тесно связаны с социальноисторической практикой, опытом выживания на определенном географическом ареале ойкумены.

Мифы многих народов мира основаны на самопроизвольном установлении первоначального порядка, на идее эволюции, где появление земли выступает лишь одним из этапов глобального миропостроения: таковы мифы древних викингов о создании богами Асгарда (жилища богов) и Милгарда (земли смертных), мифы о появлении Японских островов в результате брака божественной пары Идзанаги и Идзанами и др.

Однако существует и множество легенд, основанных на концепции прародителя человеческого рода: китайский миф о великане Паньгу, появившемся из яйца; южнокорейская легенда о яйце, содержащем младенца, который, вырастая, становится правителем мира; индийские мифы о боге моШофман А.С. Распад империи Александра Македонского. – Казань: Изд-во Казанского университета, 1984.

Там же.

Боги и мифы Индии/пер. с англ.С.С. Лосева. – М.:АРТ-РОДНИК, 2003; Китайские боги и мифы / пер. с англ.

Н.А. Виноградовой. – М.: АРТ-РОДНИК, 2003; Мифы и легенды викингов / пер. с англ. М.Б. Ивановой. – М.: АРТ-РОДНИК, 2003; Японские боги и мифы/ пер.с англ.В.Ю. Захарова. М.:АРТ-РОДНИК, 2003.

литвы Праджапати, создавшем воздух, землю, время, людей, смерть, или о Брахме, вышедшем из золотого яйца и распавшемся на мужчину и женщину.

Мифология как форма мировоззрения способствовала появлению первых философских концепций, положивших начало научному осмыслению мира, что ясно прослеживается в духовной жизни древних государств (Египта, Китая, Индии) и заложила основу оформления европейской философии, расцвет которой пришелся на эпоху Античности.

Таким образом, колоссальный фактологический материал жизни цивилизаций Древнего Востока можно обобщить, учитывая фокусы нашего историко-компаративного исследования, в нескольких базовых положениях:

– история Древнего Востока не показывает ни одного примера существования яркого, единого для всех слоев населения и сохраняющегося долгое время образа Родины;

– столь же очевидным является существование предпосылок такого образа, данного, с одной стороны, в попытках искусственного его формирования несколькими, по крайней мере, известными политиками и правительствами в Древнем Китае, Египте, Древней Индии;

– еще одной предпосылкой образа Родины является редкий случай объединения основной массы населения в чрезвычайных обстоятельствах;

– какие-либо литературные источники в истории Древнего Востока, прямо и очевидно описывающие образ Родины или процессы его формирования, автору неизвестны.

Античность В отношении исследуемой проблематики следует выделить относительно замкнутые морфемы бытия образа Родины, которые, тем не менее, имеют весьма серьезное значение для раскрытия темы:

– Древняя Греция оставила богатейшее культурное наследие, где особое место занимают античные исторические и литературные труды, при обращении к которым могут быть получены фактические научные данные. Речь идет о непосредственно античной историографии, а также о величайших памятниках древнегреческой литературы и наследии философских школ. В отличие от Древнего Востока, история Античности довольно подробно восстановлена исследователями, поскольку основана на первоисточниках1.

Античная Греция как полисное государство оставила уникальный пример возможного совмещения масштабной территориальной и локальной коллективной идентичности, поскольку именно здесь зародилась идея самодостаточного города-государства, полисного коллектива, которая получила обоснование в весьма известной теоретической концепции космополитизма.

Интересно, что современное понимание категории «космополитизм» деформировалось до прямо противоположного. Понятие «космополит» изначально подразумевало гражданина греческого города, что несло на себе совершенно определенную смысловую нагрузку – это человек, верный своему полису. Разумеется, для космополита образ Родины включал в себя дом, близких, а также Геродот. История в девяти книгах. – Л.: Наука, 1972; Фукидид. История. – М.: Наука, 1981; Быт и история в Античности. Отв. ред. Кнабе Г.С. – М.: Наука, 1988; Гомер «Илиада. Одиссея». – М.: Художественная литература, 1967.

людей, живущих с ним на одной улице и в одном городе, но главное – такой образ базировался на понимании первостепенной значимости процветания особого места – родного полиса. Принадлежность греков к родному полису всячески акцентировалась, выступала первичной, именно на ее основе конструировались следующие макрообразы: страны, греческой культуры и, наконец, цивилизации, противопоставившей себя миру варваров. Так, историк Фукидид начинает свой труд словами: «Фукидид, афинянин, написал историю войны между пелопоннессцами и афинянами, как они вели ее друг против друга»1, философ Парменид был известен как Парменид из г. Элей, Фалес – как Фалес Милетский, Сократ Афинский, Аристотель Стагирит и т.п.

Показательными произведениями выступают «Одиссея» и «Илиада»

Гомера, при этом наиболее ярко тема Родины раскрывается в эпопеях через сюжетные линии и диалоги героев. Индивидуальный образ Родины схож с коллективным у Гомера. Для греков он включает образ дома, близких и детей, милой и родной земли, о которой всегда говорят только с любовью, называя «отчизной», то есть землей отцов. Так звучит в «Илиаде»2 призыв вернуться на Родину царя Фиеста, обратившегося с речью к соотечественникамахейцам:

Бревна на наших судах изгнивают, канаты истлели.

Дома сидят наши жены и малые дети-младенцы, Нас поджидая напрасно; а мы безнадежно здесь медлим, Делу не видя конца, для которого шли к Илиону.

Ну, так давайте же выполним то, что сейчас вам скажу я:

В милую землю родную бежим с кораблями немедля!

Примечательно, что слова о Родине находят самый живой отклик в сердцах ахейцев, что Гомер описывает так:

Так взволновалось собранье ахейцев. С неистовым криком Кинулись все к кораблям. Под ногами бегущих вздымалась Тучами пыль. Приказанья давали друг другу хвататься За корабли поскорей и тащить их в широкое море.

Чистили спешно канавы. До неба вздымалися крики Рвущихся ехать домой4.

Некоторые морфемы образа Родины даны косвенно, однако очевидны:

Ахиллес отказывается идти на Трою, поскольку для войны должны быть веские причины: угроза лишения личного имущества или защита Родины5:

Предо мною ни в чем не повинны троянцы.

Ни лошадей, ни коров у меня ведь они не угнали, — В счастливой Фтии моей, многолюдной, плодами богатой, Нив никогда не топтали6.

Фукидид. История. – М.: Наука, 1981.

Гомер. Илиада. Песнь первая // Гомер «Илиада. Одиссея». М.: Художественная литература, 1967.

Выделено курсивом автором настоящей монографии.

Выделено курсивом автором настоящей монографии.

Гомер. Илиада. Песнь первая. // Гомер «Илиада. Одиссея» М.: Художественная литература, 1967.

Выделено курсивом автором.

Впрочем, вряд ли верным было бы преувеличивать роль образа Родины в Троянском походе как своеобразной матрице европейской цивилизации.

Сам Гомер с предельной честностью описывает узкоэгоистические цели похода устами Минелая и Агамемнома. Более того, сам Ахиллес после убийства Патрокла категорически отказывается идти в бой из-за какого-то абстрактного образа Родины и меняет свое решение по чисто субъективным мотивам. Иными словами, не приходится преуменьшать противоречий между полисами: античные историки всегда подчеркивали их стремление к захвату земель друг у друга, оскорбительные клички, которые население полисов давало друг другу, и др. Поэтому с уверенностью говорить о сформированном образе Эллады можно лишь в нескольких известных случаях:

– гипотетическое объединение Эллады для отпора атлантам, о чем известно только из диалога «Тимей»1 Платона;

– ряд эпизодов борьбы греков с персами эпохи Ксеркса (Марафонское сражение, морские бои, оборона Фермопилского перевала)2 и др.;

– частичное объединение полисов для борьбы с Филиппом Македонским;

– бинарное положение всей Эллады в Пелопонесских войнах (объединение вокруг Афин и Спарты соответственно), при этом даже здесь говорить об общем образе Родины вряд ли приходится, учитывая «конец старых идеалов, захватнический колониализм Афин и аристократическое предательство Спарты, выступившей против Афин в союзе с деспотической Персией»3.

Кроме того, некоторые предпосылки формирования такого образа можно найти в системе спартанского духовного воспитания, объединения сицилийских греков вокруг Сиракуз при борьбе с Афинской карательной экспедицией Никия, в которой участвовал Платон и др.

Отметим, что даже при описании этих неординарных событий античные историки постоянно указывают на существование и низменных, эгоистических интересов (желание сохранить имущество, пограбить, получить новых рабов и др.). Иными словами, предпосылками формирования единого образа Эллады являлись, скорее, мифы о таких событиях, нежели желание знать полную правду о них. Одним из немногих исключений, противоречащих такому выводу, является интеллектуальная позиция Сократа.

Именно Сократ впервые дал обоснование патриотизма, интимного отношения к Родине – хотя такая тематика не является центральной в его творчестве (за исключением предсмертной речи Сократа на суде). Приведем некоторые черты такой интеллектуальной позиции, известной нам по диалогам Платона4:

Платон. Собрание сочинений. В 4 т. / Под общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. – М.: Мысль.

1990-1994.

Глускина Л.М. Греко-персидские войны // История Древнего мира. Расцвет древних обществ. – М.: Знание, 1983.

С. 159-179.

Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 1 / Под общ. ред. А.Ф.Лосева и В.Ф. Асмуса; Пер. с древнегреч. – СПб.:

Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во Олега Абышко, 2006. С.21.

«Под именем Платона дошло до нас от древности следующее: речь Апология Сократа.; 23 подлинных диалога; 11 в разной степени сомнительных диалогов; 8 неподлинных произведений, которые не входили в список произведений Платона даже в древности; 13 писем, многие из которых, безусловно, подлинные, и Определения, единогласно всегда принимавшиеся за неподлинные. Для истории философии и для филологии была вечной проблемой как подлинность основных произведений Платона, так и их хронологическая последовательность». Цитата из кн.: Жизненный и творческий путь Платона // Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 1 / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса; Пер. с древнегреч. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во Олега Абышко, 2006. С.51.

– простое и некритичное выполнение норм, принятых в государстве (Афинах), делает честь гражданину, но недостаточно для философа, социальное поведение которого должно быть осознанно и рефлексивно;

– пребывание как бы «внутри» огосударствленных общественных отношений налагает на философов жесткое этическое обязательство: либо, при несогласии и осуждении государственного устройства уйти за пределы страны, либо выполнять даже те нормы, которые он осуждает (именно поэтому Сократ отказался покинуть Афины даже под страхом смертной казни);

– философ обязан иметь свой образ Родины, самого «духа полиса», знать его историю, культуру и непременно способствовать распространению такой культуры (что и привело к обвинению Сократа в подрыве веры в богов молодежи), «поскольку среди всех испорченностей самая безобразная – это испорченность души, она безмерно, чудовищно превосходит остальные вредом и злом»1;

– личное, интимное отношение к Родине не стоит транслировать слишком прямо, это дело идеологии, философ должен передавать уважение и любовь к Родине невербально, собственным примером, высокой духовностью (сугубо штатский человек, Сократ, тем не менее, принимал участие в военных действиях при обороне Афин и чудом остался жив).

Сократ действительно был первым мыслителем, давшим опыт рефлексивного, концептуального осмысления механизма формирования образа Родины и указавшим неустранимую бинарность по линии «идеология – рефлексия» в его структуре.

Отметим, что, кроме эпических произведений, о внимании греков к теме Родины, месту рождения и проживания свидетельствует и развитие жанра исторического повествования, который, по сложившемуся мнению ученыхисториков, берет свое начало от отца истории Геродота, хотя повествования о жизни и укладе в той или иной части Греции мы находим и у первых историков Эллады – логографов: Гекатея – «Милетские рассказы», Гелланика – «Фессалика», «Арголика», «Об Аркадии», «Эолика», «Троика», «Лесбика», «Аттида» и др.2. Их труды были очень популярны, поскольку отличались не столько систематичным изложением исторических фактов, сколько красочностью, особым стилем и могли играть прямую роль в формировании образа Родины греков. Исследователь В.Г.Борухович отмечает: «Источниками для их сочинений служили, прежде всего, эпические поэмы, затем различного рода предания, сохранявшиеся в народе, религиозные и светские книги, хроники, материалы надписей. Но особенно большую роль играло собственное наблюдение и осмысление фактов, расспросы и исследование, что вначале и выражалось термином «история»3.

Примечательно, что именно Гелланику принадлежит и сохранившийся лишь во фрагментах труд «Атлантида». Разумеется, первое подробное описаКалликл, Сократ, Херефонт, Горгий, Пол // Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 1 / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса; Пер. с древнегреч. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во Олега Абышко, 2006. С.307.

Немировский А.И. У истоков исторической мысли. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1979. С.83.

Борухович В.Г. Научное и литературное значение труда Геродота // Геродот. История в девяти книгах. – Л.: Наука, 1972. С. 457-499.

ние образа идеальной страны Атлантиды, мифической родины-государства, по праву принадлежит Платону1, поскольку, по мнению авторитетных историков, «…включение Геллаником в генеалогию Атланта служит свидетельством того, что Атлантида была трудом о Крите»2, то есть о реально существующем обществе.

Подчеркнем один очень важный для исследования аспект повествования Платона об Атлантиде (точнее рассказ египетского жреца Платону, как последний сам об этом пишет): бывают случаи, когда атланты выступают как единое целое, что связано с угрозами государству и их верованиям. Это, видимо, указывает на то, что Платон допускал существование у атлантов единого образа Родины. Но миф об этом не слишком вдохновлял Платона, во всяком случае, при описании своего идеального государства, как и в последних своих работах («Законы» и «О Государстве»), он подчеркивал невозможность единого рефлексивного образа Родины для всех слоев населения этого государства (философы, чиновники, армия, полиция, ремесленники, купцы, крестьяне).

Судя по описанию этого государства, что-то похожее на образ Родины может возникнуть только в среде правителей-философов, причем они вовсе не склонны к популяризации этого образа, такое знание остается эзотерическим, стихийное же формирование образа Родины для «черни» Платон считал невозможным. Более того, в самой философской системе Платона (как и в неоплатонизме) содержатся явные признаки космополитизма. Существование бинарных начал («Ничто» и «эйдетический мир»), через которые Платон пробует объяснить все феномены существования жизни общества и человека, не имеют никакого отношения к образу Родины, они без всякой специфики действительны для людей любых стран и национальностей.

Философ не раз подчеркивал, что существование феноменов политики, войн, общения между людьми, браков есть просто некоторая «рябь на воде», ризорная действительность, подлинной сущностью которой является именно взаимодействие круговорота эйдосов, от конкретных форм до «всеобщего Блага», приводимого в движение «нусом» (впоследствии развитом в учении Аристотеля), «всеобщим умом» и «Ничто», принципиально ограничивающим длительность и качество любых явлений.

Таким образом, для Платона и образ Родины есть интеллектуальная конструкция, затемняющая и препятствующая философскому пониманию мира. Такое понимание миропорядка он вкладывает в уста героев своих диалогов – Калликла, Сократа, Менона, Гермогена, Кратила, Иона, Гиппия, Горгия и др.

Устами Сократа Платоном дается любопытная «формула человека» – человек тот, кто не просто наблюдает происходящее, но тот, кто способен к его осмыслению: «Имя человек означает, что тогда как остальные животные не наблюдают того, что видят, не производят сравнений, ничего не сопоставляют (O), человек, как только увидит что-то, а можно также сказать: уловит очами, – тотчас начинает приглядываться и размышлять над тем, что уловил.

Платон. Собрание сочинений. В 4 т. / Под общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. Тахо-Годи. – М.: Мысль, 1990-1994.

Немировский А.И. У истоков исторической мысли. – Воронеж: Изд-во Воронеж. ун-та, 1979. С.88.

Поэтому-то он один из всех зверей правильно называется человеком (c), ведь он как бы очеловец того, что видит»1.

Труд Геродота «История» имеет для темы настоящего исследования фундаментальное значение2, хотя некоторыми историками оценивается его скорее художественная, а не научная значимость, особенно в сравнении с монографией об истории войны между пелопоннесцами и афинянами Фукидида. «История» Геродота для нас представляет интерес не как источник хронологических данных, а также не как учебное пособие по истории грекоперсидских войн или государств и стран, в которых побывал путешествующий рассказчик. Работа Геродота довольно четко свидетельствует о существовании феноменов, которые гораздо позднее составят основу научного понимания социальной памяти и менталитета.

Первая часть «Истории» Геродота повествует о существовании особых типов логосов (греч. Logoi – принцип, идея) – лидийского, египетского, скифского, киренского, ливийского, фракийского, что означает констатацию Геродотом факта наличия идентичных коллективных представлений, то есть культурных, психических и когнитивных сходств. В этом смысле в труде Геродота представлен «образ мира, в слове явленный»3, поскольку историк, не ставя для себя такой цели, описывает не что иное, как менталитет, то есть выработанные со временем коллективные особенности мышления, данные в формулировке понятий, специфике суждений и оценок, характере стереотипизации, что предполагает стартовую гипотезу о существовании коллективной социально-исторической памяти и менталитета как способа мышления в структуре каждого из описанных им логосов.

Античная Греция как оплот европейской цивилизации стала колыбелью практически всех существующих до наших дней направлений общественной мысли, в каждом из которых, так или иначе, тема образа Родины находит свое воплощение.

Одним из таких масштабных течений выступает философия стоицизма, которая сигнализирует о кризисе полисного мышления, меняет вектор общественной мысли на противоположный и постулирует поистине революционные для полисной Греции мировоззренческие основы.

Частным примером такой интеллектуальной позиции является отношение мудреца к атрибутам реального бытия: месту проживания, дому, близким, необходимым предметам. Не случайно символикой стоицизма стала бродячая собака, что ярко иллюстрировало базовую идею стоиков – зрелая личность не может быть привязана к вещам, к месту, даже к отдельным людям. Только так открывается возможность обретения истинной свободы, поэтому у мудрого человека-стоика не может быть в принципе никакого образа Родины. Духовные принципы стоицизма дают новые духовные ориентиры, постулируя тезис Платон. Сочинения в четырех томах. Т. 1 / Под общ. ред. А.Ф. Лосева и В.Ф. Асмуса; Пер. с древнегреч. – СПб.:

Изд-во С.-Петерб. ун-та; Изд-во Олега Абышко, 2006. С. 446.

Геродот. История в девяти книгах. – Л.: Наука, 1972.

Борис Пастернак. Август // Пастернак Б. Сочинения в двух томах. – Тула: Филин, 1993.

о том, что для эллинов первостепенным является осознание значимости не «милой отчизны», но себя как части и носителя греческой культуры.

С точки зрения автора, такая мысль впоследствии была заимствована у греков римлянами, что, видимо, и послужило первым камнем в основании краха Рима.

Рамки полисного мышления греков сумела разрушить только просуществовавшая хоть и недолго держава, созданная Александром Македонским1. С его именем начат новый отсчет в истории человечества –эпоха великих империй.

Отметим, что и до Александра существовали масштабные государства, но именно империя, созданная Александром, представляет собой в некотором смысле пример усилия личности бросить вызов массовой разобщенности: социальной, этнической, локальной, культурной, религиозной, поскольку арена его завоеваний, поступки и замыслы предполагают масштабную идею. Это была мечта о благоденствующем всемирном государстве.

Интересно, что образ всеобщей родины-государства прослеживается, прежде всего, в культурной политике Александра: царь не желал зла покоренным народам: он оставлял в силе этнические традиции, чтил обычаи, не искоренял язык и всячески стремился к единодушию, более того, «старался в своей восточной политике опереться на восточные корни, пытался перестроиться и стать новым человеком»2. Впервые в лице Александра мы видим властителя мира, готового считаться с подданными, с целью сохранения империи, во имя своей великой идеи.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ М.И. Дробжев ВЕРНАДСКИЙ И СОВРЕМЕННАЯ ЭПОХА Тамбов Издательство ТГТУ 2010 2 УДК 113 ББК 87.3 Д75 Р е ц е н з е н т ы: Профессор кафедры физической и экономической географии ТГУ им. Г.Р. Державина, кандидат географических наук, профессор Н.И. Дудник Профессор кафедры философии и методологии науки ТГУ им. Г.Р. Державина, кандидат философских наук, профессор В.А. Каримов Дробжев, М.И. Д75 Вернадский и современная эпоха : монография / М.И....»

«О. С. Рогачева ЭФФЕКТИВНОСТЬ НОРМ АДМИНИСТРАТИВНО-ДЕЛИКТНОГО ПРАВА Монография Издательство Воронежского государственного университета 2011 1 УДК 342.9.01(470) ББК 67.401 Р59 Р е ц е н з е н т ы: д-р юрид. наук, проф., заслуженный деятель науки Российской Федерации Л. Л. П о п о в, д-р юрид. наук, проф., заслуженный юрист Российской Федерации А. С. Д у г е н е ц, д-р юрид. наук, проф. И. В. М а к с и м о в Научный редактор– д-р юрид. наук, проф., заслуженный деятель науки Российской Федерации Ю....»

«Ю. В. Казарин ПОЭЗИЯ И ЛИТЕРАТУРА книга о поэзии Екатеринбург Издательство Уральского университета 2011 ББК К Научный редактор доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки Л. Г. Бабенко Рецензенты: доктор филологических наук, профессор Т. А. Снигирева; доктор филологических наук, профессор И. Е. Васильев Казарин Ю. В. К000 Поэзия и литература: книга о поэзии : [монография] / Ю. В. Казарин. — Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2011. — 168 с. ISBN 00 Ю. Казарин — поэт, доктор...»

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМ. А.И. ГЕРЦЕНА ФАКУЛЬТЕТ ГЕОГРАФИИ НОЦ ЭКОЛОГИЯ И РАЦИОНАЛЬНОЕ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЕ РУССКОЕ ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО ИНСТИТУТ ОЗЕРОВЕДЕНИЯ РАН ИНСТИТУТ ВОДНЫХ ПРОБЛЕМ СЕВЕРА КАРНЦ РАН География: традиции и инновации в наук е и образовании Коллективная монография по материалам Международной научно-практической конференции LXVII Герценовские чтения 17-20 апреля 2014 года, посвященной 110-летию со дня рождения Александра Михайловича...»

«Михаил исаакович казакевич избранное Днепропетровск 2009 УДК 024.01+624.04+533.6 ббК 38.112+38.5+22.253.3 казакевич М.и. к 14 избранное: монография / М.и. Казакевич. – Днепропетровск, 2009. – 524 с. ISBN 978-966-8050-58-9 Сборник избранных статей и докладов составлен автором на основе собственных предпочтений, отражая объективную оценку приоритетов в его многолетней научной деятельности. Монография охватывает довольно широкий круг вопросов, включая как фундаментальные работы автора по теории...»

«Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации Северный научный центр СЗО РАМН Северное отделение Академии полярной медицины и экстремальной экологии человека Северный государственный медицинский университет А.Б. Гудков, О.Н. Попова ВНЕШНЕЕ ДЫХАНИЕ ЧЕЛОВЕКА НА ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ Монография Издание второе, исправленное и дополненное Архангельск 2012 УДК 612.2(470.1/.2) ББК 28.706(235.1) Г 93 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор, директор Института...»

«1 KARELIAN RESEARCH CENTRE RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE OF GEOLOGY V.I. IVASHCHENKO, А.I. GOLUBEV GOLD AND PLATINUM OF KARELIA: GENETIC TYPES OF MINERALIZATION AND PROSPECTS Scientific editor Аcademician of RAS D.V. Rundkvist PETROZAVODSK 2011 2 КАРЕЛЬСКИЙ НАУЧНЫЙ ЦЕНТР РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ГЕОЛОГИИ В.И. ИВАЩЕНКО, А.И. ГОЛУБЕВ ЗОЛОТО И ПЛАТИНА КАРЕЛИИ: ФОРМАЦИОННО-ГЕНЕТИЧЕСКИЕ ТИПЫ ОРУДЕНЕНИЯ И...»

«В.В. Мыльников ПЛАНИРОВАНИЕ ЗАВОДСКОГО ДОМОСТРОЕНИЯ. ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС АСУ ДСК 3 УДК 69.003.121 ББК 65.9(2).26 М - 94 Рецензенты: д-р физ. - мат. наук, проф. Р.Т. Файзуллин, д-р физ. - мат. наук, проф. А.К. Гуц, д-р техн. наук, проф. Д.Г. Одинцов. Монография одобрена редакционно-издательским советом академии. Мыльников В.В. ПЛАНИРОВАНИЕ ЗАВОДСКОГО ДОМОСТРОЕНИЯ. ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС АСУ ДСК: Монография. – Омск: Изд-во СибАДИ, 2002. – 104 с. Отражена работа по созданию автоматизированной...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ РАН Г.В. ЛЕОНИДОВА ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ФОРМИРОВАНИЯ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО ПРОСТРАНСТВА ВОЛОГДА • 2010 1 Публикуется по решению ББК 65.240(2Рос-4Вол) Ученого совета ИСЭРТ РАН Л47 Леонидова, Г.В. Теория и практика формирования научнообразовательного пространства: монография [Текст] / Г.В. Леонидова. – Вологда: ИСЭРТ РАН, 2010. – 272 с. Монография посвящена вопросам формирования научно-образовательного пространства...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) Кафедра Социально-экономической статистики Карманов М.В., Смелов П.А., Дмитриевская Н.А. МЕТОДОЛОГИЯ ПРИКЛАДНОГО АНАЛИЗА ВОСПРОИЗВОДСТВА МУЖСКОГО НАСЕЛЕНИЯ Монография Москва – 2011 УДК – 314.4, 314.8 Карманов М.В., Смелов П.А., Дмитриевская Н.А. Методология прикладного анализа воспроизводства мужского населения – М.: МЭСИ, 2011. -104 с. РЕЦЕНЗЕНТЫ: д.э.н.,...»

«Н.В. МОЛОТКОВА, В.А. ГРИДНЕВ, А.Н. ГРУЗДЕВ ПРОЕКТИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ИНЖЕНЕРА СРЕДСТВАМИ ФИЗИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ Тамбов Издательство ГОУ ВПО ТГТУ 2010 УДК 378.1 ББК Ч481.054 М758 Рецензенты: Доктор технических наук, профессор, ГОУ ВПО ТГТУ В.Ф. Калинин Кандидат педагогических наук, доцент ГОУ ВПО ТГУ им. Г.Р. Державина А.В. Сычев М758 Проектирование системы формирования профессиональной культуры инженера средствами физического воспитания : монография / Н.В....»

«ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ С.В. Пономарев, С.В. Мищенко, А.Г. Дивин ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ 2 2 ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет С.В. Пономарев, С.В. Мищенко, А.Г. Дивин ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ Книга Монография...»

«УДК 94(477)1941/1944 ББК 63.3(2)622.5 Г58 Гогун А. Г58 Сталинские коммандос. Украинские партизанские формирования, 1941–1944 / А. Гогун. – 2-е изд., испр. и доп. – М. : Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2012. – 527 с. – (История сталинизма). ISBN 978-5-8243-1634-6 Безоглядное применение тактики выжженной земли, умышленное провоцирование репрессий оккупантов против мирных жителей, уничтожение своих же деревень, хаотичный сбор у населения продналога, дополнявшийся повседневным...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ КУРГАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.В. РЕЧКАЛОВ, Д.А. КОРЮКИН ВРАЧЕБНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ КОНТРОЛЬ В ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ И СПОРТЕ Монография Курган 2011 1 УДК 371.71 ББК Ч51 Р46 Рецензенты: -кафедра анатомии и физиологии человека ГОУ ВПО Югорский государственный университет (зав. кафедрой – кандидат биологических наук, доцент Р.В. Кучин; - ведущий научный сотрудник лаборатории функциональных исследований клинико-экспериментального отдела...»

«1 Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Великолукская государственная сельскохозяйственная академия В.Ю. КОЗЛОВСКИЙ А.А. ЛЕОНТЬЕВ С.А. ПОПОВА Р.М. СОЛОВЬЕВ АДАПТАЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ КОРОВ ГОЛШТИНСКОЙ И ЧЕРНО-ПЕСТРОЙ ПОРОД В УСЛОВИЯХ СЕВЕРО-ЗАПАДА РОССИИ Научное издание ВЕЛИКИЕ ЛУКИ 2011 2 УДК 636.23:612(470.2)(035.3) ББК 46.03-27(235.0) А РЕЦЕНЗЕНТЫ: доктор биологических наук, профессор...»

«ДИВИНСКАЯ Е. В. ОЛИМПИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ БУДУЩИХ СПЕЦИАЛИСТОВ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ И СПОРТА НА ОСНОВЕ ЛИЧНОСТНО ОРИЕНТИРОВАННОГО ПОДХОДА Волгоград 2012 МИНИСТЕРСТВО СПОРТА, ТУРИЗМА И МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Волгоградская государственная академия физической культуры Кафедра теории и истории физической культуры и спора Дивинская Е.В. ОЛИМПИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ БУДУЩИХ СПЕЦИАЛИСТОВ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Северный (Арктический) федеральный университет Н.А. Бабич, И.С. Нечаева СОРНАЯ РАСТИТЕЛЬНОСТЬ питомников ЛЕСНЫХ Монография Архангельск 2010 У Д К 630 ББК 43.4 Б12 Рецензент Л. Е. Астрологова, канд. биол. наук, проф. Бабич, Н.А. Б12 Сорная растительность лесных питомников: монография / Н.А. Бабич, И.С. Нечаева. - Архангельск: Северный (Арктический) феде­ ральный университет, 2010. - 187 с. I S B N 978-5-261-00530-8 Изложены результаты...»

«УДК 536.75 ББК 22.317 М 29 Рецензенты: кафедра математической физики Уральского государственного университета им. А.М. Горького (зав. кафедрой - проф., д-р физ.-мат. наук А.О. Иванов); ст. науч. сотр., д-р физ.-мат. наук В.Н. Скоков (Институт теплофизики УрО РАН) Мартюшев Л.М. М 29 ПРИНЦИП МАКСИМАЛЬНОСТИ ПРОИЗВОДСТВА ЭНТРОПИИ В ФИЗИКЕ И СМЕЖНЫХ ОБЛАСТЯХ / Л.М. Мартюшев, В.Д. Селезнев. Екатеринбург: ГОУ ВПО УГТУ-УПИ, 2006. 83 с. ISBN 5-321-00860-4 О стремлении энтропии к максимуму при релаксации...»

«А. Новиков ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ Публицистическая полемическая монография МОСКВА 2008 УДК 7456 ББК 7400 Н 73 Новиков А.М. Н 73 Постиндустриальное образование. – М.: Издательство Эгвес, 2008. – 136 с. ISBN 5-85449-105-2 Человечество резко перешло в совершенно новую эпоху своего существования – постиндустриальную эпоху. Что вызвало и вызывает коренные преобразования в политике, экономике, культуре, в труде, в личной жизни каждого человека. В связи с этим перед системой образования во...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Сибирский федеральный университет А.В. Леопа ТРАНСФОРМАЦИЯ ИСТОРИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ В ПЕРЕХОДНЫЙ ПЕРИОД ИСТОРИИ конец XX – начало XXI века Монография Красноярск СФУ 2012 УДК 930.1 ББК 60.03 Л479 Рецензенты: А.И. Панюков, д-р филос. наук, проф., проф. кафедры философии и социологии Рос. гос. аграр. ун-та – МСХА им. К.А. Тимирязева; М.Н. Чистанов, д-р филос. наук, доц., зав. кафедрой философии и культурологии Хакас. гос. ун-та им. Н.Ф. Катанова...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.