WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |

«Флориан Жиль и Императорский Эрмитаж Жизнь и судьба Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК 79.1 ББК 069-051 П12 Перевод с французского (рукописные тексты) — И. В. Юденич Перевод с ...»

-- [ Страница 7 ] --

Владимир Францевич Левинсон-Лессинг писал: «Ваген в одном из писем к Кёне поздравлял его с тем, что Эрмитаж освободился от Жиля, который, по-видимому, пробовал вмешиваться и в переустройство Картинной галереи»233. Этот пассаж Вагена, комментируемый Кёне, вызывает большие сомнения, так как Жиль никогда «не перебегал дорогу» другим, стараясь заниматься тем, в чём был сам сведущ. Скорее, это была очередная ложь изобретательного учёного, уверенного, что никто не сможет проверить содержание этого письма.

Переживая потерю многих интереснейших частей императорской библиотеки в итоге прошедших передач в Публичную библиотеку, Жиль решил пополнить музейное собрание рукописями и книгами из библиотеки Царскосельского арсенала, благодаря чему количественно фонд эрмитажной библиотеки стал таким же, как прежде — 85.246 томов и 1.045 рукописей234.

С открытием музея и экспозицией коллекций в новых помещениях Эрмитажа для Ф. Жиля не окончилась история притязаний М. Корфа на очередные передачи в Публичную библиотеку. Последний, некогда просмотревший каталоги музея, не желает остановиться; ему не дают покоя издания из собрания Эрмитажа. У Корфа один за другим рождаются всевозможные планы, а за ними следуют рапорты в Министерство императорского двора. Малейший повод служит Корфу причиной для новых претензий по Эрмитажу.

В. В. Стасов подметил: «барон был неутомим в добывании новых приобретений для библиотеки, начиная от отдельных томов и до целых библиотек; личные просьбы, письма, всевозможные сношения, посредственные и непосредственные, в России и везде за границей — всё было постоянно в обороте»235.

Эту черту характера М. Корфа и его настоятельность постоянно ощущал на Академией художеств почётным вольным общником. — Левинсон-Лессинг В. Ф. История картинной галереи Эрмитажа. (1764–1917). Л. 1985. С. 125, 134–135, 161–163.

233 Там же. С. 295.

234 См. Реестры книгам… — АГЭ. Ф. 1. Оп. 11. Лит. III. Л. 43–46, 51–56; РГИА. Ф. 469.

Оп. 8. Д. 1745. Л. 81.

В отчёте по I отделению на 31 декабря 1857 года указаны следующие цифры по библиотеке:

(для придворнослужителей) 235 Стасов В. В. Собрание сочинений. Т. 3. СПб., 1854. С. 1528–1529.

себе Жиль. Как только Корф узнал о том, что придворнослужительская библиотека оказалась без места, он тут же просит отдать ему часть её книг236.

Действительно, ещё в 1840 году эта библиотека размещалась в помещении нижнего этажа Старого Эрмитажа, возле комнат, выходящих окнами на Неву, где обычно заседал Комитет министров, но с перестройкой Старого Эрмитажа это помещение ликвидировалось, так как здесь устраивалась лестница (в настоящее время это Советская лестница, носящая это название от Совета министров, который здесь когда-то заседал). Книги в это время перенесли в кладовые Нового Эрмитажа, а шкафы — в Театральное здание237. Через два года, в 1853 году, кладовые понадобились для II отделения, и 190 ящиков с книгами оказались в Таврическом дворце238, где и пролежали до 1855 года.

Флориан Антонович многократно напоминал министру двора о том, что библиотеке для придворнослужителей в Новом Эрмитаже место не отведено;

однако те помещения, которые ненадолго разрешалось занять (небольшое помещение под парадной лестницей в 1851 году239, зал № IX в нижнем этаже Нового Эрмитажа, предназначенный для рукописей)240, вскоре отнимались.

Именно в этот момент М. Корф в рапорте от 16 августа 1855 года запросил Придворную контору: «не было ли повеления о разборе или распределении Русской библиотеки для придворнослужителей и имеются ли в виду предположения поместить её в Новом Эрмитаже? Существует ли при Эрмитаже положительно сформулированная Русская библиотека, и если нет, то предвидится ли польза от устройства таковой, или лучше было бы отдать в Императорскую Публичную Библиотеку те книги, которые не входят в состав собственно чтения придворнослужителей»241.

В ответ Ф. А. Жиль горячо защищал это собрание от притязаний Корфа и объяснял министру двора, что эта библиотека необходима в Эрмитаже, так как она — часть того, что фактически является императорским книжным фондом на русском языке и рассматривается как «Библиотека Russe государя» (так в оригинале. — Ж. П.)242.

236 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1855. Д. 30. Л. 1; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1851. Д. 1093. Л. 19, 21.

237 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1851. Д. 1093. Л. 4.

238 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1853. Д. 38. Л. 1, 5.

239 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1851. Д. 1093. Л. 1.

240 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 129.

241 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1855. Д. 30. Л. 1 об.

242 Ф. А. Жиль писал: «Библиотека Эрмитажа содержит не только книги, предназначенные для чтения дворцовых людей, по установлению Екатерины II, но ещё и очень большое количество книг, которые для этого не предназначались и которые составляют труды из экземпляров, предназначенных … государям во время их публикаций ….

Богатство переплётов, обычно в марокене, с золотым обрезом, придают этой части книг особенно роскошный характер …. Там есть несколько сочинений ХVI века, некоторое количество книг ХVII века и очень много XVIII века, не говоря о нынешнем веке ….

Было бы печально снимать сливки с этой Библиотеки, убрав из неё — (что было бы сделано, если разрешение будет согласовано) — наиболее древние и наиболее редкие книги, которых могло бы не быть в Публичной Библиотеке». — РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1851. Д. 1093.

Л. 19–20; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1855. Д. 30. Л. 3–4.

Эта проблема была уже обсуждена и разрешена следующим императором — Александром II, который согласился оставить собрание в Эрмитаже под ещё не перестроенным Павильонным залом. Мебельному мастеру Туру были заказаны новые шкафы из ясеневого дерева для трёх комнат (одна была отдана под архив), и 3 марта 1857 года книги из Таврического дворца вернулись в Эрмитаж.





Здесь Ф. Жиль одержал маленькую победу над Корфом, но притязания последнего на этом не кончились. По-видимому, через Эдуарда фон Муральта В. В. Стасов узнал о существовании обширных собраний музыкальных автографов в личных библиотеках членов императорской фамилии и, очевидно, не преминул информировать об этом директора Публичной библиотеки. Действительно, в библиотеках членов императорской фамилии было много музыкальных сочинений. Ещё императрица Елизавета, любительница итальянской музыки, играла на арфе, императоры Пётр III, Павел I и Александр I играли на скрипке243. Ноты, приобретённые императрицей Елизаветой или подаренные ей придворными музыкантами, хранились в небольшой библиотеке императрицы в Царскосельском дворце. В этом же дворце находились и музыкальные отделы библиотек Александра I и его жены, Елизаветы Алексеевны. Алекандром I была собрана обширная скрипичная библиотека (среди его нот находились сочинения Бетховена, подаренные Александру I композитором), а Елизавета Алексеевна «составила значительное собрание рукописных музыкальных произведений современных русских и преимущественно итальянских композиторов: Антонелли, Керубини, Сантини, Спонтини, Сарти и др.»244. Императрица Екатерина II, несмотря на полное отсутствие музыкального слуха245, часто устраивала музыкальные вечера и заказывала композиторам пьесы. В её коллекции были пьесы Моцарта для органных часов, заказанные ею композитору246.

В Павловском дворце, в собрании императора Павла I и его жены, императрицы Марии Фёдоровны, находились обширные музыкальные отделы, составленные из пьес придворных русских композиторов — Березовского, Козловского, Дектярёва, Бортнянского, а также итальянцев — Паэзиелло и Чимарозо (оба преподавали музыку при великоняжеском дворе и часто преподносили свои сочинения императорской чете).

Публичная библиотека, в противоположность богатым коллекциям музыкальных сочинений и автографов императорских собраний, обладала крайне скромным и немногочисленным собранием. Поэтому Модест Корф решает подать очередное прошение о передаче эрмитажных музыкальных 243 Записки Московского Археологического Института. 1913. Т. ХХIII. С. 26, 27, 58, 103.

244 Щеглов В. В. Собственные Его Величества Библиотеки и Арсеналы… С. 32.

245 «До смерти хотелось бы мне слушать и любить музыку, но что я ни делаю, — для меня это шум и больше ничего», — писала Екатерина II Гримму. «Единственным исключением по отношению к музыке была для государыни весёлая итальянская музыка», — писал Грот. — Грот Я. К. Екатерина II в переписке с Гриммом. СПб., 1879. С. 57, 88.

246 Записки Московского Археологического Института. 1913. Т. ХХIII. С. 122; Сумароков И. Черты из жизни Екатерины Второй. СПб., 1906. С. 22.

сочинений, на которое довольно скоро получает разрешение247. Однако переданные сочинения не удовлетворили Корфа, и он вновь написал рапорт обер-гофмаршалу Шувалову, что «по отзыву людей сведущих по сей части, должно предполагать, что, начиная с царствования императрицы Елизаветы Петровны, их Величествам было поднесено и затем, вероятно, передавалось для хранения в Эрмитаж довольно значительное число пьес знаменитейших авторов, как публично изданных, так и нарочно для двора сочинённых»248.

Осведомлённость Корфа была неполной: он не знал, что библиотеки умерших членов императорской фамилии, как правило (если по завещанию владельца собрание не переходило в другие руки), приобретали мемориальный характер, книги и рукописи из этих коллекций не передавались и не перемещались без особого «повеления»249.

Флориан Антонович, утомлённый постоянными запросами М. Корфа, отвечал, что из Эрмитажа им переданы все музыкальные сочинения, умолчав в рапорте от 6 июля о том, где находятся упомянутые Корфом музыкальные сочинения. Сам Жиль, будучи заведующим Собственными Его Величества библиотеками, не раз держал в руках автографы знаменитых композиторов, но не считал нужным сообщать М. Корфу об их местонахождении. Понимая всё более растущие аппетиты директора Публичной библиотеки, Жиль стал чрезвычайно сдержан в переписке с Корфом, а иногда и сознательно неверно его информировал250, инстинктивно защищая коллекции императорской фамилии.

Модест Корф, так много уже приобретший для своей библиотеки, теперь понимал, что музейная библиотека и связанный с ней комплекс императорских собраний — это тот источник, откуда можно многократно черпать в будущем дополнительные книжные поступления для его любимого детища — Публичной библиотеки и отдела «Rossica».

247 РГИА. Ф. 469. Оп. 14. 1859. Д. 617. Л. 2; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1859. Д. 39. Л. 1; Архив ГПБ.

1861. Д. 4. Л. 4–5.

248 РГИА. Ф. 469. Оп. 14. 1859. Д. 617. Л. 7, 7 об; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1859. Д. 39. Л. 5.

249 В 1908 году вышел указ, по которому собрание нот жены Александра I, Елизаветы Алексеевны, (около 600 музыкальных сочинений) было передано Музею Придворного оркестра.

250 Например, на запрос о финансовом обеспечении библиотек Ф. Жиль в 1850 году информировал Корфа, что библиотека не имеет специальных денежных сумм на ежегодные закупки, а получает только «подносные» императору издания и то лишь те, что получает император из-за границы. В действительности ежегодно библиотека получала 2000 рублей на закупку книг, а с 1851 года эта сумма была увеличена до 3599 рублей. При Николае I Эрмитажная библиотека комплектовалась больше и чаще других императорских книжных собраний. Лучшие книги оседали именно в ней. АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1850. Д. 10.

Л. 1–2; Архив ГПБ. 1859. Д. 19. Л. 26.

Флориан Антонович Жиль подошёл ко времени, когда вокруг него уже не было людей, кто знал его долгие годы, кто поддерживал, сочувствовал, заступался, понимал его. Уже ушли из жизни — К. К. Мердер в 1834 году, Иоганн фон Муральт в 1850 году, В. А. Жуковский в 1852 году, а теперь… и император Николай I оставил этот мир.

Николай I был первым и последним его защитником. Император придерживался строго кодекса чести, верности данному слову, с крайним омерзением относился к хитроумной фальши, интригам, что было очень близко характеру Жиля. Зная не из одних уст о многочисленных интригах при дворе и на государственной службе, Николай I в наставлении генерал-майору Галахову, назначенному на должность исполняющего обязанности санктпетербургского обер-полицмейстера, говорил: «ежели тебе будут говорить дурно о ком-либо из подчинённых — узнай прежде, — не оклеветан ли, не зависть ли, не интрига ли тут действует»1.

Явный недоброжелатель императора маркиз де Кюстин писал, что ум царя «самый практичный, ясный, какой только бывает на свете. Не думаю, 1 Копия доклада III отделения с резолюцией Николая I от 21 апреля 1847 г. // Николай I: личность и эпоха. Новые материалы. СПб., 2007. С. 378. Такого рода интриг было множество. Например, интрига против Г. А. Потёмкина и связанная с ней легенда о «потёмкинских деревнях» была развеяна исследованием Г. М. Соловейчика в опубликованной им книге о Потёмкине, изданной в Нью-Йорке в 1947 году. Отыскивая материалы к биографии, автор работал в архивах Лондона, Стокгольма, Парижа, Финляндии. «Клевету относительно Потёмкинских деревень пустил в ход саксонский дипломат Хельбиг, недолюбливавший князя». В действительности Екатерина II видела не муляжи и передвижные фасады с переодетыми крестьянами, а настоящие новые селения. — Тальберг Н. Д.

Из жизни и деятельности императрицы Екатерины II // Отечественная быль. Юбилейный сборник. Джорданвилл, 1960. С. 34.

чтобы сыскался сегодня второй государь, который бы так ненавидел ложь и так редко лгал, как этот император»2. Возможно, и это очень вероятно, Николай I был посвящён в интригу Б. Кёне против Ф. Жиля и, зная всё, был на стороне последнего. Император верил Жилю и верил в Жиля, поддерживая его и его решения до последнего дня. Покровительство царя в какой-то мере охраняло Флориана Антоновича от нападок значительной оппозиции в придворных кругах, но, как всякое благоволение самодержавного монарха, оно не было гарантировано на все времена. «Вполне естественное следствие заключается в том, что у тех, кто пользовался покровительством сильных мира сего, покровителей больше нет …. Что делать? Не поддаваться, пока это будет совместимо с честью», — писал Стендаль в 1814 году своей сестре по поводу утраты места в армии Наполеона3.

Жиль так и поступал, хотя не замечать, не отвечать на «уколы» окружения стало уже тяжело.

К этому времени Ф. А. Жиль уже более 10 лет был в звании действительного статского советника со знаками отличия России (орденами Св. Анны 3-ей степени, 1827, Св. Анны 2-ой степени, 1831, Св. Владимира 3-ей степени, Св. Станислава 2-ой степени, украшенного императорской короной) и зарубежных государств (командорским крестом ордена Вазы от шведского короля, 1842, орденом Св. Маврикия и Лазаря от сардинского короля, 1859, орденом Красного Орла 2-ой степени со звездой от прусского короля, 1862, орденом Дубового Венка, 1861). Флориан Жиль был членом Неаполитанской Академии художеств, 1845, Рижского археологического института, 1845, а также одним из учредителей и вице-президентом, 1845–1850 гг., а впоследствии членом Императорского Археологическонумизматического общества4.

По существовавшему в России законодательству поступления на государственную службу Флориан Жиль должен был произносить присягу каждый раз перед получением следующего чина по службе. Присяга произносилась в Сенате на верность и лойяльность императору и цесаревичу5.

2 Николай Первый и его время. Документы, письма, дневники, мемуары, свидетельства современников и труды историков. Т. 1. М., 2000. С. 23.

3 Отречение Наполеона и расформирование армии оставило Стендаля без средств к существованию: «Я до сих пор считался прикомандированным. Все прикомандированные теперь упраздняются …. Я считаю, что на меня обрушиваются десять или двадцать лет нужды», — писал Стендаль. — Иванов А. Повседневная жизнь французов при Наполеоне.

С. 281–282.

4 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 16. Л. 1–3; Там же. Д. 8. Л. 1–4; Там же. 1842. Д. 12.

Л. 1–2; Там же. 1860. Д. 9. Л. 1–4; Там же. 1859. Д. 9. Л. 1, 5, 6; Там же. 1861. Д. 32. Л. 2.;

РГИА. Ф. 472. Оп. 2 (5/ 849). Д. 683. 1834. Л. 69; РГИА. Ф. 472. Оп. 33 (3/970). 1839.

Д. 46/41. Л. 12.

5 Флориан Жиль в своей «Исповеди» писал: «Я часто размышлял о смысле Присяги, продиктованной предвидением в эпоху, полную правонарушений. Я не понимал только, зачем надо было произносить её в Сенате каждый раз при повышении в чине по Службе» — ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 11.

Флориан Антонович воспринимал присягу не формально, а как таинство6, совершая которое, он брал на себя обязательства чистоты служения и преданности перед императором, перед Богом. В своей «Исповеди» Жиль описывает своё состояние перед первой присягой: «Когда достойный Генерал Мердер объявил, что меня вызывают в Сенат принести Присягу верности, то спросил, знаю ли я русский язык настолько хорошо, чтобы понять её содержание, предусматривающее, что должно служить верно и открыто Императору и Наследнику престола до последней капли крови и которая (присяга. — И. Ю.) гласит: «что касается ущерба и потерь интересов Его Величества (клянусь. — И. Ю.), если я об этом узнаю, не только разоблачить их немедленно, но также найти возможность отклонить их любым способом и не допустить их». Я не понимал тогда русский язык настолько хорошо, чтобы оценить значение каждого из этих выражений; и прежде чем принести Присягу, которую я должен был повторить слово в слово на Евангелии, я попросил перевести её письменно и храню копию до сих пор»7.

Воспитанный в семье с твёрдыми и где-то жёсткими религиозными устоями (мать —последовательница учения Кальвина, отец — католик), Флориан вырос в духе честности и преданности долгу, подкреплённом годами служения при дворе рядом с «чистой душой» — В. А. Жуковским, и жизненными принципами Иоганна фон Муральта — служения царю с сохранением собственного достоинства, ни при каких обстоятельствах не утрачивавшегося.

Каждый день своей службы Флориан Антонович воспринимал как подарок судьбы, который ему нужно было заслужить и суждено было… полюбить.

Эрмитаж стал его судьбой, он выстрадал его. Ф. А. Жиль входил в ограниченный круг исполнителей и энтузиастов, работавших с невероятной отдачей сил и энергии в процессе всего времени создания Нового Эрмитажа.

Теперь, где бы он ни был, Эрмитаж и его заботы стали неотъемлемой частью самого Жиля. Когда он уезжает в отпуск с целью лечения минеральными водами Нарзана, а потом едет в Крым, Константинополь, Афины, Италию, Францию Германию, он привозит в дар Эрмитажу приобретённые в Крыму монеты и фотографии «древних памятников» из Греции8.

Правда, в это время он чувствует себя всё хуже и хуже. В Петербурге, где он жил все эти годы, он был заложником сурового климата, летней 6 Сергей Татищев писал: «Присяга есть акт совести и религии, коими клянущийся призывает Бога в свидетели искренности его обещания и повергает себя Его гневу и мести в случае нарушения. — Татищев С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. С. 55.

7 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 10.

8 Во время поездки по Крыму он собрал «монеты, медали и фотографические рисунки, приобретённые им во время своего путешествия … всего в количестве 402 штук, в коих заключается 240 монет, полученные от директора Керченского музея Люценко, он (Ф. А. Жиль. — Ж. П.). просит передать … для присоединения к коллекции Эрмитажа, если они того заслуживают». Подарок Жиля был принят, и Александр II решил сохранить зарплату Флориану Антоновичу за всё время отсутствия, с июня 1858 года по январь 1859 г. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1858. Д. 55. Л. 1–17; Там же. Д. 39. Л. 1, 4–7, 9.

влажности, наводнений и зимних морозов. Долгие и жестокие зимы всех этих лет с пронизывающим ветром были настоящим наказанием для южанина. Маркиз де Кюстин писал, что долгая зима, снег и дожди способствуют старению, а главный враг как архитектуры, так и людей — осеннее и зимнее ненастье.

Все предыдущие годы жизни в России протекали для Флориана Антоновича рядом с императорской семьёй в Зимнем дворце и пригородах Петербурга, более всего в Царском Селе и Петергофе. В последнем преподаватели жили «в целом ряде картонных домиков, называемых готическими и кавалерскими домами, где нас то сжигает солнце, то разъедает сырость» — писала Анна Тютчева9. В спальне императрицы в сырую погоду появляются лягушки, так как комнаты Александры Фёдоровны выстроены на одном уровне с болотистой почвой Петергофа. «Сырость такова, что в её комодах и шкафах растут грибы, а она (императрица. — Ж. П.) страдает от воспалений и ревматизма»10.

Флориан Жиль также явно страдал ревматическими болями и частыми простудами, которые давали тяжёлые осложнения. В Зимнем дворце, где он жил, будучи преподавателем цесаревича, комнаты также плохо отапливались и продувались пронзительно холодным балтийским ветром с Невы.

Микроклимат в новом Зимнем дворце был также чрезвычайно неблагоприятен, так как вновь устроенное амосовское отопление высушивало воздух, и в этих случаях, пытаясь его увлажнять, ставили «лоханки со снегом и водой, что производило неблагоприятное действие на лёгкие»11. После переезда в Новый Зимний дворец царская семья и все живущие во дворце ощутили дефекты вентиляционной системы. Один из путешественников в 1839 году писал: «Невыгодные последствия столь большой поспешности видны в Зимнем дворце: сырые, нездоровые стены; все комнаты летом топились для просушки, поэтому уже во многих апартаментах стало невозможно жить»12.

В. С. Кривенко, сотрудник Министерства двора, добавлял: «В величавом Зимнем дворце, но совершенно не подходящем для частной жизни, Александр II, больной эмфиземой легких, страдал от амосовского отопления, от сухого нагретого сильно воздуха, от плохой вентиляции; в спальне его форточки плохо затворялись»13.

Ф. А. Жиль, очевидно, страдал целым комплексом болезней южанина, оказавшегося в неблагоприятном для его здоровья промозглом климате.

Поэтому после открытия Нового Эрмитажа он пытался поправить здоровье, уезжая ежегодно на лечение водами за границу, а также на Кавказ и в Крым. Жиль даже не раз пользовался бытовавшими в России народныТютчева А. Воспоминания. С. 243.

10 Там же.

11 Выскочков Л. Николай I. С. 496.

12 Переписка цесаревича Александра Николаевича с императором Николаем I. 1838– 1839. М., 2008. С. 602.

13 Кривенко В. С. В Министерстве двора. Воспоминания. СПб., 2006. С. 168.

ми средствами, например, питьём кумыса от начинающегося туберкулёза и слабых лёгких14.

1856 год — год коронации нового императора, Александра II. После смерти отца, тяжелейших утрат и неудач военных действий в Крымской войне с Турцией новый император не хотел устраивать коронование до окончания войны. В марте 1856 года был подписан мирный договор, а 17 апреля Александр II обнародовал манифест о коронации в Москве, назначенной на август.

26 августа наступил самый торжественный день в жизни Александра, бывшего ученика Флориана Жиля. Для последнего это была вторая коронация, на которой он присутствовал. Можно только представить, что он чувствовал в эти дни!. Тогда, в 1826 году, он был приглашён «почётным советником» в качестве преподавателя восьмилетнего наследника, а сейчас, в 1856 году, он присутствовал на коронации в качестве придворного сановника в чине 4-го разряда. Все чины этого разряда, и Жиль в том числе, должны были стоять на коронации в специально отведённом месте для «особ первых четырёх классов» на ступеньках справа от трона (позади иностранных послов) в Успенском соборе Кремля. «Иностранные послы стояли на ступеньках справа от трона, особы первых четырёх классов, представители дворянства и т. п. — на задних ступеньках, статс-дамы, фрейлины и свитские кавалеры, участвовавшие в шествии — на ступеньках слева»16, — писала А. Тютчева.

Очевидно, в эти часы перед глазами Флориана Антоновича промелькнули годы длительного обучения и жизни цесаревича, которого он знал с семилетнего возраста, которого надо было учить, оберегать, воспитывать, объяснять, «войти в контакт» с этой чувствительной и сентиментальной натурой.

Доброта и сентиментальность навсегда стали доминирующими чертами характера цесаревича. Воспитатели, прежде всего В. А. Жуковский, привили 14 Кумыс — кисломолочный напиток из кобыльего, реже коровьего и верблюжьего молока, распространённый в странах Средней Азии, Ближнего и Среднего Востока, Латинской Америки. Кумысолечением можно было пользоваться в башкирских и казахских деревнях в Уфимской и Оренбургской губерниях, кроме того, позже кумыс стал изготавливаться на Кавказе и в Крыму. Подобное лечение было распространено в среде русской аристократии. В записках князя Дмитрия Александровича Оболенского за 25 мая 1857 года можно прочесть: «Я ездил в Москву, провожал жену и детей и вернулся в Петербург один.

Жена поехала в Оренбург на кумыс». — Записки князя Дмитрия Александровича Оболенского. 1855–1879. СПб., 2005. С. 166.

Ф. Жиль предполагал в 1862 году «поехать между Уфой и Оренбургом пить кумыс, а затем отправиться по Волге до Астрахани, откуда через Северный Кавказ поехать в Крым» — АГЭ. Ф. 2. Оп. XIVВ. Д. 21. 1862. Л. 2; Там же. 1863. Д. 19. Л. 1–2. Годом раньше, в 1860 году, Жиль писал: «Я возвратился 26-ого сего сентября в столицу, пробыв назначенное мне медиками время в Биарице для морского купания, а вслед за тем несколько дней в Мадриде для отдохновения». — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1860. Д. 36. Л. 3; Там же. Д. 26. Л. 3.

15 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 9.

16 Тютчева А. Воспоминания. С. 352.

этому ребёнку высокие нравственные качества, благородные убеждения, великодушие, человечность, сострадание и отзывчивость. Всё это навсегда стало основой характера ребёнка — юноши — зрелого человека, ставшего императором Александром II. Обо всём этом думал Ф. Жиль, стоя на ступеньках трона, где его бывший ученик принимал присягу на царствование. Помнил Жиль и то, как в детстве проявлявший отсутствие выдержки и энергии, а временами вялость и апатию великий князь не раз говорил своему воспитателю К. К. Мердеру, что «он не желал бы родиться Великим князем»17. Жиль, зная его с ранних лет и «угадывая», как он поступит в том или ином случае, полюбил Александра как близкого ему человека, человека «его души».

Флориан Антонович всегда знал, что в цесаревиче было развито редкое чувство признательности, сердечной памяти, которое не позволяло ему забыть добро близких ему людей18. Став императором, Александр II всегда старался смягчить любую ситуацию, старался не обидеть обращавшихся к нему людей, пытался щадить человеческое самолюбие19. «Великие бедствия в глазах Александра II являлись лишь дополнительной причиной для проявления доброжелательности; превратности судьбы или несчастье человеческой жизни не рассматривалось им как падение или унижение»20. И это тоже знал Ф. Жиль!

В момент коронации Александра II на ступенях Успенского собора Ф. А. Жиль был весь в прошлом, в счастливых учебных годах, когда зависть окружения, интриги и недоброжелательство не коснулись его. Однако Бернгард Кёне, «архитектор» интриги, «выращивал» в себе ещё большую ненависть к Жилю, оказавшемуся на вершине почёта в процессе коронации.

На следующий день после коронации император и императрица принимали поздравления. Ф. Жиль, поздравивший Александра II перед коронацией, услышал от него ободряющие слова: «Если Вам что-то понадобится, обратитесь ко мне»21. Никогда, за весь оставшийся период служения до 1863 года, Жиль не обратился к императору ни с одной личной просьбой, за исключением одного случая, касавшегося изменения рисунка русского герба.

Занятость императора, посвятившего 5 лет жизни проведению главной реформы своего царствования — отмене крепостного права, и невероятный ритм его деятельности, не позволяли Ф. Жилю обратиться к Александру II со своими просьбами.

К тому же через пять лет после смерти отца Александр II теряет свою мать, императрицу Александру Фёдоровну. Для Флориана Жиля императрица Александра Фёдоровна за все годы его жизни при дворе стала близким 17 Татищев С. Император Александр II. Его жизнь и царствование. С. 37.

18 «Великая душа императора Александра II, вдохновляемая благостью к тем, кто помог ему советом или своими трудами, всегда воздавала таким людям блестящие почести». — Княгиня Юрьевская (под псевдонимом Виктор Лаферте). Александр II. М., 2004. С. 153.

19 Зельдич Ю. В. Пётр Александрович Валуев и его время: историческое повествование.

М., 2006. С. 249.

20 Княгиня Юрьевская. Александр II. С. 153.

21 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 36.

его душе человеком. Если с Николаем I Жиль был связан настоящим: службой в Эрмитаже, Арсенале Царского Села и императорских библиотеках, то с императрицей Флориана Антоновича сближало ещё и их прошлое — европейские традиции, культура, овеянная поэзией романтизма, любовь к музыке, искусству, в котором они взрослели и сформировались. Их роднило и другое — семейные трудности детства в родных странах, Пруссии и Швейцарии, подверженных оккупации и захвату наполеоновской армией.

Воспитанная в сентиментально-романтическом духе, Шарлотта (Фредерика Луиза Шарлотта Вильгельмина, 1798–1860) жила литературой, музыкой, поэзией Шиллера и Гёте. В то же время, как истинное дитя Пруссии, она с ранних лет понимала долг как высший закон своего существования, равнозначный почитанию родителей, преклонению перед авторитетом старших и беспрекословному выполнению всех норм и предписаний при дворе. Чуткая, изящная Шарлотта обладала какой-то восторженной жизнерадостностью, весельем и в то же время романтической мечтательностью.

«В её личности было что-то обезоруживающее … в прелести и простоте своего существования она была недоступна ничему злому …. Если мама и не была тем, что называют “femme d’esprit” (остроумной женщиной), то она имела способность очень тонко оценивать людей и вещи»22 — писала о матери её дочь, великая княжна Ольга Николаевна. Обладая большой добротой, она помогала многим, стараясь не афишировать своих действий.

Только после смерти Александры Фёдоровны стал понятен масштаб её благотворительности: ежегодно она тратила две трети полагавшейся ей суммы на помощь другим — «неимущим и больным, на содержание богадельни, учреждённой ею на Васильевском острове, на случайные пособия по случаю пожаров и иных бедствий»23. При глубоком убеждении, что ей не следует вмешиваться в политические дела, Александра Фёдоровна старалась часто заступаться за того или иного просителя или его протеже. Известно, что В. А. Жуковский нередко обращался к ней, стараясь облегчить участь декабристов. А. Тютчева в своих воспоминаниях писала: «император, говорят, написал в своём завещании, что Россия никогда не узнает, чем она обязана императрице вследствие того влияния, которое она имела на него»24.

Александра Фёдоровна с её изяществом, грацией, лёгким характером была подлинным образцом женщины, сила которой заключалась в её слабости.

Поэтически восторженная и нежная императрица очаровывала всех своей любезностью и обходительностью. Барон М. Корф в своих «Записках»

отмечал: «едва ли, не говоря уже о монархах, была когда-либо обворожительная женщина, которая имела бы такое множество фанатических, исступлённых обожателей»25. Среди них был В. А. Жуковский, посвятивший Александре Фёдоровне не одну строку своих стихов.

22 Николай I и его время. Т. II. М., 2000. С. 156.

23 Данилова А. Судьбы закон печальный… С. 351.

24 Тютчева А. Воспоминания. С. 352.

25 Корф М. А. Записки. С. 58.

Именно её поэт назвал «гением чистой красоты» в стихотворении «Лалла Рук»26:

Образованная и одарённая большим художественным вкусом, она была склонна к меланхолии, мечтательности27, что сближало её с чувствительным поэтом и бывшим педагогом Жуковским. Императрица никогда не употребляла приказания, она была не способна приказывать, утверждая, что приказывать может только самодержец, «а она — всего лишь супруга»28.

Её манера держать себя, лишённая всякого высокомерия, импонировала Жилю так же, как и сама её личность — чуткая, хрупкая и отзывчивая. Она угадывала душевное состояние Флориана, что-то зная или догадываясь о трениях в Эрмитаже. Всю свою жизнь Александра Фёдоровна была бескомпромиссной в отношении морали29, и это сближало её с Жилем, поборником долга и правды. В своей «Исповеди» Флориан Антонович писал: «Покойная императрица на протяжении 35 лет была неизменно расположена ко мне.

Мне иногда казалось, что Она знала о моих моральных страданиях: и когда весной 1855 года по распоряжению Его Величества Императора (Александра II. — Ж. П.) я, казалось, должен был быть отправлен в армию30, она говоЭта строка была повторена А. С. Пушкиным, который переадресовал её А. П. Керн в известном стихотворении «Я помню чудное мгновенье». — Афанасьев В. Жуковский.

С. 204.

27 «Всю жизнь жила во мне склонность к меланхолии и мечтательности. После развлечений светской жизни я любила углубляться в самоё себя, и в такие минуты природа оказывалась для меня столь же необходимой, как хорошая проповедь…», — писала Александра Фёдоровна. — Воспоминания императрицы Александры Фёдоровны с 1817 по 1820 год.

С. 259 // Русские императоры, немецкие принцесы. Династические связи, человеческие судьбы. М., 2002. С. 259.

28 Лященко Л. Александр II, или история трёх одиночеств. М., 2002. С. 108–109.

29 Боханов А. Николай I. С. 82.

30 В «Воспоминаниях» Д. А. Милютина за 1843–1856 гг. есть указание автора на то, что он читал «Записку» Ф. А. Жиля о положении русской армии в Польше в связи с возможным наступлением Австрии на Варшаву. По-видимому, «Записка» была написана по требованию императора, желавшего уяснить положение дивизий на четырёх направлениях: в Западной армии (на Балтийском побережье), Средней армии (в царстве Польском), в Южной армии (на Днестре и берегах Черного моря), в Крыму.

Милютин писал: «В то же время передана была мне бароном Ливеном записка генераламайора Медема по тому предмету, а барон Вревский, по приказанию министра, сообщил мне записку библиотекаря Государева Жиля. Оба автора, не имев положительных данных о наших силах, излагали свои соображения, можно сказать, теоретически». (ВоспоминаГлава VI рила со мной так, словно намекала на чувство, которое переполняло меня.

Когда в апреле 1861 года (правильно — 1860. — Ж. П.)31 в Петербурге Она приняла меня в последний раз, то говорила с такой добротой, секретом которой обладала только Она»32.

По интересам и эмоциональному настрою императрица была близка к вполне романтической, но всегда скрытной, натуре швейцарца, который, вероятно, подобно многим при дворе, был втайне влюблён в Александру Фёдоровну.

Дань своего чувства признательности и благодарности за многие годы существования при дворе Флориан Антонович сумел выразить в брошюре « la mmoire de l’impratrice Alexandra Feodorovna», написанной им и изданной в Париже в 1861 году. Вырученные от продажи деньги Ф. Жиль предназначил на содержание православной церкви в Ницце. Церковь была создана по идее императрицы на различные пожертвования русских прихожан, проживавших в этом городе, а иконостас был пожертвован самой Александрой Фёдоровной. То, что в книге не назван автор, только подчёркивает благородство Жиля, не желавшего афишировать свои чувства к умершей.

Авторство текста было установлено, очевидно, профессором Университета Женевы Шарлем Ле Фортом (на книге — частновладельческая надпись — “Monsieur Charles Le Fort docteur & professeur”). C ним Жиль был, по-видимому, лично знаком и послал ему свое издание после публикации в Париже. Возможно, позднее, со смертью владельца, брошюра в составе книжного собрания профессора была передана в библиотеку университета Женевы. Имя автора было начертано карандашем на форзаце слева: Gille, Florent A. Шифр: BPU. 1. T. 13468.

В настоящем издании печатается полный перевод брошюры, осуществлённый И. В. Юденич.

Если деятельность Ф. А. Жиля в музее по её стремительности и результативности может быть сравнима с локомотивом, то Бернгард Кёне был подобен реактивному двигателю. Активность последнего простиралась в трёх направлениях — Эрмитаж, Археологическо-нумизматическое общество и Гербовое отделение Департамента герольдии. Везде он проявлял находчивость, ум, изобретательность и полную свободу от каких-либо «предрассудков» — таких, как чувство вины, стеснения, раскаяния.

ния генерал-фельдмаршала графа Дмитрия Алексеевича Милютина. 1843–1856. М., 2000.

С. 340). Амплуа «военного советника» для Жиля было, очевидно, неожиданно, и как бы развивались события дальше, в будущем, тяжело представить. Однако всё было отменено возможно, не без вмешательства императрицы Александры Фёдоровны.

31 Ф. Жиль ошибся, написав «1861 года», так как императрица умерла 20 октября 1860 г.

32 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 4. (примечание).

После такого удара, как отлучение его от I-го отделения музея и перевода в 1850 году во II-е отделение Эрмитажа, Кёне не чувствовал за собой никакой вины и вёл себя очень агрессивно. «Я заставлю раскаяться Г-на Жиля.

Я знаю от одной важной персоны, что Император недоволен тем, что произошло между нами»33, — комментировал происходящее Кёне. А графу С. С. Уварову (1786–1855), бывшему министру народного просвещения и президенту Академии наук, бросил: «Если меня не примут в Академию наук, то раскаются в этом»34. Всю свою энергию Кёне направил на то, чтобы опорочить Флориана Жиля, и фактически переадресовал ему все те качества, которыми обладал сам — лжеца, интригана, искателя милости и заслуг. Он был образован, способен, даже талантлив в научных разысканиях документов и архивов, умён и хитёр, но не имел и тени благородства, сердечности и благодарности. Вкрадчивый с «высшими мира сего», он немедленно их оставлял, если считал, что более в них не нуждается. Довольно долго своей пронырливостью и угодничеством он покорял не одного человека при дворе.

В «Исповеди» Жиль указывает тех, кто в конце концов признались в полном заблуждении насчёт Кёне, хотя фактически были долгое время на его стороне — граф С. Г. Строганов, граф А. С. Уваров35. Однако всё это время, развивая невероятную энергию, Кёне оказался не только в составе основателей (вместе с герцогом Максимилианом Лейхтенбергским) с 1846 года Императорского Археологическо-нумизматического общества, но и в составе Гербового отделения Департамента герольдии Сената (с 1857 года — его управляющим).

На эту позицию рекомендовал его сам Ф. Жиль, считая, что Кёне принесёт пользу на ниве геральдики — науки, не получившей ещё тогда в России такого большого развития как в Европе. В своих записках Жиль пишет:

«В 1848 году Г-н Замятнин36 пришёл в Эрмитаж получить у меня сведения о Г-не Кёне, которого он намеревался пригласить в Геральдическую Палату.

Я ответил ему — Этот человек чрезвычайно сведущ в этой области. Используйте его, но только не в часы, требующие его присутствия в Эрмитаже, т. е.

с 10 до 2 часов, так как у него много работы по нумизматике»37.

Заняв официальную позицию в герольдии, Б. Кёне решил провести унификацию всей российской геральдики и начал с государственного герба России. Это произошло в связи с поручением Николая I в 1849 году составить новые гербы для членов императорской фамилии. Кёне взялся за осуществление этого повеления и начал с изменения государственного герба и флага Российской империи. На составление, изменения, дискуссии о новом варианте государственного герба ушло 8 лет, и 11 апреля 1857 года новый рисунок был утверждён и просуществовал до 1917 года. Сам Кёне получил за 33 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 27.

34 Там же. Л. 27 об.

35 Там же. Л. 25.

36 Д. Н. Замятнин занимал пост герольдмейстера Департамента герольдии Сената.

37 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 25.

исполнение этого проекта назначение Управляющим Гербовым отделением Департамента герольдии Сената.

Ожесточённое сопротивление с разного рода аргументациями это решение вызвало у митрополита Филарета, великого князя Константина Николаевича и Флориана Антоновича Жиля. Министр императорского двора В. Ф. Адлерберг38, вступивший в эту должность в 1852 году после смерти П. М. Волконского, обратился к митрополиту Филарету39 с просьбой прокомментировать новый вариант герба, который был выполнен по прусскому образцу.

Исследователь изменения государственного герба П. Белавенец в 1915 году писал: «Герб был помещён на особой мантии под куполом, над которым изображён вымышленный Государственный стяг, резко отличавшийся от Русского Государственного знамени. В Прусском гербе изображены два обнажённых тевтонца, и Кёне на нашем гербе вместо них изобразил Архистратига Михаила и Архангела Гавриила, хотя против этого восстал митрополит московский Филарет»40. В письме графу Адлербергу от 7 февраля 1856 года митрополит писал: «Должно ли кого-либо из Архангелов или Святых, проАдлерберг Владимир Фёдорович (Эдуард Фердинанд Вольдемар, 1791–1884) — граф, с 1817 года адъютант великого князя Николая Павловича, доверенное лицо, друг, впоследствии душеприказчик императора Николая I. Директор канцелярии начальника Главного Штаба; начальник Военно-походной Е. И. В. канцелярии и член Военного совета; с 1841 года — Главноуправляющий почт; с 1852 года — Министр императорского двора и уделов.

39 Филарет (Василий Михайлович Дроздов, 1782–1867) — митрополит, архипастырь православной церкви. Пострижен в монашество (1808), иеромонах (1809), архимандрит (1811), ректор Санкт-Петербургской Духовной академии (1812), профессор богословия, настоятель Московского Новоспасского монастыря (1816–1820), епископ (1817), митрополит Московский и Коломенский (с 1826 г.) Автор следующих изданий: «Разговоры между испытующим и уверенным в православии Восточной греко-российской церкви», «Записки на Книгу Бытия», «Начертание церковной библейской истории». Занимался переводом на русский язык Св. Писания. С 1858 по 1862 г. вышел «Новый Завет», а полный текст Библии с его переводом появился в 1876 году.

40 Белавенец П. Изменения Российского Государственного герба в Императорский период (Историческая справка) // Вестник Императорского общества ревнителей истории.

Вып. II. СПб., 1915. С. 62.

Белавенец Пётр Иванович (1873–1936) — капитан 1 ранга, выдающийся знаток военноморской истории, опубликовавший более 60-ти книг и статей. Окончил Морской корпус, Артиллерийский офицерский класс, Археологические институты Москвы и Петербурга.

Был известным исследователем знамён, сумевшим провести колоссальную работу по нахождению архива старых русских знамён в музейных фондах трофейных знамён за границей и копирования их фотоспособом. «Теперь, благодаря этому громадному труду, отечественное знаменоведение (вексилология) обладает редкостным архивом точных изображений старых русских знамён». В 1930-е годы Пётр Иванович Белавенец работал в Артиллерийском музее и, предчувствуя скорую смерть, завещал закрыть его Андреевским флагом. Эту сцену застали представители власти, когда в пылу очередных арестов бывших офицеров пришли его арестовывать. Он, к счастью, уже был свободен от любого насилия. — Глинка М. С. Хранитель. Статьи, письма, проза. К 100-летию со дня рождения В. М. Глинки. СПб., 2003. С. 90–91.

славленных мужей, представить держащими Государственный герб? … состав Государственного герба образован был, собственно, по государственным идеям, подобно как и Московский герб, вошедший в состав Государственного. Всадник, поражающий дракона, есть символ православной державы, победоносной над злом. По соображении с сим, Государственный герб могли бы держать воин в одежде и вооружении времён Святого Владимира и воин в одежде и вооружении времён Петра Великого. Один был бы знаменем начала православной и победоносной державы, а другой — её преобразования через просвещение»41. Во втором, дополнительном письме, митрополит вообще отвергал своевременность изменений в рисунке герба и сомневался в их необходимости: «настоит ли действительная потребность и благовременность предпринять изменения в Государственном гербе?»42 В ответном письме В. Ф. Адлерберг отмечал: «по всеподданнейшему докладу моему выше упоминаемых отзывов Вашего Высокопреосвященства Государь Император Высочайше повелеть соизволил, устраняя щитодержателей, ограничиться лишь теми изменениями в оном (неважными), кои потребны для возвращения гербу должного первоначального его вида, искажённого в течение времени от несоблюдения правил науки»43. По этому отзыву стало ясно, что изменения будут всё же утверждены, но настоятельные возражения не умолкали. О них мы узнам из «Исповеди» Жиля и «Замечания на рисунок императорского морского штандарта» великого князя Константина Николаевича. «Есть наука, почти не известная сегодня в России (как, впрочем, повсюду) — это геральдика. Два человека в Петербурге владеют этим знанием — Г-н Кёне и Г-н Жиль»44, — писал Флориан. Это был единственный раз, когда Жиль что-то сказал о себе, о том, что кроме лингвистики, педагогики и гуманитарных наук он владеет знанием одной из вспомогательных исторических дисциплин — геральдики. Более того, он продолжал в России заниматься этой наукой применительно к вопросу о государственном российском гербе. В 1856 году Флориан Жиль узнал, что Кёне работает над изменением российского герба, утверждая, что «Орёл России в своём старинном виде не соответствует законам геральдики. И что, следуя этим законам, Всадник Москвы или Св. Георгий, обернувшийся налево, — результат ошибки в рисунке копииста давних времён»45.

Сам Жиль, изучавший рисунок герба начиная с 1840 года, был убеждён, что поворот всадника налево не противоречит «никаким правилам геральдики». Уверенный в своей правоте, Флориан спросил разрешение у министра двора Адлерберга представить записку по этому поводу, на что получил ответ: «Император собирается в Финляндию, куда я должен его сопровождать:

41 Белавенец П. И. Изменения Российского Государственного герба… С. 62.

42 Там же. С. 64.

43 Там же.

44 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 14.

45 Там же. Л. 28; Новый рисунок герба был утверждён 11 апреля 1857 года и просуществовал до 1917 года. Реформа была задумана императором Николаем I, и за её осуществление взялся Б. Кёне.

Вы дадите мне эту записку после моего возвращения»46. За 8 дней, работая по ночам, Жиль написал «Записку», сопровождаемую рисунками. Не будучи знаком с формой представления такой «Записки» министру двора, он решил проконсультироваться у великого князя Константина Николаевича, которому изложил историю вопроса и свои доводы по этому поводу. «Но я уже в курсе этого вопроса, — услышал Флориан Антонович, — и как раз занимаюсь им по распоряжению Императора. Я категорически против этого изменения»47. Реакция Жиля была естественна: «“В таком случае, Ваше Высочество, я счастлив, что могу остаться в стороне. Вы — лучший судья, чем я”. — И по просьбе Великого князя я оставил ему мой меморандум»48.

К сожалению, этот поступок был крайне негативно воспринят В. Ф. Адлербергом и позже Жиль имел продолжительную беседу с долгими объяснениями.

Великий князь Константин Николаевич49 с детства более всех братьев был предметом разного рода рассказов и суждений в обществе. Умный, честолюбивый, настойчивый, с твёрдым характером, он был единственным в семье, способным противоречить своему отцу, Николаю I. Утверждали, что в одном из разговоров с наследником, великим князем Александром Николаевичем, «о трудностях управления таким колоссальным государством, Великий князь (Константин Николаевич. — Ж. П.), будучи ещё ребёнком, предложил цесаревичу разделить с ним империю»50.

Позднее, под воздействием исторического романа М. Н. Загоскина «Юрий Милославский, или Русские в 1812 году» (М., 1829 г.) и трагедии Н. В. Кукольника «Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский». (СПб., 1835), он «обратил внимание на русскую старину … и принял намерение жить истинно по-русски …. На берегу Невы, в гранитных его палатах воздвигся тесовый терем, в котором царевич окружил себя предметами, напоминавшими древнюю Русь»51. Ближайший сотрудник великого князя, друг и биограф царевича А. В. Головнин52, продолжал: «Великий князь любил всё 46 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 28 об.

47 Там же.

48 Там же.

49 Константин Николаевич (1827–1892) — великий князь, второй сын императора Николая I. С детства предназначенный отцом для морской службы, в 1831 году был назначен генералом-адмиралом. С 1855 по 1881 гг. управлял флотом и морским ведомством (на правах министра). Провёл ряд реформ в своём ведомстве: уничтожил телесные наказания, упростил делопроизводство, парусный флот заменил паровым и др. Организовал издание популярного «Морского сборника». Был яростным сторонником отмены крепостного права и других реформ брата, императора Александра II. Был президентом Императорского Русского географического общества, Императорского Археологического общества, с 1873 года — президентом Русского музыкального общества, почётным членом Петербургской Академии наук.

50 Головнин А. В. Материалы для жизнеописания царевича и великого князя Константина Николаевича. СПб., 2006. С. 137.

51 Там же. С. 54.

52 Головнин Александр Васильевич (1821–1886) — государственный деятель, сын вицеадмирала и учёного Василия Михайловича Головнина (1776–1831). Александр получил русское, держался во всей строгости правил православной веры, предпочитал русский язык всякому другому, требовал, чтобы во дворце его говорили по-русски, покровительствовал русским, которые оказывали особенные способности»53. Будучи деятельным и настойчивым, великий князь во всём, за что он брался, желал улучшений существенных, а не полумер. Его борьба против преследования раскольников была борьбой за желание присоединить их путём убеждения, но не принуждения. Страстная битва за освобождение крестьян с землёй сделала его главным виновником события, в котором дворянство видело только вред для себя. Его признание гласности как необходимой составляющей в государственных делах было причиной настоящей «войны» против великого князя. Дикая зависть и клевета бюрократов, находящихся в других ведомствах, была поднята против распоряжений по Морскому ведомству, где великий князь, назначенный заведовать Морским министерством, начал критиковать прежнее управление, «отодвигать» старую гвардию и работать с активной способной молодёжью, назначенной великим князем на новые позиции не за чины, а за их способности, достойные занимать высшие государственные должности54. В «Воспоминаниях» князя В. П. Мещерского можно прочесть яркую характеристику Константина Николаевича: «Великий князь Константин Николаевич, по тогдашним отзывам лиц, его знавших, был замечательной личностью прежде всего по даровитости, затем по восприимчивости ко всякой идее блага, и в-третьих, по сочетанию в нём самых лучших порывов с какими-то ему самому чуждыми порывами к дурному … он был темперамента воспламеняющегося: он имел быстроохватывающий ум и столько же быстро, даже огненно, давал себя охватывать впечатлению, так что Морскому ведомству, в лице управляющих Морским министерством, всегда выпадала задача охлаждать порывы восприимчивости генерал-адмирала»55. Столь же молниеносным и принципиальным было мнение Константина Николаевича о государственном гербе, которое он выблестящее образование, закончив с отличием Царскосельский лицей. Служил в особой канцелярии министра внутренних дел Перовского, а с 1848 года — в Морском ведомстве.

Был ближайшим сотрудником, единомышленником, другом великого князя Константина Николаевича, вошёл в близкий круг людей, называемых «константиновцы». Руководил изданием «Морского сборника». С 1859 г. — статс-секретарь, в 1862–1866 гг. — министр народного просвещения. Был биографом великого князя, документально фиксируя деятельность Константина Николаевича в разные годы. Впервые архивные материалы Головнина увидели свет в «Жизнеописании Великого князя Константина Николаевича», вышедшем в Санкт-Петербурге в 2006 году.

53 Головнин А. В. Материалы для жизнеописания царевича и великого князя Константина Николаевича. С. 92. «Он (Константин Николаевич. — Ж. П.) один во всей семье соблюдал посты, ввёл у себя правильное и длинное богослужение, покупал старинные иконы, отделал две комнаты дворца на древний русский лад, занимался вообще русскими древностями и историей; предпочитал русский обед, русские вина и русский язык иностранным», — писал мемуарист. — Там же. С. 137.

54 Там же. С. 138, 139.

55 Мещерский В. П. Воспоминания. М., 2001. С. 73, 506.

сказал в «Записке» министру двора В. Ф. Адлербергу56. Ранее, по распоряВеликий князь Константин Николаевич. «Замечания на рисунок императорского морского штандарта».

«1. Представленный на рисунке двуглавый орёл вообще изображён весьма изящно и вполне правильно по законам геральдики, но это орёл германский, которому типом служил герб Римско-Германской империи, а не византийский орёл, служащий гербом империи Всероссийской, который встречается постоянно на наших монетах и старинных вещах и которого древнейшее, сколько известно, изображение находится на греческом рукописном Евангелии половины XV в., хранящемся в Императорской Публичной библиотеке. Главная разница между орлами римским или германским и византийским и русским состоит в том, что у первого хвост представлен вилообразно, а у второго веерообразно. Сверх того, крылья первого взъерошены и имеют большие промежутки между перьями, тогда как на византийском орле промежутки гораздо менее, перья расположены теснее и он не имеет вид ощипанного, а гораздо полнее; оба орла имеют в промежутках по отдельному тонкому перу. Крылья византийского орла изображались различно: и поднятыми и опущенными.

Вообще должно заметить, что геральдические животные не имеют каких-либо узаконенных наукой изображений, но рисовались следуя преданью, и поэтому вовсе не противно законам геральдики изображать нам византийского орла по нашему преданию, сохранившемуся на древних вещах и монетах, хотя и с отступлением от изображения орла, принятого на западе. Сие последнее, и притом сделанное по всем правилам науки, употреблялось у нас только при Лжедмитрии и в продолжении нескольких лет начала XVIII в., когда при самом начале учреждения Герольдии управлял оной учёный немец Гизен, но и в то время не было постоянной для него формы, и орлы Гизена изображались весьма различно, но всегда с ощипанными перьями, вилообразным, а не веерообразным хвостом.

2. Другое замечание, гораздо важнейшее, относится к изображению Св. Георгия Победоносца, который имеет у нас значение не только геральдическое, но и высшее — иконописное, ибо изображение это представляет святую икону, которая составляла хоругвь воинства православного, а известно, что иконописание имеет свои правила и для изображения различных святых существуют у нас определённые преданием весьма положительные законы, от которых иконописцы не позволяют себе отступлений и которые весьма известны народу и в большом от него почтении. Святой Георгий изображался всегда на святых иконах и в гербе на монетах и древних памятниках постоянно скачущим влево, a senestre, то есть вправо от зрителя, а на рисунке, предлагаемом г. Кёне, представлен в противоположном направлении, которое действительно есть самое правильное геральдическое, то есть вправо, a’destre, или влево от зрителя. Но из этого не следует, чтобы наше старинное изображение было противно геральдике. Оно составляет только справочный случай, un cas l’enquerre, то есть имеет особую причину, особый повод, который и следует искать, s’enquerir, как например в гербах Сардинии, саксен-веймарском, саксенальтенбургском, ангальтских, г. Ареццо и весьма многих других.

В настоящем случае исключительное направление Св. Георгия объясняется тем, что всадник составляет герб наш и литовский (т. н. погон), и что для отличия от Литвы, с которой Русь была почти в постоянной борьбе, изменено было направление всадника и литовский меч заменён копьём, а после поражения Мамая присоединён чёрный дракон, который изображал татарство и был гербом Царства Казанского. Таким образом, первоначальный всадник с мечом превратился в священное изображение Св. Георгия Победоносца на белом коне, поражающего копьём змия. Направление Св. Георгия не было изменено у нас даже во время учёных геральдических изысканий Гизена, и только Лжедмитрий решился коснуться нашей святыни, и, следуя тонкостям немецкой геральдики, дал святому воителю то же направление, которое выражает теперь на проекте г. Кёне. Но неужели возможно, дабы по представлению германского учёного, очевидно вовсе незнаПоследние годы в Эрмитаже и России жению Александра II, министр двора представил Константину Николаевичу проект нового морского штандарта для выражения мнения Великого князя о будущих изменениях в государственном гербе. Это нововведение должно было быть введено «во всех геральдических знаках и украшениях, которые готовились к предстоящей коронации и, следовательно, должно повести за собой перемену государственной печати, знамени, изображений на пуговицах, бумагах и проч., и проч. Великий князь был крайне поражён этой смелой мыслью и огорчён, что в гербе империи, который постоянно употреблялся православными государями, вводятся те именно перемены, которые были уже некогда введены Гришкой Отрепьевым»57, — писал Головнин. Константин Николаевич, поражённый дерзостью немецкого учёного Кёне и совершенным незнанием министром двора Адлербергом правил геральдики и происхождения рисунка российского герба, написал свою «Записку» в весьма сильных выражениях и описал графу Адлербергу всё неприличие предполагавшейся перемены, объяснив при том всю несостоятельность доводов составителя нового герба58. Вчитываясь в доводы великого князя, объяснения Ф. А. Жиля в его «Исповеди» и комментарии А. В. Головнина, можно понять, что Константин Николаевич использовал доводы меморандума Жиля, написанные последним для императора и переданные великому князю Константину Николаевичу ввиду отсутствия Александра II в России. К сожалению, пока не найден этот меморандум, послуживший подтверждением и дополнением ко мнению Великого князя об абсурдности изменения рисунка герба России на прусский манер. По-видимому, если эта рукопись сохранилась, её следует искать среди архивных документов личного фонда великого князя Константина Николаевича (ГАРФ. Ф. 722 — бывший рукописный фонд библиотеки Мраморного дворца).

В «Исповеди» Ф. А. Жиль коротко, в 8-ми пунктах, намечает контраргументы по поводу русского герба для Кёне с надеждой в будущем написать полный реферат с иллюстрациями для объяснения императору. К сожалению, его желание дополнить свои короткие заметки развёрнутым, аргуменкомого с духом русской и православной старины, государь при вступлении на престол изменил российский государственный герб, дошедший до него веками, и принял тот, который был установлен самозванцем Лжедмитрием, которого православная церковь ежегодно проклинает.

На рисунке штандарта представлена вокруг флага кайма и самый флаг прикреплён к древку. Кайма весьма неудобна для употребления в море, а древко излишне, ибо штандарт поднимается на мачте посредством флагов.

По сим причинам я полагал бы в прилагаемом рисунке сделать следующие небольшие, но существенные изменения: 1) хвосту орла дать форму не вило-, а веерообразную, 2) промежутки между перьями крыльев уменьшить, дабы они не имели ощипанный римскогерманский вид, сохранив, однако, между каждыми двумя широкими перьями по одному узкому, и 3) переменить направление Св. Георгия, напротив его влево (a senestre), то есть вправо от зрителя». — Головнин А. В. Материалы для жизнеописания царевича и великого князя Константина Николаевича. С. 228–229. Орфография подлинная.

57 Там же. С. 103–104.

58 Там же. С. 104.

тированным и иллюстративным ответом Кёне не получило своего завершения. Что помешало ему это осуществить? — уже никогда не будет известно.

Однако в коротких конспективных заметках виден ход анализа проблемы:

«Я изучал герб, начиная с 1840 г., и убеждён, что Орёл России и Всадник Св. Георгий, повернувшийся налево, — так, как они изображались когда-то, не противоречат никаким правилам геральдики»59.

Ф. Жиль умело затрагивает правила и исключения законов европейской геральдики. Более всего Жиля волновал поворот всадника Св. Георгия, которого Кёне, согласуясь с законами геральдики, развернул направо.

Но Флориан Антонович приводит несколько убедительных аргументов против нового варианта. «Левая сторона — это преимущественно сторона Гибеллинов, иначе говоря — Императоров», — пишет Флориан60. Об этом говорят итальянские авторы, которых Жиль может процитировать. Кроме того, Св. Георгий, обернувшийся и скачущий налево, существует в Англии (на ордене Подвязки), в Неаполе и Парме (на ордене Св. Георгия Объединения), в Ганновере (на ордене Св. Георгия). Повороты всадника налево и направо формально были признаны Св. Петром, законодателем геральдики, как равноценные, «и это ни в чём не нарушает правила геральдики».

При этом Флориан Антонович всё время подчёркивает, что нужно только цитировать авторов. С большой убеждённостью Жиль пишет: «Всадник Св. Георгий, обернувшийся налево, то есть на Восток, — это образ победы над татарами, пришедшими с Востока и угрожающими Западу; в русских национальных песнях это также образ победы над татарами. Этот всадник — сам по себе легенда, такая, какой она рассказана и изображена в популярных молитвенных книгах России. Эта легенда получила распространение после Куликовской битвы …. Это доказано монетами, на которых изображён Всадник Св. Георгий, обернувшийся налево, со времён Василия Дмитриевича, сына Дмитрия Донского»61.

Даже в этих коротких комментариях виден Ф. А. Жиль не только как гербовед-исследователь, но и как человек, знавший и чутко понимавший специфику вековых традиций России и её истории. Во многом подозревая стяжательский характер Кёне, Жиль понимает и мотивировку его поступка: заработать как можно больше денег. И он оказался прав. Изменение рисунка государственного герба было подлинным обманом, на котором Кёне заработал 10.000–12.000 рублей серебром. «Он сумел получить от 10 до 12 тысяч рублей за Орла в Москве. Вместе с небольшим приданым жены это помогло ему купить дом»62, — говорил граф Сергей Строганов Ф. Жилю в Эрмитаже в 1861 году. Именно в этом году Ф. А. Жиль узнал в одной из бесед в музее, что главный и последний аргумент Кёне в необходимости изменения русского государственного герба был таков — «Всадник, поверГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 28 об.

60 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 31.

61 Там же. Л. 56.

62 Там же. Л. 49.

нувшийся налево, похож на спасающегося бегством от врага»63. Это объяснение заставляет закончить любые дискуссии с Кёне — «учёным» гербоведом. Позднее, однако, его деятельность в Департаменте герольдии успешно продолжалась. Фактически он возглавил всю работу в области российской геральдики и в течение многих лет продолжал «масштабную геральдическую реформу, стремясь унифицировать и придать системность корпусу российских гербов»64, гербов губерний, областей и некоторых уездных городов Российской империи.

Притязания Б. Кёне на поступление в Российскую Академию наук были столь настоятельны, что он решил приобрести себе реноме учёного археолога путём основания в России общества археологов и нумизматов. Именно потому, что академик Б. А. Дорн (Петербург) из Императорской Академии наук, получил отрицательный ответ от академика А. Бека (Берлин) о рекомендации Кёне как археолога («Кёне только нумизмат и на кафедру Археологии не годится»)65, Б. Кёне решил действовать иначе.

Археология в 40–50-е годы XIX века во всех странах Европы стала «модной» наукой. В то время как Франция, Англия и Германия за недостатком собственного археологического материала производили раскопки за пределами своих стран, тратя значительные средства для научных разысканий, Россия была самодостаточна и богата местами археологических раскопок в Сибири, Крыму, Кавказе, Закавказье, Западном Туркестане и Закаспийской области. «России принадлежит тот великий, мировой путь, — писал Н. Веселовский — по которому двигались народы с востока на запад, оставляя на местах стоянок и в могилах родичей предметы своего домашнего обихода и своей национальной производительности. В России можно найти древности почти всех времён и почти всех народов, от примитивных орудий каменного века до изделий неподражаемого по изяществу и технике художественного творчества классического мира, от древней клинописи Ассирийского царства до писанцев, уцелевших на утёсах сибирских гор …. Древности, находимые в пределах России, могут показать смену былых цивилизаций, самостоятельных и заимствованных, бедных или пышных и взаимные отношения народов между собою»66. Всё это было известно Кёне. Известно было ему и то, какой интерес проявляют русские любители археологии к раскопкам курганов, городищ, могильников юга России — Крыма и «Керчи — наследницы погребальных сокровищ древнего Пантикапея». Но все они, увлечённые археологией, посвящавшие свои труды изучению церковных памятниГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 51.

64 ПчёловЕ. В. Барон Б. В. Кёне: штрихи к портрету // Гербовед. № 75. М., 2004. С. 83.

65 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 18.

66 Там же. С. 10.

ков, эпиграфике, палеографии, нумизматике, были разъединены, работали без всякой системы и метода. Общество, которое было задумано Кёне как Археологическо-нумизматическое, должно было объединить всех учёных археологов, любителей нумизматики и археологии, всех заинтересованных древностями России67. Основанием такого общества Петербург был обязан Бернгарду Кёне. Вместе с тем, Кёне имел и другую, тайную мысль — обрести необходимые связи среди петербургских археологов и расположить их к себе. «Учреждение подобного Общества было одною из тех мер, к которым прибёг Кёне для проложения себе пути в Академию»68, — писал Веселовский. Именно эта цель заставила Кёне создать общество не только нумизматов (большинство членов-основателей были именно нумизматы), но и археологов. Б. Кёне настоял на введение «археологии и преимущественно классической в устав общества».

И. П. Сахаров (1807–1863), позднее член этого общества, писал 13 апреля 1846 года: «У нас затевается нумизматическое общество. Немцы под фирмою Рейхеля — основатели. С ними из русских кн. Долгоруков и молодой (сын) Уваров. Уже было два у них собрания. Бартоломей — нумизмат и член их, сказывал мне, что они приглашают президентом принца Лейхтенбергского, вице-президентом избрали Рейхеля и хранителя монет в Эрмитаже (Ф. А. Жиля. — Ж. П.)69. Собираются каждую неделю по субботам. Теперь хлопочут, чтобы их Общество было утверждено официально начальством.

Какой их устав будет — не ведаю»70. Ходатайство об учреждении общества, поданное герцогом Лейхтенбергским71 министру внутренних дел Л. А. Перовскому, а затем и министру народного просвещения С. С. Уварову, было написано членами-основателями, которые подчеркнули, что такое общество 67 Веселовский писал, что в 40-х годах в Петербурге стала проявляться в «присущая человеку потребность в духовном общении ради научных интересов… На предполагавшихся собраниях в своём кругу они намеревались сообщать друг другу о своих приобретениях и появлявшихся новинках, делиться результатами своих изысканий, находить ответ на свои запросы и помещать в своём специальном печатном органе свои статьи и мелкие заметки». — Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 1.

68 Там же. С. 21.

69 И. П. Сахаров ошибается: Жиль не был нумизматом, а занимал в это время пост начальника I-го отделения Императорского Эрмитажа, куда входил Минцкабинет.

70 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 39.

71 Максимилиан — Евгений-Иосиф-Август Наполеон Лейхтенбергский (1817–1852) — герцог. Второй сын Евгения Богарне, пасынка Наполеона I, сына Жозефины Богарне.

После Венского конгресса Евгений Богарне, бывший вице-король Италии, купил пфальцское герцогство Лейхтенберг, после чего и стал называться герцогом Лейхтенбергским.

Максимилиан Лейхтенбергский — муж великой княгини Марии Николаевны, был всесторонне образованным человеком, увлекался химией, минералогией, любил музыку, занимался гальванопластикой, интересовался нумизматикой, искусством. Был председателем Минералогического общества, президентом Императорской Академии художеств.

Он покровительствовал наукам, медицине. Его именем была названа Максимилиановская больница в Петербурге.

необходимо основать не только для распространения «в отечестве вкуса к науке и искусству», но и информировать иностранцев о тех «богатствах, коими обладает Россия по части памятников — как древних, так и новейших времён»72. Среди подписей 22-х членов общества на первом месте были подписи Я. Рейхеля и Ф. Жиля. 15 мая 1846 года императором был подписан указ об учреждении Археологическо-нумизматического общества, а 28 июня 1849 года обществу было присвоено наименование «Императорского» с правом употреблять изображение государственного герба. Заседания общества были ежемесячными, за исключением летних месяцев — июля и августа, и вначале, в связи с отсутствием определённого помещения, происходили во дворце герцога Лейхтенбергского. Секретарские обязанности по русской переписке были возложены на И. А. Бартоломея73, а по иностранной — на Б. В. Кёне. Последний развернул бурную деятельность в обществе. В её трёх отделениях: русской и славянской археологии, восточной археологии, древне-классической, византийской и западноевропейской Кёне неизменно выступал с докладами, сообщениями, статьями, исследованиями, пояснениями, поправками и различной информацией. Кроме того, Кёне проявил себя как блестящий издатель, взявший в свои руки все организационные дела, написание статей и секретарские обязанности, включавшие всю иностранную переписку. «Главным руководителем и двигателем занятий … сделался Б. В. Кёне. Это был великий мастер издательского дела, относившийся к печатанию с полной любовью и внимательностью. Он явился к нам с большою опытностью редактора, и тотчас же применил её к учреждению и опубликованию Mmoires’ов»74, — писал Н. Веселовский. До 1851 года издание трудов общества, на которое министерством народного просвещения выделено было 3000 рублей серебром, выходило на иностранных языках, а с 1853 года стали выходить «Записки Императорского Русского археологического общества»

на русском языке в числе 600 экземпляров.

72 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 41.

73 Бартоломей Иван Алексеевич (1813–1870) — из лифляндских дворян. Родился в Петербурге, окончил Школу гвардейских подпрапорщиков и поступил в 1833 г. в лейбгвардии егерский полк офицером. Был страстным собирателем монет (греческих, римских, византийских, русских и восточных). Страсть к монетам была столь велика, что он никогда с ними не расставался, брал их в дальние поездки, даже в караул. Он мог безошибочно определить подлинные монеты от поддельных. С 1850 года уехал на Кавказ, где и умер. Коллекция Бартоломея состояла из трёх отделов: бактрийских, аршакидских и сасанидских монет (всего — 2292 экз.), где отдел сасанидских монет считался лучшим в мире. Коллекция Бартоломея после его смерти была приобретена у его сестры Львовой другом и соратником коллекционера — князем А. И. Шаховским. Позднее, в 1888 году, от него была приобретена Императорским Эрмитажем.

74 С 1846 по 1852 год обществом было издано 6 томов «Memoires», 4 тома «Записок», куда входили статьи всех трёх отделений, одного тома «Записок русского отделения» и отдельные издания: «Керчь и Босфор», «Исследования об истории и древностях Херсонеса Таврического» на русском и французском языках. — Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 64, 305–306.

Всё это происходило на фоне откровенной борьбы членов другого петербургского общества — Географического, где члены-основатели — немцы оказались антагонистически настроены против русской группы. Н. Веселовский комментирует это следующим образом: «Вторая половина 40-х годов в Петербурге ознаменовалась среди немногочисленных ещё русских учёных стремлением освободиться из-под опеки иностранцев, главным образом, немцев, стоявших тогда во главе русской науки, и попыткою противопоставить западному, т. е. немецкому, влиянию свою самобытность …. Борьба сторонников нового направления против господства иностранцев проявилась с особенной силой в учёных обществах …. Такой борьбой ознаменовалась прежде всего история Географического общества, а затем и Археологического»75. Немецкие учёные, распределившие между собой важные посты в обществе, получили возможность им управлять по своему усмотрению. «Они свысока смотрели на русских тружеников, которыми властно распоряжались и которым снисходительно задавали темы для выполнения, хотя не оказывали труду их никакого уважения»76. Борьба немецкой и русской партий в Географическом обществе закончилась устранением немцев в управлении общества, отставкой забаллотированного вице-президента Ф. П. Литке77 и избранием на его место М. И. Муравьёва. Причём президент Географического общества великий князь Константин Николаевич стоял «в стороне от этой борьбы, несмотря на глубокое уважение к своему воспитателю (Ф. П. Литке. — Ж. П.), он внутренне сочувствовал проявлению самосознания и самостоятельности со стороны русских людей. Известно также, что и император Николай I одобрительно смотрел на новое веяние»78, — писал Веселовский.

То, что происходило в Географическом обществе, не могло не отразиться на положении дел в Археологическом обществе, где Кёне был неумолим и строго следил, чтобы все сообщения и доклады делались на французском и немецком языках. Труды общества предполагалось издавать на иностранных языках, а на русском языке предполагалось печатать только протоколы заседаний. Пренебрежение к русскому языку, проявленное учредителями общества, вызвало отторжение у русских учёных. И. П. Сахаров, ставший членом общества, не мог мириться с установленным режимом и вступил в открытую борьбу с Б. Кёне. В результате русские одержали победу над иностранцами, которые один за другим стали покидать общество. Возможно, с этим косвенВеселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 60–61.

76 Там же. С. 61.

77 Литке Фёдор Петрович (1797–1882) — граф с 1866 г., генерал-адъютант, адмирал, исследователь Северного Ледовитого океана, кругосветный мореплаватель. Умный, образованный Ф. Литке был назначен с 1832 года воспитателем великого князя Константина Николаевича. С 1864 года — президент Академии наук. Он способствовал увеличению денежных средств для главной физической обсерватории, метеорологической и магнитной обсерватории в Павловске, увеличил число премий за научные и литературные произведения, при нём было улучшено состояние музеев и коллекций.

78 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 61.

но была связана история с Кёне, происшедшая после смерти герцога Лейхтенбергского, когда президентом общества стал великий князь Константин Николаевич, с 27 ноября 1852 года. Появившись через месяц на заседании общества, великий князь подчеркнул свою позицию, полностью совпадающую с группой членов общества, которые стремились придать организации национальный, русский характер79. Желая поддержать интересы русского общества, великий князь прекратил выход трудов на иностранных языках и утвердил ежегодные выборы управляющих и секретарей отделений.

III-е отделение общества, вновь избравшее своим секретарём Б. Кёне, не получило подтверждения его кандидатуры от президента. «В истории общества это единственный случай неутверждения председателем должностного лица, избранного обычной баллотировкой, случай, вызванный неблагоприятными слухами, ходившими в то время в городе о Кёне»80 — писал Веселовский. Конечно, Константин Николаевич в дополнение к слухам имел своё собственное мнение о Кёне, будучи знаком с историей «Жиль — Кёне»

в Эрмитаже. Очевидно, поэтому Жиль, зная мнение великого князя о Кёне, обратился именно к Константину Николаевичу в споре о государственном гербе и его новом рисунке, созданном Кёне. Б. Кёне ничего не оставалось, как оставить Археологическое общество. Это произошло 10 апреля 1853 года.

Вместе с тем Н. Веселовский отдаёт должное трудам и неутомимости Б. В. Кёне. «Наше Археологическое общество очень многим обязано Кёне. Он с первых же дней существования общества сделался одним из самых усердных его сотрудников. Немного прошло заседаний, в которых мы не видели бы участия Кёне, то сообщавшего свои исследования по разным вопросам археологии, то изъяснявшего классические древности и монеты, поступавшие в Императорский Эрмитаж или находившиеся в частных собраниях, то дававшего разные более или менее интересные заметки. На нём лежала первое время иностранная переписка, и он же состоял редактором Mmoires’ов во всё время их выхода. И надо сказать, что удаление Кёне оставило в Обществе существенный пробел, который долго никем не был восполнен»81. Однако ревизионная комиссия, учреждённая президентом великим князем Константином Николаевичем, отметила, что существовали кое-какие неточности и неправильности, проявившиеся в халатности обращения с деньгами, в частности, «в числе расходов показаны суммы, выданные по запискам одного только бывшего секретаря Кёне». Другие суммы выданы без постановлений общества или подписей правления общества. Кроме того, «спустя 20 дней Г. Кёне по выходе своём из должности секретаря, позволил себе предъявлять от своего имени записки на выдачу денег из казначейства. Необходимо положить предел своевольным требованиям его из казначейства Общества. (9 января 1852 г.)»82.

79 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 65.

80 Там же. С. 66.

81 Там же. С. 67.

82 Там же. С. 369.

Как видно, натура Кёне-стяжателя и здесь проявилась довольно ярко. Последний штрих к характеристике Кёне был сообщён князем А. Г. Гагариным, племянником Ф. Г. Гагарина83, чьё нумизматическое собрание было за бесценок куплено Б. В. Кёне, а потом перепродано по частям, в основном в Англию84.

Все эти истории, которые сопровождали Кёне постоянно, не помешали ему участвовать в особом комитете, сформированном графом С. Г. Строгановым85 в 1857 году. После смерти Л. Перовского граф был назначен императором АлекГагарин, Феофил Григорьевич (1820–1854) — князь, сын Григория Ивановича Гагарина (1782–1837) — посланника русской миссии и полномочного министра при баварском короле. Феофил Гагарин получил домашнее образование. С 1839 года зачислен в архив Министерства Иностранных дел на должность «чиновника для письма». С 1841 г. — коллежский регистратор, с 1846 года получил разрешение посещать старинные здания в России и хранилища древностей для своих исторических разысканий и снятия рисунков.

С 1847 года — младший секретарь миссии во Франкфурте на Майне, где в 1854 году умер от апоплексического удара.

Он рано заинтересовался монетами и собирал русские, византийские и восточные — куфические монеты, для чтения которых учил арабский язык и консультировался с академиком Х. Д. Френом. Его коллекция поступила в собственность матери Феофила — Е. П. Гагариной, постоянно жившей в Москве. По-видимому, у неё Кёне приобрёл коллекцию сына.

84 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 425; Совсем недавно в статье М. В. Сидоровой и Е. И. Щербаковой «Наблюдение за иностранцами в России» встретилось имя некоего Кёне в невероятных обстоятельствах.

Никакого уточнения, какой Кёне в статье не было; отсутствовали — имя (только фамилия), год рождения, адрес магазина. Однако весь сюжет рассказанного хорошо ложится на проявляющийся характер учёного. В 1852 году жители Петербурга, возмущенные безнравственностью продаваемых товаров в некоторых магазинах, принадлежавших иностранцам, заявили об этом в III-е отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии. Среди них фигурировал некий Кёне и его галантерейный магазин, где «были обнаружены различные статуэтки из фарфора, гипса и металла, куклы … табакерки, портсигары, карты с эротическими картинками, порноальманахи». Магазин был опечатан, а хозяин арестован и доставлен в III-е отделение. В процессе допроса Кёне утверждал, что «купил непристойные товары у незнакомого шкипера и что ввела его в заблуждение молодость и неопытность». Раскаяние хозяина было причиной лёгкого ареста на месяц сроком, а потом он был подвержен «самому бдительному наблюдению». Был ли это «наш» Кёне — неизвестно. Ему тогда было 35 лет (в середине XIX века эти года нельзя было назвать молодостью). — Сидорова М. В., Щербакова Е. И. Наблюдение за иностранцами в России // Петербург — место встречи с Европой. Материалы IX Царскосельской научной конференции. СПб., 2003. С. 312.

85 Строганов, Сергей Григорьевич (1794–1882) — граф, генерал-адъютант, член Государственного Совета. В 1835 году назначен попечителем Московского учебного округа.

12 лет его правления современники называли «золотым» строгановским веком. С по 1874 гг. — председатель Общества истории и древностей российских при Московском университете. Основал на свои средства рисовальную школу в Москве (ныне Строгановское училище). Сам составил богатейшую коллекцию русских монет, пользуясь советами Б. Кёне (не всегда правдивыми). С 1860 года был главным руководителем воспитания наследника Николая Александровича, а также его братьев — Александра, Владимира и Алексея. С. Г. Строганову принадлежат труды: «Дмитриевский собор во Владимире-наКлязьме, построенный с 1194 по 1197 год», «Разбор сочинения французского историка П. Виолле “О русском искусстве”».

сандром II заведовать Археологической комиссией, которая производила раскопки на Юге России. В ходе разговора С. Г. Строганова с И. Е. Забелиным86, в то время архивариусом Дворцовой конторы, граф предложил последнему место в создаваемой им комиссии. «Государь (Александр II. — Ж. П.) мне поручил всю археологическую часть, находящуюся в заведовании Перовского, при Кабинете. Я хочу составить комиссию. Вы не откажетесь? … Я думаю пригласить сюда Кёне, — он, кажется, лучше всех других по западной археологии, Савельева П. С.87 по нумизматике, русской и восточной археологии и Вас — по русской. Вы будете получать 1.000 рублей в VI классе»88, — записал Забелин в своём дневнике разговор со Строгановым.

Так, уже после нелицеприятной истории 1852–1853 годов — времени отлучения Б. Кёне от Археологическо-нумизматического общества, он оказался через 4 года в Археологической комиссии С. Г. Строганова. В эти годы граф ещё искренне верил Кёне и благоволил к нему. Однако позднее, лично убедившись в безнравственности учёного, уже не оказывал более ему доверия.

Всё это зафиксировано в чудом сохранившейся «Исповеди» Ф. А. Жиля89.

Оставалось ещё одно место в Санкт-Петербурге, где Кёне официально числился сотрудником. Это было II-е отделение Императорского Эрмитажа, включавшее собрание картин, рисунков, скульптуры, фарфора, изделий из бронзы и кости. Здесь он занимался историей собрания, работал над каталогом картинной галереи совместно с Н. А. Лукашевичем90 и В. К. Симоном. Кёне принадЗабелин, Иван Егорович (1820–1908) — историк и археолог. В 1837 году поступил в Оружейную палату, где разбирал громадный архив московских царей, не известный никому до этого времени. Работая с архивом, Забелин узнавал повседневную жизнь царского двора, дворцовый этикет, приёмы, трапезы, церковную службу и т. п.

Первая статья Забелина была посвящена путешествию русских царей на богомолье в Троице-Сергиевскую лавру. С 1856 г. — архивариус в Дворцовой конторе, а через 3 года перешёл в Археологическую комиссию. В 1871 году — почётный доктор русской истории в университете Св. Владимира, в 1884 г. — член-корреспондент, а в 1892 г. — почётный член Академии наук. Основные сочинения: «Домашний быт русских царей в ХVI–ХVII в.», «Домашний быт русских цариц в ХVI–ХVII в.». И. Е. Забелин — один из основателей и теоретиков первого и единственного до сих пор Российского исторического музея (Москва).

87 Cавельев, Павел Степанович (1814–1859) — востоковед-арабист, археолог, нумизмат.

Один из основателей Императорского Археологического общества, член Императорского Географического общества.

88 Забелин И. Е. Дневники. Записные книжки. М., 2001. С. 37.

89 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 43.

90 По мнению Владимира Францевича Левинсона-Лессинга в начале 70-ых годов ХIХ в.

Эрмитаж остро нуждался в наличии научных каталогов Картинной галереи музея, а «наспех и крайне несовершенно составленные каталоги Кёне далеко не отвечали требованиям»

времени. Сам Н. А. Лукашевич, который в 1876 г. сменил Т. А. Неффа на посту заведующего галереи, совмещая эти обязанности с администртивной деятельностью в императорских театрах, также был не в силах выполнить эту задачу. «Для этого нужны были новые люди, лежит создание каталога экспонируемых в музее рисунков, оказавшегося единственным изданием императорской коллекции графики вплоть до 1917 года.

Владимир Францевич Левинсон-Лессинг91, непревзойдённый исследователь западноевропейского искусства, проработавший в Эрмитаже более полувека и занимавший пост заместителя директора по научной части, многие годы скрупулёзно изучал обширные архивные материалы музея. В интереснейшей, наполненной богатейшими документами книге «История Картинной галереи Эрмитажа (1764–1917)», Л., 1985, Владимир Францевич воссоздал историю покупки коллекции Гоцковского по работе Б. В. Кёне, опубликованной в 1882 году92. В связи с занятиями по истории музея Б. Кёне93 обратил внимание на то, что на нескольких гравюрах Т.-Ф. Шмидта с картин, находящихся в хранении которые могли бы идти в ногу с бурно развивающейся в семидесятых годах наукой истории искусства», — писал Владимир Францевич. Именно они должны были бы работать в различных архивах страны для сбора ценнейших сведений о происхождении эрмитажных картин и обладать необходимой информацией о коллекциях заграничных музеев. ЛевинсонЛессинг В. Ф. История Картинной галереи Эрмитажа (1764–1917). Л., 1985. С. 207, 208, 295.

91 Левинсон-Лессинг, Владимир Францевич (1892–1972) — выдающийся историк искусства и музейный деятель, проработавший в Эрмитаже с 1921 г. по 1972 г. Владимир Францевич был энциклопедически образован и являл собой учёного, сочетавшего знания в различных областях науки. «Его осведомлённость в самых разнообразных вопросах, часто далёких от искусства, всегда казалась феноменальной», — писал Н. Н. Никулин.

Автор этой книги, консультируясь с Владимиром Францевичем об экспозиции выставки переплётов IX–ХХ вв. из собрания Научной библиотеки Эрмитажа, не переставала удивляться осведомлённостью Владимира Францевича в столь, казалось бы, отдалённой от его основных интересов сфере. Знание Владимиром Францевичем архивов музея и Петербурга были необычайны. Очень часто, занимаясь просмотром архивных документов, касающихся истории императорской библиотеки, автор видел в списке исследователей того или иного документа только его имя. Интересуясь комплектованием научной библиотеки музея и принимая активное участие в её работе. Владимир Францевич прочёл рукопись автора об истории книжного собрания, подготовленную для защиты диссертации на звание кандидата исторических наук. Его ценнейшие указания были учтены при завершении рукописи диссертации, но части текста, касающиеся Ф. Жиля и его роли в музее, не были затронуты в процессе обсуждения. По-видимому, не будучи знаком с рукописью «Исповеди», Владимир Францевич не счёл возможным касаться этого вопроса.

Владимир Францевич был центральной фигурой музея, его арбитром, его организатором, мягким и доброжелательным судьёй в научных спорах и дискуссиях, в конечном счёте — совестью Эрмитажа. Добросовестность, кристальная честность и скромность сопутствовала всей его исследовательской, педагогической, экспозиционной и научной деятельности в музее. Автор многочисленных статей по истории коллекций Эрмитажа, он много трудился над книгой, которая собрала бы максимум информации об истории западноевропейского собрания музея. Эта книга вышла уже после смерти Владимира Францевича и стала подлинным памятником Эрмитажу и его исследователю. — Никулин Н. Н.

Владимир Францевич Левинсон-Лессинг (1893–1972) // Левинсон-Лессинг В. Ф. История Картинной галереи Эрмитажа. (1764–1917). Л., 1985.

92 Результат исследования Кёне был опубликован в газете «Petersburger Zeitung».

1881. № 285, 292; отдельный оттиск был издан в ограниченном количестве экземпляров: Koehne B. von. Gotzkowskische Gemaldesammlung in der Kaiserlichen Ermitage.

St. Petersburg, 1882.

93 Левинсон-Лессинг В. Ф. История Картинной галереи Эрмитажа… С. 255.

эрмитажной коллекции, имеется запись о том, что оригинал находится в собрании Гоцковского. Дальнейший поиск привёл Кёне к осмотру картин и оборотной стороны холстов. В результате были обнаружены печати князя В. С. Долгорукова, русского посла в Берлине. Дальнейшая работа в берлинских архивах и Московском архиве Министерства иностранных дел принесла свои плоды:



Pages:     | 1 |   ...   | 5 | 6 || 8 | 9 |   ...   | 10 |
 
Похожие работы:

«А.П. Жигадло, О.В. Якубенко ОСОБЕННОСТИ АДАПТАЦИИ ПЕРВОКУРСНИКОВ В УСЛОВИЯХ МОДЕРНИЗАЦИИ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ Омск – 2007 3 Федеральное агентство по образованию Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) А.П. Жигадло, О.В. Якубенко ОСОБЕННОСТИ АДАПТАЦИИ ПЕРВОКУРСНИКОВ В УСЛОВИЯХ МОДЕРНИЗАЦИИ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ Монография Омск Издательство СибАДИ УДК ББК 74. Ж Рецензенты: доктор философских наук, профессор Омского государственного педагогического университета В.Г. Пузиков,...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ухтинский государственный технический университет ТИМАНСКИЙ КРЯЖ ТОМ 1 История, география, жизнь Монография УХТА-2008 Издана Ухтинским государственным техническим университетом при участии Российской академии естественных наук Коми регионального отделения и Министерства природных ресурсов Республики Коми. УДК [55+57+911.2](234.83) Т 41 Тиманский кряж [Текст]. В 2 т. Т. 1....»

«Я посвящаю эту книгу памяти нашего русского ученого Павла Петровича Аносова, великого труженика, честнейшего человека, беспримерная преданность булату которого вызывает у меня огромное уважение и благодарность; светлой памяти моей мамы, Юговой Валентины Зосимовны, родившей и воспитавшей меня в нелегкие для нас годы; памяти моего дяди – Воронина Павла Ивановича, научившего меня мужским работам; памяти кузнеца Алексея Никуленкова, давшего мне в жизни нелегкую, но интересную профессию. В л а д и м...»

«Н. Х. Вафина Транснационализация производства в свете теории самоорганизации экономических систем Казань - Москва, 2002 УДК: 339.9.01 ББК У011.31 В 21 Рецензенты: доктор экономических наук, профессор Андреев С. И., доктор экономических наук, профессор Мазитова Р. К. Вафина Н. Х. В 21. Транснационализация производства в свете теории самоорганизации экономических систем. – М.: Издательство КГФИ, 2002. – с. 316 ISBN 5-7464-0687-2 Монография подготовлена на кафедре экономической теории Финансовой...»

«Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан К.Л. Сыроежкин КАЗАХСТАН – КИТАЙ: ОТ ПРИГРАНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ К СТРАТЕГИЧЕСКОМУ ПАРТНЕРСТВУ Книга 3 Сборник документов Алматы 2010 УДК 327(574) ББК 66.4 (5 каз) С 95 Рекомендовано к печати Ученым Советом Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан С 95 Сыроежкин К.Л. Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству: монография. – В трех...»

«Межрегиональные исследования в общественных науках Министерство образования и науки Российской Федерации ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование) Институт имени Кеннана Центра Вудро Вильсона (США) Корпорация Карнеги в Нью-Йорке (США) Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США) Данное издание осуществлено в рамках программы Межрегиональные исследования в общественных науках, реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, ИНО-Центром (Информация. Наука. Образование) и Институтом...»

«КОЗЛОВ А.С. УПРАВЛЕНИЕ ПОРТФЕЛЕМ ПРОГРАММ И ПРОЕКТОВ: ПРОЦЕССЫ И ИНСТРУМЕНТАРИЙ (МОНОГРАФИЯ) МОСКВА — 2010 г. УДК 005.8 ББК 65.050 К 592 Козлов А.С. К 592 Управление Портфелем Программ и Проектов: процессы и инструментарий. Монография. – М.: ЗАО Проектная ПРАКТИКА, 2010. – 350 с. Для практического внедрения программно–целевого управления необходим процессный базис, формирующий объективные требования к составу действий (процессов) и информационных взаимодействий (интерфейсов и информационных...»

«Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 УДК 539. 3/ ББК В П...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию РФ Владивостокский государственный университет экономики и сервиса А.Б. ВОЛЫНЧУК РОССИЯ В ПРИАМУРЬЕ – ГЕОПОЛИТИЧЕСКИЕ ИНТЕРЕСЫ ИЛИ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2009 ББК 66.2 В 62 Рецензенты: М.Ю. Шинковский, д-р полит. наук (Владивостокский государственный университет экономики и сервиса); С.К. Песцов, д-р полит. наук (Дальневосточный государственный технический...»

«ISSN 2075-6836 Фе дера льное гос уд арс твенное бюджетное у чреж дение науки ИнстИтут космИческИх ИсследованИй РоссИйской академИИ наук (ИкИ Ран) А. И. НАзАреНко МоделИровАНИе космического мусора серия механИка, упРавленИе И ИнфоРматИка Москва 2013 УДК 519.7 ISSN 2075-6839 Н19 Р е ц е н з е н т ы: д-р физ.-мат. наук, проф. механико-мат. ф-та МГУ имени М. В. Ломоносова А. Б. Киселев; д-р техн. наук, ведущий науч. сотр. Института астрономии РАН С. К. Татевян Назаренко А. И. Моделирование...»

«БИОЛОГИЧЕСКИЕ РИТМЫ под РЕДАКЦИЕЙ Ю. АШОФФА В ДВУХ ТОМАХ ТОМ II Перевод с английского канд. биол. наук А. М. АЛПАТОВА и В. В. ГЕРАСИМЕНКО под редакцией проф. Н. А. АГАДЖАНЯНА МОСКВА МИР 1984 ББК 28.07 Б 63 УДК 57.02 Биологические ритмы. В двух томах. Т.2. Пер. с англ./ Б 63 /Под ред. Ю. Ашоффа — М.: Мир, 1984. — 262 с, ил. Коллективная монография, написанная учеными США, Англии, ФРГ, Нидерландов и Канады, посвящена различным аспектам ритмического изменения биологических процессов. В первый том...»

«МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ, МОЛОДІ ТА СПОРТУ УКРАЇНИ ХАРКІВСЬКА НАЦІОНАЛЬНА АКАДЕМІЯ МІСЬКОГО ГОСПОДАРСТВА Н. П. ТРИПУТИНА ПРОФЕССОР А. И. КОЛЕСНИКОВ: СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОНОГРАФИЯ Харків ХНАМГ 2011 1 УДК 712.4:630*2:929 Колесников ББК 85.118.7+43.4г(2)Колесников А. И. Т67 Научный редактор: к.и.н., доц., заведующая кафедрой истории и культурологии Харьковской национальной академии городского хозяйства О. Л. Рябченко Рецензенты: Куделко С. М. – к.и.н., профессор, заслуженный работник...»

«ИСТОРИЧЕСКАЯ СЕНСАЦИЯ БУЛГАР И СЕВЕРНАЯ ЕВРОПА ДРЕВНИЕ СВЯЗИ  BULGAR AND NORTH EUROPE ББК 63.3 (2 Рос. Тат) УДК 947.141 Н 13 Своим предкам, дорогим мне людям, а также сотням историков булгаро та тарской школы, забытым в веках, посвящаю. Рустам Набиев Автор выражает искреннюю благодарность за помощь в сборе материала сотрудни кам библиотеки им. Лобачевского Казанского Государственного Университета. А так же испытывает глубочайшую признательность за ощутимую моральную под держку академикам И. Р....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В. В. Кузнецов А. В. Одарченко РЕГИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА КУРС ЛЕКЦИЙ Ульяновск УлГТУ 2012 1 УДК 332.122 (075) ББК 65.04я7 К 89 Рецензенты: директор Ульяновского филиала Российской Академии народного хозяйства и Государственной службы при Президенте Российской Федерации, зав. кафедрой...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Омский государственный технический университет Е. Д. Бычков МАТЕМАТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ СОСТОЯНИЯМИ ЦИФРОВОЙ ТЕЛЕКОММУНИКАЦИОННОЙ СЕТИ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ТЕОРИИ НЕЧЕТКИХ МНОЖЕСТВ Монография Омск Издательство ОмГТУ 2 PDF создан испытательной версией pdfFactory Pro www.pdffactory.com УДК 621.391: 519.711. ББК 32.968 + 22. Б Рецензенты: В. А. Майстренко, д-р...»

«Министерство образования и науки Украины Государственное высшее учебное заведение Приазовский государственный технический университет ОФОРМЛЕНИЕ ТЕКСТОВОГО МАТЕРИАЛА В УЧЕБНЫХ ПОСОБИЯХ И МОНОГРАФИЯХ. ОБЩИЕ ТРЕБОВАНИЯ Методические рекомендации для научно-педагогических работников Мариуполь 2012 ББК 74.58 УДК 371.671 Оформление текстового материала в учебных пособиях и монографиях. Общие требования : методические рекомендации для научно-педагогических работников / сост. Н. М. Помазкова. Мариуполь...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ при ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В.Д. ПОПОВ ДУХОВНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ СИЛА ЭГРЕГОРА УДК 361.7 ББК 60 П 58 Рекомендовано к изданию кафедрой управления социальными и экологическими системами Рецензенты: Л.И. Мухамедова – д-р социол. наук, профессор; В.В. Кравчук – канд. филос. наук, доцент Попов, В.Д. П 58 Духовно-информационная сила эгрегора : монография / В.Д. Попов. – М. : Изд-во РАГС, 2010. – 150 с. ISBN 978-5-7729-0585-2 Монография посвящена...»

«Арнольд Павлов Arnold Pavlov Стратегии терморегулирования при различных видах стресса Монография Популярность шумна и изменчива, По натуре она такова. Только слава – надёжная женщина, Но она не жена, а вдова. (Н.К.Доризо) Донецк 2011 1 УДК: 612.55:616.45-001.1/.3 ББК: 52.5 П 12 Павлов А.С. Стратегии терморегулирования при различных видах стресса. - Донецк: Издательство Донбасс, 2011. – 112 стр. Рецензенты: Доктор биологических наук, профессор А.В.Колганов Доктор биологических наук, профессор...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ РАН С.В. Уткин РОССИЯ И ЕВРОПЕЙСКИЙ СОЮЗ В МЕНЯЮЩЕЙСЯ АРХИТЕКТУРЕ БЕЗОПАСНОСТИ: ПЕРСПЕКТИВЫ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ Москва ИМЭМО РАН 2010 УДК 327 ББК 66.4(2 Рос)(4) Утки 847 Серия Библиотека Института мировой экономики и международных отношений основана в 2009 году Публикация подготовлена в рамках гранта Президента РФ (МК-2327.2009.6) Уткин Сергей Валентинович, к.п.н., зав. Сектором политических проблем европейской...»

«П.А. ФЕДЮНИН, Д.А. ДМИТРИЕВ, А.А. ВОРОБЬЕВ, В.Н. ЧЕРНЫШОВ МИКРОВОЛНОВАЯ ТЕРМОВЛАГОМЕТРИЯ / / 3 2 1 / 0 0,01 0,1 1 10 100 гл 0,5 МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2004 П.А. ФЕДЮНИН, Д.А. ДМИТРИЕВ, А.А. ВОРОБЬЕВ, В.Н. ЧЕРНЫШОВ МИКРОВОЛНОВАЯ ТЕРМОВЛАГОМЕТРИЯ Под общей редакцией П.А. Федюнина МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 УДК 620.171. ББК Ж108. М Рецензенты: Доктор технических наук, профессор И.В. Кораблев Доктор технических наук, профессор А.А. Чуриков Федюнин П.А., Дмитриев Д.А.,...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.