WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |

«Флориан Жиль и Императорский Эрмитаж Жизнь и судьба Нестор-История Санкт-Петербург 2010 УДК 79.1 ББК 069-051 П12 Перевод с французского (рукописные тексты) — И. В. Юденич Перевод с ...»

-- [ Страница 4 ] --

вбирало очень часто многочисленные обязанности по всем частям коллекций владельцев)50. Увлечённые нумизматикой, оба больше всего занимались Минцкабинетом, не говоря о том, что Ф. И. Круг, будучи ещё сотрудником Академии наук, уделял крайне мало внимания музею. В 1817 года в отделение в звании помощника библиотекаря был зачислен в помощь им Ф. Б. Грефе51, профессор университета, но он всё время занимался в Минцкабинете западноевропейскими монетами. Многие годы ничто не улучшало положения книжного собрания. Им занимались лишь два третьестепенных сотрудника — Гаэтан Нигрис52 и Карл Уттехт53, которым к 1836 году было 48 Е. Е. Кёлер получал жалованья 1050 рублей и столовых — 1460, всего 2510 рублей в год. — ГАРФ. Ф. 1239. Оп. 3, ч. III. Д. 58306. Л. 1–2; История с его желанием уехать из России раскрывается из откровения сына Е. Е. Кёлера — Дмитрия Егоровича Кёлера (1807–1839): «С 1817 года он (Е. Е. Кёлер. — Ж. П.) получал всего 2000 рублей и имел намерение выехать из России. Правительство до увольнения его снеслось с Парижским обществом археологов для замещения отца, но получило отзыв, что во Франции удивляются подобному запросу, когда Россия имеет первого археолога в Европе.

Тогда повысили его оклад до 4500 рублей, дозволили отправиться за границу на казённый счёт, Государь Александр повелел меня и брата Андрея поместить на свой счёт в Екатерининский пансион при Императорском Царскосельском лицее». — ЦГВИА.

ВУА. Д. 1150. Л. 54–55.

49 Круг, Филипп Иванович (1764–1844) — видный знаток русских монет. Приехал в 1796 году из Германии и работал с профессором Московского университета Ф. Г. Баузе (1752–1812). Заинтересовавшись русскими монетами, начал писать труд о денежном обращении Древней Руси. С 1803 года, будучи в Петербурге, сблизился с Е. Е. Кёлером, а с 1804 года был приглашен на работу в Эрмитаж и одновремённо был избран адъюнктом Академии наук. С 1815 года стал ординарным академиком. Интенсивно занимаясь коллекцией русских монет Кунсткамеры, он в 1835 году закончил её каталог. В Эрмитаже его занятия коллекциями монет и библиотекой велись пассивно. В 1844 году после его смерти, согласно завещанию, коллекция Круга перешла в дар Академии наук, а через 100 лет его монеты были переданы в Эрмитаж. — РГИА. Ф. 472. Оп. 1. 1829. Д. 174. Л. 12;

Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже… С. 143–145.

50 Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже. С. 129.

51 Как раз к Ф. Б. Грефе, получившему в Эрмитаже звание «почётного директора кабинета медалей и антиков», относится запись в бумагах одного петербуржца, С. Ю. Дестуниса: «Грефе не знал не только нумизматики, но и русского языка». — Спасский И. Г.

Нумизматика в Эрмитаже… С. 152.

52 РГИА. Ф. 472. Оп. 1. 1829. Д. 174. Л. 12.

53 Уттехт, Карл Христофорович — сын придворного гоф-фурьера, был определён в библиотекари императрицы Марии Фёдоровны (1759–1828), жены императора Павла I.

После её смерти Уттехт просил перевести его в той же должности к эрмитажному книжФ. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа уже за семьдесят. Естественно, что они не могли справиться с запущенным хозяйством книгохранилища. К. Седжер54, видевший эту неприглядную картину, понял причины беспорядков — в нехватке чиновников, средств и места (книжных шкафов) для необходимой систематизации фондов.

«От многих лет без сомнения, — писал Седжер — беспорядок в 1-ом отделении Эрмитажа, а в особенности в Библиотеке оного, увеличился, но не защищая ни мало упущений покойного Г. Кёлера, кажется мне, однако ж, что его совершенно в оном обвинить не можно, а ещё менее требовать ответственности по оному от его семейства55. В течение более двадцати лет Г. Круг занимался Библиотекою под начальством Г. Кёлера, и известно было всякому, что здоровье ему (Кёлеру. — Ж. П.) не дозволяло являться к должности более десяти раз в год. Г. Кёлер занимался более разными камнями, антиками и медалями, а библиотека было оставлена помощникам и письмоводителям.

Покойный Г. Негри, на котором вся работа лежала, никаким образом успевать не мог. После некоторого времени определён был Г. Уттехт, старик дряхлый, который тоже ни в чём успеть не мог, таким образом, весьма понятно, что злоупотребление в оной Библиотеке постепенно вкоренилось, об котором Г. Кёлер даже знать не мог. Наверно полагать должно, что множество книг отпущено без расписок и неотмеченных по каталогу, которых отыскать нельзя … Известно мне даже, что во время переделки эрмитажной библиотеки тому лет 20 все книги оной брошены и навалены были в кучу, просто в галерее под рогожами по невозможности в получении ящиков для укладки оных в настоящем порядке, так что никоим образом сберечь их нельзя было»56. Активный и ответственный Седжер планировал создать генеральный каталог, который объединил бы библиотеки Екатерины II, Павла I и Александра I, а также создать специальные каталоги книжных собраний Дидро и Вольтера. Но вскоре выяснилось, что библиотеку Дидро выделить из общего фонда екатерининских книг уже невозможно, а книжное собрание Павла I погибло в пожаре Зимнего дворца. В это же время для упорядочивания и систематизации ценного собрания по заказу нового заведующего ному собранию, что и было исполнено 1 января 1829 года. — ЦГВИА. ВУА. Д. 1150. Л. 5;

РГИА. Ф. 472. Оп. 1. 1829. Д. 174. Л. 12.

54 Давно замеченное равнодушие Кёлера к библиотеке рождало к нему недоверие. В последние годы жизни он тяжело болел и в мае 1837 года был отчислен из Эрмитажа (умер Е. Е. Кёлер полгода спустя, 22 января 1838 г). Не удивительно, что ещё в 1826 г. К. Седжеру был предоставлен «свободный вход в эрмитажные библиотеки» и дозволено «иметь смотрение за каталогами оных». — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1837. Д. 10. Л. 30; ЦГВИА. Ф. 1. Оп. 1.





Д. 12135. Л. 2; АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1836. Д. 13.

55 Речь идёт о нехватке в книжном фонде после ревизии 190 названий, которые были оценены в 1700 рублей. Обер-гофмаршал Н. В. Долгоруков решил взимать эти деньги с семьи умершего Е. Е. Кёлера. Книги было решено вновь заказать за рубежом через генерального консула в Париже Ксаверия Ксавериевича Лабенского (1800–1855). В течение двух лет закупкой недостающих книг занимались генеральные консулы в Лейпциге, Лондоне и Риме. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1837. Д. 12. Л. 41, 59, 93.

56 РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1838. Д. 432. Л. 8.

К. Седжера были заказаны новые шкафы, подшкафники, столы для фолиантов и эстампов57.

К лету 1837 года была выработана «Инструкция чиновникам Императорской Эрмитажной Библиотеки», под которой стояло четыре подписи (К. Седжер, М. Григорович, В. Нумерс58, В. Кёлер59). Впервые за все годы существования коллекции были чётко определены обязанности подписавшихся.

Флориан Антонович Жиль, который после смерти К. Седжера принял его хозяйство, был приятно удивлён намечавшимся порядком отделения и всецело поддерживал начинания бывшего заведующего, создавшего систему порядка и ответственности за каждый участок работы в библиотеке (поступление книг, запись во «входной реестр» с выдачей квитанции в получении книг; представление книг библиотекарю на следующий день;

пометка библиотекаря, в какой отдел или часть каталога следует записать книгу; помещение книги в соответствующий шкаф с отметкой шифра в каталоге).

Ко времени назначения Флориана Антоновича Жиля начальником I отделения Императорского Эрмитажа в распоряжении нового заведующего работало 10 человек. Единственный сотрудник — В. Е. Кёлер работал в иностранной библиотеке без всякого совместительства в других учреждениях Петербурга, так же как и Крамп, который заведовал русской придворнослужительской библиотекой. Все остальные сотрудники работали в музее только частично, совмещая работу в Эрмитаже с преподаванием в университеАГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1837. Д. 10. Л. 22; РГИА. Ф. 469. Оп. 8. 1837. Д. 400.

58 Нумерс, Виктор Фёдорович (1807–1858). По окончании Царскосельского благородного пансиона поступил в 1834 г. на службу в Департамент государственного казначейства, откуда в 1837 году был определён в эрмитажную иностранную библиотеку. Несколько позже Нумерс одновременно с работой в этой библиотеке занимал пост помощника заведующего императорскими библиотеками и арсеналами. В 1846 году в связи с плохим здоровьем по его собственному прошению был оставлен на службе только в Эрмитаже.

В 1851 году получил звание «Библиотекаря Императорского Эрмитажа», но работал также в Минцкабинете как хранитель русских монет и кабинета медалей и монет новых времён. — АГЭ. Ф. 57. Оп. 1. Д. 1–5. 1840–1858; РГИА. Ф. 472. Оп. 32. Д. 1401. Формулярный список В. Ф. Нумерса.

59 Кёлер, Виктор Егорович (1804–1864) — сын Е. Е. Кёлера, заведующего I отделением Императорского Эрмитажа. После трёх лет службы канцеляристом в Департаменте духовных дел и регистратором при Департаменте внешней торговли (1825 г.) был определён в 1826 г. в Канцелярию Министерства императорского двора. Через 8 лет он был зачислен помощником библиотекаря при Эрмитажной Иностранной библиотеке. На протяжении многих лет был добросовестным и ответственным сотрудником музея. В 1843 году получил должность помощника начальника I отделения Императорского Эрмитажа при иностранной библиотеке, а в 1851 году получил звание библиотекаря. — РГИА. Ф. 472.

Оп. 32. Д. 20. Формулярный список В. Кёлера.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа те (Ф. Грефе, Ф. Фрейтаг60). Ф. Шардиус61 работал также в Академии наук, В. Нумерс делил свои часы работы между Минцкабинетом и библиотекой, а новый сотрудник — Эдуард фон Муральт62, взятый, по-видимому, по рекомендации Жиля, будучи библиотекарем Императорской публичной бибФрейтаг, Фёдор Карлович (1800–1859) — работал в Эрмитаже с 1850 года, совмещая свои обязанности с преподаванием в университете в качестве профессора. В музее ему были доверены римские монеты. Посещал Минцкабинет не каждый день, и, в конечном итоге, «его служба в Эрмитаже не оставила сколько-нибудь заметных следов», — писал Иван Георгиевич Спасский. — Спасский И. Г. Нумизматика в Эрмитаже… С. 149.

61 Шардиус, Лев Александрович (Фридрих Луи, 1795–1855). Окончил в 1818 г. Лейпцигский университет и в 1823 г. был зачислен в Академию наук на должность помощника библиотекаря. Через два года, в 1825 году, был определён «хранителем книжного магазина» при Академии наук. С 22 апреля 1827 года числился уже архивариусом, а через 10 лет, в 1837 году, определён хранителем нумизматического и Египетского музея Академии наук. В Эрмитаже работал с 1838 г. по 1855 г. хранителем русских и западноевропейских монет. Собрал большую коллекцию автографов (5000 экз.), которую завещал Дерптскому университету. — РГИА. Ф. 472. Оп. 32. Д. 20. Л. 76–81; АГЭ. Ф. 56. Оп. 1.

Д. 1–5. 1824–1851.

62 Муральт, Эдуард Гаспарович, фон (1808–1895) — доктор философии и магистр изящных искусств. Родился в швейцарском кантоне Тургау. Закончил отделение гуманитарных наук Женевского университета, затем продолжал обучение в Иенском университете, где получил степень доктора философии в 1832г. В 1833 году он переезжает в Петербург, где получает разрешение Петербургского университета на право занимать должность учителя греческого и латинского языка. С 1838 года — библиотекарь Императорской публичной библиотеки, с 1851 года — старший библиотекарь, хранитель отделения богословских рукописей и книг. С 1840 года — помощник библиотекаря при иностранной библиотеке императорского Эрмитажа (работа по совместительству с Публичной библиотекой). С по 1864 год — хранитель западноевропейских монет и медалей Нового времени в Минцкабинете музея. Муральт — автор неизданных каталогов западноевропейских монет, медалей нового времени и «медалей знаменитых мужей». В январе 1864 году, в январе, был назначен на должность помощника хранителя древностей Императорского Эрмитажа.

Эдуард фон Муральт — один из основателей Русского археологического общества, первый секретарь Отделения древнеклассической, византийской и западноевропейской археологии (1846–1852), действительный член Общества истории и древностей российских, почётный член Швейцарского общества исторических изысканий, член Историкобогословского общества в Лейпциге. Муральт — автор описания сочинений на греческом и латинском языках для богословского отделения Эрмитажной библиотеки. В Цюрихе, в Государственном архиве, хранятся два рукописных варианта этого каталога — «Catalogus codicum mss. latinorum theologicorum» и «Catalogue chronologique et palographique des manuscripts en langues trangres de l’Ermitage Imperial».

В Цюрихе хранится обширный архив его дяди, пастора Иоганна Муральта и его собственный, вывезенный из Петербурга Эдуардом после его выхода на пенсию. Архив был приведён им в порядок ещё в Петербурге, но часть документов (письма Песталоцци, министра финансов Канкрина и др.) были, возможно, удержаны в России в связи с интересом, которые они вызывают. Очевидно, это было условием вывоза архива в Швейцарию.

В 1864 году, перед выходом на пенсию, Эдуард фон Муральт был награждён орденом Св. Станислава 2-ой степени. — РГИА. Ф. 472. Оп. 32. Д. 20. Л. 295–296; Архив ГПБ.

1851. Д. 51. Л. 53–54; Там же. Д. 9. Л. 31–32; Сотрудники Императорского Эрмитажа.

1852–1917. Биобиблиографический справочник. СПб., 2004. С. 111–112; Медер Э. Петербургские документы в фонде семьи фон Муральт Государственного архива в Цюрихе (STAZ) — Швейцарцы в Петербурге. СПб., 2002. С. 472–475.

лиотеки, работал только по совместительству. В отделе эстампов и гравюр работал Н. И. Уткин63, числившийся помощником начальника I отделения по части гравюр и эстампов. Кроме этих сотрудников, в отделении работали М. Григорович — письмоводитель-секретарь, и писец Г. Вольф64. Из этих людей состоял штат отделения, с которым Жилю предстояло работать в будущем. Что касается коллекций, то их необходимо было привести в порядок и составить научные каталоги всех вверенных ему собраний.

Это была непомерно объёмная и сложная задача, которая должна была быть решена незамедлительно, так как предметы коллекций предполагалось экспонировать во вновь создаваемом Новом Эрмитаже. Для успешного решения этой задачи Жилю удаётся добиться дополнительных сумм и увеличения числа переписчиков. Это была немалая победа над бюрократией Придворной конторы, отказывавшей I-му отделению в финансовой поддержке на протяжении десятилетий.

Со своей стороны, задумываясь над скорейшим решением проблемы создания научных каталогов, Жиль решает «приблизить» научную справочную литературу к самим собраниям музея. Он начинает формировать книжное собрание справочной литературы, необходимой для научных разысканий и описания коллекций Минцкабинета. В 1841 году ему удалось получить разрешение на приобретение некоторых дублетных изданий справочного характера по истории, нумизматике и геральдике. 30 апреля 1841 года Ф. Жиль писал министру двора: «…для руководства при составлении описания древнейших греческих и римских новейшего времени медалей и монет, хранящихся в Эрмитажном Минцкабинете, необходимо приобрести ещё некоторые сочинения о нумизматике и предметах, с нею связь имеющих, сверх тех литературных пособий, которые уже находятся в Эрмитажной иностранной Библиотеке. Хотя сочинения сии должны войти в состав сей Библиотеки, но их нужно будет хранить особо в самом Минцкабинете, дабы иметь возможность пользоваться ими тотчас без всякого задержания»65. 58 книг, купленных через петербургских книгопродавцов Гауера и Грифа, а также выписанных из Германии и Франции через ЮнгТрейтеля и Вюрца66, были отданы в Минцкабинет, послужив основой суУткин, Николай Иванович (1780–1863) — гравёр. Окончил Императорскую Академию художеств, с 1816 года — профессор гравирования в Академии художеств. Через год получил должность «смотрительского помощника» в коллекции эстампов Эрмитажа, а в 1833 году должность «смотрителя» гравюрного кабинета. В 1834 году вступил в должность хранителя отделения эстампов, которую занимал до 1860 года. С 1849 года Уткин находился под началом Ф. А. Жиля, так как с этого времени отдел гравюр и эстампов был присоединён к I-му отделению Эрмитажа. — АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. Д. 23. Л. 1; Принцева Г. Л.

Николай Иванович Уткин. 1780–1863. Л., 1983. С. 132, 133, 138.

64 Вольф, Генрих Васильевич (1806–?) пробыл в должности писца до 1852 года, когда получил следующее повышение — пост помощника библиотекаря при Эрмитаже. — РГИА. Ф. 472. Оп. 32. Д. 20. Л. 273–275.

65 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1841. Д. 11. Л. 1; РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1841. Д. 151. Л. 1.

66 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1841. Д. 151. Л. 6, 15.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа ществующей и поныне при отделе нумизматики Эрмитажа первоклассной коллекции книг. Позднее, в 1850 году, начальник II отделения Эрмитажа Ф. Бруни67 также запросил книги для «описания галереи Драгоценных вещей». Так была создана «Библиотека отделения драгоценностей Императорского Эрмитажа»68 (в настоящее время — Библиотека при отделе западноевропейского искусства). Сейчас в Научной библиотеке Государственного Эрмитажа успешно функционируют отделенческие библиотеки при всех научных отделах музея.

Теперь, составив представление о вверенных ему коллекциях, служащих и хранителях подразделений, Жиль просит сотрудников отдела составлять годовые отчёты с тем, чтобы он, как заведующий, представлял объём проделанной ими работы. В качестве примера того, как необходимо представлять подобные отчёты, он сам посылает годовой отчёт министру императорского двора П. М. Волконскому69 за 1842 год70, предварительно собрав необходимые сведения от хранителей и служащих отделения. Его отчёт, как определил сам Жиль, представляет «картину движения, происходящего в течение 184271 года» по отделению в идеально систематизированном плане, разграниченном на: 1) административную работу и 2) научную работу. Первая включала: а) регистрацию новых поступлений72 по всем подразделениям:

67 Бруни, Фёдор Антонович (Фиделио, 1800–1875) — художник, сын живописца Антонио Бруни (1767–1826). В 1818 году окончил Императорскую Академию художеств с аттестатом 1-ой степени и званием классного художника. Для продолжения учения был послан в Италию, где работал с 1818–1836 и 1838–1864 гг. С 1836 г. — профессор живописи 2-ой степени и преподаватель исторической живописи в Императорской Академии художеств. В 1849–1864 гг. — начальник II-ого отделения Императорского Эрмитажа.

После ухода Ф. И. Лабенского (1769–1849), предыдущего заведующего II-м отделением Эрмитажа, Ф. Бруни возглавлял Картинную галерею музея.

68 АГЭ. Ф. 1. Оп. 1. 1850. Д. 30. Л. 1, 15.

69 Волконский, Пётр Михайлович (1776–1852) — князь, генерал-фельдмаршал, министр императорского двора и уделов. С 1797 — адъютант великого князя Александра Павловича, после восшествия на престол Александра I стал товарищем начальника Военной походной канцелярии. Сопровождал императора во всех поездках. После Тильзитского мира был отправлен во Францию для изучения устройства французской армии и её Генерального штаба. Князя можно считать основателем русского Генерального штаба. В кампанию 1813–1814 гг. был в звании начальника Генерального штаба. В день коронации императора Николая I назначен Министром императорского двора. Относился к Ф. А. Жилю вначале с большим предубеждением, а позже — с пониманием и поддержкой.

70 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Рапорт Ф. А. Жиля Министру императорского двора князю Волконскому от 12 января 1843 г.

71 Там же. Л. 1.

72 Ф. Жиль показывает, что 592 сочинения в 1496 томах, полученные из разных источников (из-за границы, от императора, от министра императорского двора, из канцелярии двора, из немецкой дирекции при Эрмитаже) распределены следующим образом:

библиотеки Эрмитажа, библиотеки Царского Села, библиотеки Аничкова дворца, библиотеки Зимнего дворца, а также отделов Нумизматики73, Археологии74, Арсенала Царского Села75; б) работу с коллекцией резных камней, оправленных в золото и др. металлы76; в) результат переплета томов по разным библиотекам77; г) русскую корреспонденцию (документы полученные — 266, документы отправленные — 308); д) зарубежную корреспонденцию (отправленные письма — 108, из них за границу — 46, полученные из-за границы — 83).

«Библиотека Эрмитажа 344 соч. в 782 томах Библиотека Царского Села 161 соч. в 488 томах Библиотека Зимнего дворца 7 соч. в 9 томах Библиотека Аничкова дворца 80 соч. в 217 томах Сверх того, 68 гравюр или литографий в 2-х папках». — Там же. Л. 1 об.

73 «Нумизматика.

Медали и монеты, полученные в течение года в Кабинет Эрмитажа.

Предметы из золота Предметы из серебра Предметы из олова Предметы из бронзы Медальон из воска Всего 379». — Там же. Л. 1 об.

74 «Археология.

Различные предметы, полученные в течение года для Кабинета антиков Эрмитажа.

Мексиканский идол Античные предметы из Керчи:

Из золота Из глины, стекла Всего — 46. —Там же. Л. 1 об.

75 «Доспехи и оружие Предметы, поступившие в Арсенал Царского дворца.

Всего — 193». — Там же. Л. 2.

76 «Количество резных камней — камей и инталий, принадлежащих Кабинету Эрмитажа и оправленных в золото в течение года Г-ном Кейблем, ювелиром Двора, следуя распоряжению Вашей Светлости (П. М. Волконского. — Ж. П.) от 24 декабря 1840, № 8551 — 208 гемм. — РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Л. 2.

77 «Количество томов, переплетённых в течение года.

Библиотека Эрмитажа Библиотека Арсенала Царского Села Библиотека Зимнего Дворца Библиотека Аничкова Дворца Всего — 1237 томов». — Там же. Л. 2.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа 2) Научная работа представляла описание каждого подразделения с отчётом сделанного — в библиотеке, нумизматике, кабинете антиков, кабинете резных камней, арсенале Царского Села., арсенале Аничкова дворца. Жиль писал: «Каталоги всех коллекций 1-ого Отделения Эрмитажа удачно завершены в Апреле, но я подумал, что кроме Оглавлений, имеющихся в конце каждой рубрики, библиотеке Эрмитажа необходимо общее оглавление по алфавиту, чтобы иметь возможность мгновенно узнать, имеется какая-то книга в библиотеке или нет. Это работа, чрезвычайно важная для библиотеки, насчитывающей более ста тысяч томов, находится в процессе и, вероятно, составит 10–19 томов in folio.

Хранители Кабинета Нумизматики, освобождённые от необходимости классификации, занимаются в настоящий момент изучением различных коллекций, которые им доверены, сравнением, исследованием медалей, выделением из них тех, которые стоят специального описания. Это делается для того, чтобы позднее, если речь пойдёт о публикации нескольких научных работ о нумизматическом кабинете, они смогли бы своевременно подготовить материалы.

Систематическое и обоснованное описание предметов Кабинета Антиков — в процессе работы. Это работа коллективная, которой занимаются Господа Грефе, Фрейтаг, Муральт, в которой сотрудничаю и я, к концу года будет завершена. Для достойного её завершения будет необходимо присоединить атлас рисунков, изображающий в систематическом порядке наиболее замечательные предметы коллекции. Я почту за честь представить Вашей Светлости план и просить разрешения выполнить рисунки Г-на Рокштуля и другого прикреплённого к нему художника.

Кабинет резных камней, подлинное сокровище Эрмитажа, насчитывающее не менее 15 тысяч предметов, непременно нуждается в прикреплённом к нему археологе для консервации. Дактилография (перепечатка на машинке. — И. Ю.) представлена в Европе только очень небольшим количеством компетентных специалистов, и я не знаю в России никого, кто мог бы заслужить этот титул. Когда Г-н Блессиг (Blessig), путешествующий в настоящий момент для изучения этой важной области археологии, вернётся, мы постараемся убедиться, возможно ли предложить его Вашей Светлости для работы в Эрмитаже. В ожидании этого я взял на себя сохранение этой части наших богатств, и я занимаюсь этим со всем старанием, которого заслуживают эти сокровища искусства.

Арсенал Царского Села, столь уже богатый прекрасным оружием и доспехами, нуждается в хорошем каталоге. Тот, который я нашёл, слишком поверхностен, чтобы им можно было пользоваться, за исключением нескольких монографий. Я всё же отважно принялся за дело; и вот уже два года, как я специально изучаю эту область, столь же интересную, как и новую, — военную археологию. Я отдал дань многочисленным источникам, к которым я, находясь в положении начальника отделения, имел доступ; я надеюсь преуспеть в составлении для Его Императорского Величества “каталога-резонне” Его Арсенала. Я постараюсь сделать его достойным самого предмета — арсенала.

Если мне удастся с помощью Вашей Светлости получить у Его Императорского Величества отпуск на несколько месяцев, чтобы отправиться изучать на месте коллекции такого рода, существующие во многих городах за границей, я вернусь с материалами, которые позволят мне закончить работу.

Это путешествие имело бы двоякую цель — кроме арсеналов я посетил бы музеи и библиотеки. Ваша Светлость знает, что книжного знания недостаточно; к нему нужно присоединить изучение самих памятников на месте.

Мне остаётся сказать Вашей Светлости несколько слов об Арсенале в Аничковом Дворце. Каталог, который я нашёл там, оставляет желать лучшего, если не сказать другого. В апреле, во время визита Его Императорского Величества в Арсенал, я имел честь представить ему 1-ый том, касающийся оружия и униформ России. Это был для меня совсем новый материал, помощь к которому не нужно было искать за границей, а так как Его Императорское Величество разрешило обратиться к Г-ну Капитану Висковатову, я смог хорошо сделать эту работу. Эта первая часть каталога была переведена на русский язык; все предметы арсенала будут иметь этикетки на русском языке и на французском, что уже частично осуществлено. Таким образом, достаточно будет одного офицера охраны для ответа на вопросы. Зарубежная часть коллекции (оружие и униформы Франции, Пруссии, Австрии и др.) уже начата;

она составит 2-ой том каталога, и я надеюсь закончить её в начале лета.

Такова, мой князь, картина и рапорт о моей деятельности, который я счёл своим долгом представить Вашей Светлости»78.

Рапорт поражает полным объёмом информации о проделанной работе по отделению, как в количественном, так и качественном аспектах. Ф. Жилем представлена министру двора детальная характеристика каждой из вверенных ему коллекций, однако это касалось не только её настоящего состояния, но и планируемых в будущем необходимых преобразований.

Настоящий отчёт, разительно отличавшийся от всего, что представлялось ранее администрации музея, оказался примером иного подхода к коллекциям музея, и Министр императорского двора П. М. Волконский начинал понимать, с кем он будет иметь дело. Жиль для него был уже не «полуобразованным дилетантом», но серьёзным и ответственным администратором, знающим, как исправить состояние коллекций и подготовить их к экспозиции в строящемся здании. Ф. А. Жиль в своей «Исповеди» писал о том, что министр двора вначале имел о нём предвзятое мнение, и сам Жиль это хорошо чувствовал, но вскоре отношение Волконского в корне изменилось в результате работы начальника отделения: «Князь Волконский, сначала немного сдержанный по отношению ко мне, впоследствии оказывал мне доверие и уважение, которое я ощущал вплоть до его смерти», — отмечал Флориан79.

78 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Л. 2 об.–4 об.

79 ГАРФ. Ф. 728. Оп. 1. 1826. Д. 1464. Л. 3.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа В свете новых обязанностей, возложенных на Жиля, он понимает непомерный объём работы в Эрмитаже по упорядочению собраний. Сюда входили:

1) закупка и оформление вновь поступавших предметов искусства и книг в отделение (чёткий инвентарь подразделений);

2) правильное оформление вновь полученных предметов искусства и нахождение им места в хранении;

3) изучение коллекций, научная работа с собранием;

4) составление научных каталогов собраний всех подразделений;

5) реставрация необходимых предметов для будущей экспозиции;

6) экспозиция коллекций для вновь создаваемого музея;

7) публикация собраний. Создание печатных каталогов, альбомов, путеводителей.

Фактически это был полный комплекс музееведческой работы, впервые павший на плечи Флориана Жиля. Правда, о музееведении в то время никто не имел никакого представления, да и само слово «музееведение» не существовало. Процесс формирования музееведения80 или музеологии (за рубежом распространён этот термин) начался только в конце XIX в. – нач. ХХ в.

Для руководства музеем требовалась не столько специальная, сколько общенаучная подготовка, эрудиция и знакомство с европейским опытом81. Многое из этого, кроме последнего, имел Ф. А. Жиль. Именно об этом он писал князю П. М. Волконскому в отчёте 1842 года. Все эти два года работы в Эрмитаже Флориан Антонович, руководствуясь здравым смыслом и логикой, действовал вне всяких опробованных ранее методов и принципов музейной работы;

он сам их создавал, на ощупь двигаясь в новой для себя области. Но всё же, как европеец, он хотел увидеть, как и что происходит в ведущих европейских странах в плане художественных собраний, частных и публичных; увидеть и оценить их уровень, чтобы в будущем более чётко представлять все необходимые нововведения для нового Эрмитажа.

В своём обращении к министру двора Жиль просит поддержать его просьбу императору об отпуске и увольнении на несколько месяцев, с середины июля до конца января 1844 года, для поездки по Европе, так как «учёность, почерпнутая из одних только книг, недостаточна»82. Составленный Ф. Жилем маршрут83 с посещением музеев, арсеналов, библиотек, частных 80 Слово «музей», «мусейон» (от греческого museion — храм муз) берёт своё начало в Древней Греции, а в ХVI веке в Италии утвердился термин «музей», однако только в нач.

XIX века этот термин станет «собирательным для всего многообразия музейных учреждений». К концу XIX столетия и в начале следующего, ХХ столетия, идёт «процесс формирования музееведения как научной дисциплины». — Музейное дело России. М., 2006.

С. 16, 31, 32.

81 Там же. С. 84.

82 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 5.

83 Ф. А. Жиль планировал посетить:

Копенгаген с 7–12 июля, и публичных коллекций 16-ти европейских городов (Флориан указывал, что он собирается посетить в каждом из них) впечатлили императора, и он разрешил поездку за границу с тем, чтобы Жиль получал причитающееся ему содержание, а на путевые издержки ему были выданы императором 500 червонцев.

5 июня 1843 года в официальных документах Ф. А. Жиль впервые именуется «статским советником» с титулом «Начальника 1-ого отделения Эрмитажа и Заведующим Собственными Его Величества Арсеналами и Библиотеками»84.

Ф. Жиль прекрасно понимал, что разрешённая ему поездка совсем необычна. Он фактически впервые будет представлять Российский Императорский музей Петербурга европейским музейным сотрудникам, а также знатокам и любителям искусства Европы. В свете этого Жиль решает привести с собой то, что может заинтересовать художественные круги знатоков как пример того, что находится в собрании русского императора: гальванопластические оттиски из погребений Керчи — золотой вазы с изображением сидящих скифов, и четыре оттиска с древней черниговской гривны. С разрешения Волконского Жиль решает представить первую для демонстрации любителям и учёным, а вторые — «для раздачи музеям или некоторым знатокам древностей»85.

Перед самым отъездом император разрешает Жилю «для обозрения Лондонского и Дрезденского Арсеналов пригласить знаменитого оружейника Жюста с полной оплатой Кабинетом всех расходов по его содержанию», а на обратном пути из Вены в Петербург Николай I разрешает Жилю купить экипаж за счёт русского посла при венском дворе86. В случае необходимости копировать рисунки древнего оружия различных арсеналов император дал разрешение Жилю поручить это художникам, которых выберет сам Флориан на месте. Передав Ф. Б. Грефе на время своего отсутствия обязанности по I-му отделению Эрмитажа, а В. Нумерсу — Арсеналы и Библиотеки, Жиль Берлин 16–24 июля, Дрезден 26–31 июля, Лондон 10–31 августа, Париж 3–18 сентября, Страсбург, Эрбах, Хайдельберг, Арсенал Солера в Швейцарии — конец сентября — начало октября, Милан 12–15 октября, Турин 18–22 октября, Флоренция 25 октября–6 ноября, Рим 9–10 декабря, Неаполь 12–25 декабря, Мюнхен 3–12 января 1844 г. с посещением Аугсбурга и Нюрнберга, Вена 18–30 января. — РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 9, 9 об., 10, 10 об., 11.

84 РГИА. Ф. 472. Оп. 32. Д. 976. Формулярный список Ф. А. Жиля. Титул статского советника был пожалован Жилю 15 апреля 1841 года.

85 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 18.

86 Там же. Л. 12 об.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа со своим слугой Готфридом Явором отплыл на пароходе из Петербурга 19 июля 1843 года. В. Нумерс, провожавший Флориана Антоновича, в отчёте министру двора уточнил время: «во 2-ом часу по полудни»87. Путешествие Ф. А. Жиля, длившееся вдвое больше планируемого, 9 месяцев и 11 дней, закончилось 30 апреля 1844 г. К работе он приступил 5 мая 1844 г.

С первых же месяцев путешествия Жиль закупает книги, монеты, медали для отделов музея; оружие и униформу для императорских арсеналов.

Непрекращающимся потоком начинают поступать пакеты и ящики с подарками для императора и закупками Жиля для Эрмитажа88. Среди них были книги из Флоренции, Неаполя, Турина, Рима, Болоньи, Парижа, Вены, Лондона — с необходимыми справочниками, картами, описанием музеев, редкими изданиями, путеводителями по городам и замкам Англии и — что очень важно — «Доклад о состоянии Британского музея за 1836 год» и «Правила об обязанностях лиц, состоящих при Британском Музеуме»89. Жиль отсылает в Эрмитаж подарки императору Николаю I от сардинского короля (рисунки оружия его Арсенала), и описание Королевской картинной галереи Турина, от директора Венского музея (папки с рисунками экспозиции собрания резных камней), а также различные предметы старинного оружия, купленные самим Жилем для императора или приобретённые им для Царскосельского Арсенала90. В Неаполе Жиль получает в подарок для Эрмитажа только что найденные в раскопках окрестностей Неаполя глиняные вазы, украшенные росписями для будущей экспозиции Отделения древностей в Эрмитаже. По этой же причине Жиль покупает 27 рисунков предметов древности, хранящихся в Венском музее. Они помогут хранителям Эрмитажа при определении предметов собрания и их сравнении с древностями эрмитажного кабинета91. Почти каждая посылка сопровождалась приобретёнными монетами и медалями для Минцкабинета музея92. Предварительное знакомство с коллекциями Эрмитажа и двухлетний опыт работы с собраниями дали Ф. Жилю возможность понять и оценить всё, что ему удалось увидеть в Европе. Например, коллекция антиков Гаагского музея была столь интересна, что он предложил музею сделать копии слепков с резных камней и отослать их в обмен на такие же слепки эрмитажной коллекции. 26 июля 1844 г.

Эрмитаж получил обещанные слепки Гаагского музея, и Эрмитаж обязался выслать в обмен свои93. Не обошлось без бюрократических неприятностей:

87 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 27.

88 Там же. Л. 103, 112, 112 об., 116–118, 142–144, 150, 172–176 и др.

89 Там же. Л. 56, 57 об., 59, 59 об., 107, 113, 129 и др.

90 Там же. Л. 106 об., 112, 112об., 103, 116, 117, 123 и др.

91 Там же. Л. 126, 172, 174, 174 об.

92 Там же. Л. 107, 108, 114, 115 об., 129 и др.

93 Там же. Л. 151, 185, 185 об.

русские дипломатические миссии не считали своей обязанностью переправлять посылки в Россию для Эрмитажа, считая, что «курьеры должны брать только депеши». Пришлось министру двора П. М. Волконскому отослать приказ императора от 10 марта 1844 г. министру иностранных дел К. В. Нессельроде с тем, «дабы они (миссии. — Ж. П.) принимали и пересылали сюда все посылки, адресуемые на Высочайшее имя»94.

Мы располагаем шестью пространными отчётами Ф. А. Жиля, отосланными министру двора П. М. Волконскому из Берлина, Дрездена, Лондона, Парижа, Турина и Флоренции95. Министр императорского двора князь П. М. Волконский, с которым Ф. А. Жиль познакомился ближе с момента своего назначения в музей, был «историческим старцем», 57 лет, прослужившим двум императорам — Александру I и Николаю I. На закате своей карьеры в 1850 году он получил от Николая I свою последнюю награду — жезл генералфельдмаршала, вручённый ему лично императором. Модест Корф, оставивший на 4-х страницах своих воспоминаний интереснейшую характеристику князя, утверждал, что «работать с ним было истинным наслаждением»96.

Посланные министру бумаги никогда не терялись, не залёживались на письменном столе. Все годы своей службы Волконский работал как «подёнщик»

(выражение Корфа. — Ж. П.), прочитывая все доклады чрезвычайно быстро и, «видя императора каждый день, а то и дважды в день», отправлял ответы за один-два дня от «представления»97. Будучи человеком здравого ума, логики и рассудительности, он предпочитал практичность и деятельность, чуждую всякого энтузиазма. С людьми он был прост в обращении, несколько отчуждён, но всегда вежлив. Умея внимательно слушать, он всегда давал возможность высказаться докладывающему и «начинал с отказа, но потом склонялся на убеждения или победно отвечал на них самыми логическими возражениями». Волконский привык дорожить временем, и многие знали, что он был врагом «всякого пустословия, всякого фразёрства, жеманства»98.

Всё это было оценено Ф. Жилем ещё со времени их более тесных контактов 94 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 87, 87 об. Приписка Волконского порусски о «повелении императора» на первой странице письма Жиля, вверху. (письмо из Флоренции от 16 февраля 1844 г.). Л. 81.

95 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Письма из:

Берлина от 10 августа 1843 г. (Л. 28–29 об.), Дрездена от 23 августа 1843 г. (Л. 30–31).

Лондона от 12 октября 1843 г. (Л. 32–37 об.), Парижа от 29 октября 1843 г. (Л. 50–53 об.), Турина от 9 января 1844 г. (Л. 67–71 об.), Флоренция от 16 февраля 1844 г. (Л. 81–84 об.).

96 Корф М. А. Записки. С. 97 Там же.

98 Там же.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа в 1840 г., поэтому европейские послания Жиля были проникнуты доверительным уважением к министру.

Сам текст писем был максимально информационен; заполнен сообщениями о том, что видел, где был, что посетил, с кем свиделся, познакомился. Письма изобиловали характеристиками коллекций, сравнением с тем, что находится «у нас» и тем, что надо было бы иметь. Система рекомендательных писем, которые были даны Жилю, прекрасно работала на протяжении всего путешествия. В трёх письмах из Лондона, Неаполя и Швейцарии Ф. Жиль не перестаёт благодарить П. М. Волконского, снабдившего его посланиями к представителям российских миссий в Англии, Италии и др. странах99. Наиболее показательна реакция Жиля в связи с рекомендациями в Лондоне. «Благодаря Вашему рекомендательному письму меня любезно принял Г-н Бруннов. В Англии … наибольшее затруднение — не иметь влиятельной рекомендации. Все двери закрыты, но иногда, когда чужестранец представляется от какой-то известной особы, он мгновенно становится почитаемым человеком; все двери для него открываются и он находит почти всюду сердечность, которая не является французской вежливостью, но значит гораздо больше. Я наслаждался этой привилегией … и меня приняли с предупредительностью, которая крайне облегчила мою задачу. Время чрезвычайно ценится в Англии, поэтому я сказал, что могу провести в Англии только несколько недель и точно указал цель моего путешествия и то, что хотел бы увидеть. И мне помогли. Впрочем, у меня был с собой талисман, который я очень ценю — Имя нашего Августейшего Суверена значит здесь очень много». Действительно, имя императора дало возможность Жилю получить «доступ в учреждения, которые не открыты для всех»100.

Здесь же, с лёгкой иронией, Флориан Антонович пишет о том, как он был рекомендован в письмах: «Выдающийся джентельмен на службе у Императора России» — и продолжает: «Мне было очевидно, что Джентельмен был выдающимся только потому, что он находился на особой службе у Его Величества»101. Да, имя императора открывало перед Жилем самые сокровенные двери в его путешествии, благодаря чему он смог познакомиться со множеством частных коллекций, особенно в провинциальных замках Англии, где можно было увидеть живопись Ван-Дейка, Рубенса, Гольбейна и др., в то время как в Национальной галерее Лондона коллекция живописи была крайне скудна102. Что касается Британского музея, то Ф. Жиль находит, что «это обширное хранилище сокровищ остаётся не оценённым в его значимости… В Англии не понимают искусство. Они слишком положительРГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 32, 32 об. — Лондон, Барону Бруннову; Там же. Л. 69 — Турин, Г-ну Кокошкину; Там же. Л. 82. Неаполь, графу Потоцкому.

100 Там же. Письмо Ф. Жиля из Лондона П. М. Волконскому от 12 октября 1843 г.

Л. 32 об.

101 Там же.

102 Там же. Л. 35.

ны для этого»103. Он критикует экспозицию музея, сравнивая её с экспозицией аналогичных предметов в Париже или Италии. Сами экспозиционные предметы (мраморная скульптура) в плохом и небрежном состоянии, впрочем, Жиль понимает причину, которая кроется в загрязнённости атмосферы Лондона. Здесь же «мраморы Парфенона, составляющие славу музея, самая замечательная вещь в мире в области скульптуры …. Они заслуживают того, чтобы ради них приезжали в Лондон и почитали за счастье иметь возможность изучать их в подлиннике»104.

Просмотр оружейных коллекций Музея Тауэра оставляет Жиля разочарованным, так как собрание оказалось «ниже своей репутации». Интересуясь, прежде всего, оружием cредних веков, он убеждается, что в Англии его очень мало и увидеть можно только «в замках знати в провинции», а коллекции восточного оружия, сравнимой с собранием Николая I, Жиль не встречает нигде в Европе105.

В конце лондонского письма Флориан Антонович пишет о реставраторе Жюсте, который по указанию императора сопровождал Жиля до Парижа через Копенгаген, Берлин и Дрезден — всего в течение «приблизительно 7-ми недель», а в Лондоне он провёл с ним 15 дней». Я обязательно должен обсудить с ним расходы этого двойного путешествия на равных правах. Я израсходовал на него, с одной стороны, сумму в 940 франков, а с другой стороны, сумму в 15 ливров 15 стерлингов; всё вместе составляет 333 р. 43 коп. серебром, которые я прошу Вашу Светлость любезно попросить Г-на Нумерса положить на мой счёт». Сам Жиль обещал по приезде дать полный отчёт обо всех его тратах (расходах на покупку книг, рисунков, доспехов и др. предметов). «В целом, — пишет Флориан, — сумма получается довольно значительная»106.

Как ни странно, но в переписке Ф. Жиля с П. М. Волконским не чувствуется сухой официальности, а проглядывает что-то иное, крайне личное и тёплое, при соблюдении определённой должной дистанции между подчинённым и начальником. Жиль чувствует себя более раскованным в выражении своего мнения о городах, странах, людях, коллекциях. Он не стесняется высказывать князю сравнительные характеристики Лондона и Парижа — «этих двух Вавилонов»: «Что касается искусства, мне кажется, Париж настолько выше Лондона, что последний может соперничать с первым только гражданскими и коммерческими учреждениями»107, — писал Жиль.

В Париже, куда Ф. А. Жиль приезжал дважды, он провёл больше 4-х недель и чрезвычайно плодотворно использовал это время, посетив музеи, 103 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 32 об.

104 Там же. Л. 33.

105 Там же. Л. 34.

106 Там же. Л. 37 об.

107 Там же. Л. 32.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа частные галереи, библиотеки, познакомившись со многими художниками, сотрудниками музеев и галерей108. Флориан Антонович окунулся в столичную жизнь, сумел почувствовать воздух этого города и уловить то, что ускользало от менее наблюдательных путешественников. «Париж — голова Франции, сердце Франции или скорее — вся Франция. О, этот странный город Париж! В зависимости от того, следует ли человек голосу своего разума или предаётся мотовству и удовольствиям, здесь он найдёт всё, что может удовлетворить оба инстинкта», — писал Жиль109. «В этом современном Вавилоне есть два различных мира: тот, который развлекает, и другой, который работает. Люди, относящиеся ко второй категории, а их много, настолько удалены от первой, что их считают чужестранцами», — продолжал Жиль110.

Отмечая посещение Королевской библиотеки с её 700.000 томов, 100.000 манускриптов, миллионом гравюр и археологическими сокровищами дворца, Флориан пишет: «Галерея Лувра находится в двух шагах от Тюильри; двери театров сумасшедшего веселья повсюду находятся рядом с самыми серьёзными музеями. Не ошибитесь входом!»111. Судя по всему, Жиль успевал многое и «не ошибался».

12 дней отняли у него посещение Королевской библиотеки, Музея Лувра, Музея Артиллерии, Музея Люксембурга, Библиотек Мазарини, Св. Женевьевы и Библиотеки Арсенала, где он нашёл множество любопытных для себя манускриптов.

Большим успехом пользовались слепки из Керчи и некоторые зарисовки археологических находок, которые Жиль, предвидя всё возрастающий интерес к археологии, сумел «захватить» с собой для демонстрации европейским знатокам и учёным112. Везде они производили такое впечатление, что в Италии и Берлине специально была устроена выставка, а в Париже, Лондоне и Турине Жиль должен был сделать сообщение об археологических находках в Керчи.

Большая заинтересованность учёного мира к результатам находок привела к желанию самых разных контактов с Эрмитажем и интересу к его собранию113.

«Наш музей золотых предметов из Керчи, — писал Жиль — единственное такого рода богатство в Европе. Это — гордость Эрмитажа. Ни музей 108 Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Письмо Жиля из Парижа от 29 октября 1843 года, адресованное П. М. Волконскому. Л. 50–53 об.

109 Там же. Л. 50, 51 об.

110 Там же. Л. 51.

111 Там же. Л. 50.

112 «...слепки со скифских предметов и несколько рисунков, которые я привёз с собой из наших керченских раскопок, вызвали восхищение. Я показал их на собрании КунстФерайн 15 числа этого месяца (15 августа 1843 г. — Ж. П.) и сообщил по этому поводу детали, которые, кажется, доставили удовольствие художникам и учёным, пригласившим меня. Это чудо, мой князь, как повсюду досуг мира позволяет воскресить память о мёртвых», — писал Флориан. — Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Письмо Жиля Волконскому из Берлина от 10 Августа 1843 г. Л. 29 об.

113 Там же. Письмо из Берлина от 10 августа 1843 г. Л. 29, 29 об.; Там же. Письмо из Парижа от 29 октября 1843 г. Л. 50 об.; Там же. Письмо из Флоренции от 16 февраля 1844 г. Л. 82 об.

Бурбон, ни Грегорианский музей, ни коллекция Кампана, за исключением 2-х – 3-х великолепных вещей, не представляют такого собрания, как скифские вазы, золотые серьги, массивные короны и т. д. … Наша скифская ваза и рисунки некоторых из наших подлинных “бриллиантов”, произвели в Риме такое же впечатление, как в Париже и Лондоне»114. Завязывая контакты с хранителями европейских музеев, Жиль мгновенно реагировал на состав увиденных коллекций и понимал, что нужно предпринять в Эрмитаже как для скорой каталогизации коллекций, так и для умножения музейного собрания. Поэтому он собирался наладить обмен слепками резных камней с музеем Гааги, реализовать обмен с оружейной коллекцией Дрездена, где несколько шпаг европейского образца можно было бы заполучить за 50–100 образцов восточного оружия115, осуществить книжный обмен.

Например, г-н Салюс, «обер-шталмейстер Сардинского Короля и Главный директор Оружейной коллекции», владелец одной из лучших военных библиотек в Европе, опубликовал рукопись Франческо де Джорджо Мартини «Трактат гражданской и военной архитектуры» в двух томах in folio с атласом. Издатель подарил богатейший экземпляр этого издания Николаю I и просил прислать для его библиотеки «Военные Уставы» России. Если они не переведены, он согласен получить издание на русском языке116.

Не оставляя без внимания библиотеку Царскосельского Арсенала, Флориан Антонович договаривается с литографом Сардинского королевства и советником при дворе, г-ном Луи Чебрарио, «человеком эрудированным, интеллигентным и активным», о заказе «для военной библиотеки Его Величества старинных трудов о военном искусстве на итальянском языке», которые будут присланы в Эрмитаж117.

Каждая посылка Жиля из Европы сопровождалась рисунками доспехов, гравюрами (среди них — гравюры Лукаса Кранаха), офортами, монетами, медалями, книгами (среди них — «Устав Королевской библиотеки» Парижа, 114 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Письмо из Флоренции от 16 февраля 1844 г. Л. 82 об.;

«Директор музея Берлина, Г-н де Ольферс-старший, — пишет Жиль, — человек больших достоинств, принявший меня с большой предупредительностью, пожелал приобрести для музея слепки наиболее редких и замечательных предметов Керчи из нашего Кабинета антиков». — Там же. Письмо из Берлина от 10 августа 1843 г. Л. 29.

115 Этот обходной манёвр приходит в голову Флориану Антоновичу только потому, что он не мог приобрести что-либо, путешествуя: он не был облечён полномочиями для закупок. Однако Жиль сумел многое приобрести на свои деньги для Царскосельского Арсенала и в подарок для императора. К сожалению, обмен с Дрезденом был невозможен, так как не было руководителя, который мог бы это разрешить. «Обмен нескольких шпаг на 50–100 образцов восточного оружия, который мы могли бы легко получить и которыми Арсенал мог бы обогатиться, невозможен, так как отставка Г-на Линденау, министра королевского двора, в настоящее время оставляет эту часть без руководства» — Ф. 472. Оп. 17.

Д. 64. Письмо Жиля Волконскому из Дрездена от 23 августа 1843 г. Л. 30 об.; В письме к П. М. Волконскому из Парижа от 29 октября 1843 г. Жиль писал: «Что делать? Я не наделён миссией для закупок, нет никакого шанса». — Там же. Л. 53 об.

116 Там же. Письмо из Турина от 9 января 1844 г. Л. 70.

117 Там же. Л. 70 об.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа История кабинета антиков и медалей, монографии о Фонтенбло, Особняке Клюни и др.)118.

Пристальным интересом Жиля на протяжении всего его путешествия пользовались Арсеналы, которые он посетил в Гааге, Копенгагене, Берлине, Дрездене, Лондоне, Турине и др. городах. В Гааге он познакомился с любопытным оружием Малайского архипелага (своеобразный вид восточного оружия), который очень заинтересовал Жиля, посчитавшего, что эти предметы (около 30-ти) станут украшением Арсенала Царского Села (при этом он начал переговоры об их приобретении за небольшую плату)119. Кроме того, как пишет сам Флориан Антонович, он «сделал много зигзагов в Швейцарии, чтобы посетить Арсеналы в Базеле, Цюрихе, Солере, Берне, Невиле и др. Это было в декабре, когда во время рисования мои руки от холода становились синими. Но лучший способ согреться был внутри — сердце — это хорошая печь. Несмотря на французское и английское опустошение, произошедшее в Швейцарии, там есть ещё изрядное количество любопытного оружия 14, и 16 веков»120.

Ещё будучи в Париже и посетив Музей Артиллерии, Жиль узнал, что в Арсенале Невиля (кантон Берна) существуют четыре части пушки Грансона.

По рисункам Жиль определил, что «эти части похожи на нашу знаменитую пищаль из Базеля». Эти трофеи выставили на продажу, и Музей Артиллерии хочет приобрести их. «Я в отчаянии от этой новости. Я не думал, что в Швейцарии существовала пищаль, подобная нашей; я безутешен. Но что делать?

Я не наделён миссией для закупок»121. Однако Жиль не хочет сдаваться: он пишет одному из друзей П. М. Волконского в Невшатель и просит его отправиться в Невиль или Берн, увидеть вещь и постараться «вставить палки в колёса» в процессе торговли, говоря, что, возможно, будет предложение из другого места. Сам Жиль собирался через несколько дней приехать в Солер и посетить Невиль. Об этой же проблеме он написал письмо в Петербург г-ну де Шамбо, который, по-видимому, имел отношение к оплате закупок из Придворной конторы. В письме Волконскому Жиль выражает возмущение тем, что «наша миссия в Берне не заинтересована в этом деле», и просит министра двора «дать инструкции по этому поводу Г-ну Круденеву», русскому предРГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Л. 71; Из Берлина 10 августа 1843 г. Жиль писал: «Я только что вручил нашему посольству … 9 бронзовых медалей, выполненных первым гравёром Монетного двора Брандтом, человеком большого таланта. Он дал мне их, и я счёл за благо просить Вашу Светлость выставить их в нашем кабинете в Эрмитаже. Медали Ораса Верне из Аахена, Наглера, Хюселанда и французской протестантской церкви в Берлине, привлекут без сомнения Ваше внимание». Л. 28 об., 29; Письмо из Дрездена.

Л. 30; Письмо из Парижа. Л. 53.

119 Там же. Письмо из Турина. Л. 68.

120 Там же. Л. 68 об.

121 Там же. Письмо из Парижа. Л. 53.

ставителю в Берне, находившемуся в это время в Петербурге122. Приехав в Невиль, Жиль посылает второе письмо де Шамбо с рисунком выставленной на продажу вещи. «Может, она будет иметь счастливый конец! Я был бы очень огорчён, если бы её передали во Францию», — писал Жиль123. Здесь же, в Швейцарии, Жиль «изучил французскую железную пищаль в форме бочки, сделанную из бочечных досок. Она была использована в битве Св. Жака (1444 г.), где 1500 швейцарцев сражались против армии в 30.000 воинов под командованием дофина Людовика (впоследствии Людовика XI); 7.000 или 8.000 из них было убито прежде, чем швейцарцы погибли все до последнего.

Я увидел также бронзовую пищаль, доставленную Карлу Смелому (1433– 1477) перед Нанси, в день смерти этого принца (в январе 1477 г.). На ней наивная надпись: «Жан из Малин (Malines) сделал меня». Это прекрасное доказательство того, что богатые города Фландрии и Брабанта уже умели производить в 15 веке»124.

Оружейная коллекция короля в Турине была расположена рядом с его апартаментами. Это собрание Жиль осмотрел внимательно и обнаружил, что оно «богато чеканными щитами эпохи Ренессанса, а один их них — образец высочайшего уровня чеканки и насечки». Три конных доспеха и несколько доспехов пеших воинов венецианской семьи Мартининго, «изготовленные из гравированной и золочёной стали, были самым прекрасным из того, что я видел в таком роде», — писал Жиль125. Тут же Флориан Антонович нашёл художника, который в цвете зарисует все конные доспехи и другие вещи этой коллекции по его указанию за 320 франков, а позднее они будут доставлены г-ну Кокошкину для отправки в Петербург.

Интересно мнение Жиля о состоянии Рюс-Камеры (Russ-Kammer) в Дрездене, которую он тщательно обследовал вместе с блестящей коллекцией Королевской библиотеки и Кабинетом эстампов. Будучи искренним в оценке собственных знаний, он впервые признаётся, что «я — знаток только этой последней (Рюс-Камеры. — Ж. П.). Коллекция … ошеломляющая.

В ней 4000 шпаг, мечей, кинжалов, которые представляют необычайно разнообразную сюиту стиля и форм …. Среди исторических доспехов есть несколько совершенно исключительных предметов. Великолепна серия охотничьего оружия. Портупеи, рукоятки шпаг, другие вещи, преимущественно редкие — в изобилии».

Однако и здесь Жиль находит недостатки: собрание имеет мало предметов XV века, почти отсутствуют предметы XIV века; в основном коллекция состоит из вещей XVI и первой половины XVII века. Резюмируя, Жиль приходит к неожиданному выводу: «к большому несчастью, этот богатый музей стал собственностью государства, как преимущественно все коллекции Дрездена. Ввиду отсутствия средств и хороших хранителей, за неимением 122 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Л. 53 об.

123 Там же. Письмо из Турина от 9 января 1844 г. Л. 69.

124 Там же. Л. 68 об., 69.

125 Там же. Л. 69, 69 об.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа знатоков, которые бы этим занимались, всё это оружие, выставленное в галерее, которая не отапливается зимой, взывает к жалости»126. Здесь же для Арсенала Царского Села Жиль заказывает художнику Трензилю зарисовать серию указанных им предметов, а другому заказал «воспроизвести в цвете сюиту из приблизительно 60-ти шпаг. Вся эта серия и 60 шпаг будут стоить 80 экю, сумма минимальная по сравнению с важностью работы». Всё это будет готово через 2–3 месяца и отправлено П. М. Волконскому. Кстати, зная одну из черт министра двора — скупость, Ф. Жиль, всегда извиняясь, говорит о ценах, которые значительно меньше того, что можно было бы заплатить в других местах («в Германии найдётся много рисовальщиков за небольшие деньги» — писал Жиль127).

Кроме того, Жиль всегда живо интересуется рукописными отделениями библиотек, где останавливает своё внимание на виньетках на пергаменте и велене, а также на гравюрах на дереве, так как всё это — богатый источник для изучения истории рыцарства, турниров и костюмов. «Все эти записи и рисунки очень ценны для меня», — отмечал Флориан128.

Поездка в Неаполь была для Ф. Жиля переполнена воспоминаниями о прошлом. Сюда он приехал в 1821 году из Женевы и, обосновавшись в Неаполе, пытался приобрести навыки бизнесмена. Находясь два года в Италии, с 1821 до 1823 года, Флориан овладел итальянским языком, который ему очень помог в настоящем путешествии и контактах в Генуе, Риме, Флоренции и Неаполе. Сейчас его интересовали изделия из золота, найденные в процессе археологических раскопок в Неаполе и находившиеся в Музее Бурбон. «Начиная с 1823 года, времени моего отъезда из Неаполя в Россию, Музей Бурбон не слишком разбогател. Раскопки Помпей велись небрежно … и недостаточное финансирование, которое они имеют (26.000 франков в год), полностью поглощалось жалованием служащих и не давало возможности добиться больших результатов». Правда, Жиль отмечает и достижения — «дом Фавна, который дал два шедевра: маленькую бронзовую статую Фавна и великолепную мозаику с изображением, как предполагают, битвы д’Арбеллис (так у Ф. Жиля. — Ж. П.) между Дарием и Александром. Это — шедевр …. Правительство приказало начать раскопки в Позилиппо и Поццоли. Только что обнаружили Нереиду с Дельфином — чудесный кусок скульптуры. Умелый реставратор их соединил, но отсутствуют голова, руки и ноги». Наблюдая за состоянием раскопок, Жиль приходит к выводу, что «нужна была бы твёрдая воля и сумма в 300.000 франков в год на археологические раскопки в окрестностях Неаполя, так как эта земля — обширнейший и неисчерпаемый источник для 126 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. Д. 64. Письмо из Дрездена от 23 августа 1843 г. Л. 30.

127 Там же. Л. 31 об.; Ф. Корф писал о П. М. Волконском: «Этот примечательный, исторический старец, которого современная публика не очень жаловала за брюзгливость и ещё более за скупость, забывая, что он скупится не на свои, а на царские деньги». — Корф М. А.

Записки. С. 546.

128 Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Письмо из Дрездена. 23 августа 1843 г. Л. 30 об.

археологии. Там есть опытные люди, но они скорее стеснены, нежели ободрены в поисках», — писал Волконскому Ф. Жиль129.

Неаполь был городом юности Флориана, где он делал первые самостоятельные шаги в жизни, жизни, полной неизвестности в будущем. Однако, сейчас Жиль вновь увидел Неаполь таким, каким он был 20 лет тому назад — совершенно «беспечным, проживающим день за днём, не задумываясь над будущим»130. Интересно, встретил ли Жиль своих прежних знакомых и остались ли они в Неаполе? Ведь сам Флориан был уже иным — человеком, сделавшим блестящую карьеру на государственной службе при российском дворе, ставшим сотрудником Императорского музея. Но об этом письма Жиля хранят молчание, как, впрочем, обо всём, что касалось его лично.

Посещение Рима, которое было омрачено для Флориана Антоновича временем «безумных дней карнавала», когда совершенно «невозможно говорить с римлянами о деле», несколько притормозило ритм его поисков.

Осмотр Этнического музея, названного Грегорианским, так как был основан правящим папой, оставил Жиля удовлетворённым; он не ожидал такого богатства музея. К сожалению, зарисовки в музее были запрещены («святость (места. — И. Ю.) запретила рисовать в музее и даже делать записи»), поэтому Флориан Антонович был «освобождён от большой работы, которую он предполагал выполнить»131.

Коллекция Кампана было одной из основных целей посещения Рима.

«Г-н Кампана (директор — де Пьете), внимая только своей любви к античности, сумел собрать за большие деньги очень хорошую коллекцию предметов из золота, по большей части, этрусских, помимо собрания прекрасных терракот, которые он уже опубликовал ранее». Великая княгиня Мария Николаевна, повидимому, по просьбе отца — императора Николая I, предупредила владельца собрания о приезде Ф. А. Жиля и просила помочь ему в осмотре коллекции.

«Он (Кампана. — Ж. П.) принял меня со всей возможной обязательностью, открыл для меня музей и позволил работать так интенсивно, что в течение 4-х дней по утрам я смог осмотреть большинство предметов, которые меня заинтересовали». Отмечая богатство этого собрания, которое неизмеримо богаче, чем коллекция Грегорианского музея, Жиль приходит к выводу, что первенство в собрании археологических золотых находок всё-таки принадлежит Эрмитажу132.

Тут же Жиль сообщает министру двора, что Институт археологической корреспонденции в Риме пригласил его сделать сообщение о российских археологических находках. Присутствующие учёные (Браун, Канина, Мелькьори и 129 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Письмо из Флоренции от 16 февраля 1844 г.

Л 81, 81 об.

130 Там же. Л. 82.

131 Там же. Л. 82.

132 Там же. Л. 82 об.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа др.) изучали привезённые слепки драгоценных предметов и с большим интересом прослушали доклад Жиля, найдя его чрезвычайно содержательным.

На следующий день президент Института г-н Кестнер обратился к Жилю с письмом, где от имени всех членов Института просил стать одним из его членов. В Неаполе г-н Никколлини, президент Академии изящных искусств, объявил Ф. А. Жилю, что Академия избрала единогласно его своим членом133.

Флориан Антонович просит П. М. Волконского сообщить об этом императору и сказать, что «будучи его выбором и его творением», он надеется, что оправдал доверие Николая I и ему будет интересно узнать о признании Жиля как представителя Эрмитажа в Европе и выборах его в члены Академии изящных искусств Италии134.

Просматривая, сравнивая и анализируя европейские коллекции, Жиль не упускал из вида административное устройство музеев и методы построения хранений и экспозиции. В Берлине, в Кабинете эстампов, его заинтересовала классификация и методы организации собрания (соотношение классификации и методического порядка), которые он решил доложить по приезде Волконскому, так как это может быть применено в отделении эстампов Эрмитажа135. Кроме того, наблюдая за многим в управлении и организации Королевского музея в Берлине, Жиль убедился, что «они нашли способ сделать много хороших вещей с минимумом затрат», что, возможно, применимо для Эрмитажа в его будущих изменениях136.

В свою очередь, министр двора П. М. Волконский, прочитывая с большим вниманием письма Ф. Жиля, делает пометки, подчёркивает необходимые параграфы, помечает сделанное по замечаниям Жиля и отмечает реакцию императора на доложенные известия. Так, например, в письме из Турина подчеркнуто место, где Жиль говорит о том, что в Дармштадте он награждён орденом креста Командора 1-го класса ордена Филиппа Великолепного137, а в письме из Берлина текст о слепках предметов из Керчи отмечен138 сбоку надписью: «исполнено». В письме из Флоренции П. М. Волконским выделены фразы Жиля о собрании археологических находок Эрмитажа в сравнении с другими коллекциями, отмечены параграфы с сообщением данных Ф. Жилю наград в Италии и информация об отказе брать от Жиля посылки для Эрмитажа, на что министр двора написал по-русски на первой странице текста письма «повеление» императора для министра иностранных дел Нессельроде о необходимости отсылок всех пакетов, «адресованных на имя Его Величества», через все заграничные миссии России139. В конце последРГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Л. 83.

134 Там же.

135 Там же. Письмо из Берлина от 10 августа 1843 г. Л. 28.

136 Там же.

137 Там же. Письмо из Турина. Л. 68 об.

138 Там же. Письмо из Берлина. Л. 28, 29.

139 Там же. Л. 81, 82 об., 83, 83 об.

него письма Жиль, затрагивая вопрос о своём возвращении в Петербург, извещает Волконского, что посещение им на обратном пути Керчи, как того желал Николай I не будет плодотворным, так как он не застанет на месте ни Д. В. Карейши140, ведающего раскопками в Керчи, ни А. Б. Ашика141 — директора Керченского музея. Первый — в Париже, а второй — в отпуске по состоянию здоровья. Поэтому Жиль спрашивает Волконского: возможно ли отдалить это посещение Крыма до конца лета, «когда Карейша будет на посту».

По-видимому, ему было разрешено не заезжать в Крым, поэтому Ф. А. Жиль планировал прибыть в Петербург через Берлин к 25 апреля.

Трудно пересказать все многостраничные письма Ф. А. Жиля, заполненные самыми разными впечатлениями о художественной жизни Европы.

Их нужно было бы издать и откомментировать отдельно, так как заметки имеют прямое отношение к собранию Эрмитажа.

Однако один пассаж, затронутый Ф. Жилем в переписке с П. М. Волконским, следует отметить: это парижские разговоры Флориана Антоновича о маркизе де Кюстине и его книге. «Многие известные лица говорили мне здесь о труде Г-на де Кюстина …. Его автор показался им человеком недоброжелательным и они кончили тем, что спросили меня, не является ли эта 140 Д. В. Карейша — правитель керченского градоначальника (так у Веселовского. — Ж. П.), которому была поручена доставка из Керчи в Петербург предметов древностей из «Золотого кургана», открытого в 1830 г. Через четыре года, в 1834 году, Карейша участвовал в раскопках другого кургана, где «нашёл несколько гробниц с богатой погребальной обстановкой». Вслед за этим последовало поручение от министра императорского двора о ведении раскопок в Керчи совместно с Ашиком. Однако оба археолога не могли работать вместе, и с 1848 г. Карейша был переведён в Одессу для исследования Приднепровья. — Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 5–6.

141 Ашик Антон Балтазарович (1802–1854) — археолог, директор Керченского музея.

Родился в Рагузе, Далмации, переехал с семьёй в Одессу, воспитывался в Ришельевском лицее, а с 1817 года поступил на службу в канцелярию Херсонского военного губернатора графа Ланжерона. Переселившись в Керчь, Ашик с 1822 г. состоял в комиссии для производства разменной торговли с кавказскими горцами. В 1829–1830 гг служил на Кавказе, после чего вновь был назначен в Керчь. Здесь Ашик увлёкся древностями, начал заниматься археологией и после смерти директора музея древностей в Одессе и Керчи И. П. Бларамберга (1772–1831)» выпросил у гр. М. С. Воронцова место директора керченского музея». Множество находок последующих лет нашло отражение в печатных работах Ашика: «Керченские древности. О Пантикапейской катакомбе, украшенной фресками», «Боспорское царство», удостоенное малой Демидовской премии, «Керченские катакомбы», «О последних археологических раскопках в Керчи», «Археологические изыскания на Таманском полуострове». В 1852 году, вследствие недоразумений, Ашик был уволен из музея и переехал в Одессу, где последние два года работал библиотекарем в публичной библиотеке. — Веселовский Н. И. История Императорского Русского Археологического Общества… С. 4, 5; Русский биографический словарь Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона. М., 2007. С. 67.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа книга актом мести, вызванной несколькими … сценами постыдного характера Г-на де Кюстина, которые привели его в Россию. Об этом спросил меня граф де л’Эруи (l’Eruit), министр Франции в Копенгагене …. Мне сказали, наконец, что Г-н де Кюстин не пользовался в Париже никаким уважением и Салоны почтенных людей были для него закрыты. Меня спрашивали также, не запрещена ли эта книга в России? Я довольствовался тем, что ответил с безразличным видом, что мы в России привыкли к атакам подобного рода», — писал Жиль142. Далее, Жиль привёл в ответе пересказ басни Лафонтена о льве, сражённом человеком, где под охотником он подразумевал Кюстина, а под львом — Николая I и Россию. Присутствующие разразились смехом, понимая намёк Флориана. Интересно, что здесь Флориан Жиль отвечает как русский подданный, защищающий своё отечество.

Прочитывая тексты писем, убеждаешься, как 9 с лишним месяцев путешествия изменили Жиля, умножив его знания в самых разных областях искусства и музейной организации. Именно это знание, приобретённое в его длительном путешествии, было основой успешного выполнения возложенных на него в будущем задач.

В письме из Турина Флориан прямо указывает на неоценимую пользу для него путешествия: «я стараюсь бесконечно увеличить свои знания для 142 РГИА. Ф. 472. Оп. 17. 1843–1848. Д. 64. Письмо из Парижа от 29 октября 1843 г.

Л. 52 об. Ф. А. Жиль использует для иносказательного ответа басню Лафонтена «Лев, сражённый человеком», заимствованную последним в своё время у Эзопа:

«Художником был на картине громадной лев изображен Одним охотником в пустыне отважно насмерть поражён, И зрители, толпясь гурьбою, хвалились тем, толкуя меж собою.

Но проходивший лев с них сбил немного спесь.

“Да, — молвил он, — победу здесь Вы торжествуете, хотя и без причины;

Но в силу больших прав, чем вы, Торжествовали бы победу львы, Когда б писать умели львы картины”»

— Басни Лафонтена. Полное собрание. М., 2000. С. 127. Басня 52. Пер. О. Чуминой.

В монографии Всеволода Иванова об Александре II и в комментариях к русскому изданию двухтомника книги маркиза Кюстина сообщается причина неприязни маркиза де Кюстина к России и, в частности, к Николаю I. Целью поездки маркиза в Россию «была его необыкновенная приязнь к своему протеже — польскому эмигранту, проживавшему в Париже, с которым де Кюстин был весьма близок». Маркиз хотел замолвить слово за Игнация Гуровского и упросить императора возвратить последнему конфискованное у того после восстания поместье в Польше. «Этот молодой поляк — граф Игнаций Гуровский внушил г-ну де Кюстину гнусную страсть; он жил в его доме, как хозяин, и всецело подчинил покровителя своему влиянию: здесь его прозвали маркизой де Кюстин». Несмотря на ходатайство Кюстина и баронессы Фредерикс, сестры Адама и Игнация Гуровских, поместье в октябре 1841 года было конфисковано за участие всей семьи в польском восстании 1830–1831 гг. Разгневанный этим отказом, Кюстин, чтобы отомстить русским, и написал в 1839 году свой гневный памфлет против России и против Николая I. — Николаев В. Александр II. Биография. С. 99–100; Кюстин А. де. Россия в 1839 году. В 2 т. М., 2000. С. 609–610.

того, чтобы подняться до уровня моих задач». Сам Жиль с успехом выдержал тяжелейший экзамен европейского представительства, проведя многие часы, недели и месяцы в музеях, библиотеках и частных галереях, а урок европейских контактов с учёными и музейными сотрудниками оказался чрезвычайно плодотворным для Флориана Антоновича.

Его письма — доказательство поразительного достоинства, мужества, знания и определённой независимости собственной позиции «человека мира», раскованного, свободного от пут придворных интриг и доносительства. Впрочем, Ф. Жиль всегда и везде оставался самим собой, искренне признаваясь П. М. Волконскому, что он движим только двумя побуждениями:

«доверием» императора к нему и своей «всепоглощающей и искренней любовью к искусству»143.

Эпистолярное наследие Ф. А. Жиля обогащено двумя недавно найденными обширными письмами, написанными им пастору Иоганну фон Муральту из Дармштадта (сентябрь 1843 г.)144 и Турина (11 января 1844 г.)145.

Оба письма находятся в составе архива Муральтов в Швейцарии, в Государственном архиве Цюриха. К сожалению, другие письма нами не обнаружены, хотя из текста упомянутых писем явствует, что он писал своим друзьям — пастору Анспаху, Г. Муссарду и мадемуазель Хиггинбортом146. Возможно, Жиль адресовал пастору значительно больше писем, но пока в той части архива, который передан наследниками Муральтов в 1997 году Государственному архиву Цюриха, мной были обнаружены только два письма, касающиеся путешествия по Европе.

Письма к Муральту разительно отличаются от его посланий к П. М. Волконскому, где, несмотря на тёплый тон повествования, всё подчинено одной идее — максимально информировать обо всём увиденном и услышанном, касающемся только коллекций Эрмитажа. Письма к пастору — задушевный разговор с другом, окрашенный эмоцией автора, с описанием самых мельчайших подробностей быта разных стран, городов, селений. Мозаика повествования включает описание погоды, ландшафта, архитектуры, улиц, отелей, ресторанов, меню обедов и их цены, стоимость услуг и общую атмосферу и настрой населения.

Читая эти письма, можно только удивляться как много он успевал увидеть и осмотреть147. Это удалось Жилю только потому, что он обладал невероятной выносливостью и пользовался неординарным методом пуРГИА. Ф. 472. Оп. 17. Письмо из Турина от 9 января 1843 г. Л. 71 об.

144 STAZ. W 1 20. 133. Письмо № 568 от 9 сентября 1843 г. из Дармштадта.

145 STAZ. W 1 20. 133. Письмо № 569 от 11 января 1844 г. из Турина.

146 Там же. Л. 14.

147 Англичанин Джеймс Александер (1803–1885), посетивший Россию в 1829 году, писал: «У итальянцев есть пословица: Чтобы путешествовать на почтовых, надо иметь коФ. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа тешествия — ехать в дилижансе ночью, а все дни оставлять для осмотра достопримечательностей. «Я путешествую ночью, — писал Жиль, — чтобы работать днём. К счастью, я сплю в экипаже, как сурок»148. И дальше Жиль продолжает: «Я испытываю в моём путешествии массу тихих радостей, услаждающих мою душу. Это, без сомнения, тот источник юности, здоровья, которыми я сейчас наслаждаюсь. Часто после плохой ночи, проведённой в дилижансе, я всё же чувствую себя утром достаточно бодрым и в состоянии работать восемь или десять часов подряд»149.

Германия оставляет у него самые благоприятные впечатления: Франкфурт с чудесной городской библиотекой, Лейпциг, где он провёл несколько часов в университете и осмотрел обширное книжное собрание в 150.000 томов.

Подробно Флориан описывает Дрезден с его достопримечательностями, где он пробыл с 26 по 30 августа. Дрезденская галерея с восхитительным Лукасом Кранахом и Гольбейном не оставили его равнодушным. «Жизнь, которую я веду здесь, полна для меня очарования. Все эти музеи, библиотеки, кабинеты эстампов сильно воздействуют на меня; эти книги, манускрипты с виньетками 12, 13, и 14 веков, иллюминированные книги о турнирах, о рыбах, эти таблицы Дюрера … все эти каталогизированные и классифицированные богатства;

образованные и любезные хранители, которые так тщательно подбирали коллекции …. Эта прекрасная страна Германия со своей цивилизацией и реальностью». Отмечая хорошую погоду, доброжелательность людей, Жиль очарован всем, что его окружает: «Я работаю регулярно по 8–10 часов в день. Мои папки заполнены записями и зарисовками. Я рисую оружие Средних веков, но буду ещё много рисовать в Кунсткамере в Дрездене, которую я уже посетил 7 или 8 раз по 2–3 часа каждый; я сделал описания почти 150 предметов, которые два превосходных рисовальщика воспроизведут мне в цвете в конце года. Я не буду рассказывать Вам о богатейших сокровищах Дрездена — о доспехах и оружии 16–17 веков; это область, мало интересующая Вас, но для меня — неисчерпаемый источник и единственный мотив моего путешествия в Германию»150. Он знакомится и посещает библиотеку города с 300.000 томов, 3000 рукописей и прекрасным кабинетом эстампов с коллекцией высочайшего качества листов эпохи средневековья. «Этим богатством фонда он обязан руководству такого опытного человека как гравёр и критик Г-н Тренхель»151.

Жиль отмечает большое посещение читателей библиотеки, более в день, «что предполагает ежемесячное посещение в 10–12 тысяч человек».

шелёк принца и силу носильщика». — Александер Д. Россия глазами иностранца. М., 2008.

С. 145. Жиль имел достаточно денег на оплату проезда, а второе — воспитал в себе.

148 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Турина. № 569. Л. 10.

149 Там же. Л. 2.

150 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 4–5.

151 Там же. Л. 6.

Флориан Антонович поражён либеральностью библиотечной администрации Дрездена, где доверяют брать книги на дом всем членам Правительства, учёным, студентам, иностранцам с рекомендацией. «Книги даже отправляются в Лейпциг, Берлин, Геттинген … и делается это без затруднения, без формальностей, кроме как спросить и написать простую расписку — всё так же повсюду в Германии. По карте можно подсчитать, что не сделаешь 10 лье в этой стране, не встретив библиотеки»152, а «в целом, — как заметил Жиль в Германии, — повсюду отличительная черта настоящего времени — стремление учиться и просвещаться»153.

Из Дрездена Ф. Жиль направляется через Лейпциг, Кётлин, Дессау и Виттенберг по железной дороге, а это 11–12 часов, в Берлин. Здесь его поражает система обслуживания, полная предупредительности, четкости и обязательности. «Быстрее, конечно, добраться до Англии; но нет другого средства передвижения с большим порядком. Бюро, кондукторы во главе, простые служащие, носильщики и т. д. — все на своём месте, всё устроено самым удобным образом. Вы приезжаете, на Вашем билете номер Вашего багажа.

У Вас много вещей (чемодан, сумка, картонка для шляп). Служащий через две минуты выносит Ваше имущество; затем предлагает услуги человек с нумерованным ярлыком, который делает для Вас заметку на своей шляпе;

он спрашивает Вас, где Вы желаете остановиться, отель — прекрасно, тут же находится экипаж, чтобы он отвёз Вас, куда надо; Вы сообщаете номер Вашего багажа только носильщику (например, No. 9), в течение получаса Вас безошибочно доставят на место»154. Такой порядок и пунктуальное выполнение всех услуг отвечало тому порядку вещей, которым был пронизан сам Ф. Жиль.

Здесь, в Германии, Жиля поражает «подлинная нравственность функционеров — от первых до последних. Обычно видишь, чувствуешь, узнаёшь доброту администрации: это даёт особое чувство уверенности и безопасности».

Как пример нравственности государственных служащих Ф. Жиль приводит историю отставки премьер-министра (а также, позднее, министра юстиции) г-на де Линденау, который ушёл на покой после 45 лет службы (в том числе, 19-ти лет в качестве министра). «Он написал просьбу об отставке, так как силы не позволили ему больше заниматься делами государства, как в прошлом. Это богатый человек, который не мог согласиться только числиться формально на своём посту. Законы государства положили ему пенсию в 1083 экю, вот на каких условиях он принял отставку — это его годовой доход»155. Ниже Жиль приводит другие примеры дотаций государства:

152 STAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 6–7.

153 Там же. Л. 11.

154 Там же. Л. 7.

155 Там же. Л. 7, 8.

Ф. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа «— ученику политехнической школы на двухгодичное путешествие — 200 экю, — 8-ми художникам, чьё жалованье не превышает 400 экю — 400 (каждому по 50), — бедным больным Богемии — 120, — ------------------ — Эрсгебирге — 80, — ----------------- — Дрездена — 83»156.

Указывая на эти примеры помощи государства и твёрдую систему законов Германии, которые точно определяют пенсию государственному служащему, в отличие от «милостыни» императора, пожелавшего «осчастливить»

или нет своего подданного при уходе на пенсию, Жиль явно намекает на свой случай оплаты пенсии после 13-ти лет педагогической карьеры.

Флориан Антонович так же, как и М. М. Сперанский в своё время157, был очарован разнообразными учреждениями в Германии. Об одном из них он пишет фон Муральту: «Удивительно хороши учреждения в Германии, такие как Кунст-Ферайн. Впервые эта идея, я полагаю, пришла в голову Г-ну Троммелю, художнику из картинной галереи музея Карлсруэ. Вернувшись в 1818 году из Италии, он объединил вокруг себя около 50-ти художников и любителей искусства и кончил тем, что предложил им организовать ассоциацию для поощрения художников. Каждый участник внёс 25 флоринов. На эту сумму они по праву членства закупили одну из картин для лотереи, разыгрываемой в конце года. Идея оказалась блестящей. Каждый захотел участвовать в ассоциации. Были составлены правила вновь созданного общества. Вскоре это распространилось по всей Германии. Сегодня КунстФерайн в Карлсруэ насчитывает 1200 членов. Каждый платит скромную сумму в 6 флоринов …. Часть собранной суммы используют на покупку современных картин, гравюр или литографий. Каждый год ассоциация публикует одну или две гравюры по одному экземпляру на выбор и каждому члену предлагается возможность приобрести любую картину. Все купленные картины выставляются в помещении ассоциации, где члены собираются каждый месяц. Каждый приносит рисунки и новые предметы искусства, которые он создал за последнее время …. Таким образом можно ознакомиться со всеми новыми идеями, возникающими в художественной среде города. Всё изучается, обсуждается, сравнивается. Встречи отличаются сердечностью, как всё в этой прекрасной стране; произведения искусства идут на продажу, а всё заканчивается пиром и хорошим вином»158. Ассоциация выдаёт отличившимся художникам медали, и такого рода сообщества созданы в других городах, где каждое объединяет от 1000 до 1500 членов. За пять лет пять гоSTAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 8.

157 На встрече императора Александра I с Наполеоном в Эрфурте в 1808 году присутствовал М. М. Сперанский. В одной из бесед со своим статс-секретарём Александр I спросил его: «Какова ему кажется Германия? — Постановления в немецкой земле лучше наших, — отвечал Сперанский, — но люди у нас умнее». — Томсинов В. Сперанский. С. 149.

158 STAZ. W 1 20. 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 8.

родов (Карлсруэ, Дармштадт, Дрезден, Манхейм, Страсбург) купили и распределили картин и гравюр на 120.000 флоринов, а «в Дрездене в настоящее время объединены в ассоциацию 1.800 членов, каждый из которых платит по 5 экю; за аренду помещения ассоциация платит — 300 экю»159.

Кроме такого рода ассоциаций, Жиль описывает и другие сообщества с иными целями. Так, в Дрездене имеется «Общество консервации национальных памятников», «Ассоциация поддержки бедных художников», «Объединение любителей концертов в садах», «Объединение игры в кегли» «Объединение любителей стрельбы в птиц из арбалетов в тирах». Общество консервации национальных памятников имеет разумные правила оплаты произведений искусства. Например, если «какая-то церковь заказывает художникам старинный монумент, кафедру, картину, барельеф, то общество, миссия которого — наблюдать за консервацией, впоследствии приобретает их». Флориан посетил объединение любителей стрелять из арбалета и описал процедуру происходящего: «Там присутствовало около 30–40 любителей, 20 арбалетов, два эксперта для их зарядки. Два других молодых человека, чтобы следить за полётом стрел и приносить их. Птица, прочно закреплённая на шесте и хорошо освещённая ярким светом. Вы занимаете своё место согласно номеру …. В это время люди глазеют, судят промахи, изучают, беседуют, пьют и т. д. Взнос каждого — 0,5 экю. Худшее, что может произойти — ничего не выиграть. Если Вы достаточно ловки, Вы увеличите Ваш вклад, удвоите, утроите его. Сцена происходит в прекрасном саду с аллеями, красивыми видами, иногда с дамами.

Обладая немного воображением, Вы можете превратить их во владелиц замков, а себя трансформировать в кавалеров и жить в Средних веках»160. Оказывается, Жиль был неисправимым романтиком, тщательно маскирующим это свойство своего характера при дворе Николая I.

Предполагая, что может быть интересно пастору в его путешествии, Жиль отмечает поразивший его красотой ландшафт окрестностей Франкфурта и степень материального благосостояния этого города. Он описывает отель, где остановился, ресторан, вина, меню обеда, сопровождаемого «музыкальным хором, исполнявшим превосходную увертюру к Гугенотам и др.

чудесные пьесы». Для Муральта Жиль даже отмечает вполне приемлемые цены: комната, завтрак, обед — «всё за 6–7 флоринов (от 10 до 14 руб.) — это цена, чтобы жить как эпикуреец во Франкфурте, старейшем городе Европы Не удивляйтесь, что иностранцы приезжают сюда наплывами, как морские волны»161. В конце пребывания в городе Ф. Жиль приходит к выводу, что 159 STAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 9.

160 Там же. Л. 9–10.

161 Размеренный ритм жизни Франкфурта, описанный Жилем с подробностями атмосферы обедов и ужинов (вплоть до замеченной им перемены линии столов в ресторане отеля, «днём — в форме подковы, вечером — все 30 столов отдельно, круглые или квадратФ. А. Жиль — начальник I отделения Императорского Эрмитажа «Франкфурт — кулинарный университет Европы», в то время как «в Берлине, Дрездене и Лейпциге всюду общие столы (табльдоты), в манере достаточно смешной и плачевной по сравнению с традициями Майна».

Не обходит вниманием Флориан и женщин, замечая всюду их присутствие: «там и сям отблески чёрных и белокурых волос, белых плеч, чёрных глаз»162. В Берлине, где он встречается с Б. Кёне, заходит разговор о женщинах: «Без Вас я не смог бы увидеть столько очаровательных женщин в Вашем прекрасном городе», — заметил Жиль. «О! —ответил мне он (Кёне. — Ж. П.) с большой наивностью: они для меня более хороши в Дрездене». На что Жиль, обобщая увиденное, резюмирует: «Если взять в целом, я не видел в Дрездене больше хорошеньких персон, нежели в Берлине; известно, что прекрасный пол не стремится жить на Севере Германии …. В Берлине, в Дрездене, в большей части этих мест женщины плохо питаются, они пьют много кофе и едят мясо»163.

Описывая Берлин, Жиль пишет, что этот город очень похорошел.

«Он всё время растёт и насчитывает сейчас столько тысяч жителей, сколько дней в году. Король любит строить, и так как искусство в Германии развивается особым образом, Музей, построенный Шинкелем в 1824 году, сегодня недостаточен для коллекций …. Г-н де Ольферс, генеральный директор королевских музеев, человек скорее просвещенный, нежели опытный, и пользующийся доверием Короля, показал мне план и дал пояснения. Все предметы искусства, рассеянные пока в Берлине, будут собраны в новом музее, который станет большим центром для всех художников и любителей искусства». — писал Жиль. В конце Флориан Антонович отдаёт должное увиденному: «В Берлине есть великие идеи, много образованных людей и великолепное административное управление. Можно предвидеть, что Берлин станет для одной части Европы большим очагом света»164.

Не оставляет без внимания Жиль и места боёв с Наполеоном в Германии, которые ему живо напоминают кровавые трагедии сражений и места гибели известных лиц. Места ожесточённых боёв кампании 1813 года под Лейпцигом, где «почва дрожала от натиска полумиллиона человек», сцены сражений под Дрезденом, когда «Наполеон перерезает … вражескую армию, снова захватившую высоты, потеряв 30–40 тысяч человек, 15–20 из которых — ные, где можно ужинать по карте»), был отмечен изысканностью блюд, присутствием хорошеньких женщин и музыкой. «С 3-х до 7 часов пообедавшие бездельники отправляются на прогулку — выбор есть: парк с его аллеями и музыкой, магазины новинок, кабинеты для лекций с 70 газетами на всех языках. Есть спектакли, панорамы, живописные виды, зверинцы, куда входная плата не превышает 36 крейцеров». — Там же. Л. 1–2.

162 STAZ. W 1 20, 133. Письмо из Дармштадта. № 568. Л. 2.

163 Там же. Л. 5.

164 Там же. Л. 11.

австрийцы, другие окружены и захвачены кавалерией Мюрата. Последний удачный день Наполеона», — воспроизводит Жиль в письме к Муральту известные баталии этих лет. «Все эти размышления пришли мне в голову в прекрасных окрестностях Дрездена 26–30 августа …. Мне казалось, что люди, пережившие это время, бывшие свидетелями происшедшего, должны мечтать о том, чтобы это не повторилось …. Европа сотрясалась от прикосновения Бога, который преподал ей один из жесточайших уроков ….

Казалось, Провидение хотело сказать людям: нужно, чтобы произошли такие страшные события для того, чтобы следующие поколения научились что-то понимать», — писал Флориан165.



Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 10 |
 
Похожие работы:

«А.Д. Хайруллина, С.Г. Свалова, Н. В. Каленская, Зайнуллина М.Р. ФОРМИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ НА ОСНОВЕ ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ МОНОГРАФИЯ Казань 2012 1 УДК 378.014.54 ББК 65.01 Х 11 Авторы: Хайруллина А.Д. – разделы 1,5,6; Свалова С.Г. – раздел 2; Каленская Н.В. – раздел 3; Зайнуллина М.Р. – раздел 4. Рецензенты: Шинкевич Алексей Иванович, д.э.н., профессор, заведующий кафедрой логистики и управления ФБОУ ВПО Казанский национальный исследовательский технологический...»

«В.П.Плосконосова ИЗМЕНЕНИЕ ОБЛИКА ПРАВЯЩЕЙ ЭЛИТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОМ КОНТИНУУМЕ 3 Министерство образования Российской Федерации Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.П.Плосконосова ИЗМЕНЕНИЕ ОБЛИКА ПРАВЯЩЕЙ ЭЛИТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОМ КОНТИНУУМЕ Монография 4 Омск Издательство СибАДИ ББК 60. П Рецензенты: д-р ист.наук, проф. А.Д.Колесников, канд. филос. наук Е.Ю.Рыбникова Монография одобрена...»

«В.М. Фокин ТЕПЛОГЕНЕРАТОРЫ КОТЕЛЬНЫХ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 В.М. Фокин ТЕПЛОГЕНЕРАТОРЫ КОТЕЛЬНЫХ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 УДК 621.182 ББК 31.361 Ф75 Рецензент Доктор технических наук, профессор Волгоградского государственного технического университета В.И. Игонин Фокин В.М. Ф75 Теплогенераторы котельных. М.: Издательство Машиностроение-1, 2005. 160 с. Рассмотрены вопросы устройства и работы паровых и водогрейных теплогенераторов. Приведен обзор топочных и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НОВГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ ЯРОСЛАВА МУДРОГО Д. В. Михайлов, Г. М. Емельянов ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ПОСТРОЕНИЯ ОТКРЫТЫХ ВОПРОСНО-ОТВЕТНЫХ СИСТЕМ. СЕМАНТИЧЕСКАЯ ЭКВИВАЛЕНТНОСТЬ ТЕКСТОВ И МОДЕЛИ ИХ РАСПОЗНАВАНИЯ Монография ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД 2010 УДК 681.3.06 Печатается по решению ББК 32.973 РИС НовГУ М69 Р е ц е н з е н т ы: доктор технических наук, профессор В. В. Геппенер (Санкт-Петербургский электротехнический университет)...»

«М.Р. Якимов ТРАНСПОРТНОЕ ПЛАНИРОВАНИЕ: СОЗДАНИЕ ТРАНСПОРТНЫХ МОДЕЛЕЙ ГОРОДОВ Москва • Логос • 2013 УДК 654.1/5(470.53-25) ББК 39.11 Я45 Р е ц е н з е н т ы: Е.А. Нурминский, профессор кафедры математических методов в экономике Института математики и компьютерных наук Дальневосточного федерального университета, д.ф-м.н, О.Н. Ларин, заведующий кафедрой Эксплуатация автомобильного транспорта Южно-Уральского государственного университета, д.т.н. Я45 Якимов М.Р. Транспортное планирование: создание...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК МУЗЕЙ АНТРОПОЛОГИИ И ЭТНОГРАФИИ ИМ. ПЕТРА ВЕЛИКОГО (КУНСТКАМЕРА) РАН И. Ю. Котин ТЮРБАН И ЮНИОН ДЖЕК Выходцы из Южной Азии в Великобритании Санкт-Петербург Наука 2009 Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_03/978-5-02-025564-7/ © МАЭ РАН УДК 314.74+316.73(410) ББК 63.5 К73 Утверждено к печати Ученым советом МАЭ РАН Рецензенты: д-р истор. наук М.А. Родионов, канд. истор....»

«Министерство образования и науки РФ Сочинский государственный университет туризма и курортного дела Филиал Сочинского государственного университета туризма и курортного дела в г. Нижний Новгород Мордовченков Н. В., Сироткин А. А. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ ПЕРСОНАЛОМ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРЕДПРИЯТИЯ Монография Нижний Новгород 2010 ББК 65.290-2 М 79 Мордовченков Н. В. Теоретические основы систем управления персоналом промышленного предприятия: монография / Н. В. Мордовченков, А. А....»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Кацапова Философия права П.И.Новгородцева Москва 2005 1 УДК 14 ББК 87.3 К-30 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук М.Л.Клюзова доктор филос. наук А.Д.Сухов К-30 Кацапова И.А. Философия права П.И.Новгородцева. — М., 2005. — 188 с. Монография посвящена творчеству одного из видных русских теоретиков права к. ХIХ — н. ХХ вв. Павлу Ивановичу Новгородцеву. В работе раскрывается и обосновывается основной замысел философии права мыслителя,...»

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. ИММАНУИЛА КАНТА МИГРАЦИОННЫЕ ПРОЦЕССЫ В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ РЕГИОНА БАЛТИЙСКОГО МОРЯ Под редакцией Л. Л. Емельяновой, Г. М. Федорова Проект 2007/137—550 Интеррег 3а / Тасис Новый подход к миграционному регулированию в Юго-Восточной Балтике: европейский контекст в рамках программы Соседство: Литва — Польша — Калининградская область Российской Федерации The project A new approach to migration regulation in the south-eastern Baltic Sea region: the...»

«В. Н. Щедрин, С. М. Васильев ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ВИДОВ ОРОШЕНИЯ ЧЕРНОЗЕМОВ ЮГА ЕВРОПЕЙСКОЙ ТЕРРИТОРИИ РОССИИ В. Н. Щедрин С. М. Васильев ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ВИДОВ ОРОШЕНИЯ ЧЕРНОЗЕМОВ ЮГА ЕВРОПЕЙСКОЙ ТЕРРИТОРИИ РОССИИ Новочеркасск Лик 2011 V. N. Shchedrin S. М. Vasiliev THEORY AND PRACTICE FOR ALTERNATIVE CHERNOZEMS IRRIGATION IN THE SOUTH OF EUROPEAN TERRITORY OF RUSSIA УДК 631.674:631.445.4 (292.485/486) ББК 40.62 (235.45) Рецензенты Член-корреспондент РАСХН,...»

«Н. А. ЧИСТЯКОВА ЭЛЛИНИСТИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ ЛИТЕРАТУРА, ТРАДИЦИИ И ФОЛЬКЛОР ЛЕНИНГРАД ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАДСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 1988 ББК 83.3(0)3 468 Р е ц е н з е н т ы : засл. деятель науки Молд. ССР, д-р филол. наук, проф. Н. С. Гринбаум, канд. филол. наук, доц. Е. И. Чекалова (Ленингр. ун-т) Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета Ленинградского университета Чистякова Н. А. Ч 68 Эллинистическая поэзия: Литература, традиции и фольклор. — Л.: Издательство Ленинградского...»

«И Н С Т И Т У Т П С И ХОА Н А Л И З А Психологические и психоаналитические исследования 2010–2011 Москва Институт Психоанализа 2011 УДК 159.9 ББК 88 П86 Печатается по решению Ученого совета Института Психоанализа Ответственный редактор доктор психологических наук Нагибина Н.Л. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ И ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ. П86 2010–2011 / Под ред. Н.Л.Нагибиной. 2011. — М.: Институт Психоанализа, Издатель Воробьев А.В., 2011. — 268 с. ISBN 978–5–904677–04–6 ISBN 978–5–93883–179–7 В сборнике...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского Национальный исследовательский университет В.Н. Портнов ВЛИЯНИЕ ПРИРЕСЕЙ НА СКОРОСТЬ РОСТА ГРАНЕЙ КРИСТАЛЛОВ ИЗ РАСТВОРА Монография Нижний Новгород Издательство Нижегородского госуниверситета 2013 1 УДК 548.52 ББК В 37 П60 Р е ц е н з е н т: Ю.Н. Дроздов – д. ф.-м. н., вед. н. с. Института микроструктур РАН Портнов В.Н. П60 Влияние примесей на скорость роста граней кристаллов из...»

«О ПРЕИМУЩЕСТВАХ ИННОВАЦИОННЫХ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ ПРОИЗВОДСТВА ИЗДЕЛИЙ ИЗ КОЖИ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ НАНОТЕХНОЛОГИЙ 1 УДК ББК К Рецензенты: д.т.н., профессор, главный специалист Санкт – Петербуржского информационно – аналитического центра. К.Н Замарашкин ( г. Санкт – Петербург, Россия ) д.т.н., профессор, зав. кафедрой Конструирование изделий из кожи Новосибирского технологического института ГОУ ВПО Московский государственный университет дизайна и технологии филиал Н.В Бекк (г. Новосибирск,...»

«ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ АЗОВСКИЙ МОРСКОЙ ИНСТИТУТ МАКОГОН Ю.В., ЛЫСЫЙ А.Ф., ГАРКУША Г.Г., ГРУЗАН А.В. УКРАИНА ­ ДЕРЖАВА МОРСКАЯ Донецк Донецкий национальный университет 2010 УДК 339.165.4(477) Публикуется по решению Ученого Совета Донецкого национального университета Протокол № 8_ от_29.10.2010 Авторы: Макогон Ю.В., д.э.н., проф., зав.кафедрой Международная экономика ДонНУ, директор Донецкого филиала НИСИ. Лысый А. Ф., канд. экон. наук., проф., директор Азовского морского института...»

«А.М. ФИЛИПЦОВ ОТРАСЛЕВАЯ ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ Горки, 2006 0 А.М. ФИЛИПЦОВ ОТРАСЛЕВАЯ ПОЛИТИКА И ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ: ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ Горки, 2006 1 УДК 338.23:330.341.42(075.8) ББК 65.9–1я7 Ф 53 А.М. Филипцов. Отраслевая политика и экономическое развитие: проблемы теории. – Горки: Белорусская государственная сельскохозяйственная академия, 2006. – 234 с. – [Научное издание (монография)]. Рецензенты: доктор экономических наук, профессор, В.А. Воробьев (БГЭУ);...»

«Янко Слава [Yanko Slava](Библиотека Fort/Da) || http://yanko.lib.ru || slavaaa@yandex.ru 1 Электронная версия книги: Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || yanko_slava@yahoo.com || http://yanko.lib.ru || Icq# 75088656 || Библиотека: http://yanko.lib.ru/gum.html || Номера страниц - внизу update 05.05.07 РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ КУЛЬТУРОЛОГИИ A.Я. ФЛИЕР КУЛЬТУРОГЕНЕЗ Москва • 1995 1 Флиер А.Я. Культурогенез. — М., 1995. — 128 с. Янко Слава [Yanko Slava](Библиотека Fort/Da) ||...»

«М. В. Фомин ПОГРЕБАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ И ОБРЯД В ВИЗАНТИЙСКОМ ХЕРСОНЕ (IV–X вв.) Харьков Коллегиум 2011 УДК 904:726 (477.7) 653 ББК 63.444–7 Ф 76 Рекомендовано к изданию: Ученым советом исторического факультета Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина; Ученым советом Харьковского торгово — экономического института Киевского национального торгово — экономического университета. Рецензенты: Могаричев Юрий Миронович, доктор исторических наук, профессор, проффессор Крымского...»

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО Белгородский государственный университет Е.А. Липунова, М.Ю. Скоркина Система красной крови Сравнительная физиология Белгород 2004 УДК 612:591.111.1 ББК 28.912 Л61 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского государственного университета Рецензенты Доктор биологических наук, профессор Курского государственного университета Ю.В. Фурман Доктор биологических наук, профессор Белгородского Государственного университета Федорова...»

«Российская академия естественных наук Ноосферная общественная академия наук Европейская академия естественных наук Петровская академия наук и искусств Академия гуманитарных наук _ Северо-Западный институт управления Российской академии народного хозяйства и государственного управления при Президенте РФ _ Смольный институт Российской академии образования В.И.Вернадский и ноосферная парадигма развития общества, науки, культуры, образования и экономики в XXI веке Под научной редакцией: Субетто...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.