WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |

«Флориан Жиль и Императорский Эрмитаж Жизнь и судьба Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК 79.1 ББК 069-051 П12 Перевод с французского (рукописные тексты) — И. В. Юденич Перевод с ...»

-- [ Страница 6 ] --

в своей «Исповеди»: «Хорошо известно, что в Париже, Лондоне, Берлине и других местах, первое условие, которое ставят хранителю медалей музея: не заниматься никакой коммерцией подобного рода, ни при каких условиях.

Не иметь в своём владении коллекций медалей, а в случае, если при вступлении в должность он является владельцем такой коллекции, то должен от неё избавиться, чтобы не было не только предмета для разговоров и подозрений, но даже для ошибки в обращении с медалями и монетами, которые доверены ему Государством для хранения»101. Ф. Жиль не раз писал об этом правиле в своих записках обер-гофмаршалу А. П. Шувалову, но оно так и не было отражено ни в одном из положений Эрмитажа. Задумываясь над своим открытием, Жиль начал понимать причину явной антипатии к Кёне остальных хранителей отделения: Ф. Б. Грефе, Ф. Л. Шардиуса, Ф. К. Фрейтага. Раньше он объяснял это часто встречающейся среди учёных завистью менее удачливых к более счастливым, «везучим» в продвижении по службе. Сам Флориан Антонович страстно желал только одного — приведения инвентарей Минцкабинета в порядок и успешной классификации средневековых монет для готовящегося каталога Эрмитажа. Для этого он даже требовал от Ф. Б. Грефе разрешения оставлять Кёне для работы одного в кабинете. Кроме того, Жиль добивался у членов Академии наук — Ф. Грефе и П. Фусса — содействия в назначении Кёне в Академию на вакантное место покойного Е. Е. Кёлера». Я везде встречал глухое отвращение и оппозицию, — писал Флориан Антонович. — Им было известно то, чего не знал я, и они не доверяли этому человеку102. Кажется, сведения о нём пришли из Германии»103.

Между ними произошло объяснение: Кёне дал честное слово в том, что он избавится от всяческих дел, которые могли бы его скомпрометировать. Позднее Жиль узнал, что Кёне своего слова не сдержал. Зная, что в Минцкабинете нет никакого надзора, и всё построено лишь на абсолютном доверии к хранителям и их честности, Флориан Антонович подал в марте 1849 года (в тексте «Исповеди» ошибочно указан 1859 год. — Ж. П.) докладную записку обергофмаршалу Шувалову. Она осталась без ответа. Через год, в марте 1850 года, не сомневаясь уже больше в опасности, которую представляло дальнейшее пребывание Кёне в I отделении, Жиль решился на крайние меры. В присутствии Ф. Грефе Ф. Жиль обратился к Кёне: «Милостивый Государь, Вы больше не являетесь хранителем медалей. Я открыл Вам доступ к работе в Эрмитаже. Я приказываю Вам немедленно передать ответственным хранителям все витрины, ключи от которых у Вас есть. Г-н Кёне побледнел и даже не спросил у меня причины такого серьёзного заявления. Такова была развязка 101 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. «Исповедь» Ф. А. Жиля. Л. 25 об.

102 А. Е. Люценко прямо обвинял Кёне в хищении монет: «В пятидесятых годах, по случаю пропаж из Минцкабинета Эрмитажа некоторых редких монет, (Кёне. — Ж. П.) уволен из Эрмитажа». — Пчёлов Е. В. Барон Б. В. Кёне: штрихи к портрету // Гербовед. 75. 2004.

С. 85. Однако Кёне не был уволен из музея, а переведён во II-е отделение Эрмитажа.

103 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. Д. 1464. «Исповедь» Ф. А. Жиля. Л. 26.

отношений абсолютного доверия, которое я питал вначале к Г-ну Кёне»104.

С этого дня Кёне становится ярым врагом Жиля. Не останавливаясь ни перед чем, он грозит Жилю, утверждая, что ему придётся ещё раскаяться в содеянном. Ф. Жиль ни минуты не сомневался в правильности своей позиции, которую пытался доказать все остальные 13 лет своего служения в музее, вплоть до своего ухода из Эрмитажа в 1863 году. Остаётся только удивляться настойчивости и мужеству Жиля в признании своей ошибки (взять в отделение Кёне) и невозможности терпеть своего бывшего протеже далее в отделении с риском для коллекций музея. Затаённое недовольство сановников при дворе и музее с появлением Ф. Жиля на такой высокой должности получило от Кёне «пищу» для более явного проявления негативных чувств. Оказывается, Ф. А. Жиль — «неуч», не получивший должного образования и поэтому вовсе не достоин того положения, которое он занимает. Даже Н. И. Веселовский в заслуживающем полного доверия исследовании по истории Императорского Русского археологического общества повторяет ложь Кёне о Ф. Жиле105. Это было сущим вымыслом, так как архивные документы Цюриха для всех мигрантов, переселившихся в Россию на время или навсегда, фиксируют все перемещения уезжавшего лица на протяжении всего его пути. Ничто из легенд Кёне не потверждается ни одним из документов Женевы или Цюриха106. Однако «толпа» с большим энтузиазмом повторяла эту ложь. Исследователь биографии М. М. Сперанского Владимир Томсинов, опубликовавший пронзительное по анализу исследование, писал: «Не из одних только человеческих персон состоит человеческое общество. Кроме них, живёт здесь странное существо: незримое, но шумливое; невыносимое, но уважаемое;

лживое, но вполне заменяющее истину; потому что существо это — людское мнение …. Подобно могущественному деспоту оно царит над всеми и судит всех без разбору по каким-то лишь себе ведомым законам, метя каждого судимого своим безжалостным клеймом»107. Очень часто клеймо было так велико, что заслоняло собой того, кто им был отмечен. Бывшая ученица Ф. А. Жиля, великая княгиня Ольга Николаевна в своих воспоминаниях отмечала: «В свете не в состоянии верить в хорошее, поэтому начинают злословить и сплетничать. Признаюсь, что я всегда страдала, когда видела, как прекрасные и большие натуры сплетнями сводились на низкую ступень»108.

104 «Исповедь» Ф. А. Жиля. Л. 26 об.





105 Веселовский писал: «начал свою деятельность приказчиком часового магазина во Флоренции. Юношеские увлечения, сопровождавшиеся нарушением служебных обязанностей повели к удалению Жиля из магазина, вследствие чего он переселился в Женеву, где сильно бедствовал» и т. д. — Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 21–22.

106 Universitt Zrich. Russlandschweizer Archivs. Daten Bank. Florent de Gille. Документ отмечает малейшие передвижения с указанием года, места, положения, позиции, регистрации квартиры. Справка содержит 49 вопросов и указывает на Неаполь, Константинополь, Одессу, Санкт-Петербург, но не Флоренцию.

107 Томсинов В. Сперанский. С. 18.

108 Сон юности… С. 248.

Жизнь при дворе никогда не была украшена розами; это была жизнь внешняя, неискренняя, заполненная мелкими чувствами и ложными взаимоотношениями. «Двор — это скользкое место, где нужно передвигаться с великой осторожностью и не доверять никому»109, — писала фрейлина двора А. Ф. Тютчева. Надо сказать, что Жиль, так долго живший этой жизнью, сумел ни с кем не поссориться, но и ни перед кем не заискивать. Искренне и самоотверженно выполняя свой долг, он упрямо хотел остаться самим собой, старался соблюсти тот закон, по которому живёт его душа, строится его внутренний мир.

Помощь другим, попавшим в беду, — это была часть его натуры. Поэтому на протяжении всей своей службы в России, он пытался помочь тем, кто был не устроен. Именно это тоже вызывало недовольство окружения. В своё время, в 1843 году, во время своего посещения Женевы, Ф. Жиль встретился с другом пастора Иоганна фон Муральта — Давидом Франсуа Мунье110, профессором университета Женевы, который просил помочь в России своему племяннику Исааку Графу. Флориан Антонович тут же написал рекомендацию молодому человеку111 для Муральта и впоследствии в Петербурге курировал Исаака. Библиотека университета Женевы располагает обширным архивом пастора Мунье, где оказалось интересное письмо Ф. Жиля от 2 ноября 1852 года, касающееся молодого человека, которому покровительствовал Жиль. Очень часто, помогая кому-либо, Жиль фактически становился посредником между тем, кому он помогал в России, и родными, оставшимися в Швейцарии. Флориан Антонович сообщает Мунье, что его сын (или племянник) за короткий срок сменил уже три места и, занимаясь русским языком с преподавателем, через несколько месяцев, по-видимому, будет понимать язык, и Жиль будет информировать Мунье «насколько он будет подготовлен». Здесь же Флориан Антонович касается важного вопроса для Петербурга этого времени, где вновь «царствует холера». «Я говорил Исааку, — писал Жиль, — о необходимости соблюдать предосторожности, которые очень просты: носить фланелевое бельё, держать жилище в холоде, 109 Тютчева А. Ф. Воспоминания. С. 123.

110 Давид-Франсуа Мунье (David-Franois Munier, 1798–1872) — богослов, профессор Женевского университета. Родился и умер в Женеве. Изучал теологию в Женеве с по 1819 г.; получил сан пастора с 1819 г.; был помощником священника в Гавре, затем с 1822 по 1824 годы служил священником в тюрьме, в 1825 году вернулся в Женеву и служил пастором в Шэн (Сhene) до 1831 года, а позже служил пастором в Женеве с 1846 по 1852 г. Профессор университета с 1826 по 1835 гг., профессор древнееврейского языка и Ветхого завета до 1872 года. Был четырежды ректором университета с 1832 по 1872 г. — Borgeaud Ch. Histoire de l’Universit de Genve, l’Academie et l’Universit au XIXme sicle.

1814–1900. V. 3 et Annexes. Geneve, 1934. P. 8–11, 167–169.

111 Письмо от 5 июня 1843 года гласит: «Мой дорогой Пастор, носитель этих строк — Г-н Граф из Женевы, настойчиво рекомендованный мне своим дядей, Г-ном профессором Мунье, которого Вы знаете. Молодой человек получил образование в Женеве со знаком отличия. Это хороший лингвист, как Вы сможете сами в этом убедиться …. Я прошу принять его со свойственной Вам добротой и прошу оказать ему помощь. Верьте мне, дорогой Пастор. Преданный Вам Жиль». — STAZ. W 1 20. 133. Письмо № 567. Л. 1.

соблюдать предосторожности в еде»112. Касаясь финансовой стороны вопроса и бюджета Исаака, Жиль сообщает родителям необходимый лимит для проживания молодого человека в Петербурге: 120 рублей (8 уроков русского языка — 32 р., жильё и столовые — 75 р. + 5 р. — всего 112 р.) «Я знаю много молодых людей из хороших семей, которые живут отдельно, имеют не более 150 р. в месяц и чувствуют себя очень комфортно, не имея долгов»113.

Не обходит стороной Ф. Жиль и моральную сторону вопроса, касающуюся родителей и детей, их взаимных обязанностей. Флориан Антонович советует родителям писать письма Исааку хотя бы раз в месяц с выражением привязанности и тепла к сыну, прося писать дневник, описывающий его жизнь.

«Сообщите ему, что родители должны знать подробности его жизни хотя бы 2 раза в месяц …. Я настаиваю на том, чтобы Вы постоянно напоминали Исааку о себе. Я убеждён, что для всех Вас это очень важно, когда Вы находитесь друг от друга на таком большом расстоянии …. Вашему сыну скоро исполнится 26 лет. Постарайтесь, чтобы он достиг максимума возможного в этой стране. Это моё глубокое убеждение, совет преданного друга»114. Следующие страницы письма обращены к жене пастора Мунье — Амалии115, известной своими акварелями и пастелями. Флориан Антонович сообщает ей, 112 Письмо Жиля пастору Мунье от 2 ноября 1852 г. из Петербурга. —Bibliothque de Genve. N. f. 3212. fol. 217–219. Интересно, что предосторожности от холеры у русских были иными. Касаясь описания холеры в Калуге, Д. А. Оболенский писал: «предписаны были разные предосторожности — комнату окуривали хлором, в карманах носили чеснок, умывались уксусом и проч.». — Записки князя Дмитрия Александровича Оболенского.

1855–1879. СПб., 2006. С. 44; В 1831 году в России Министерством внутренних дел издано было «Наставление к распознанию признаков холеры, предохранению от оной и к первоначальному её лечению». Текст изобиловал разного рода советами: «запрещалось жить в жилищах тесных и нечистых; запрещалось предаваться гневу, страху, унынию и беспокойству духа и вообще сильному движению страстей; запрещалось вскоре после сна выходить на воздух». А если требует того необходимость, то должно одеваться теплее и никак не выходить без обуви». Запрещалось выходить из дому, не омывши всего тела или, по крайней мере, рук, висков и за ушами «раствором хлориновой соды или извести, а за недостатком оных чистым уксусом или простым вином, смешанным с деревянным чистым маслом». — Шильдер Н. К. Император Николай I. Его жизнь и царствование. М., 2008. С. 381.

113 Там же.

114 Там же.

115 Амалия Мунье (Amlie Munier-Romilly, 1788–1875 или 1876) — известная художница, именем которой названа в 1998 году одна из улиц Женевы к 150-летию (1848–1998) города.

Амалия происходила из семьи гугенотов, бежавших из Франции в ХVII веке (в 1627 году предок художницы получил гражданство в Женеве). Отец Амалии — Пьер-Поль Ромили (Pierre-Paul Romilly), владелец часового магазина, поощрял способности дочери в рисовании. Учителем её стал художник Фирмин Массо (Firmin Massot), остававшийся наставником и другом художницы до конца её дней. В 1807 году она сумела продать первый портрет и стала позднее первоклассным портретистом, создавшим 5000 портретов.

В 1815 году президент Союза художников присвоил ей звание «Заслуженный коллега»

(Honorary associate). Она вышла замуж за теолога Давида Мунье из кантона Во (Vaud).

Её сын Исаак был внебрачным ребёнком, поэтому Мунье называл его «племянник», что показывал её пастель императрице Александре Фёдоровне и некоторым знатокам и именитым художникам, которые высоко её оценили. Жиль уверен, что если бы она была в Петербурге, у неё были бы заказы. «Когда такая прекрасная мать, как Вы, так любит своего сына, она должна приехать сюда на 2 года, чтобы исполнить свой материнский долг …. Это прекрасное решение, идущее от сердца, и я уверен, что оно значило бы много (для Вашего сына — Ж. П.)»116. В этом письме раскрывается не забытый Жилем собственный путь одиночки без связей и родительского тепла. Видя растерянность и нерешительность Исаака, Флориан чувствовал его неуверенность и одиночество, понимая, что в юноше нет необходимых для этого тяжелого пути качеств. Искренне сочувствуя ему, Жиль просил родителей помочь сыну.

Чем закончилось пребывание в России протеже Ф. А. Жиля — неизвестно.

Однако по этому письму видно, как близко Жиль принимал к сердцу просьбы о помощи и как он старался помочь обеим сторонам: родителям, которые совершенно не ведали о тех трудностях, которые выпадали на долю тех, кто решался пуститься «в плаванье» и неизвестность, и тем молодым людям, как правило, одиноким, оказавшимся в стране, где всё было иным — климат, люди, язык, традиции, эмоции.

Все эти хлопоты протекали на фоне непрекращающихся интриг и недоброжелательства окружения. В мемуарах и дневнике Эдуарда фон Муральта отмечен эпизод, произошедший в доме министра финансов Е. Ф. Канкрина 5 декабря 1851 года, где зашел разговор о Ф. А. Жиле. Муральт описывает обед, где жена покойного министра финансов, графиня Канкрина117, высказалась о Жиле как о «парвеню», а один из сидящих за столом спросил графиню: «Говорил ли Вам муж, сколько иностранцев он (Жиль. — Ж. П.) устроил в нашей стране на открывшиеся позиции?»118. А весной, в марте 1851 года, Муральт отметил, что, будучи в гостях с детьми, услышал, как барон А. Бухгольц (Buchholz, 1803–1875) отозвался о Жиле как о «помощнике пекаря», которого он должен по рангу пригласить на свой вечер. Муральт стал защищать Ф. Жиля перед бароном119. Это была малая доза зафиксированной лжи а Жиль в письмах — то племянником, то сыном. — Chaix B. Amelie Munier, painter and minister’s wife // Tribune de Genve. 1998. May, 9.

116 Bibliothque de Genve. N. f. 3212. fol. 220.

117 Жена министра финансов Канкрина, графиня Канкрина Екатерина Захарьевна, урождённая Муравьёва, была дочерью эконома Смольного монастыря. По словам М. Корфа, она была доброй женщиной, «но ветреной и не всегда осторожной на язык, и император никогда её не жаловал. Между тем, она стремилась стать при дворе статс-дамой, чего не удостоилась до конца своих дней». Эта затаённая обида и неудовлетворённое тщеславие графини были причиной резких слов в адрес окружавших императора Николая I людей. — Корф М. А. Записки. С. 154.

118 STAZ. W 1 20. Memoiren Eduard von Muralt. 1851, 5 декабря. Называть Ф. А. Жиля «парвеню», выскочкой, человеком незнатного происхождения, пробившимся в аристократическое общество, было, по меньшей мере, неуместно, так как Жиль был европейцем дворянского происхождения, прекрасно воспитанным и образованным. В Европе его имя писалось как Florent de Gille.

119 STAZ. W 1 20. Там же. 1851, 10 марта.

и недоброжелательства, «сыпавшихся» на Флориана. Ему приписывали ситуации, в которых он не участвовал; слова, которые он не произносил.

Интрига была неотъемлемой частью придворной жизни, а интриганство — частым свойством характера приближённых двора120. Ф. А. Жиль, не будучи царедворцем по своему характеру, тяжело переживал любое фальшивое слово, затрагивавшее его. Он не видел ни искренности, ни сочувствия среди тех, кто окружал его. Интрига Б. Кёне с выдумками о его необразованности и предосудительных поступках юности там, где он не был — глубоко травмировала его.

Неизвестно, имел ли Николай I разговор с Жилем относительно сложившейся ситуации с Кёне или нет, но 4 апреля 1850 года Флориан Антонович получил от обер-гофмаршала Шувалова распоряжение о том, что «Государь Император изволил Высочайше повелеть помощника Вашего Коллежского асессора Кёне переместить для занятий во 2-ое отделение, с производством ему получаемого им ныне содержания, а именно: жалованья по 572 р. и столовых по 286 р. всего по 858 р. сер. в год на счёт экстренных расходов Придворной Конторы. Должность же Г. Кёне в 1-ом отделении считать до времени вакантною»121.

Что делать дальше? Как жить с тяжёлым чувством собственной вины, собственной ошибки — рекомендовал учёного и взял в отделение бесчестного человека? Если император и был посвящён в происходящее (а это, повидимому, так и было, потому что распоряжение о переводе Кёне во II отделение было дано от имени императора), то, по-прежнему доверяя Жилю, он смог бы повторить то, что когда-то сказал М. Корфу: «служи по-прежнему;

не обращай внимания на то, что слышишь вокруг себя; иди своим путём, как велят честь и совесть»122.

Ф. А. Жиль заставил себя продолжать жить и работать с той же отдачей, которая всегда была ему свойственна. Однако теперь он уже не мог рассчитывать на деятельного помощника. Теперь, как и прежде, он был один ответственен и за коллекциии и их сохранность, и за экспозицию, и за контроль по заказу новой мебели, и за выбор залов во вновь отстроенном Эрмитаже. Ежедневные заботы полностью вытеснили душевную боль незаслуженного предательства.

ещё велись отделочные работы, было решено уже приступить к приёму мебеВ своё время император Александр I говорил: «Интриганы в государстве так же полезны, как честные люди; а иногда первые даже полезнее последних». — Томсинов В. Сперанский. С. 198.

121 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 24; Б. Кёне прямо указывает, что император знал от одного из приближённых то, что произошло между ним и Жилем. — Там же. Л. 27.

122 Корф М.А. Записки. С. 76.

123 «Вследствие Высочайшего повеления здание Музеума должно впредь называть “Новый Эрмитаж”» — гласила записка начальнику I отделения Эрмитажа Жилю от 14 сентября 1850 года. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 94.

ли для залов музея. Лео фон Кленце рассматривал экспозицию, интерьер зала как единое целое в гармонии формы и цвета выставленных предметов. Его интересовало «не только архитектурно-планировочное решение интерьера, но и его живописное оформление и каждая деталь музейного оборудования были исполнены по его проекту». Майя Гервиц в её интереснейшем исследовании о Лео фон Кленце и Новом Эрмитаже писала: «Архитектор задумал Новый Эрмитаж как энциклопедию истории искусства, иллюстрирующую и дополняющую коллекции. Поэтому, обдумывая интерьеры, он стремился к созданию архитектурной среды, родственной представленным в них памятникам. Исходя из этого, он оформлял каждый зал музея в стиле той эпохи, к которой относились экспонируемые в нём произведения искусства»124. К 1851 году предполагалось закончить полностью меблировку здания, которая также выполнялась по рисункам Кленце. В то же время к созданию эскизов были привлечены архитекторы Петербурга и хранители Эрмитажа. Среди них был Ф. А. Жиль.

Для обширной нумизматической коллекции, предполагавшейся по желанию Николая I полностью к экспозиции, Жиль меняет конструкцию витрин, куда предполагалось в выдвижные ящики разместить дублеты собрания125.

Лео фон Кленце считал двухцветный «Зал монет и медалей» на втором этаже самым красивым помещением, стены которого, где выставлялись «невзрачные» монеты (определение архитектора), были облицованы мрамором, так как в залах с неброскими экспонатами Кленце планировал богатую отделку. Ф. А. Жиль, на основе увиденного им во время путешествия по Европе, предлагает такие формы витрин, которые он видел и изучал их конструкцию в Венской нумизматической коллекции. Кроме того, он советует украсить витрины «разнообразными аллегорическими позолоченными бронзовыми фигурами». При этом предлагаемый им декор разнообразен: «для восточных монет — львиные головы, для греческих и римских медалей — головы грифонов, для медалей и монет новейшего времени — женские кариатиды, для русских монет и медалей — женские кариатиды в сарафане и повойнике»126.

Правда, такой декор сочли слишком «наивным», и он не был осуществлён127.

Участие Ф. А. Жиля было отмечено и в создании рисунков мебели и витрин для коллекции резных камней, а также витрин и обелисков для собрания керченских древностей. Эти рисунки были отосланы для просмотра Лео 124 Морозова О. В. Архитектурно-художественный ансамбль Двадцатиколонного зала Нового Эрмитажа как воплощение гезамкунстверка // Новый Эрмитаж. 150 лет со дня создания. С. 69; Гервиц М. Лео фон Клёнце и Новый Эрмитаж в контексте европейского музейного строительства. СПб., 2003. С. 96–97.

125 Лепёхина Е. В. К истории нумизматического собрания Эрмитажа. 1764–1941 годы.

С. 14; Гервиц М. Лео фон Клёнце и Новый Эрмитаж… С. 114.

126 Е. В. Лепёхина в подробной статье об экспозиции Минцкабинета в Новом Эрмитаже рассказывает об активном участии Ф. Жиля как в создании витрин кабинета, так и всего экспозиционного материала в отведённых для этой коллекции. залах. — Лепёхина Е. В.

К истории нумизматического собрания Эрмитажа… С. 5–33.

127 Лепёхина Е. В., Семёнова Е. Б. История экспозиции Минцкабинета до середины XIX века. С. 93.

фон Кленце, одобрены и откорректированы128. Входя во все детали будущей экспозиции, включая различные мелочи в отделке витрин и их украшений, Ф. Жиль заботился об удобстве хранителей при раскладке предметов коллекции в готовые витрины. Поэтому он предлагает доставить в здание музея не все витрины сразу, а в два или три срока: «в конце одного года должна быть поставлена третья часть или половина, а остальная часть — в конце следующего года». Это было бы гораздо удобнее для хранителей, так как «эта работа требует времени, внимательных и обдуманных забот и не может быть чересчур ускорена без значительных неудобств»129. Кроме того, заботясь о качестве продукции и не завышенных ценах, Жиль предлагает заказать мебель не одному, а нескольким мастерам, которые уже ему знакомы. Он предлагает дать заказ столярному мастеру Кёлеру из Санкт-Петербурга, который неоднократно и хорошо выполнял заказы для Эрмитажа, а также другому мастеру из Царского Села — Якобсу, работавшему для Арсенала. Рекомендуя обоих, Жиль пишет, что они — «люди совестливые и просят умеренные цены»130. Администрацией утверждён был Якобс, а вторым выбран другой мастер — Энглунг131. С первых же дней назначения Жиля Начальником 1-ого отделения музея, его пристальным вниманием было отмечено нумизматическое отделение, поэтому, когда в 1851 году была куплена часть знаменитой коллекции Я. Я. Рейхеля (собрание русских монет), а позднее, в 1857 году, остальная часть коллекции после смерти последнего, Ф. А. Жиль просит изготовить дополнительные витрины для собрания, которое теперь «составило заслуженную славу Минцкабинета Эрмитажа»132. Признавая ценность коллекции Я. Рейхеля и ратуя за её приобретение для музея, Жиль решает устроить временную выставку монет этого собрания, которая просуществовала около полугода. Выставку посетил император 27 апреля 1851 года и «повелел всему собранию Русских монет сделать новый каталог на Русском языке»133. Кстати, Ф. А. Жиль, отличавшийся большим благородством и не смешивавший личные неприязни с интересами музея, никогда не препятствовал приобретению этой коллекции в Эрмитаж, несмотря на то, что Я. Я. Рейхель, будучи на стороне Кёне в сложившейся ситуации с Жилем, не скрывал своей враждебности к последнему134. Каково же было работать Жилю в атмосфере такой негативности эмоций и враждебности окружения!

Не удивительно, что в своей «Исповеди» Флориан Жиль называет эти годы, 1852–1861, — «годами трудностей»135.

128 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 14, 15.

129 Там же. Л. 13.

130 Там же.

131 Лепёхина Е. В., Семёнова Т. Б. История экспозиции Минцкабинета до середины XIX века. С. 94.

132 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1857. Д. 21. Л. 1–2.

133 Лепёхина Е. В. Приобретение коллекции Императорским Эрмитажем // Якоб Рейхель. Медальер. Коллекционер. Учёный. 1780–1856. Каталог выставки. СПб., 2003. С. 35.

134 Там же. С. 34.

135 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 3.

В связи с покупкой в 1857 году остальной части коллекции покойного Рейхеля136 Жиль приступил к подготовке новой экспозиции нумизматической коллекции, вместившей дополнительно 41.875 предметов (золотых — 3031, серебряных — 33.813, бронзовых — 5031)137. Вся коллекция была приобретена за 132.271 р. 74 коп. т. е. за ту сумму, которую просил брат покойного, генералмайор Казимир Рейхель. Ф. А. Жиль, написавший пространную объяснительную записку о коллекции Я. Я. Рейхеля, послужившую причиной её приобретения, отмечал, что в случае покупки этой коллекции основное собрание музея, соединённое с новым приобретением, «станет в части Нового времени столь же богато, как Венский кабинет, известный как наиболее прекрасный в Европе и дающий заслуженную репутацию императору Рудольфу II»138. После завершения всех формальностей покупки и перевозки коллекции в Эрмитаж Ф. Жиль устраивает выставку вновь приобретённого собрания, закрытого для посетителей. Никогда не забывая отмечать трудолюбие подчинённых, Ф. А. Жиль просит наградить двух унтер-офицеров за работу с коллекцией Я. Я. Рейхеля и надзор «за сохранностью монет и медалей, которые в числе 65.000 в продолжении долгого времени лежали открытыми вне шкафов, я им несколько раз повторял, что они заменяют Очи Государя, которых обязанность быть беспрестанно на страже»139. Немногие документы, сохранившиеся в архивах, фиксируют одну из основных черт характера Ф. Жиля — его требовательность, но и справедливость:

он никогда не скупился на похвалы и награды.

Ещё начиная с 1848 года Флориан Антонович приступает к планировке и распределению коллекций в отведённых ему залах музея, а 27 марта 1848 года обер-гофмаршал А. П. Шувалов писал Ф. Жилю, что император утвердил показанные «Вами на двух планах нижнего и первого этажа Императорского Музеума назначение зал и мест, где должна быть поставлена мебель, и двадцать шесть рисунков мебели с некоторыми изменениями». Николай I убедился, что Жиль, чётко понимая замысел архитектора Лео фон Кленце, находил удачные решения для мебельного обеспечения столь разных коллекций. Поэтому император решает ввести Жиля в комиссию по внутреннему убранству музея, фактически в помощь обер-гофмаршалу А. П. Шувалову.

Последний, передавая «повеление» Николая I Жилю, писал, что, назначая его (Шувалова. — Ж. П.) «членом комиссии о возведении Музеума по части внутреннего украшения», император решил, «чтобы в случае надобности и Ваше Превосходительство (Ф. А. Жиль. — Ж. П.) были приглашены для совещания в сию комиссию»140.

136 Я. Я. Рейхель умер 11 (30)ноября 1856 года. Из переписки друзей коллекционера — К.-Ю. Томсена из Копенгагена и Б.-Э. Хильдебранда из Стокгольма, стало известно, что «величайший и удачливейший из собирателей монет, матадор среди них, оставил нас» — Иенсен И-С., Смекалова Т. Н. Служба в Экспедиции заготовления государственных бумаг // Якоб Рейхель. Медальер. Коллекционер. Учёный. С. 24.

137 Там же. С. 37; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1851. Д. 21. Л. 1–2.

138 Лепёхина Е. В. Приобретение коллекции Императорским Эрмитажем. С. 37.

139 Там же. С. 39.

140 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 20 об.

Так с 1848 года Ф. А. Жиль был вовлечён в сложный и ответственный процесс создания целого комплекса экспозиций нового музея от начала и до конца. «С именем Ф. А. Жиля — начальника I отделения — связано появление нескольких мебельных гарнитуров. Ещё с 1848 года вместе со всеми прочими чертежами были утвержены проекты обстановки залов, предназначенных для выставки монет и медалей. Согласно документам, их автором являлся именно Ф. А. Жиль», — писала Т. Б. Семёнова, исследователь убранства Нового Эрмитажа141.

Автором витрин «Зала камей», которые не имели аналогов в России, оказался тоже Флориан Жиль. «Зал камей» (теперь «Зал майолики») был украшен лепными орнаментами с изображением грифонов. «Этот же мотив был использован при изготовлении мебели … зал был обставлен 8-ю витринами, каждая из которых представляла собой шестилопастный стол на массивном цокольном основании, поддерживающим 8 ножек; 6 из них бронзовые в виде грифонов, а 2 — деревянные, в виде круглых балясин. На столе укреплены вращающиеся металлические конструкции в форме низких пирамид, увенчанные шишкой пинии. Кроме столов, в зале располагались 4 витрины в форме обелисков, ножки которых также бронзовые в виде грифонов, а застеклённая пирамидальная верхняя часть завершена шишкой пинии с пышными побегами» — писала Т. Б. Семёнова о витринах Ф. Жиля142. Этот замысел был одобрен Лео фон Клёнце и воплощён в жизнь.

Для открывавшегося музея заказы на новую мебель не были единственным путём к меблировке Эрмитажа; использовалась также старая мебель Зимнего дворца первой четверти XIX века, которую тщательно обновляли и реставрировали (это коснулось меблировки Библиотеки, где в своём большинстве книжные шкафы были отреставрированы и расставлены в залах нового музея). В связи с большим фронтом мебельных работ Жиль предложил, чтобы хранители следили за отделкой шкафов и витрин по мере их изготовления143.

Отделение керченских древностей, входящее в I отделение музея, состояло из экспонатов, требующих иных решений для конструкции витрин, чем те, которые были разработаны Ф. Жилем ранее. Их Флориан Антонович также нарисовал и спроектировал.

Результаты археологических раскопок начала XIX века в Причерноморье повлекли за собой настоящий «археологический бум», а у широкой пуСемёнова Т. Б. Мебельное убранство Нового Эрмитажа. Новаторство и традиции // Новый Эрмитаж. 150 лет со дня создания… С. 99.

142 Там же.

143 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 13. «Записка» Ф. А. Жиля, составленная «по Высочайшему повелению относительно нового устройства 1-ого отделения Императорского Эрмитажа».

блики возникла своеобразная мода на археологию. На юге России начинают создаваться своего рода музеи находок, добытых в результате раскопок.

«С 1806 года существовало собрание древностей Черноморского гидрографического депо в г. Николаеве», где были сгруппированы «находки греческих городов-государств Пантикапея и Херсонеса»144. В 1811 году был основан Феодосийский музей древностей. В 1818 году император Александр I посетил Керчь, где проводились раскопки, и «благосклонно отнёсся к идее организации музеев» на юге России. В 1825 году открылся музей в Одессе, в 1826 году — Керченский музей древностей, а в 1839 году при Одесском обществе истории и древностей возник крупнейший археологический музей, куда вошли найденные при раскопках памятники древности Херсонеса, Пицунды, Судака, Алушты, Аккермана, Феодосии и Керченских курганов145.

Обнаруженные находки вначале частично отправлялись в Кунсткамеру Санкт-Петербурга, а позднее — в Эрмитаж. К 40-м годам XIX века курировать все археологические раскопки юга должен был Министр уделов Лев Алексеевич Перовский. Обо всех находках он сообщал обер-гофмаршалу А. П. Шувалову, а тот передавал информацию Ф. А. Жилю. Новые предметы принимались сотрудниками 1-ого отделения — Л. Э. Стефани, В. Е. Кёлером или самим Ф. А. Жилем.

Находки, обнаруженные в Северном Причерноморье в результате археологических раскопок, были расположены Лео фон Клёнце в Новом Эрмитаже в зале, который он определил как «Зал Херсонеса Таврического», а древние греки берега Керченского пролива, Керчь и её окрестности называли Боспором Киммерийским, поэтому зал стали называть залом «Древностей Босфора Киммерийского». В новых залах создаваемого музея определены были два зала (ныне № 121, на первом этаже, и зал № 230 на верхнем этаже — «Кабинет для отдохновения Ея Величества Государыни Императрицы») и галерея (ныне № 120), названная «Галереей Древностей Босфора Киммерийского»146.

Экспозиция включала самые разные предметы: мраморные и деревянные саркофаги, античные вазы, изделия из стекла, дерева; монеты, фигурные сосуды и терракоты, статуэтки, надгробные стелы с рельефными изображениями и надписями. Все предполагаемые к экспозиции предметы были распределены и распланированы Жилем в отведённых для коллекции залах. Рапорт Ф. А. Жиля министру императорского двора П. М. Волконскому от 11 ноября 1850 года детально описывает что решил Жиль с инженером, членом строительной комиссии И. К. Кролем относительно меблировки Керченского кабинета: «Осмотрев с господином Генерал-Майором Кролем находящиеся в Эрмитаже шесть шкапов орехового дерева с зеркальными стеклами, в коих 144 Музейное дело в России. М., 2006. С. 77.

145 Там же. С. 76, 77; Грицкевич В. П. История музейного дела конца XVIII – начала XIX века. СПб., 2007. С. 62.

146 Власова Е. В. Древности Боспора Киммерийского в Новом Эрмитаже // Новый Эрмитаж. 150 лет со дня создания... С. 77; В XIX веке писали — Босфор. — Там же. С. 82.

хранятся Керченские древности, мы нашли, что шкапы сии могли служить для Кабинета сих древностей в Новом Эрмитаже и помещены быть четыре из них, как показано на плане литерами С. D, а остальные два шкапа немного поуже литерой Е; кроме сих шести шкапов имеется в том же самом кабинете низкая витрина орехового же дерева с зеркальными стёклами. Желательно было бы, чтобы наподобие сей витрины была бы сделана другая, обе они могли быть поставлены перед окнами, как обозначено на плане литерой F. Расположенные таким образом шесть шкапов и две витрины пополнили бы с большою заказанною витриною, которая будет помещена, как означено на плане, с литерой А и тремя обелисками с зеркальными стёклами с литерой В, меблировку Керченского Кабинета в той части оного, где имеется благоприятный свет»147. Три обелиска, о которых говорит Ф. Жиль, были созданы по его замыслу, рисунки посланы архитектору Лео фон Кленце для утверждения, а позже, в 1848–1850-х гг., были изготовлены мастером В. Д. Штромом. Не была только выполнена восьмиугольная витрина, рисунок к которой также был создан Флорианом Антоновичем Жилем. Эта витрина предназначалась для «Кабинета для отдохновения Ея Величества Государыни Императрицы», но была заменена предметами, изготовленными для императрицы мебельщиком Э. Гамбсом (диван, кушетка, стулья, кресло, скамейка для ног, канапе и зеркало)148. Жиль так описывает предметы, выставленные в витринах-обелисках «Кабинета» (сейчас зал 230): «восемнадцать венков и четыре погребальные диадемы, в стеклянных обелисках, вместе с золотою маскою Царицы; драгоценные вещи из Куль-Обского склепа; другие, найденные в последнее время близ Феодосии; ожерелья, серьги, подвески, запястья, застёжки, кольца, по большей части украшенные резными камнями, булавки, бляхи, служившие украшением одежды, и пр.; все сии вещи расположены под стеклом, на бархате, общее же число всех древностей в сем Кабинете доходит до тысячи пятисот золотых предметов. В нижнем зале, кроме остальных золотых вещей, хранятся: вазы и разная утварь из серебра и бронзы; оружие, мелкие бронзовые предметы, глиняные раскрашенные и простые вазы; амфоры, вещи из жжёной глины; ожерелья, запястья, амулеты и пр. из цветной стеклянной пасты; вещи из стекла и дерева; камни с надписями и надгробные; большой мраморный саркофаг; статуи, обломки от скульптурных предметов и пр»149. В результате частых поездок на раскопки юга России, длительной работы с коллекцией музея и использовании уже имеющейся научной литературы о боспорских памятниках Ф. Дюбуа де Монпере, П. Сабатье, А. Б. Ашика, Д. В. Карейши, К. Р. Бегичева и рукописях П. Дюбрюка, Ф. Жиль составил каталог «Древности Босфора Киммерийского». Он был автором и редактором всего текста, за исключением одного раздела «Надписи», порученного Ф. А. Жилем академику Л. Э. Стефани. Каталог был напечатан в 1854 году и снабжён рисунками экспонатов, разделённых на изделия 147 Власова Е. В. Древности Боспора Киммерийского в Новом Эрмитаже. С. 78.

148 ГервицМ. Лео фон Клёнце и Новый Эрмитаж… С. 118.

149 Власова Е. В. Древности Боспора Киммерийского в Новом Эрмитаже. С. 80.

из золота, серебра, бронзы, фигурные сосуды и терракоты, изделия из стекла, дерева, монеты, надписи и фигурные сосуды150.

Лев Алексеевич Перовский, курировавший раскопки на юге России, был близко знаком с Ф. А. Жилем ещё с 30-х годов XIX века, когда Жиль был педагогом цесаревича. Тогда по просьбе Перовского Жиль пересылал ему французские газеты, получаемые из-за рубежа В. А. Жуковским. Их дружба была настолько тесной, что Жиль смог обратиться к нему с просьбой помочь в пролонгации пребывания за границей своей жены для лечения. Лев Перовский, в то время товарищ министра уделов, написал прошение 30 мая 1845 года министру иностранных дел Карлу Васильевичу Нессельроде:

«Действительная статская советница Фёкла Жиль находится в Дрездене с 5 мая 1840 года, просит ещё продлить на 5 лет пребывание за границей для излечения»151. К сожалению, даже такой близкий контакт с министром иностранных дел не принёс положительных результатов: Перовский, член того же, что и Нессельроде, специально созданного кабинета для выдачи заграничных паспортов, получил отказ. Просьба не была удовлетворена, и Фёкла Жиль осталась в Дрездене, где и скончалась в 1850 году.

Продолжительная работа Жиля с памятниками древностей юга России послужила причиной просьбы графа С. Г. Строганова, наставника цесаревича, великого князя Николая Александровича, составить текст для экскурсии наследника по раскопкам Причерноморья (как части путешествия по России) в 1863 году. Текст описания (Curriculum) и большой план раскопок Керчи и Тамани был подготовлен Ф. Жилем для графа С. Строганова.

Жиль предполагал две экскурсии: первая — по Керчи, продолжительностью 1,5–2 часа, вторая — по Тамани, длительностью в 4 часа. Флориан Антонович послал графу С. Г. Строганову конверт с текстом двух экскурсий и двух карт Босфора Киммерийского со своими пометками 14 мая 1863 года. Экскурсия цесаревича состоялась 17–19 ноября 1863 года. Надо сказать, что всё это происходило на фоне судьбоносных событий в жизни Жиля, касающихся его отставки с поста начальника I отделения Эрмитажа, которая была подписана 5 мая 1863 года. Подробный план археологических раскопок с обозначением раскопанных курганов и текст экскурсий хранятся в настоящее время в Библиотеке Университета Женевы152.

Совсем недавно, в марте 2008 года, на выставке «Музей и художник», приуроченной к 125-летию Государственного Исторического музея в Москве153, в экспозицию выставки был включён макет гробницы из кургана КульВласова Е. В. Древности Боспора Киммерийского в Новом Эрмитаже. С. 79.

151 РГИА. Ф. 1286. Оп. 9. 1845. Д. 949. Л. 155.

152 Bibliothque de Genve. Ms. rar. 58. Florent Gille.

153 Императорский Российский Исторический музей в Москве был основан в 1872 году, в 1881 году получил статус государственного учреждения, а освящение музея произошло 2 марта 1883 года. Почётным председателем император Александр II назначил великого князя Сергея Александровича. Помощником председателя и фактическим директором музея стал А. С. Уваров — один из инициаторов создания музея, автор его первой программы и первого устава. После смерти А. С. Уварова эту должность исполнял И. Е. Забелин — Оба, выполненный по рисунку Ф. А. Жиля. Очевидно, этот рисунок в составе других оказался в собрании музея в одну из передач конца XIX века из Эрмитажа для планирующихся археологических выставок Исторического музея, но это требует длительной проверки по инвентарям обоих музейных собраний.

С начала 1850-го года Флориан Жиль вплотную занимается книжной коллекцией музея.

Ещё с 1848 года идёт большая переписка между обер-гофмаршалом Шуваловым и Жилем относительно будущего расположения библиотеки. Сама коллекция к этому времени, с 1846 года, располагалась в Таврическом дворце, на бывшей половине великого князя Константина Павловича154. Вопрос об изготовлении новых шкафов, поднятый Лео фон Кленце, для Ф. Жиля был вполне предсказуем. Последний считал, что существующие шкафы вполне могут продержаться ещё 20–25 лет в достаточно хорошем состоянии и их необходимо только подправить, обновить и произвести кое-какие изменения при установке на новом месте, в то время как изготовление новых шкафов и их пересылка потребовала бы больших издержек и хлопот (нужно было изготовить около 200 шкафов, что стоило бы немалых денег)155. Император согласился с планом Ф. Жиля156, и к началу 1850 года генерал-майор И. К. Кроль, входивший в состав Строительной комиссии по созданию Нового Эрмитажа, был уведомлён, что на него возложено поручение исправить и переделать библиотечные шкафы Эрмитажа157. Для освобождения шкафов были заказаны 200 ящиков, куда были уложены книги из 104 шкафов; содержимое остальных 92 шкафов следовало уложить в другие 200 ящиков158.

На протяжении всего длительного процесса по подготовке экспозиции коллекций Ф. Жиль чувствует поддержку двух инженеров Строительной конторы — В. П. Есаулова и И. К. Кроля. С ними у Жиля завязались тёплые деловые отношения, которые часто помогали последнему в отстаивании его Музейное дело в России. М., 2006. С. 96, 97; Основы музееведения. М., 2005. С. 163–164;

В 1892 году в музее открылась археологическая и географическая выставка, к которой, возможно, и были произведены передачи археологических экспонатов из Эрмитажа. В их составе, по-видимому, и был макет из знаменитой гробницы кургана Куль-Оба по рисунку Ф. А. Жиля. Как объяснил заведующий отделом музея А. Лаврентьев, этот рисунок случайно сохранился. Очевидно, были ещё какие-то листы, но они выбрасывались за неимением художественной ценности. (Сведения о выставке «Художник и музей» и рисунке Ф. А. Жиля были любезно сообщены автору Ингой Вадимовной Юденич).

154 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1846. Д. 21. Л. 32–33; РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1846. Д. 28; РГИА. Ф. 469.

Оп. 8. 1846. Д. 752. Л. 21.

155 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 17.

156 Там же. Л. 20 об.

157 Там же. Л. 77.

158 Там же. Л. 93. Заказ на изготовление 200 ящиков стоил 130 р. серебром.

позиций, касающихся вариаций музейной экспозиции. Например, в вопросе размещения Русской придворной библиотеки и споре с обер-гофмаршалом Шуваловым, который был не согласен с планом Жиля, В. П. Есаулов поддержал план последнего. В связи с недостаточным местом, отведённым для собрания прежде, Жиль и Есаулов предлагают разместить коллекцию «под большой лестницей Музеума, а прочая часть могла бы быть помещена в 5-ом зале или в Кабинете, который прежде назначался для рукописей»159.

Отстаивая своё мнение, Жиль утверждает, что в зале можно разместить те книги, которые не выдаются для чтения, а «для шкафов же простого дерева библиотеки, назначенной для чтения придворнослужителей, нужно иметь особое помещение, и мы с Г. Есауловым признали предлагаемое нами самым удобным»160. Наконец, в письме от 15 февраля 1850 года Шувалов соглашается с планом Жиля161. С инженером И. К. Кролем Жиль ведёт постоянную переписку о шкафах, напоминая о том, что они должны быть выполнены к сроку162. Наконец, к октябрю 1850 года начинается перевоз книг из Таврического дворца163.

Занятый всё время пертурбациями с книжной коллекцией, Ф. А. Жиль не упускал из вида сохранность остальных собраний; он напоминает, что перенесённое в залы Нового Эрмитажа собрание резных камней необходимо «запечатывать печатью 1-ого отделения Эрмитажа в присутствии дворцового гренадёра и отпечатывать при нём же»164. Кроме того, в черновике «Инструкции» по управлению Императорским Эрмитажем за 1851 год Жиль отмечал, что начальники отделений и хранители обязаны наблюдать, чтобы «находящиеся при вещах люди обращались с ними со всей осторожностью, и не причиняли бы им какого-либо повреждения», а «надзор над мастеровыми людьми необходим; необходимо постоянно находиться с ними»165.

Огромного напряжения сил, дипломатических способностей и терпения потребовала от Ф. А. Жиля Библиотека. Это было связано не только с обширностью коллекции и её дробностью, но и с совершенно неожиданным желанием императора произвести обмен с Императорской Публичной библиотекой для более эффектной экспозиции музейного книжного собрания. В своё вреАГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 47 об.

160 Там же. Л. 49 об.

161 Там же. Л. 58.

162 Там же. Л. 86, 116.

163 Совет министра двора Волконского о том, что можно было бы перевезти вначале часть библиотеки в 200-х ящиках, разместить в новых шкафах, а потом повторить то же самое перемещение в этих же ящиках, оказалось невыполнимым, так как шкафы ещё не были готовы к этому времени. Старые шкафы и витрины I отделения, обновлённые и отреставрированные, были готовы только к февралю 1851 года. Поэтому для перевозки были заказаны две партии ящиков; первая была оплачена Василию Охтянину по 70 коп. серебром за ящик — всего 140 р. серебром; вторая партия за 130 р. сер.

Вся перевозка коллекции стоила 500 р. серебром. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1.

Л. 81, 95, 101, 115.

164 Там же. Л. 118.

165 Там же. Л. 156–157.

мя император с большим вниманием прочёл «Записку» Ф. А. Жиля166 о преобразовании I отделения, где был чётко охарактеризован состав музейных коллекций. Николай I обратил внимание на «скромность» музейного собрания редкими эффектными рукописями для планируемой экспозиции. Кроме того, интерьеры вновь созданного музея «диктовали» показ большего количества рукописей и книжных редкостей, чем то, каким располагала Эрмитажная Библиотека. Император, вспомнив, что он видел в свои отроческие годы в 1805 году в Императорской Публичной библиотеке, решает произвести передачу собрания рукописей с миниатюрами в Эрмитаж167. Это решение Николая I стало подлинным шоком как для Ф. А. Жиля, так и для только что назначенного директора Публичной библиотеки — М. А. Корфа. В переписке, хранящейся в архиве музея, Ф. Жиль прямо указывает на императора как создателя идеи «музея книги» в Эрмитаже путём книжных передач из Публичной библиотеки: «Инициатива создать отделение рукописей в Музее принадлежит Его Величеству, который дал приказы впоследствии»168, — писал Жиль. Согласно этим указаниям, Флориан Антонович получил распоряжение начать отбор рукописей в Публичной библиотеке и поручил Эдуарду фон Муральту составить записку о рукописном фонде последней169. После просмотра коллекции Ф. Жиль писал 30 мая 1849 года Шувалову: «Ежели … угодно будет повелеть взять для Музеума одне только 333 драгоценные рукописи … то в таком случае в Публичной Библиотеке останется разрозненное собрание, мало интересное, и поэтому я полагаю, что лучше было бы поместить оттуда в Музеум все рукописи на велене, числом 920, которые составили бы библиотеку рукописей с миниатюрами, виньетками и раскрашенными рукописными литерами, что соответствовало бы названию иностранной библиотеки»170.

Этот максимализм был неожидан для Ф. А. Жиля; он был чреват опустошением отечественного книжного собрания и показывал, что характер и намерения нового директора Публичной библиотеки были Жилю неизвестны.

За это позднее Ф. Жиль поплатился опустошением Эрмитажной библиотеки. В июле 1850 года списки передач манускриптов были приготовлены заведующим отделением рукописей Публичной Библиотеки А. Ф. Бычковым171.

В Эрмитажной библиотеке списки для будущих передач были подготовлены Э. фон Муральтом. Сюда входили издания по физике, химии, медицине, математике, богословию, а также дублеты по искусству, театру, истории, архитектуре, геральдике, философии и этике. Весь реестр включал 1861 название в 3303 томах172. Вся подготовка к передачам была закончена, но император медлил, не желая произвести этот обмен без официально назначенного на пост 166 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1–2; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700.

167 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 1; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 340.

168 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 63.

169 Там же. Л. 1; РГИА. Ф. 469 Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 156.

170 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 25.

171 Там же. Л. 41.

172 Там же. Л. 33–34; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 182.

нового директора Императорской публичной библиотеки Модеста Андреевича Корфа173, занявшего это место 8 октября 1849 года. Вот как описывает сам Корф один из важных диалогов с императором в 1849 году. В процессе визита Николая I в Публичную библиотеку император вначале интересовался составом вверенной Корфу библиотеки, продолжением каталогов, начатых при предыдущем заведующем Д. П. Бутурлине174, а потом добавил: «Я должен начать твоё управление с того, чтобы тебя ограбить. Ты знаешь, что скоро окончено будет здание нового музея (Эрмитажа); я уже велел взять туда из твоей библиотеки то, что собственно, не принадлежит ни к её составу, ни к её назначению: разные рукописи с миниатюрами и иллюстрациями, а взамен передать тебе все дублеты печатных книг Эрмитажной библиотеки; ты переговоришь об этом с Волконским и Шуваловым, и таким образом каждому из обоих заведений будет отдано своё. Я осмелился заметить, что при сохранении сказанных рукописей в Публичной библиотеке было бы то преимущество, что они выдавались бы желающим, для учёных и артистических работ, чего в музее не будет. — Совсем нет, — отвечал Государь, — и в библиотеке едва ли многим эти редкости выдаются на руки, а в той степени, как они выдаются там, будет и в музее»175.

173 Корф Модест Андреевич (1800–1876) — граф, государственный деятель. Окончил курс в Царскосельском лицее вместе с А. С. Пушкиным в 1817 году. Отец Модеста, барон Гейнрих (Андрей) Уильям Казимир, курляндский помещик, в 1797–1798 гг. переселился в Петербург и поступил на службу вице-президентом юстиц-коллегии, с 1819 г. — сенатор, умер в 1823 году в Петербурге. Мать, Ольга Сергеевна Смирнова, русская, и дети были крещены в православную веру. После окончания лицея Модест состоял на службе в разных ведомствах, а затем, с 1825 года, был назначен во II отделение Собственной Его Величества Канцелярии, возглавляемой М. М. Сперанским. 5 лет работы со Сперанским по кодификации законов были подлинными «учебными годами», а М. Сперанский оказался учителем М. Корфа. Сам Сперанский считал Корфа своим наследником. С 1843 года Корф — член Государственного совета, а в 1847 году император назначает его преподавателем великого князя Константина Николаевича по курсу правоведения. С 1849 года он назначается Директором Императорской Публичной Библиотеки, где многое изменил к лучшему: упорядочил собрание, добился дополнительных средств для покупки новых коллекций, создал обширный отдел «Rossika» — «собрание иноязычных писателей о России». К 1849 году в Библиотеке находилось 600.000 томов и 18.000 рукописей, а через 12 лет правления Корфа к собранию прибавилось 267.236 томов и 11.485 рукописей. С 1861 года он был назначен главноуправляющим II отделения Собственной Его Величества Канцелярии, где прослужил следующие 10 лет, до 1871 года. Корф оставил автобиографические записки о 30-х – 60-х годах XIX века, полные интересных рассказов о современниках и событиях тех лет. — Стасов В. В. Граф Модест Андреевич Корф (1800–1876) // Корф М. А. Записки. М., 2003. С. 685–706.

174 Бутурлин Дмитрий Петрович (1790–1849). Корнет. С 1808 г. находился в Ахтырском полку, затем в Кавалергардском полку, участвовал в войне 1812–1814 г. С 1817 года — флигель-адъютант. В Испании за участие в штурме Трокадеро произведён в генералмайоры. С 1826 по 1832 год служил в Генеральном штабе, принял участие в Турецкой войне 1828–1829 гг. С 1833 года в чине тайного советника назначен в Сенат, с 1840 г. — в Государственный совет. В 1843 году назначен директором Императорской Публичной библиотеки.

175 Корф М. А. Записки. С. 495.

С первых же дней нового назначения Корф показал себя блестящим организатором, о котором годы спустя, после его ухода с поста директора, горевали все сотрудники библиотеки. Ему удалось из «малоизвестной, имевшей внутренний вид пустынного и скучного сарая, почти непосещаемой библиотеки превратить в изящную, привлекательную и интересную для всех» коллекцию с серией постоянных и временных выставок и лекций, куда стекалось множество посетителей и читателей города. Именно здесь, в стенах этой библиотеки ему удалось осуществить свою юношескую мечту по собиранию самых разных сведений и произведений печати о России на иностранных языках.

Отдел «Rossica» «стал уникальным отделом библиотеки, вобравшим «всё напечатанное, когда бы то ни было, на всех языках мира о России»176. Модест Корф был всесторонне образованным и деятельным директором, который старался преобразовать Императорскую библиотеку и поднять её до европейского уровня. Большой удачей для Корфа на первых порах его работы в библиотеке был перевод её из ведомства Министерства народного образования в ведомство Императорского двора 7 февраля 1850 года177. Поводом для этого послужило, казалось бы, случайное обстоятельство: М. А. Корф как директор Публичной библиотеки был подчинён министру народного просвещения, а П. В. Ширинский-Шихматов, вновь назначенный на этот пост, был произведён в чин тайного советника тремя годами позже М. А. Корфа. Таким образом, старший в чине (Корф) должен был быть подчинён и аттестуем по службе младшим. Поэтому Корф просил уволить его или перевести библиотеку в ведение Министерства императорского двора. Именно это и произошло178.

Рассчитывая, не без оснований, на благосклонное отношение к нему императора Николая I, Корф предполагал многое изменить в библиотеке… и не ошибся. Однако это же обстоятельство имело и негативные последствия:

именно нахождение книжных собраний Эрмитажа и Публичной библиотеки в одном ведомстве намного облегчило процесс передач из одной библиотеки в другую.

На протяжении 13-ти лет обе библиотеки находились в одном ведомстве, и каждый из директоров — М. А. Корф и Ф. А. Жиль — пытались улучшить состояние вверенного им собрания, не переступая дозволенного, «не переходя дорогу» противнику. Оба были приближёнными императора, к которому питали явное уважение, симпатию, зная до мелочей характер Николая I, его реакцию в самых разных обстоятельствах, и в меру сил пытались влиять на его решения. Будучи верноподданными императора, оба были не способны на заискивание, лесть, доносительство, обладая большим чувством собственного достоинства. Оба часто встречались, и за долгие годы работы в одном министерстве, при таких, часто драматических, ситуациях, ни один из них 176 Стасов В. В. Граф Модест Андреевич Корф… С. 699.

177 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1850. Д. 143. Л. 25; Императорская Публичная библиотека за сто лет... СПб., 1914. С. 191.

178 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1850. Д. 143. Л. 1; Императорская Публичная библиотека за сто лет... С. 228; Корф М.А.. Записки. С. 504–505.

не обмолвился негативным словом в адрес другого. Особенно это удивительно со стороны М. А. Корфа, оставившего после себя объёмные «Записки» о времени (30–60-е годы XIX века) и людях, с которыми встречался, работал и которых знал лично. На протяжении всех глав этой книги нет даже малейшего упоминания о Ф. А. Жиле, хотя истории книжных передач Эрмитажа и Публичной библиотеки Корф уделил не одну страницу своих воспоминаний. В них «досталось» многим известным и менее известным персонажам:

деятелям литературы, русской администрации, императорского двора и различных министерств. Возможно, дополнительно можно было бы узнать что-то из того, что не увидело ещё свет. Корф отмечает, что «для многого не наступило ещё время гласности, и может быть, что даже и в том, что внесено теперь в мою выборку, я иногда слишком говорлив или слишком отважен. В полном своём составе заветные тетради могут, по самому их назначению, развернуться только тогда, когда уже давно не будет ни меня, ни людей моей эпохи с двигавшими их страстями. Я не хочу быть доносчиком и никогда не был льстецом»179. Сейчас, если ещё сохранились полностью в архивах эти рукописи, было бы чрезвычайно интересно познакомиться с ними в полном объёме.

В начале 1851 года М. Корф был уведомлён о дополнительном повелении императора: передать в Публичную библиотеку все книги на латинском языке, которые находились в Эрмитаже. — «Что это значит? — спросил я (М. Корф. — Ж. П.) у князя (министра двора П. М. Волконского. — Ж. П.). — То, что государь терпеть не может латыни с тех ещё пор, когда его мучили над нею в молодости, и не хочет, чтобы в новом музее (так, на первых порах, называли иногда вновь отстроенный Эрмитаж) оставалось что-нибудь на этом ненавистном ему языке …. Спустя несколько дней после того, … государь, увидев меня, спросил шутя: — Ну что, не выпрыгивают ли у тебя книги из библиотеки? А я велел, чтоб к тебе впрыгнули все латинские книги из Эрмитажа: терпеть не могу вокруг себя этой тоски»180.

Позднее, по-видимому, Ф. А. Жиль объяснил императору, «что необходимо оставить в музее те из латинских сочинений, которые по своему содержанию имеют отношение к предметам его коллекций: археологических, нумизматических и проч.»181, и это распоряжение было отменено. Посетив Публичную библиотеку 13 декабря 1852 года, по прошествии двух лет правления М. Корфа, император интересовался вновь устроенными вертящимися витринами, изменением системы отопления и перемещением печей в подвалы, заменой металлических ступеней на деревянные у всех внутренних лестниц библиотеки и многим другим, что показалось ему заслуживающим внимания. На одном из обедов 1851 года у императора приглашённый М. Корф услышал от Николая I замечания по поводу рукописей: «Виноват ещё и в том, 179 Корф М. А. Записки. С. 180 Там же. С. 541.

181 Там же. Интересно, что здесь М. Корф называет Ф. Жиля «начальником музея»: «по представлению начальника музея», и т. д.

что отнял у тебя твои хорошенькие рукописи, с которыми свиделся, впрочем, в Эрмитаже, как с старыми знакомыми: представь, что они мне памятны, почти совестно сказать, ещё с 1805 года, когда их привёз Дубровский! Правда, что в тогдашние мои лета они немного доставляли мне удовольствия ….

Зато я велел передать тебе из Эрмитажа разные другие рукописи и пропасть книг. Надо же нам, наконец, согласиться в цели. Эрмитажная библиотека есть, в моём понятии, семейная, и поэтому в ней должно быть то, что может понадобиться мне и моей семье; всё прочее, вся латынь, всё учёное следует в Публичную библиотеку, где будет гораздо полезнее. При том оба заведения состоят теперь в одном главном ведомстве, и всё нужное Эрмитажу можно будет тотчас получить из библиотеки»182.

Во всей сложности сложившейся ситуации, в которой оказались оба директора — М. Корф и Ф. Жиль — первый старался в меру сил затягивать передачи, вновь и вновь пересматривая подготовленные списки, максимально стараясь их сократить и, главное, воспользоваться случаем и попробовать восполнить существенные лакуны создаваемого им отдела «Rossica». Теперь он попытался заполучить в Публичную библиотеку первоклассные, имеющие большой исторический интерес рукописи Эрмитажа. Потянулись дни и месяцы длительной переписки Жиля и Корфа по поводу предполагаемых передач. Ни один не хотел уступать. Дублеты, которые предлагали Корфу за рукописи, были ему не интересны183; Публичная библиотека была ими богата, но М. Корф в этом случае решает устороить распродажу и даже аукцион184, куда ушли дублеты эрмитажной библиотеки. Их он решил превратить в новую статью дохода для своей библиотеки185, но, к несчастью, именно с ними из фондов музейной библиотеки уходили книги знаменитых европейских и русских коллекций: Дидро, императрицы Екатерины II, М. М. Щербатова, Бюшинга, Галиани. Сохранился документ, подтверждающий существование в библиотеке Эрмитажа отдельного шкафа дублетных изданий из книжных собраний XVIII века. Отбор книг и составление реестра производил В. Ф. Нумерс (1807–1858)186.

Распространённая в больших собраниях Европы практика продажи дублетов затронула и нумизматическую коллекцию отделения музея. 24 января 1859 года Ф. Жиль обратился с рапортом о дублетах монет и медалей к обер-гофмаршалу Шувалову: «Во всех больших нумизматических коллекциях, как, например, в Париже и Берлине, которые я посещал в минувшем декабре месяце, вопрос продажи дублетов, с выгодою умножить те коллекции или на вырученные деньги производить учёные работы по изготовлению 182 Корф М. А. Записки. С. 566.

183 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 182; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 34.

184 Архив РПБ. 1850. Д. 53; Там же. 1851. Д. 11.

185 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1850. Д. 58. Л. 5; Императорская Публичная библиотека... СПб., 1914. С. 29–30.

186 В апреле 1847 года В. Нумерс занимался составлением списка дублетов эрмитажной иностранной библиотеки. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 38. Л. 2.

каталогов и проч. произведён в действие уже давно. Желательно было бы, чтобы то же самое было сделано в Эрмитаже»187. Объясняя свою позицию, Флориан Антонович сообщает, что работы по изготовлению каталогов очень дороги: например, каталог польских монет, который, возможно, будет готов в конце 1859 года, потребует приблизительно 2500 рублей серебром, а каталог русских монет, который они надеются приготовить к 1860 году, может стоить таких же сумм. 31 марта 1859 года император Александр II соглашается на продажу дублетов Минцкабинета188.

В. Нумерс, который в отделении составлял реестр книг и рукописей эрмитажной библиотеки, был вовлечён в очередные трения между Корфом и Жилем, теперь уже касающиеся русских рукописей музея. Ещё с июня 1850 года М. Корф начал хлопоты «о передаче русских рукописей, которые не отличались никаким художественным характером и имеют одно учёное или литературное значение, «в плане «некоторого возмездия за … великолепные и бесценные манускрипты» Публичной библиотеки189.

Ф. Жиль, уставший от затянувшихся и ничем не кончающихся переговоров, решил поступиться требуемыми славянскими и русскими рукописями, а Николай I тотчас же согласился передать их Корфу190. Однако В. Ф. Нумерс, понимавший значение этой части коллекции для Эрмитажа, подал рапорт Ф. Жилю с объясненем по этому поводу191. Флориан Антонович тотчас же, поняв проблему, согласился с ним и представил рапорт о 132-х рукописях, которые было бы желательно оставить в Эрмитаже192. Сюда входили рукописи из архива Петра 1 и документы, касающиеся его царствования, неразобранные рукописи М. М. Щербатова, две рукописи В. И. Татищева, две рукописи М. М. Сперанского, а также автографы членов императорской фамилии, куда входили рукописи Екатерины II (комедия «Недоразумения», драма «Жизнь Рюрика», бумаги к сравнительному словарю, «Древняя Российская история» и т. д.), учебные тетради Александра I и другие бумаги членов императорской фамилии. Большую часть рукописей составляли словари для занятий Екатерины II «Сравнительным словарём восточных языков»193.

Настаивая на их сохранении в Эрмитаже, Ф. Жиль указывал, что некоторыми из них интересовались учёные, и им известно, что они находятся в Эрмитаже, поэтому нежелательно перемещение их в другую библиотеку194. Среди 132-х рукописей, которые отстаивали В. Нумерс и Ф. Жиль, они особенно 187 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1859. Д. 10. Л. 1–2.

188 Там же. Л. 5–13. Рапорт Ф. Жиля был написан в ответ на запрос Стецкого, собирателя древних монет, с просьбой о продаже ему некоторых дублетов монет и медалей из числа находящихся в Минцкабинете Эрмитажа.

189 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 39 об.; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 230, 231 об.

190 РГИА. Ф. 469. Оп. 1. 1847. Д. 700. Л. 394.

191 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 66–67; Там же. 1847. Д. 38. Л. 2.

192 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 128–138.

193 Филологические занятия Екатерины II // Русский Архив. 1877. Т. 1. С. 425.

194 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 138; РГИА. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 365 об., 586.

выделяли десять названий, среди которых был «Изборник 1076 года»195, «Польские записки времени царя Ивана Васильевича и Римского императора Максимилиана», драматические сочинения Екатерины II, написанные её рукой и др.

Флориан Жиль и Модест Корф, движимые каждый своими соображениями, долго выжидали и колебались, не решаясь начать книжные передачи.

Даже после повторного приказа Николая I Ф. А. Жиль рапортовал А. П. Шувалову о приготовленных только дублетах для передач, а другое возможно только тогда, когда будут перевезены книги из Таврического дворца в Новый Эрмитаж196.

Модест Корф, в свою очередь, только после повторного запроса министра императорского двора Волконского от 12 декабря 1851 года, передал в Эрмитаж 175 рукописей на пергаменте с миниатюрами197. Только после нескольких объяснений императора с Ф. А. Жилем, Николай I подписал 23 декабря 1851 года распоряжение оставить в Эрмитаже «историческую библиотеку, библиотеку Вольтера, Дидро и Д’Аламбера198, а также библиотеку изящных искусств и книги, нужные для учёных разысканий по предметам, находящимся в Эрмитаже»199.

Понимая, что далее затягивать книжные передачи уже нельзя, с января 1852 года Флориан Антонович начал передачу 13.903 томов, из которых только 2.628 были дублетами200. С книгами были переданы и 350 рукописей.

Из 132-х рукописей, бывших предметом долгих дебатов с Корфом, Жиль вынужден был передать 35 манускриптов, в том числе знаменитый «Изборник Святослава», рукописи Татищева, рукописные словари XVIII века и большую часть рукописного наследия М. М. Щербатова201.

Надо отметить, что Жилю удалось спасти от пожара 1837 года небольшую коллекцию книг из собрания императора Павла I в переплётах красного 195 Изборник. Сборник статей нравственно-христианского содержания. 1076 г. Сборник составлен русскими авторами из переводных сочинений византийской церковноучительской литературы — Альшиц Д. И. Историческая коллекция эрмитажного собрания рукописей. Памятники XI–ХVII вв. Описание. М., 1968. С. 110–114.

196 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 312.

197 Там же. Л. 367.

198 Упоминание в 1851 году о коллекциях Дидро и Д’Аламбера как о каких-то целых собраниях — плод недоразумения. О покупке библиотеки Д’Аламбера не удалось найти никаких данных, кроме косвенных упоминаний некоторых хранителей книжной коллекции музея. Ни один найденный документ XVIII века не подтверждает покупки этого собрания. Библиотека Дидро, приобретённая Екатериной II в 1765 году, была привезена в Петербург позже, в 1785 году, в составе 2904 томов. Впоследствии она была распылена в собрании Екатерины II, а позднее, в коллекции эрмитажной библиотеки, разделена по разным шкафам, и уже с 1802 года официально не была отдельно хранящейся коллекцией. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1804. Д. 13. Л. 13.

199 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 142; РГИА. Ф. 169. Оп. 8. 1847. Д. 700. Л. 394, 394 об.

200 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 169 об. В составе этих передач были 1.410 томов из Царскосельского дворца; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 70 об.

201 Там же. С. 163.

сафьяна с суперэкслибрисом императора. Эта часть коллекции библиотеки Павла I, находившаяся, как её дублеты, отдельно от основного собрания под Лоджиями Рафаэля, была спасена. Вся основная библиотека Павла I погибла в огне пожара вместе с архивом Придворной конторы. Ввиду особой ценности чудом уцелевших 397 томов Жилю удаётся оставить их в Эрмитаже, заменив другими экземплярами202.

13 июня 1853 года результат передач был зафиксирован в каталогах эрмитажной и Царскосельской библиотек. Ф. А. Жиль подал рапорт А. П. Шувалову об исключении из каталогов 13.903 томов и 350 рукописей и о внесении в каталоги Эрмитажной библиотеки 175 рукописей Публичной библиотеки203.

Так закончился длительный и тягостный период переговоров и книжных передач. К сожалению, весь дипломатический кросс с М. Корфом Ф. Жиль явно проиграл, и он это осознавал. Корфу удалось заполучить интереснейшие исторические манускрипты музея для его детища — отдела «Rossica».

Это были потери, и потери ощутимые как для эрмитажного собрания, так и для Жиля лично, поскольку всё, что происходило в стенах музея, к созданию которого он был причастен, он болезненно переживал204. С другой стороны, «Несмотря на малое число рукописей, которые представляет нам Публичная библиотека, — писал Жиль, — рукописи сии суть самые драгоценные из её коллекции и наиболее украшенные виньетками; а также часы Марии Стюарт и Служебники, изготовленные в Италии по приказанию Карла VIII и Людовика XII»205. Флориан, который так любил средневековье и в своём путешествии по Европе познакомился с лучшими его образцами206, сейчас держал в руках поразительные по красоте предметы книжного искусства, которые он с такой любовью начал размещать в витринах предназначенного для них зала Нового музея.

Время создания экспозиции книжного собрания музея было таким счастливым для него!

К счастью, Ф. Жиль не предвидел впереди главного — того, что зачеркнёт многое из достигнутого в ближайшие годы. Это произойдёт десятью годами позже.

А пока все его бессонные ночи, адский ритм жизни и работы последних шести лет, бесконечные переговоры и встречи с изготовителями витрин и мебели, работа с хранителями, многочисленные отчёты и рапорты министру двора П. М. Волконскому и обер-гофмаршалу А. П. Шувалову, объяснения и частые встречи и диалоги с императором (а Николай I бывал почти 202 РГИА. Ф. 473. Оп. 17. 1850. Д. 58. Л. 54; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 176.

203 Catalogue de la Bibliothque de l’Hermitage Imperial. V. 1–40. — АГЭ. Ф. 1. Оп. VI, III.

Д. 22–29; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1849. Д. 19. Л. 178.

204 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. II. Л. 145.

205 Там же.

206 О своей любви к средневековью, особенно оружию этого времени и средневековым рукописям с миниатюрами Жиль писал пастору Муральту из Дармштадта. — STAZ.

W 1 20. 133. № 568. Дармштадт.

каждый день в залах музея, наблюдая за рождением экспозиции) измотали Ф. Жиля.

Но впереди было открытие Нового Эрмитажа — оно состоялось 5 февраля 1852 года.

Торжественное открытие музея стало знаменательным событием для столицы и было отмечено грандиозным молебном, приёмами и балами. Экспозиция книжной коллекции была полностью произведена по плану Жиля, утверждённому, по-видимому, самим Николаем I. Единственная разница касалась экспозиции I-го зала (при входе в музей, направо), где вначале хотели расположить библиотеку Вольтера, но впоследствии разместили коллекцию рисунков.

Следующий, II-ой зал (теперь — 112) вмещал рукописное собрание. Его стены были отделаны белой глянцевой штукатуркой со вставками светлозелёного искусственного мрамора. Шесть колонн зала — из серого сердобольского гранита, потолок с орнаментами в кессонах покрыт росписью. На одной из стен — большой портрет императрицы Екатерины II работы И.-Б. Лампи.

Манускрипты были помещены в шести зеркальных витринах. В каждой из витрин лежало по шесть рукописей207, которые время от времени заменялись другими, во избежание их разрушения от дневного света.

«Начиная с IX столетия, можно пробегать длинную вереницу веков, останавливаясь на разукрашенных библиях, на часословах, на аллегорических или рыцарских романах, на поэмах с классическими сюжетами, на сочинениях древних и средневековых авторов — и таким образом можно дойти до ХVII столетия, подвигаясь, так сказать, по палеографической галерее, где мы видим буквы всех форм, разукрашенные литеры, заглавные буквы и виньетки всех родов»208, — писал Ф. А. Жиль.

По замыслу Жиля, «Зал рукописей» должен был служить библиотеке приёмным залом, где посетители» могли делать выписки, справляться о книгах, сравнивать тексты». В зале должен был стоять большой круглый стол со стульями, за которым могли бы заниматься те, кто получил доступ к книжным сокровищам музея. Однако на акварели К. А. Ухтомского, изображающей «Зал манускриптов», в центре зала стоит ваза из авантюрина работы мастеров Екатеринбургской гранильной фабрики. По-видимому, в процессе работы над экспозицией планы Ф. Жиля изменились.

III-й зал (теперь — 113), вмещавший издания по археологии, был решён в светло-зелёном тоне с колоннами из финляндского красного гранита.

IV-й зал (теперь — 114) был отведён изданиям по географии, картам и планам. Стены этого зала были отделаны белым, а пилоны — жёлтым мрамором. Издания «размещались в шкафах из красного дерева, состоящих из двух частей: широкой, нижней, предназначенной для книг большого формаАГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. II. Л. 145.

208 Жиль Ф. А. Музей Императорского Эрмитажа. Описание различных собраний, составляющих музей, с историческим введением об Эрмитаже императрицы Екатерины II и об образовании Нового Эрмитажа. СПб., 1861. С. 30.

та, с деревянными дверцами и верхней, более узкой, из 7 полок со стеклянными дверцами. У окон обычно стояли витрины, в которых помещались особо ценные издания, карты и книги в художественно выполненных переплётах.

Зал был украшен мраморными бюстами, вазами из камня»209.

V-й зал (теперь — 115, 116) вмещал издания по богословию, «нравственным и политическим наукам». Этот зал был отделан искусственным мрамором голубого, розового и жёлтого цветов. «Перед окнами и в центре зала поставлены низкие шкафы — рундуки со столешницами, покрытыми зелёным сукном. У окон они со стеклянными дверцами, в центре зала — с деревянными. На шкафах — гипсовые, тонированные под бронзу бюсты»210. Часть из них, 9 бюстов, и сейчас находятся в стенах эрмитажной центральной библиотеки, на её верхнем этаже (комната 21). Идея заказа, изготовления и эпопея их создания опять-таки связана с именем Ф. А. Жиля, желавшего украсить любимую им библиотеку бюстами философов, писателей, учёных211.

VI зал (теперь — 117) был отдан для библиотеки Вольтера, купленной императрицей Екатериной II в 1779 году после смерти философа. По приказу императрицы коллекция сохранена в том виде, какой она была при жизни Вольтера. Многие книги сохранили даже закладки философа. В центре зала находилась мраморная статуя Вольтера работы Гудона.

VII зал — галерея. Она была отведена книгам по части изящных искусств со стенами и сводом, покрытым росписью. Коллекция располагалась в 14-ти шкафах — рундуках, где хранились альбомы «in folio». «В витринах, расположенных на этих шкафах, выставлены разные эстампы, преимущественно же издания с эстампами по части архитектуры, живописные путешествия и проч. Издания, выставляемые в этих витринах, переменяются неколько раз в год»212, — писал Ф. А. Бруни. Интересно, что в «Записке»

Ф. А. Жиля 1850 г., представленной обер-гофмаршалу А. П. Шувалову о распределении частей библиотеки в планируемые залы музея, Флориан Антонович предполагал здесь разместить «Резервное отделение» с изданиями Альдов (XV–XVI вв.), Эльзевиров (XVII в.) «и вообще все книги, которые по редкости их, красоте печати и роскоши, составляют драгоценность Библиотеки»213. Эти издания Жиль планировал разместить «в первой части зала, где Библиотека Вольтера», но, судя по описанию путеводителя 1861 года, планы Жиля позднее были изменены. В этой же «Записке»

Жиль в деталях касается сферы обслуживания посетителей музея, которые могут получить разнообразные сведения от хранителей Эрмитажа. В случае посещения музея учёными или художниками, хранители могут «отстуЗимина О. Г. «Музеум книги» в Новом Эрмитаже // Новый Эрмитаж. 150 лет со дня создания… С. 85.

210 Там же.

211 Подробно историю создания бюстов для музейной библиотеки смотри в статье: Никитин Д. А. Бюсты разных знаменитых мужей» для библиотеки Эрмитажа // Новый Эрмитаж. 150 лет со дня создания… С. 102–104.

212 Жиль Ф. А. Музей Императорского Эрмитажа… С. 141.

213 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 145 об.

пить от общих правил и показать вблизи вазы, медали и пр.». В библиотеке и кабинете эстампов Жиль предусмотрел места, где посетители могут «делать выписки, сравнивать тексты, изучать подробности гравюры»214.

Однако редкие книги, «издания первой печати, издания богатые и вообще всё, что составляет резервную часть, показывают только в особых случаях, известным и привилегированным посетителям, читателям никогда не выдаются»215. Посетители и читатели эрмитажной библиотеки по замыслу Ф. Жиля, могут заниматься различными историческими разысканиями, находясь в галерее «под Рафаэлевыми ложами» и пользоваться всем, кроме Библиотеки Вольтера, сочинений, запрещённых цензурой, и редких книг216. Позднее, по приказу Николая I все интерьеры залов Нового Эрмитажа были зафиксированы в акварелях трех художников: Гау (1807–1887), Премацци (1814–1891), Ухтомского (1818–1881)217. Акварели Константина Ухтомского дают представление о том, как в залах, доныне сохранивших свою отделку, размещалась библиотека музея в 50-х годах XIX века.

Новый Эрмитаж — «Создание императора Николая I было одним из отдохновений Его царствования» — писал Жиль. — «Он любил присутствовать при водворении своих сокровищ, коих расположение указывал сам и часто приходил удостовериться, так ли поняты Его намерения»218. Перед открытием музея, 29 января 1852 года, обер-гофмаршал Шувалов писал Жилю, что «Его Величество изволит сам посещать каждодневно Эрмитаж, поэтому с 12.30 до 2.15 посетители не должны быть в музее»219. С апреля 1852 года Николаем I было дано разрешение о посещении Нового Эрмитажа по временным билетам, отпечатанным в 150 экземплярах «для раздачи желающим осмотреть Эрмитаж»220.

Праздник 5 февраля 1852 года в ознаменование открытия музея был не столь многолюден, сколь блистателен (ограничение «диктовал» театр Эрмитажа, вмещавший 500 человек). Флориан Антонович, непременный участник празднования, писал: «Всё, что роскошь и богатство, в сочетании с искусством, могли представить в своём соединении, блистало на этом празднике …. Блеск праздника возвышен был беспредельным искусством, с каким убрали и осветили залы, в которых приготовлен был ужин на 600 кувертов, заключивший праздник. Испанская зала, назначенная для стола Императорской Фамилии, для столов придворных дам и высших сановников, представляла чудный вид. Тысячи свечей, возвышаясь пирамидами на огромных вазах из ляпис-лазури, составляющих главное украшение этой залы, освещали своим отражением великолепные произведения Мурильо, Веласкеса и 214 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 147.

215 Там же. Л. 147об.

216 Там же.

217 Коршунова М. Ф. Акварельные виды Нового Эрмитажа // Николай I и Новый Эрмитаж. Каталог выставки. 19 февраля – 12 мая 2002 г. Санкт-Петербург, 2002. С. 21.

218 Жиль Ф. А. Музей Императорского Эрмитажа… С. ХХVII.

219 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 282.

220 Там же. Л. 308, 308 об.

других испанских живописцев. Залы итальянская, Ван-Дейкова и Рубенсова, с огромными их вазами и канделябрами из малахита и яшмы — произведениями Урала и Алтая, освещённые почти столько же великолепно, предоставлены были другим гостям. Зрелище было единственное, и воспоминание о нём осталось в памяти избранных участников этого праздника, в котором, казалось, как бы отблеск Востока сочетался с тем, что тонкий вкус Европы имеет самого изысканного и изящного»221.

По указанию сына Николая I, императора Александра II, на фронтоне парадной лестницы музея начертана золотыми буквами надпись:

ИМПЕРАТОРОМ

IMPERATOR

EREXIT MDCCCL

Слава нового публичного музея, открытого в России, распространилась по странам Европы. Вскоре после открытия Нового Эрмитажа английское правительство, заинтересовавшись этим художественным собранием, поручило своему посланнику Гамильтону Сеймуру в мае 1853 года узнать, из каких отделений состоит музей, в каком порядке представлены экспонаты — историческом или хронологическом, создаются ли каталоги коллекций, каково управление музеем и существует ли устав музея; реставрация памятников и пр. По предписанию обер-гофмаршала А. П. Шувалова отвечать на все вопросы было поручено именно Ф. А. Жилю — человеку, знакомому со всеми деталями создания огромного музейного комплекса на протяжении вот уже 13 лет222. Его пространный ответ был зафиксирован рапортом и отослан в Англию с описанием всех аспектов создания, хранения, систематизации и распределения коллекций, их изучения, каталогизации и административного управления.

Ещё до открытия музея между обер-гофмаршалом Шуваловым и Жилем заходил разговор о путеводителе ко вновь создаваемому музею223. Вполне понятно, что Шувалов хотел иметь путеводитель к открытию музея, но занятость Жиля была такова, что, занимаясь экспозицией коллекции, он не мог уделить время написанию книги об Эрмитаже. Только после того, как все экспонаты нашли своё место в новых помещениях Эрмитажа и музей был открыт, Флориан Антонович смог заняться написанием путеводителя, коЖиль Ф. А. Музей Императорского Эрмитажа… С. ХXVIII–ХXIX.

222 Власова Е. В. Древности Боспора Киммерийского в Новом Эрмитаже. С. 77.

223 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. II. Л. 146.

торый настоятельно требовал обер-гофмаршал. Он писал Ф. Жилю: «Я покорнейше прошу Ваше Превосходительство указатель этот составить … по порядку расположения зал Эрмитажа, по плану, а не по каждому отделению …. В общем составе своём должен быть (указатель. — Ж. П.) в двух томах, один по бельэтажу, другой по нижнему этажу, считая и в том, и в другом (случае. — Ж. П.), справа от входа»224. Судя по этому письму, Шувалов ожидал путеводитель по всем коллекциям музея именно от Жиля, но последний не хотел затрагивать коллекции II отделения, считая, что всё это — сфера компетенции начальника II отделения Ф. А. Бруни. Позднее А. П. Шувалов решил, что должен быть составлен подробный каталог всего музея (Catalogue raisonn)225, как это принято в известных европейских музеях, и указывал, что и как должно быть написано в описании указателя о художниках (имя, прозвище, краткий исторический очерк о художнике, чей ученик, какой школы и т. д.). Все эти детали обер-гофмаршал узнал, по-видимому, от профессора Г. Ф. Вагена226, директора картинной галереи Берлинского музея. Ваген был выбран в роли консультанта для картинной галереи Эрмитажа и привёз с собой каталог одного из отделов берлинского музея в качестве примера печати в Европе недорогого издания коллекции. Именно он и должен был стать образцом будущего путеводителя по Эрмитажу227. Флориан Жиль сделал неизмеримо больше, чем ожидал от него А. Шувалов. Он написал пространную вступительную статью с интереснейшим экскурсом в историю коллекций XVIII века и детальными описаниями судеб собраний, купленных Екатериной II и Александром I, а также красочным описанием отделов музейных коллекций и отдельных экспонатов. Печатать путеводитель — французский и русский вариант текста — было решено в типографии Императорской Академии наук за 1475 руб. 92 коп.228 Параллельно с печатью 224 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1859. Д. 55. Л. 21–22.

225 Там же. Л. 25–26.

226 Ваген (Вааген), Густав Фридрих (1794–1868) — историк, знаток старой европейской живописи, немецкий музейный деятель. Г. Ф. Ваген и профессор архитектуры Пруссии Карл Фридрих Шинкель (1781–1841) настаивали на том, что в экспозиции музея надо выставлять только подлинные произведения искусства и только всеми признанные шедевры. Оба считали, что музей может объединить общество и быть «одним из средств политики предотвращения распространения противоправительственных настроений». Густав Ваген приезжал в Санкт-Петербург на несколько месяцев весной 1860 года и вторично в 1861 году. Он — автор книги о картинной галерее Эрмитажа «Die Gemaldesammlung in der Kaiserlichen Ermitage in St. Petersburg. 1864» и автор путеводителя «Сокровища искусства Великобритании. Лондон, 1854–1857. Т. 1–4». — Грицкевич В. П. История музейного дела до конца XVIII века. СПб., 2004. С. 38; Грицкевич В. П. История музейного дела конца XVIII – начала ХХ вв. СПб., 2007. С. 46, 47.

227 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1859. Д. 55. Л. 61.

228 2 июня 1861 года Управляющий типографии Императорской Академии наук Нагель просит заплатить «по счёту за набор, печать и бумагу для книг: Muse de l’Ermitage Imprial и русского перевода этой книги — Музей Императорского Эрмитажа — всего на сумму 1475 р. 92 коп., в счёт которой уплачено по сие время только 100 рублей». — Там же. Л. 37.

путеводителя возникла идея составления алфавитного указателя всех художников, представленных в музее. Это было поручено статскому советнику Б. Кёне, который к этому времени стал помощником начальника II отделения229. Указатель под руководством Кёне должны были составить сотрудники отдела (Лукашевич230 и Симон) а «печатание каталога и указателя после взаимного соглашения Бруни с Жилем», поручалось Ф. А. Жилю231. Именно это обстоятельство, по-видимому, послужило очередной вспышкой оскорблённого самолюбия Кёне, считавшего себя более сведущим в издательском деле, чем Ф. Жиль. Кроме того, издание касалось коллекции II отделения музея, и указатель мог быть издан силами сотрудников картинного отделения без вмешательства Жиля. Но это были годы, когда Ф. А. Жиль, будучи официально начальником I отделения Эрмитажа, являлся после смерти начальника II отделения Ф. И. Лабенского232, фактически директором музея.

229 Б. Кёне занял штатное место статского советника Фёдорова, который был переведён в сотрудники сверх штата. Теперь Фёдоров должен был заниматься каталогами 11-ого отделения и каждый четверг дежурить в музее. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 11. 1859. Д. 25. Л. 46–47, 51.

230 Лукашевич, Николай Алексеевич (1821–1884) — близкий ученик К. П. Брюллова.

Окончил Императорскую Академию художеств, занимался пейзажной живописью. С года был определён помощником начальника II отделения Эрмитажа, где проработал до 1882 г. В 1857 году закончил каталоги картин, рисунков и эстампов, принадлежавших императрице Александре Федоровне, императору Николаю I, императору Александру II и императрице Марии Александровне. Составил описи комнат Зимнего дворца, Гатчины, Царского Села, Петергофа и других дворцов. В 1863 г. вместе с В. К. Симоном выпустил каталог Картинной галереи Эрмитажа на русском и французском языках, под редакцией Б. Кёне и Г. Вагена. Лукашевич совмещал свою работу в Эрмитаже с административной деятельностью в императорских театрах (1868–1881). В 1882 году подал в отставку. и через два года умер в своём псковском имении. — Сотрудники Императорского Эрмитажа.

1852–1917. Биобиблиографический справочник. СПб., 2004. С. 101–102.

231 25 мая 1860 года Ф. А. Жиль просит заплатить «гравёру Константинову за награвирование двух планов для указателя 175 рублей серебром и за печать указателя 500 рублей». — Там же. Л. 27, 54.

232 Лабенский Франц Иванович (Франциск Ксаверий, 1769–1849) — действительный статский советник, заведующий II отделением Эрмитажа с 1796 до 1849 года. Ф. И. Лабенский, протежируемый архитектором В. Ф. Бренна, приехал в Россию из Польши в 1795 году и работал в качестве помощника архитектора в работах по Гатчинскому дворцу. До этого в Варшаве Лабенский в течение 3-х лет был учеником и помощником художника Баччиарелли, придворного художника Станислава Августа и хранителя картинной галереи, собранной графом Понятовским. В 1797 году Лабенский получил пост «за смотрением картин в Эрмитаже», а с 1805 года — начальника всего II отделения музея, где проявились его способности выполнять возложенные обязанности «на высоте поставленных задач». При Николае I, умевшем ценить профессионализм без национальных и сословных предубеждений (Франц Иванович — поляк, незнатного происхождения), Лабенский прослужил в Эрмитаже 52 года, до своей смерти. Он занимался как приобретением картин, так их сохранением и реставрацией. С большим трудом, преодолевая препоны Придворной конторы, Лабенский решил создать реставрационную школу под руководством талантливого реставратора Митрохина с тем, чтобы позднее его ученики могли продолжать работать над эрмитажным собранием. Ему принадлежит заслуга выпуска первого издания монографии о картинах Эрмитажа — «Галерея Эрмитажа», вышедшего в 1805–1809 гг. За это издание в 1821 году Лабенский был избран Императорской Кроме того, указание обер-гофмаршала Шувалова было обращено непосредственно к Ф. Жилю, и он должен был его выполнять.

Несколько позднее злопамятный Кёне припомнил этот случай, послуживший причиной распространяемого им мнения Г. Вагена о Ф. А. Жиле.



Pages:     | 1 |   ...   | 4 | 5 || 7 | 8 |   ...   | 10 |
 
Похожие работы:

«Министерство здравоохранения Российской Федерации ФГБУ Московский НИИ педиатрии и детской хирургии ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ПУТИ (1927-2012) Московскому НИИ педиатрии и детской хирургии — 85 лет Москва 2012 ISBN 978-5-9903287-2-3 УДК 616-053.2 ББК 57.3 Этапы большого пути (1927-2012). Московскому НИИ педиатрии и детской хирургии — 85 лет. / Под ред. Царегородцева А.Д., Длина В.В., Мизерницкого Ю.Л. — М.: Прессарт, 2012. — 482 с. В книге подробно освещаются ключевые этапы истории Московского НИИ педиатрии...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ им. В.П. Астафьева Г.Ф. БЫКОНЯ ЗАСЕЛЕНИЕ РУССКИМИ ПРИЕНИСЕЙСКОГО КРАЯ В XVIII В. 2-е издание, дополненное, осуществленное по первой авторской редакции Электронное издание КРАСНОЯРСК 2013 0 ББК 63.3(253) ББК 63.3(253) ББК 63.3(253) Б Б Б ББК 63.3(253) Б Ответственные редакторы:...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 2: 1940–1973 гг. Москва 2010 УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А. В. Баллаев кандидат филос. наук П. А. Сафронов Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление М 69 Франкфуртской школы социальных исследований. Часть 2: 1940–1973 гг. [Текст] / И.А. Михайлов ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2010. – 294 с. ; 17...»

«ВЯТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Ю. А. Бобров ГРУШАНКОВЫЕ РОССИИ Киров 2009 УДК 581.4 ББК 28.592.72 Б 72 Печатается по решению редакционно-издательского совета Вятского государственного гуманитарного университета Рецензенты: Л. В. Тетерюк – кандидат биологических наук, старший научный сотрудник отдела флоры и растительности Севера Института биологии Коми НЦ УрО РАН С. Ю. Огородникова – кандидат биологических наук, доцент кафедры экологии Вятского государственного гуманитарного...»

«Брянский государственный университет имени академика И.Г. Петровского Институт управления, бизнеса и технологий Среднерусский научный центр Санкт-Петербургского отделения Международной академии наук высшей школы Крутиков В. К., Ерохина Е. В., Зайцев Ю. В. Инновационная активность региона и иностранный капитал Калуга 2012 УДК 330.322:332.1 ББК 65.04 + 65.26-56 К84 Рецензенты: Санду И. С., доктор экономических наук, профессор Захаров И. В., доктор экономических наук, профессор Крутиков В. К.,...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Кацапова Философия права П.И.Новгородцева Москва 2005 1 УДК 14 ББК 87.3 К-30 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук М.Л.Клюзова доктор филос. наук А.Д.Сухов К-30 Кацапова И.А. Философия права П.И.Новгородцева. — М., 2005. — 188 с. Монография посвящена творчеству одного из видных русских теоретиков права к. ХIХ — н. ХХ вв. Павлу Ивановичу Новгородцеву. В работе раскрывается и обосновывается основной замысел философии права мыслителя,...»

«Белгородский государственный национальный исследовательский университет А.Н. Петин, П.В. Васильев ГЕОИНФОРМАТИКА В РАЦИОНАЛЬНОМ НЕДРОПОЛЬЗОВАНИИ Монография Издательско-полиграфический комплекс НИУ БелГУ Белгород 2011 УДК 528.92:550.8 / 004.9 (075) ББК 26.8я73+32.973.202-018я73 П 21 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского государственного университета Рецензенты: Б.И. Кочуров, доктор географических наук, профессор, ведущий научный сотрудник Института географии РАН;...»

«А.В. Бобров МОДЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПОЛЕВОЙ КОНЦЕПЦИИ МЕХАНИЗМА СОЗНАНИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ОРЛОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ А.В. Бобров МОДЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ПОЛЕВОЙ КОНЦЕПЦИИ МЕХАНИЗМА СОЗНАНИЯ Орел 2007 1 УДК 591.51;612.825.5;616-89-008.464; 615.849.19 ББК 28.991.77(78); 22.381.58 Б72 Рецензенты: доктор биологических наук, профессор, академик РАЕН А.Г. Маленков доктор биологических наук, профессор,...»

«УЧРЕЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК ИНСТИТУТ ДИНАМИКИ СИСТЕМ И ТЕОРИИ УПРАВЛЕНИЯ СИБИРСКОГО ОТДЕЛЕНИЯ РАН (ИДСТУ СО РАН) А. А. Потапов РЕНЕССАНС КЛАССИЧЕСКОГО АТОМА Монография Издательский Дом Наука Москва 2011 УДК 29.29; 539.18:544.1 ББК 30.18:85.15 П 64 Потапов, А. А. П 64 Ренессанс классического атома. – М.: Издательский Дом Наука, 2011. – 444 с. ISBN 978-5-9902332-8-7 Настоящая монография посвящена возрождению классической физики атома на новой эмпирической основе. Дан анализ состояния...»

«IМИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА СПРАВОЧНО-БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ КАФЕДРА ФИЗИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ И СПОРТА ПЕДАГОГИКА ФИЗИЧЕСКОГО ВОСПИТАНИЯ И СПОРТИВНОЙ ТРЕНИРОВКИ (Аннотированный библиографический указатель литературы) Донецк-2010 1 УДК 37.091.33-027.22:796 П24 Педагогика физического воспитания и спортивной тренировки / сост.: Е.В. Дьяконенко; науч. ред.: А.Г. Рыбковский. - Донецк: ДонНУ, 2010. Составитель: Библиограф Дьяконенко...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Томский государственный архитектурно-строительный университет Л.Е. Попов, С.Н. Постников, С.Н. Колупаева, М.И. Слободской ЕСТЕСТВЕННЫЕ РЕСУРСЫ И ТЕХНОЛОГИИ В ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Томск Издательство ТГАСУ 2011 УДК 37.02:501 ББК 74.5:20 Естественные ресурсы и технологии в образовательной деятельности [Текст] : монография / Л.Е. Попов,...»

«О. В. Чугунова, Н. В. Заворохина Использование методов дегустационного анализа при моделировании рецептур пищевых продуктов с заданными потребительскими свойствами Eкатеринбург 2010 Министерство образования и науки Российской Федерации Уральский государственный экономический университет О. В. Чугунова, Н. В. Заворохина Использование методов дегустационного анализа при моделировании рецептур пищевых продуктов с заданными потребительскими свойствами Екатеринбург 2010 УДК 620.2(075.8) ББК...»

«В.С. Щербаков И.В. Лазута Е.Ф. Денисова АВТОМАТИЗАЦИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ УСТРОЙСТВА УПРАВЛЕНИЯ РАБОЧИМ ОРГАНОМ БУЛЬДОЗЕРНОГО АГРЕГАТА Министерство образования и науки РФ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.С. Щербаков И.В. Лазута Е.Ф. Денисова АВТОМАТИЗАЦИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЯ ОСНОВНЫХ ПАРАМЕТРОВ УСТРОЙСТВА УПРАВЛЕНИЯ РАБОЧИМ ОРГАНОМ БУЛЬДОЗЕРНОГО...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ В.И. Гаман ФИЗИКА ПОЛУПРОВОДНИКОВЫХ ГАЗОВЫХ СЕНСОРОВ ТОМСК Издательство НТЛ 2012 УДК 621.382 Г 181 Гаман В.И. Физика полупроводниковых газовых сенсоров: Г 181 монография. – Томск: Изд-во НТЛ, 2012. – 112 с. ISBN 978-5-89503-491-0 В книге рассматриваются физические принципы работы полупроводниковых газовых сенсоров на основе тонких пленок металлооксидных полупроводников, кремниевых МОП-структур...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет И.В. ШАШКОВ, А.С. КЛИНКОВ, П.С. БЕЛЯЕВ, М.В. СОКОЛОВ ВАЛКОВОЕ ОБОРУДОВАНИЕ И ТЕХНОЛОГИЯ НЕПРЕРЫВНОЙ ПЕРЕРАБОТКИ ОТХОДОВ ПЛЕНОЧНЫХ ТЕРМОПЛАСТОВ Рекомендовано Научно-техническим советом университета в качестве монографии Тамбов Издательство ФГБОУ ВПО ТГТУ 2012 1 УДК 621.929.3 ББК Л71 В156 Р...»

«Национальный технический университет Украины Киевский политехнический институт И.М. Гераимчук Философия творчества Киев ЭКМО 2006 4 Национальный технический университет Украины Киевский политехнический институт И.М. Гераимчук Философия творчества Киев ЭКМО 2006 5 УДК 130.123.3:11.85 ББК ЮЗ(2)3 Г 37 Рецензенты: д-р филос. наук, проф. Б.В. Новиков Гераимчук И.М. Г 37 Философия творчества: Монография / И.М. Гераимчук – К.: ЭКМО, 2006. – 120 с. ISBN 978-966-8555-83-Х В монографии представлена еще...»

«И. В. Челноков, Б. И. Герасимов, В. В. Быковский РЕГИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА: ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ УПРАВЛЕНИЯ РЕСУРСАМИ РАЗВИТИЯ РЕГИОНА • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ • МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТАМБОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКА И ПРАВО И. В. Челноков, Б. И. Герасимов, В. В. Быковский РЕГИОНАЛЬНАЯ ЭКОНОМИКА: ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ УПРАВЛЕНИЯ РЕСУРСАМИ РАЗВИТИЯ РЕГИОНА

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт горного дела Дальневосточного отделения МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Хабаровский государственный технический университет Утверждаю в печать Ректор университета, д-р техн. наук, проф. С.Н. Иванченко 2004 г. Е. Б. ШЕВКУН ВЗРЫВНЫЕ РАБОТЫ ПОД УКРЫТИЕМ Автор д-р техн. наук, доцент Е.Б. Шевкун Хабаровск Издательство ХГТУ Российская академия наук Дальневосточное...»

«Министерство транспорта и связи Украины Днепропетровский национальный университет железнодорожного транспорта имени академика В. Лазаряна Л. МАНАШКИН, С. МЯМЛИН, В. ПРИХОДЬКО Гасители колебаний и амортизаторы ударов рельсовых экипажей (математические модели) Монография 2007 М23 УДК 629.4.027.01.015 Рецензенты: д-р техн. наук, проф. Богомаз Георгий Иванович, заведующий отделом Института технической механики Национальной академии наук Украины, г. Днепропетровск, Украина д-р техн. наук, проф....»

«Герасименя В.П., Захаров С.В., Брусникин В.М., Клыков М.А., Семашева Л.П. ИННОВАЦИОННЫЕ БИОТЕХНОЛОГИИ ПРОМЫШЛЕННОГО КУЛЬТИВИРОВАНИЯ ГРИБОВ Pleurotus ostreatus (Fr.) Kumm, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ФАРМАКОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ ДЛЯ СОЗДАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ ПРЕПАРАТОВ Монография Под редакцией: доктора технических наук, заслуженного деятеля науки Российской федерации, профессора ГЕРАСИМЕНИ В.П.; доктора биологических наук, профессора ПОЛЯКОВА В.Ю. Москва 2013 УДК 604:[579.61:582.28] ББК 30.16 И67 Герасименя В.П....»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.