WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«Флориан Жиль и Императорский Эрмитаж Жизнь и судьба Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК 79.1 ББК 069-051 П12 Перевод с французского (рукописные тексты) — И. В. Юденич Перевод с ...»

-- [ Страница 5 ] --

На какое-то время следующие поколения довольствовались миром, «позволяя себе мечтать о прошлом», как отметил Жиль, увидевший, что «нация удивительным образом чтит мёртвых». «Идея памятников любого рода — идея всего мира. Вот что по этому поводу Раух, замечательный скульптор, всё ещё молодой, несмотря на шевелюру старца, объяснил мне. Для Пруссии есть две одинаково великие эпохи — эпоха Фридриха Великого и эпоха Фридриха Вильгельма III; первая — создала, вторая — обновила. Вспомнить этих двух великих умерших доступным для глаза образом благодаря Памятникам — вот то, что хотят сделать, и вот каким образом. По обеим сторонам Липовой аллеи (Унтер ден Линден. — И. Ю.) уже стоят статуи Блюхера, Бюлова и де Шамхорта; добавят ещё статуи Клейста, де Йорка, Гнейзенау, Тауензина и статуи Штейна и Марденбурга; затем в центре — статуя покойного короля, чрезвычайно почитавшегося генералами и государственными деятелями, словно пойдёт навстречу статуе знаменитого и великого короля Фридриха II на постаменте, который будут поддерживать фигуры 20 генералов. Эта группа будет установлена на Липовой аллее перед двумя колоннами, отмечающими начало и конец этой величественной улицы, символизирующей 1763 г.

и 1815 г.», — писал Жиль, показывая на схеме для Муральта расположение статуй166. Ф. Жиль увидел модель статуи Фридриха II работы скульптора Рауха, которому поручено со своими учениками выполнение этого замысла.

Жилю хотелось бы многое ещё дополнить к тому, что он сообщил своему другу «об этой прекрасной стране Германии», но он ограничен временем и своими планами дальнейших путешествий, поэтому Флориан Антонович хотел бы отметить встречу со знаменитым Гумбольдтом на обеде в Потсдаме, куда он был приглашён прусским королём. «Люди высокого интеллекта много теряют при дворе среди форменных одежд и блях», — заметил Жиль.

«Г-н де Гумбольдт, может быть, единственный образованный человек, являющийся исключением из этого правила …. Возраст немного согнул этого необычного человека, но в свои почти 75 лет он не утратил удивительных способностей, своей изумительной памяти…Он всегда рядом с Королём, даёт ему советы на ответы по тысячам трудных вопросов. Кажется, он не безразличен к своему положению при Дворе, и, тем не менее, находит способ не 165 STAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 4, 5.

166 Там же. Л. 11.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа пренебрегать никаким родом научных связей …. Добавим его удивительные лингвистические способности, он говорит с элегантностью и беглостью для большей выразительности»167.

Заканчивая повествование о Германии, Флориан Антонович, наблюдавший вокруг себя целый сонм путешественников, отмечает изменения в психологии людей и их этики под воздействием времени и прогресса в виде появления железных дорог: «Что касается общения в Европе, мне кажется, оно заставило казаться смешными все виды национальных амбиций. Видишь столько иностранцев, столько новых лиц, на каждом шагу встречаешь столько физиономий, нравов, обычаев и языков, что не перестаёшь удивляться их разнообразию и необычности. Больше не насмешничаешь над Англичанином, Американцем, Французом, которые плохо говорят по-немецки. Глаза и уши привыкли к любому роду вещей, которые раньше шокировали бы, заставляли смеяться …. Становятся более вежливыми, учтивыми. Приходишь к мысли, что все, кто приходит с Юга, Севера, Запада … — все члены одной семьи», — писал Ф. Жиль168.

Ф. Жиль провёл в Берлине 15 дней. По собственному признанию, они необычайно обогатили его познанием состава богатых коллекций этого города и многочисленными знакомствами с людьми искусства и науки, такими как скульптор Раух и Гумбольдт. «Я уверяю Вас, — писал Жиль фон Муральту, — для меня эти 15 дней значили очень много»169.

Восемь недель Ф. А. Жиль провёл в «двух Вавилонах» — Париже и Лондоне, описание которых он оставил в письме мадемуазель Хиггинботом. Интересно было бы прочесть впечатления Жиля, выраженные в личном послании друзьям, но, к несчастью, это письмо до нас не дошло. «Я последовательно посетил Брюссель, Малин, Гент, Брюгге, Антверпен, Роттердам, Гаагу, Лейден.

По возвращении я отправился в Роттердам, чтобы снова попасть в Антверпен …. Я проехал Льеж, Аахен и Кёльн и спустился до Дюссельдорфа, чтобы повидать Г-на Жуковского, а затем проследовал дорогой Рейна до Майнца.

Из Франкфурта я прибыл в Дармштадт, затем через Карлсруэ, Страсбург железной дорогой в Базель. Я сделал крюк в Швейцарию, чтобы увидеть Цюрих, Солер, Берн, Невиль, Невшатель, Лозанну. 31 декабря я увидел вновь мой родной город (Женеву — Ж. П.)»170. К сожалению, мысли о современном социальном облике Бельгии и Голландии Жиль оставил для послеобеденных бесед в Санкт-Петербурге, поэтому его мнения мы уже никогда не узнаем. В этом же письме он останавливается на описании своего путешествия по художественным коллекциям Бельгии и Голландии, которые послужили для 167 STAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 12, 13.

168 Там же. Л. 10.

169 Там же. Л. 9.

170 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина от 11 января 1844 г. № 569. Л. 1.

него неисчерпаемым источником наслаждения и познания. «Чтобы дать Вам об этом представление, я опишу Вам мою работу в королевской библиотеке в Гааге, где я нашел манускрипт Катерины Пизанской 15 века. Рукопись была настолько богата виньетками со сценами рыцарских турниров, что я потратил четыре дня на их копирование. Это обильный источник для моих занятий по изучению оружия Средних веков. Бельгия переполнена замечательными памятниками Средневековья. Старинные церкви с витражами, ратуши, рельефы на камне, старинные гробницы с гербами, общественные и частные галереи, которые встречаются на каждом шагу — все это очень важно для археолога»171.





На одной из страниц письма, где он описывает вечернюю прогулку в Малине, Флориан, восхищённый окружавшей его чарующей природой, раскрывается совершенно неожиданно, как мечтатель, романтическая личность, — свойство души, тщательно скрываемое в Петербурге. «Башенные часы бельгийских городов представляют большую ценность, они звучат как музыка в опере, — писал Жиль. — В Малине 7 декабря была великолепная погода. Я пошёл прогуляться в 9 часов вечера вокруг великолепного собора, силуэт которого магически вырисовывался на фоне звёздного неба, освещённого полной луной. Город сверкал, наполняя ночь гармонией, которую ищут такие мечтатели, как я. Башенные часы прозвонили. Я весь был захвачен происходящим. Это был божественный гимн; можно подумать, что ангел простёр руки над небесной клавиатурой, чтобы напомнить о Боге и вознести ему хвалу»172.

Отдавая предпочтение живописи фламандцев и голландцев, Жиль сравнивает состояние художественного мира Франции, из которой он только что приехал, с живописью Бельгии и Голландии. «В Бельгии и Голландии я изучал много картин фламандцев и голландцев. Приехав из Парижа, где современная живопись спекулятивна, как большинство вещей во Франции, я понял, почувствовал, насколько художники этих двух стран (Бельгии и Голландии. — Ж. П.) преданно сохранили традиции великих мастеров 16-го и 17-го веков. В Париже художник, прежде всего, намерен зарабатывать 30.000–40.000 франков в год, необходимых сегодня для повседневной жизни в этом Вавилоне. Отсюда эта масса картин, замечательных по замыслу и духу, но выполненных в спешке, покрытых лаком раньше времени, меняющих цвет и чернеющих через несколько лет. Французские современные художники (правда, среди них есть достойные исключения) … хотят лучше прожить два дня сейчас, на белом свете, чем тысячу лет в истории»173. Флориан Антонович с удовольствием поделился бы с пастором своими взглядами на современное состояние («социальную физиономию», по его выражению) Бельгии и Голландии, но предпочёл оставить этот разговор для их «бесед после обеда в Петербурге»174. Жаль, мы никогда не узнаем его мнения о социальных изменениях Европы этих нестабильных лет.

171 STAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 1, 2.

172 Там же. Л. 2.

173 Там же. Л. 2.

174 Там же.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа Путешествуя по Европе, Флориан Антонович решил навестить В. А. Жуковского175, которого не смог увидеть из-за того, что поэт уехал из дома за три дня до визита Жиля. Глупость прислуги, не пригласившей его в дом, послужила причиной того, что он не смог засвидетельствовать своё почтение жене Жуковского. Во второе своё появление в Дюссельдорфе Жиль был встречен словами рассерженного Жуковского: «Вы — недостойный человек. Как можете Вы спрашивать меня после того, как Вы не захотели видеть мою жену?»

Жиль объяснил недоразумение, и они вновь, как прежде, продолжали беседу.

«Г-н Жуковский чувствует себя хорошо. Он усердно занимается переводом Одиссеи. Некий эллинист из Дюссельдорфа сделал для него ловкую вещь.

Он приготовил для него версию, в которой под каждым словом оригинала стоит немецкое с указанием природы греческого слова. Если Г-н Жуковский будет успешен в своей работе, эта ловкая вещь для русского человека будет ещё более экстраординарной, чем для немецкого. Я посоветовал ему заняться серьёзно греческим после завершения этого произведения»176.

Восемь дней Флориан Антонович провёл в Дармштадте, где в это время гостил Великий князь Александр Николаевич с женой, великой княгиней Марией Александровной, дочерью герцога Гессенского. «Я провёл восемь дней праздника, во время которого, между тем, я немного поработал в библиотеке, насчитывающей 200.000 томов, и в музее, который содержит много доспехов и оружия, а также много предметов старого искусства. Какая прекрасная страна это Великое Герцогство! Народ здесь благоденствует, администрация прекрасная. Население Дармштадта с энтузиазмом встретило путешественников …. При дворе устраиваются большие обеды, вечера, концерты, подобно тем, что мы слышали в Санкт-Петербурге, гала-спектакли.

6/18 декабря, в день Св. Николая, Цесаревич дал завтрак для всех русских в своих апартаментах, а потом был дан при дворе обед на 80 персон; во время обеда исполнялся национальный русский гимн; потом все встали, чтобы провозгласить тост за Императора в то время, как на площади у Замка стреляли из пушки. Мне два раза была оказана честь сидеть за столом так, что я мог созерцать правящего Великого князя рядом с дочерью Цесаревной. Это был трогательный момент — наблюдать этого добрейшего князя, сгорбленного от времени, расточающего столько деликатного внимания дочери, прелестной своей свежестью, материнством и счастьем… Наблюдая Великого герцога рядом с дочерью, наслаждающегося её расцветом, я подумал о том, что мемуары своего времени рассказывают мало о Людовике XIV, который в старости, пресыщенный славой и величием, казалось, оживал с молодой и остроумной 175 C июля 1841 года В. А. Жуковский поселился с семьёй в двухэтажном особняке Дюссельдорфа:

«Я поселился в Дюссельдорфе не по выбору; здешняя сторона не имеет ничего привлекательного (кроме разве Академии живописи); я поселился здесь подле родных моей жены … для того, что здесь на чуже приготовить свою жизнь на родине», — писал Жуковский в Петербург. — Афанасьев В. Жуковский. С. 347.

176 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина от 11 января 1844 г. № 569. Л. 3, 4.

герцогиней Бургундской, в которой находил радость на закате своих дней;

давая тем самым понять, что как для великих сей земли, так и для её простых смертных, существует одно истинное счастье — гармония, которой Бог наполняет сердце человека»177. В конце своего пребывания в Дармштадте Жиль получил в подарок «знак расположения Великого Герцога Гессенского», который протянул ему цесаревич Александр Николаевич, назвав «сувениром от Николая Александровича» (сына цесаревича. — Ж. П.). Описывая это, Жиль добавляет: «но, чтобы носить его и говорить о нём, надо сначала, чтобы я получил одобрение Его Величества Императора»178.

Здесь же, повествуя о встрече с мадемуазель де Гранси179, Флориан Антонович говорит о своей оплошности: в связи со своим ухудшившимся зрением, он «не заметил» её на обеде. «Она подошла ко мне, говоря, “Вы не хотите меня признать, месьё Жиль”. Я ответил, смеясь и показывая ей мой монокль:

“извините меня, мадемуазель, мой хороший глаз у меня только в руке, а в той обстановке, в которой я нахожусь, мне нельзя им пользоваться”»180.

Так к 43-м годам, в дополнение к очень частым простудам и слабым лёгким — следствием петербургского климата — Флориан Антонович имел уже ослабленное зрение.

Путешествуя в очень уплотнённом графике, Жиль описывает пастору Муральту своё появление в Сен-Дени, где он хотел увидеть собор. «Нужно, чтобы я рассказал Вам о моей последней радости перед отъездом из Парижа.

Я уехал в 5 часов вечера. Накануне я провёл целый день в Фонтенбло, чуде Ренессанса, реставрированном при действующем правителе. Но я не увидел Сен-Дени. Я был в отчаянии. Без четверти одиннадцать я уезжаю. Я спускаюсь, выхожу из отеля и иду к кучеру кабриолета. Смотрю на часы и говорю ему: “Смотри, сейчас 11 часов, в 2 часа у меня важное свидание. Я хочу увидеть Сен-Дени. Я даю три четверти часа на то, чтобы доехать туда, час на то, чтобы вернуться. Мне потребуется 1 час с четвертью, чтобы осмотреть церковь. За это время Ваша лошадь отдохнёт, Вы сможете получить хорошие 177 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина от 11 января 1844 г. № 569. Л. 4, 5.

178 Там же. Л. 5. При императорском дворе существовал закон, по которому иностранные ордена и медали разрешалось носить только с одобрения императора. Ф. А. Жиль получил разрешение.

179 Мадемуазель де Гранси (de Grancey) — гувернантка великой княгини, впоследствии императрицы Марии Александровны. О происхождении Марии ходили настоятельные слухи, утверждавшие, что она — незаконнорожденный ребёнок. «Настоящим отцом императрицы Марии Александровны, супруги Александра II, был швейцарец французского происхождения барон Август-Людвиг де Гранси, шталмейстер Великого герцога Людвига. Матерью её была принцесса Вильгельмина Баденская, сестра русской императрицы Елизаветы Алексеевны, супруги Александра I», — писал Всеволод Николаев. «Ходили слухи, что отцом Марии является барон Гранси, известный маршал, с которым Великая княгиня Вильгельмина (мать Марии. — Ж. П.) будто бы была в связи», — отмечал А. Труайя. Если это так, то воспитательница де Гранси была тёткой Марии, так как она приходилась сестрой маршалу. — Труайя А. Александр II. С. 32; Николаев В. Александр II.

Биография. С. 112.

180 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина от 11 января 1844 г. № 569. Л. 5.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа чаевые. Это Вас устраивает?” “Это мне подходит”, — сказал он. И вот я на месте. Никогда условие не выполнялось лучше. Буржуа (слова Жиля. — Ж. П.) и кучер были в полном согласии друг с другом …. Без трёх минут 2 часа взмыленная лошадь остановилась перед моим отелем. За час с четвертью я посетил церковь, целиком отреставрированную опытным архитектором по имени Дебре. То, что он сделал — вещь неслыханная. Церковь возродилась из руин и последствий вандализма, разрушивших её. Искали, вновь обрели, собрали, заменили массу памятников старого искусства, которые были рассеяны и похищены, как полагают не без основания, многими лицами в окрестностях. Эта реставрация, заказанная и начатая Наполеоном, была закончена Луи Филиппом». Жиль в подробностях описывает королевские захоронения в церковной крипте, исторические часовни в нефе и витражи, старинные или современные, сделанные по старым образцам на сюжеты истории Сен-Дени. «Но что меня поразило больше всего — это знаменитая гробница Франциска I работы замечательного мастера Эпохи Возрождения Жана Гужона. В одной из изображённых там битв Вы увидите Франциска I на коне». — писал Жиль181.

В процессе своего длительного путешествия по Европе и частых переездах из одного государства в другое Жиль познакомился с различными таможнями и не преминул описать одно из своих впечатлений в письме к пастору: «Французская таможня — самое чудовищное фискальное изобретение, какое только я знаю. Я уже ощутил это в Гавре, возвращаясь из Англии.

Там есть таможенники, как их называли во времена Империи (т. е. габелу), которые Вас обыскивают и ощупывают, расспрашивая, чтобы посмеяться, прошу прощения, над великой свободой (выделено у Ф. Жиля. — И. Ю.). Эти слова банальной вежливости, секрет, которой знают только французы, производят печальный контраст с грубостью жестов этой процедуры. Понимаешь, что они Вас задерживают по сигналу. Скажите мадам Анспах и Вашей племяннице, что я совершенно не виновен в контрабанде, которую я хотел позволить себе привести …. По крайней мере, эта дорога, творящая Дьявола, не соблазнит меня вновь.

По поводу всех этих фискальных и других изобретений наша Швейцария — страна обетованная. Ни таможня, ни городские пошлины, ни косвенные установления — никакое из этих средств, которое французская злобность так хорошо окрестила “подвальными крысами”, не существуют». В Швейцарии — «добровольная полиция, спрашивающая у Вас для проформы паспорт только в двух местах — в Люцерне и Женеве. Земельный налог почти никакой, столько свободы, сколько человек может просить в разумных пределах, — а между тем, есть много недовольных. Ах! Позволь Провидению не дать политическим мечтателям, агитаторам (термин Жиля. — И. Ю.), радиSTAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина от 11 января 1844 г. № 569. Л. 8, 9.

калам, появившимся тут и там, разрушить нашей родины! В Швейцарии есть бедность, но нет той нищеты, которая царит во многих странах, богатых своей землёй, промышленностью, капиталами: повсюду (в Швейцарии. — Ж. П.) есть благополучие и во многих городах большое богатство»182.

Далее Флориан Жиль, заинтересовавшийся социальными изменениями своей родины, приводит свой диалог с главой небольшой местности: «В Невиле, где я провёл 24 часа, я беседовал с главой этой местности (его называют там “господин буржуа”, как в Невшателе). Я задал ему несколько вопросов о состоянии этого маленького городка. Э! — ответил он мне благожелательно — мы не богаты, но нам покойно, у нас есть общественные леса, как для отопления, так и для строительства, которые делятся между буржуа. У нас 1.500 жителей, мы платим в целом 2.000 швейцарских франков налога (т. е.

по 2 французских франка на каждого жителя), но у нас достаточно прибыли, чтобы вести своё хозяйство (выделено Жилем. — И. Ю.). Не это ли утешительно? И потом — добавил он, смеясь, я — первое высшее должностное лицо этого места, у меня 100 швейцарских франков содержания»183.

Такой «покойный», умиротворённый взгляд на мир и то, что и как они понимают о себе и своей независимости, бедности и чувстве «достатка», — было удивительным для Ф. Жиля.

В противоположность увиденному, Базель — центр коммерции и банков, город правопорядка и «повсюду духа собственности, правильности, тишины и домов с холодной физиономией»184 — был разительным контрастом для Флориана. С Базеля Жиль начинает тщательный осмотр швейцарских арсеналов. Все помещения арсеналов не отапливались, и Жилю приходилось изрядно помёрзнуть, часами зарисовывая предметы коллекций — доспехи, оружие, пушки. «Единственная вещь, к которой я никак не могу привыкнуть — температура помещений. На юге Европы необходим мех для помещений. Если хочешь согреться — надо идти на улицу. Это совершенно противоположно тому, что происходит у нас», — писал Флориан185. Здесь Жиль увидел совершенный антиквариат — железную бомбарду в форме бочки, захваченную после битвы Св. Жака в 1444 г., и другую бомбарду Карла Смелого, побывавшую в битве при Нанси в январе 1477 г. Об этих двух находках Жиль сообщал Князю П. М. Волконскому и не мог не сообщить своему другу — пастору Муральту186. Осмотрев Базельский арсенал и зарисовав нужные ему предметы, Жиль уехал из города в 5 часов утра и прибыл в Цюрих для осмотра арсенала города, известного своим собранием оружия.

К сожалению, появившись в разгар рождественских праздников, Флориан Антонович застал арсенал закрытым, и никакие объяснения и уговоSTAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина от 11 января 1844 г. № 569. Л. 6.

183 Там же. Л. 7.

184 Там же. Л. 7.

185 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Письмо из Турина П. М. Волконскому от 9 января 1844.

Л. 67.

186 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина пастору Муральту. № 569. Л. 7.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа ры не подействовали — двери арсенала были закрыты. Хранитель собрания, полковник Хиртель (Hirtel), ответил отказом несмотря на все официальные письма, которые Жиль предъявил через слугу. При этом хранитель даже не принял его. Разгневанный Флориан воспринял это как формальное оскорбление. Но «слуга, старый вояка, без сомнения, угадал, что происходило во мне — продолжал Жиль. — Он сказал мне: “Месьё, полковник — пожилой человек, он болен, простите его”. Я посмотрел на слугу, который в этот момент проявил такую предупредительность и такт, и передумал. “Как зовут бургомистра Вашего города? — де Муральт. — Ах, Ах! Отведите меня к нему”.

Я вручил свою карту и был немедленно принят им. Я прошёл к бургомистру.

“Месьё, я — друг Вашего родственника пастора Муральта, и вот какова моя цель”. Затем я извинился за то, что побеспокоил его в такой день. Бургомистр показался мне сконфуженным поведением г-на Хиртеля и повторил мне, что этот человек больной, ипохондрик. — “Я напишу ему”; через полчаса Арсенал будет открыт. — Я горячо его благодарю. Едва вернувшись от бургомистра, я узнаю, что Арсенал открыт. Короче, я провёл там более 2 часов с чувством большой удовлетворённости, так как нашёл там и зарисовал многие изделия; это была большая награда для меня. В 1 час, совершенно заледеневший, я вернулся в отель. Я написал Вашему родственнику, чтобы ещё раз поблагодарить его; в моём письме говорилось, что я был счастлив получить от члена семьи, которую я люблю и почитаю, реальную услугу с такой любезностью и доброжелательностью, которые создали разительный контраст с отсутствием вежливости и житейской мудрости у полковника Хиртеля. У меня осталось время только для спешного обеда, и я уехал, не повидав ни Вашего отца, ни Вашу сестру; но было невозможно остаться, дабы не потерять место (в дилижансе. — Ж. П.) и 36 часов — теперь, когда я путешествую ночью, чтобы работать днём… Я специально подробно рассказал Вам эту историю, чтобы доставить Вам удовольствие тем, как Ваше имя помогло мне в затруднительном положении»187.

В Швейцарии Ф. А. Жиль посещает известный Арсенал Солера (Soleure), включавший старинные знамёна, вооружение швейцарских капитанов из Штанца (Stanz, 1481 г.), великолепные доспехи Жана Штааля (Jean Staal) из Солера (Жиль думает, что это конец XV века. — Ж. П.), «пики, алебарды, мечи, мушкеты и многое другое из оружия наших предков. Я провёл там часы за рисованием …. Чудо, что я не заболел в этих арсеналах, которые не отапливаются и не открываются»188. Как хранитель оружейной коллекции императорских арсеналов, Жиль решает купить в Солере швейцарское оружие, которое обогатит собрание Николая I. «Меньше чем за 3 тысячи французских франков 187 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина пастору Муральту. № 569. Л. 9–11.

188 Там же. Л. 11.

я купил около 20 алебард, секир, 2 мушкета, а в целом — больше 45 предметов.

Среди 8-ми доспехов — главный один, который стоил около 2 тысяч франков.

Он принадлежал некоему Хейнрику фон Штюрн, из Шоффута. Имя выгравировано на пластроне с аллегорическим рисунком совершенного исполнения.

Я имел дело с торговцем античными вещами, очень ловким, но оказался более умным, чем он. Я отчитаюсь об этой покупке Г-ну де Шамбо»189.

Продолжая свой осмотр арсеналов Швейцарии, Жиль проезжает в Берн, где находится всего 7 часов. «У меня было время посетить Арсенал, где есть хорошие вещи и особенно большие швейцарские щиты из дерева с гербами Берна». В Берне он встречается «с замечательным художником по имени Мюллер. Это простой крестьянин из Гриндельвальда, которому внутренний голос подсказал, что означают старинные витражи. Он стал их изучать, пытаться сделать, сделал сначала витражи, не имеющие никакой ценности, сделал их тысячи и, наконец, теперь выполняет превосходные. Это утраченное искусство возрождается; им занимаются в Мюнхене, Бельгии, Франции с большим или меньшим успехом. Я взял адрес этого Мюллера и, повидимому, сделаю ему заказ из Петербурга»190.

Совершенно неожиданно Флориан Антонович признаётся в своём давнем (тщательно скрываемом) желании: стать позже, в отставке, хозяином антикварного магазина. «Я купил два больших старинных витража для окон моего рабочего кабинета. (Если. — И. Ю.) Бог даст мне жизнь, я хочу постараться создать в Петербурге гнёздышко антиквара и художника. Но всё это в будущем, а пока надо продолжать заниматься настоящим»191. Очевидно, что к этому времени Флориан Антонович, начиная утверждаться в своём новом положении в России, строит планы на будущее. И эти планы связаны не со Швейцарией, а с Россией.

Просматривая коллекции оружия, Жиль всё больше убеждается, что путём сравнения, анализа предмета изучения и сопоставления с тем, что было им увидено, он становится настоящим специалистом, который всё больше и лучше разбирается в предметах оружейных коллекций. Из Турина Флориан пишет пастору: «Я стал, уверяю Вас, хорошим специалистом в этой области, благодаря сравнениям, сделанным мною с витражами, гравюрами на дереве и другими предметами, изученными мною на месте»192.

На протяжении своего путешествия Жиль встречает много знакомых, знакомых друзей и описывает всё это пастору, которого, по-видимому, интересоSTAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина пастору Муральту. № 569. Поль Шамбо (Павел Иванович) — француз-эмигрант, который остался преданным прусской королевской семье в трудное время завоеваний Наполеона. Был учителем детей прусской королевы Елизаветы. В Россию приехал в качестве секретаря своей воспитанницы Шарлотты (будущей императрицы Александры Федоровны). Преподавал немецкий язык великому князю Александру Николаевичу. Был в дружеских отношениях с Ф. А. Жилем. Прожил в России до своей смерти в 1848 году. — Данилова А. Судьбы закон печальный. Жены сыновей Павла I. Биографические очерки. М., 2007. С. 295, 307.

190 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина пастору Муральту. № 569. Л. 12.

191 Там же.

192 Там же. Л. 11.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа вало, с кем виделся Жиль и как его встречали за рубежом. С удовольствием Флориан Антонович отмечает: «Как только в Турине узнали, что я имел честь быть Библиотекарем Его Величества, я почувствовал себя объектом большой предупредительности, которая позволила мне понять значение, придаваемое здесь имени нашего Августейшего Суверена. Маркиз д’Азельо, генеральный директор музеев, Граф де Сейсиль, директор Оружейной коллекции, Г-н Кавалер де Салюс, обер-шталмейстер короля, настоятельно предложили себя в моё распоряжение. Они приходят ко мне каждый день и со всей любезностью предлагают свои услуги. Приказ Его Величества — открыть мне все двери и облегчить мои поиски» — был выполнен скрупулёзно. «Я этим долго пользовался», — добавил Флориан193. «Я встретил очень сердечный приём у Г-на Кокошкина, нашего министра (отца Шефа полиции). Он предложил мне жильё и стол во время моего пребывания (в Турине. — Ж. П.)». Жиль не счёл возможным стеснять последнего и снял номер в отеле. Отмечая любезность, доброту и образованность сотрудников, в частности, маркиза д’Азельо, осуществлявшего издание альбома картинной галереи, Жиль пишет, что эту публикацию в подарок Николаю I посылает сардинский король, так же как гравюры и литографии некоторых из щитов оружейной коллекции для Царскосельского Арсенала императора194.

Флориану Антоновичу эти люди стали во многом симпатичны и понятны настолько, что он пишет пастору: «Когда итальянцы стараются стать учёными, им это иногда удаётся лучше, чем в Германии и где бы то ни было; ведь итальянский дух всегда имеет что-то гениальное (слово не французское, но должно бы им быть), что сверкает особым образом — как грани бриллианта»195.

Жиль вспоминает, что Турин — это город его отца; отсюда он уехал в Швейцарию. Флориан отмечает красоту города: «Мои окна выходят на прекрасную площадь перед замком. Погода великолепная, воздух немного прохладен, но небо тёплое и золотистое. Чувствуешь, что находишься внутри большой городской стены, которая предохраняет Италию от ледяного дыхания северных ветров»196. Уже через три дня он уезжает в Геную и Неаполь, продолжая своё путешествие. На обратном пути Жиль собирался вновь посетить Невшатель, Лозанну и Женеву, а в Мюнхене по дороге в Петербург быть в марте. Он описывает города, близкие сердцу пастора: Невшатель, который «заново украшают», Иверден — город первых трудов пастора. Жиль проезжает последний и видит «из окна башни старинных замков, которые так много говорят Вашим воспоминаниям молодого человека»197.

Зная, как Муральту будет интересно услышать о своих давних друзьях и знакомых, Жиль рассказывает пастору обо всех, кого удалось ему посетить или услышать о них.

193 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина пастору Муральту. № 569. Л. 13.

194 Там же.

195 Там же.

196 Там же.

197 Там же. Л. 14.

К сожалению, мы не располагаем большим числом частных писем Ф. А. Жиля, написанных во время его путешествия по Европе, но даже эти два многостраничных письма дают представление о спектре увиденного, услышанного и прочувствованного.

Впечатления, заметки, зарисовки, сделанные им в музеях, арсеналах, библиотеках, галереях, кабинетах эстампов, стали для него богатейшим багажом для понимания того, что и как необходимо собирать, хранить, реставрировать и экспонировать во вновь создаваемом музее Петербурга. Эта была прекрасная школа для музееведа в его будущей работе с вверенными ему коллекциями музея.

Европейское турне Ф. А. Жиля оказалось не только большой школой в его будущей деятельности с художественными коллекциями Эрмитажа, но и, в какой-то мере, осознанием самого себя в новом качестве — человека, обретшего прочное положение в свете и при дворе. Эти обстоятельства начали выстраивать для него и его будущего совершенно иной поворот судьбы.

Швейцарский исследователь Рудольф Мументалер в одной из статей, посвященной учёным Швейцарии в Петербурге, писал: «Швейцарцы вращались в многонациональной среде просвещённого петербургского общества.

Многие из них перенимали образ жизни русских верхов — держали, например, открытый дом, принимая множество гостей, или выезжали летом на дачи. Такой стиль жизни, более вольный, чем на родине, им очень импонировал. И в итоге, когда российские швейцарцы возвращались “в свои пенаты”, Швейцария уже казалась им страной тесной и мелкотравчатой»198.

Именно это чувствовал теперь Ф. Жиль. В Петербурге у него образовался определённый круг знакомых и друзей, которых он видел постоянно.

Единомышленники пастора Муральта и его племянника Эдуарда по реформатской церкви еженедельно устраивали обеды по воскресеньям, встречали совместно все праздники — новый год, пасху и т. д. Это были министр финансов Канкрин, пастор Анспах, Энгельгард, Лихтенштадт, Золликофер, Муссард, генерал Фази и др. К ним присоединялся круг учёных, педагогов, литераторов — Шторх, Греч, Востоков, Аделунг, Липман, Бурдильон, М. Корф, Шамбо199. Сам Жиль устраивал у себя обеды200, приглашая друзей, и в ответ принимал приглашения на застолья. Ещё будучи преподавателем великого князя, Ф. Жиль был частым гостем великосветской семьи Виельгорских, сын которых был его лучшим учеником201. Из недавно опубликованной монографии об Иосифе Виельгорском можно узнать детали обеденных дискусМументалер Р. Швейцарские учёные в Санкт-Петербурге (1903–1917) // Швейцарцы в Петербурге. СПб., 2002. С. 250.

199 STAZ. W 1 20. Memoiren Eduard von Muralt. Buch 2. № 33, 34.

200 Там же. 1842. 27 aug.; В «Исповеди» Жиль фиксирует обед с 14-ю приглашёнными, куда входил М. Корф. — ГАРФ. Ф. 726. Оп. I. 1826. Д. 1464. Л. 20.

201 Лямина Е. Я., Самовер Н. В. «Бедный Жозеф»: Жизнь и смерть Иосифа Виельгорского.

С. 275.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа сий, зафиксированных им: 5 апреля 1838 г. «Жиль обедал у нас. Говорили о Швейцарии, её политическом положении, о Лагарпе, о пользе, которую могла бы извлечь Императрица из путешествия по Швейцарии. Но Государь, кажется, не хочет, чтоб кто-нибудь из царской фамилии посетил Швейцарию. “Она чересчур республиканская”. Странный предрассудок. Потом говорили об Англии, о политике и проч.»202. Это говорит о том, что Ф. Жиль был принят в самых разных слоях образованного русского общества.

Теперь Флориан, посетивший Швейцарию в длительной поездке 1843– 1844 гг., по-видимому, как-то «примерял» себя, «возвратившегося» из России после отставки в родную Женеву, и уже не видел того, что было для него прежде столь привлекательным: семьи, члены которой уже умерли, и интересовавшей его активной социально-политической жизни Европы.

202Лямина Е. Я., Самовер Н. В. «Бедный Жозеф»: Жизнь и смерть Иосифа Виельгорского. С. 300.

Петербург и Эрмитаж встретили Ф. А. Жиля большим комплексом проблем, требующих немедленного разрешения во вверенном ему отделении. Ещё в 1842 году в связи с начавшимися работами по возведению нового здания для будущего музея коллекции Минцкабинета и библиотеки были перемещены в Мраморный дворец, где и находились до 1846 года, пока и здесь не начались работы по перестройке дворца. Ф. А. Жиль организовал перемещение книжной коллекции в Таврический дворец (на бывшую половину великого князя Константина Павловича)1. 3 октября 1846 года были нагружены на баркас и перевезены по Неве в Таврический дворец 265 ящиков с книгами.

В приготовленных просторных комнатах книжный фонд музея был расположен попредметно, так же, как и в Эрмитаже. Библиотеке Вольтера выделили отдельное помещение2. Десять шкафов «с археологическими книгами, необходимыми для справок и разысканий», по указанию Жиля были перемещены во временно отведённые служащим Минцкабинета помещения Ламотова павильона, где они находились вплоть до переезда в Новый Эрмитаж3. (Здесь в настоящее время размещается центральная библиотека музея). К 1850 году фонды музейной библиотеки насчитывали 46.199 сочинений в 84.854 томах, в том числе 859 рукописей, составляющих 1043 номера4. Коллекции Минцкабинета и резных камней Ф. Жиль решил возвратить в Эрмитаж, где они были немедленно помещены во Французской галерее Малого Эрмитажа, а вскоре вновь перемещены — камеи перенесли на антресоли прежнего (ещё не перестроенного) Павильонного зала, а нумизматическую коллекцию в наАГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1846. Д. 21. Л. 1, 32–33; РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1846. Д. 28; Там же.

1846. Д. 110; Там же. Ф. 469. Оп. 8. 1846. Д. 752. Л. 21.

2 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1846. Д. 31. Л. 21, 31, 33.

3 Там же. Л. 23; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1846. Д. 752. Л. 21.

4 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Л. 144; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1849. Д. 381. Л. 71.

чале 1848 года переместили снова на третий этаж Старого Эрмитажа, в комнаты у «балюстрад», в которых находилась когда-то библиотека»5. Именно при Флориане Антоновиче Жиле в 1840–1850-х годах в отделении начинает складываться квалифицированный и деятельный коллектив хранителей, занятых большой подготовительной работой по составлению будущих научных каталогов, а с 1854 года в Эрмитаже начались работы по инвентаризации всех коллекций6.

Ф. Жиль постоянно ходатайствует перед администрацией и министром двора Волконским и обосновывает необходимость пополнения научного состава отделения в связи с первостепенными нуждами музея — такими, как инвентаризация и каталогизация коллекций. Одновременно он пересматривает обязанности сотрудников и соотносит их со знаниями и возможностями каждого. Например, Крамп, который заведовал придворнослужительской библиотекой и одновременно работал в иностранной эрмитажной библиотеке, был оставлен только в придворнослужительской, так как не знал иностранных языков, а для иностранной книжной коллекции Жиль добивается должности помощника библиотекаря для Эдуарда фон Муральта, доктора философии и магистра изящных искусств7, служащего Императорской Публичной библиотеки8. Находившийся при отделении письмоводитель — секретарь Григорович не знал французского языка, на котором велись инвентарные книги и каталоги музея, поэтому с его смертью обязанности занесения новых поступлений в библиотеку были переданы помощнику библиотекаря В. Е. Кёлеру9, владевшему не только иностранными языками, но и в совершенстве знакомому со всеми тонкостями канцелярской работы. Перемещения в штате 1848 года затронули и писца Г. Вольфа, назначенного помощником библиотекаря по российской библиотеке вместо Крампа, который после проверки фонда, обнаружившей недостачу в 723 книги, должен был возместить их10 и вскоре подал в отставку11. В связи со столь значительными потерями в русской библиотеке Жиль, желая упорядочить систему пользования этой коллекцией, потребовал у Придворной конторы, министров императорского двора и двора цесаревича и цесаревны списки чиновников и служителей, которые имели право пользоваться русской библиотекой музея. По трём представленным спискам числилось 680 человек, среди которых были секретари и писцы, смотрители и камердинеры, лакеи и парикмахеры, истопники и повара, официанты и швейцары, метрдотели, скороходы, гоффурьеры, столоначальники, скатертники и др.12 Сколько среди них было постоянных читателей — осталось неизвестным, а введённые Жилем с 1840 года ежегодные 5 Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже… С. 155.

6 Там же. С. 158.

7 См. Комментарии к Главе IV, сноска 62.

8 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1840. Д. 28. Л. 2–3.

9 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1846. Д. 8. Л. 5.

10 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 10. Л. 11 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1 1845. Д. 21. Л. 123.

12 Там же. Л. 69–85, 98–100.

отчёты фиксировали только результаты хранительской работы (регистрация новых поступлений, их систематизация и каталогизация, а также каталогизация старых фондов отделения), не затрагивая «сферы обслуживания».

Штат нумизматического отделения пополнился с 1851 года профессором археологии по кафедре классической филологии, эстетики и теории искусства Дерптского университета Лудольфом Эдуардовичем Стефани13. В его ведении находились монеты античного собрания. В этом же 1851 г. (14 августа) хранителем восточных монет и медалей Эрмитажа был назначен Мари Фелисите Броссе14, ставший с 1864 года по 1879 год руководителем Нумизматического отделения.

13 Стефани, Лудольф Эдуардович (1816–1887). Родился в семье пастора около Лейпцига. Окончил Лейпцигский университет со степенью доктора философии. Путешествовал по Италии, Северной Греции, посетил Константинополь, Афины, Смирну. В 1846 году приглашён графом С. С. Уваровым на кафедру классической филологии в Дерптский университет. С 1850 года был избран в Петербурге ординарным академиком Императорской Академии наук «по части греческих и римских древностей», с 1852 года — директор Нумизматического и Египетского музеев при Академии наук. После увольнения из Эрмитажа Ф. К. Фрейтага принят в I отделение Императорского Эрмитажа в качестве хранителя греческих и римских древностей (1851–1887). Составил каталог монет Древней Греции. В двухтомном труде «Древности Боспора Киммерийского», написанного совместно с Ф. А. Жилем, описал и издал надписи, помещённые во 2-ом томе. Почётный член Археологического института в Риме, Археологического общества в Афинах, член-корреспондент Императорской Археологической комиссии в Вене, член Баварской Академии наук, Датского Королевского общества наук в Копенгагене, действительный член Императорского Московского археологического общества, Императорского Русского археологического общества. Награждён орденами Св. Анны 3-ей степени, Св. Анны 2-ой степени, Св. Анны 1-ой степени и Св. Анны 1-ой степени с императорской короной, Св. Станислава 2-ой степени, Св. Станислава 1-ой степени, а также орденом Св. Владимира 3-ей степени и Св. Владимира 2-ой степени, австрийским орденом Франца-Иосифа 2-ой степени со звездой, «За заслуги» великого герцога Ольденбургского и орденом Белого Орла. — Сотрудники Императорского Эрмитажа. СПб., 2004. С. 139–141; РГИА. Ф. 469.

Оп. 8. 1849. Д. 884. Л. 104 об; Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже… С. 156, 158, 161.

14 Броссе, Мари Фелисите (Марий Иванович, 1802–1880). Родился во Франции и изучал древние языки в иезуитских школах. Прослушал полный курс богословия в Орлеане и Париже. Одно время был послушником в Монружском иезуитском монастыре.

В Париже в 1821 году получил степень бакалавра. Отказавшись от духовного сана, начал изучать восточные языки, грузинскую и армянскую литературу. Броссе владел русским языком. В 1836 году по предложению президента Академии наук С. С. Уварова был избран адъюнктом по кафедре истории и литературы азиатских народов Петербургской Академии наук и в 1837 году переехал в Санкт-Петербург. С 1837 года — экстраординарный, а с 1847 года — ординарный академик. В 1842–1843 годах — библиотекарь Императорской Публичной библиотеки, с 1851 года — хранитель восточных монет и медалей Императорского Эрмитажа, с 1864 года — старший хранитель Нумизматического отделения. Академик Института Академии наук, член-корреспондент Императорского Русского археологического общества, член Московского археологического общества, Парижского азиатского общества, Парижского этнографического общества, Копенгагенского Королевского общества северных антикваров, член-корреспондент Берлинской Академии наук.

Награждён орденами Св. Анны 3-й степени, Св. Анны 2-й степени, Св. Анны 2-й степени с императорской короной, Св. Анны 1-й степени с императорской короной, Св. Владимира Не упуская из вида иностранную библиотеку музея, Жиль распределяет между сотрудниками Минцкабинета разделы книжного собрания, идентичные занятиям и интересам хранителей. Л. Стефани, занимавшемуся собранием античных монет, поручалась часть библиотеки, включающая древности; Э. Муральту отводилась большая часть книжного фонда (рукописи, весь отдел истории, а также отделение «Богословие»); В. Нумерс, занятый по Минцкабинету составлением каталога русских монет и медалей, получал фонд библиотеки, относящийся «до географии, путешествий», а также «наук и художеств»15.

1845 г. был годом вступления в должность помощника начальника I отделения музея доктора философии Бернгарда Карла (Бориса Васильевича) Кёне (1817–1886). Много сил, времени и настойчивости проявил Ф. А. Жиль для поступления в Эрмитаж 28-летнего учёного. Прекрасные рекомендации, и одна из них от знаменитого нумизмата Я. Я. Рейхеля, убедили Жиля в необходимости определения Кёне в музей. Этот, вне всякого сомнения, способный учёный с большим диапазоном творческих возможностей и энергии, но невероятно развитым честолюбием, оказался «злым гением» Ф. Жиля.

Именно он инициировал интриги против Жиля, был причиной его опалы и… трагического конца. Исследование Е. В. Пчёлова16 фиксируют достижения Кёне-чиновника на русской государственной службе только с официальной стороны, перечисляя его победы и достижения, не касаясь его личности, нравственной стороны поведения, его низких побудительных мотивов в различного рода деятельности как сотрудника музея и консультанта частных коллекционеров России.

Б. Кёне родился в Баварии, в Вюрцбурге, в семье прусского тайного архивариуса. С юности занимавшийся нумизматикой, он стал членом Берлинского нумизматического общества, а позднее издавал журнал по нумизматике, сфрагистике и геральдике, «Zeitschrift fr Mnz-, Siegel- und Wappenkunde».

По роду своих интересов Кёне заочно познакомился с Я. Я. Рейхелем, известным нумизматом Петербурга, для которого в качестве комиссионера стал выполнять различного рода поручения по покупке монет. Вскоре общий интерес тесно сблизил их и послужил основой для идеи поступления Кёне на российскую государственную службу, а именно — в Эрмитаж, в I отделение 3-й степени, Св. Владимира 2-й степени, орденом Св. Станислава 1-й степени и орденом Франца-Иосифа 2-й степени. Умер в Париже. — Сотрудники Императорского Эрмитажа.

С. 25–27; Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже… С. 156, 158, 160.

15 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1849. Д. 864. Л. 74–86.

16 Сведения о Б. Кёне автором почерпнуты из статей: Пчёлов Е. В. Барон Б. В. Кёне: штрихи к портрету // Семинар по геральдике и вспомогательным историческим дисциплинам.

Бюллетени № 1–15. Заседания 16 декабря 2003 г. — 18 мая 2005 г. М., 2005. С. 43–46; Пчёлов Е. В. Барон Б. В. Кёне: штрихи к портрету // Гербовед. М., 2004. С. 78–87.

музея, начальником которого был в это время Ф. А. Жиль. Однако Жиль, выучивший уроки прошлого, «во избежание замещения ея (позиции. — Ж. П.) по рекомендации влиятельных лиц, а не учёным заслугам», заявил, что «заведывание древностями может быть поручено тому учёному, кого Императорская Академия Наук изберёт в свою среду на кафедру археологии, как это было раньше»17. Члены же Петербургской Академии наук предпочли кандидатуру Л. Э. Стефани, совершавшего в это время учёную экспедицию по классическому Востоку. Однако Петербургская Академия опоздала, так как ранее Дерптский университет успел пригласить Стефани на должность ординарного профессора, и тот согласился18. В этой ситуации Б. Кёне впервые показал теневую сторону своего характера, человека, не брезгавшего ничем для достижения своей цели. Он мечтал попасть в Российскую Академию наук, поэтому, находясь в дружеских отношениях со Стефани, сделал всё, чтобы расстроить планы друга, не допустить его согласия стать членом Академии наук. Кёне пишет ему письмо с советом остаться в Дерпте и обещает своё покровительство в будущем, когда он сам попадёт в Академию. В это же время, используя свои приятельские отношения с сыном министра народного просвещения С. С. Уварова, Алексеем Сергеевичем Уваровым19, добивается того, что министр оставляет Л. Стефани в Дерпте20. Знал ли Жиль об этом?

Навряд ли. Если бы он был осведомлён, такое поведение Кёне насторожило бы Флориана Антоновича.

Ко времени появления в России Кёне был уже приват-доцентом Берлинского университета, секретарём Берлинского нумизматического общества, руководил изданием журнала. В России Кёне предполагал занять вакантное место после умершего Е. Е. Кёлера, но… Академия его отвергла. Убедившись, что в Берлине он не сможет занять те позиции, которые хотел, он решает добиваться места в Эрмитаже. Здесь, по настоятельной просьбе всеми уважаемого Я. Я. Рейхеля, Ф. А. Жиль поддерживает кандидатуру Б. Кёне, и 27 марта 1845 года «Государь Император Высочайше повелеть соизволил: Доктора Философии и Адъюнкта-Профессора Берлинского университета, Прусского подданного, Бернгарда Кёне, принять в Российскую службу, с чином коллежского асессора, для определения помощником Начальника 1-ого Отделения Эрмитажа с тем, чтобы он занимался по части антиков и Минцкабинета»21.

17 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 18.

18 Там же. С. 19.

19 Уваров Алексей Сергеевич (1828–1884) — граф, известный археолог. Занимался исследованиями древностей юга России, вёл раскопки на территории древнего Суздальского княжества, Таврической губернии, курганов городищ северян, кривичей и древностей Тверской Карелии. Состоял председателем Московского археологического общества, «устроителем» Исторического музея в Москве. Широко пользовался услугами и советами Кёне в коллекционировании монет.

20 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 19.

21 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 10. Л. 1.

Веря в творческий потенциал Кёне и на собственном опыте зная, как непросто оказаться в чужой стране, Жиль старается всячески помочь ему обосноваться в Петербурге. Он ратует за то, чтобы квартира уволенного из Эрмитажа Крампа досталась Кёне22. По настоянию Жиля квартиру в бывшем Иезуитском доме полностью ремонтируют: исправляют полы, окна, двери, красят стены и т. д. В формулярном списке о службе коллежского асессора Кёне (по «Табели о рангах» он был причислен к VIII классу) значится, что он получал жалованье 172 р. 83 к. и столовых — 86 р. 41 к. Всего — 259 р. 24 к.24 Ходатайство Флориана Антоновича о благоустройстве Кёне в музее не было единственным, так как Кёне просил финансовую помощь на покрытие расходов по задолженности Берлинскому университету. Находясь за пределами России, Петербурга и Эрмитажа, он просил деньги с того момента, как был зачислен в музей. Несмотря на необычность просьбы, Жиль добивается помощи для Кёне, которому было» единовременно выдано 100 червонцев»25. Интересно, что мелкие притязания Кёне не насторожили Ф. Жиля в отношении нового сотрудника. Ф. Жилю, с его честным и прямым характером, так хотелось верить в лучшее в их уже складывавшихся взаимоотношениях.

Зачисление Б. Кёне в штат на российскую службу явно было непростым делом, так как секретно уже действовал порядок ограничения зачисления иностранцев на государственную службу. Поэтому не случайно 14 мая 1845 года министр императорского двора П. Волконский в записке обер-гофмаршалу А. Шувалову писал, что выданный Кёне диплом даёт ему «право на действительную службу только по Министерству Народного Просвещения, а что для поступления в другие Министерства он по происхождению своему до получения чина 4 класса права не имеет»26. Четвёртый класс Табели о рангах предполагал звание действительного статского советника, звание, равное в военной службе генерал-майору; в гражданской соответствующее должности губернатора, начальника департамента, градоначальника27. Сам Жиль уже к этому времени получил звание действительного статского советника, причисленное к 4 классу28. Как видно из сохранившихся документов, исключение в ограничении принятия иностранцев на государственную службу было решено сделать только по Министерству народного просвещения с возможностью заполнять вакансии в Академии наук и Университете лицами экстраординарной образованности29. В этом отношении интересен случай зачисления М. Ф. Броссе в Эрмитаж.

22 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 10. Л. 8.

23 Прошение Ф. Жиля о ремонте от 28 июня 1845 г. // Там же. Л. 22.

24 Там же. Л. 27, 36.

25 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 10. Л. 36.

26 Там же.

27 Шепелев Л. Е. Титулы, мундиры, ордена в Российской империи. С. 124.

28 О Всемилостивейшем пожаловании Жиля в действительные статские советники см.:

АГЭ. Ф. 1. Оп. 11845–1846. Д. 16. Л. 1–3.

29 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 10. Л. 19.

Флориан Антонович, пытаясь привлечь необходимых учёных для работы в музее, информировал императора о положении в Минцкабинете, где коллекция восточных монет фактически была бесхозна, а для её обработки требовались знания, которыми сотрудники отдела не обладали. Однако в Петербурге начиная с 1837 года работал по приглашению президента Академии наук С. С. Уварова богослов, знаток восточных языков М. Ф. Броссе, причисленный к кафедре истории и литературы азиатских народов Академии наук. Жиль узнал о нём от Эдуарда фон Муральта, так как Броссе работал библиотекарем Императорской Публичной библиотеки. Для того, чтобы заполучить Броссе в музей, Жилю была небходима специально открытая вакансия для ориенталиста. Именно с такой просьбой Жиль обращается к Николаю I и получает его устное согласие, а в 1845 году — письменное подтверждение от министра двора: «Его Императорское Величество изъявил Высочайшее соизволение чтобы по постройке Императорского Музеума определён был в управляемое Вами отделение один ориенталист…»30. Так М. Ф. Броссе оказался в Эрмитаже в 1851 году. Именно ввиду необходимой обработки нумизматических коллекций Нового Эрмитажа были взяты в штат М. Ф. Броссе и Л. Э. Стефани. Объёмный документ, датированный 1847 годом, гласил: «О новом образовании Императорского Эрмитажа и об определении к 1-му Отделению Нового Эрмитажа Академиков: ст. сов. Броссе и 6-ого класса Стефани»31. К этому же времени относится подробная «Записка» Ф. А. Жиля о преобразовании I отделения Эрмитажа, написанная им по неоднократным предписаниям обер-гофмаршала двора А. П. Шувалова32.

Пространная «Записка» включала не только характеристику каждого раздела отделения (кабинета медалей, резных камней, керченских древностей, раскрашенных этрусских ваз, эстампов и библиотеки), но и определение уровня этого собрания в сравнении с подобными европейскими коллекциями, а также мнение Жиля о том, что необходимо было бы восполнить в музее и как он планирует экспонировать такие разные предметы отделения. Жиль пишет:

«Кабинет монет и медалей состоит из 42.087 штук, не считая дублетов и фальшивых …. Нумизматические отделы двух богатейших кабинетов в Европе — Венского и Парижского, — включают: 60.000 греческих и римских медалей — Венский, второй (Парижский. — Ж. П.) — 75.000. Эрмитажное собрание имеет 24.000. Что касается медалей и монет Новейшего времени:

Венский кабинет заключает в себе около 46.000 штук, Тут же Жиль описывает, как он планирует разместить коллекцию в новых залах.: коллекцию греческих и римских медалей Жиль намеревался расположить в 12 витринах вдоль окон в зале с колоннами, восточные медали — 30 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1845. Д. 10. Л. 4.

31 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1.

32 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2.

в 2-х витринах вдоль окон в Малом зале, монеты и медали русские, польские и др европейских стран расположить в 15-ти витринах Большого зала33.

«Кабинет резных камней — богатое собрание, не имеющее подобного себе в Европе в отношении количества камней, заключает в себе 4.579 камей, 6.084 инталий. Всего — 10.663.

Парижская коллекция заключает 1.661 камею, Венская Собрание Татищева: инталий 112, Бюстов, ваз из твёрдых камней 71.

Собрание не выставленного, содержащего в себе камни посредственного достоинства:

Ф. А. Жиль отмечает, что эта коллекция была описана и «создан прекрасный каталог покойного Кёлера», на основании которого был составлен «каталог систематический, по сюжетам». Идентичная классификация существует в Берлинском кабинете, «изданная учёным хранителем Господином Телкеном»36. Флориан Антонович отмечает, что этот же порядок будет сохранён при экспозиции коллекции в уже новых витринах, созданных по рисунку самого Жиля и одобренных архитектором Л. Кленце37.

«Кабинет керченских древностей заключает в себе около 900 предметов», и Ф. Жиль планирует расположить «золотые и серебряные предметы в заказанных зеркальных витринах» и частично «в старых исправленных шкафах», а часть предметов («вазы и предметы с саркофагами, камни с надписями и др».), которые будут привезены из Керчи, планируется расположить «во внутренней части … залы»38. Бронзовые и различные другие предметы этой коллекции насчитывают 466 номеров.

«Кабинет раскрашенных ваз (греческих и этрусских)». Это собрание по желанию императора Николая I должно быть перемещено из Академии художеств в Новый Эрмитаж. Коллекция насчитывает 1000 ваз, но хранители 1-ого отделения, осмотревшие собрание, пришли к заключению, что этой коллекции недостаточно для размещения в намеченных залах. Например, 33 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 137.

34 Там же. Л. 138.

35 Там же. Л. 138 об.

36 Там же.

37 Там же. Л. 139 об., 140.

38 Там же. Л. 141.

«в Берлинском кабинете, одном из богатейших в этом роде, имеется более 2000 ваз», и Жиль замечает с надеждой, что «щедроты Монаршие обогатят оную в скором времени». Далее Жиль описывает, как коллекция систематизирована и как он предполагает её экспонировать. Здесь Ф. Жиль советует применить новый принцип экспозиции: «если на вазе изображены сцены по всему периметру вазы, то их нужно установить на стержне, который бы вращался и посетитель мог бы видеть всё, не трогая вазу»39.

Кабинет эстампов. По выписке хранителя Уткина, число эстампов — около 189.576 в листах, томах и портфелях. Просмотрев собрание, Жиль пришёл к выводу, что «находятся значительные пропуски, а составленный в своё время Г. Нотом каталог должен быть переделан заново». Жиль считает, что «на это потребуется несколько лет занятий и человек, которому это будет поручено, должен обладать историческими познаниями и познаниями, необходимыми для этой специальности»40.

Библиотека. «Эрмитажная библиотека состоит из 46.199 сочинений в 84.354 томах. Из них:

Рукописи 859 в 1043 томах, Книги по богословию, науки нравоучительные, Политические, естественные и прочии, Изящные искусства, музыка, Военное искусство, История, География, путешествия, карты и планы, Словесность и языкознание, Древности, Библиотека Вольтера —2864 соч. в 6801 тт.

Русская библиотека — 8557 соч. в 14.637 тт.»41.

Касаясь будущего распределения книжной коллекции в новом здании музея, Жиль отводит каждому разделу отдельный зал: «1-ый зал — Библиотека Вольтера, 2-ой — Рукописи, 3-ий — Древности, 4-ый — География, планы, карты, 5-ый — Богословие, нравственные и политические науки, Галерея — история». Особое место в первой части зала, занимаемого Библиотекой Вольтера, Ф. Жиль планирует отвести «Резервному отделению»

(La Rserve), наподобие Парижской Библиотеки, где бы хранились «все прекрасные Венецианские издания Альдов (15 и 16 стол.), издания Эльзевиров и первые издания и вообще все книги, которые по редкости их, красоте печати и роскоши, составляют драгоценность Библиотеки». Рукописи, по замыслу Ф. А. Жиля, будут» выставлены по шести в зеркальных витринах»42. Далее Жиль затрагивает «больную» тему, касающуюся планируемых взаимных передач книг и рукописей Эрмитажа и Публичной библиотеки. Эта проблема, существовавшая с 1850 по 1862 год, развела Ф. А. Жиля и М. А. Корфа, директора Публичной библиотеки, по разные стороны, где каждый хотел отстоять 39 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 141 об., 144.

40 Там же. Л. 143 об., 144.

41 Там же. Л. 144, 42 Там же. Л. 145, 145 об.

вверенную ему коллекцию от посягательства другого, но между ними стоял император — человек, которому пришла в голову идея книжных передач, и оба должны были подчиниться. Эта болезненная для обеих сторон коллизия произошла несколько позже и будет освещена в следующих главах. Сейчас же Ф. А. Жиль был обеспокоен дисциплиной хранителей отделения.

Выдвинутое императором Николаем I требование дисциплины и порядка было вполне оправданно: системе управления, существовавшей в России, действительно не хватало дисциплины43. Ф. А. Жиль сам мог убедиться в этом по результатам осмотра вверенного ему отделения. Николай I, если был убеждён в необходимости какого-либо дела, проявлял непреклонную волю и решительность. Некоторые резолюции императора чётко выражали его взгляд на ту или иную ситуацию: «Мы все на службе не за тем, чтобы гулять, а чтобы дело делать44, — говорил император. По современным понятиям Николай I был представителем «макроменеджмента» — человеком, который «всё хотел видеть своими глазами и слышать своими ушами»45. Он во всё вникал, ничего не оставляя забытым. «Отвечая за всё, — писал Ф. Ансело, — он должен за всем уследить:

люди и вещи, высочайшие интересы и мельчайшие детали — всё он должен знать, оценить и учесть»46. Таким же был и Жиль. Именно поэтому его так любили К. Мердер и В. Жуковский. Ему можно было всё поручить и быть уверенным, что всё будет исполнено и не будет забыто. Чувство ответственности и необходимости выполнить всё вовремя, заставляли его ожидать и спрашивать от своих подчинённых такой же ответственности за порученные коллекции и многочисленные дополнительные работы в преддверии открытия Нового Эрмитажа. Это были самые разные обязанности: подбор предметов хранения для новой экспозиции47, надзор за выполнением новой мебели, предназначенной для той или иной части собрания48, ответственность за сохранность коллекций49 и т. д. Во всё увеличивающихся повседневных обязанностях Флориана Жиля чрезвычайно волновала сохранность коллекций отделения, о которой он 43 Томсинов В. Сперанский. С. 381.

44 Николай I и его время. Т. 1. М., 2000. С. 23.

45 Николай Первый — Рыцарь самодержавия. М., 2007. С. 26.

46 Ансело Ф. Шесть месяцев в России. С. 138.

47 10 апреля 1846 года Н. И. Уткин, хранитель эстампов, в письме М. А. Оболенскому писал: «Теперь я тороплюсь идти к е. п. Жилю, чтобы вместе посмотреть собрания картин, статуй, всадников в полном вооружении (les armures) и много древних бюстов и мозаичных столов — все эти предметы по завещанию е. с. графа Татищева, бывшего посланником в Вене, остаются для Эрмитажа, и их уже расставляют». — Принцева Г. А. Николай Иванович Уткин. 1780–1863. Л., 1983. С. 136.

48 Ф. Жиль считал, что хранители должны были следить за отделкой шкафов и витрин, изготавливаемых для новой экспозиции. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 13.

49 В «Записке о чиновниках 1-ого отделения Эрмитажа» Жиль писал об ответственности хранителей за вверенную им часть коллекции. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 149.

пишет в своей «Записке о чиновниках 1-ого отделения Эрмитажа» 1847 года:

«Щекотливость их должностей требует, чтобы лица сии соединяли в себе двойной характер — знание своего дела и нравственность …. Некогда существовало в Королевско-Парижском кабинете предписание (и ныне имеющее свою силу), которое начертано было опытностью и значение которого весьма важно.

По этому предписанию строго было запрещено всем хранителям кабинета составлять или владеть какими-либо коллекциями (как-то медалей, резных камней и т. д.), подобными тем, которые они имеют в сохранении, и следственно воздерживаться от всякого участия в приобретении для любителей предметов подобного свойства, при которых они бы служили посредниками. Я прошу, чтобы подобное запрещение было установлено в положении Эрмитажа»50. Здесь же Ф. А. Жиль пишет, что «только хранители имеют право заведовать ключами от шкафов, витрин и проч. в коих содержатся коллекции, прикладывать к ним печати и самому (хранителю — Ж. П.) снимать их»51. Далее, описывая действия хранителя и дежурного унтер-офицера, проверявших хранение и печати утром и вечером, Жиль утверждает, что это «влечёт двойную взаимную ответственность:

в случае, если один из хранителей отсутствует, другой, по приказанию начальства, немедленно вскрывает шкаф или витрину, один из хранителей имеет право снять приложенную печать, даже если печать эта была не его …. Здесь можно сказать как необходимы у хранителей взятых вместе … двух качеств, которые кажутся противоречащими одно другому, но в существе не суть таковые: взаимная доверенность, проистекающая из морального характера, взаимное наблюдение, проистекающее из ответственности»52. Эти правила, введённые Ф. Жилем в инструкции по хранению коллекций, существуют до сих пор. Исключение составляет одно правило, показавшееся обер-гофмаршалу А. П. Шувалову «неудобным» — запрет хранителям иметь в своей собственности коллекции, адекватные с собраниями коллекции музея, которые сотрудники хранят, и быть посредниками с частными коллекционерами. А. П. Шувалов, отвечая Ф. Жилю, писал: «стеснительное условие затруднило бы только приискание на службу в Эрмитаж людей учёных, практически сведущих в избранных ими частях; но никак не могло бы послужить верным средством к воздержанию непосредственных хранителей коллекций от каких-либо неблагоприятных поступков, если бы они сверх всякого ожидания решились употребить во зло сделанное им со стороны правительства доверие»53. Теперь, по истечении стольких лет, можно предположить, что для Ф. А. Жиля это было настоящим «предчувствием» будущих неприятностей с одним из его протеже.

Ожидая от подчинённых неукоснительного исполнения всех обязанностей хранителя, Жиль заботился об их здоровье и благополучии. Существует несколько рапортов Флориана Антоновича обер-гофмаршалу Шувалову о низкой температуре в помещении канцелярии I отделения, где она не подАГЭ.Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 149, 151.

51 Там же. Л. 149.

52 Там же. Л. 150 об.

53 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1849. Д. 884. Л. 106.

нималась выше 11° С. В связи с этим Жиль просит установить камин. Но к этому времени (январь 1851 г.) уже было принято решение, во избежание пожаров, не устанавливать камины в музее. Специально назначенный чиновник в течение недели измерял температуру канцелярии, «чтобы понять до какой степени можно нагреть сии комнаты существующими душниками»54.

В камине, естественно, было отказано, но температура в помещении, отапливаемом системой душников, стала несколько выше — 16° С55.

Важнейшим документом этого времени, написанным Ф. А. Жилем, было прошение об увеличении заработной платы хранителям отделения. Приступая к объяснению положения сотрудников, которое, возможно, было ранее обсуждено с императором, Ф. А. Жиль пишет о том, что они целый день интенсивно заняты в музее по разбору и описанию коллекций, и поэтому лишены возможности иметь какую-либо дополнительную работу для увеличения доходов. У многих на иждивении находятся семьи, которые мало что могут себе позволить с тем содержанием, которое приносит их «кормилец».

Ф. Жиль составляет сравнительное описание настоящего штата с существующими окладами и предполагаемое им в будущем.

Помощник начальника отд. Директор кабинета Хранители и библиотекари:

Г. кол. сов. Нумерс — 857 р. сер. греч. и римских медалей — 1285 р. сер.

Надв. сов. В. Кёлер — 857 р. сер. Библиотекарь Нумерс — 1285 р. сер.

Доктор богословия Хранитель медалей фон 54 «Об отоплении дополнительном в Павильоне над Рафаелевыми ложами назначить одного из чиновников для ведения журнала в течение этой недели обще с заведующим отоплением коллежским регистратором Хабаровым». — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2.

Л. 157, 161, 181, 181 об.

55 Там же. Л. 174.

К отделению были прикреплены 6 унтер-офицеров для разного рода работ по отделению — Всего им 1362 р. сер.» Новый штат предполагал 2 новые должности: хранителя древностей греческих и римских медалей, на которую был взят коллежский советник VI класса Л. Э. Стефании и хранителя медалей нового времени, ориенталиста, которая была с 1851 года заполнена статским советником М. И. Броссе57.

Тут же рапорт Жиля предусматривал в будущем сокращение некоторых вакансий: Д. С. С. Грефа и доктора философии фон Муральта — «по выбытии сих лиц, должности их упраздняются», а в ведомости за 1851 год считаются выбывшими из 1-ого отделения коллежский асессор Кёне и статский советник Фрейтаг58.

Чуда, к сожалению не произошло. Новый штат Жиля вначале не представленный «на Высочайшее усмотрение» до 18 июня 1851 года был вскоре отвергнут придворной конторой Министерства двора, а 30 июня 1851 года Жиль получил выписку из штата Придворной Его Императорского величества конторы подтверждающую старые должности59 и прежнюю оплату.

В защите прав хранителей и служителей Жиль потерпел фиаско. Изменение в оплате сотрудников произошло значительно позже, в 1880 году в правлении императора Александра II, утвердившего повышение зарплаты чиновникам в 1,5–2 раза60.

56 В содержание хранителей по предполагаемому новому штату в 1285 р. сер. входило:

«жалованье» — 857 р. сер. и «столовых» — 428 р. сер.; помощник библиотекаря получил «жалованья» — 514 р. сер.», столовых» — 214 р. сер. и т. д. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14.

Ч. 2. Л. 154 об., 155.

57 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1 1847. Д. 14. Ч. 1. «О Новом образовании Императорского Музеума и об определении к 1-му отделению Нового Эрмитажа Академиков: Ст. сов. Броссе и 6-ого класса Стефани».

58 Генерал-фельдмаршал Императорского двора уведомил Ф. Жиля, что вследствие того, что две вакансии (кол. ас. Кёне, переведённого во 2-ое отделение Эрмитажа и уволенного от службы Г. Фрейтага) выбыли, «определить на одну проф. Археологии Дерптского Университета Г. Стефани, а на другую, по части восточных медалей и монет, ординарного Академика Броссета». Император дал согласие. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14.

Ч. 2. Л. 202; там же. Л. 191, 192.

59 Там же. Л. 219, 225.

60 Шепелев Л.Е. Титулы, мундиры, ордена. С. 128.

Во всём, что предпринимал Ф. А. Жиль, следя за происходящим в отделении, он никогда не упускал из вида человека, хранителя, к которому он был искренне расположен и справедлив.

Однако, несмотря на всё сделанное, а возможно, из-за такой результативности его деятельности, начинается скрытое недовольство. До определённого времени окружавшие Ф. Жиля сановники видели в нём только учителя, не способного на что-то большее. Его интеллектуальный рост, широкий кругозор знаний, столь свойственный образованному человеку, а также разносторонние потенциальные данные не представлялись им возможными. Поэтому всё, что Ф. А. Жиль делал на протяжении более 20 лет в музее, казалось удивительным и… возмутительным. Эта недоброжелательность росла у чиновников по мере возвышения Ф. А. Жиля, но до определённого времени оставалась скрытой. Император Николай I не трогал старых сановников, оставлял их на своих постах, но новые «возносились наверх, когда их человеческая порядочность и деловые качества не вызывали сомнения у монарха»61. Таким оказался Ф. А. Жиль. В годы строительства нового музея и подготовки к новой экспозиции император очень часто разговаривал с Жилем, который высказывал своё мнение о различных аспектах музейной жизни Европы — касалось ли это коллекций, их приобретения и состава, правил хранения, сохранности и инфраструктуры музеев. Ну, а одно это уже было» криминалом»62 и влекло за собой зависть, сплетни и желание поссорить63. Ф. А. Жиль мог повторить слова французского художника Ораса Верне: «Милости императора вооружают против меня ужасную артиллерию тех, кому не даёт покоя моё положение»64.

Флориан Жиль, который знал императора с 1825 года, вот уже почти четверть века, довольно хорошо разбирался в предпочтениях и антипатиях Николая I.

«Чем больше узнаёшь его (Николая I. — Ж. П.), тем выше ценишь просто как человека. Никто лучше его не понимает возвышенную душу. Вот уже год, как я вижу императора совсем близко, и ни разу он не дал мне повода переменить это мнение. Поверьте, быть вблизи от него — это уже целая эпоха в жизни»65 — писал О. Верне. По-видимому, это было то чувство, которое испытывал и Флориан Антонович, находясь рядом с императором.

Жиль понял истину, которая раскрывала теплоту отношения монарха к швейцарцу — человеку нравится в окружающем чаще всего то, что гармониБоханов А Н. Николай I. М., 2008. С. 119.

62 М. Виельгорский в разговоре с А. О. Смирновой-Россет о природе сплетен, касающихся А. С. Пушкина (который не имеет никаких милостей от императора и их не просит), говорил: «Дитя моё! Государь разговаривает с ним, вот и довольно» // Император Николай Первый. М., 2002. С. 505.

63 Живописец батальных сцен Орас Верне, приехавший в Петербург по приглашению Николая I, писал своей жене в Париж в мае 1843 года: «Милости императора создают для меня врагов даже в его семействе». — Верне О. При дворе Николая I. С. 70.

64 Там же. С. 65 Там же. С. 59.

рует, соответствует его собственной натуре, где он чувствует частицу самого себя. Николай I, строго придерживавшийся кодекса чести, верности данному слову, ненавидел интриги и фальшь. Скромный и сдержанный Ф. Жиль с развитым чувством собственного достоинства не подлаживался, не «пристраивался». В нём не было банальной угодливости и бесхарактерности. С годами правления император понял, что честность — редкое явление66. Жиль же был кристально честен, скромен, исполнителен, образован, обогащён опытом и знакомством с музейными достижениями и проблемами Запада. Это был образованный европеец, который явно импонировал императору, но не угодливостью, а независимостью (в допустимых пределах), чувством собственного достоинства и собственным мнением, которое не боялся высказывать. Однажды, отвергая намёки на «засилье» немцев, Николай I заявил: «Они честно мне служат»67. Император, очевидно, понимал недовольство сановников назначением Ф. А. Жиля на такой важный пост, но последний не заставил Николая I сожалеть о своём решении, и тот чем дальше, тем больше удивлялся административным способностям и достижениям Ф. Жиля.

В пространной Записке «О новом образовании Императорского Музеума… »68 Ф. А. Жиль подробно излагает систему ревизий «всем предметам, поступающим в заведывание Императорского Эрмитажа». Они бывают, как он считал, двух родов: 1) частная, проводимая начальником отделения, 2) ревизия, назначаемая по распоряжению высшего начальства. Если первая может производиться в любое время года с условием окончания её к новому году, то вторая — должна производиться теми, кому она будет поручена, в течение одного месяца (с первой недели Великого поста)». Целью обеих ревизий является уверенность, что всё записано в каталогах, что всё находится на местах и хранятся предметы под теми номерами, под которыми записаны в каталоги»69.

66 Во время Крымской войны Николай I, обратясь к сыну, великому князю Александру Николаевичу, сказал: «Мне кажется, что во всей России только ты и я не воруем». — Император Николай Первый. М., 2002. С. 300; В дневнике Иосифа Виельгорского можно прочесть за 15 марта 1838 г.: «Обедал у Шувалова (обер-гофмаршал имп. двора. — Ж. П.), который рассказывал о беспорядках придворной части. Оказалось теперь, что Нарышкин брал каждогодно на 120.000 руб. вин, ликёров, провизии для своего стола, что каждый год теряются от 7–12.000 салфеток и до 800 скатертей — и всё это под носом у Государя». Лямина Е. Я., Самовер Н. В. «Бедный Жозеф»: Жизнь и смерть Иосифа Виельгорского. С. 275.

67 Боханов А Н. Николай I. С. 226; Типичный представитель русских немцев полагал, что они вносили «дух дисциплины, трудолюбия, отчетливость в исполнении своего долга и планомерность работы, добросовестность и честность, организованность и порядок»

Куликов С В. Российские немцы в составе Императорского двора и высшей бюрократии:

коллизия между конфессиональной и национальной идентичностями в начале ХХ в. // Немцы в государственности России. СПб., 2004. С. 76.

68 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1.

69 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 151.

Кроме того, «все предметы, хранимые в кладовых, осматриваются Начальником отделения ежемесячно и о целости оных представляются им первого числа донесения …. Начальники отделений должны сколь возможно чаще удостоверяться сами, все ли предметы, к ведению их Отделений отнесённые, содержатся в должной исправности, не допускается ли в чём-либо медленности, небрежности, или вообще отступления от предписанных правил; в случае каких-либо упущений они принимают, в то же время, надлежащие меры к приведению всего в должное благоустройство»70.

Сверх этих систем проверки Жиль предлагает каждые пять лет проводить «генеральную ревизию всем коллекциям и предметам, состоящим в заведывании Императорского Эрмитажа». Сроком этой ревизии может быть 6–8 месяцев. «Все хранители, помощники, реставраторы и все чиновники Императорского Эрмитажа должны находиться во вверенных им частях ежедневно, кроме воскресных и табельных дней, с 10 ч. утра до 3-ёх по полудни»71. Отмечая осторожность обращения хранителей с предметами коллекции, Ф. Жиль говорит о необходимом надзоре за «мастеровыми людьми», около которых нужно постоянно находиться72. В конце Ф. Жиль предлагает представлять годовые отчёты от начальников отделений к 16 февраля «с кратким, но ясным изложением всех перемен по Эрмитажу, как в отношении должностных по оному лиц, так и в составе самих коллекций …. Начальники отделений представляют отзывы свои, об усердии в службе подведомственных им чиновников, и о тех из них, которые, особенными полезными и успешными трудами, заслуживают внимания к ним начальства»73. Так Флориан Антонович, ратуя за порядок коллекций и пунктуальность исполнения правил, не забывает хранителей, от работы которых зависит состояние собрания. Их поощрение стимулирует внимательность и чёткость выполнения всё возрастающих обязанностей сотрудников музея. Последние главы «Подробной Записки Ф. А. Жиля о преобразовании I отделения Императорского Эрмитажа» посвящены проблеме допуска публики в музей и созданию путеводителя для осмотра коллекции. «В Европе вообще принято, — писал Жиль, — что в подобных случаях следует показывать большую щедрость потому, что одни только Владетельные Особы в состоянии собрать сии огромные хранилища, касающиеся до наук и литературы в редких и драгоценных сочинениях которых учёные находят необходимые для их занятий материалы …. В большей части европейских музеев находят у сторожа маленькую книжку, которая под заглавием “путеводитель” (Guide) заключает в себе общие показания … предметов, составляющих коллекции.

Желательно, чтобы подобные путеводители были составлены и написаны для Эрмитажа»74. Касаясь вопроса посетителей музея, Ф. Жиль описывает правиАГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 151, 156.

71 Там же. Л. 152, 156. Табельные дни — «первый день Рождества Христова, первый день Нового года, первый день праздника Св. Пасхи». — Там же. Л. 165.

72 Там же. Л. 156, 157.

73 Там же. Л. 158.

74 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 146, 146 об.

ла их поведения («они должны оставлять у сторожа шинели, трости, зонтики и пр.; удерживаться от прикосновения к предметам, находящимся в залах») и систему их обслуживания. Для художников и учёных хранители могут «отступить от общих правил и показать им вблизи вазы, медали и пр.». В Библиотеке и кабинете эстампов есть залы, где посетители могут «делать выписки, сравнивать тексты, изучать подробности гравюры». Что касается редких книг, «издание первой печати, издания богатые и вообще всё, что составляет резервную часть, показывают только в особых случаях, известным и привилегированным посетителям, читателям никогда не даются»75. Жиль отводит для занятия допущенных к эрмитажной библиотеке читателям «Галерею, находящуюся под Рафаэлевыми ложами» с обязательным запретом выдачи книг из «Библиотеки Вольтера» и «сочинений, запрещённых цензурой»76.

На примере даже этого одного, но обширного документа, состоящего из двух частей (часть 1 — «О новом образовании Императорского Музеума…», часть 2 — «Подробная записка о преобразовании 1-ого отделения Эрмитажа»

и «Записка о чиновниках 1-ого отделения Эрмитажа»), 77становится ясно, что Ф. Жиль фактически создал инфраструктуру будущего Нового Эрмитажа, используя опыт увиденного в Европе. Это подтверждается адресованной Жилю запиской обер-гофмаршала А. П. Шувалова, с просьбой «ускорить доставлением ожидаемого от Вас проекта нового положения по всем частям, относящимся к Вашему заведованию»78. Под пером Жиля вырисовывается контур необходимых правил, инструкций и положений музея, по которому этот гигантский организм будет жить в будущем. По его черновику была составлена к 1851 году «Инструкция Управления Императорского Эрмитажа», состоящая из 12 разделов, куда входили правила об управлении музея, чиновниках и служителях, коллекциях и их хранении, о ревизии коллекций, об обязанностях служащих музея, о финансовой системе отделений, о посетителях музея, о библиотеке для придворнослужителей и др. Это был «звёздный час» Флориана Антоновича Жиля, ещё не ведающего, какое горькое будущее уготовано было ему предательством ближнего — Бернгарда Кёне.

Б. В. Кёне, начавший работу в музее 27 марта 1845 года, уже 14 мая того же года был определён помощником начальника I отделения80. Ещё в 75 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 2. Л. 146 об., 147, 147 об.

76 Там же. Л. 147 об.

77 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1, 1847. Д. 14. Ч. 1 и Ч. 2.

78 Записка А. П. Шувалова была написана в конце ноября 1850 г. после окончания здания Нового Эрмитажа и готовности помещений для размещения коллекций. — АГЭ. Ф. 1.

Оп. 1. 1847. Д. 14. Ч. 1. Л. 113.

79 Инструкция музея на 34 листах // Там же. Л. 135–169.

80 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 10. Л. 8.

Берлине по совету Кёне Жиль закупает коллекцию печатей, медалей для Минцкабинета и книг для библиотеки Эрмитажа. Сохранилась переписка Флориана Антоновича с Б. Кёне о покупках немецких коллекций и счета оплаты за 1845 г.81. По прибытии в Петербург Кёне тут же был включён в состав комиссии по отбору вещей из Академии художеств, Зимнего и пригородных дворцов для будущей экспозиции Нового Эрмитажа. В комиссию входили Ф. А. Жиль, Н. И. Уткин, В. Ф. Нумерс и Б. Кёне82. Вместе с Жилем Кёне осматривает коллекцию графа И. С. Лаваля, предназначенную к покупке для Эрмитажа. Коллекция была куплена императором 23 марта 1852 года за 32.500 р. сер. Предметы были систематизированы и описаны несколькими сотрудниками музея, куда из 1-ого отделения входили Кёне и Нигрис. Оба получили вознаграждение: первый — 700 р., второй — 300 р. Одновременно Кёне развивает бурную деятельность в отделении и, прежде всего, в Минцкабинете.

Нет более справедливой характеристики Б. Кёне чем та, которую можно прочесть в труде Ивана Георгиевича Спасского по истории Минцкабинета Эрмитажа84. «Кёне оставил — писал И. Г. Спасский, — несколько сохранивших известную ценность работ по античной и западноевропейской нумизматике: он был автором изданного на средства вдовы В. В. Кочубей (1812–1850) каталога его выдающейся коллекции85 и положил начало изучению русских находок западноевропейских монет. Представляют ценность и некоторые его мелкие публикации по русской медалистике; но опыты его в русской нумизматике были не только неудачны, но даже скандальны — как по легкомыслию, так и по недопустимому в научной дискуссии высокомерному тону. Именно они привели Кёне как учёного к банкротству, выявив с полной отчётливостью спекулятивный характер его публикаций»86. «Сотрудник Минцкабинета и хранитель Петровской галереи и Галереи драгоценностей в Эрмитаже Арист Аристович Куник (1814–1899) выступил против фантастических измышний Кёне о монетах Олега и вызвал оскорбительно-высокомерные высказывания Б. В. Кёне не только о себе, но и обо всём коллективе нумизматов Эрмитажа в целом … А. А. Куник, побуждаемый Жилем, ответил блестящим исследованием, зачеркнувшим измышления Кёне и принципиально решившим один из самых мучительных тогда вопросов русской нумизматики — о древнейших монетах»87. В стихотворении археологов Е. Е. Люценко 81 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 28. 1845. Л. 1–9. В деле 32 счета: Л. 11–41.

82 Принцева Г. А. Николай Иванович Уткин. С. 134.

83 РГИА. Ф. 468. Оп. 1. Д. 1108. Л. 2, 3, 3 об.

84 Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже. Очерк истории Минцкабинета — Отдела Нумизматики // Нумизматика и эпиграфика. VIII. М., 1970. С. 123–234.

85 Кёне Б. Описание Музеума покойного князя В. В. Кочубея. Т. I, II. СПб., 1857.

86 Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже… С. 153.

87 Там же. С. 157.

88 Люценко, Александр Ефимович (1807–1886) — археолог. Окончил курс Института инженеров путей сообщения. Производил раскопки в окрестностях Керчи и на Таманском полуострове. Его находки обогатили Эрмитаж. Ему принадлежат исследования:

и В. Г. Тизенгаузена. распространённом в 1870-е годы, была дана убийственная характеристика Кёне:

Справедливость требует написания объективной документированной биографии Б. Кёне с полным перечислением его заслуг перед наукой, его неудач (часто скандальных), с непременным показом его человеческих качеств — карьериста, интригана, лжеца и мошенника. Одни документы уже существуют, «Древние еврейские надгробные памятники, открытые в насыпях Фанагорийского городища» (1880), «О древних княжеских монетах Ростова, Углича и Ярославля» (1869).

89 Пчёлов Е. В. Барон Б. В. Кёне: штрихи к портрету // Гербовед. 75. 2004. С. 85.

другие — в берлинских архивах, нужно только прочесть и «услышать» мнение современников. Впрочем, уже в 70-е годы XIX века учёные не молчали, но молчали сановники и те, кто пользовался советами Кёне для сбора своих коллекций. К ним относятся, прежде всего, обер-гофмаршал императорского двора Андрей Петрович Шувалов90 и А. С. Уваров — сын министра просвещения С. С. Уварова. Н. И. Веселовский в своём труде о 50-летии Русского Археологического общества писал: «Кёне умел находить сильных покровителей, благодаря которым хорошо устраивал свои дела. Особенно он был обязан в этом отношении обер-гофмаршалу графу Шувалову, составлявшему при посредстве Кёне нумизматическую коллекцию, в которой впоследствии оказалось много фальшивых монет»91. Кроме научных разысканий, усиленных поисков контактов с высшей аристократией Петербурга и коллекционерами, он оказался необычайно деятельным в создании Археологическо-Нумизматического общества уже через год своего появления в Петербурге. В 1846 году общество было учреждено под патронатом президента общества герцога Лейхтенбергского и двух вице-президентов — Я. Я. Рейхеля и Ф. А. Жиля. Кёне становится его учёным секретарём92. Активность Б. Кёне и умение вести дела, в том числе издательские93, привели к успеху — вскоре начали выходить журналы общества на французском и русском языках: «Mmoires de la Socit I d’archologie et de numismatique de St. Petrsbourg», «Записки Санкт-Петербургского Археологическо-Нумизматического общества»94. Появление Ф. Жиля в этом обществе на посту одного из вице-президентов, по-видимому, было инициировано самим Кёне, желавшим таким образом отблагодарить двух своих покровителей — Я. Я. Рейхеля и Ф. А. Жиля. Это становится ясно позднее, в 1850 году, после разрыва с Кёне, отстранения его от коллекции 1-ого отделения и перевода во 11-ое отделение Эрмитажа; Ф. Жиль тотчас же попросил своего увольнения от должности вице-президента общества и освобождения от пут «благодеяний» Кёне, оставаясь рядовым членом этого общества95.

90 Шувалов, Андрей Петрович (1802–1873) — граф, обер-гофмаршал, обер-камергер.

Президент Придворной конторы, член Государственного совета. Будучи всегда на стороне Кёне, Шувалов часто противостоял Ф. А. Жилю, что не облегчало его собственную жизнь и отрицательно сказывалось на общем деле — создании Нового Эрмитажа.

91 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 19.

92 Там же. С. 418. На пятом заседании Отделения восточной археологии 9 декабря 1846 года Ф. А. Жиль прочитал доклад с описанием татарского вооружения из коллекции Царского Села // Там же. С. 19.

93 Там же. С. 306.

94 Там же. С. 97.

95 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 418; Осенью 1850 года Жиль направил письмо на имя герцога Лейхтенбергского с просьбой освободить его от должности вице-президента, так как по уставу 1849 года не полагается двух вице-президентов. Герцог удовлетворил просьбу Жиля и поблагодарил его «за понесённые труды». Флориан Антонович оставался членом общества по двум отделениям: русской и славянской археологии и археологии древнеклассической, византийской и западноевропейской.

30–40-е годы XIX века в России были временем большого увлечения собиранием нумизматических коллекций. Между коллекционерами развернулась торговля монетами и медалями, сопровождаемая зачастую подделкой редких монет. «Увлечение коллекционеров приняло такие размеры, — писал Н. И. Веселовский, — что прямо походило на болезненную страсть …. Изза монет они ссорились и враждовали, терзались и мучились, не спали ночей, когда узнавали о появлении нового ещё не известного экземпляра. Проскакать тысячу вёрст, чтобы приобрести редкую монету, им было нипочём. Некоторые ярые нумизматы готовы были на какую угодно жертву, лишь бы только пополнить свой музей нумизматическою диковинкою. Для этой цели они, по их собственному сознанию, решались даже на поступки не совсем благовидные; а о деньгах и говорить нечего, их не жалели, и многие страстные любители положительно разорялись»96. Именно в это время Б. Кёне начинает разворачивать свою деятельность учёного советника по собиранию нумизматических коллекций для высокопоставленных лиц Петербурга.

Именно о таких, как он, Веселовский писал: «люди ловкие и пронырливые, сближаясь с высокопоставленными лицами на почве увлечения нумизматикой, не упускали случая устроить при помощи высокого покровительства свои личные дела и делали видную карьеру»97. Между тем в 1-ом отделении Б. Кёне поручается заняться работами по созданию Галереи драгоценностей, куда поступают предметы, находящиеся в различных помещениях Эрмитажа и Зимнего дворца. Первый этап работ, связанный с разбором и систематизацией коллекции, был закончен Кёне уже к середине 1849 года, а позднее началось создание каталога всей коллекции, которое закончилось к 1859–1860-м годам98. Значительно ранее этого времени, повидимому к 1848–1849 годам, Ф. А. Жиль начинает понимать характер своего протеже. Образование, ум и безграничная активность создавали Кёне хорошую репутацию, которой он пользовался широко и долго. Свойственное ему искательство и вкрадчивость по отношению к «высшим мира сего» создавали круг знакомых, которым он, как комиссионер, продавал и перепродавал монеты и медали. Жиль делает для себя роковое открытие: вне всякого сомнения, «Кёне занимался в Петербурге торговлей редкими монетами и был посредником, услугами которого пользовались любители из высшего общества, желавшие получить у него эти вещи»99. Позднее, встретив в Эрмитаже барона Мейендорфа, рекомендовавшего Кёне, Жиль спросил его: знал ли тот, что Кёне занимается торговлей медалями? — «Это строго запрещено в Берлине и Париже», — ответил барон100. Продолжая эту тему, Жиль пишет 96 Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 9.

98 Костюк О. Г. Создание Галереи драгоценных вещей в Новом Эрмитаже // Новый Эрмитаж. 150 лет со дня создания… СПб., 2003. С. 87, 89.

99 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. «Исповедь» Ф. А. Жиля. Л. 24–25.

100 Там же. Л. 17 об.



Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |
 
Похожие работы:

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ухтинский государственный технический университет (УГТУ) З. Х. Ягубов Оптимизационные методы контроля и управления объектами с рассредоточенными элементами Монография Ухта, УГТУ, 2014 Научное издание Ягубов Зафар Хангусейн оглы Оптимизационные методы контроля и управления объектами с рассредоточенными элементами Монография УДК 621.317: 622.32 ББК 31.2 Я 31 Ягубов, З. Х. Я 31...»

«С.И. ШУМЕЙКО ИЗВЕСТКОВЫМ НАНОПЛАНКТОН МЕЗОЗОЯ ЕВРОПЕЙСКОЙ ЧАСТИ СССР А К А Д Е М И Я Н А У К СССР ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ Н АУЧНЫЙ СОВЕТ ПО П РО Б Л Е М Е ПУТИ И ЗАКОНОМЕРНОСТИ ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗВИ ТИ Я Ж И В О Т Н Ы Х И Р А С Т И Т Е Л Ь Н Ы Х ОРГАНИЗМОВ A C A D E M Y OF S C I E N C E S OF T H E U S S R PALEONTOLOGICAL INSTITU TE SCIENTIFIC COUNCIL ON TH E PROBLEM EVOLUTIONARY TREN D S AND PA T T E R N S OF ANIMAL AND P L A N T...»

«НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ МАРКЕТИНГА ИННОВАЦИЙ ТОМ 2 Сумы ООО Печатный дом Папирус 2013 УДК 330.341.1 ББК 65.9 (4 Укр.) - 2 + 65.9 (4 Рос) - 2 Н-25 Рекомендовано к печати ученым советом Сумского государственного университета (протокол № 12 от 12 мая 2011 г.) Рецензенты: Дайновский Ю.А., д.э.н., профессор (Львовская коммерческая академия); Куденко Н.В., д.э.н., профессор (Киевский национальный экономический университет им. В. Гетьмана); Потравный И.М., д.э.н., профессор (Российский экономический...»

«Ф.К. Алимова Промышленное применение грибов рода Trichoderma Казань Казанский государственный университет 2006 УДК 579 ББК 28.4 А 50 Алимова Ф.К. А 50 Промышленное применение грибов рода Trichoderma / Ф.К.Алимова. – Казань: Казанский государственный университет им.В.И.Ульянова-Ленина, 2006. – 209 с.+ 4 фотогр. ISBN 5-98180-300-2 Промышленное применение гриба Trichoderma вносит существенный вклад в решение таких глобальных проблем, как обеспечение человека продовольствием и переработка отходов....»

«0 ЭЛЕКТРОФИЗИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ОБОРУДОВАНИЕ В ТЕХНОЛОГИИ МИКРО- И НАНОЭЛЕКТРОНИКИ Монография Под редакцией академика НАН Беларуси А. П. Достанко и доктора технических наук А. М. Русецкого Минск Бестпринт 2011 1 УДК 621.762.27 ББК 34.55 А.П. Достанко, А.М. Русецкий, С.В. Бордусов, В.Л. Ланин, Л.П. Ануфриев, С.В. Карпович, В.В. Жарский, В.И. Плебанович, А.Л. Адамович, Ю.А. Грозберг, Д.А. Голосов, С.М. Завадский, Я.А. Соловьев, И.В. Дайняк Н.С. Ковальчук, И.Б. Петухов, Е.В. Телеш, С.И. Мадвейко...»

«ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ АЗОВСКИЙ МОРСКОЙ ИНСТИТУТ МАКОГОН Ю.В., ЛЫСЫЙ А.Ф., ГАРКУША Г.Г., ГРУЗАН А.В. УКРАИНА ­ ДЕРЖАВА МОРСКАЯ Донецк Донецкий национальный университет 2010 УДК 339.165.4(477) Публикуется по решению Ученого Совета Донецкого национального университета Протокол № 8_ от_29.10.2010 Авторы: Макогон Ю.В., д.э.н., проф., зав.кафедрой Международная экономика ДонНУ, директор Донецкого филиала НИСИ. Лысый А. Ф., канд. экон. наук., проф., директор Азовского морского института...»

«П.Ф. Забродский, А.Н. Чуев Иммунопатология сочетанного действия диметилдихлорвинилфосфата и механической травмы МОНОГРАФИЯ © П.Ф. Забродский, 2012 © А. Н. Чуев, 2012 ISBN 978–5 –91272-254-66 УДК 612.014.46:616–012 ББК 52.84+52.54+52.8 Я 2 з–114 САРАТОВ-2012 2 ОГЛАВЛЕНИЕ стр. Перечень сокращений Введение Глава 1. Нарушения физиологической регуляции антиинфекционной неспецифической резистентности организма и иммуногенеза при действии фосфорорганических соединений и механической травмы 1.1. Общая...»

«УДК 339.9 (470) ББК 65.5 Научный редактор д-р экон. наук, проф. А.М. Ходачек (Гос. ун-т – Высшая школа экономики СПб. филиал) Рецензенты: Максимцев И.А., д.э.н., профессор, ректор Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. Ягья В.С., д.и.н., профессор, зав. кафедрой мировой политики факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета. Зарецкая М.С., Лукьянов Е.В., Ходько С.Т. Политика Северного измерения: институты, программы и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ПЕРМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ В. Л. Чечулин, В. И. Смыслов Модели социально-экономической ситуации в России 1990-2010 годов и сценарные прогнозы до 2100 года Монография Пермь 2013 УДК 314.1; 331.2; 316.4; 51-77 ББК 60.7 Ч 57 Чечулин В. Л., Смыслов В. И. Модели социально-экономической ситуации в России...»

«МЕДИЦИНСКАЯ АКАДЕМИЯ ПОСЛЕДИПЛОМНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В. В. Афанасьев, И. Ю. Лукьянова Особенности применения цитофлавина в современной клинической практике Санкт-Петербург 2010 Содержание ББК *** УДК *** Список сокращений.......................................... 4 Афанасьев В. В., Лукьянова И. Ю. Особенности применения ци тофлавина в современной клинической практике. — СПб., 2010. — 80 с. Введение.................................»

«КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ АЛЬ-ФАРАБИ А.Б. ТЕМИРБОЛАТ КАТЕГОРИИ ХРОНОТОПА И ТЕМПОРАЛЬНОГО РИТМА В ЛИТЕРАТУРЕ Монография Республика Казахстан Алматы 2009 УДК 821.09 ББК 83.3 Т 32 Рекомендовано к печати Ученым советом филологического факультета Казахского национального университета имени Аль-Фараби Рецензенты: доктор филологических наук, профессор, академик Академии гуманитарных наук Республики Казахстан Б.К. Майтанов; доктор филологических наук, профессор, академик МАИН Н.О....»

«М. В. ПОПОВ СОЦИАЛЬНАЯ ДИАЛЕКТИКА Часть 2 Невинномысск Издательство Невинномысского института экономики, управления и права 2012 1    УДК 101.8 ББК 87.6 П58 Попов М.В. Социальная диалектика. Часть 2. Невинномысск. Изд-во Невинномысского института экономики, управления и права, 2012 – 169 с. ISBN 978-5-94812-112-3 В предлагаемой вниманию читателя книге доктора философских наук профессора кафедры социальной философии и философии истории Санкт-Петербургского государственного университета...»

«ЦЕНТР СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ И ГЕНДЕРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Социальная политика в современной России: реформы и повседневность Научная монография Под редакцией П.В. Романова, Е.Р. Ярской-Смирновой Москва 2008 ББК 60.5 С 69 Издание подготовлено при поддержке фонда Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров Социальная политика в современной России: реформы и повседневность/ Под редакцией Павла Романова и Елены Ярской-Смирновой. М.: ООО Вариант, ЦСПГИ, 2008. – 456 с. ISBN 978-5-903360-02-4 Книга посвящена обсуждению...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова Ю.Ф. Лукин Российская Арктика в изменяющемся мире Монография Архангельск ИПЦ САФУ 2013 УДК 323(985) ББК 66.3.(211) Л84 Рекомендовано к изданию редакционно-издательским советом Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова Рецензенты: доктор...»

«А. А. Пранович ФОРМИРОВАНИЕ СТРАТЕГИИ УПРАВЛЕНИЯ ИННОВАЦИОННО-ИНВЕСТИЦИОННОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ УХТА 1999 УДК 330.322+338.001.76 ББК 65.9(2 Рос)-5 П 69 Рецензенты: доктор технических наук Е. А. Олейников доктор экономических наук Л. Б. Сульповар Пранович А.А. П 69 Формирование стратегии управления инновационно-инвестиционной деятельностью: Монография. - Ухта: УГТУ, 1999. - 208 с. ISBN 5-88179-276-9 Целью данной монографии является анализ и обоснование путей перевода экономики регионов на...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ М.Л. НЕКРАСОВА СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ФОРМИРОВАНИЮ ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ТУРИСТСКО-РЕКРЕАЦИОННЫХ СИСТЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Монография Краснодар 2013 УДК 711.455:338.48 (470+571) ББК 75.81 Н 48 Рецензенты: Доктор географических наук, профессор А.Д. Бадов Кандидат географических наук, доцент М.О. Кучер Некрасова, М.Л. Н 48 Стратегический подход к формированию территориальных туристско-рекреационных систем...»

«Федеральное агентство по образованию Филиал Сочинского государственного университета туризма и курортного дела в г.Н.Новгород Н. В. Мордовченков, С. А. Зверев Теоретические основы комплексной диагностики как метода в управлении персоналом организации Монография Нижний Новгород 2009 ББК 65.1 М 79 Мордовченков, Н.В. Теоретические основы комплексной диагностики как метод в управлении персоналом организации: монография / Н. В. Мордовченков, С. А. Зверев; филиал СГУТ и КД в г. Н. Новгород. – Н....»

«УПРАВЛЕНИЕ ФИНАНСЫ ОБРАЗОВАНИЕ Анализ и оценка экономической устойчивости вузов Под редакцией С.А. Белякова МАКС Пресс Москва 2008 УДК ББК Б Авторский коллектив: Беляков С.А., к.э.н., доц. (введение, разделы 1.1-1.3, 2.2), Беляков Н.С. (раздел 1.3), Клячко Т.Л., к.э.н., доц. (разделы 2.1, 2.3) Б Анализ и оценка экономической устойчивости вузов. [Текст] / Под ред. С. А. Белякова М. : МАКС Пресс, 2008. 194 с. (Серия: Управление. Финансы. ” Образование“). 1000 экз. ISBN Монография посвящена...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Балтийский государственный технический университет Военмех Кафедра политологии Н.А. БАРАНОВ СОВРЕМЕННАЯ ДЕМОКРАТИЯ: ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД Санкт-Петербург 2008 Научное издание ББК 66.02 Б24 Баранов, Н.А. Б24 Современная демократия: эволюционный подход / Н.А. Баранов; Балт. гос. техн. ун-т. – СПб., 2007. – 208 с. ISBN 978-5-85546-323-1 Монография посвящена современной демократии, исследование которой осуществляется с позиции эволюционного...»

«Российская Академия Наук Институт философии М.М. Новосёлов БЕСЕДЫ О ЛОГИКЕ Москва 2006 УДК 160.1 ББК 87.5 Н 76 В авторской редакции Рецензенты доктор филос. наук А.М. Анисов доктор филос. наук В.А. Бажанов Н 76 Новосёлов М.М. Беседы о логике. — М., 2006. — 158 с. Указанная монография, не углубляясь в технические детали современной логики, освещает некоторые её проблемы с их идейной стороны. При этом речь идёт как о понятиях, участвующих в формировании логической теории в целом (исторический...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.