WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Смоленский гуманитарный университет Балашовский филиал Саратовского государственного университета им. Н.Г. Чернышевского В.В. Гриценко, Т.Н. Смотрова ЦЕННОСТНО-НОРМАТИВНЫЕ ОСНОВЫ ИНТЕГРАЦИИ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Существуют еще два мотивационных блока - Универсализм и Безопасность, которые выражают как индивидуальные, так и групповые интересы.

На основе данной теоретической модели С.Шварцем был разработан опросник мотивационных типов, который был использован нами в качестве одной из методик эмпирического исследования.

Таким образом, в распоряжении исследователей имеются различные классификации ценностей по самым разнообразным основаниям, что говорит о существовании проблемы так называемого «неупорядоченного ценностного полиморфизма». Поэтому при выборе концептуального основания ценностной типологии мы ориентировались на теоретический контекст и цели настоящего исследования.

Подытоживая анализ места и роли ценностей в системе регуляции поведения и деятельности, необходимо отметить, что эффект ценностной регуляции сводится к направляющей и структурирующей функции. Причем, связи между ценностными ориентациями и реальным поведением далеко неоднозначны. Особый интерес в системе ценностной регуляции вызывает присутствие в сознании человека декларируемого и скрытого уровней проявления ценностных предпочтений. Декларируемый уровень отражает, по сути, социальные ценности – нормативно заданные в обществе, а скрытый – есть проявление личностных ценностей, реализуемых человеком в поведении и деятельности. Между ними, как правило, наблюдаются более или менее существенные расхождения, величина которых определяется тем, в какой степени интериоризированы индивидом социальные ценности-нормы.

Ценностные системы характеризуются как относительной устойчивостью, стабильностью, так и динамичностью, изменчивостью. Социальные ценности изменяются в условиях кардинальных общественных, экономических политических трансформаций. Личностные ценности, в свою очередь, преобразуются под воздействием факторов внешних (объективные изменения окружающей действительности, например, социально-экономических условий жизни) и внутренних (субъективные изменения отношения к этой действительности, например, в период нормативных возрастных кризисов). Процесс динамики ценностей, описанный нами выше (п.1.2.2), как правило, проходит через фазу расстройства ценностной системы (состояние ценностного вакуума, отчуждения, ценностной дезориентации), в результате функция ценностной регуляции поведения и деятельности дает «сбой». И, как следствие, индивидами могут реализовываться новые, нестандартные формы поведения, отклоняющиеся от прежних социально заданных норм и правил. В связи с этим особый интерес представляет рассмотрение проблемы отклоняющегося (девиантного) поведения в его ценностном аспекте, чему и посвящается следующий параграф.

1.3 Взаимосвязь ценностей и девиантного поведения Проблема девиантного (отклоняющегося) поведения, которая, несмотря на обилие эмпирических и теоретических исследований в различных областях научного знания, по праву, относится к числу наиболее сложных и неоднозначных.

Общим положением является мнение, высказываемое большинством ученых, о том, что девиантное поведение личности не соответствует общепринятым или официально установленным социальным нормам и ценностям и детерминировано системой взаимосвязанных факторов как внешних (социально-политических, социально-экономических), так и внутренних (индивидуально-личностных) [51].

В приведенном определении необходимо уточнение смыслового содержания и соотнесение понятий «социальные нормы» и «ценности».

Понятие «социальная норма» достаточно широкое и включает в себя множество определений: идеал, условное обозначение объективно существующего явления, среднестатистический показатель, максимальный вариант, «равновесие» со средой, функциональный оптимум, обязательный порядок, установленная мера, средство социальной регуляции, совокупность требований и ожиданий, предъявляемых общностью индивидам и т.п.

Особого внимания в контексте нашего исследования заслуживает определение Ю.А.Клейберга С его точки зрения «социальная норма – обусловленный социальной практикой социокультурный инструмент регулирования отношений в конкретно-исторических условиях жизни общества» [62, c. 14].

Из данного определения вытекает зависимость норм от уровня социальноэкономического, общественно-политического, духовного развития общества. В нормах заложены ориентиры на формирование целей поведения, требования относительно использования средств их достижения, определенные способы действий, в соответствии с которыми люди строят и оценивают свою деятельность, направляют и регулируют поведение. Социальные нормы полифункциональны, в обществе выполняют ориентационную, регулирующую, санкционирующую, информационную, коррекционную, воспитательную и др. функции. Именно в регулировании сознания и поведения людей – суть социальных норм. Естественно, регулирование происходит в соответствии с господствующей системой ценностей, потребностей, интересов, идеологии. Тем самым социальные нормы оказываются инструментом целеполагания, прогнозирования, социального контроля, коррекции отклоняющегося поведения в социальной среде, а также стимулирования творческой и социальной активности человека. Усвоение социальных норм является основополагающей составной частью любой формы социализации человека. Не существует ни одного общества или группы людей без системы норм, определяющих их поведение.

Многие характеристики социальных норм могут быть отнесены и к ценностям, особенно в части регуляции поведения и деятельности. Однако далеко не всегда и не все ценности эквивалентны нормам. Ценностная система регуляции поведения значительно отличается от нормативной. Нормативная система более жестко детерминирует деятельность, чем ценностная, так как норма не имеет градации: ей либо следуют, либо нет. Ценности же различаются по «интенсивности», характеризуются большей или меньшей степенью настоятельности. Конкретная система норм основывается на внутренней монолитности: человек в своей деятельности следует ей всецело и полностью; неприятие какого-либо из элементов этой системы означает неустойчивость, противоречивость его личностной структуры отношений. Что же касается системы ценностей, то она строится по принципу иерархии: человек способен «жертвовать» одними ценностями ради других, варьировать порядок их реализации. Ценности в большей степени соотносятся с целеполагающими сторонами человеческой деятельности, а нормы – со средствами и способами её существования [150]. Системы норм и ценностей существуют в тесной взаимосвязи, поэтому чаще всего говорят о ценностно-нормативной системе регуляции поведения и деятельности.





При изучении предрасположенности к девиантному поведению мы исходили из определения девиантного поведения в узком смысле – как незначительных проступков, не попадающих под статьи Уголовного Кодекса. Хотя такое определение недостаточно строго.

Применительно к девиантности в широком смысле слова, в девиантное поведение оказываются включенными три разных формы – собственно девиант (отклоняющееся от полной моральной нормы, традиций, обычаев поведение), делинквентное поведение (правонарушения) и криминальное (преступное) [35, c. 447].

Естественно, что каждая из этих форм поведения оценивается обществом по-разному – от морального упрека, до всевозможных строгих мер пресечения противоправных и преступных деяний.

Также мы опираемся на представление о том, что девиантные формы поведения – это переходные варианты между поведенческой нормой и поведенческой психической патологией. И основным принципом их выявления следует признать, с одной стороны, выход за рамки поведенческой нормы, с другой, отсутствие психопатологических симптомов.

Существует несколько подходов к оценке поведенческой нормы и девиации. Нас, прежде всего, интересуют социальный, психологический, этнокультурный подходы [95].

Социальный подход базируется на представлении об общественной опасности или безопасности поведения человека. В соответствии с ним к девиантному следует относить любое поведение, которое явно или потенциально является опасным для общества, окружающих человека людей. Упор делается на социально одобряемых стандартах поведения, бесконфликтности, конформизме, подчинении личных интересов общественным.

При анализе отклоняющегося поведения социальный подход ориентирован на внешние формы адаптации и игнорирует индивидуально-личностную гармоничность, приспособленность к самому себе, принятие себя и отсутствие так называемых психологических комплексов и внутриличностных конфликтов.

Психологический подход в отличие от социального рассматривает девиацию в связи с внутриличностным конфликтом, деструкцией и саморазрушением личности.

Имеется в виду тот факт, что сутью девиантного поведения следует считать блокирование личностного роста и даже деградацию личности, являющихся следствием, а иногда и целью отклоняющегося поведения. Девиант, в соответствии с данным подходом, осознанно или неосознанно стремится разрушить собственную самоценность, лишить себя уникальности, не позволить себе реализовать имеющиеся задатки.

Этнокультурный подход подразумевает тот факт, что девиации следует рассматривать сквозь призму традиций того или иного сообщества людей. Считается, что нормы поведения, принятые в этнокультурной группе или социокультурной среде, могут существенно отличаться от норм (традиций) иных групп людей. Вследствие этого существенным признается учет этнических, национальных, расовых, конфессиональных особенностей человека. Предполагается, что диагностика поведения человека как отклоняющегося возможна лишь в тех случаях, если его поведение не согласуется с нормами, принятыми в его микросоциуме или он проявляет поведенческую ригидность (негибкость) и не способен адаптироваться к новым этнокультурным условиям (например, в случаях миграции).

С позиций этнокультурного подхода специальных исследований предрасположенности мигрантов как социальной группы к девиантному поведению не проводилось.

Вместе с тем, анализируя различные авторские подходы к проблеме миграции и, в частности, к проблеме устойчивости-неустойчивости сознания мигрантов к влиянию различных патогенных факторов [4, 23, 28, 101, 115, 143, 145], необходимо подчеркнуть отсутствие в среде ученых единства взглядов. Мы, в свою очередь, отвергаем представление о мигрантах как о группе, сознание которой является благоприятной почвой для распространения асоциальных и ненормативных установок, повышающих уровень девиации общества.

Особого внимания заслуживает вопрос о детерминации отклоняющегося поведения. Под детерминацией понимается совокупность факторов, вызывающих, провоцирующих, усиливающих или поддерживающих отклоняющееся поведение. Детерминирующие факторы действуют на различных уровнях социальной организации, в которой личность является одной из подсистем. Система «общество – личность» функционирует одновременно на нескольких уровнях: геофизическом, макрообщественном, социальногрупповом, микросоциальном, индивидуально-личностном, психофизиологическом.

В соответствии с выделенными уровнями Е.В.Змановкая [51] определяет следующие группы факторов, детерминирующих отклоняющееся поведение личности:

– внешние условия физической среды;

– внешние социальные условия;

– внутренние наследственно-биологические и конституциональные предпосылки;

– внутриличностные причины и механизмы отклоняющегося поведения.

В нашем социально-психологическом исследовании целесообразно акцентировать внимание на внешнесоциальных факторах девиантности (влияние общественных процессов и социальных групп на поведение людей), которые рассматриваются в рамках социологических теорий, а также обратиться к психологическим концепциям, раскрывающим индивидуально-личностные механизмы отклоняющегося поведения. И в том, и в другом случае исследовательский интерес будет сосредоточен на теориях и концепциях, обнаруживающих связь ценностных ориентаций и девиантного поведения.

Нарушения высших духовных ценностно-смысловых сфер в качестве причин отклоняющегося поведения на внутриличностном уровне рассматривают экзистенциально-гуманистические психологические теории.

Наибольший интерес в этом плане представляет концепция В.Франкла [157].

Проблемы поведения, по В.Франклу, так или иначе связаны с проявлениями бездуховности, т.е. с дефицитом специфических человеческих характеристик – духовности, свободы и ответственности. Духовное бытие человека предполагает осмысленное существование в форме свободного самоопределения в мире ценностей (с учетом объективных обстоятельств его жизни), за что он несет ответственность перед своей совестью и Богом. Фундаментальной мотивационной силой в людях, по мнению В. Франкла, является стремление к смыслу. Когда фрустрировано стремление к смыслу, возникает состояние экзистенциального вакуума, ощущения бессмысленности собственного существования. Человек утрачивает способность рассматривать себя как ответственного за самоопределение в ценностях и, следовательно, как активного участника своей собственной жизни, и позволяет определять свой жизненный путь различным детерминантам – природным, социальным и психологическим. Экзистенциальным вакуум порождает такие общественные бедствия, как депрессия, наркомания и агрессия, названные В.Франклом «массовой невротической триадой». Таким образом, в соответствии с воззрениями В. Франкла, отклоняющееся поведение возникает, потому что люди подавляют свою духовность, уходят от ответственности за поиск смысла.

К экзистенциальной психологии тесно примыкают гуманистические теории, например клиентцентрированная психология (психотерапия) К.Роджерса. Ключевое место в данной системе занимает понятие самоактуализации – стремления личности к росту и развитию в соответствии с изначально заложенными в ней потенциальными возможностями. Самоактуализирующаяся личность обладает такими качествами, как открытость новому опыту, вера в свой организм, внутренний локус контроля (самостоятельность, независимость, ответственность), стремление существовать в процессе (роста и развития).

Нормальная (здоровая) личность относительно близка к идеалу самоактуализирующейся личности [118].

У аномальной личности процесс самоактуализации заблокирован. Основная преграда, по мнению К. Роджерса, коренится в системе так называемых условных ценностей. Условные ценности приводят к тому, что человек относится положительно к себе и другим людям только в случае их соответствия каким-то условным идеалам. Условные ценности формируются в детстве в семье, например, когда мать, используя потребность ребенка в любви и уважении, выражает отрицательное отношение к нему из-за невыполнения им ее конкретных требований. Далее самоуважение ребенка будет зависеть от навязанных ценностей матери и способности им соответствовать. Находясь под жестким влиянием навязанных условных ценностей, личность по существу превращается в маску-личину.

Таким образом, для нормального развития человек должен иметь опыт самовыражения. Напротив, нереалистичные, искаженные представления о себе, противоречивый опыт, внутренний конфликт между потребностью в самореализации и зависимостью от оценок извне, – все это неизбежно вызывает проблемное поведение.

Понятие самоактуализации личности является ключевым также для А.Маслоу. Согласно его взглядам, человек как целостная система действует в соответствии с врожденными потребностями, которые реализуются под влиянием социальных условий.

Потребности образуют иерархию – от низших к высшим. Высшие потребности активизируются только тогда, когда удовлетворены более низшие. Самоактуализация как способность присутствует у большинства людей, но лишь у небольшого меньшинства она является в какой-то степени свершившейся. Такие люди – самоактуализирующиеся личности – выступают примером нормального развития, поскольку максимально полно воплощают человеческую сущность [132].

В концепции самоактуализации причины отклоняющегося поведения объясняются блокировкой процесса самоактуализаци вследствие: фрустрации базовых потребностей (препятствия на пути их удовлетворения); индивидуальной фиксации на потребностях низших уровней;

недоразвития высших потребностей или неблагоприятных социальных условий. Если в силу разных причин нормальная самоактуализация через любовь, творчество и духовность невозможна, она может быть подменена самовыражением через девиантное поведение.

Созвучны рассматриваемым идеям взгляды Э.Фромма. По мнению Э.Фромма, стремясь к гармонии с собой и природой, человек вынужден преодолевать экзистенциальные противоречия: противоречие между чувством одиночества и связанности с другими людьми, конфликт между стремлением к реализации всех возможностей и недостаточная для этого продолжительность жизни, дихотомия жизни и смерти.

Человек не может их устранить, но может по-разному на них реагировать. Противостояние миру, чувство одиночества и бессилия он преодолевает с помощью различных механизмов. В качестве таких механизмов Э.Фромм рассматривает патологические типы характера с доминированием авторитарности (стремление к власти, отказ от автономности и свободы), автоматизирующего конформизма (утрата индивидуальности, социальная шаблонность) или деструктивности (отчуждение от мира через его разрушение). Эти механизмы приводят к «бегству от свободы», противостоят «позитивной свободе» - подлинной связи с миром через любовь и труд [158-161].

Таким образом, экзистенциально-гуманистическая психология делает акцент на высших проявлениях человеческой личности, таких, как ее духовное бытие и самоактуализация, связанных с самоопределением в человеческих ценностях, с признанием важности своей индивидуальности и самореализацией. Духовное бытие проявляется в высших чувствах, таких, как: свобода и ответственность, долг, сострадание, уважение, интерес, любовь, надежда, радость творчества. В случае девиантности наблюдается иная картина. Поэтому отклоняющееся поведение, безусловно, можно рассматривать как следствие экзистенциальных проблем личности и нарушений ее духовного развития.

Не менее важным фактором, действующим на поведение личности, следует признать внешнесоциальные условия, а именно влияние на личность общественных процессов и социальных групп, рассматриваемые в рамках социологических теорий.

Исследования социологов конца 19–начала 20 в. выявили связь отклоняющегося поведения с социально-экономическими условиями существования людей. Так, Ж. Кетле и Э.Дюркгейм в ходе статистического анализа различных аномалий поведения обнаружили, что всплеск их приходится на периоды войн, экономических кризисов, социальных потрясений [62].

У истоков исследования социальной обусловленности девиантного поведения находился Э.Дюркгейм, который ввел понятие аномии (от франц. аnomie – буквально беззаконие, безнормность) в книге «О разделении общественного труда», а более полное определение он дал через 4 года в труде «Самоубийство». Под аномией он понимал состояние разрушенности или ослабленности нормативной системы общества, которое вызывается резкими изменениями, скачками в развитии – периодами упадка и расцвета, т.е. аномия в этой трактовке – социальная дезорганизация.

Согласно теории аномии Э.Дюркгейма, девиантное поведение возникает как способ приспособления индивидов к условиям социального окружения во время общественных кризисов или радикальных социальных перемен, когда происходит изменение ценностей и норм и жизненный опыт людей перестает соответствовать вновь созданным идеалам и нормам. В результате люди испытывают состояние «запутанности» и дезориентации, что приводит к росту девиантного поведения [41]. Иными словами, девиации как массовое социально-психологическое явление возникают закономерно вследствие рассогласований внутри ценностно-нормативной системы общества.

Э.Дюркгейм, в частности, считал, что некий оптимальный уровень девиаций неизбежно присущ человеческому обществу, девиация является составной частью всякого здорового общества, и даже необходима ему: «Преступление необходимо… полезно для нормальной эволюции морали и права… случается, что оно подготавливает изменения» [41, С.90]. Таким образом, Э.Дюркгейм подчеркивал необходимость объяснения различных форм социальных отклонений именно как общественных явлений и рассматривал их преимущественно как следствие нормативно-ценностной дезинтеграции общества.

Р. Мертон, развивая дюркгеймовскую концепцию, предложил собственное понимание аномии. Важным здесь было признание нестабильного, дисгармонического соотношения между определяемыми культурой целями и институциональными нормами, социально одобряемыми средствами достижения этих целей. По Р.Мертону, возникшее противоречие вызывает фрустрацию и аномическое напряжение в социальной системе, снять которое можно одним из способов «аномического приспособления»: конформизм (полное принятие социально одобряемых целей и средств их реализации); инновация (принятие целей, отвержение легитимных способов их достижения); ритуализм (негибкое воспроизведение заданных или привычных средств); ретризм (пассивный уход от выполнения социальных норм, например в форме наркомании); мятеж (активный бунт – отрицание социальных норм) [62].

В рамках культурологических теорий анализируются культурные ценности, благоприятствующие девиациям. К числу таких теорий относятся теория «конфликтности норм»

Т.Селлина и У.Миллера, согласно которой причиной девиации являются конфликты между нормами субкультуры и господствующей культуры, на основании того, что индивиды одновременно входят в разные этнические, культурные, социальные, политические и другие группы с несовпадающими ценностями [15].

Существует мнение, что главной причиной всех социальных отклонений служит социальное неравенство. Оно порождает противоречие между относительно равномерно растущими потребностями и неравномерными возможностями для их удовлетворения в зависимости от того, к какой социальной группе относится индивид, какой социальный статус он имеет [62].

Многие исследователи [35, 51, 62, 105] солидарны в том, что трансформация российского общества и ценностных ориентаций его населения происходит в сложной социокультурной ситуации, когда экономические и политические инновации вступили в явное противоречие с существующими в массовом сознании россиян традиционными культурными образцами, системами ценностей, стереотипами сознания и поведения. В связи с этим, характерным для большинства граждан становится не традиционное и, значит, социально одобряемое, а девиантное, в широком смысле этого слова, поведение, резко возрастает криминальное и делинквентное поведение граждан, приобретая характер массового социальнопсихологического явления, функциями которого могут быть выражение социального протеста и выход агрессивных тенденций, сигнал о неизбежности социальных изменений, формирование нового морального кодекса общества, бегство, способ самореализации и самоидентификации, интеграция группы, и др. [136].

Таким образом, девиантное поведение – это специфический способ передачи, усвоения, закрепления и проявления ценностного отношения личности к обществу, подкрепленный мотивацией, направленной на изменение социальных норм и ожиданий. При этом девиантные действия выступают:

– в качестве средства достижения значимой цели;

– как способ психологической разрядки, замещения блокированной потребности и переключения деятельности;

– как самоцель, удовлетворяющая потребность в самореализации и самоутверждении [62].

Проведенный аналитический обзор литературы позволяет выделить теоретические основания для изучения ценностных ориентаций и ценностной детерминации поведения:

1. Под ценностями понимается значимость явлений и предметов реальной действительности с точки зрения их соответствия или несоответствия потребностям личности.

2. При анализе психологической природы ценности как регулятора поведения и деятельности, наибольшим объяснительным потенциалом обладает подход, который сближает ценности с понятием потребности и мотива, подчеркивая их реальную побудительную силу.

3. Важнейшей характеристикой системы личностных ценностей является ее многоуровневость, которая проявляется в иерархическом строении этой системы. В этой системе выделяются высшие ценности, занимающие доминирующее положение, они имеют наибольшую значимость для субъекта и самоценный характер, независимый от других ценностей. Другие ценности зависят от степени и качества взаимосвязи с высшими ценностями.

Такая система связи обусловливает определенную гармоничность и устойчивость ценностных ориентаций. Взаимодействие, а также взаимовлияние ценностей характеризуется распределением их по степени значимости и важности в определённую иерархическую структуру.

4. Ценности социальны по своей природе. Механизм формирования ценностей личности описывается в понятиях интериоризации личностью социальных ценностей.

5. Ценностные ориентации характеризуются как устойчивостью, так и своей динамичностью – исторической, социокультурной, личностной.

6. На уровне личности в изменении системы ценностных ориентаций наибольшее значение имеет доминирующий на данной стадии процесс личностной динамики, обусловленный потребностями личности. К таким процессам в личностном развитии относят адаптацию, социализацию или индивидуализацию.

7. Актуализация тех или иных потребностей, влияющих на процесс ценностной динамики в конкретном обществе, определяется комплексом историко-культурных условий, который складывается из социально-экономических, социально-демографических, политических, социокультурных и других показателей.

8. Приоритеты ценностных ориентации людей определяются не только особенностями социально-политической и экономической ситуаций на каждом этапе общественного развития, но и во многом – культурными традициями. Ценности возникают и развиваются внутри конкретной культуры, посредством отбора определенных видов поведения и опыта людей в конкретных экологических и исторических условиях.

9. Совокупность культурных характеристик, которые изменяются в связи с изменением среды, образует так называемые «культурные синдромы» – определенные наборы ценностей, установок, верований, норм и моделей поведения, которыми одна группа отличается от другой. Коллективизм – индивидуализм расценивается теоретиками разных дисциплин как главный синдром измерения культурной вариативности.

10. Процесс ценностной динамики на индивидуальном уровне сопровождается одновременной представленностью в сознании человека разных уровней ценностных систем (декларируемых, скрытых). Под декларируемыми ценностями мы понимаем социально одобряемые основания оценок окружающей действительности и ориентации в ней. Под скрытыми ценностями подразумеваются реально регулирующие поведение и деятельность людей ценности, которые не артикулируются либо преднамеренно – из-за расхождения их с социально одобряемыми эталонами, либо непреднамеренно – из-за низкой степени их осознания.

11. Изменение условий существования неизбежно влечет за собой эволюцию и соответствующую переоценку ценностей, переструктурирование всей системы ценностей, что усиливает шансы группы успешно адаптироваться к данной среде и выжить в ней. Следующий за появлением новых культурных ценностей этап – формирование новых социальных норм и эталонов.

12. Социальная норма – обусловленный социальной практикой социокультурный инструмент регулирования отношений в конкретно-исторических условиях жизни общества.

13. Поведение личности, которое не соответствует общепринятым или официально установленным социальным нормам и ценностям, расценивается как девиантное поведении.

Оно детерминировано системой взаимосвязанных факторов как внешних (социальнополитических, социально-экономических), так и внутренних (индивидуально-личностных).

14. Как общественное явление различные формы социальных отклонений возникают и широко распространяются во время общественных кризисов или радикальных социальных перемен вследствие нормативно-ценностной дезинтеграции общества, которая объясняется рассогласованием между определяемыми культурой целями и социально одобряемыми средствами их достижения.

15. Предрасположенность к девиантному поведению определяется степенью выраженности установок, отражающих отношение респондентов к соблюдению или нарушению норм и правил поведения. Под установкой понимается готовность субъекта воспринимать объекты, явления, события и действовать по отношению к ним определенным образом в соответствии со своим знанием.

Глава 2. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЦЕННОСТНО-НОРМАТИВНОЙ

ОСНОВЫ ИНТЕГРАЦИИ ЭТНИЧЕСКИХ МИГРАНТОВ

Эмпирической базой исследования стали жители Саратовской области, принадлежащие к четырем этническим группам. Три из них представлены мигрантами из Кавказского региона – азербайджанцами, армянами, чеченцами. Данные этнические группы имеют крупные диаспоры на территории Саратовской области. Четвертая исследуемая группа представлена русским местным населением.

Актуальность исследования для такого поликультурного региона, как Саратовская область обусловлена рядом обстоятельств.

Во-первых, Саратовская область выделяется среди регионов РФ высокими показателями миграционного притока. Так, за 6 лет (1996–2001 гг.), по официальным сведениям, в Саратовскую область прибыло 131,4 тыс. чел. В общей массе прибывших в 2001 году 57,4 % чел. составили граждане республик Средней Азии и Казахстана, 31,6% – республик Кавказа [115].

Во-вторых, в Саратовской области, где проживают представители 112 этнических групп, накоплен определенный опыт социального и межэтнического партнерства и прилагается немало усилий для межэтнической консолидации общества. По мнению представителей областного правительства, Саратовская губерния может с полным правом претендовать на звание одного из самых толерантных субъектов Российской Федерации. В области действует договор об общественном согласии, в котором участвуют все этнические общины, международные организации и органы исполнительной власти. В регионе осуществляется целевая программа этнокультурного развития области, на реализацию которой в течение трех лет из областного бюджета было выделено 13 млн. рублей. Саратовская область является одним из немногих субъектов РФ, где создаются благоприятные условия для тех, кто избрал этот регион своей новой родиной. Это достигается благодаря грамотной этноконфессиональной и миграционной политике. Особой гордостью Саратовской области является разместившаяся в районе парка Победы г.Саратова Национальная деревня – этнографический музей под открытым небом, созданный общими усилиями центров национальных культур.

В-третьих, в Саратовской области жили и работали авторы книги в период проведения исследования, что наряду с экспедиционными выездами по области расширяло возможности более длительного изучения ситуации и проникновения «вглубь» проблемы.

Исследование проводилось в населенных пунктах, отличающихся компактным и дисперсным поселением выходцев из Кавказа: в г.Аркадак и селах Софьино, Натальино Аркадакского района, г.Балашов и селах Пинеровка, Тростянка Балашовского района, селах Святославка, Краснознаменское Самойловского района Саратовской области.

Выборка представителей четырех исследуемых групп была уравновешена по основным социально-демографическим показателям: полу, возрасту, типу поселения. Общее число опрошенных составило 263 человека. Среди них 67 –азербайджанцев, 71 – армян, 58 – чеченцев и 67 – русских.

Несмотря на то, что в целом выборки представителей исследуемых этнических групп были выровнены по основным социально-демографическим показателям (полу, возрасту, типу поселения), в силу объективных причин нам не удалось выровнять выборки респондентов по роду деятельности и, как следствие, социальному статусу. Так, среди чеченцев самым высоким оказался процент безработных (55%), что является свидетельством вынужденного и временного пребывания их на территории Саратовской области; среди азербайджанцев – частных предпринимателей (32%), что подчеркивает экономический характер их миграции в Россию; среди русских – преобладание работающих в гос.секторе (59%). Несомненно, этот факт должен внести определенные коррективы в экстраполяцию полученных в ходе исследования данных.

Характеристика методического подхода. Для определения ценностно-нормативной основы интеграции этнических мигрантов в российское общество главной исследовательской задачей было выявление степени близости ценностных структур, нормативных установок и показателей предрасположенности к девиантному поведению этнических мигрантов и коренных жителей Саратовской области в ходе сравнительного анализа перечисленных параметров.

Чтобы получить более полную и объективную картину структуры ценностных предпочтений, изучение ценностных ориентаций осуществлялось с позиций двух подходов.

В рамках первого подхода ценности понимаются как основа мотивов, которыми люди руководствуются в своей жизни [186, 189]. Им отводится одно из центральных мест в структуре мотивации деятельности человека и роль регуляторов поведения. Поэтому одной из задач исследования ценностных ориентаций стало определение ценностно-мотивационных личностных типов.

Исследование личностных мотивационных типов проводилось на основе теоретической концепции С. Шварца и У. Билски.

Напомним, что ценности в данной концепции рассматриваются как представления о целях, которые служат руководящими принципами в жизни человека. Основным аспектом содержания ценности является мотивационное отношение, которое она выражает. Каждому типу мотивации соответствует своя ведущая мотивационная цель, в соответствии с которой определяется направленность как конкретных действий индивида, так и всей его жизненной активности. С. Шварц и У. Билски выводят 10 основных типов человеческой мотивации, которые образуются определенными ценностями личности. Более подробное описание теоретической концепции С. Шварца и У. Билски приводилось в теоретической главе.

Второй подход к изучению ценностей более традиционен: под ценностями понимается значимость явлений и предметов реальной действительности с точки зрения их соответствия или несоответствия потребностям личности [94, 175, 184]. При таком подходе выявление ценностных ориентаций происходило путем традиционного ранжирования списка ценностей по степени важности.

Кроме того, в основу эмпирического исследования ценностных ориентаций заложена позиция, отражающая разноуровневую представленность ценностей в индивидуальном и массовом сознании. В результате теоретических изысканий к числу уровней, подлежащих изучению в соответствии целью данной работы, мы отнесли декларируемый и скрытый уровни проявления личных ценностей. При этом под декларируемыми ценностями мы понимаем социально одобряемые основания оценок окружающей действительности и ориентации в ней. Под скрытыми ценностями подразумеваются реально регулирующие поведение и деятельность людей ценности, которые не артикулируются либо преднамеренно – изза расхождения их с социально одобряемыми эталонами, либо непреднамеренно – из-за низкой степени их осознания.

Таким образом, стратегия изучения ценностных ориентаций включала в себя:

– определение этногрупповых предпочтений в оценке значимости того или иного ценностно-мотивационного типа, – выявление структуры декларируемых и скрытых ценностей для каждой этнической группы, – сравнительный анализ полученных данных на внутригрупповом и межгрупповом уровнях.

При изучении предрасположенности к девиантному/нормативному поведению мы исходили из определения девиантного поведения в узком смысле – как незначительных проступков, не попадающих под статьи Уголовного Кодекса. Хотя такое определение недостаточно строго. Т.е. под девиантным поведением личности мы понимаем поведение, не соответствующее общепринятым или официально установленным социальным нормам и ценностям, но при этом не переходящее в плоскость психопатологии [35, 95].

Особого внимания в контексте нашего исследования заслуживает определение социальной нормы. С точки зрения Ю.А.Клейберга «социальная норма – обусловленный социальной практикой социокультурный инструмент регулирования отношений в конкретно-исторических условиях жизни общества» [62].

При оценке поведенческой нормы и девиации мы исходили, прежде всего, из позиций социального и этнокультурного подходов. Социальный подход базируется на представлении об общественной опасности или безопасности поведения человека. В соответствии с ним к девиантному следует относить любое поведение, которое явно или потенциально является опасным для общества, окружающих человека людей. Упор делается на социально одобряемых стандартах поведения, бесконфликтности, конформизме, подчинении личных интересов общественным.

Этнокультурный подход рассматривает девиации сквозь призму традиций того или иного сообщества людей. Считается, что нормы поведения, принятые в этнокультурной группе или социокультурной среде, могут существенно отличаться от норм (традиций) иных групп людей. В случаях миграции отклоняющееся поведение может возникать изза неспособности адаптироваться к новым этнокультурным условиям. Кроме того, известно, что благоприятной почвой, способствующей распространению различных форм девиантного поведения, является так называемое «маргинальное сознание» или «размытость»

этнической идентичности, поэтому дополнительной исследовательской задачей стало изучение этнической идентичности мигрантов - выходцев из Кавказа и коренных жителей Саратовской области.

В качестве показателей склонности к девиантному/нормативному поведению выступала степень выраженности установок, отражающих отношение респондентов к соблюдению или нарушению норм и правил поведения. Установка определяется как готовность, предрасположенность субъекта воспринимать объекты, явления, события и действовать по отношению к ним определенным образом в соответствии со своим знанием. Установка обеспечивает устойчивый и целенаправленный характер протекания деятельности по отношению к объектам и ситуациям.

После измерения вышеуказанных групп переменных, нужно было провести анализ их этнокультурной специфики, затем – установить статистические взаимосвязи между ценностными предпочтениями и показателями предрасположенности к нарушению социальных норм и правил, между степенью выраженности этнической идентичности и склонностью к девиантному поведению на всей выборке и на каждой этнической группе в отдельности.

Инструментарий исследования, основные показатели и способы обработки данных. Поскольку предметом исследования является связь ценностных ориентаций со склонностью к нормативному или девиантному поведению, методики, использованные в эмпирическом исследовании, были направлены на актуализацию в индивидуальном сознании ценностных представлений и социальных установок.

В ходе опроса респондентам предлагалось заполнить анкету (приложение 1), которая содержала разработанные в соответствии с целями исследования шкалы, а также модификации известных методик. Ниже дается краткое описание показателей и основных методик, использованных в исследовании.

Для изучения ценностей как мотивационной основы поведения и деятельности и выявления их культурной специфики был использован опросник мотивационных типов С.Шварца, адаптированный и валидизированный Н.М.Лебедевой [82]. Опросник построен С.Шварцем на основе теоретической модели типов мотивации человеческого поведения, подробно описанной в параграфе «Культурные различия ценностей» первой главы диссертации. Он содержит 29 утверждений. Каждое утверждение относится к тому или иному мотивационному типу, например, отношение респондента к ценностям Универсализма выявляется с помощью ответа на утверждения такого типа: «Он считает важным одинаковое отношение ко всем людям. Он хочет справедливости для каждого, даже для тех, с кем незнаком».

К каждому мотивационному типу относится от 2 до 4 утверждений.

Для подсчета результатов используется симметричная шестибалльная шкала от «очень похож на меня» до «совсем не похож на меня». Результат подсчитывается путем вычисления среднего балла как для мотивационного типа отдельного человека, так и для вычисления значимости конкретного мотивационного типа для группы людей, принадлежащих к одной этнической группе.

При исследовании ценностных ориентаций на декларируемом уровне мы воспользовались методикой ранжирования ценностных ориентаций, разработанной Н.М. Лебедевой [80]. Респонденту предъявлялся список из 10 ведущих индивидуальных ценностей (крепкая семья, здоровье, интересная работа, знания, образование, богатство, независимость, уважение близких, спасение души, жить со своим народом, жить по совести) и следовало предложение проранжировать эти ценности по степени значимости для себя.

Данная методика дает возможность преодолеть некоторые трудности кросскультурного исследования, так как универсальность содержания, представленных в ней ценностей, определяет минимальную вариативность их толкования. Кроме того, компактность методики позволяет респондентам удерживать в поле внимания весь список ценностей. Указанные характеристики методики, во-первых, существенно упрощают процедуру ранжирования, и, вовторых, делают ее доступной для представителей исследуемых этнических групп с разным образовательным уровнем и разной степенью владения русским языком.

При обработке данных, полученных в результате ранжирования ценностей, подсчитывались средние значения ценностей для группы, на основании которых им присваивался ранг, отражающий положение ценности в иерархической ценностной структуре каждой этнической группы.

Для изучения ценностей на скрытом уровне был применен краткий вариант Цветового теста отношений (ЦТО) [103], модифицированный в соответствии с задачей нашего исследования. Как известно, существенным недостатком опроса мнения людей относительно их важнейших ценностей методом прямого ранжирования является то, что люди в массе своей склонны несколько «завышать» свои личные ценности, «подгоняя» их под некий общественный идеал, характерный для соответствующего временного периода. Фактически, речь идет о влиянии социальной желательности на ответы респондентов и о существовании ценностей декларируемых, открыто провозглашаемых и скрытых, не афишируемых, но реально регулирующих поведение и деятельность людей.

Для преодоления этого недостатка наряду с традиционной процедурой ранжирования списка ценностей мы и применили Цветовой тест отношений (ЦТО) – невербальный компактный диагностический метод, отражающий как сознательный, так и частично неосознаваемый уровни отношений человека, в нашем случае, к той или иной ценности.

В кратком варианте ЦТО респондентам вначале предлагалось подобрать к каждому понятию-ценности какой-нибудь один подходящий цвет из стандартного набора Люшера, а затем разложить цветовые карточки в порядке предпочтения.

В список понятий, предъявляемых респондентам для цветоэмоциональных ассоциаций, были включены все ценности, кроме ценности «жить со своим народом», а ценность «жить по совести» была заменена понятием «совесть».

При обработке данных для каждой группы подсчитывалось среднее значение отождествлений той или иной ценности с цветами в порядке их предпочтения. В зависимости от средних значений порядка цветовых предпочтений ценностям присваивался определенный ранг. Таким образом, для каждой этнической группы была получена еще одна структура (иерархия) ценностей – завуалированных, на частично неосознаваемом уровне.

Кроме ценностей испытуемые подбирали подходящие цвета к каждому из изучаемых этносов («армяне», «азербайджанцы», «русские», «чеченцы»), а также к ряду понятий, выяснение отношения к которым для нас имело важное диагностическое значение: «закон», «чувство долга», «ответственность», «власть», «наркобизнес», «мой образ жизни», «мое положение в обществе» «мое материальное положение» и др.

Изучение этнической идентичности или степени сформированности эмоциональнооценочного осознания принадлежности к этнической общности осуществлялось на основе выявления такого ее наиболее значимого показателя как валентность (соотношение позитивных и негативных оценочных компонентов) этнических авто- и гетеростереотипов [80]. Под автостереотипом понимается совокупность атрибутивных признаков о действительных или воображаемых специфических чертах собственной этнической группы, под гетеростереотипом – совокупность атрибутивных признаков о свойствах других этнических групп.

Степень проявления позитивности автостереотипов и гетеростереотипов измерялась с помощью модифицированного метода стереотипов [79]. Респондентам – армянам, азербайджанцам, чеченцам – предлагалось назвать 6 определений, характерных для представителей своего народа (соответственно армянского, азербайджанского или чеченского) и другого – русского. Русским респондентам также предлагалось назвать 6 определений, характерных для представителей «своей» этнической общности (ингруппы) и «чужой» (аут-группы). Для оценки аут-группы была предложена более широкая общность «выходцы из Кавказа», так как данные пилотажного исследования показали, что русские Саратовской области в большинстве своем не видят различий между азербайджанцами, армянами или другими представителями кавказских этносов, не дифференцируют их в своем сознании и, как правило, объединяют в одну группу «кавказцы».

Названные респондентами в ходе интервьюирования характеристики «своей» и «чужой» группы затем распределялись в соответствии со степенью позитивности оценочных компонентов данных характеристик в следующие группы: все позитивные; больше позитивных, нежели негативных; позитивных и негативных характеристик поровну; больше негативных, нежели позитивных; все негативные. Первая и последняя группа представляют собой своеобразные полюса отношения к ингруппе и аутгруппе. Положительный полюс определяет высокую степень принятия респондентами той или иной характеризуемой этнической группы, отрицательный полюс – ее неприятия.

Изучение уровня предрасположенности к девиантному/нормативному поведению осуществлялось с помощью модифицированного варианта шкалы склонности к нарушению социальных норм и правил А.Н.Орла [61, 155]. Шкала представлена десятью утверждениями, степень согласия с которыми респондент может выразить одним из пяти вариантов ответа:

от полного согласия до полного несогласия. После обработки ответов в соответствии с ключом, подсчитывается суммарный показатель, который свидетельствует об определенном уровне склонности к девиации.

Кроме того, в качестве показателей склонности к девиантному поведению выступали установки, отражающие отношения респондентов к соблюдению или нарушению норм и правил. Выраженность установок определялась с помощью метода полуструктурированного интервью путем оценочного шкалирования высказываний, в которых фиксировалось отношение к:

– законопослушным людям (например, «Только слабые и трусливые люди выполняют все правила и законы» и др.);

– условиям, разрешающим отступление от социальных норм и правил (например, «Правы люди, которые в жизни следуют пословице: «Если нельзя, но очень хочется, то можно» и «Удовольствие – это главное, к чему стоит стремиться в жизни».);

– ненормативным и нелегальным способам обеспечения материального благосостояния («В России честно зарабатывать деньги практически невозможно» и др.);

– проблеме распространения наркотиков и наркомании (Например, вопрос об отношении к гипотетическому молодому человеку, вынужденному продавать наркотики, чтобы кормить семью, а также позиция при определении меры наказания наркоторговцам и уровень интроекции наркогенных мифов).

Уровень интроекции наркогенных мифов определялся с помощью адаптированной методики Г.Н.Малюченко [93].

В качестве вспомогательного метода, позволяющего получить иллюстративнообъяснительную информацию, мы использовали проективную методику незаконченных предложений. Испытуемым предлагалось завершить фразы, фиксируя первую пришедшую в голову мысль. Например: «В Россию я приехал потому что…», «Я был бы счастливым, если бы…» и т.д.

Полученные результаты эмпирического исследования обрабатывались с помощью методов описательной статистики. Достоверность различий между группами респондентов определялась с помощью критерия согласия Пирсона (2). Для подсчета статистической значимости различий средних величин применялся t– критерий Стьюдента (ts). Достоверность ранговых различий ценностных структур проверялась методом ранговой корреляции Спирмена.

Данные исследования были также подвергнуты корреляционному и факторному анализу. Корреляционный анализ выполнен с помощью метода линейной корреляции Спирмена.

Факторный анализ осуществлялся с помощью метода главных компонент с последующим вращением факторных нагрузок методом varimax. Далее осуществлялось расположение оцениваемых испытуемыми объектов в пространстве выделенных факторов. Для этого вычислялись факторные веса объектов шкалирования, а затем объекты располагались в факторном пространстве. При обработке данных использовался статистический пакет Statistica 5.1.

Прежде чем мы перейдем непосредственно к результатам исследования, необходимо сделать некоторые пояснения относительно структуры анализа полученных данных.

Поскольку в качестве объекта исследования выступили представители армянского, азербайджанского и чеченского этносов, проживающие на территории Саратовской области, объединенные нами в группу этнических мигрантов, и представители русского этноса – коренные жители, анализ данных осуществлялся на основе:

а) сравнения показателей мигрантов в целом с местными жителями;

б) сравнения показателей внутри группы этнических мигрантов.

Причем, первое сравнение будет главным, а второе – дополнительным, предназначенным для повышения достоверности результатов.

Именно этой логике будет подчинено дальнейшее изложение материала.

2.2.1 Исследование личностных ценностно-мотивационных типов Для выявления ценностно-мотивационных типов этнических мигрантов мы использовали опросник мотивационных типов С.Шварца, подробно описанный в п.2.1 настоящей главы и приведенный в приложении 1.

На основе полученных результатов вычислялись среднегрупповые показатели значимости конкретных мотивационных типов для выходцев из Кавказа и русских, а также показатели для отдельных этнических групп мигрантов. Выявленные значения представлены в таблицах 1 и 2.

Как видно из данных табл. 1, наиболее значимыми мотивационными типами для представителей кавказских этносов являются ценностно-мотивационные типы безопасность (1,63), благожелательность (1,82), конформность (2,12). Для русских более предпочтительны безопасность (1,78), благожелательность (1,94), универсализм (2,16). Наименее значимы как для выходцев из Кавказа, так и для русских, типы власть (соответственно 3, и 3,81), стимулирование (2,93 и 3,29), и гедонизм (2,76 и 3,48).

Среднегрупповые показатели значимости мотивационных типов *– звездочкой отмечены показатели, в оценке которых между группами обнаружены статистически достоверные различия по t– критерию Стьюдента (ts) при p 0, Данные табл.2 указывают, на более высокую значимость для армян мотивационных типов безопасность (1,78 и 1,60 соответственно), благожелательность (1,94 и 1,73) и универсализм (2,16 и 1,92). У азербайджанцев и чеченцев наиболее значимыми мотивационными типами являются безопасность (1,64 и 1,67 соответственно), благожелательность (1,99 и 1,76) и конформность (2,26 и 2,06). Наименее весомыми типами мотивации в ценностно-мотивационных структурах представителей всех этнических групп стали власть, стимулирование и гедонизм.

Распределение значимости мотивационных типов для представителей типы средние присвоен- средние присвоен- средние присвоензначения ный ранг значения ный ранг значения ный ранг – степенью указываются номер этнической группы, с которой обнаружены статистически достоверные различия по t– критерию Стьюдента (ts) При почти полном ранговом совпадении мотивационных типов в структурах предпочтений, обнаружены некоторые различия в оценке значимости (по среднегрупповым показателям) конкретных мотиваций как между представителями экспериментальной и контрольной группами, так и между представителями этнических групп, входящих в состав экспериментальной. (Здесь и далее достоверность различий подтверждается по t-критерию Стъюдента).

Например, этнические мигранты значительно выше местного населения оценивают такие мотивационные типы как традиция, стимулирование, достижения, гедонизм и власть.

Мотивационная цель традиции – уважение и поддержание обычаев, принятие и признание идей, существующих в определенной культуре и религии. Традиционное поведение становится символом солидарности группы, выражением уникальности её картины мира.

Для выходцев из Кавказа более высокие показатели приверженности этому типу мотивации свидетельствуют об усилении этнокультурной идентичности в условиях миграции.

Среди мигрантов – представителей трех этносов – ценности традиции наряду с ценностями конформности более предпочитаемы армянами и чеченцами, по сравнению с азербайджанцами. Ценность конформности выводится из потребности групп к самосохранению и выживанию, а также из потребности личности гармонично взаимодействовать с другими людьми, подавляя при этом свои социально-разрушительные наклонности, ограничивая действия и побуждения, причиняющие вред другим или нарушающие социальную гармонию.

Согласно теории динамических отношений между ведущими типами человеческой мотивации С.Шварца и У.Билски, ценности конформности и традиции находятся в непротиворечивых отношениях между собой, и в совокупности подчеркивают возможность сохранения стабильности за счет добровольного самоограничения и подчинения.

Особая актуальность ценностей традиции и конформности для армян и чеченцев, на наш взгляд, не случайна. Согласно данным интервьюирования, чеченцы демонстрируют выраженную установку на возвращение в Чечню, а свое пребывание в Саратовской области считают вынужденным и временным, тогда как армяне в меньшей степени связывают свое будущее с возвращением на родину. Для первых приверженность групповым ценностям традиции и конформности обусловлена равнением на идеал, искренним желанием скорейшего воссоединения со своим народом; для вторых – стремлением к сохранению своего этноса, его самобытности и уникальности в условиях длительного пребывания в среде инокультурного окружения.

Ценность стимулирование (как стремление к полноте жизненных ощущений через новизну и состязательность в жизни) по среднегрупповым значениям оказывается более значимой для выходцев из Кавказа (а именно для армян) по сравнению с русскими, обусловливая их большую тягу к позитивным эмоциональным переживаниям.

Достаточно интересным является тот факт, что представители всех групп кавказского региона обнаруживают существенные расхождения с представителями местного русского населения в оценке значимости для себя таких мотивационых типов, как власть (мотивационная цель – достижение социального статуса, престижа и влияния на других людей, продиктованные потребностью в доминировании, господстве, лидерстве), гедонизм (стремление к удовольствию, чувственному наслаждению, испытываемому при удовлетворении биологических потребностей) и достижение (мотивационная цель – достижение личного успеха в рамках разделяемых культурных стандартов и вследствие этого – получение социального одобрения). С. Шварц относит названные ценности к ценностям самовозвышения – акцентирования «самости».

В основе выявленного различия как минимум два объяснения. Первое выводимо из теории селективной миграции, согласно которой в миграционный поток вовлекаются люди определенных личностных типов. По мнению Р.Кочрейна, существуют две группы мигрантов из одной культуры: стабильные, экономически заинтересованные, которые переселяются вследствие связанных с работой причин, и нестабильные, имеющие потенциальные проблемы и мигрирующие в призрачной надежде решить их на новом месте [180]. Возможно, представители этнических групп Северного Кавказа и Зкавказья мигрировали в Россию, чтобы удовлетворить потребности, обусловливающие наличие мотивационных типов достижение, гедонизм, власть, и нереализованные на родине.

Другим объяснением выбора мигрантами ценностей, служащих самовозвышению, усилению Я-идентичности может послужить то, что в нестабильных социальных условиях именно личностная идентичность становится ведущей и определяющей в адаптации человека к изменившейся реальности. То есть, на личностном уровне социальная нестабильность (и усиливающийся момент состязательности) способствует активизации индивидуальных целей и потребностей – личного продвижения, личного успеха, личного благосостояния [30, 80].

Среди выходцев из Кавказа обнаружены значимые различия между армянами и азербайджанцами в оценках мотивационных типов универсализм (мотивационный тип, целью которого является понимание, терпимость, поддержание благополучия всех людей и природы), благожелательность (мотивационная цель – поддержание и повышение благополучия людей, с которыми человек находится в контакте) и саморегуляция (мотивационная цель – свобода мысли и действия, выбор, творчество, познание, обусловленные потребностью индивида быть автономным и независимым). Ценности универсализма и благожелательности в совокупности определяются С. Шварцем и У. Билски, как ценности самопреодоления (выхода за пределы собственного эго и отказа от эгоистических устремлений), связанные с необходимостью существования во внешнем мире. Армяне, по сравнению с азербайджанцами, указанные типы оценивают более высоко. На наш взгляд, более выраженная ориентация армян на контактность, терпимость, поддержание благополучия окружающих наряду с потребностями в автономности и самостоятельности может быть показателем того, что армяне в большей мере нацелены на интеграцию в российское общество.

Таким образом, сравнительный анализ выявленных ценностно-мотивационных типов исследуемых этносов позволяет прийти к следующим выводам.

1. Наблюдается практически полное ранговое совпадение личностных мотивационных типов в иерархических структурах представителей всех исследуемых этнических групп.

2. При сравнении оценки значимости конкретных мотивационно-ценностных типов по среднегрупповым значениям, обнаружены некоторые значимые различия между представителями изучаемых этносов:

– ценности традиции более значимы для выходцев из Кавказа, чем для русских, что объясняется усилением этнокультурной идентичности в условиях миграции;

– среди этнических мигрантов ценности традиции и конформности более актуальны для армян и чеченцев. Первые, избрав Россию постоянным местом жительства, ориентируются на указанные ценности, стремясь к сохранению самобытности и уникальности своего этноса в условиях длительного пребывания в среде инокультурного окружения. Для вторых значимость традиции и конформности связана с желанием скорейшего возвращения на родину и воссоединения со своим народом;

– среди этнических мигрантов ценности самопреодоления универсализм и благожелательность наряду с ценностью саморегуляции более выражены у армян и в совокупности могут рассматриваться как хорошая основа для интеграции в российское общество;

– все выходцы из Кавказа, независимо от этнической принадлежности, обнаруживают более выраженную ориентацию на индивидуалистические ценности самовозвышения – власть, достижение, гедонизм, по сравнению с русскими. Повышенная значимость указанных ценностей, с одной стороны, могла быть причиной вовлечения армян, азербайджанцев и чеченцев в миграционные процессы из-за невозможности их реализации на родине, с другой стороны, может служить показателем усиления личностной идентичности, как важнейшего фактора, обеспечивающего адаптацию к изменившимся условиям существования и социальной нестабильности.

2.2.2 Выявление ценностных ориентаций (декларируемых и скрытых) По результатам прямого ранжирования респондентами 10-ти ведущих ценностей из списка Н.М.Лебедевой, нами были получены структуры декларируемых ценностей, к анализу которых мы и перейдем. Согласно логике исследования рассмотрим иерархические структуры декларируемых ценностей группы мигрантов и коренного населения (табл.3), а также ценностные структуры отдельных этнических групп мигрантов (табл.4).

Распределение рангов декларируемых ценностей у представителей исследуемых групп по результатам прямого ранжирования народом* вание* бота* ких* – звездочкой указываются значения, между которыми обнаружены статистически достоверные различия по t– критерию Стьюдента (ts) при p 0, Распределение рангов декларируемых ценностей у представителей различных этнических групп мигрантов по результатам прямого ранжирования дом близких 1,2, – степенью указываются номер этнической группы, с которой обнаружены статистически достоверные различия по t– критерию Стьюдента (ts) Из данных табл.3 видно, что между структурами ценностных ориентаций этнических мигрантов и русских наблюдаются как сходства, так и нашедшие статистическое подтверждение различия в оценках того или иного понятия.

Выходцы из Кавказа более высоко, по сравнению с русскими, оценивают значимость для себя ценностей «уважение близких» и «жить со своим народом», что, на наш взгляд, для выходцев из Кавказа, находящихся в миграции, может объясняться актуализацией на декларируемом уровне этнических связей. Для русских важнее такие ценности, как «здоровье», «крепкая семья», «знания, образование», «интересная работа», которые, возможно, актуализированы в следствие малой степени их реализованности.

Отсутствуют значимые различия в оценках мигрантами и русскими понятий «богатство», «жить по совести», «независимость» и «спасение души».

Дальнейшее изложение материала целесообразно упорядочить, сравнивая показатели групповых предпочтений, представленные в таблицах 3 и 4, по отдельным ценностям.

«Здоровье» и «крепкая семья». Представители всех исследуемых групп, независимо от этнической принадлежности, в качестве ведущих для себя ориентаций определяют ценности «здоровье» и «крепкая семья». Эти ценности занимают наиболее высокие 1-ю и 2-ю ранговые позиции в каждой из полученных ценностных структур и тем самым обусловливают некоторое их сходство, несмотря на различия по среднегрупповым показателям, о которых говорилось выше.

«Интересная работа» как ценность, более высоко оценивается респондентами из группы титульного русского населения. Показатели значимости этой ценности у выходцев из Кавказа «пострадали» из-за крайне низких оценок, которые приписывают «интересной работе» чеченцы (10-е место). (Здесь и далее речь идет о различиях, статистически подтверждаемых по t– критерию Стьюдента (ts)). Ряд исследователей [29, 128] отмечают, что профессиональная самоактуализация и трудовая самореализация являются одним из важнейших условий, определяющих успешность адаптации мигрантов в новой социальной среде. В нашем случае, дезактуализация названной ценности чеченцами связана с вынужденным и временным характером их пребывания на территории Саратовской области и страстным желанием вернуться на Родину, а не приспосабливаться к новым условиям. Кстати сказать, наиболее высоким оказался процент безработных именно среди чеченцев – 55%.

«Знания, образование». Более высоко оценивается русскими, выводится ими на 4-е место ценностной структуры, в то время как в структуре ценностей выходцев из Кавказа она размещается на предпоследней 9-й позиции. Внутри группы этнических мигрантов различий в ее оценке нет.

«Уважение близких», «жить со своим народом». Как было сказано выше, для русских, по сравнению с выходцами из Кавказа, эти понятия менее значимы, получают очень низкие среднегрупповые показатели и занимают в ценностной структуре русских соответственно 7 и 10 места. Исследователи А.В.Суптеля и С.И.Ерина [139] отмечают, что в период реформ последних лет наблюдается явное снижение у русского населения патриотических чувств, а также их безразличное отношение к общественному мнению, к уважению со стороны других, что на фоне полученных нами данных находит лишнее подтверждение.

Среди выходцев из Кавказа понятия «жить со своим народом» и «уважение близких»

наиболее высоко оценивают чеченцы, располагая названные ценности на 5 и 3 позициях соответственно. Такие ярко выраженные ориентации на групповое сплочение объясняются, очевидно, не только культурными традициями, но и политической ситуацией, сложившейся вокруг Чечни и чеченского народа в последние годы. Кроме того, подавляющее большинство опрошенных чеченцев демонстрируют выраженную установку на возвращение в Чечню, а свое пребывание в Саратовской области считают вынужденным и временным. Так, в процессе интервьюирования неоконченные предложения они завершали фразами: «В Россию я приехал, потому что… дома война, … негде жить, … потому что беженец, … здесь спокойнее, … детей надо учить, …. чтобы заработать»; «Я был бы счастливым, если бы… не было войны, …жил на Родине, …близкие и родные были рядом».

Наименьшую значимость ценности «жить со своим народом» и «уважение близких», по сравнению с другими этническими мигрантами, отмечают армянские респонденты, демонстрируя установки на длительное проживание в России. Многие армяне приехали в Россию, « …чтобы жить здесь», « …потому что в России жить легче», некоторые считают ее своей родиной.

Как было сказано выше, в оценках мигрантов и русских понятий «богатство», «независимость» и «спасение души» значимые различия отсутствуют. Однако они существуют внутри группы выходцев из Кавказа.

«Богатство». Среди выходцев из Кавказа «богатство» как ценность наиболее предпочитаема азербайджанцами. Большинство азербайджанцев в процессе интервьюирования объясняли свой переезд в Россию желанием найти хорошую работу, работать, зарабатывать больше. Такие установки азербайджанцев в некоторой степени подтверждают выведение ими ценности «богатство, достаток» на 3-е место своей ценностной структуры, против 5-го у армян и 6-го у чеченцев.

«Спасение души». Среди мигрантов эта ценность более значима для чеченцев. Коренные жители и мигранты оказались единодушны в оценке понятия «спасение души», присваивая ему самые низкие ранговые позиции (9-ю и 10-ю).

«Независимость», занимающая 8-е место в структуре ценностей русских и 7-е – у выходцев из Кавказа, наиболее высоко оценивается азербайджанцами.

«Жить по совести». В оценках этой категории различий не обнаружено ни между коренным населением и мигрантами из Кавказского региона, ни между представителями отдельных групп этнических мигрантов. Анализируя ранговые позиции этой ценности в ценностных структурах представителей исследуемых групп, скажем, что в структуре русских она занимает 3-е место, в структуре этнических мигрантов – 5-е место. А армяне и чеченцы выводят ее на 4-ю позицию. В целом же, ценность «жить по совести» на декларируемом уровне можно отнести к структурному резерву.

Для сравнения структур декларируемых ценностей представителей исследуемых этносов, мы также использовали метод ранговой корреляции Спирмена. Полученные данные приводятся в таблице 5 и позволяют нам сделать вывод о том, что на декларируемом уровне существуют значимые различия между ценностными структурами коренного населения и этнических мигрантов. Между структурами декларируемых ценностей выходцев из Кавказа обнаруживаются более выраженные сходства.

* – звездочкой отмечены показатели ранговой корреляции Спирмена, подтверждающие достоверность различий при rs кр.= 0,68 (p0,05) и 0,83 (p0,01) Теперь обратимся к анализу скрытых (реальных) ценностей, полученных с помощью Цветового теста отношений. Напомним, что в кратком варианте ЦТО респондентам вначале предлагалось подобрать к каждому понятию-ценности какой-нибудь один подходящий цвет из стандартного набора Люшера, а затем разложить цветовые карточки в порядке предпочтения.

При обработке данных для каждой группы подсчитывалось среднее значение отождествлений той или иной ценности с цветами в порядке их предпочтения. В зависимости от средних значений ценностям присваивался определенный ранг. Таким образом, была получена еще одна структура (иерархия) ценностей – завуалированных, на частично неосознаваемом уровне для групп коренного населения и мигрантов (табл.6), и для отдельных этнических групп мигрантов (табл.7).

Как видим из данных табл.6, на цветоассоциативном, скрытом уровне различий в оценках респондентов обеих исследуемых групп той или иной ценности значительно меньше, и различия эти несколько иные, чем на декларируемом уровне.

*– звездочкой указываются значения, между которыми обнаружены статистически достоверные различия по t– критерию Стьюдента (ts) при p 0, Распределение рангов скрытых ценностей у этнических мигрантов* *– статистически достоверных различий по t– критерию Стьюдента (ts) между этническими группами не обнаружено.

Более высоко, по сравнению с выходцами из Кавказа, русские оценивают такие понятия как «крепкая семья», «независимость», «богатство» и «жить по совести». Вместе с тем, нивелируются различия между представителями исследуемых групп, обнаруженные в декларируемых оценках понятий «уважение близких», «здоровье», «знания, образование», «интересная работа».

Результаты, представленные в таблице 7 свидетельствуют, что на скрытом, частично неосознаваемом уровне статистически достоверных различий между отдельными ценностными предпочтениями этнических мигрантов не обнаружено.

Для большей полноты и обоснованности выводов нами был проведено сравнение ценностных структур этнических групп в целом с помощью метода ранговой корреляции Спирмена. Выявленные показатели межгрупповых ранговых корреляций иерархий скрытых ценностей представлены в таблице 8.

звездочкой отмечены показатели ранговой корреляции Спирмена, подтверждающие достоверность различий при rs кр.= 0,68 (p0,05) и 0,83 (p0,01) Из анализа величин коэффициентов ранговой корреляции заключаем, что на скрытом уровне наибольшее сходство наблюдается между ценностными структурами армян и азербайджанцев. Объяснением такого сходства может выступать фактор установки на длительное и добровольное проживание на текущий момент в одном социально-экономическом и культурном пространстве.

Дальнейший анализ скрытых ценностей целесообразно осуществлять на основе сопоставления и сравнения с декларируемыми ценностями.

2.2.3 Сравнительный анализ структуры декларируемых и скрытых ценностей При сравнении структур ценностных ориентаций, выявленных на открыто вербализуемом и цветоассоциативном уровне, обнаруживаются как сходства, так и различия между оценками отношений личности и группы к той или иной ценности.

Проведем анализ ценностных структур, полученных по результатам прямого ранжирования ценностей и ЦТО в контрольной и экспериментальной группах (табл. 9), и дополним его анализом распределения ценностных предпочтений в каждой этнической группе (табл.10).

Изложение материала представим в виде сравнения групповых предпочтений по отдельным ценностям.

Здоровье и крепкая семья. Значимость «здоровья» для русских подсознательно снижается, уступая свои позиции ценности «крепкая семья». У выходцев из Кавказа все с точностью до «наоборот»: «крепкая семья» отходит на 3-е место, освобождая вершину ценностной пирамиды для «здоровья». Среди этнических мигрантов только чеченцы среди прочих ценностей неосознанно отдают предпочтение именно «крепкой семье».

Совесть. Такая морально-этическая категория, как совесть подсознательно вытесняется коренным населением и мигрантами в «хвост» ценностной структуры. Русские, армяне и чеченцы «отправляют» ее из четверки ведущих ценностей декларируемой структуры соответственно на 8,5-ю, 7-ю и 8-ю позиции скрытой ценностной иерархии. Снижая для себя значимость понятия «совесть», респонденты тем самым умаляют роль нравственной основы в регуляции поведения. Однако у чеченцев в качестве возможной альтернативы «совести»

выступает ценность «спасение души» – понятие религиозного содержания. Значимость этой ценности чеченские респонденты подсознательно повышают, перемещая ее с 9-й на 5-ю позицию.

уважение близких интересная работа интересная работа независимость независимость совесть знания, образования спасение души богатство образование независи- интересная богатство спасение образование совесть интересная независи- образование интересная спасение души независи- спасение совесть интересная богатство Богатство. Значение этой ценности на неосознаваемом уровне повышается для русских и превосходит показатели группы этнических мигрантов. На скрытом уровне для армян она становится столь же значимой, как и для азербайджанцев. Как видим, ценность богатства, открыто провозглашаемая официальными идеологами, давно проникла в подсознание людей, однако представители христианской культуры, видимо, по-прежнему считают, что «богатым быть стыдно», что «богатства не наживешь праведным путем». Поэтому русские и армяне не спешат афишировать свою приверженность ценности «богатство», размещая ее далеко не на первых позициях декларируемой структуры ценностей.

Чеченцы на неосознаваемом уровне перемещают ценность «богатство» в самый хвост ценностной структуры на 9-е место, (против 6-го на уровне декларируемом), приписывая ей самые низкие значения по среднегрупповым показателям (значимость различий с другими этническими группами статистически подтверждается). Факт такой бессознательной девальвации ценности «богатство», возможно, объясняется тем, что для чеченского народа характерны сильная родоплеменная структура и архаичное сознание, когда материальное благополучие не так важно, как искренние отношения с близкими людьми. Другое объяснение может быть связано с чеченскими событиями последнего десятилетия, участниками и свидетелями которых были наши чеченские респонденты, когда ценность богатства теряет свою привлекательность перед ценностью жизни.

Знания, образование. В то время как русские подсознательно снижают значимость ценности образования, все этнические мигранты неосознанно возвеличивают ее. Армяне и азербайджанцы повышают ценность «образование» на две позиции, а чеченцы ставят ее на 2-е ранговое место скрытой иерархии ценностей, против 8-го в декларируемой структуре.

Именно чеченцы в качестве одной из причин переезда в Россию достаточно часто называли стремление, которое невозможно было реализовать на родине – стремление получить самим или дать своим детям образование, профессию Уважение близких. Необходимо отметить, что русские декларируя невысокую значимость для себя ценности «уважение близких» (7-е ранговое место), на скрытом уровне обнаруживают солидарность с выходцами из Кавказа в ее предпочтении (4-е место), что свидетельствует о подсознательной приверженности русских ценности, типичной для коллективистской культуры, представителями которой они и являются.

Независимость. В то же время, русские неосознанно демонстрируют высокий уровень предпочтения индивидуалистической ценности «независимость», располагая ее на 2-й позиции ценностной структуры, тогда как на декларируемом уровне эта ценность занимает 8-е место.

Несколько озадачивает тот факт, что в четверку ведущих ценностей русских на неосознаваемом уровне включены ценности, находящиеся между собой в некотором противоречии – «уважение близких» и «независимость». Одновременное присутствие в подсознании русских разнонаправленных тенденций (стремление к самостоятельности, независимости, сочетаемое с выраженной потребностью в позитивном отношении со стороны окружающих, зависимостью от внешних оценок) может быть свидетельством ценностного диссонанса, возникающего в ответ на навязывание новой идеологией ценностей, не свойственных русскому менталитету и противоречащих традициям русской культуры. У выходцев из Кавказа таких рассогласований не выявлено.

Далее сравним ценностные структуры представителей исследуемых этносов, полученные методом прямого ранжирования и ЦТО, при помощи метода ранговой корреляции Спирмена. Выявленные показатели ранговых корреляций приводятся в таблице 11.

Показатели внутригрупповых ранговых корреляций между иерархиями декларируемых и скрытых ценностей чеченцы – звездочкой отмечены показатели ранговой корреляции Спирмена, подтверждающие достоверность различий при rs кр.= 0,68 (p0,05) и 0,83 (p0,01) В целом, внутригрупповые различия между структурами декларируемых и скрытых ценностей более выражены у русских и чеченцев (для русских коэффициент ранговой корреляции rs=0,254, для чеченцев rs =0,30 при rs кр.= 0,68 (p0,05) и 0,83 (p0,01)). Для русских такое расхождение между открыто заявляемыми и реально предпочитаемыми ценностями объясняется изначально противоречивой и дихотомичной российской ментальностью, отмечаемой многими отечественными авторами [105]. Для чеченцев оно, очевидно, связано с явлением социомимикрии – склонности демонстрировать социально желательное поведение и давать социально одобряемые ответы в ситуации неопределенности. Скорее всего, чеченцы, по сравнению с другими этническими мигрантами, менее уверенно чувствовали себя в ситуации интервьюирования, воспринимая ее как потенциально угрожающую.

Таким образом, в ходе сравнительного анализа структуры декларируемых и скрытых ценностей представителей исследуемых этнических групп были получены следующие результаты.

На декларируемом уровне:

– вершины ценностных структур всех изучаемых групп занимают непреходящие общечеловеческие ценности «здоровье» и «крепкая семья»;

– выходцы из Кавказа более высоко, по сравнению с русскими, оценивают значимость для себя таких ориентаций, как «уважение близких» и «жить со своим народом», что обусловлено актуализацией важности этнических связей в ситуации иноэтничного окружения (особенно для чеченцев);

– русские более высоко, по сравнению с этническими мигрантами, оценивают важность ценностей «знания, образование», «интересная работа», «крепкая семья» и «здоровье», что возможно, связано с недостаточной их реализованностью.

На скрытом уровне:

– нивелируются различия между отдельными ценностями этнических мигрантов и русских. Для всех мигрантов на скрытом уровне повышается значимость ценностей «знания, образования» и «интересной работы» (особенно для чеченцев), для русских их значимость, напротив, снижается; важность ценности «уважения близких» для русских существенно возрастает;

– обнаружена тенденция снижения значимости понятия «совесть», и повышения значимости «богатства», как для русских, так и для выходцев из Кавказа (исключение по ценности «богатство» составляют чеченцы).

Завершая сравнительный анализ декларируемых и скрытых ценностей, можно сделать следующие выводы:

– на декларируемом уровне обнаруживается большее сходство ценностей у выходцев из Кавказа – армян, азербайджанцев и чеченцев, что объясняется большей близостью их культур между собой, чем с культурой русских;

– внутригрупповые различия между структурами декларируемых и скрытых ценностей в меньшей степени проявляются у армян и азербайджанцев, более выражены у русских и чеченцев;

– на скрытом уровне не выявлено различий между ценностными структурами армян и азербайджанцев. Здесь объяснением сходства структуры ценностей может выступать фактор установки на длительное и добровольное проживание на текущий момент в одном социально-экономическом и культурном пространстве;

– на частично неосознаваемом, скрытом уровне менее выражены различия между структурами ценностей выходцев из Кавказа и русских, чем на декларируемом уровне, что связано, с одной стороны, с заложенной на глубинных пластах подсознания ориентацией на общечеловеческие ценности, а с другой – обусловлено изменением ценностного сознания в сторону сближения ценностей всего населения в соответствии с направлением перемен ведущих сфер жизни нашего общества.

2.2.4 Анализ взаимосвязи ценностных ориентаций и ценностно-мотивационных типов Анализ взаимосвязи названных показателей, выявленных методом линейной корреляции Спирмена, позволил нам расширить представление о содержательном наполнении ценностных ориентаций (с точки зрения их мотивационной обусловленности), определить место того или иного ценностного предпочтения в континууме психологического измерения культур «коллективизм–индивидуализм».

Обратимся к результатам корреляционного анализа, представленным в таблице 12.

№ Описание корреляционной связи Коэффициент корреляции Чем больше ориентация на ценность богатства, тем более выражены индивидуалистические мотивационные типы самовозвышения менее выражены мотивационные типы самопреодоления Чем больше ориентация на ценность независимости, тем менее выражена мотивация коллективизма и самопреодоления Чем больше ориентация на ценность «жить по совести», тем менее выражены мотивации самовозвышения более выражены мотивации самопреодоления и коллективизма Чем больше ориентация на ценность «спасение души», тем менее выражена индивидуалистическая мотивация самовозвышения Чем больше ориентация на ценность «жить со своим народом», тем более выражены мотивы самовозвышения и коллективизма Чем больше ориентация на ценность «здоровье», тем более выражены мотивы, связанные с бесконфликтным существованием Чем больше ориентация на ценность «знания, образование», тем менее выражен мотив стремления к власти Чем больше ориентация на ценность семьи, тем более выражен мотив стремления к безопасности Чем больше ориентация на ценность «интересная работа», тем менее выражены мотивы коллективизма и сохранения стабильности 29 Универсализм Полученные корреляции свидетельствуют о том, что предпочтение респондентами некоторых ценностей полимотивировано, т.е. обусловлено необходимостью удовлетворения сразу нескольких потребностей. Вместе с тем мотивации, продиктовавшие выбор какой-то конкретной ценности, достаточно легко вписываются в содержание мотивационных блоков, представленных в теории динамических отношений мотивационных типов У.Билски и С.Шварца. Поэтому, наряду с анализом корреляционных связей между ценностями и отдельными типами мотивации, мы будем характеризовать, в случае необходимости, образующиеся мотивационные блоки.

Богатство. Предпочтение ценности «богатство» положительно коррелирует с такими мотивационными типами, как власть, гедонизм, стимулирование, сочетающими в себе индивидуалистические ценности самовозвышения и стремления к позитивным эмоциональным переживаниям. Отрицательные корреляционные связи ценности «богатство» выявлены с мотивационным блоком самопреодоления, который включает в себя коллективистические мотивационные типы благосклонности и универсализма, ориентированные на отказ от эгоистических устремлений.

Независимость. Ценность «независимость» также как и ценность «богатство» отрицательно коррелирует с блоком самопреодоления. Кроме того, обратные корреляции «независимости» с ценностно-мотивационными типами традиции и конформности, которые в сочетании подчеркивают возможность сохранения стабильности за счет добровольного самоограничения и подчинения, усиливают антиколлективистскую направленность «независимости».

Жить по совести. Чем более значима ценность «жить по совести», тем более выражены такие мотивационные типы коллективизма, как универсализм, направленный на поддержание благополучия всех людей и традиционность, выступающая как символ поддержания группы.

Отрицательные корреляционные связи выявлены между ценностью «жить по совести»

и уже упоминавшимся ранее мотивационным блоком самовозвышения. Чем в большей степени предпочитаема ценность «жить по совести», тем в меньшей мере в качестве побудителей поведения выступают индивидуалистические устремления к власти, гедонизму и достижениям, а также стимулирование и саморегуляция.

Спасение души. Положительных корреляционных связей у данной ценности не обнаружено ни с одним из мотивационных типов. В то же время выявлен ряд отрицательных корреляций с блоком ценностей самовозвышения.

Интересная работа. Чем более высокий ранг в структуре ценностей занимает ценность «интересная работа», тем менее выражены мотивы коллективизма (традиция, благожелательность, конформность). Нами получены также отрицательные корреляционные связи «интересной работы» с мотивационными типами саморегуляции и универсализма, в совокупности провозглашающими необходимость справедливого для всех и комфортного для себя существования в различных ситуациях.

Жить со своим народом. Ориентация на ценность «жить со своим народом» дает положительные корреляционные связи с мотивационным типом традиции, представляющим коллективистскую мотивацию, а также с мотивационными типами достижения и власти, принадлежащими к плеяде индивидуалистических ценностей самовозвышения. Выявленное сочетание делает акцент на потребности в социальном превосходстве и уважении со стороны других людей.

Знания, образование. Обнаружены отрицательные корреляционные связи между ценностью «знания, образование» и мотивом стремления к власти, которые, видимо, свидетельствуют о несовместимости в сознании человека этих двух ценностных ориентаций.

Здоровье. Ценность «здоровье» связана положительными корреляциями с мотивами универсализма и традиции, отражающими стремление к такому существованию, в основе которого гармоничное и бесконфликтное взаимодействие с другими.

Крепкая семья. Чем больше ориентация на ценность «семьи», тем более выражен мотив стремления к безопасности, в основе которого – потребность в адаптированности и предсказуемости мира, снижении неопределенности, стабильности, безопасности и гармонии общества, семьи и самого индивида. Наличие таких корреляций не случайно, так как большинство респондентов, независимо от этнической принадлежности, отмечают наибольшую значимость для себя ценности «семьи», а в качестве преобладающего типа мотивации определяют тип безопасности. Современная социально-экономическая ситуация в нашей стране характеризуется крайней нестабильностью, неопределенностью, базовая потребность большинства граждан в безопасности фрустрирована, поэтому для многих единственным пристанищем, дающим хотя бы некоторую уверенность и ощущение безопасности, становится семья.

Решая задачу содержательного наполнения ценностных ориентаций с точки зрения их мотивационной обусловленности в ходе анализа корреляционных связей, необходимо учитывать, что выявленные значимые корреляции имеют в большинстве своем величину от 0, до 0,25. Это скорее подтверждает наличие тенденций взаимосвязи ценностей и мотивационных типов, чем является свидетельством прямых и однозначных связей [124, с. 43]. Тем не менее, обозначая такие тенденции, отметим, какие ценности не вписываются в структуру того или иного типа мотивации или даже целого мотивационного блока. Так, ценности «жить по совести» и «спасение души» не совместимы с содержанием индивидуалистических мотивационных типов самовозвышения – власть, гедонизм, достижения. Ценности «богатство», «независимость» и «интересная работа» не совместимы с мотивацией коллективизма и самоограничения. Ценность «знания, образование» не согласуется со стремлением к власти.

Из анализа положительных корреляций заключаем, что ценность семьи перекликается с мотивом безопасности, ценности «богатство» и «жить со своим народом» согласуются с мотивацией самовозвышения, ценность «жить по совести» – с мотивами самопреодоления и коллективизма, ценность «здоровье» – с мотивацией бесконфликтного существования во внешнем мире.

Таким образом, на основе соотнесения конкретных ценностей не только с отдельными ценностно-мотивационными типами, но и целыми мотивационными блоками, с определенной долей вероятности мы можем обозначить ценность «богатство», как индивидуалистическую, связанную с самовозвышением, и ценность «жить по совести» – как коллективистскую, направленную на поддержание благополучия окружающих. Ценности «независимость» и «интересная работа» нельзя отнести к коллективистским, но и индивидуалистическими в строгом смысле этого слова их назвать тоже нельзя. То же самое относится и к ценности «спасение души», которую мы назовем скорее неиндивидуалистической, чем коллективистской. Для соотнесения с мотивационными блоками других ценностей выявленных корреляционных связей недостаточно.

В результате анализа ценностных предпочтений выходцев из Северного Кавказа и Закавказья и сравнения их с предпочтениями коренного населения можно сказать, что между структурами ценностей этнических мигрантов и коренного населения существуют как сходства, так и различия.

Различия более выражены на декларируемом уровне, когда представители каждой этнической группы презентируют себя в соответствии с нормами и традициями своего народа.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
 
Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Р.М. ГИМАЕВА МОДА И ПСИХОЛОГИЯ: ВЫБОР СОВРЕМЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2007 ББК 88 Г 48 Рецензент: В.С. Нургалеев., д-р психологических наук Гимаева Р.М., Чернявская В.С. Г 48 МОДА И ПСИХОЛОГИЯ: ВЫБОР СОВРЕМЕННОЙ ЖЕНЩИНЫ: Монография. – Владивосток: Изд-во ВГУЭС, 2007. – 144 с. ISBN 978-5-9736-0089-1 В соответствии с требованиями к научному...»

«ВІСНИК ДІТБ, 2012, № 16 ЕКОНОМІКА ТА ОРГАНІЗАЦІЯ ТУРИЗМУ УДК 338.4 А.Н. Бузни, д.э.н., проф., Н.А. Доценко, асп. (Таврический национальный университет им. В.И. Вернадского) СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПОНЯТИЙ РЕКРЕАЦИЯ И ТУРИЗМ В статье проведен сопоставительный анализ определений категорий туризм и рекреация, даваемых в энциклопедиях, словарях и справочниках, а также в монографиях и статьях различных авторов, в целях определения смысловой взаимосвязи и различий данных терминов. Ключевые слова:...»

«Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова Институт комплексной безопасности МИССИЯ ОБРАЗОВАНИЯ В СОЦИАЛЬНОЙ РАБОТЕ Архангельск УДК 57.9 ББК 2 С 69 Печатается по решению от 04 ноября 2012 года кафедры социальной работы ной безопасности Института комплексной безопасности САФУ им. ...»

«Е.Ю. Иванова-Малофеева РЕФОРМА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕРЕВНИ В ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ (середина 30-х – середина 50-х гг. XIX в.) • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ • 3 Министерство образования и науки Российской Федерации Тамбовский государственный технический университет Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина Е.Ю. ИВАНОВА-МАЛОФЕЕВА РЕФОРМА ГОСУДАРСТВЕННОЙ ДЕРЕВНИ В ТАМБОВСКОЙ ГУБЕРНИИ (середина 30-х – середина 50-х гг. XIX в.) Тамбов • Издательство ТГТУ • ББК Т3(2Р-4Т) И Р е ц е н з е н т ы: Доктор...»

«Е.А. Урецкий Ресурсосберегающие технологии в водном хозяйстве промышленных предприятий 1 г. Брест ББК 38.761.2 В 62 УДК.628.3(075.5). Р е ц е н з е н т ы:. Директор ЦИИКИВР д.т.н. М.Ю. Калинин., Директор РУП Брестский центр научно-технической информации и инноваций Государственного комитета по науке и технологиям РБ Мартынюк В.Н Под редакцией Зам. директора по научной работе Полесского аграрно-экологического института НАН Беларуси д.г.н. Волчека А.А Ресурсосберегающие технологии в водном...»

«С.Г. Кара-Мурза О.В. Куропаткина Нациестроительство в современной России Москва алгоритм Научный эксперт 2014 УДК 323.1:94(470+571) ББК 63.500 К 21 Кара-Мурза С.Г., Куропаткина О.В. К 21 Нациестроительство в современной России. М.: Алгоритм: Научный эксперт, 2014. 408 с. ISBN 978-5-91290-217-8 Монография посвящена разъяснению понятий этнос, этничность, нация, национализм, а также историческому опыту нациестроительства в России и проблемам собирания нации на современном этапе. Для специалистов...»

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ Кафедра социально-экономической статистики Кафедра общего и стратегического менеджмента Кафедра экономической теории и инвестирования Под общим руководством проф. Карманова М.В. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КОНЪЮНКТУРА ОБЩЕСТВА КАК ВАЖНЕЙШИЙ ЭЛЕМЕНТ ПРИКЛАДНЫХ ЭКОНОМИЧЕСКИХ И МАРКЕТИНГОВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ Межкафедральная монография Москва, 2010 УДК 314.1, 314.06 Демографическая конъюнктура общества как важнейший элемент прикладных...»

«И.А. САВИНА МОДЕЛИРОВАНИЕ СИСТЕМЫ УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ В ЖКХ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ УДК 640.6 (4707571) ББК 65.441 С13 Рецензенты: Доктор экономических наук, профессор Б.И. Герасимов Доктор экономических наук, профессор В.А. Шайтанов Савина И.А. С13 Моделирование системы управления качеством в ЖКХ / Под науч. ред. д-ра экон. наук Б.И. Герасимова. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та, 2006. 88 с. Проводится анализ проблем современной теории и практики организации работ по обслуживанию...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РФ ФГБОУ ВПО КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ В.А. Попов Н.В. Островский МЕТОДИКА ПОЛЕВЫХ МЕЛИОРАТИВНЫХ ОПЫТОВ В РИСОВОДСТВЕ Монография Краснодар 2012 1 УДК 631.6:001.891.55]:633.18 ББК 40.6 П 58 Рецензенты: А.Ч. Уджуху, доктор сельскохозяйственных наук (ГНУ Всероссийский научно-исследовательский институт риса); Т.И.Сафронова, доктор технических наук, профессор (Кубанский государственный аграрный университет) П 58 В.А. Попов Методика полевых...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ А.В. ВЕРЕЩАГИНА СУДОУСТРОЙСТВЕННОЕ И УГОЛОВНОПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО РОССИИ КОНЦА XIX – НАЧАЛА XX ВЕКА ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ И ИДЕИ РЕФОРМИРОВАНИЯ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2014 УДК 343 ББК 67.411 В 31 Рецензенты: И.В. Михеева, д-р юрид. наук, член Правления международной Ассоциации Судебного Администрирования, зав. каф. конституционного и...»

«Президент Российской Федерации Правительство Российской Федерации Санкт-Петербургский государственный электротехнический университет ЛЭТИ _ Среда автоматизированного обучения со свойствами адаптации на основе когнитивных моделей Монография г. Санкт-Петербург 2003, 2005, 2007 УДК 681.513.66+004.81 ББК В-39 Рецензенты: начальник кафедры Систем и средств автоматизации управления Военно-морского института радиоэлектроники им. А.С. Попова, доктор технических наук, доцент, капитан 1 ранга Филиппов...»

«1 Нурушев М.Ж., Байгенжин А.К., Нурушева А.M. НИЗКОУГЛЕРОДНОЕ РАЗВИТИЕ - КИОТСКИЙ ПРОТОКОЛ: Казахстан, Россия, ЕС и позиция США (1992-2013 гг.) Астана, 2013 2 Н-92 Низкоуглеродное развитие и Киотский протокол: Казахстан, Россия, ЕС и позиция США (1992-2013 гг.): монография – М.Ж. Нурушев, А.К. Байгенжин, А. Нурушева – Астана: Издательство ТОО Жаркын Ко, 2013 – 460 с. ил. УДК [661.66:504]:339.922 ББК 28.080.1 (0)я431 Н-92 ISBN 978-9452-453-25-5 Рекомендовано к печати ученым Советом РГП на ПХВ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Казанский государственный технологический университет Серия Методология инженерной деятельности ПРОЕКТИРОВАНИЕ МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ ИНЖЕНЕРА В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ Коллективная монография Казань 2006 УДК 60-05 ББК Ч481.29+Ч488.77 Рекомендовано к печати ISBN 978-5-7882-0320-1 Формирование основ методологической...»

«С.-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Труды Санкт-Петербургского общества естествоиспытателей Серия 6 Том 6 Издаются с 1870 года ЭКОСИСТЕМЫ ЗАКАЗНИКА РАКОВЫЕ ОЗЁРА ИСТОРИЯ И СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ Под редакцией канд. биол. наук Н. П. Иовченко ББК 28.080.3 Э40 Р е ц е н з е н т ы: д-р биол. наук Р. Л. Потапов, д-р биол. наук В. А. Паевский (Зоологический институт РАН), канд. биол. наук Г. Ю. Конечная (Ботанический институт РАН) Печатается по постановлению Редакционно-издательского совета...»

«Д.А. Салимова, Ю.Ю. Данилова ВРЕМЯ И ПРОСТРАНСТВО КАК КАТЕГОРИИ ТЕКСТА: ТЕОРИЯ И ОПЫТ ИССЛЕДОВАНИЯ (на материале поэзии М.И. Цветаевой и З.Н. Гиппиус) МОНОГРАФИЯ Москва Издательство Флинта Издательство Наука 2009 УДК 81 ББК 80.9 С16 Научный редактор: профессор Т.Ф. Каратыгина (г. Москва) Рецензенты: профессор Е.М. Шастина (г. Елабуга) доцент А.М. Тарасов (г. Набережные Челны) Салимова Д.А. Время и пространство как категории текста:теория и опыт исследования С16 (на материале поэзии М.И....»

«В ТЕНИ НЕФОРМАЛЬНОСТЬ НА РОССИЙСКОМ РЫНКЕ ТРУДА Под редакцией В.Е. Гимпельсона и Р.И. Капелюшникова Издательский дом Высшей школы экономики Москва 2014 УДК 331.5 ББК 65.24 В11 Авторский коллектив: Вишневская Н.Т. (гл. 11); Гимпельсон В.Е. (введение, гл. 1, 2, 3, 4, 7, заключение); Зудина А.А. (гл. 3, 10); Капелюшников Р.И. (введение, гл. 1, 2, 4, 7, заключение); Лазарева О.В. (гл. 9); Лукьянова А.Л. (гл. 8, 11); Ощепков А.Ю. (гл. 5); Слонимчик Ф. (гл. 6, 7) Рецензент: кандидат экономических...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ при ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В.Д. ПОПОВ ДУХОВНО-ИНФОРМАЦИОННАЯ СИЛА ЭГРЕГОРА УДК 361.7 ББК 60 П 58 Рекомендовано к изданию кафедрой управления социальными и экологическими системами Рецензенты: Л.И. Мухамедова – д-р социол. наук, профессор; В.В. Кравчук – канд. филос. наук, доцент Попов, В.Д. П 58 Духовно-информационная сила эгрегора : монография / В.Д. Попов. – М. : Изд-во РАГС, 2010. – 150 с. ISBN 978-5-7729-0585-2 Монография посвящена...»

«МІНІСТЕРСТВО ОСВІТИ І НАУКИ, МОЛОДІ ТА СПОРТУ УКРАЇНИ ХАРКІВСЬКА НАЦІОНАЛЬНА АКАДЕМІЯ МІСЬКОГО ГОСПОДАРСТВА Н. П. ТРИПУТИНА ПРОФЕССОР А. И. КОЛЕСНИКОВ: СТРАНИЦЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ МОНОГРАФИЯ Харків ХНАМГ 2011 1 УДК 712.4:630*2:929 Колесников ББК 85.118.7+43.4г(2)Колесников А. И. Т67 Научный редактор: к.и.н., доц., заведующая кафедрой истории и культурологии Харьковской национальной академии городского хозяйства О. Л. Рябченко Рецензенты: Куделко С. М. – к.и.н., профессор, заслуженный работник...»

«Ю. В. Казарин ПОЭЗИЯ И ЛИТЕРАТУРА книга о поэзии Екатеринбург Издательство Уральского университета 2011 ББК К Научный редактор доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки Л. Г. Бабенко Рецензенты: доктор филологических наук, профессор Т. А. Снигирева; доктор филологических наук, профессор И. Е. Васильев Казарин Ю. В. К000 Поэзия и литература: книга о поэзии : [монография] / Ю. В. Казарин. — Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 2011. — 168 с. ISBN 00 Ю. Казарин — поэт, доктор...»

«Л.А. Константинова Лингводидактическая модель обучения студентов-нефилологов письменным формам научной коммуникации УДК 808.2 (07) Лингводидактическая модель обучения студентов-нефилологов письменным формам научной коммуникации : Монография / Л.А. Константинова. Тула: Известия Тул. гос. ун-та. 2003. 173 с. ISBN 5-7679-0341-7 Повышение общей речевой культуры учащихся есть некий социальный заказ современного постиндустриального общества, когда ясно осознается то, что успех или неуспех в учебной,...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.