WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Смоленский гуманитарный университет Балашовский филиал Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского В.В. Гриценко, Т.Н. Смотрова ЦЕННОСТНО-НОРМАТИВНЫЕ ОСНОВЫ ИНТЕГРАЦИИ ...»

-- [ Страница 3 ] --

В меньшей степени различия проявляются на скрытом, частично неосознаваемом уровне, что связано с заложенной на глубинных пластах подсознания ориентацией на общечеловеческие ценности, с одной стороны, и с трансформацией ценностного сознания в условиях кардинальных социально-экономических перемен, которая характерна для всего населения России, – с другой.

На декларируемом уровне вершину ценностных структур армян, азербайджанцев и чеченцев, также как и русских, занимают базовые общечеловеческие ценности «крепкая семья» и «здоровье».

На декларируемом уровне выходцы из Кавказа более высоко, по сравнению с местным населением, оценивают значимость для себя таких ориентаций, как «уважение близких» и «жить со своим народом», что обусловлено актуализацией ориентации на связь со своим народом в условиях социально-психологической адаптации в новой этно и социокультурной среде.

На скрытом уровне нивелируются различия между отдельными ценностями этнических мигрантов и русских. Для всех мигрантов на скрытом уровне повышается значимость ценностей «знания, образования» и «интересной работы» (особенно для чеченцев), для русских их значимость, напротив, снижается.

Кроме того, обнаружена подсознательная тенденция снижения значимости понятия «совесть», и повышения значимости «богатства», характерная как для выходцев из Кавказа, так и для русских.

При изучении личностных мотивационных типов выявлено практически полное ранговое совпадение ценностных мотиваций в иерархических структурах представителей всех исследуемых этнических групп.

При сравнении оценки значимости конкретных мотивационно-ценностных типов обнаружено, что все выходцы из Кавказа, независимо от этнической принадлежности демонстрируют более выраженную ориентацию на индивидуалистические ценности самовозвышения – власть, достижение, гедонизм, по сравнению с русскими. Повышенная значимость указанных ценностей может служить показателем усиления личностной идентичности, как важнейшего фактора, обеспечивающего адаптацию к изменившимся социокультурным условиям существования. Такое самовозвышение, может приобретать разные формы: от профессиональной самоактуализаци и самореализации, до различных проявлений девиантного поведения. Поэтому следующей задачей нашего исследования стало изучение предрасположенности выходцев из Кавказа к девиантному поведению.

2.3. Анализ психологической предрасположенности представителей различных этносов к нарушению норм и правил Анализ психологической предрасположенности к девиантному поведению представителей исследуемых этнических групп осуществлялся на основе данных, полученных с помощью модифицированного варианта шкалы склонности к нарушению социальных норм и правил А.Н.Орла [155, 61]. В качестве дополнительных показателей склонности к девиантному поведению выступили установки и отношения респондентов к законопослушным людям, к условиям, разрешающим отступление от норм и правил поведения, к ненормативным способам обеспечения материального благосостояния, к проблеме распространения наркотиков и наркомании, выявленные с помощью методики Г.Н. Малюченко [93] и метода полуструктурированного интервью.

Обратимся к результатам исследования и проанализируем данные, полученные по шкале склонности к девиантному поведению и представленные в таблицах 13 и 14.

Распределение представителей коренного населения и этнических мигрантов по степени предрасположенности к девиантному поведению* показатели * Различия между распределением представителей исследуемых групп в соответствии с показателями склонности к девиантному поведению статистически не подтверждаются по критерию- Пирсона.

Распределение представителей этнических групп мигрантов по степени предрасположенности к девиантному поведению* склонности к девиациям показатели * Различия между распределением представителей этнических групп в соответствии с показателями склонности к девиантному поведению статистически не подтверждаются по критерию- Пирсона.

Из данных табл.13 и 14 видно, что высокий уровень склонности к нарушению норм и правил демонстрируют от 15 до 25% респондентов в зависимости от этнической принадлежности. В пределах 50% опрашиваемых имеют средний уровень предрасположенности к девиациям, и 20-35% обнаруживают нормативную устойчивость. Наиболее поляризованы по выраженности склонности к девиантному поведению представители азербайджанской этнической группы. Среди них выявлено максимальное количество респондентов как с высокими (25,4%), так и с низкими (34,3%) значениями по шкале А.Н.Орла. Меньшую определенность позиций мы обнаруживаем на выборке русских: 64% из них занимают достаточно неустойчивое среднее положение в таблице распределения уровней склонности к девиациям, которое при определенных условиях может качнуться как в сторону снижения, так и в сторону повышения предрасположенности к нарушению норм и правил.

В целом же, достоверность различий в распределении показателей склонности к девиантному поведению между представителями исследуемых этнических групп статистически не подтверждается.

Наряду с общим показателем склонности к девиациям имеет смысл рассмотреть данные по степени выраженности каждой установки на соблюдение или нарушение социальных норм.

Так, в ответах, показывающих отношение респондентов к законопослушным людям, наибольшая доля выразивших согласие с утверждением «Только слабые и трусливые люди выполняют все правила и законы» оказалась среди армян и чеченцев (соответственно 27 чел.





или 38,1% и 22 чел. или 37,9%), несколько меньшая – среди азербайджанцев и русских (соответственно 16 чел. или 23,9% и 11 чел. или 16,4%) (достоверность различий подтверждается статистически по критерию Пирсона 2 =21,57, при p=0,04). Однако если учесть, что среди русских оказался довольно высок процент лиц, затруднившихся определить ложность данного утверждения (15 чел. или 22,4%), то данный факт, скорее всего, повышает долю лиц русского населения, считающих, хотя и не уверенно, что законопослушный человек обязательно является слабым и трусливым.

Кроме того, большинство представителей исследуемых этнических групп признали верным, что в людях они ценят наличие таких личностных черт, как осторожность и осмотрительность, которые, согласно шкале А.Н.Орла, свидетельствуют о низкой предрасположенности к девиантному поведению (52 чел. или 73,3% армян, 50 чел. или 74,6% азербайджанцев, 51 чел. или 76% русских и 51 чел. или 89,2% чеченцев) (различия статистически не значимы).

С высказыванием «Если бы я родился в давние времена, то стал бы благородным разбойником» согласились 17 армян (29,9%), 17 азербайджанцев (25,4%), 17 чеченцев (27%) и русских (13,4%) (различия статистически не значимы). Более весомой среди выходцев из Кавказа оказалась и доля тех, кто категорически отверг данное высказывание. В их число вошли 30 чел. или 51,8% азербайджанцев, 26 чел. или 44,8% чеченцев, 27 чел. или 38% армян, и только 22 чел. или 32,8% русских (различия статистически не значимы). Таким образом, наши данные не подтверждают мифа о том, что разбой на уровне массового сознания «кавказцев» воспринимается как некая специфическая форма героизма [91].

При оценке утверждений, позволяющих выявить отношение респондентов к условиям, разрешающим отступление от норм и правил поведения, между представителями исследуемых этносов выявлены следующие различия.

С утверждением «Правы люди, которые в жизни следуют пословице: «Если нельзя, но очень хочется, то можно» чаще соглашались азербайджанцы (28 чел. или 41,8%) и армяне (23 чел. или 32,4 %), реже – русские (19 чел. или 28,4%) и чеченцы (15 чел. или 25,9 %) ( =28,64 при p=0,004).

Аналогичные и еще более выраженные результаты были получены при анализе ответов сходного с предыдущим утверждения «Удовольствие – это главное, к чему стоит стремиться в жизни». Данное утверждение посчитали истинным, или скорее истинным, чел. или 50,7 % азербайджанцев, 29 чел. или 40,8% армян, 20 чел. или 34,4% чеченцев и чел. или 26,8% русских (2 =20,48, при p=0,05). Причем, в ходе анализа предпочтений ценностно-мотивационных типов у выходцев из Кавказа также были обнаружены предпочтения в выборе мотивационного типа «гедонизм», существенно отличающиеся от предпочтений этого типа представителями русской контрольной группы (см. п. 2.2).

Более того, между оценками двух последних утверждений обнаружены положительные корреляционные связи (k = 0,19 при p0,05). Таким образом, более трети респондентов считают стремление реализовать собственные гедонистические установки достаточным условием, при котором нарушение принятых в обществе норм и правил становится допустимым.

С помощью следующей группы вопросов и суждений мы выявляли установки и отношения респондентов к ненормативным способам обеспечения материального благосостояния.

Ответы на вопрос: «Что вы чувствуете, когда вам приходится пользоваться глупостью, наивностью других в ущерб их здоровью или материальному положению в собственных целях?» распределились следующим образом: о наличии позитивных чувств – гордости за себя и превосходства над другими – высказались 4,2% армян и 6,8% чеченцев; нейтральные чувства испытывают в такие моменты 5,9% русских, 8,4% армян, 11,9% азербайджанцев, 12% чеченцев; затруднились в дифференциации чувств 10,4% русских, 21,1% армян, 19,4% азербайджанцев и 6,8% чеченцев; испытывают неловкость и угрызения совести в описанной ситуации 17,9% русских, 16,9% армян, 20,8% азербайджанцев и 13,7% чеченцев;

не помнят о своих чувствах, так как давно не пользовались глупостью и наивностью других 11,9% русских, 12,6% армян, 7,4% азербайджанцев, 8,6% чеченцев. Никогда не используют в корыстных целях наивность других, нанося им ущерб, 53,7% русских, 35,2% армян, 35,8% азербайджанцев, 48,2% чеченцев. (Различия в распределении ответов между группами по критерию Пирсона 2 статистически не значимы). Т.е., можно сказать, что от половины до двух третей респондентов среди всех этнических групп, обнаруживают слабую моральнонравственную устойчивость.

Результаты интервьюирования показали, что достаточно большая доля респондентов исследуемых этносов считает, что «В России честно зарабатывать деньги практически невозможно». Причем, данное утверждение оценил как верное или скорее верное почти каждый третий представитель армянского и азербайджанского этносов: соответственно 26 чел.

(или 36,5%) и 23 чел. (или 37,3%) и больше, чем каждый второй представитель чеченского этноса (30 чел. или 51,7%). Наряду с чеченцами достаточно высокий уровень скепсиса к тому, что в нашей стране можно честным путем зарабатывать, проявило коренное русское население (33 чел. или 49,2%) (Различия статистически не значимы).

Вместе с тем, респонденты всех исследуемых групп проявили достаточно высокий уровень устойчивости по отношению к соблазну выполнить любую опасную работу даже при условии, что за нее хорошо заплатят. Категорично высказались против, или скорее против, чем «за», утверждения «Я бы взялся за любую опасную работу, если бы за нее хорошо заплатили» 42 чел. или 62,7% азербайджанцев, 43 чел. или 60,6 % армян, 33 чел. или 57 % чеченцев, и 38 чел. или 56,7% русских (различия в ответах респондентов 4-х групп статистически не значимы).

Статистически значимые различия получены и при оценке такого утверждения опросника, как «В России можно легко заработать деньги, просто многие этого не умеют».

Данное утверждение посчитали истинным или скорее истинным, чем ложным 52 чел.

(77,7%) азербайджанцев, 42 чел. (72,4 %) чеченцев, 49 чел. (69,0%) армян и 38 чел. (56,7%) русских (2 =21,1, при p=0,05). Анализируя ксенофобии в постсоветском обществе, А.В.Малашенко отмечает, что в силу своей предприимчивости, уровень которой выше, чем у местных жителей, выходцы из Кавказа сравнительно легко приспосабливаются к новым рыночным условиям [91]. На наш взгляд, именно предприимчивость выходцев из Кавказа обусловливает тот факт, что, по сравнению с коренным русским населением, они в большей степени признают наличие в России экономических возможностей и способов легкого и быстрого заработка, которыми россияне не умеют воспользоваться. Скорее всего, осознание этих ресурсов и возможностей, и выступает одним из важнейших мотивов миграции в Россию, особенно для представителей азербайджанского этноса.

Следующая группа вопросов связана с выявлением отношения респондентов к проблеме распространения наркотиков и наркомании, что также может служить показателем психологической предрасположенности представителей различных этносов к нарушению норм и правил.

На вопрос о том, как должны себя вести родственники и близкие гипотетического молодого человека, вынужденного кормить свою семью, продавая наркотики, были получены такие ответы: с позицией «не осуждать его» согласились 5,9% русских, 14,8% армян, 16,4% азербайджанцев, 8,6% чеченцев; «предупредить его о возможных последствиях» сочли необходимым 13,4% русских, 8,45% армян, 20,8% азербайджанцев, 10,3% чеченцев;

«попытаться отговорить его» готовы 25,3% русских, 36,6% армян, 22,3% азербайджанцев, 29,3% чеченцев; «отказаться в категорической форме от такого «хлеба» решили 50,7% русских, 35,2% армян, 35,8% азербайджанцев, 39,6% чеченцев (различия статистически не значимы).

Определяя меру наказания наркоторговцам, оправдательную позицию (необходимость учитывать социально-экономические трудности нашего времени, подталкивающие граждан к торговле наркотиками) заняли 7,4% русских (5чел.), 11,2% армян (8 чел.), 22,3% азербайджанцев (15 чел.), 13,7% чеченцев (8 чел); сторонниками объективной позиции (необходимость учитывать объем продаж наркотического вещества и реальную роль обвиняемого в организации наркобизнеса) стали 16,4% русских (11 чел.), 46,4% армян (33 чел.), 20,8% азербайджанцев (14 чел.), 8,6% чеченцев (5 чел.); жесткой позиции (пожизненное заключение, отрубить руку, чтобы другим неповадно было) придерживаются 38,8% русских ( чел.), 21,1% армян (33 чел.), 25,3% азербайджанцев (17 чел.), 46,5% чеченцев (27 чел.); предельно жесткую позицию (смертная казнь) заняли 31,3% русских (21 чел.), 21,1% армян ( чел.), 28,3% азербайджанцев (19 чел.), 22,4% чеченцев (13 чел.).

Как видим, большинство переселенцев из Кавказа занимают достаточно непримиримую позицию по отношению к наркобизнесу в принципе и к его представителям, в частности, демонстрируя при этом жесткую и предельно жесткую позицию в определении мер наказания торговцам наркотических веществ. Так, за применение таких мер наказания, как «смертная казнь», «пожизненное заключение», «отрубить руку» высказались 53,6% азербайджанцев, 67,5% армян, 68,9% чеченцев и 70,1% русских (2=31,53, при p=0,02).

Определенные различия получены в степени подверженности сознания этнических мигрантов к воздействию наркогенной субкультуры. Так как наркогенная субкультура представляет собой целый конгломерат правдоподобных мифов, они в той или иной мере некритически принимаются «на веру» как представителями кавказских, так и русского народов.

По степени интроекции (т.е. принятии как истинных) наркогенных мифов среди респондентов различных этнических групп были выявлены следующие показатели: очень высокий уровень обнаруживают 2,9% русских (2 чел.), 2,8% армян (2 чел.) и 1,7% чеченцев ( чел.); высокий уровень – 19,4% русских (13 чел.), 28,1% армян (20 чел.), 46,2% азербайджанцев (31 чел.), 37,9% чеченцев (22 чел.); средний уровень – 67,1% русских (45 чел.), 61,9% армян (44 чел.), 49,2% азербайджанцев (33 чел), 43,1% чеченцев (25 чел.); низкий уровень – 10,4% русских (7чел.), 7,04% армян (5 чел.), 2,9% азербайджанцев (2 чел.), 15,5% чеченцев (9 чел.).

Наибольшая доля тех, кто имеет высокую и очень высокую степень предрасположенности к принятию наркогенных мифов как истинных обнаружена в группе азербайджанцев (46,2 %), и чеченцев (39,7%), меньшая – среди армян (30,9%) и русских (22,4 %). Статистически значимые различия, обнаруженные в распределении этого признака (2=22,82, при p=0,03), очевидно, можно объяснить с позиций этнофункционального подхода, обоснованных А.В.Сухаревым:

«Исходя из представления об этносе как этнофункциональном единстве вещественных и психических элементов внутренней и внешней среды человека, этническая функция конкретных психоактивных наркотических веществ, традиционно употребляемых в конкретных этнокультурных условиях, интегрирует их в единое целое именно с данной этнокультурной целостностью.

Психические состояния, процессы и другие элементы психики, активизируемые или возникающие вследствие приема этих веществ, традиционно привычны для конкретных этнофоров (т.е.

носителей конкретных признаков данного этноса или этнической системы). В плане биологической приспособленности эти элементы определенным образом связаны с традиционными природно-климатическими условиями существования данного этноса или этнической системы и расово-биологическими особенностями этнофоров («природно-биологическая защита»), а также, гармонично включены в социокультурном отношении в традиции, обряды, уклад данной этнической монады («социокультурная защита»).» [143, С.135-136].

Наряду с этим, больше половины респондентов независимо от этнической принадлежности составили лица, которые находятся в диапазоне средней степени предрасположенности к интроекции наркогенных мифов и тем самым не имеют четко выраженной ни положительной, ни отрицательной позиции по отношению к наркогенной субкультуре. Полученный факт, на наш взгляд, должен вызывать озабоченность в не меньшей степени, так как свидетельствует о том, что значительная часть граждан, которая относит себя к законопослушным и непричастным к распространению наркомании, в то же время может неосознанно поддерживать «хождение» отдельных наркогенных мифов, что создает благоприятную почву для процветания наркогенной субкультуры в целом.

Выводы. Подытоживая результаты анализа предрасположенности респондентов к девиантному поведению, отметим, что значимых различий в общих показателях склонности к нарушению норм и правил между выходцами с Кавказа и русскими, не обнаружено.

Вместе с тем, между представителями изучаемых этнических групп существуют различия в степени выраженности отдельных установок, отражающих отношение к нарушению социальных норм и правил:

- в установках по отношению к законопослушным людям армяне и чеченцы обнаруживают более негативные оценки;

- обусловленность разрешающего отступление от норм и правил поведения, более выражена у армян и азербайджанцев и связана с гедонистическими установками;

- при выявлении отношения к ненормативным способам обеспечения материального благосостояния, обнаружено, что выходцы из Кавказа чаще признают наличие в России возможностей для легкого и быстрого заработка.

- неопределенную позицию по отношению к той или иной установке чаще занимают русские, что повышает риск ситуативного поведения, при котором велика вероятность отступления от социальных норм и правил.

Следует особо подчеркнуть, что как среди представителей кавказских этносов, так и среди русских выявлен высокий процент лиц, имеющих средний и высокий уровень склонности к несоблюдению социальных норм и правил, что может свидетельствовать о высокой степени предрасположенности жителей России к девиантному поведению, независимо от этнической принадлежности.

Говоря об условиях воплощения тех или иных установок в реальное поведение человека, необходимо отметить роль его личной заинтересованности. При этом личная заинтересованность может определяться как мотивационными, так и ценностными факторами. Т.е. в нашем случае склонность к девиантному поведению будет перерастать в собственно девиантное поведение при определенной ценностно-мотивационной обусловленности. Предположение, сформулированное в таком виде, созвучно цели нашего исследования. Поэтому в следующем параграфе рассмотрим содержание ценностей и мотивационных типов, которые связаны с предрасположенностью к нарушению социальных норм и правил.

2.4 Анализ взаимосвязи ценностных ориентаций, личностных мотивационных типов и склонности к девиантному поведению В результате корреляционного анализа переменных, измеряющих склонность этнических мигрантов и коренного населения Саратовской области к проявлению девиантного поведения с ценностными предпочтениями, выявлен целый ряд достоверных корреляционных связей (приложение 2). Проанализируем наиболее характерные из них. Для удобства изложения представим полученные корреляционные связи по каждой из 10 исследуемых нами ценностей.

Богатство. Обнаружена положительная корреляция между предпочтением ценности «богатство» и высокой степенью склонности к девиации1. Для тех, кто предпочитает ценность «богатство» мало значимы такие человеческие качества, как осторожность и осмотрительность, они чаще соглашаются с высказыванием, что в России деньги заработать легко.

Эти же респонденты в случае хорошего вознаграждения готовы взяться за любую опасную работу.

Материальная сторона является сегодня ведущим фактором при выборе места работы, будущей профессии. Как отмечают А.В.Суптеля и С.И Ерина, «…в трудовой мотивации приоритет отдается населением не содержательному, общественно-значимому труду, а труду, направленному, прежде всего, на получение материальной выгоды» [139, С.181]. В результате своего исследования они также пришли к выводу о том, что нарушение социальных норм, ставшее сегодня естественным для россиян явлением, в основе своей имеет стремление получить материальную выгоду.

Наши респонденты, предпочитающие ценность «богатство» считают, что правы те, кто согласен с пословицей «Если нельзя, но очень хочется, то можно», обнаруживая тем самым гедонистические установки. Положительные корреляции выявлены между выбором ценности «богатство» и низкой степенью религиозности, низким уровнем образования. Аналогичные результаты получены в исследовании, проводимом Н.А.Журавлевой: с повышением уровня образования личности отмечается снижение значимости ценности богатства [48].

Чаще на ценность богатства ориентируются те, кто низко оценивает значимость ценностей «жить по совести», «спасение души». По тесту ЦТО с отвергаемыми цветами они чаще ассоциируют такие понятия, как «закон», «совесть», «чувство долга», «ответственность».

Русские и азербайджанцы считают, что «жить по совести» и «богатство» – понятия несовместимые. Такое мнение вытекает, видимо, из личного опыта респондентов, сложившегося в современных социально-экономических условиях.

Армяне, предпочитающие ценность «богатство» обозначают отвергаемыми цветами азербайджанцев и чеченцев, а азербайджанцы – армян и чеченцев, очевидно, подсознательно расценивая их на российском экономическом пространстве как конкурентов в достижении материального благосостояния. Кроме того, у армян и азербайджанцев ценность «богатство»

положительно коррелирует с ценностью «жить со своим народом», что, возможно, обусловлено особенностями этнической культуры. Для них, очевидно, важно не просто быть богатым, а быть богатым среди «своих». В то время как в русской культуре свое богатство стараются не демонстрировать, чтобы не вызывать зависти у окружающих.

Те из респондентов, для кого высокую значимость представляет ценность «богатство», при ответе на вопрос «Что вы чувствуете, когда вам приходится пользоваться глупостью, наивностью других в ущерб их здоровью или материальному положению в собственных целях?», чаще говорят о возникновении в такие моменты позитивных чувств – превосходства, гордости за себя.

Стремление использовать глупость других в своих целях, также как и выраженная ориентация на ценность «богатство», положительно коррелирует с высокой предрасположенноЗдесь и далее будут анализироваться только статистически значимые связи, при уровне достоверности не выше 0,05.

стью к отклоняющемуся поведению. У русских такие корреляции чаще встречаются среди представителей более младшей возрастной группы. Причем, по данным ЦТО, они обнаруживают положительное цветовое отношение к понятиям «наркобизнес». По данным, полученным на русской выборке исследователями Суптеля А.В. и Ериной С.И., именно молодые люди чаще, чем представители других возрастных групп, склонны оправдывать отступление в отдельных случаях от норм и правил поведения [139].

У азербайджанцев предпочтение ценности «богатство» наряду со стремлением использовать глупость других в своих целях, чаще встречается среди лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью. При этом, азербайджанские предприниматели демонстрируют негативное цветовое отношение к армянам и чеченцам, расценивая их, очевидно, как конкурентов по бизнесу.

Респонденты, максимально ориентированные на ценность «богатство» проявляют более лояльное отношение к гипотетическому молодому человеку, вынужденному кормить свою семью, продавая наркотики, что также коррелирует с высокими показателями склонности к девиантному поведению. В число таких респондентов попадают русские, которые отождествляют с предпочитаемыми цветами понятия «наркобизнес» и азербайджанцы – с низкой степенью религиозности, окрашивающие в отвергаемые цвета понятие «совесть».

Независимость. Предпочтение ценности «независимость» положительно коррелирует со склонностью к девиантному поведению и малой степенью религиозности и отрицательно коррелирует с ценностью «жить по совести». Эта корреляция выявлена при анализе данных, полученных на русской и азербайджанской выборках.

Как отмечалось выше, у чеченцев, в отличие от представителей других этнических групп, между ценностями «независимость» и «жить по совести» обнаружены положительные корреляционные связи. В то же время чеченцы, предпочитающие независимость, чаще высказывают свое согласие с суждениями о том, что в России честно зарабатывать невозможно, что только слабые и трусливые люди выполняют все правила и законы, что удовольствие – это главное, к чему стоит стремиться в жизни, демонстрируя тем самым гедонистические установки и установки на нелегальные способы обеспечения материального благосостояния.

Чем большую значимость ценность «независимость» представляет для азербайджанских мужчин, тем чаще они обозначают предпочитаемым цветом понятие «власть».

Русские, стремящиеся к независимости как к ключевой ценности, чаще отмечают неудовлетворенность своим положением в обществе и окрашивают в отвергаемые цвета свой образ жизни, свое положение в обществе и свое материальное положение. Возможно, такая неудовлетворенность является своеобразной платой за независимость.

Данные, полученные на русской выборке, перекликаются с описанием психологического типа личности с доминированием инстинкта свободы [25], для которого характерны терпимость к лишениям и боли, авантюризм, склонность к риску, к перемене места работы, образа жизни, нетерпимость обыденности, рутины, склонность к отрицанию авторитетов.

Эти черты в некоторой степени являются показателем предрасположенности человека к отклоняющемуся поведению.

Обнаруженные корреляционные связи позволяют нам высказать предположение о том, что представления о способах достижения независимости у азербайджанцев и русских несколько отличаются. Опрошенные нами азербайджанцы в большей мере являются сторонниками достижения независимости через обретение власти. Очевидно, именно власть, по их мнению, освобождает человека от следования внешним условностям, от соблюдения некоторых норм и правил и предоставляет им возможность диктовать другим нормы и правила поведения по своему усмотрению. У русских же, по-видимому, независимость проявляется через отрицание отношений взаимозависимости, нежелание ни властвовать, ни подчиняться.

Независимость, в представлениях русских, скорее, связана с возможностью иметь и высказывать свою точку зрения и свободой от необходимости соответствовать общепринятым эталонам.

Связь между предпочтением ценностей «богатство» и «независимость» со склонностью к девиантному поведению подтверждают также результаты исследования структур ценностей заключенных следственного изолятора №1 г.Кемерово, полученные М.С. Яницким [174].

Жить по совести. Прежде всего следует сказать, что те из числа опрошенных, кто отметил высокую значимость для себя этой ценности, обнаруживают низкий уровень склонности к девиациям. Они чаще отождествляют с предпочитаемыми цветами понятия «чувство долга», «честь», «уважение близких» (по данным ЦТО), чаще указывают на высокую степень своей религиозности и отвергают такие человеческие качества, как склонность к риску и авантюризм. Для них характерно преобладание отрицательного отношения к нелегальным способам заработка.

Русские, армяне и азербайджанцы размещают на противоположных полюсах ценностных структур ценности «жить по совести» и «независимость». Удовлетворительное, на наш взгляд, объяснение такому противопоставлению ценностей дала сорокалетняя русская женщина в ходе интервью: «Что значит фраза «Я ни от кого не завишу, я никому ничего не должен»? Мы должны своим родителям и детям, мы должны помогать близким, друзьям и знакомым, мы обязаны тем, кто помогал и помогает нам. Мы все зависим друг от друга…».

А вот чеченцы, для которых не менее важны понятия «чувство долга» и «уважение близких», ценности «жить по совести» и «независимость» располагают на одном полюсе ценностной иерархической структуры. Видимо, на фоне сложившейся общественнополитической обстановки, понятие «независимость» для чеченцев имеет более широкое содержание, включая и национальную независимость, достижение которой они воспринимают как свой долг, дело чести и совести, заслуживающее уважения.

Азербайджанцы, отдающие предпочтение ценности «жить по совести», в отличие от тех, кто ориентирован на ценность «богатство», обнаруживают большую межэтническую терпимость, чаще демонстрируя позитивное цветовое отношение к армянам и чеченцам.

Знания, образование. Стремление к ценности «знания, образование» дает отрицательные корреляции со склонностью к девиантному поведению. Аналогичные результаты были получены Н.В.Гончаровым [26]. В исследованиях, проводимых на выборках подростков, он обнаружил, что одним из факторов-доминант, определяющих базовые ценностные ориентации в становлении правопослушного поведения, являются целевые установки на уровень образования и степень включенности в образовательный процесс.

Чем выше оценивают наши респонденты важность образования, тем чаще они обозначают предпочитаемыми цветами понятия «совесть» и «ответственность». В меньшей степени они удовлетворены своим материальным положением, но при этом и сама ценность «богатство» не является для них высоко значимой.

Как отмечает М.С.Яницкий, «…действительно эффективным регулятором социального поведения является внутренняя, интернализированная система автономных ценностей, соответствующая индивидуализирующемуся ценностному типу, формирование которого может стать одним из важных направлений профилактики девиантного поведения» [174, С. 242].

Ценности «жить по совести» и «знания, образование», безусловно, можно отнести к ценностям индивидуализации высшего духовного порядка.

Спасение души. В результате анализа данных, полученных по всей выборке, какиелибо закономерности в предпочтении этой ценности выражены довольно слабо. Более яркая картина вырисовывается при анализе ответов представителей азербайджанской этнической группы. Чем выше азербайджанцы оценивают значимость спасения души, тем в большей степени они религиозны, тем важнее для них жить по совести, тем менее значимы для них такие ценности как «богатство» и «интересная работа», тем менее выражена у них склонность к девиантному поведению. Кстати сказать, у армян и чеченцев так же приписывание высокого ранга ценности «спасение души» отрицательно коррелирует с некоторыми пунктами шкалы оценки склонности к девиантному поведению.

Между остальными пятью ценностями: «крепкая семья», «интересная работа», «уважение близких», «жить со своим народом», «здоровье» и общим показателем склонности к девиантному поведению значимых корреляционных связей в нашем исследовании обнаружено не было. Тем не менее, представленные ниже корреляционные связи между указанными ценностями и отдельными показателями склонности к нарушению социальных норм могут иметь определенный интерес для понимания взаимосвязи между ценностными предпочтениями и предрасположенностью к девиантному поведению.

Здоровье. Чем выше ценится респондентами здоровье, тем меньшую значимость представляет для них независимость, что кажется нам вполне естественным. Проявляя заботу о своем здоровье, человек будет стремиться избегать ситуаций нестабильности и неопределенности, связанных с риском. А для людей, стремящихся к независимости, как было указано выше, характерно обратное – авантюризм, склонность к риску, терпимость к лишениям и боли, что несет в себе определенную угрозу не только здоровью, но и жизни.

Крепкая семья. Чем выше оценивается важность крепкой семьи, тем менее выражены ориентации респондентов на независимость, богатство и единение со своим народом и более выражены тенденции высокого оценивания здоровья. Наличие отрицательных корреляционных связей между ценностью «крепкая семья» и ценностями «богатство» и «независимость, которые, в свою очередь, как было показано выше, положительно коррелируют со склонностью к девиации, позволяет заключить, что предпочтение ценности крепкой семьи отрицательно связано с предрасположенностью к девиантному поведению. Данное заключение подтверждают также выявленные положительные связи между предпочтением ценности «крепкая семья» и отсутствием желания взяться за опасную работу в случае ее высокой оплаты, а также положительным отношением к наличию таких личностных черт, как осторожность и осмотрительность.

Можно также отметить, что ценность крепкой семьи оказалась более значимой для женщин.

Интересная работа. Высокую значимость для себя этой ценности отмечают, прежде всего, азербайджанские мужчины и респонденты, которые в большей степени удовлетворены своей профессиональной деятельностью и своим положением в обществе, имеют свое дело (частные предприниматели) и более высокий уровень образования.

Уважение близких, знакомых. Армяне, для которых важна ценность «уважение близких», в большей степени ориентированы на интересную работу и в меньшей – на богатство, жизнь по совести и жизнь со своим народом. Именно интересная работа и возможность реализовать себя в ней, по-видимому, составляет для армян то, что, по их мнению, приносит уважение. К примеру, одна респондентка в процессе интервьюирования, характеризуя представителей своей национальности, привела национальную пословицу: «армяне и из камня сделают хлеб», что является, по ее словам, красноречивым свидетельством упорства и трудолюбия армянского народа. В этой связи укажем на то, что трудовая (профессиональная) деятельность является мощной детерминантой личности, одной из наиболее значимых сфер ее жизни, составляющей наиболее «сильный» элемент личностного самоопределения. Ведь выбор профессиональной деятельности тесно связан со смысложизненными ориентациями личности. Как подчеркивает Р.Бернс, индивид испытывает удовлетворение не от того, что он просто что-то делает хорошо, а от того, что он избрал определенное дело и именно его делает хорошо [16].

Среди чеченцев чаще отмечают значимость для себя уважения близких, знакомых те, кто на момент проведения исследования не имел работы, что вполне объяснимо. Люди, как правило, прилагают большие усилия для того, чтобы с наибольшим успехом «вписаться» в структуру общества, в которой успешность в профессиональной деятельности оказывается весьма важным показателем общей социальной успешности, а значит и уважения ближайшего социального окружения.

Наличие позитивной корреляционной связи между предпочтением чеченцами ценности «уважение близких, знакомых» и отрицанием ими суждения о том, что только трусливые и слабые люди соблюдают все правила и законы, лишний раз подтверждает существование в чеченском обществе строгой нормативной регламентации поведения человека. Поэтому несоблюдение установленных правил и законов для чеченца выступает не признаком смелости, а наоборот, признаком отступления от традиций, что неизменно влечет за собой неуважение соплеменников.

Русские, в случае ориентации на уважение близких, отмечают более высокую значимость для себя ценности «крепкая семья» и достаточно низко оценивают важность ценностей «жить со своим народом» и «богатство». Похоже, что для определенной части русских справедлива пословица: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей».

Жить со своим народом. Как было сказано выше, в иерархической структуре ценностей русских ценности «жить со своим народом» по среднегрупповым показателям был присвоен заключительный 10-й ранг, что вполне объяснимо для русских, проживающих на родине и среди «своих». Но для тех русских, чье сознание отличается большей религиозностью и для русских переселенцев, эта ценность приобретает более высокое значение. Так, завершая фразу о внесении первоочередных изменений в Российское законодательство, они чаще высказывали пожелание вернуть прежнюю социально-экономическую и общественнополитическую систему, в которой одним из элементов внутригосударственной политики была ориентация на интернационализм – равенство, братство и дружбу между народами.

Среди чеченцев высокие значения ценности «жить со своим народом» чаще приписывают женщины, так как для них, по сравнению с мужчинами, более важны родоплеменные контакты, и безработные, возможно, связывающие жизнь со своим народом с желанием изменить свой социально-трудовой статус.

Азербайджанцы, стремящиеся к ценности «жить со своим народом», выше оценивают значимость богатства и более удовлетворены своим материальным положением; менее значимыми для себя считают ценности «образование» и «жить по совести» и обнаруживают более низкие показатели по уровню образования и степени религиозности. Они считают правильным поведение тех, кто следует пословице «Если нельзя, но очень хочется, то можно». Существование данных взаимосвязей лишний раз подтверждает наличие у азербайджанских мигрантов установки жить среди своих только при условии достаточно высокой материальной обеспеченности.

У армян, также как и у азербайджанцев, ценность «жить со своим народом» положительно коррелирует с ценностью «богатство» и удовлетворенностью своим материальным положением, что подтверждает и для армянских респондентов высокую значимость ценности не просто жить со своим народом, а жить среди своих, будучи материально обеспеченными и состоятельными. В то же время, в отличие от азербайджанцев, у армян выявлены положительные корреляционные связи между предпочтением ценности «жить со своим народом» и ценностями «жить по совести» и «знания, образование», а также с высокой степенью религиозности. Это говорит о том, что предпочтение ценности «жить со своим народом» также как ценности «уважение близких, знакомых» не имеет столь однозначных и прямых связей с переменными, характеризующими склонность к девиантному поведению.

Вероятно, здесь играют роль и другие факторы, способствующие или препятствующие выбору социально-приемлемых путей и средств реализации данных ценностей.

При проведении корреляционного анализа на данных всей выборки выходцев из Кавказа были выявлены положительные корреляционные связи между склонностью к девиантному поведению и ценностями, выражающими интересы индивида. Так, респонденты с высокой склонностью к отклоняющемуся поведению демонстрируют приверженность мотивационным типам достижение (k=0,14 при р0,05), гедонизм (k=0,19 при р0,05), стимулирование (k= 0,22 при р0,05), власть (k=0,31 при р0,05).

Для сравнения на выборке русских получены аналогичные связи с мотивационными типами достижение (k=0,18 при р0,05), стимулирование (k= 0,42 при р0,05) и власть (k=0,14 при р0,05).

Те из этнических мигрантов, кто в большей степени ориентирован на групповые ценности конформность (k=0,18 при р0,05), благожелательность (k=0,16 при р0,05) и традиция (k=0,14 при р0,05), чаще обнаруживают низкие показатели по шкале склонности к девиациям. Кроме того, приверженность ценности универсализма (k=0,17 при р0,05), которая одновременно является и индивидуальной, и групповой, также отрицательно коррелирует со склонностью к девиантному поведению.

На выборке русских устойчивость к нарушению норм и правил дает аналогичные корреляции с выше названными ценностями: конформность (k=0,16 при р0,05), благожелательность (k=0,39 при р0,05), традиция (k=0,17 при р0,05) и универсализм (k=0,26 при р0,05).

Теперь перейдем к результатам факторного анализа показателей склонности к девиантному поведению и ценностных предпочтений. Факторный анализ осуществлен в программе Statistica 5.1 по методу главных компонент путем вращения корреляционной матрицы по типу varimax.

В результате факторного анализа выделилось два наиболее значимых фактора.

Первый фактор – вклад 4,20, получил название «Устойчивочть к нарушению социальных норм и правил». В него вошли с положительным весом такие ценностно-мотивационные типы, как традиция (0,660), конформность (0,725), благосклонность (0,727), универсализм (0,810), безопасность (0,801), саморегуляция (0,695), низкий уровень склонности к девиации (0,279) и ценность «жить по совести» (0,203). С отрицательным весом в него вошли ценности «богатство» (0,400), «независимость» (0,293), а также установки на «использование наивности других в своих целях» (0,252) и «оправдание продажи наркотиков» (0,190).

Второй фактор – вклад 5,59, получил название «Предрасположенность к девиантному поведению». В него вошли с положительным весом такие ценностно-мотивационные типы, как власть (0,600), гедонизм (0,507), стимулирование (0,471), достижения (0,426); ценность «богатство» (0,567), а также такие показатели склонности к девиантному поведению, как «стремление взяться за опасную работу» (0,543), «установка на легкий заработок» (0,339), «склонность использовать наивность других в своих целях» (0,376), «оправдание продажи наркотиков» (0,476), высокий уровень интроекции наркогенных мифов (0,308).

В этот же фактор с отрицательным весом вошли ценности «жить по совести» (0,485), «знания, образования» (0,361), степень религиозности (0,384) и низкий уровень девиации (0,776), а также ценностно-мотивационные типы универсализм, конформность, традиция, благосклонность с весами от 0,120 до 0,160.

Картина, близкая к полученной на выборке этнических мигрантов, вырисовывается при факторном анализе данных русских местных жителей. Два выделенных фактора получили аналогичные названия.

Первый фактор – вклад 3,11, «Устойчивочть к нарушению социальных норм и правил». В него вошли с положительным весом такие ценностно-мотивационные типы, как традиция (0,409), конформность (0,702), благосклонность (0,560), универсализм (0,501), безопасность (0,0228), саморегуляция (0,695), низкий уровень склонности к девиации (0,563). С отрицательным весом в него вошли ценности «независимость» (0,290), а также установки на «использование наивности других в своих целях» (0,252) и «стремление взяться за опасную работу ради хорошего заработка» (0,430).

Второй фактор – вклад 5,59, «Предрасположенность к девиантному поведению». В него вошли с положительным весом такие ценностно-мотивационные типы, как власть (0,629), гедонизм (0,534), стимулирование (0,736), достижения (0,644); ценности «богатство» (0,482) и «независимость» (0,326), а также такие показатели склонности к девиантному поведению, как «стремление взяться за опасную работу» (0,501), «установка на легкий заработок» (0,310). С отрицательным весом в этот же фактор вошли ценности «жить по совести» (0,377) и низкий уровень девиации (0,568).

Выделение данных факторов наглядно демонстрирует, что предрасположенность или устойчивость к нарушению социальных норм и правил обусловлены системой взаимосвязанных показателей, сходных для русской и «кавказской» выборок. Склонность к девиантному поведению связана не просто с какой-то ценностью, а с системой ценностных ориентаций, в которой сочетаются одновременное предпочтение ценностей «богатство», «независимость» и отвержение ценностей «жить по совести» и «знания, образования», ориентация на индивидуалистические ценности самовозвышения (власть, гедонизм, достижения, стимулирование) и отрицание мотиваций коллективизма (конформность, традиция, благосклонность, универсализм). Система ценностей, связанная с устойчивостью к нарушению социальных норм и правил, включает в себя практически те же самые показатели, которые связаны со склонностью к девиантному поведению, но с обратными знаками.

В результате корреляционного и факторного анализа ценностных предпочтений и показателей склонности к девиантному поведению был выявлен ряд корреляционных связей:

– предпочтение респондентами, независимо от их этнической принадлежности, ценности «богатство», положительно коррелирует с высокими показателями склонности к девиации. Чаще эту ценность предпочитают те, кто отвергает такие ценности, как «жить по совести», «спасение души», «уважение близких и знакомых». Обнаружена также положительная корреляция между выбором ценности «богатство» и низким уровнем образования, меньшей степенью религиозности;

– предпочтение ценности «независимость» также положительно коррелирует со склонностью к девиантному поведению и малой степенью религиозности и отрицательно коррелирует с ценностью «жить по совести»;

– чем выше оценивается респондентами, независимо от этнической принадлежности, значимость ценности «знания, образование», тем в меньшей степени обнаруживают они склонность к девиантному поведению, – те из числа опрошенных, кто отмечает высокую значимость для себя ценности «жить по совести», обнаруживают низкий уровень девиации;

– склонность к девиантному поведению положительно коррелирует с предпочтениями индивидуалистических ценностей (достижения, власть, гедонизм, стимулирование) и отрицательно – с ценностями коллективистическими (безопасность, универсализм, благосклонность, конформность).

Таким образом, выявленные корреляционные связи и результаты факторного анализа, позволяют нам сделать вывод о существовании взаимосвязи ценностных ориентаций и склонности к девиантному поведению, верной как для этнических мигрантов из Северного Кавказа и Закавказья, так и для местного русского населения. Предрасположенность к нарушению социальных норм и правил в сложившихся на сегодняшний день условиях связана с ценностями, содержание которых соответствует вектору современных социально-экономических реформ и отражает направление динамики ценностного сознания.

и предрасположенность к нарушению социальных норм и правил Известно, что благоприятной почвой, способствующей распространению различных форм девиантного поведения, является так называемое «маргинальное сознание» или «размытость» этнической идентичности [110, 143].

В современных условиях понятие «этническая идентичность» становится одним из центральных в социальной психологии. Этническая идентичность рассматривается нами как составная часть социальной идентичности, фиксирующая осознание личностью своей принадлежности к определенной этнической общности, как «переживание индивидом отношения Я и этнической среды – своего тождества с одной этнической общностью и отделения от других» [137, с.235].

В структуре этнической идентичности принято выделять два основных компонента:

когнитивный, включающий в себя знания, представления об особенностях собственной группы и осознание себя ее членом на основе этнодифференцирующих признаков и аффективный, предполагающий оценку качеств собственной группы, отношение к членству в ней, значимость этого членства.

Этническая идентичность может иметь различную степень выраженности (или интенсивности) в зависимости от влияния таких факторов, как моноэтничность или полиэтничность среды проживания, социокультурная дистанция между контактирующими этносами, принадлежность к этническому большинству или меньшинству, степень дискриминации этнического меньшинства и др.

Индивид, рассматривая себя как члена какой-нибудь социальной группы, включая этническую, стремится оценить ее положительно, поднимая таким образом статус группы и собственную самооценку [191].

Позитивная этническая идентичность обязательно предполагает наличие не только позитивного образа собственной этнической группы (автостереотип), но и достаточно благоприятные образы других этнических групп (гетеростереотип). Следовательно, важнейшими индикаторами этнической идентичности будут выступать позитивность/негативность автостереотипов и гетеростереотипов, чувства, испытываемые по отношению к собственной этнической группе, установки на межэтническое взаимодействие.

Позитивное представление о своей этнической группе, о своей культуре, удовлетворенность членством в этнической общности, желание принадлежать ей, гордость за достижения своего народа дают человеку ощущение психологической безопасности и стабильности.

Особую значимость позитивная этническая идентичность приобретает в условиях миграции. В окружении непривычной социальной среды, среди людей с несколько иным менталитетом, с другими мерками, обычаями, правилами, убеждениями, другим жизненным опытом принятие мигрантами своей этнической группы может выступать в качестве важнейшего показателя их социально-психологической адаптации в новом обществе. И наоборот, наличие негативных чувств, связанных с этнической принадлежностью (вина, обида, стыд, униженность, ущербность и т.п.), говорит о кризисе этнической идентичности, который сопровождается, как правило, активизацией механизмов социально-психологической защиты и свидетельствует о дезадаптации мигрантов в новых условиях.

Таким образом, реализованная позитивная этническая идентичность может являться мощным буфером, сдерживающим влияние различных патогенных факторов при попадании индивида в инокультурное окружение, и тем самым может выступать важнейшим индикатором успешности социально-психологической адаптации этнических мигрантов и их интеграции с принимающим населением.

Исходя из этого, одной из задач нашего эмпирического исследования стало изучение этнической идентичности мигрантов - выходцев из Кавказа и коренных жителей Саратовской области, выявление взаимосвязи степени выраженности этнической идентичности и склонности к девиантному поведению.

Этнические автостереотипы и гетеростереотипы. Как было сказано выше (п.2.1), в качестве одного из наиболее значимых показателей степени выраженности этнической идентичности или степени сформированности эмоционально-оценочного осознания принадлежности к этнической общности выступает валентность (соотношение позитивных и негативных оценочных компонентов) этнических авто- и гетеростереотипов [80]. Степень проявления позитивности автостереотипов и гетеростереотипов измерялась нами с помощью модифицированного метода стереотипов [79]. Повторим, что в соответствии с процедурой данной методики респондентам – армянам, азербайджанцам, чеченцам – предлагалось назвать 6 определений, характерных для представителей своего народа (соответственно армянского, азербайджанского или чеченского) и другого – русского. Русским респондентам также предлагалось назвать 6 определений, характерных для представителей «своей» этнической общности (ингруппы) и «чужой» (аут-группы), обозначенной под термином «выходцы из Кавказа», так как по результатам пилотажного исследования русские в большинстве своем не видят различий между азербайджанцами, армянами или другими представителями кавказских этносов, не дифференцируют их в своем сознании и, как правило, объединяют в одну группу «кавказцы».

Названные респондентами в ходе интервьюирования характеристики «своей» и «чужой» группы были распределены в соответствии со степенью позитивности оценочных компонентов данных характеристик в 7 подгрупп: от максимально позитивных, определяющих высокую степень принятия респондентами той или иной характеризуемой этнической группы, до крайне негативных, указывающих на высокую степень ее неприятия.

Проанализируем полученные в ходе нашего исследования автостереотипы (табл.16).

Соотношение позитивных и негативных оценочных компонентов негативных поровну позитивных * различия значимы при 2=64,08, р0, ** различия между средними показателями значимы при р0,01.

По данным, приведенным в табл. 1, видно, что в автостереотипах выходцев из Кавказа отмечается явное доминирование позитивных черт и характеристик над негативными, чего не скажешь об автостереотипах русских. Процент армян, азербайджанцев и чеченцев, охарактеризовавших свою этническую группу с исключительно положительной стороны (соответственно 70,4 %; 83,5 % и 67,3 %), значительно выше, чем аналогичный процент русских (31,3 %).

Среди выходцев из кавказского региона практически нет таких лиц, ответы которых содержали бы все негативные или в большинстве своем негативные характеристики своей этнической группы. Среди русских же такие ответы оказались у каждого пятого респондента (21%). По-видимому, для пятой части опрошенного русского населения характерно определенное неприятие своего этноса или негативная этническая идентичность. Чаще всего этими респондентами отмечались такие негативные характеристики, присущие, с их точки зрения русскому народу, как склонность к злоупотреблению алкоголем, лень, завистливость, жадность, безалаберность/безответственность, беспринципность/флюгерность. Возможно, отчасти, такое сверхкритичное отношение к своему народу объясняется тем, что этническая принадлежность для русских, проживающих в Саратовской области, где они составляют большинство, не столь значима по сравнению с азербайджанцами, армянами или чеченцами, выступающими в роли этнического меньшинства.

В связи с преобладанием позитивных оценочных компонентов над негативными в структуре автостереотипа представителей кавказских этносов, среднее значение по показателю валентности автостереотипов у них оказалось ниже, чем значение показателя у русских, т.е. стремится к положительному полюсу в большей степени, чем у русских.

Иными словами, представители исследуемых кавказских этносов, по сравнению с русскими, проявили более позитивное и благожелательное отношение к своему этносу. Среди выходцев из Кавказа, в свою очередь, наивысшую степень принятия своего этноса продемонстрировали азербайджанцы.

Преобладание положительной ингрупповой самооценки у армян, азербайджанцев и чеченцев – это яркое подтверждение того, что у исследуемых нами представителей этносов развито чувство «мы», что в процессе их взаимодействия в иноэтничном окружении актуализированы психологические механизмы внутригрупповой суггестии, направленные на укрепление этнического самосознания группы и сохранение ее целостности как этнокультурного организма.

Что же касается валентности гетеростереотипов, то здесь картина несколько иная (табл.17).

Соотношение позитивных и негативных оценочных компонентов гативных поровну зитивных * различия значимы: 2=34,19 при р0, ** различия средних значений значимы при р0,05.

Как видно из данных, приведенных в табл. 17, в гетеростереотипах всех этнических групп появились негативные оценочные компоненты. У почти четвертой части армян (22,6%) и почти третьей части азербайджанцев (29,9%) и чеченцев (29,3%) негативные оценки в гетеростереотипах русских преобладают над позитивными, т.е. образы аутгруппы оказались менее позитивными по сравнению с образами ингруппы.

Русские, также как по отношению к своей этнической группе, оказались достаточно критичными и по отношению к представителям кавказских этносов. Мы видим, что среди них ниже процент лиц, в ответах которых характеристики выходцев из Кавказа были оценены как все позитивные или в большинстве своем позитивные (в сумме 31,1%), по сравнению с аналогичным процентом среди армян и азербайджанцев. Армяне дали все позитивные или в большинстве своем позитивные характеристики аутгруппе (русским) в 54,9% случаях, азербайджанцы – в 44, 4%. Следовательно, уровень позитивности в оценочных компонентах азербайджанских и особенно армянских гетеростереотипов русских в определенной степени превышает уровень позитивности соответствующих компонентов у русских в гетеростереотипах выходцев из Кавказа. В этом, на наш взгляд, проявляется стремление определенной части азербайджанцев и армян к сближению с русскими в большей мере, чем самих русских, а также чеченцев.

У чеченцев же процент преобладающего положительного отношения к представителям русского этноса ниже по сравнению с армянами и азербайджанцами, но практически такой же, как у русских по отношению к представителям кавказских этносов и равен 29,3%. В восприятии русскими выходцев из Кавказа присутствуют негативные характеристики, которые, на наш взгляд, навязаны СМИ и принятые «извне», нежели сформированные на основе личного опыта.

Мы видим также, что среднее значение гетеростереотипа в группе русских достаточно высокое, т.е. стремящееся к негативному полюсу, особенно по сравнению со средним значением в группе армян (р0,05). Тем не менее доля лиц, оценивших представителей кавказских этносов с исключительно негативной стороны, среди русских равна 9%, тогда как доля лиц, оценивших русских с исключительно негативной стороны, среди армян, азербайджанцев и чеченцев составляют соответственно 16,9%, 22,4%, 20,7 %. Таким образом, среди представителей кавказских этносов чаще встречаются лица, у которых имеются резко полярные стереотипы «русского человека»: либо позитивные, либо негативные.

В восприятии русскими выходцев из Кавказа присутствуют негативные характеристики, которые, чаще всего, являются навязанными СМИ и принятыми «извне», нежели сформированными на основе личного опыта. Причем, как показывают данные интервьюирования, русские испытывают при этом специфический комплекс неполноценности, неспособности конкурировать с этническими группами в жесткой борьбе за материальные блага. Недаром в оценке русскими представителей кавказских этносов подчеркивались характеристики как с негативной (грубость, наглость, агрессивность и пр.), так и с позитивной окраской (сплоченность, взаимная ответственность и взаимовыручка, традиционность и др.), которые, с точки зрения русских, свидетельствовали о большей приспособленности выходцев из Кавказа к современным условиям развития так называемой «рыночной экономики».

На наш взгляд, приписывание русским негативных характеристик представителями кавказских народов является, в свою очередь, ответной реакцией на достаточно «прохладное» отношение к выходцам из кавказского региона, существующее у русских респондентов. В неблагоприятных условиях межэтнического взаимодействия, межэтнической интолерантности, как известно, происходит естественная активизация защитных механизмов социальной перцепции, направленных на внутригрупповое сплочение с целью сохранения своей индивидуальности и повышения ее позитивности любыми способами: от завышения оценки своей группы до занижения оценки аутгруппы [79].

Чувства, испытываемые респондентами от осознания своей этнической принадлежности. В кросс-культурной психологии известно, что на межгрупповые установки влияют не только и не столько стереотипы, сколько чувства, связанные с ингрупповой принадлежностью. Характер чувств, испытываемых по отношению к собственной этнической группе, и их изменения отражают динамику образа группы с точки зрения привлекательности – непривлекательности и не могут не влиять на взаимоотношения с другими этническими группами. Какие же эмоции и чувства от осознания своей этнической принадлежности испытывают представители различных этносов, проживающих на территории такого поликультурного региона, как Саратовская область?

Дадим сравнительный анализ чувств, связанных с этничностью, представителей кавказских этносов: азербайджанцев, армян и чеченцев, а также представителей коренного русского населения (табл.18).

Чувства, которые вызывает принадлежность к своему народу ность Отметим, что у подавляющего большинства представителей всех исследуемых нами групп преобладают по отношению к собственной этнической группе позитивные чувства:

«гордость», «спокойная уверенность» (см. табл. 18). Наибольшая доля респондентов, позитивно оценивших свою этническую группу, оказалась среди азербайджанцев (79 %), наименьшая – среди русских (60%). Значительный процент респондентов, особенно среди русских, ответили, что не испытывают никаких чувств или затруднились выразить свои чувства, связанные со своей этнической принадлежностью. Это свидетельствует о том, что для русских, проживающих на основной территории расселения своего этноса, этническая принадлежность не столь актуализирована по сравнению с азербайджанцами, армянами или чеченцами, поселившихся за пределами своего основного этнического массива. Доля негативных чувств: вины, обиды, стыда и т.п., во всех исследуемых группах невелика и колеблется от 3% у азербайджанцев до 10% – у чеченцев, что позволяет говорить о сохранении и поддержании выходцами из Кавказа позитивной этнической идентичности в инокультурном окружении.

В процессе интервьюирования респондентам был задан также такой вопрос: «В последнее время в печати, по телевидению говорят о так называемых «лицах кавказской национальности». Что Вы чувствуете, когда слышите эту фразу?» Среди выходцев из кавказского региона наиболее часто назывались такие чувства как обида, униженность, озлобленность. Они ругали средства массовой информации за использование данного клише, которое приобрело устойчиво-негативный характер: «Есть люди хорошие и плохие в каждом народе.

Почему же, когда совершают преступления русские, о национальности преступников не упоминают, если же правонарушители – выходцы из Кавказа, обязательно скажут «лицо кавказской национальности? Почему из-за каких-то «отморозков», тень на целые народы падает?». Немало респондентов отмечали, что «раньше очень обижались, все время хотелось оправдываться непонятно за что, непонятно перед кем, потом стало все равно». Ответы «ничего не чувствую» или «равнодушие» наиболее характерны для представителей азербайджанской диаспоры.

Каждый шестой армянин и каждый пятый русский, принявшие участие в нашем опросе, связали с фразой «лица кавказской национальности» такие чувства, как неопределенность и нестабильность положения. Это означает, что шестая часть проживающих в иноэтничном окружении армян испытывает неуверенность, вызванную принадлежностью к «лицам кавказской национальности». Что же касается русского этноса, то следует признать, что его пятая часть относится к такой группе, которая, на наш взгляд, в ситуации социальной нестабильности может «качнуться» в сторону негативного отношения к представителям кавказских этносов, в том числе и негативно-агрессивного. Так, чувства ненависти и злости возникают более, чем у пятой части опрошенного русского населения (22%), когда они слышат в средствах массовой информации эту фразу. Такие же чувства отмечали у себя и представители чеченского этноса. Возможно, данный факт можно объяснить тем, что опрошенные нами чеченцы, как никто другой испытали и продолжают испытывать унижения и оскорбления только из-за своей принадлежности к так называемым «лицам кавказской национальности». Причем, понятие «лицо кавказской национальности» стало обозначать не столько принадлежность к некой территориально-этнической группе, сколько выступать в качестве маркера принадлежности к криминально-террористической общности. Похоже, что распространившиеся в ходе военных действий в Чечне античеченские настроения получили обобщенное выражение в неприятии кавказцев вообще (причем, вытесняющем даже синдром антисемитизма) [125].

Как видим, «навешивание» на представителей кавказских этносов ярлыка «лица кавказской национальности», имеющего в некоторых случаях значения «преступник», «террорист», нежели обозначающий территориально-этническую принадлежность, не способствует позитивному настрою и налаживанию взаимопонимания между контактирующими этносами. Скорее всего, наоборот, приводит к формированию интолерантности, установок на национальный эгоизм и разделение по этническому и религиозному признаку.

С целью уменьшения фактора социальной желательности мы включили в арсенал психодиагностических средств Цветовой тест отношений (ЦТО), позволяющий выявить содержание системы отношений респондентов к значимым для нашего исследовании понятиям не только на осознаваемом, но и на бессознательном уровне, и тем самым выявить степень сходства или расхождения между вербальными и цветовыми характеристиками отношений личности [103].

В процессе исследования респондента просили подобрать какой-нибудь один подходящий цвет к различным понятиям, в том числе и к таким, как «русские», «азербайджанцы», «армяне», «чеченцы». После завершения ассоциативной процедуры цвета ранжировались в порядке убывания значимости, начиная с самого «красивого, приятного для глаза» и кончая «самым некрасивым, неприятным». В результате, чем выше уровень эмоциональной привлекательности, близости, симпатии в отношении респондента к тому или иному стимулу, тем с более предпочитаемым цветом он ассоциируется. Напротив, отвергаемый стимул ассоциируется с цветами, получившими наибольшие ранги в индивидуальной цветовой раскладке.

Согласно полученным результатам, понятия «армяне», «азербайджанцы», «чеченцы», ассоциировались респондентами, независимо от их этнической принадлежности (за исключением тех, кто сам принадлежал к ассоциируемому этносу), с цветами, которые занимали последние ранги в их индивидуальных цветовых рядах предпочтений. Так, больше половины респондентов обозначали представителей других этносов цветами, которые занимали последние, седьмую или восьмую, позиции в их цветовых рядах, тогда как представители своего этноса ассоциировались с цветами, которые занимали наиболее предпочитаемые (перавую – вторую) позиции в их цветовых предпочтениях.

Данные ЦТО показывают, что на неосознаваемом уровне у большей части респондентов выявлен достаточно низкий уровень эмоционального принятия, близости, симпатии к представителям исследуемых этнических групп. Причем, сами выходцы из Кавказа обладают низким уровнем аттракции к представителям соседних кавказских народов.

Возможно, существование негативных феноменов межгруппового восприятия между армянами и азербайджанцами частично объясняется влиянием того длинного шлейфа взаимных обид, претензий и конфликтов, которые уходят вглубь их исторического противостояния, а в последние годы еще и политически ангажированы.

На протекание негативных процессов социальной перцепции у армян и азербайджанцев по отношению к чеченцам, видимо, также повлияли подозрительность, недоверие, предубежденность, сформированные (не без участия средств массовой информации) и получившие широкое распространение в общественном сознании, особенно после военных событий в Чечне, террористических актов на территории РФ, имеющих так называемый «чеченский след».

Тем не менее, это лишь частичное объяснение выявленного нами негативного отношения друг к другу между представителями родственных кавказских народов.

Основная же причина, на наш взгляд, кроется во все увеличивающейся плотности этнических контактов и возникающей в таких условиях этнической конкуренции.

На фоне негативного отношения к оцениваемым представителям кавказских этносов со стороны всех респондентов, в том числе и самих «кавказцев», присутствует положительная оценка русского населения. Иными словами, данные ЦТО на неосознаваемом уровне подтвердили ту позитивную оценку местного русского населения со стороны выходцев из Кавказа, полученную на осознаваемом вербальном уровне. Таким образом, в данном случае мы наблюдаем отсутствие ярко выраженной предубежденности по отношению к русскому населению Саратовской области, что может выступать в качестве основы для формирования позитивных установок к сотрудничеству и взаимопониманию, и тем самым толерантности во взаимоотношениях.

Установки на межэтническое взаимодействие.

В условиях приспособления к новым обстоятельствам жизнедеятельности особую значимость приобретает отражение мигрантами системы межэтнических отношений, выражающееся в ингрупповых и аутгрупповых установочных образованиях.

Межэтнические установки представителей исследуемых этносов изучались нами с помощью модифицированного варианта методики «Типы этнической идентичности»

С.В.Рыжовой и Г.У.Солдатовой, согласно которой степень их проявления определялась путем анализа следующих индикаторов-утверждений: «трудно уживаются с людьми своей национальности» (этнонигилизм); «никогда серьезно не относились к межнациональным проблемам» (этническая индифферентность); «готовы иметь дело с представителями любого народа, несмотря на расовые и национальные различия» (позитивная этническая идентичность); «раздражаются при близком общении с людьми других национальностей» (этноэгоизм); «считают, что настоящая дружба может быть только между людьми одной национальности» (этноизоляционизм); «считают, что любые средства хороши для защиты интересов своего народа» (национальный фанатизм) [131].

Проанализируем полученные результаты по каждому из выделенных индикаторов.

Стремление к этноизоляции в большей степени проявилось среди респондентов чеченского (35%) и русского (34%) этносов, в несколько меньшей – среди респондентов армянского этноса (27%). Среди азербайджанцев меньше всего оказалось лиц (21%), которые отнесли себя к людям, уверенных в том, что «настоящая дружба может быть только между людьми одной национальности» (различия в ответах значимы по критерию Пирсона: 2=26,21 при р 0,01). Наличие среди азербайджанцев наименьшей доли лиц, проявляющих этноизоляционные установки, на наш взгляд, объясняется тем, что многие из опрошенных нами азербайджанцев принадлежат к так называемым «торговым меньшинствам», не один год занимаются предпринимательством и стремятся во что бы то ни стало сохранить занятую ими социально–экономическую нишу, интегрироваться в российское общество (некоторые из них имеют российское гражданство, постоянную прописку), а поэтому и проявляют более высокий уровень стремления к интеграции по сравнению, например с чеченцами, которые открыто демонстрируют установки на отъезд на свою этническую родину – в Чеченскую Республику.

Повышенные по сравнению с остальными представителями исследуемых кавказских народов установки чеченцев на этноизоляционизм – это не только и не столько проявление убежденности в превосходстве своего народа, выразившееся в неприятии дружеских (и брачных) межнациональных союзов. Это также и ответная реакция на существующий в обыденном сознании, как правило, негативный стереотип чеченцев. Такой усугубленный военными действиями в Чечне стереотип часто проявляется в осторожно-отстраненном, а порой и враждебно-агрессивном поведении к ним со стороны коренных жителей Саратовской области, что не может не «толкать» чеченцев, в свою очередь, к изоляции.

Среди представителей чеченского этноса обнаружена также большая доля лиц, проявивших установки на национальный фанатизм в ситуации межэтнического взаимодействия. Так, с утверждением о том, что любые средства хороши для отстаивания благополучия своего народа, чаще всего соглашались чеченцы (45% ), затем – русские (36%), армяне (32%) и азербайджанцы (31%) (2=38,70 при р0,001). Следует отметить, что при этом чеченцы нередко добавляли: «Особенно в тех случаях…, когда твой народ подвергают гонениям», «… когда по отношению к твоему народу используют политику геноцида» и т.п.

В то же время, по сравнению с представителями кавказских этносов, в том числе и по сравнению с чеченцами, среди русских больше всего проявились установки по типу национального фанатизма при оценке такого суждения, как «лиц других национальностей следует ограничивать в праве проживания на территории их страны (республики)». Среди них 48% отнесли себя к таким лицам, в то время как среди армян этот показатель ниже больше, чем в два раза, и равен 21% среди азербайджанцев – 19% и еще ниже он среди чеченцев – 19%.

Видимо, повышенное проявление национального фанатизма у русских в этом случае обусловлено их стремлением к доминированию на своей этнической территории. В то время как более низкие показатели проявления данной тенденции у кавказцев, возможно, объясняются тем, что они сами как раз и являются людьми других национальностей, которые проживают за пределами своих государственных (или административных) образований. Таким образом, соглашаясь с утверждением о том, что людей другой национальности следует ограничивать в праве проживания на территориях других государств, они вынуждены будут отнести подобные ограничения и по отношению к самим себе.

В то же время наряду с проявлением таких установок, как этноизоляционизм и национальный фанатизм, абсолютного большинство наших респондентов демонстрирует также проявление позитивной этнической идентичности или идентичности по типу «нормы», которая предполагает сочетание естественного предпочтения собственных этнокультурных ценностей с позитивным отношением к другим этническим группам. Так, при оценке суждения, служащее индикатором данного типа идентичности, «Я отношусь к людям, которые готовы иметь дело с представителями любого народа, несмотря на расовые и национальные различия», этнические установки по типу «нормы» в нашем исследовании чаще проявили представители армянского этноса (92%). К категории людей, для которых характерно положительное отношение к людям других национальностей и позитивные установки на взаимодействие с ними, отнесли себя также свыше 80% опрошенных азербайджанцев и чеченцев и в пределах 75% – русских.

У представителей всех этнических групп наиболее слабо, согласно полученным данным, выражены установки по типу этнонигилизма. Так, только 13% русских, 17% армян, 8% азербайджанцев и 19% чеченцев выразили свое частичное согласие, а также затруднились с ответом при оценке суждения «Я отношусь к людям, которые трудно уживаются с людьми своей национальности».

Этноиндифферентные установки проявились в большей степени, нежели этнонигилистические у всех респондентов независимо от их этнической принадлежности. Так, оценивая суждение, выступающее в роли индикатора именно таких установок «Я отношусь к людям, которые никогда серьезно не относились к межнациональным проблемам», мы получили следующие данные. Наибольшая доля этноиндифферентных обнаружена среди русских (42%), меньшая – среди азербайджанцев (33%) и чеченцев (33%) и наименьшая – среди армян (28,%) (2=28,70 при р0,01).

Итак, на основе анализа показателей степени выраженности этнической идентичности жителей Саратовской области, можно сказать, что для абсолютного большинства представителей четырех контактирующих этнических групп характерна позитивная идентичность или идентичность по типу «нормы». В ее структуре позитивный образ собственной этнической группы соотносится с позитивным ценностным отношением к другим этническим группам.

Иными словами, позитивная этническая идентичность – это определенный баланс толерантности по отношению к собственной и другим этническим группам, который позволяет рассматривать ее, с одной стороны, как условие самостоятельного и стабильного существования этнической группы, а с другой – как условие мирного межкультурного взаимодействия в полиэтничном мире [80].

В то же время значительная часть респондентов (количественный показатель в разных этнических группах колеблется в широких пределах: от 25% до 65%) одновременно демонстрирует установки в таких формах, как этноизоляционизм, этноэгоизм или национальный фанатизм. Особенную озабоченность должен вызывать тот факт, что большая доля респондентов, в том числе примерно половина русских продемонстрировали тенденции по типу национального фанатизма.

Известно, что национальный фанатизм является крайней формой проявления этнической идентичности и свидетельствует о высоком уровне межэтнической напряженности и интолерантности, о готовности идти на любые действия во имя этнических интересов, вплоть до «этнических «чисток», отказе в праве пользования ресурсами и социальными привилегиями представителям других народов, признания приоритета этнических прав народа над правами человека, оправдания любых жертв в борьбе за благополучие своего народа.

Полученные результаты не следует игнорировать в условиях социально-экономической нестабильности общества и высокой актуальности национальных проблем, особенно в поликультурных регионах России, к коим относится и Саратовское Поволжье.

Корреляционные связи между показателями степени выраженности этнической идентичности и показателями склонности к девиантному поведению. Существует ли взаимосвязь между степенью выраженности этнической идентичности и психологической предрасположенностью этнических мигрантов к девиантному поведению.

Напомним, что среди всех исследуемых этнических групп имеются как лица, обладающие высокой предрасположенностью к нарушению социальных норм и правил, так и лица, отличающиеся высокой устойчивостью к их нарушению (см. выше, п. 2.3). Так, согласно результатам исследования, полученным по шкале А.Н.Орла, высокий уровень склонности к нарушению социальных норм и правил демонстрируют от 15 до 25% респондентов в зависимости от этнической принадлежности. Около 50 % опрашиваемых имеют средний уровень предрасположенности к девиациям, 20–30 % обнаруживают нормативную устойчивость. Среди этнических групп наиболее поляризованными по выраженности склонности к девиантному поведению оказались представители азербайджанской этнической группы.

Среди них выявлено максимальное количество респондентов как с высокими (25,4 %), так и с низкими (34,3%) значениями. Меньшая определенность позиций обнаруживается у русских: 64% из них занимают достаточно неустойчивое среднее положение в таблице распределения уровней склонности к девиациям, которое при определенных условиях может как снижаться, так и повышаться (достоверность различий в распределении уровней склонности к девиантному поведению между представителями исследуемых этнических групп статистически не подтверждается).

Таким образом, как показывают данные исследования, среди всех этнических групп обнаружена достаточно высокая доля лиц, склонных к нарушению норм и правил, что ставит представителей указанных этносов в равные условия к проявлению различных форм девиации.

В результате корреляционного анализа мы получили ряд значимых корреляционных связей между показателями этнической идентичности и показателями предрасположенности респондентов к девиантному поведению. Так, чем позитивнее автостереотип представителей кавказских этносов, тем более позитивные чувства (чувство превосходства, гордость за себя) испытывают они, когда удается воспользоваться глупостью, наивностью других людей в ущерб из здоровью или материальному положению (k=0,24 при р0,05).

Кроме того, чем чаще представители всех исследуемых этносов проявляли установки на этноизоляционизм, этноэгоизм или национальный фанатизм, тем позитивнее был образ наркоторговца (k=0,21 при р0,05), тем более лояльной была из позиция при определении ему меры наказания (k=0,26 при р0,05), тем позитивнее они завершали фразу «Для того, чтобы продавать наркотики, нужно иметь не только расчетливый ум, но и …» (k=0,28 при р0,05).

На всей выборке респондентов, независимо от этнической принадлежности, были выявлены статистически значимые корреляционные взаимосвязи таких индикаторов степени выраженности этнической идентичности, как этноизоляционизм и национальный фанатизм, и склонностью к нарушению социальных норм: чем выраженнее данные установки, тем выше общий показатель предрасположенности к нарушению норм и правил (k=0,31, при p0,001).

Чем больше выражены установки на этноэгоизм и национальный фанатизм, тем чаще респонденты соглашались с такими утверждениями, как «Я бы взялся за любую опасную работу, если бы за нее хорошо заплатили» (k=0,18, при p0,05); «Только слабые и трусливые люди выполняют все законы и правила» (k=0,16, при p0,05); «Если бы я родился в давние времена, то стал бы благородным разбойником» (k=0,15, при p0,05); «В России можно легко заработать деньги, просто многие этого не умеют» (k=0,16, при p0,05).

Итак, проведенный анализ результатов эмпирического исследования степени выраженности этнической идентичности и ее взаимосвязи со склонностью к нарушению социальных норм позволяет сделать следующие выводы:

Этническая идентичность – это составная часть социальной идентичности, результат когнитивно-эмоционального процесса осознания себя представителем этнической общности, определенная степень отождествления с ней и отделения от других этнических общностей. Этническая идентичность – это также оценка, значимость членства в ней, разделяемые этнические чувства. Позитивные различия в пользу своей группы дают ее членам высокий субъективный статус или престиж и вследствие этого позитивную социальную (или этническую) идентичность.

В норме человеку присуща позитивная этническая идентичность, включающая как позитивный образ «своей» этнической группы, так и позитивное, уважительное отношение к членам «чужой» этнической группы.

Наличие негативных аттитюдов к собственной этнической общности, чувство униженности, предпочтение других групп в качестве референтных – это свидетельство кризиса этнической идентичности. В ситуации утраты позитивности (кризиса) этнической идентичности человек будет стремиться восстановить позитивную идентичность любыми способами:

от изменения сложившегося статус-кво группы в более благоприятную сторону, до размежевания со своей группой психологически – «разотождествления» себя и своего этноса, вплоть до размежевания с ним физически и перехода в другую, имеющую более высокий статус, этническую группу.

Иными словами, человеку чрезвычайно важно ощущать себя частью определенной этнической общности. Он испытывает органичную потребность в безопасности этнической идентичности.

Особенно остро эта проблема стоит перед этническими меньшинствами и этническими мигрантами в любой стране, в том числе и в РФ.

Выводы:

– выявлено преобладание положительной ингрупповой самооценки у этнических мигрантов по сравнению с русскими, что указывает на развитость чувство «мы», актуализацию психологических механизмов внутригрупповой суггестии в ситуации иноэтничного окружения, направленных на укрепление этнического самосознания группы и сохранение ее целостности как этнокультурного организма;

– уровень позитивности в оценочных компонентах азербайджанских и особенно армянских гетеростереотипов русских превышает уровень позитивности соответствующих компонентов у русских в гетеростереотипах выходцев из Кавказа. В этом, на наш взгляд, проявляется стремление определенной части азербайджанцев и армян к сближению с русскими в большей мере, чем самих русских;

– на неосознаваемом уровне у большей части респондентов выявлен достаточно низкий уровень эмоционального принятия, близости, симпатии к представителям исследуемых этнических групп. Причем, сами выходцы из Кавказа обладают низким уровнем аттракции к представителям соседних кавказских народов. Основная причина, на наш взгляд, кроется во все увеличивающейся плотности этнических контактов и возникающей в таких условиях этнической конкуренции;

– среди выходцев из Кавказа этноизоляционные установки наиболее выражены у чеченцев, наименее – у азербайджанцев. Для первых это – ответная реакция на существующий в обыденном сознании коренного населения, как правило, негативный стереотип чеченцев, для вторых – стремление сохранить занятую ими социально–экономическую нишу (большинство опрошенных занимаются предпринимательством) и интегрироваться в российское общество;

– у русских обнаружено повышенное проявление национального фанатизма, что в данном случае обусловлено их стремлением к доминированию на своей этнической территории;

– на всей выборке респондентов, независимо от этнической принадлежности, были выявлены статистически значимые корреляционные связи таких индикаторов степени выраженности этнической идентичности, как этноизоляционизм и национальный фанатизм, со склонностью к нарушению социальных норм: чем выраженнее данные установки, тем выше общий показатель предрасположенности к нарушению норм и правил.

В итоге можно сказать, что выраженность этнической идентичности не всегда выступает в качестве буфера, сдерживающего действие различных патогенных факторов. В случаях, когда этническая идентичность принимает такие формы, как этноизоляционизм, этноэгоизм или национальный фанатизм, она становится уязвимой к воздействию различных патогенных факторов, к примеру, к агрессивному воздействию криминальной и наркогенной среды. Тем самым, она перестает выполнять свою адаптивную роль и повышает склонность индивида к девиантному поведению.

В то же время результаты исследования показали, что для большинства исследуемых нами выходцев с Кавказа характерна позитивная этническая идентичность (позитивный образ «своей» этнической группы и позитивное, уважительное отношение к членам «чужой»

этнической группы), что приводит к позитивным последствиям: приобретению целостности Я-образа и налаживанию связей с новым окружением, а, следовательно, к внутренней гармонии и психологической удовлетворенности мигрантов в новом социокультурном контексте, что в свою очередь выступает важнейшим условием вхождения личности в новую социокультурную среду и одновременно показателем успешности/неуспешности их социально-психологической адаптации.

ОБЩИЕ ВЫВОДЫ ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИССЛЕДОВАНИЯ

В ходе реализации основной цели исследования были решены намеченные в данной работе задачи и получены следующие результаты.

1. Выявлены структуры ценностных ориентаций этнических мигрантов из Северного Кавказа и Закавказья и коренного населения на декларируемом и скрытом уровнях. Между структурами ценностей этнических мигрантов и русских местных жителей существуют как сходства, так и различия.

а) На декларируемом уровне:

– вершину ценностных структур представителей всех этнических групп занимают базовые общечеловеческие ценности «крепкая семья» и «здоровье», а также ценностномотивационные типы безопасность и благожелательность;

– выходцы из Кавказа более высоко, по сравнению с местным населением, оценивают значимость для себя таких ориентаций, как «уважение близких», «жить со своим народом», ценность традиции, что обусловлено актуализацией значимости этнических связей в ситуации инокультурного окружения;

– выходцы из Кавказа обнаруживают более выраженную, по сравнению с русскими, ориентацию на индивидуалистические ценности самовозвышения – власть, достижение, гедонизм, которые служат показателем усиления личностной идентичности как ведущего фактора, обеспечивающего адаптацию к изменившимся условиям существования и социальной нестабильности. В то же время в ценностных структурах этнических мигрантов также как и русских, эти ценности занимают последние ранговые позиции.

б) На скрытом уровне нивелируются различия между отдельными ценностями этнических мигрантов и русских:

– для всех мигрантов на скрытом уровне повышается значимость ценностей «знания, образование» и «интересная работа», для русских их значимость, напротив, снижается;

– обнаружена тенденция подсознательного повышения значимости ценности «богатство» и снижения значимости понятия «совесть», характерная как для выходцев из Кавказа, так и для русских.

в) при внутригрупповых и межгрупповых сравнениях структур декларируемых и скрытых ценностей обнаружено:

– внутригрупповые рассогласования между структурами декларируемых и скрытых ценностей более выражены у русских и чеченцев; менее противоречиво ценностное сознание азербайджанцев и армян;

– межгрупповые различия ценностных структур более выражены на декларируемом уровне и связаны с повышенной значимостью для этнических мигрантов ценностей, выступающих показателями усиления этнической и личностной идентичности в процессе адаптации к новым условиям жизни. В меньшей степени различия проявляются на скрытом, частично неосознаваемом уровне, что обусловлено, с одной стороны, заложенной на глубинных пластах подсознания ориентацией на общечеловеческие ценности, с другой – связано с тенденцией изменения ценностного сознания представителей всех этнических групп под влиянием единых общественно-политических и социально-экономических условий существования в сторону унификации ценностей.

2. Выявлены значения степени предрасположенности к девиантному поведению этнических мигрантов и коренного населения, различий между которыми не обнаружено. В то же время в каждой этнической группе получена высокая доля лиц, имеющих средние и высокие показатели склонности к девиантному поведению, что свидетельствует о неустойчивости большинства населения к соблюдению социальных норм и правил, независимо от этнической принадлежности. Выходцы из Кавказа обнаруживают более четкую дифференциацию позиций в оценках установок, определяющих отношение к социальным нормам и правилам, в отличие от коренных жителей, позиции которых характеризуются большей неопределенностью.



Pages:     | 1 | 2 || 4 |
 
Похожие работы:

«БОГОНЕНКО В.А. КОДИФИКАЦИЯ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В СТРАНАХ ПРАВОВОГО КЛАССИЦИЗМА БОГОНЕНКО В.А. КОДИФИКАЦИЯ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА В СТРАНАХ ПРАВОВОГО КЛАССИЦИЗМА Минск 2008 УДК ББК Б Рецензенты: Годунов В.Н. – зав. кафедрой гражданского права Белорусского государственного университета, доктор юридических наук, профессор Егоров А.В. – кандидат юридических наук, доцент Богоненко В.А. Кодификация гражданского права в странах правового классицизма.: Монография / В.А. Богоненко – Минск, 2008. –...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ В. Г. Родионов РЕГУЛИРОВАНИЕ ДИНАМИКИ СОЦИАЛЬНО– ЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ В УСЛОВИЯХ РОСТА НЕСТАБИЛЬНОСТИ ВНЕШНЕЙ И ВНУТРЕННЕЙ СРЕДЫ Санкт- Петербург Издательство Нестор–История 2012 УДК 338(100) ББК 65.5 Р60 Рекомендовано к изданию Методической комиссией экономического факультета Санкт-Петербургского государственного университета Рецензенты: д. э. н., проф. Ю. А. Маленков д. э. н., проф. С. В. Соколова д. э. н., проф. Н. И. Усик Родионов В. Г. Р...»

«Федеральная служба по надзору в сфере защиты прав потребителей и благополучия человека Федеральное государственное учреждение науки Федеральный научный центр медико-профилактических технологий управления рисками здоровью населения Н.В. Зайцева, М.А. Землянова, В.Б. Алексеев, С.Г. Щербина ЦИТОГЕНЕТИЧЕСКИЕ МАРКЕРЫ И ГИГИЕНИЧЕСКИЕ КРИТЕРИИ ОЦЕНКИ ХРОМОСОМНЫХ НАРУШЕНИЙ У НАСЕЛЕНИЯ И РАБОТНИКОВ В УСЛОВИЯХ ВОЗДЕЙСТВИЯ ХИМИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ С МУТАГЕННОЙ АКТИВНОСТЬЮ (на примере металлов, ароматических...»

«УДК 577 ББК 28.01в К 687 Рецензенты: доктор философских наук М. И. Данилова доктор биологических наук М. Т. Проскуряков кандидат биологических наук Э. В. Карасева Монография доктора биологических наук А. И. Коротяева и кандидата медицинских наук С. А. Бабичева состоит из введения, четырех частей, общего заключения и списка литературы. Часть первая Живая материя: неразрывное единство материи, энергии и сознания рассматривает общие свойства живой природы. Часть вторая Зарождение и эволюция жизни...»

«М.И. Гераськин СОГЛАСОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ В КОРПОРАТИВНЫХ СТРУКТУРАХ RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES Institute of control sciences named after V.A. Trapeznikov M.I. Geraskin COORDINATION OF ECONOMIC INTERESTS IN STRUCTURES OF CORPORATIONS Moscow 2005 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт проблем управления имени В.А. Трапезникова М.И. Гераськин СОГЛАСОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ В КОРПОРАТИВНЫХ СТРУКТУРАХ Москва УДК 338.24. ББК 65.9(2) Гераськин М.И. Согласование экономических интересов в...»

«Серия Historia Militaris исследования по военному делу Древности и Средневековья Р е д а к ц и о н н ы й с о в е т: Ю. А. Виноградов (Санкт-Петербург, Россия); В. А. Горончаровский (Санкт-Петербург, Россия); Н. Ди Космо (Принстон, США); Б. В. Ерохин (Санкт-Петербург, Россия); А. Н. Кирпичников (Санкт-Петербург, Россия); Б. А. Литвинский (Москва, Россия); А. В. Махлаюк (Нижний Новгород, Россия); М. Мельчарек (Торунь, Польша); В. П. Никоноров (Санкт-Петербург, Россия); В. Свентославский (Гданьск,...»

«Оксана Лаврова ЛЮБОВЬ В ЭПОХУ ПОСТМОДЕРНА Ad hoc коучинг о людях До востребования 2010 ББК УДК Рецензенты: Решетников Михаил Михайлович – профессор, доктор психологических наук, ректор Восточно-Европейского ин-та психоанализа (СанктПетербург), Президент Европейской Конфедерации Психоаналитической Психотерапии (Вена); Филонович Сергей Ростиславович – профессор, доктор физ.-мат. наук, декан Высшей Школы менеджмента гос. ун-та Высшей Школы Экономики (Москва). Рекомендовано к печати. Лаврова...»

«В.П.Плосконосова ИЗМЕНЕНИЕ ОБЛИКА ПРАВЯЩЕЙ ЭЛИТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОМ КОНТИНУУМЕ 3 Министерство образования Российской Федерации Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) В.П.Плосконосова ИЗМЕНЕНИЕ ОБЛИКА ПРАВЯЩЕЙ ЭЛИТЫ И СОЦИАЛЬНОЙ РЕАЛЬНОСТИ В ПРОСТРАНСТВЕННО-ВРЕМЕННОМ КОНТИНУУМЕ Монография 4 Омск Издательство СибАДИ ББК 60. П Рецензенты: д-р ист.наук, проф. А.Д.Колесников, канд. филос. наук Е.Ю.Рыбникова Монография одобрена...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Оренбургский государственный университет С.В. МИРОНОВ, А.М. ПИЩУХИН МЕТАСИСИСТЕМНЫЙ ПОДХОД В УПРАВЛЕНИИ МОНОГРАФИЯ Рекомендовано к изданию Ученым Советом государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Оренбургский государственный университет в качестве научного издания Оренбург 2004 УДК...»

«Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 УДК 539. 3/ ББК В П...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт горного дела Дальневосточного отделения МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Хабаровский государственный технический университет Утверждаю в печать Ректор университета, д-р техн. наук, проф. С.Н. Иванченко 2004 г. Е. Б. ШЕВКУН ВЗРЫВНЫЕ РАБОТЫ ПОД УКРЫТИЕМ Автор д-р техн. наук, доцент Е.Б. Шевкун Хабаровск Издательство ХГТУ Российская академия наук Дальневосточное...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 2: 1940–1973 гг. Москва 2010 УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А. В. Баллаев кандидат филос. наук П. А. Сафронов Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление М 69 Франкфуртской школы социальных исследований. Часть 2: 1940–1973 гг. [Текст] / И.А. Михайлов ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2010. – 294 с. ; 17...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ВЫСШЕЕ УЧЕБНОЕ ЗАВЕДЕНИЕ “УКРАИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ХИМИКО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Н.Д.Кошель КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ЭЛЕКТРОХИМИЧЕСКИХ ТЕРМИНОВ И ПОНЯТИЙ Днепропетровск 2012 УДК 621.351 ББК 24.57 К76 Н.Д.Кошель. Краткий словарь электрохимических терминов и понятий Рецензенты: кафедра технологии электрохимических производств НТУУ Киевский политехнический институт; доктор технических наук, профессор Сахненко Н.Д., НТУ Харьковский...»

«Издания, отобранные экспертами для ЦНБ и всех институтов УрО РАН (кроме Коми НЦ) (июнь 2012) Дата Институт Оценка Издательство Издание Эксперт ISBN Бюффон, Ж. Л. Л. Всеобщая и частная естественная история. История и теория Земли / Ж. Бюффон; пер. с фр. С. Я. Приобрести ISBN Разумовского, И. И. Лепехина. - Изд. 4-е. - Иванова для ЦНБ 978-5Ботанический сад URSS Либроком Москва : URSS : Либроком, cop. 2011( Наталья УрО РАН 397Москва). - 378, [6] с. : ил., карты ; 22 см. - Сергеевна (ЦБ Коми)...»

«ПРОТИВОЛОДОЧНЫЕ ПОДВОДНЫЕ РАКЕТЫ ФИЗИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ АКУСТИЧЕСКИХ СИСТЕМ НАВЕДЕНИЯ Научные редакторы: А.В. Минаев, Ю.М. Романовский, О.В. Руденко ФИЗИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ МОСКОВСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА имени М.В. ЛОМОНОСОВА ЦЕНТРАЛЬНЫЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ АВТОМАТИКИ И ГИДРАВЛИКИ ПРОТИВОЛОДОЧНЫЕ ПОДВОДНЫЕ РАКЕТЫ ФИЗИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ И ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ АКУСТИЧЕСКИХ СИСТЕМ НАВЕДЕНИЯ Печатается по постановлению...»

«В.В. Мыльников ПЛАНИРОВАНИЕ ЗАВОДСКОГО ДОМОСТРОЕНИЯ. ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС АСУ ДСК 3 УДК 69.003.121 ББК 65.9(2).26 М - 94 Рецензенты: д-р физ. - мат. наук, проф. Р.Т. Файзуллин, д-р физ. - мат. наук, проф. А.К. Гуц, д-р техн. наук, проф. Д.Г. Одинцов. Монография одобрена редакционно-издательским советом академии. Мыльников В.В. ПЛАНИРОВАНИЕ ЗАВОДСКОГО ДОМОСТРОЕНИЯ. ПРОГРАММНЫЙ КОМПЛЕКС АСУ ДСК: Монография. – Омск: Изд-во СибАДИ, 2002. – 104 с. Отражена работа по созданию автоматизированной...»

«В.И. Барсуков АТОМНЫЙ СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 В.И. Барсуков АТОМНЫЙ СПЕКТРАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 УДК 543.42 ББК 344 Б26 Р е ц е н з е н т ы: Доктор химических наук, профессор В.И. Вигдорович Доктор химических наук, профессор А.А. Пупышев Кандидат физико-математических наук В.Б. Белянин Барсуков В.И. Б26 Атомный спектральный анализ. М.: Издательство Машиностроение-1, 2005. 132 с. Рассмотрены теоретические основы оптической...»

«Е.К. РУМЯНЦЕВ, А.В. ТЕН, Б.И. ГЕРАСИМОВ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ СИСТЕМЫ МЕНЕДЖМЕНТА КАЧЕСТВА ПРЕДПРИЯТИЯ ПИЩЕВОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ (НА ПРИМЕРЕ ОАО КОНДИТЕРСКАЯ ФИРМА ТАКФ) ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ УДК 664.6 ББК У305.73-823.2 Р865 Рецензенты: Доктор экономических наук, профессор, директор академии экономики и предпринимательства ГОУ ВПО Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина В.И. Абдукаримов Доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой Менеджмент организации ГОУ ВПО Тамбовский...»

«Академия искусств Украины ИНСТИТУТ ПРОБЛЕМ СОВРЕМЕННОГО ИСКУССТВА Алексей Босенко СЛУЧАЙНАЯ СВОБОДА ИСКУССТВА Киев Химджест 2009 ББК 87.3(4) УДК 101.2 Б 85 БОСЕНКО А. В. Случайная свобода искусства / Инст. проблем совр. искусства Акад. исБ 85 кусств Украины. — К.: Химджест, 2009. — 584 с. ISBN 978-966-8537-68-4 Монография Случайная свобода искусства представляет собой самодвижущееся развитие текста, хотя и звучит, антифоном перекликаясь с предыдущими произведениями автора и отзываясь им. Это...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Международный государственный экологический университет имени А. Д. Сахарова Н. А. Лысухо, Д. М. Ерошина ОТХОДЫ ПРОИЗВОДСТВА И ПОТРЕБЛЕНИЯ, ИХ ВЛИЯНИЕ НА ПРИРОДНУЮ СРЕДУ Минск 2011 УДК 551.79:504ю064(476) ББК 28.081 Л88 Рекомендовано к изданию научно-техническим советом Учреждения образования Междункародный государственный экологический университет им. А. Д. Сахарова (протокол № 9 от 16 ноября 2010 г.) А в то р ы : к. т. н.,...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.