WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Н.В. ТИЩЕНКО ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ ТЮРЕМНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ САРАТОВ ООО Издательский Центр Наука 2007 УДК 316.3 ББК 60.55 Т 47 Издание монографии осуществлено при финансовой ...»

-- [ Страница 1 ] --

ГОУ ВПО САРАТОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ

УНИВЕРСИТЕТ

Н.В. ТИЩЕНКО

ГЕНДЕРНЫЕ АСПЕКТЫ ТЮРЕМНОЙ СУБКУЛЬТУРЫ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ

САРАТОВ

ООО Издательский Центр «Наука»

2007

УДК 316.3 ББК 60.55 Т 47 Издание монографии осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда, проект № 07-03-93603 а/К Рецензенты:

доктор философских наук, профессор В.Н. Ярская доктор философских наук, профессор А.В. Волошинов Тищенко Н.В.

Т 47 Гендерные аспекты тюремной субкультуры в современной России. – Саратов: ООО Издательский Центр «Наука», 2007. – 178 с.

ISBN 978-5-91272-253- Несмотря на многочисленную критику со стороны правозащитников, социологов, политических деятелей, в современном обществе не выработаны механизмы наказания, способные заменить существующую пенитенциарную систему. Проблемы, которые порождает система наказания, основанная на длительной изоляции индивида, охватывают очень многие сферы общественной жизни. Монография посвящена проблемам тюремной субкультуры, ее влиянию на различные аспекты повседневности и, в первую очередь, на характер гендерных ролей, распространенных в обществе. Книга предназначена для студентов, аспирантов и преподавателей университетов, а так же для широкого круга читателей.

ББК 60. ISBN 978-5-91272-253-0 © Тищенко Н.В.,

ВВЕДЕНИЕ

Preface This monograph involves the implication and the systematization of the cultural and historical sources, which dedicated to Russian prisons. As a result, it will be the research of the history of appearance and strengthening of the norms, values and living of the prison subculture in Russia. The purpose of the study is to discover the conditions of a dissemination of prison subculture in Russia. The prison aims are present at the art, languid, traditional, communication, values and et. The showings up theses conditions are the essential and actual theoretical research. Its can to restrain, at first, dissemination of the social prejudice against the prisoners, and at second, a dissemination of the values of prison subculture. As a rule the problems of prisoners are interesting law and social discourses in Russian scientific literature. But cultural analysis of prison subculture almost defaults. Therefore the showings up cultural foundation of the punishment, the making of the gender examination of The Criminal Code, the analysis of social attitude to prisoners are the important research for the Russian literature. Scientific innovation of the project is the cultural-historical and cultural-anthropology analysis of the condition of prison subculture in Russia in XIX-XX centuries.

The monograph consists of two parts. The first part is history prison in Russia in XIX-XX centuries, its distinguish from American and European models of prison, and history of the single prisons in Russia. This part is founded on the comparative-historical and interpretation methods. The base hypothesis of the first part is the following statement: Russian principle of organization of prison and traditions of attitude to the prisoners to fall short of American and European models of prison. There are the barriers to the designing of the effective penal system. 1. The government used discriminatory conception relative prisoner. 2. This is the continual violation low and prison order. 3. This is critical attitude toward principal of individuality, which confirm examples of literature, philosophy, publicism. As a result, prison subculture wasn’t investigate the humanities to the second half of XX century.

The second part is involving the analysis prison subculture, using the biographic interviews with prisoner. While reconstructing the texts of interviews the cognitive methods were used so as to understand the thought processes, which control the answers for respondents. This method reveals divergence of researcher’s reflection and recipient’s reflection. The cognitive method does away with interpreter’s reflection of discourse of prisoner. This is the fundamental choice of the methodology. Prisoners gain the particular experience of answer in prison. Mechanism of answers are based on hypnotize, that prisoner interpret any question as the threat, therefore he attempts to break off subsequent questions in his answers. Prisoner keeps to oneself interpretation of events.

These narratives uncover the peculiarity of the forming of identify in the prison.

ВВЕДЕНИЕ

Как показывают контент-исследования разнообразных источников одними, чаще всего современные процессы сравниваются в различных текстах с военными действиями и тюремным заключением1. Тюрьма, изоляция, ограничение свободы, насилие, надзор, режим — все эти понятия стали расхожими выражениями, используя которые люди даже не задумываются, что все эти слова подразумевают наличие реальных социальных институтов и социальных практик, а самое главное — реальных людей, находящихся в изоляции и испытывающих на себе практики надзора и контроля. С одной стороны, все знают, что такое тюрьма как институт наказания, и в то же время, мало кто действительно представляет, что происходит по ту сторону тюремных стен.

Образы зоны и тюремного заключения, которые в геометрической прогрессии рождаются в печати и на телевидении, как в документальных, так и художественных фильмах, порождают только лишь новые мифы о тюремной жизни, легко укореняющиеся в массовом сознании. Возникает парадоксальная ситуация: с одной стороны, тюрьма воспринимается как явно негативное, дискриминационное явление, а с другой — нормы и правила тюремной субкультуры присутствуют на сегодняшний день в большинстве сфер деятельности людей, например, искусстве, языке повседневного общения, способах взаимодействия между людьми, жизненных ценностях и пр. Границы между тюрьмой и остальным обществом размываются, но это ведет не к гуманизации процессов, происходящих в тюрьме, а к криминализации повседневной жизни.

Размышляя о происходящей экспансии криминальной культуры в обществе, мы пришли к заключению, что очень многие социальные процессы, протекавшие в прошлом и происходящие сегодня в российском обществе, способствуют распространению и ассимиляции установок тюремной субкультуры в повседневной жизни. В первой части исследования мы попытались выявить в российской культуре XIX-XX вв. социальные установки, способствовавшие формированию тюремной субкультуры, уникальной по силе воздействия. Определение этих установок, их теоретическое обоснование и практическое подтверждение представляются сегодня необходимым и актуальным шагом, т.к. он позволит остановить распространение в обществе функциональной неграмотности и предубеждений относительно тюрем и тех, кто в них содержится. С другой стороны, применение результатов данного исследования будет препятствовать дальнейшему распространению криминальных установок в повседневной жизФедотова Л.Н. Анализ содержания — социологический метод изучения средств массовой коммуникации. М., 2001. С. 64.

ВВЕДЕНИЕ

ни. Определение социальных и культурных оснований самого феномена наказания, проведение гуманитарной экспертизы уголовноисполнительного законодательства, анализ общественных настроений по отношению к осужденным женщинам и мужчинам важно еще и потому, что традиционно проблемы осужденных представлены в научном дискурсе с юридической точки зрения, реже с социологической, и почти отсутствует социально-антропологическое исследование происхождения и распространения тюремных субкультур в России. Однако именно определение социально-антропологических оснований криминализации культуры и общества позволит решить в том числе социальные проблемы, связанные с ростом рецидивной преступности, адаптацией осужденных, гуманизации общественного мнения в отношении к ним.

Выявление причин влияния тюремной субкультуры на российское общество, конечно, потребовало обращения к различным историческим фактам.

Однако с самого начала мы не стремились воссоздать историю пенитенциарной системы и уголовного законодательства России. Перед нами не было цели собрать разрозненные факты и воспроизвести всю цепь событий, сопровождавших формирование системы заключения в России. Да и историю чего можно воссоздать? Историю тюрьмы как исправительного и надзорного учреждения? Или историю уголовного права, чьи положения нередко игнорировались администрациями пенитенциариев? Или историю преступности, которая далеко не всегда, к сожалению, наказуема? А может, историю жизни каторжников и заключенных, которая почти отсутствует в официальных документах и сохранилась лишь в мемуарах, биографиях, обрывочных воспоминаниях? Эти и многие другие «истории» подразумевают наличие самостоятельных фактологических линий и сюжетов, часто исключающих друг друга. Но для нас именно эта противоречивость, несовместимость и конфронтация мировоззрений была принципиально важна. Исторические факты — это некие указатели, позволившие нам разобраться в социальных и культурных механизмах распространения тюремной субкультуры.

Во второй части монографии проблемы тюрьмы как института уступают место вопросам субъективного характера — кто именно содержится в тюрьмах? Какой тип субъективности формируется в условиях тюремного заключения? Каким образом осужденные воспринимают себя, окружающий их мир и общество за пределами тюрьмы? И, наконец, какие типы мужественности и женственности присутствуют в гомогенных тюремных сообществах. Используя гендерный подход в исследовании, мы стремились продемонстрировать, что тюрьма — это место, где выполнение любой гендерной роли достаточно проблематично, и оставаться «мужчиной» в тюрьме так же тяжело, как и быть «женщиной». Тюрьма — это социальное пространство, в котором подавляется проявление любой субъективности, в том числе и гендерной. Успешная адаптация индивида к тюремному заключению зависит от того, насколько быстро он сумеет отказаться от своего индивидуального «я» и стать «как все».

В ходе исследования нами были собраны и проанализированы биографические интервью с осужденными. Сбор эмпирического материала проходил в достаточно сложных условиях. Не всегда собеседника удавалось расположить к откровенному разговору в течение одного интервью.

Но та информация, которую мы все-таки смогли получить, представляется нам крайне важной для понимания тех процессов, которые происходят с человеком в условиях заключения. Реконструкцию текстов интервью мы осуществляли с помощью когнитивных методов, направленных на понимание мыслительных процессов, управляющих ответами респондентов во время беседы. Эта методология позволяет вскрыть особенности взаимодействия когнитивных полей исследователя и информанта, которые зачастую имеют противоположные значения. Когнитивные методы максимально смягчают возможность наложения неадекватных тексту нарратива смысловых рядов, которые формируются согласно исследовательской позиции интерпретатора. Для анализа интервью с осужденными выбор подобной методологии принципиален. Наши собеседники в ходе постоянных допросов при проведении следствия, а затем и в колонии приобрели специфический опыт формирования ответов. Механизм этих ответов можно описать следующим образом: любой вопрос респондент воспринимает как определенную угрозу, поэтому главной его задачей является нейтрализация этого вопроса и формулирование такого ответа, который прервет всякое дальнейшее расспрашивание. Помимо интервью с осужденными, в работе использованы беседы с сотрудниками колоний и Управления по исполнению наказаний, чьи реплики и суждения использовались в качестве иллюстрации теоретических построений. Исследовательская работа в колониях оказалась бы невозможной без их поддержки, поэтому хочу высказать слова искренней благодарности сотрудникам УИН Саратовской и Самарской областей, благодаря усилиям которых были проведены исследования.

Несмотря на множество общих проблем в пенитенциарных системах России и зарубежных стран, и особенно, в воздействии субкультур исправительных учреждений на общество в целом, существует целый ряд отличий, характерных именно для России, которые требуют создания специфических моделей адаптации для мужчин и женщин в условиях тюремного заключения. В 1998 году был принят действующий УИК Российской Федерации, составленный в соответствии с нормами Европейских и Международных конвенций по соблюдению прав и свобод человека. В 2002 году в силу вступил УПК, который так же коррелирует с нормами международного права. Однако декларируемое законодательством правовое обеспечение заключенных и осужденных принципиально расходится с практиками наказания и системой адаптации осужденных в действительности. Параллелизм права и реальности объясняется отсутствием функциональных социальных и гендерных акценВВЕДЕНИЕ тов в современном законодательстве, недостаточным количеством квалифицированных кадров среди социальных работников и идеологией «насильственной» депривации, распространенной в современном российском обществе, т.е. институционально спровоцированным понижением статусов и моделей поведения различных групп населения.

Современные исправительные учреждения, формы контроля и наказания, появившиеся в результате совпадения принципов индустриализма, норм гражданского общества и либеральных политических стратегий, сегодня во многом не соответствуют новым реалиям транзитивного общества, подвергающегося опасностям со стороны глобального экстремизма и мирового терроризма. Отказ от прежних форм наказания не может проводиться в одностороннем порядке, так как это вызовет лишь рост преступности и ослабление социальной защиты и гарантий в обществе. С нашей точки зрения, полномасштабный гендерный анализ исправительных учреждений может способствовать выработке принципов новой модели наказания, построенной не на принципах лишения свободы и исправления, а на принципах интеграции и толерантности.

Особенно сложная ситуация складывается в отношении женщиносужденных. На первый взгляд, статистика указывает на участие России в общемировой стратегии по легализации положения женщин, отказа от их маргинализации и пересмотра традиционных форм семьи и хозяйствования. Впрочем, гендерная экспертиза методов, освобождающих женщин от лишения свободы, подтверждает, что российское уголовное право, трактуя в своих статьях женщину в подавляющих случаях как «мать» и не оговаривая никаких иных ролей женщины в обществе, воспроизводит и легализует, согласно терминологии Н. Чодороу, гендерно асимметричную социальную систему, которая исходит из того, что женщина «материнствует», а мужчина нет, и это положение определяет повседневные культурные практики, структуру экономики, политических предпочтений и форм наказания в обществе2. Намеренное ограничение социальных ролей женщины и последующее понижение ее статуса не может не вызывать социальный, правовой и культурный диссонанс, выражающийся в росте особо опасной женской преступности, массовом вовлечении женщин в криминальную сферу, криминализации материнства и детства. Максимально криминализируя феминные практики, пенитенциарная система, параллельно, искажает и мужской гендер, разрушая институциональную и нормообразующую структуру господствующих стратегий маскулинности.

Рост женской преступности не только искажает культуру материнства в современном Российском государстве, но и отрицательно воздействует на образ поведения и статус детей. Согласно статистике, с 1996 года количество детей, находящихся в учреждениях интернатного типа, чьи матеЧодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и социология пола / Антология гендерных исследований. Минск, 2000. С. 29-77.

ри находятся в местах лишения свободы, непрерывно увеличивается. Точно так же постоянно растет число малолетних детей в домах ребенка при женских колониях. Для того чтобы выяснить, какие именно институциональные системы инвестирует в обществе действие депривирующих механизмов, необходимо провести гендерную экспертизу уголовного законодательства Российской Федерации на предмет использования гендерной дискриминации и в аспекте возможностей и барьеров адаптации осужденных женщин, а также исследовать типичные жизненные стратегии поведения женщин, освободившихся из мест лишения свободы.

Исследования проблем содержания осужденных имеют достаточно длительную историю и в европейской, и в отечественной литературе. В XVIII веке появляются первые работы, посвященные населению тюрем, а в XIX столетии эти исследования носят уже систематический характер и включают не только статистические данные, но и сравнительный материал состояния пенитенциарных система в разных странах3. Особенности женских исправительных учреждений и формулирование принципов адаптации для женщин-осужденных теоретически были осмыслены значительно позже, первые работы по этой тематике появились в 40-50-х гг. XX столетия в Америке в рамках теории культурного параллелизма и опирались на новые для того времени криминологические стратегии, отрицающие традиционные взгляды антропологической школы на женскую преступность.

Рост правонарушений, совершенных женщинами, в развитых странах во второй половине XX столетия заставил ученых активизировать свои усилия в изучении женской преступности. Хотя женщина-заключенная попала в фокус интереса ученых, этот образ в научной литературе по-прежнему воспринимается как аномалия, культурный нонсенс, и многие исследователи, к сожалению, так и не могут вырваться из замкнутого круга предположения: жестока женщина по природе или нет.

Для преодоления этого теоретического затруднения мы использовали результаты некоторых гендерных исследований, прежде всего теорию «асимметричного родительства» Н. Чодороу и теорию гендерной стратификации Дж. Хубер. Мужские и женские роли в интерпретации Чодороу и Хубер являются не следствием биологической принадлежности, а результатом культурных установок, на чье формирование повлияли многие экономические, социальные, политические факторы. Быть мужчиной или женщиной подразумевает разную степень участия в экономических отноГовард Дж. О тюрьмах и смирительных домах в Голландии // Санкт-Петербургский журнал. 1805. № 1. С.103-116; Лакиер А. Система условного освобождения преступников в Англии // Журнал Министерства Юстиции. 1863. Т. 16. Кн. 5. Отд. 1. С. 313-348;

кн. 6. С. 583–606; Зарудный М. Парижские тюрьмы // Журнал Министерства Юстиции.

1862. Т. 11. Кн. 1. Отд. 1. С. 67–80; Путевые заметки о тюрьмах и уголовных наказаниях в Англии // Русский вестник. 1860. Т. 29. С. 376-393; Белавенец И. Устройство тюрем в Северных штатах Америки / Морской сборник. 1862. № 4. С. 100–105.

ВВЕДЕНИЕ

шениях, политической жизни, выполнение специфических социальных ролей.

Вслед за американскими коллегами европейские криминологи пришли к выводу, что и форма преступления, и форма наказания тесно связаны с широким социальным и культурным контекстом. Эти исследования послужили основой для формирования нового направления в социологической науке, исследующего структуру тюремных сообществ, так называемой «социологии тюремного заключения»4. Принципиально важными исследованиями пенитенциарной системы стали тексты М. Фуко, Э. Гофмана и А. Лефевра, в которых современная тюрьма оказалась результатом сложного пересечении трех элементов: пространства (архитектура), времени (режим) и труда (исправление). Однако перечисленные авторы не уделяли достаточного внимания женским исправительным учреждениям и проблемам гендерной дискриминации в тюрьмах. В их работах тюремное население так и осталось недифференцируемой массой, объединенной одним понятием — преступление, и относящейся к криминальной субкультуре.

В отношении моделей поведения и ценностей, принятых в криминальном мире, понятие «субкультура» коррелирует с понятием «контркультура», чьи нормативные образцы не носят характер становления, а стремятся заменить и вытеснить легализованные и общепризнанные нормы. Исследование общности осужденных сквозь призму этих двух понятий помогает избавиться от одномерного и линеарного понимания взаимоотношений между населением тюрем, людьми, проживающими в свободном обществе и администрацией исправительных учреждений. Общепринятый взгляд на тюремный мир предполагает, что он представляет собой особое, изолированное от остального мира сообщество, в котором действуют диаметрально противоположные легализованным нормам правила и ценности.

Такое противопоставление мира «за колючей проволокой» и «свободного»

мира можно часто встретить в социологических и психологических исследованиях. В своем исследовании мы постарались продемонстрировать многоуровневость и неоднозначность связей между маргинальными субкультурами и магистральными нормами поведения и мышления.

Принципиальной для анализа функционирования тюремных субкультур являются теория «абстрактных систем», которая утверждает зависимость друг от друга всех институциональных систем, и теория структурации Э. Гидденса, предоставляющая новые широкие эпистемологические возможности в анализе общественных систем, позволяя установить сложную корреляцию между социальными системами и социальным действием индивида5. В применении теории структурации к анализу пенитенциарных учреждений мы предположили, что в условиях лишения свободы индивиMatthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment. Basingstoke, 1999. P. 26–80.

Гидденс Э. Устроение общества. Очерк теории структурации. М., 2003. С. 413–421.

ды претерпевают воздействие двойной структурации, оказывающей определяющее влияние на все социальные процессы, происходящие в исправительных учреждениях. Кроме того, понятие двойной структурации может пролить свет на сущность современного типа исправительных учреждений, составляющих часть повседневной практической деятельности, а не принадлежащих к ситуациям, согласно терминологии Э. Гидденса, «абсолютного риска» и «роковым моментам». Отношение к тюрьме, как структуре, нарушающей повседневность, разрушающей привычный рутинный строй жизни, означает потерю этой структурой своей эффективности в деле наказания преступника, кризис моделей исправления правонарушителя, что и наблюдается в пенитенциарных системах большинства современных государств.

С полной уверенность можно заключить, что и отечественные, и зарубежные авторы в полной мере отдают отчет в том, что тюрьма сегодня — это социальный аттавизм, и необходимо найти ему эффективную замену. Однако поиски новых форм наказания осложняются неповоротливостью и бюрократичностью государственных аппаратов, а также консервативностью мышления многих людей, полагающих, что исключение из общества — наилучший способ избавления от людей, нарушающих установленные законы. Изоляция же приводит только к еще большему погружению человека в мир криминальной субкультуры, лишая его возможности реализовывать себя законными и приемлемыми способами. Чем больше преступников оказываются в местах лишения свободы, тем более изощренные способы преступлений потрясают общество.

Понимая всю сложность и противоречивость современной ситуации, М. Фуко в последних своих работах поставил цель для человека XX столетия — искоренить «фашизм в нас самих»6. Каждый человек является сосредоточением определенных агрессивных и негативных импульсов (неважно, социального или природного они характера), и обнаружить проявление этих сил, выработать им действенную стратегию сопротивления — это дело уже не только власти и социальной политики, но и самого индивида. Перефразируя М. Фуко, мы, пожалуй, предложили бы искоренить «тюрьму» в нас самих. Увидеть страшные проявления тюремной субкультуры не где-то на экране телевизора в очередном сенсационном расследовании, а в своих собственных взглядах, убеждениях, принципах, речевых оборотах. Преодолеть в самом себе жесткую иерархию, пренебрежение к законам, неуважение к властям, недоверие и подозрительность к окружающим. Чтобы осуществить подобный критический проект, одних социальных реформ явно недостаточно, необходимы реформы индивидуального мышления. А это — уже сознательный выбор каждого человека.

Miller J. Passion of Michel Foucault. New York, 1991. P. 260.

Современные модели и принципы наказания

1. ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ

ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

1.1. Современные модели и принципы наказания Современные стратегии наказания, связанные с установленным судом фиксированным сроком лишения свободы и гуманным прогрессивным отношением к осужденному, формируются в Америке и Европейских государствах в конце XVIII столетия. Именно в этот период необходимость наказывать противоправные действия и стремление сохранить население объединились в форму того, что Пенсильванское общество квакеров назвало «пенитенциарной системой» — системой принудительного лишения свободы преступника с целью его исправления и последующего возвращения к приветствуемому остальным обществом образу жизни7. Тюрьма как социальный институт претерпела, с одной стороны, достаточно сильную эволюцию, с другой — несмотря на многочисленные реформы системы наказания в различных странах, тюремное заключение сохраняет свою отличительную черту — искажение социальных ролей, статусов, представлений, стереотипов, которые организуют взаимодействие индивидов в конкретном обществе. Это искажение настолько тотально, что сопротивление ему со стороны отдельного человека бесполезно. Более того, воздействие установок тюремной субкультуры оказывается губительным для того общества, в котором пенитенциарная система «перерабатывает» большие массы людей, где тюремное заключение является единственным принципом уголовного наказания.

Хотя начиналась история пенитенциариев с вполне благой идеи — идеи перевоспитания и реабилитации правонарушителя, противостоящей логике абсолютного (как физического, так и морального) уничтожения преступника, имевшей распространение в европейских государствах вплоть до позднего средневековья. Прогрессивные тюрьмы, предоставлявшие осужденному через добросовестный труд доказать свою социальную компетентность и получить сокращение срока, появляются в XVIII веке в Северной Америке, Австралии, Англии и Франции. Однако и в XVIII, и XIX, и даже XX веках исправительная система большинства государств включала не только тюрьмы, но и каторги, этапы, лагеря, т.е. такие Rusche G., Kirchheimer O. Punishment and Social Structure. New York, 1968. P. 42.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

формы содержания осужденных, в которых человек низводился до статуса человеческого материала, расходуемого по усмотрению государственной машины. Во Франции каторги практиковались на протяжении XIX века. В дореволюционной России подавляющее число осужденных были каторжниками и лишь некоторую часть политических заключенных содержали в тюрьмах. В 1918 году в России была создана система лагерей, получившая в сталинскую эпоху название ГУЛАГа, где о стратегиях исправления и реабилитации осужденных не могло быть и речи. Нацистские концлагеря в середине XX столетия явили собой пример беспрецедентной машины по уничтожению людей. Список примеров можно продолжать еще долго. Все они свидетельствуют об одной важной проблеме — в обществе отсутствует однозначное отношение к такой группе граждан, как «преступники», и не может дать точное определение такой категории, как «преступление».

Современное юридическое знание относит к исправительным учреждениям: исправительные и воспитательные колонии, тюрьмы, лечебноисправительные учреждения и следственные изоляторы, выполняющие функции исправительных учреждений в отношении некоторых осужденных. Исправительные учреждения являются органами государства, входящими в пенитенциарную систему, на которую возложено исполнение лишения свободы на определенный срок и пожизненное лишение свободы в целях исправления осужденных и предупреждения с их стороны новых преступлений, а также обеспечение правопорядка и законности в их деятельности, безопасности осужденных и персонала, должностных лиц, привлечение осужденных к труду, организация их общего и профессионального образования, обеспечение охраны здоровья осужденных. Систему пенитенциарных учреждений определяет классификация осужденных. Вид исправительного учреждения определяет суд при вынесении приговора. При этом он учитывает возраст и пол осужденного, тяжесть совершенного преступления, форму вины, срок назначенного наказания, факт отбывания ранее назначенного наказания в виде лишения свободы, рецидив, опасный и особо опасный рецидив преступлений. Указанные категории призваны обеспечить раздельное отбывание наказания различным категориям осужденных в зависимости от вышеперечисленных факторов с тем, чтобы обеспечить личную безопасность осужденных, предупредить отрицательное влияние наиболее запущенных в криминальном отношении осужденных на других и создать предпосылки для их исправления. Таким образом, отличительными институциональными характеристиками пенитенциарной системы являются: жесткая иерархичность, строгая классификация, нормативность и превентивность.

Особенность криминальной субкультуры заключается в том, что ее ценности и нормы транслируются в качестве подчиненных и второстепенных только с позиции законодательства, а сами носители криминальной субкультуры признают абсолютное первенство за шкалой ценностей своего Современные модели и принципы наказания сообщества. Характер субкультур, формирующихся в местах лишения свободы, имеет тенденцию к так называемым «контркультурам», демонстрирующим ярко выраженный оппозиционный характер к официальному порядку и административному режиму колоний. Главным отличием субкультур исправительных учреждений является то, что сообщества осужденных проявляют свое неприятие режимных правил латентно, их протест завуалирован в сложную систему символических действий и симуляции наказания.

Однако и внутри тюремного сообщества нет единения и сплоченности.

Осужденные раздроблены на отдельные сообщества по региональным принципам, принадлежности к криминальным группировкам, «кастам».

Особенно сложная обстановка — в женских исправительных учреждениях, где дискриминационный характер современных тюремных практик проявляется наиболее ярко. Женщину в тюрьме пытаются исправить не только как нарушительницу закона и правопорядка. Вся конструкция внутри тюремных отношений направлена на ограничение гендерной идентичности.

«Женщина в тюрьме — это нонсенс»: эта вполне гуманная идея, утвердившаяся в современном обществе, привела к поразительному результату. Вместо того, чтобы избавить женщину от тюремного заключения, женщинупреступницу в тюрьме лишают возможности Быть женщиной.

Интересным фактом является то, что на заре формирования пенитенциариев губительность тюремной среды для женщин осознавалась четче, чем сейчас. Так, первая женская тюрьма в США, открытая 8 октября года в штате Индиана, мало походила на тюрьму в привычном понимании.

Это было скорее благотворительное воспитательное учреждение, управляемое женщинами и существовавшее за счет пожертвований. Первая федеральная женская тюрьма Альдерсон появилась в Западной Вирджинии в 1927 году. Несмотря на государственный статус, условия содержания и в этом учреждении были далеки от режимных правил изоляционного учреждения. Тюрьма располагалось на обширной площади в 425 тыс. квадратных метров, женщины-осужденные жили небольшими семьями в коттеджах, работали в саду и на фермах. Обустроенные спортивные площадки, возможность получить музыкальное образование и отсутствие режимных правил выгодно отличали эти женские исправительные учреждения от современных женских тюрем. В России подобные гуманные практики отношения к женщинам отсутствовали. Хотя указ «О раздельном содержании лиц мужского и женского пола» был издан в 1774 году, отдельные женские исправительные учреждения в России появились лишь в XX веке. Женщины-осужденные содержались в одинаковых условиях с мужчинамиосужденными. Например, согласно положениям «Общей тюремной инструкции» от 1915 года единственным отличием содержания женщин было то, что им разрешалось иметь две смены белья, а мужчинам — только одну8.

Андреев В.Н. Содержание под стражей в СССР и России. М., 2000. С. 37.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

Современная культура бросается из одной крайности в другую: от всепрощающей гуманности — до жесточайшего преследования и наказания. Юридические дисциплины обладают достаточно широким понятийным аппаратом для того, чтобы осуществлять правосудие и санкционировать деятельность системы наказания. Однако в самом обществе на уровне культурных стереотипов, где юридическое знание бессильно, наблюдается полная сумятица в отношении понятий «закон», «преступление», «наказание», что и позволяет время от времени появляться в современном мире таким социальным и культурным атавизмам, как лагеря для политзаключенных, камеры пыток, база Гуантанама и пр. Сегодня общество предъявляет к тюремной системе более социально и культурно сложные требования, где стратегии исправления и воспитания — лишь одни из немногих механизмов гуманного отношения к преступнику. Хотя современные тюремные администрации склонны определять миссию пенитенциарных учреждений не с точки зрения исправления и ресоциализации осужденного, а скорее как «складирование» и изоляцию преступников9. Однако тюремный режим продолжает использовать прежние практики, которые приобрели со временем дискриминационный характер.

1.1.2. Просветительский проект исправления преступника Начиная с эпохи Просвещения пенитенциарная система в Европе и Америке репрезентируется в качестве «простой формы лишения свободы»10, так как именно идеология просветителей провозгласила свободу главной ценностью гражданина. Наказание преступников с конца XVIII столетия становится процедурой, включенной в общий процесс построения гуманного государства и формирования гражданского общества. Монтескье утверждает, что наказание должно строиться на принципе «ценности жизни», тогда как при деспотическом правлении наказание опирается на всеобщий «страх перед смертью»11. Основной стратегией наказания выступает гуманное, бережливое, экономное отношение к преступнику. Сочетание этих определений вызывает определенный скептицизм, как гуманность может сочетаться с экономичностью, подразумевающей получение выгоды.

Нужно заметить, что многочисленные реформы пенитенциарной системы в XIX-XX вв., в первую очередь, были направлены на получение экономической выгоды от содержания осужденных. Преступник помещается в центре разнообразных форм социализации: дисциплинирования, Matthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment. Basingstoke, 1999. P. 58-60.

Беккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 2004. С. 18.

Монтескье Ш.Л. О духе законов / Избранные сочинения. М, 1955. С. 231.

Современные модели и принципы наказания трудовой повинности, воспитания, исправления, религиозного воздействия. Забота общества в отношении преступника привела к формированию новых стратегий наказания. Прежние карательные техники, связанные с телесной стигматизацией преступника (клеймение, раздирание ноздрей, четвертование, пытки и пр.) отвергаются, так как телесные страдания не соответствуют общей экономической стратегии «сберегающего» отношения к гражданам. Термин «сберегающее отношение» в русском языке впервые был использован Н.В. Склифосовским в контексте разработанного им нового типа лечения раненых12. Страдание и наказание, по мнению теоретиков гражданского общества и либерального государства, должны носить символический характер и воздействовать не на тело преступника, а на его гражданское чувство13. Культурная интенсификация таких абстрактных понятий, как свобода, ответственность, обязанность становится основным регулятором взаимодействия в обществе и заменяет прежние корреляты норм поведения и общественных отношений: раскаяние и чувство стыда14. В результате, конструируется система наказания, которая декларирует свою принципиальную гуманность и справедливость, но при этом власть осуществляет наказание через лишение гражданина возможности пользоваться основными благами и правами современного общества — личной свободой и личной ответственностью.

На практике реализовать идеи, разработанные Монтескье, пытался Ч. Беккариа. Его трактат «О преступлениях и наказаниях» продолжал следовать по идейной траектории, заложенной в «О духе законов», и послужил основанием для многих глав «Наказа» Екатерины II 1767 года. К сожалению, «Наказ» так и не вступил в силу, но влияние идей Беккариа прослеживается во всех без исключения уголовных реформах в России XIX столетия, вплоть до реформ 1864 года. И для Монтескье, и для Беккариа преступник — не враг «суверена», как трактовало его традиционное право, а объект порицания со стороны «общества». Личная месть короля, олицетворяемая пытками и эшафотом, сменяется общественным воздаянием, требующим от преступника:

во-первых, признания в судебном порядке своей вины; во-вторых, осознания размеров принесенного обществу ущерба; в-третьих, готовности возместить этот ущерб послушанием и трудом. Но все три могут иметь смысл и значимость только при наличии самого главного — подчинения и власти, и граждан справедливым законам. По мнению Беккариа, все ошибки юридической системы (а современную ему юриспруденцию он резко критиковал, считая ее искажением принципов римского права) объясняются отсутствием «справедливых законов» и отсутствием в обществе идеи беспрекословного подчинения этим законам.

Склифосовский Н.В. Избранные сочинения. М., 1953. С.165-167.

Локк Дж. Два трактата о правлении / Сочинения: В 3 т. М., 1988. Т. 3. С. 263-268.

Matthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment. Basingstoke, 1999. P. 39.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

Исходя из этих теоретических посылок, Беккариа утверждал, что причина преступности лежит в социальных условиях: нищете людей и столкновении их интересов, порождаемых человеческими страстями. Цель наказания заключается в предупреждении новых преступлений и исправлении преступников. Для этого наказание должно быть публичным, наименьшим из возможных в каждом конкретном случае, соразмерным преступлению и соответствовать закону. Беккариа протестовал против пыток и призывал к ограничению применения смертной казни.

Аргументация Беккариа в пользу отмены смертной казни заслуживает особого внимания как практически первое в истории теоретически убедительное выступление такого рода. Теоретически, по естественному праву, недопустимо, чтобы человек желал лишить себя жизни и, следовательно, он не мог предоставить это право другим. Смертная казнь (как ее определял сам Беккариа: «война нации с гражданином»15) является возвратом в естественное состояние. На практике многовековой опыт показывает, что угроза смертной казни не останавливает преступника при совершении противоправных действий. Более эффективным средством для предупреждения преступлений может быть осознание каждым гражданином неотвратимости наказания, а в качестве самого тяжелого наказания — пожизненное лишение свободы. Применение смертной казни неоправданно ни с исторической, ни с моральной, ни с юридической точек зрения, так как ее использование способствует распространению в обществе ожесточенности и безнравственности, и ее применение может быть результатом ошибки судей, которая становится уже непоправимой.

Уголовное право в интерпретации Монтескье и Беккариа стремится сформировать модель идеального гражданина: послушного, дисциплинированного, выполняющего трудовые обязанности. Однако на практике эта модель так и не была воспроизведена. Абсолютно «справедливые законы»

не вступили в действие, а тюрьма не исправляла преступников, а порождала делинквентность и рецидив. Уже в конце XVIII столетия создание пенитенциарной системы было официально объявлено величайшим провалом уголовного права. В многочисленных дискуссиях XIX века, посвященных состоянию тюрем и других исправительных учреждений, приводились цифры поразительного роста рецидива и беспорядков в тюрьмах16. Модели тюремной системы, разработанные теоретиками оказались нежизнеспособными. Какими способами можно было бороться с последствиями тюремного заключения, должны были ответить непосредственно исследователи-практики тюремной реформы: юристы, криминалисты, психиатры.

Тюрьма должна не скрывать пороки от общества, она должна символизировать принципы общественной справедливости и приучать преступБеккариа Ч. О преступлениях и наказаниях. М., 2004. С. 73.

Фуко М. Надзирать и наказывать. М., 1999. С. 387-388; Ларошфуко Г. Максимы. М., 2004. С. 370-376.

Современные модели и принципы наказания ников действовать на благо общества. Эти идеи лежат в основе сочинений Дж. Бентама и Дж. Говарда, чьи произведения оказали наиболее сильное влияние на российское уголовное право и на попытки реформировать пенитенциарную систему в XIX столетии.

Гуманистическая, но в то же время и утилитарная, линия в отношении осужденных преступников пронизывает произведения Дж. Бентама, первое из которых в России было издано в 1807 г17. Восприятие русскими читателями книги Бентама значительно отличалось от того предубеждения, даже насмехательства, которые английские читатели испытывали к его сочинениям и утопическим планам реформирования тюрем, считая Бентама «безумным филантропом»18. Но парадокс заключается в том, что, несмотря на откровенное недоверие к идее «паноптикума», европейские государства в XIX веке воплотили ее основные положения в строительстве и организации режима и распорядка дня в тюрьмах, казармах, госпиталях, фабриках и школах. В России увлечение идеями Бентама не вышло за пределы узкого круга читателей — литературных и философских кружков, существовавших в первой половине XIX столетия. На практике «паноптическое устройство» общественных институтов было осуществлено в России уже в советское время, только использовались иные идеологические установки.

Квинтэссенцию своей теории Дж. Бентам обозначил, как «простую архитектурную идею», подразумевающую, что эффективность наказания и исправления (и одновременно, труда, обучения, лечения) заключается в определенном пространственном расположении заключенного19. Дж. Бентам предложил совершенно новый проект здания тюрьмы, в котором камеры заключенных находились под постоянным наблюдением охранников, но сами наблюдатели оставались незаметными. Наблюдающее, но невидимое око охранников стало символом дисциплинирующей власти, которая никак себя не маркирует (в отличие от власти суверена), но предлагает такой порядок взаимодействия и взаимоотношений, в котором каждый член общества действует согласно предусмотренной траектории: осужденный отбывает наказание в тюрьме, хотя ее охраняют только несколько человек, класс учеников подчиняется указаниям одного лишь преподавателя, сотни рабочих в цехе выполняют приказы нескольких инженеров.

Еще один проект тюремного реформирования был предложен Дж. Говардом. Основным недостатком старой тюрьмы, по мнению Говарда, было отсутствие запротоколированного тюремного распорядка, т.е. отсутствие контроля времени, поэтому систематизировать и унифицировать Бентам Дж. Тактика законодательных собраний. Политические опыты. СПб., 1807. – 190 с.

Miller J. The Passion of Michel Foucault. NewYork, 1991. Р. 220.

Бентам Дж. Введение в основания нравственности и законодательства. М., 1998. С.

22.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

практики наказания представлялось невозможным. Главной инновацией Говарда было введение дисциплинирующего режима для арестантов, заменяющего пытки, побои, голод и пр. Исправление осужденного заключалось в строгой регламентации распорядка дня, изменить который арестованный не вправе: устанавливаются нормы питания, нормы сна и отдыха, нормы труда, нормы прогулок, нормы свиданий, санитарные нормы. Причем дифференциация норм носила, по Говарду, социальный характер: «какой толк наказывать бедняка скудной пищей, если он на свободе ел только картофель»20. Наказания перемещаются на более тонкий уровень, они больше не касаются непосредственно витальных процессов — лишение пищи, телесные наказания, — а воздействуют на уровне желаний, стремлений и стимулов преступника: невозможность свободно перемещаться, заниматься самостоятельно выбранным делом, общаться с близкими людьми, есть привычную и любимую пищу. Примечательно, что свой проект переустройства тюрем Говард основывал на обширном эмпирическом исследовании, которое он провел. В 1777 г. Говард предпринял уникальное обследование, в результате которого дал количественный анализ тюрем во всех графствах Англии и Уэльса, где педантично дал характеристику питанию, одежде, труду заключенных, санитарным условиям, в которых они содержались. Посетив многие тюрьмы Франции, Германии, Швейцарии и Голландии, он провел своего рода сравнительный анализ состояния пенитенциариев в европейских государствах конца XVIII столетия.

В подобной пенитенциарной системе преступник выступает как некая универсальная единица. Правовое и криминологическое знание не фиксировало свое внимание на проблеме гендерной, возрастной, этнической дифференциации преступности, утверждая универсальную характеристику человека — его свободу. С одной стороны, признание уголовным законодательством права человека на свободу и классификация случаев, когда это право может быть принудительно ограничено, являются свидетельствами процессов гуманизации в обществе. С другой стороны — универсализация и гуманизация уголовного права не привели к изживанию социальных предрассудков. Игнорирование уголовным правом частных случаев спровоцировало криминализацию и последующую дискриминацию различных групп населения по материальному положению (бродяжничество, попрошайничество, «украсть, т.к. нет средств на жизнь»), гендерному признаку (проституция — только «женское» преступление, изнасилование — только «мужское» преступление), возрасту (средний возраст заключенных в подавляющем большинстве государств — 27-32 года), этничности (распространение в криминологическом дискурсе и общественном сознании таких стереотипов, как «черный насильник», «черная шлюха», «грабитель-латинас»).

Говард Дж. О тюрьмах и смирительных домах в Голландии // Санкт-Петербургский журнал. 1805. № 1. С. 103-116.

Современные модели и принципы наказания Тюремная действительность XIX столетия в Европе, Америке и России сильно расходилась с декларируемыми нормами и принципами. Отчеты попечителей и членов обществ по надзору за тюрьмами XIX столетия свидетельствуют, что повсеместно нарушались права заключенных, никто не заботился об их здоровье, условиях труда, смертность в тюрьмах от различных заболеваний была чрезвычайно высокой. Кроме того, постоянно возрастало число рецидивистов, бывшие заключенные после освобождения не становились полезными членами общества, а пополняли ряды социального андеграунда21.

Окончательной депривации и асоциализации «тюремное население»

подверглось в трудах криминологических антропологов (итальянская школа), рассматривавших преступника с позиции деградации и инэвалюционных процессов. Появление теорий Ч. Ломброзо, Р. Гарофало означало полный отказ от прежних поисков «мотивов преступной деятельности», которые, как правило, коренились в социальных причинах, и переход к анализу причин преступности или уголовной этиологии, имеющей биологическое происхождение. Преступник по-прежнему представляет опасность для общества, но в совершении правонарушений он не является свободным актором. Преступление было объявлено «естественным явлением, необходимым, как зачатие, как рождение, как смерть»22. Все действия преступника обусловлены многочисленными маркерами, которые способствуют его стигматизации, как правонарушителя. Стигмами преступности объявляется целый комплекс характеристик: социальная группа (класс), пол, возрастная группа, раса, национальность, психосоматические характеристики, физические показатели. Преступность в человеческом обществе воплощается в преступных личностях, от самого рождения предрасположенных своими органическими особенностями к совершению преступлений («прирожденные преступники»). Преступные личности и есть причина преступности и бороться с нею означает разыскать и уничтожить ее носителей.

Вся задача антропологической школы сводилась к созданию симптоматологии преступника. Такие признаки антропологическая школа добывала обильными исследованиями преступников живых и мертвых и сравнениями их с нормальными людьми, в результате чего получился сборный «преступный тип», наделенный «клеймами преступности»: анатомическим строением, отклоняющимся от нормального современного человека (сильный прогнатизм, широкая челюсть, редкие волосы и пр.), физиологическими патологиями (анестезия, косоглазие, ранняя смертность и пр.), резОтчет Медицинского департамента Министерства Внутренних дел от 1883 г. // Русский вестник. 1884.

Ломброзо Ч. Преступление. Новейшие успехи науки о преступнике. Анархисты. М., 2004. С. 77.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

кими особенностями психики (отсутствие нравственного чувства, мрачное выражение лица, жаргон, татуировка и пр.) При таком взгляде на преступление должно было совершенно измениться и понимание сущности наказания. Для просветительской школы, базировавшейся на метафизической предпосылке нравственной свободы, преступление было актом проявления самопроизвольной злой воли человека, а наказание — актом общественного воздаяния в целях восстановления справедливости. Для антропологической школы преступление — это продукт необходимых естественных причин, поэтому место воздающей справедливости должна занять рационально организованная борьба с общественным злом, регулируемая только интересами охраны общества. Вопрос о вине и вменяемости отпадает вместе с проблемой свободной воли, понятие личной ответственности сначала заменяется социальной ответственностью («человек должен отвечать потому, что он живет в обществе»), а затем, вследствие полной бессодержательности этой «социальной ответственности», логически последовательно провозглашается «всеобщая невменяемость, как полная истина»: человека карают просто тогда, когда это признается социально необходимым23. Таким образом, все теоретические вопросы, связывавшиеся некогда с «правом наказания», теперь отпадают, наказание становится «вопросом факта», простой социальной функцией, подлежащей только политической разработке.

В области уголовной политики антропологическая школа внесла много новых идей, имевших вполне реальный социально-исторический смысл и использованных впоследствии социологической школой преступного поведения. Прежде всего, благодаря криминальным антропологам общественное сознание незаметно для себя рассталось с классической гуманностью и юридическим почтением к личности, когда-то постулировавшимися идеологами просвещения. Здесь можно привести цитаты из выступлений Ч. Ломбразо и Р. Гарофало: «Довольно жалели злодея, пора пожалеть и общество». «Мы должны отказаться от современных сентиментальных отношений к преступнику, которыми заражены все наши криминалисты: высшая раса всегда истребляет низшую — таков закон развития человечества, где дело идет о спасении высшей расы (т. е. не преступников), там не может быть места жалости» (Ч. Ломброзо). «Личность - только молекула общественного организма и нет оснований жертвовать для нее интересами целого» (Р. Гарофало)24. Именно поэтому институт смертной казни получает защиту с совершенно новой стороны, как «записанный на слишком многочисленных страницах в книге природы», как «искусственный подбор, согласный не только с правом, но и с естественным законом», по утверждению Э. Ферри. Выдержки из его трактата «Omicidio-suicidio»

Ломброзо Ч., Ферреро Г. Женщина преступница и проститутка. Минск, 2004. С. 328-331.

Булатов С. Я. Возрождение Ломброзо в советской криминологии // Революция права.

1929. № 1. С. 21-28.

Современные модели и принципы наказания (Турин, 1884), касающиеся законодательства об убийстве, были опубликованы на русском языке в журнале «Юридический вестник» в 1888- гг.25. Смертную казнь, по мнению представителей антропологической школы, следует без всяких ограничений применять к прирожденным преступникам. Однако, кроме прирожденных преступников, антропологическая школа с течением времени признала наличие и преступников других категорий, классификацией которых потом много занималась, деля преступников на привычных, профессиональных, случайных, аффективных и т. п. Для них следует применять другие используемые и прежде карательные меры: телесные наказания, лишение свободы на определенные сроки, штрафы и выговоры.

Криминология посредством теорий антропологической школы осуществляет эпистемологический переворот в области знания о человеке.

Преступник не может быть свободной личностью, которая по каким-то причинам отвергает и попирает законы общества, он является сосредоточием различных симптомов, чью нормальность или анормальность определяют эксперты — криминолог, психиатр, социолог и пр. Одним словом, преступник становится делинквентом, который не может нести ни юридической, ни моральной ответственности за свои поступки и по отношению к которому наказание является не карой, а средством общественной защиты от неизбежного зла — преступления.

Именно в рамках теории делинквентности в европейской гуманитарной и криминологической науке появляется впервые образ женщиныпреступницы. Это не означает, что до середины XIX столетия женщины не оказывались на скамье подсудимых, не отправлялись на каторгу или эшафот. Женские имена фигурировали в судебных приговорах средневековья и Нового времени с завидным постоянством. Достаточно вспомнить и кампанию инквизиции против так называемых «ведьм», и преследования куртизанок, кроме того, женщины нередко фигурировали в качестве участниц государственных заговоров. В первом случае одним из объяснений достаточно массового преследования женщин может быть стремление профессиональных мужчин-врачей вытеснить с рынка оказания медицинских услуг традиционных знахарок, целительниц, повитух и пр. Конфликт этот закончился установлением строгой иерархии в медицине вообще и в акушерстве и гинекологии в частности, где врач-мужчина управлял действиями женщины-сиделки. К началу XVII века в Европе распространяется целая серия специальной литературы, где за женщиной при лечении заболеваний и родовспоможении закреплялась второстепенная роль сиделки и Цит. по: Silving H. Clues to Suicide. New York, 1957. P. 87-89.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

помощницы врача-мужчины26. Одной из первых крупных работ, конституирующих роль женщины в медицине, является пособие Якоба Руэфа «Опытная повивальная бабка», опубликованное в 1554 году. Любопытно, насколько устойчивой оказалась система профессионального деления мужских и женских ролей в медицине. Ведь даже в XIX столетии большинство медицинских факультетов не принимало в число студентов женщин и только университет в Цюрихе выпускал дипломированных женщинврачей. С установлением профессиональной иерархии в медицине утихают и процессы над женщинами-ведьмами, хотя их отголоски слышны еще в XIX веке в Америке. Участие женщин в государственных преступлениях касалось, как правило, представительниц династических родов и являлось частью общей стратегии борьбы за власть. Конечно, имелись в наличии и иные преступления — кражи или даже убийства (причем, в источниках подавляющее большинство убийств, совершенных женщинами, связаны с мужеубийством и детоубийством27) — принципиальным является здесь тот факт, что все эти преступления не становились объектом общественного внимания, не оказывались в эпицентре дискуссии между профессионалами, политиками, обывателями.

Систематических данных о женской преступности до первой половины XIX века ни в Европе, ни в России не существует. В XIX столетии статистические данные свидетельствуют об очень небольшом объеме женщин-осужденных в исправительных учреждениях, примерно от 0,3% до 4% относительно мужчин-осужденных28. Показательно, что на сегодняшний день исследователи говорят о росте корыстных преступлений среди женщин и об уменьшении совершения ими так называемых «внутрисемейных» преступлений, направленных на ближайших родственников:

мужа и детей. Анализ структуры женской преступности показывает, что на протяжении ряда последних десятилетий приоритет в ней принадлежит группе корыстных посягательств (2/3 женской преступности), среди последних в настоящее время наиболее значительную долю составляют преступления против собственности (их удельный вес в преступности женщин 40%) и несколько меньшую — преступления в сфере экономической деятельности (19%)29.

Мишле Ж. Ведьма. Женщина. М., 1997.С. 102-115.

Тарновская П.Н. Женщины-убийцы: антропологический анализ. СПб., 1902. С. 57-72.

Ткачёв П.Н. Статистические этюды (опыт разработки русской уголовной статистики) // Библиотека для чтения. 1863. № 10. С. 24-39; Рейнгард Н.В. Женщина перед судом уголовным и судом истории. Казань, 1890. – 370 с.; Зеланд Н. Женская преступность. СПб., 1899. – 472 с.; Фойницкий И.Я. Женщина-преступница // Северный вестник. 1893. № 2. С. 123-144;

№ 3. С. 111-140; Озеров И. Сравнительная преступность полов в зависимости от некоторых факторов // Журнал юридического общества. 1896. Кн. 3. С. 45-83.

Явчунковская Т.М., Степанова И.Б. Тенденции современной преступности женщин // Государство и право. 2000. № 12. С. 28.

Современные модели и принципы наказания Ситуация изменилась в XIX столетии, когда женский вопрос организует вокруг себя и политические, и экономические, и медицинские, и криминологические дебаты. XIX век предложил новую схему криминологической стигматизации, согласно которой причина совершения преступления кроется в неких объективных данностях, не поддающихся коррекции и исправлению. Источником преступления может стать принадлежность к половой группе, и Ломброзо убедительно доказывал, что женщины более преступны, чем мужчины, по своей природе. Женщина совершает преступление, потому что она — женщина по биологическим показателям, и для превенции женской преступности необходимы дисциплинирующие меры, направленные на ее тело, т.к. именно соматические особенности женщины определяют ее противоправное поведение30.

Подобные теории являются примерами формирования европейской практики сексизма в рамках юридической и правовой систем. С точки зрения криминологов XIX века, чтобы избежать уголовных обвинений и преследований женщина обязана соответствовать определенной гендерной схеме, навязанной обществом, — быть хрупкой, слабой, иметь мягкие черты лица и округлые формы, и, самое главное, быть матерью и реализовывать свой потенциал только в кругу семьи. Материнство и то значение, которое придавалось ему в контексте нуклеарной семьи, представляли собой один из основных способов превенции женской преступности не только в XIX, но и в XX столетиях. О неизбежности роста женской преступности в связи с эмансипацией заявлял Прудон. В своих работах он противопоставляет образы порядочных матрон, не покидающих пространство семьи, и занятых в общественном производстве женщин, которые неизбежно должны будут совершить то или иное преступление в силу своей моральной слабости31.

В объяснении, почему материнство и родительские функции женщины активно используются до сих пор в превенции женской преступности, особенно эффективна теория «асимметричного родительства» в современной европейской культуре, разработанная Н. Чодороу. Чодороу утверждает, что в европейских обществах распространено «дифференцированное участие женщин и мужчин во внесемейном производстве и семейном воспроизводстве»32. Европейская экономика и экономические ожидания подразумевают глубокую включенность женщины в процесс воспроизводства (роды, вскармливание и воспитание) и интенсивное участие мужчины в общественном производстве (именно поэтому, как замечает Т. Парсонс, статус семьи и модели поведения в ней зависят от рода деятельности Ломброзо Ч., Ферреро Г. Женщина преступница и проститутка. Минск, 2004. С. 65-70.

Прудон П.Ж. Порнократия или женщины в настоящее время / Что такое собственность. М., 1998. С. 224-277.

Чодороу Н. Воспроизводство материнства: психоанализ и социология пола / Антология гендерных исследований. Минск, 2000. С. 29-77.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

именно мужчины). «Женщины в первую очередь находятся в системе пол — гендер, мужчины — в системе организации производства»33.

Идеологически подобная асимметрия оправдывается биологическими и половыми различиями (мужчины не способны вынашивать и вскармливать детей). В результате, формируется тип семьи, в которой женщина обязательно — мать, а мужчина — работник, и эта семья оправдывает существование современной экономической системы. Биологические основания разделения труда — это лишь уловка для утверждения «мужественности на рынке труда», «защиты на рынке занятости» и оправдания гендерно асимметричных практик наказания. В ловушке экономических и пенитенциарных предпочтений оказываются, впрочем, и мужчины. Ведь наряду с «биологическими» основаниями вытеснения и дискриминации женщин действуют механизмы дискриминации и по отношению к мужчинам неевропейских рас, инвалидам, выходцам из низших слоев общества и пр. Экономические преграды и дискриминация в тюрьме оказываются возможны не потому, что женщины «должны рожать», а негры «не способны к умственному труду» и «привыкли к насилию»34, а потому, что в основе господствующего культурного порядка лежит принцип асимметричного разделения и сегрегации.

Постфеминистская критика практик «родительства», института «семьи» и распределения доходов указывает на тотальный характер современного культурного порядка. Экономическая зависимость женщины, воспроизводимая и усиливаемая «биологическими основаниями» материнства, сформировали и устойчивый взгляд на характер женской преступности и тип совершаемых женщиной преступлений. Во-первых, правонарушения женщин вращаются вокруг их «биологической природы» — проституция, убийство незаконнорожденного ребенка35. Во-вторых, в силу экономической зависимости и неспособности к производительному труду для женщин характерны мелкие экономические преступления — кражи (особенно ювелирных изделий), мошенничество, шантаж. В-третьих, укорененность женщины в семье и ее ответственность за эмоциональную сферу жизни семьи ведет к распространенности среди женщин преступлений на бытовой почве под сильным эмоциональным воздействием36. Это — краткий перечень «естественных» для женщин преступлений. Они вредят общестParsons T. Age and Sex in the Social Structure / Essays in Sociological Theory Pure and Applied. Glencoe, 1949. Р. 218-232.

Дэвис А. Расизм и миф о черном насильнике / Антология гендерных исследований.

Минск, 2000. С. 190-218.

Прудон П.Ж. Порнократия или женщины в настоящее время / Что такое собственность. М., 1998. С. 224-277.

Шестаков Д.А. Семейная криминология. Семья – конфликт – преступление. СПб., 1996. С. 17-26; Костыря Е.А. Внутрисемейное преступное поведение женщин в контексте проблем семейной криминологии: Дис… канд. юрид. наук: 12.00.08. СПб., 1999. – 198 c.

Современные модели и принципы наказания ву, но не несут в себе тотальной угрозы; они наказуемы, но причина их совершения не нарушает общего экономического и политического порядка.

Необъяснимым согласно этой логике выглядит рост женской организованной преступности, совершающей крупные ограбления, многочисленные убийства, осуществляющей контроль над рынками сбыта наркотиков и оружия. В этом дискурсивном разрыве и размещается постфеминистская критика. Господствующая экономическая идеология выработала на данный момент свои ресурсы, и постоянные логические несоответствия, подобные росту женской преступности или появлению новых форм семьи и брака, подтверждают этот факт. Женская организованная преступность — это не агрессивный ответ на многовековую экономическую дискриминацию, это показатель иного экономического порядка, чьи характеристики еще предстоит выявить.

Одной из самых перспективных и эффективных направлений в изучении современных тюремных субкультур по праву является группа исследований, условно определяемая как социология тюрьмы (sociology of imprisonment). Отправной точкой этих исследований служит представление о том, что современный тип тюрьмы появляется на пересечении трех факторов: контролируемого пространства (архитектура зданий тюрьмы), контролируемого времени (режим) и контролируемой трудовой деятельности (проект ресоциализации преступника). С изменением способов понимания взаимодействия и взаимовлияния всех трех факторов связываются и трансформации отношений внутри тюремной системы. Классиками данного подхода считаются Г. Руше, О. Киршхеймер, А. Лефевр, Э. Гидденс, М. Фуко. Главным недостатком данного подхода является то, что в нем исключается фигура преступника, не учитываются в полной мере его социальные, культурные, этнические и гендерные характеристики. Поэтому принципиально важно в анализе пенитенциарной системы учитывать теории криминальных субкультур, разработанные Т. Селлином, А. Коеном и П. Тейлором, в которых демонстрируется тесная связь противоправных действий с сосуществованием сообществ, культивирующих различные ценности и нормы поведения.

Гендерная перспектива в исследованиях, посвященных тюрьмам, развита в современной литературе сравнительно слабо. Это свидетельствует о существовании, по крайней мере, двух серьезных проблем. Во-первых, игнорирование половой принадлежности осужденного приводит к обезличиванию преступника. Гендерное безразличие и законодательства, и аналитических отчетов, посвященных тюремному заключению, теряют главный объект своего внимания — преступника, который помимо преступления исполняет и другие социальные функции, он обязательно мужчина или женщина, профессионал или любитель, молодой или пожилой. Чем больше исследователи и институты гражданского общества будут рассуждать, кем именно является «преступник», тем больше шансов у этого общества изТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ бежать криминализации, ожесточения и распространения дискриминационных практик в отношении различных групп, составляющих это общество. Во-вторых, отсутствие четких представлений о полосоциальных ролях осужденных приводит к использованию неэффективных, слабых адаптационных практик, также игнорирующих гендерный компонент и, поэтому, неспособных провести полную и успешную ресоциализацию преступника.

1.1.5. Специфика отечественной пенитенциарной системы Процессы формирования делинквентности в пространстве пенитенциарной системы среди различных социальных групп, в том числе и женщин, характерны и для России XIX столетия, но вопросы о формах протекания этих процессов, их последствиях и механизмах превенции почти не затрагивались в отечественной юридической литературе. Более того, эти вопросы действительно представлялись мало актуальными для отечественных экспертов. Криминализация, т.е. распространение в обществе норм и принципов криминальной субкультуры37, носила долгое время латентные черты в Российском государстве, ее идентификация на раннем этапе оказалась не доступной ни государству вообще, ни социальным институтам в частности. Поэтому последствия криминализации имели брутальный и драматичный характер, когда в начале XX века сложились все условия для формирования системы лагерей в масштабах целого государства.

Одним из первых сочинений на русском языке, посвященных тюремной системе, был перевод анонимного произведения «Историческое описание о наказании преступников в Филадельфии», опубликованный в 1799 году38. Выбор этой книги для перевода на русский язык связан со стремлением просветительских кругов в России смягчить физические страдания узников отечественных тюрем и острогов. Филадельфийская тюрьма была построена на принципах ненасилия и религиозного исправления осужденных, отбывающих свой срок наказания в полном одиночестве. Кроме того, тюремная дисциплина и режим предполагали значительное сокращение аппарата охраны и надзора, что являлось характерной чертой модернизации пенитенциарной системы в XVIII-XIX вв. Видимо, именно экономия аппарата насилия была неприемлема для власти в России. Отечественные органы власти воспринимали поддержание порядка как количественную категорию — чем больше охраны, тем больше порядка39, — а не Sykes G., Matza D. Techniques of Neutralization: A Theory of Delinquency / American Sociological Review. 1957. № 22. P. 664-670.

«Историческое описание о наказании преступников в Филадельфии» / пер. с нем.

Семена Венечанского. М., 1799; об этом переводе см.: Гернет М.Н. История царской тюрьмы: в 5 т. М., 1960-1963. Т. 2. С. 22-23.

См. об основных концепциях «порядка» в российском праве: Гессен И.В. Судебная реформа. Великие реформы 60-х гг. в их прошлом и настоящем. СПб., 1905. – 271 c.;

Современные модели и принципы наказания как качественную, характерную для раннего либерализма, — чем более развиты латентные, паноптические, механизмы дисциплинирования в обществе, тем малочисленней должен быть аппарат надзора и насилия в государстве.

Существует несколько причин провала европейской пенитенциарной модели в России. Во-первых, европейские проекты тюрем опирались на принципы и ценности либерализма — права и свободы граждан, свободная экономика и прагматизм, достойный уровень жизни, — которые не соответствовали отечественной реальности, настаивавшей на праве суверена и экстенсивной форме хозяйствования. Во-вторых, европейские теоретики реформирования тюрем стремились вписать пенитенциарную систему в экономику государственной жизни. Их целью было уничтожение тюрем, как бесполезных и убыточных механизмов по растрате населения. Тот факт, что тюрьма уничтожает главное богатство государства — население — послужил толчком к началу процесса реформирования тюрем: «побывавшие в тюрьме уже не способны к труду вследствие их полного истощения»40 — именно этот тезис определил направленность реформ уголовного права в Европе ХIX столетия. Для отечественной системы наказания это заявление было неактуальным, т.к. русские арестанты не рассматривались в качестве экономической ценности и доходной статьи для экономики, они традиционно жили милостыней, и эта практика поддерживалась обществом и государством41.

Кроме того, как уже отмечалось, с момента формирования современного типа тюрьмы выяснилось, что она в действительности не относится «бережно» к населению, она деформирует заключенных, формируя из них определенный тип — делинквентов. Декларируемый тюремными реформаторами принцип исправления в действительности подменялся процессом депривации осужденных. Наличие устойчивой делинквентной группы позволяло власти поддерживать легализованный ею социальный порядок:

при совершении преступления органы власти всегда знают, какая группа лиц с наибольшей вероятность его совершила. Т.е. рецидивизм с большой долей вероятности является продуктом дисциплинарной власти, поэтому все попытки борьбы с ним в условиях существующего культурного порядка заканчивались провалом: власть не искореняет то, что сама порождает42.

Россия не нуждалась в подобной практике насильственной депривации, т.к. в государстве уже имелся источник противозаконности и асоциального поведения, изначально исключенный из системы справедливого Судебная реформа в прошлом и настоящем. Книга 5. Право. Юридические науки. Судебная система. М., 2007. – 415 с.

Говард Дж. О тюрьмах и смирительных домах в Голландии // Санкт-Петербургский журнал. 1805. № 1. С. 103-116.

Гернет М.Н. История царской тюрьмы: В 5 т. М., 1960-1963. Т. 2. С. 165-166.

Rusche G. Punishment and Social Structure. New York, 1968. P. 164-167.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

распределения социальных благ и постоянно испытывающий на себе насилие и дискриминацию — это был слой крепостных крестьян и огромное количество бродяг. Сословно-иерархическая система, не изжитая из общественного сознания реформами 60-х гг. XIX века, лишала смысла европейскую модель пенитенциарной системы. Формирование новых типов делинквентности в государстве, где большая часть населения не имела никаких прав и свобод и находилась по ту сторону практик социализации, вело лишь к усилению социальных рисков, социального неравенства и, как следствие, повышению уровня социальной нестабильности. Доказательством этому утверждению служат и революционные события начала XX столетия, и духовный и интеллектуальный раскол российского общества на рубеже веков.

На уровне теорий, общепринятых представлений и законодательства ситуация выглядела следующим образом: закон от 17 апреля 1863 года сохранил телесные наказания в виде замены лишения свободы для определенных групп населения — крестьян, мещан, солдат и матросов43. В результате, законодательно нивелировалась ценность и значимость личной свободы, которая была амбивалентна телесным наказаниям в виде порки плетьми или розгами. Речь идет не только об антигуманности российского законодательства, но о его нежелании проводить социальную политику, связанную с контролем и дисциплинированием индивидов. Законодательство в России не формировало тюрьму на принципах организации времени, пространства и трудовой деятельности. Если европейская правовая система намеренно использовала стратегии в отношении тюремного населения для того, чтобы осуществлять контроль и над теми, кто находится в стенах исправительных учреждений, и над теми, кто живет на свободе, то в России депривация носила бесконтрольный, тотальный характер. Она не была инициирована властными органами, имевшими полномочия выносить решения по поводу нормальности и патологичности той или иной личности и события. Депривация в России была неотъемлемым условием существования нескольких групп населения, принимавших свое маргинальное положение в качестве «естественного» и «несомненного» факта. Поразительно то, что свойственные этим группам мировоззренческие установки повлияли на остальное население. На практике этот факт получил выражение в низком уровне чувства гражданственности в обществе, неуважительном отношении к частной собственности и нормам закона. В сознании населения правила и обычаи маргинальной сферы (криминальной и тюремной среды) были более действенными и эффективными и отличались своеобразной «справедливостью», которая отсутствовала в риторике официального законодательства.

Гернет М.Н. История царской тюрьмы: В 5 т. М., 1960-1963. Т. 2. С. 80.

Современные модели и принципы наказания В XIX веке появилось несколько произведений, авторы которых обратили внимание не только на бедственное положение заключенных в России, но и на причины постоянных провалов реформирования пенитенциарных систем44. Знаменательно, что многие авторы XIX столетия построили свои рассуждения на сравнительном анализе российской и французской системы наказания45, причем условия содержания в отечественных тюрьмах подвергались беспощадной критике.

Отечественную систему наказания XIX столетия характеризовали три основные проблемы: 1) отсутствие законодательно закрепленных прав осужденных; 2) систематическое неудовлетворительное финансирование;

3) бесконтрольность местных тюремных администраций. В результате, даже не совсем точные в плане информации отчеты Медицинского департамента Министерства Внутренних дел поражали уровнем смертности и заболеваемости в тюрьмах: на 1000 арестантов (независимо от меры пресечения) приходилось 123 смертельных случая46.

Другим следствием нерешенного пенитенциарного вопроса стало отсутствие ролей и статусов, характерных именно для мест лишения свободы. Статус осужденного до ареста влиял достаточно сильно на тип наказания, тем самым сложная и многогранная связь между субкультурами исправительных учреждений и внешним миром принимала прямолинейную форму, допускающую прямой обмен ценностями, нормами и формами поведения между криминальным миром и обществом. В тюрьмах, пересылочных пунктах, на каторге отсутствовала статусная дифференциация между политическими заключенными, теми, кто совершил особо опасные преступления или финансовыми мошенниками. А остальное общество беспрепятственно подвергалось экспансии ценностей норм тюремной, каторжной культуры благодаря беспрепятственному распространению этой криминализированной социальной группы.

Колосовский П. Исторический очерк реформы тюремных заведений // Юридический журнал. СПб.: Изд-во П. А. Салманова. 1860-1861. № 2. С. 52-78.

Дриль Д. Ссылка во Франции и России. Из личных наблюдений во время поездки в Новую Каледонию, на о. Сахалин, в Приамурский край и Сибирь. СПб., 1899. – 179 с.;

Кропоткин П.П. В русских и французских тюрьмах. СПб., 1906. – 163 с.

Отчет Медицинского департамента Министерства Внутренних дел от 1880 г. // Русский вестник, 1881 г.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

1.2. Социально-антропологические теории преступности 1.2.1. Социология «тюремного заключения»

Долгое время анализ условий содержания в тюрьме и его последствий осуществлялся на стыке криминологии, социологии и психологии и выполнял утилитарную, иллюстрирующую роль в контексте обозначенных дисциплин. Понимание того, что тюрьма является уникальным объектом исследования, медленно распространялось в научных кругах. В полноценную отрасль гуманитарного знания исследования, посвященные тюремному заключению, оформились лишь в рамках англо-американской социологии в 40-60-х гг. ХХ столетия. Особый исследовательский статус тюрьмы позволил сделать несколько, на первый взгляд, парадоксальных выводов.

Во-первых, в научных кругах получило признание утверждение, что не тюрьма является «кривым зеркалом» общества, а само общество — это сосредоточение стратегий и практик, характерных для того или иного тюремного режима. Во-вторых, выяснилось, что статусная система общества во многом взаимосвязана с распределением ролей в тюрьмах и исправительных учреждениях. И, наконец, в-третьих, что типы адаптации и противостояния в закрытых учреждениях — это не форма реагирования на тюремные условия, а способ конструирования особого типа субкультуры, культивирующей специфические ценности и цели.

Основным вопросом для авторов, исследовавших социальные и культурные последствия лишения свободы, была проблема поддержания порядка и легитимности в тюрьме. Авторы пытались выяснить, какие латентные механизмы, оценки и стандартные представления заставляли огромное число заключенных подчиняться приказаниям сравнительно небольшого числа служащих. Двумя главными темами для них были: типология тюремных режимов и характер взаимодействия всего общества с закрытыми институтами.

Так, Д. Клеммер на материале анализа тюрем в штате Иллинойс сделал вывод о существовании устойчивых правил криминальной субкультуры, которые передаются посредством «тюремного кода», что составляет сущность так называемого процесса «тюремизации», адаптации людей, попадающих в тюрьму, к особому культурному климату. На устойчивость и эффективность «тюремных кодов» не может повлиять даже постоянное обновление населения тюрьмы. Причем «тюремный код» не только обеспечивает солидарность и лояльность среди заключенных, но санкционирует поведение персонала тюрем, вовлеченного в своеобразную «оккупационную культуру». Клеммер подчеркивает, что тюремная субкультура складывается преимущественно из ценностей и приоритетов определенной Социально-антропологические теории преступности и наказания группы населения — мужчин, принадлежащих к низшему слою и обладающих низким образовательным уровнем47.

В этот период формируется особое отношение к женским исправительным учреждениям, к которым, на теоретическом уровне латентно, а на практике явно, применяется дискредитационная сексуальная политика. В тот момент, когда за тюрьмой был закреплен особый статус закрытого института и объекта анализа, гендерная сегрегация немедленно вступила в действие. «Женские тюрьмы» были объявлены «нетипичными», «нетрадиционными» организациями в пенитенциарной системе. Их изучение не могло получить распространения и признания, т.к. практики и стратегии адаптации и регуляции внутри этих тюрем считались не показательными, а были исключением, чье исследование не подтверждало бы правила.

Д. Вад и Ж. Кассебаум воспроизводят этот теоретический аттитюд при анализе женской тюрьмы «Frontera». Авторы отмечают специфический характер отношений в женской тюрьме, отсутствие солидарности, характерной, якобы, для «мужских тюрем», и констатируют отсутствие во «Frontera» традиционных тюремных типажей, таких как «торговцы», «политики», «дебоширы». В конце концов, авторы приходят к выводу, что женщины реагируют определенным образом на опыт тюремного заключения не потому, что испытывают на себе практики депривации и ограничения, не потому что усваивают тюремные коды и ценности делинквентной субкультуры, а потому что они «являются женщинами»48. Контрпродуктивность этого функционального и, по сути, сексистского подхода заключается не только в дискриминации целой группы объектов исследования, но и в узости его применения. Эта модель анализа репрезентирует тюремное население в качестве гомосексуальной, однородной, сплоченной массы, образующей уравновешенную стабильную социальную систему. Здесь нет места объяснениям растущего числа конфликтов, случаев суицида, усиления политизации и поляризации, наблюдающихся в тюрьмах с конца 70-х гг. XX столетия. Намеренное исключение женских исправительных учреждений из активной области исследования привело к искаженному пониманию тех процессов, которые происходят в тюрьмах вообще.

В рамках первых исследований о тюрьмах сформировались две модели анализа субкультур исправительных учреждений: «импортационная»

и «депривационная». «Импортационная модель» настаивает на том, что различные социальные группы в условиях тюремного заключения транслируют ценности и нормы, характерные для этих групп вне стен тюрьмы.

«Депривационная» модель, напротив, считает, что тюрьма предоставляет Clemmer D. Prisoner’s Untold Story. New York, 1972. P. 26-29; Clemmer D. The Prison Community. New York, 1961. – 280 p.

Цит. по: Matthews R. Doing Time. An Introduction to the Sociology of Imprisonment.

Basingstoke, 1999. Р. 55-56.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

особые стили поведения, которые должны служить сдерживающим фактором тюремного заключения. Представители социологии «тюремного заключения» рассматривали часто эти две модели как альтернативные. Однако, по нашему мнению, они не являются теоретически несовместимыми.

Анализ субкультур пенитенциарной системы на примере самых различных исправительных учреждений показал, что тюремное население, складывающееся преимущественно из представителей социального андеграунда, обеспечивает ту социальную структуру, которая способствует практикам депривации в тюрьме. Современные авторы, проводя компаративный анализ этих двух моделей, склоняются к «импортационной» модели тюремного регулирования49.

Г. Сайкс, заявляет, что все без исключения заключенные подвержены определенным депривирующим механизмам, которые могут выражаться в ограничении свободы, уровня доходов и услуг, ограничении гетеросексуальных отношений, снижении уровня безопасности. Все вместе эти депривирующие механизмы Сайкс называет «издержками заключения», которыми умело пользуется тюремная администрация, распределяя привилегии и наказания50. Вокруг депривирующих механизмов складывается статусная система в тюрьме, арго заключенных, коммуникативная структура. Сайкс в своей работе «Общество Пленников» отмечал, что «тюрьма — это не автономная система власти, это инструмент государства, сформированный его социальным окружением, и мы должны помнить об этой простой истине, если мы хотим понять, что происходит в тюрьме»51. Однако Сайксу не удалось продвинуться дальше этого утверждения, хотя он лучше других осознавал, что тюрьма, наравне со школой, психиатрической клиникой и госпиталем, представляет собой новый тип государственных институтов, сформированный в XIX столетии.

При рассмотрении связи тюремной субкультуры с социальными, политическими и экономическими процессами всего общества, долгое время существовала традиция проводить параллели и соответствия между этими процессами, а не искать различия и противоречия. Но структурные отношения между субкультурой исправительных учреждений и широким обществом не могут быть столь очевидными и прямолинейными. Напротив, социальные факты и явления, приветствуемые в свободном обществе, в условиях изоляции приобретают негативную окраску. Кроме того, авторы, принадлежавшие к социологии «тюремного заключения», в своих текстах проявляли необоснованную симпатию к заключенным и даже не чуждаLorde A. Age, Race, Class, and Sex: Women Redefining Difference / Racism and Sexism:

An Integrated Study. New York, 2001. Р. 179-217.

Sykes G.M., Messinger S. The Inmate Social System / Theoretical Studies in Social Organization of the Prison. New York, 1961. P. 245-278.

Sykes G.M. The Society of Captives. A Study of a Maximum Security Prison. Princeton, 1958. P. 12.

Социально-антропологические теории преступности и наказания лись откровенной лести в их адрес. Как отметил А. Голднер, эти тексты напоминали социологию «зоопарка», где исследователи взирали на посаженного в клетку объекта анализа и восхищались и изумлялись им52.

Обращение к социальным аспектам тюремного заключения продемонстрировало, что ограничение свободы является одним из самых важных элементов наказания, но не единственным и не самым эффективным.

Современный тип тюрьмы предполагает ограничение потребительских запросов (установленный режимом распорядок дня), ограничение на право собственности (лимит предметов, которые имеет право иметь при себе заключенный). Но существует еще одно важное ограничение — ограничение сексуального выбора. Ограничение сексуального (гетеросексуального) желания, с одной стороны, подчеркивает престижность и привилегированность гетеросексуальных отношений, которые необходимо «заслужить» в тюрьме. С другой стороны, подобное ограничение сопровождается распространением гомосексуальных отношений, причем восприятие этих отношений дифференцированно и идеологично. Так, мужское гомосексуальное сотрудничество, если не поддерживается открыто, то молчаливо одобряется, как один из показателей стабильности в тюрьме (в данном случае речь не идет об использовании гомосексуальных практик в качестве объекта дискриминации). Тогда как женские гомосексуальные отношения в тюрьме исследователями игнорируются, а тюремной администрацией рассматриваются как тяжкий проступок. Этим фактически утверждается, что поддержка и сотрудничество в женских исправительных учреждениях невозможны в силу принципиальной недостаточности, ущербности связей, возникающих между женщинами. В какой-то степени этот парадокс объясняют теории лейсбизма, которые, критикуя маскулинную гомосексуальность, раскрывают ее доминирующий характер, стремящийся подчинить и дискриминировать женские тактики гомосексуальности53.

1.2.2. Тюрьма как бюрократическая система Более продуктивный подход к вопросам тюремного заключения и проблеме культурного порядка в тюрьме предлагается современными исследователями, обратившими свое внимание на анализ «тотальной институализации», бюрократизации и власти. Основоположником этого подхода, несомненно, можно считать Макса Вебера. Согласно Веберу, разделение труда и плюрализация ролей в современном обществе привели к формированию нового типа бюрократического института, в чьи задачи входиGouldner A.W. Studies in Leadership: Leadership and Democratic Action. New York, 1965. P. 472.

Butler J. Imitation and Gender Subordination / Inside/Out: Lesbian Theories, Gay Theories.

New York, 1991. Р. 3-31.

ТЮРЬМА И ЕЕ ОБИТАТЕЛИ ГЛАЗАМИ ИССЛЕДОВАТЕЛЯ

ло максимально эффективно, рационально, внеиндивидуально, экономно решать поставленные задачи54. В этом ключе тюрьме как институту вменяется обязательное соответствие легально установленному культурному порядку, всякое отклонение от него рассматривается как кризис института.

Поэтому каждый пример жестокости в тюрьме, каждая небрежная расистская шутка и унизительное замечание, каждая проигнорированная петиция, каждое незаконное бюрократическое промедление, несъедобная пища, каждое судебное решение о заключении и перемещение без явных и хорошо обоснованных причин, каждая мелкая ошибка правосудия, каждый пустой и бездеятельный период времени являются незаконными.

Главные черты современной бюрократии, по Веберу, это — внеиндивидуальность, иерархичность приказов и распоряжений, точность, скорость исполнения, строгая субординация, бесконфликтность, отказ от личных привязанностей и пристрастий55. Большинство этих характеристик воплощено в структуре современной тюрьмы, включающей строгую субординацию и иерархичность, дифференциацию задач, правил и процедур для заключенных, развитие технологий наблюдения и постоянный сбор данных о заключенных.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 


Похожие работы:

«И.В. Скоблякова Циклы воспроизводства человеческого капитала И.В. Скоблякова Циклы воспроизводства человеческого капитала Москва ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ – 1 2006 УДК 330.31:331.582 ББК 65.9(2Рос)240 С44 Рецензенты: доктор экономических наук, профессор Бондарев В.Ф. кандидат экономических наук, доцент Аронова С.А. Скоблякова И.В. С44 Циклы воспроизводства человеческого капитала. – М.: Издательство Машиностроение – 1 - 2006. - 201с. ISBN 5-94275-291-5 Данная монография представляет собой...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ ХАРЬКОВСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ АКАДЕМИЯ ГОРОДСКОГО ХОЗЯЙСТВА В.В. МАСЛОВСКИЙ Формирование свойств надежности элементов транспортных трубопроводных энергетических систем и региональной экологической безопасности при их производстве и ремонте ХАРЬКОВ – ХНАГХ – 2009 УДК 621.8:622.6.66.5 М31 Рецензенты: И.А.Шеренков Заслуженный деятель науки и техники Украины, член Международной Ассоциации гидравлических исследований, Действительный член АС и АЭН Украины, доктор...»

«Министерство сельского хозяйства РФ Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Мичуринский государственный аграрный университет И.П. ШАЛЯПИНА М.А. СОЛОМАХИН ОРГАНИЗАЦИОННО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ СИСТЕМЫ ВЕДЕНИЯ САДОВОДСТВА В УСЛОВИЯХ РАЗВИТИЯ ИНТЕГРАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ Мичуринск - наукоград РФ 2008 PDF created with FinePrint pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com Печатается по решению УДК 631.151.6: 634.1 издательского совета ББК 65.325.1:...»

«Федеральное агентство по образованию Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ А.П. ЛАТКИН М.Е. БРЫЛЕВА ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ РОЗНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2010 ББК 65.35 Л 27 Рецензенты: М.В. Белобородов, канд. экон. наук, нам. начальника Управления ФАС; А.А. Исаев, д-р экон. наук, проф. каф. МК (ВГУЭС). Латкин, А.П., Брылева, М.Е. Л 27 ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ...»

«1 Научно-учебный центр Бирюч Н.И. Конюхов ЭКОНОМИЧЕСКИЙ КРИЗИС: КОСМОС И ЛЮДИ Москва - Бирюч 2014     2 УДК 338.24 ББК 65.050 К65 К65 Экономический кризис: Космос и люди [Текст] / Н.И. Конюхов.. – М.; Издательство Перо, 2014. – 229 с. ISBN 978-5-00086-066-3 Резонансы гравитационных и магнитных полей небесных тел являются одним из важных факторов, влияющих на развитие человечества. Экономические кризисы являются следствием действий людей. Но начинаются они чаще, когда Земля попадает в зону...»

«МИНИСТЕРСТВО ПРОСВЕЩЕНИЯ И НАУКИ УКРАИНЫ КИЕВСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЭКОНОМИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Л.Ф. МАРАХОВСКИЙ, Н.Л. МИХНО ОСНОВЫ ТЕОРИИ АВТОМАТОВ И СИНТЕЗА РЕКОНФИГУРИРУЕМЫХ КОМПЬЮТЕРНЫХ СИСТЕМ Киев КНЭУ 2010 УДК 519.95: 004.274 ББК 32.973 Автор: Л.Ф. Мараховский, Н. Л. Михно Рецензенты: А. П. Будя, кандидат технических наук, доцент, заведующий кафедры математики та информационных технологий, Киевского университету туризму, экономики и права. А. И. Безверхий, доктор физ.-мат. наук, наук, профессор,...»

«А.А. Васильев А.Н. Чащин ТЯЖЕЛЫЕ МЕТАЛЛЫ В ПОЧВАХ ГОРОДА ЧУСОВОГО: ОЦЕНКА И ДИАГНОСТИКА ЗАГРЯЗНЕНИЯ МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Пермская государственная сельскохозяйственная академия имени академика Д.Н. Прянишникова А.А. Васильев А.Н. Чащин ТЯЖЕЛЫЕ МЕТАЛЛЫ В ПОЧВАХ ГОРОДА ЧУСОВОГО: ОЦЕНКА И ДИАГНОСТИКА ЗАГРЯЗНЕНИЯ Монография Пермь ФГБОУ ВПО Пермская ГСХА УДК:...»

«Иркутский государственный университет путей сообщения А.И. Илларионов, Е.А. Илларионова, И.П. Сыроватский ОПТИЧЕСКИЕ ОБРАЗЦЫ СРАВНЕНИЯ В СПЕКТРОФОТОМЕТРИЧЕСКОМ АНАЛИЗЕ ОРГАНИЧЕСКИХ СОЕДИНЕНИЙ Иркутск 2008 УДК 543.42.062 ББК 24.46 Рецензенты: Е.Ф. Мартынович, доктор физико-математических наук, профессор, заместитель председателя Иркутского научного центра СО РАН; М.Г. Воронков, доктор химических наук, советник РАН, академик Илларионов А.И., Илларионова Е.А., Сыроватский И.П. Оптические образцы...»

«Федеральное агентство по образованию Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ А.В. ЛИЧКОВАХА ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМЫ ПРАВЛЕНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2009 ББК 67 Л 66 Рецензент: М.А. Шинковский, д-р полит. наук, профессор (ВГУЭС) Личковаха, А.В. Л 66 ЭВОЛЮЦИЯ ФОРМЫ ПРАВЛЕНИЯ И ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕЖИМА В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ [Текст] : монография / науч. ред. В.А. Лихобабин. – Владивосток : Изд-во ВГУЭС, 2009. – 228 с....»

«В.А. Балалаев, В.А. Слаев, А.И. Синяков ТЕОРИЯ СИСТЕМ ВОСПРОИЗВЕДЕНИЯ ЕДИНИЦ И ПЕРЕДАЧИ ИХ РАЗМЕРОВ Под редакцией доктора технических наук, заслуженного метролога РФ профессора В.А. Слаева Санкт-Петербург Профессионал 2004 УДК 389:53.081 ББК 30.10 В.А. Балалаев, В.А. Слаев, А.И. Синяков Б 20 Теория систем воспроизведения единиц и передачи их размеров: Науч. издание — Учеб. пособие / Под ред. В.А. Слаева. — СПб.: АНО НПО Профессионал, 2004. — 160 с.: ил. Монография состоит из двух частей. Часть...»

«Издания, отобранные экспертами для Центральной научной библиотеки УрО РАН (май-июль 2009) – оценка: для Института Дата Издательство Оценка Издание Группа Институт Эксперт ISBN Меховский, М. Трактат о двух Сарматиях : [перевод] / Матвей Меховский; [авт. предисловий: А. И. Приобрести ISBN Цепков, Б. Греков ; авт. введения С. Смирнова для Исторические 32 Институт истории 5Александрия Аннинский]. - Рязань : Александрия, Надежда библиотеки науки 94460- и археологии 2009. - XI, [I], 494, [1] с. : ил....»

«КАЗАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ А.Ш.ЮСУПОВА ЛЕКСИКА САМОУЧИТЕЛЕЙ ТАТАРСКОГО ЯЗЫКА ДЛЯ РУССКИХ XIX века КАЗАНЬ – 2002 1 PDF created with pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com ББК 81.2 Тат.я.2 Ю Научный редактор — д. филол. н., проф. Ф.С.Сафиуллина В монографии содержится первый в татарском языкознании развернутый историко – лингвистический анализ лексики самоучителей татарского языка для русских XIX века. Монография предназначена для научных работников, преподавателей вузов,...»

«Российская Академия Наук Институт философии Буданов В.Г. МЕТОДОЛОГИЯ СИНЕРГЕТИКИ В ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКОЙ НАУКЕ И В ОБРАЗОВАНИИ Издание 3-е, дополненное URSS Москва Содержание 2 ББК 22.318 87.1 Буданов Владимир Григорьевич Методология синергетики в постнеклассической науке и в образовании. Изд. 3-е дополн. - М.: Издательство ЛКИ, 2009 - 240 с. (Синергетика в гуманитарных науках) Настоящая монография посвящена актуальной проблеме становления синергетической методологии. В ней проведен обстоятельный...»

«Учреждение образования Брестский государственный университет имени А.С. Пушкина А.А. Горбацкий СТАРООБРЯДЧЕСТВО НА БЕЛОРУССКИХ ЗЕМЛЯХ Монография Брест 2004 2 УДК 283/289(476)(091) ББК 86.372.242(4Беи) Г20 Научный редактор Доктор исторических наук, академик М. П. Костюк Доктор исторических наук, профессор В.И. Новицкий Доктор исторических наук, профессор Б.М. Лепешко Рекомендовано редакционно-издательским советом УО БрГУ им. А.С. Пушкина Горбацкий А.А. Г20 Старообрядчес тво на белорусских...»

«И. ОСТРЕЦОВ ВВЕДЕНИЕ В ФИЛОСОФИЮ НЕНАСИЛЬСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ И познаете истину, и истина сделает вас свободными. От Иоанна, 8, 32. ББК 87 076 И. Острецов Введение в философию ненасильственного развития: Монография. -Ростов на Дону, Комплекс, 2002. – 231 стр. 0302000000 ISBN 5 - 8480 - 0272 - x O Г 83(03) 02 © И. Острецов, 2002 Аннотация В книге представлена дедуктивная социальная теория и философия лежащая в её основе. В соответствии с теоремой Гёделя о неполноте любой системы рациональных...»

«А.В. Графкин ПРИНЦИПЫ ПРОГРАММНОГО УПРАВЛЕНИЯ МОДУЛЯМИ ICP DAS СЕРИИ I-7000 В ЗАДАЧАХ ПРОМЫШЛЕННОЙ АВТОМАТИЗАЦИИ САМАРА 2010 УДК 004.9 (075) Рецензенты: Заслуженный работник высшей школы РФ, д.т.н., профессор Прохоров С.А.; д.т.н., профессор Кузнецов П.К. А.В. Графкин Принципы программного управления модулями ICP DAS СЕРИИ I-7000 в задачах промышленной автоматизации / СНЦ РАН, 2010. – 133 с.: ил. ISBN 978-5-93424-475-1 Монография содержит описание особенностей, которые необходимо учитывать при...»

«Ю.Ю. ГРОМОВ, В.О. ДРАЧЕВ, К.А. НАБАТОВ, О.Г. ИВАНОВА СИНТЕЗ И АНАЛИЗ ЖИВУЧЕСТИ СЕТЕВЫХ СИСТЕМ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2007 Ю.Ю. ГРОМОВ, В.О. ДРАЧЕВ, К.А. НАБАТОВ, О.Г. ИВАНОВА СИНТЕЗ И АНАЛИЗ ЖИВУЧЕСТИ СЕТЕВЫХ СИСТЕМ Монография МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2007 УДК 519.7 z81 ББК С387 Р е ц е н з е н т ы: Доктор физико-математических наук, профессор Московского энергетического института Е.Ф. Кустов Доктор физико-математических...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ АЛТАЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ АЛТАЙ – ГИМАЛАИ: ДВА УСТОЯ ЕВРАЗИИ Монография Под редакцией С.П. Бансал, Панкай Гупта, С.В. Макарычева, А.В. Иванова, М.Ю. Шишина Барнаул Издательство АГАУ 2012 УДК 1:001 (235. 222 + 235. 243) Алтай – Гималаи: два устоя Евразии: монография / под ред. С.П. Бансал, Панкай Гупта, С.В. Макарычева,...»

«Министерство образования и науки РФ ТРЕМБАЧ В.М. РЕШЕНИЕ ЗАДАЧ УПРАВЛЕНИЯ В ОРГАНИЗАЦИОННОТЕХНИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИХ ЗНАНИЙ Монография МОСКВА 2010 1 УДК 519.68.02 ББК 65 с 51 Т 318 РЕЦЕНЗЕНТЫ: Г.Н. Калянов, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой Системный анализ и управление в области ИТ ФИБС МФТИ, зав. лабораторией ИПУ РАН. А.И. Уринцов, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой управления знаниями и прикладной информатики в менеджменте...»

«Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации Северный государственный медицинский университет А.М. Вязьмин, Э.А. Мордовский Идеи М.В. Ломоносова и общественное здоровье Поморья в XVIII–XXI веках Под редакцией профессора А.Л. Санникова Монография Архангельск 2011 УДК 614.2 (470.1/.2+98) ББК 51.1 (235.1+211) В 99 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор, член-корр. РАМН, зам. директора НИИ Общественного здоровья и управления здравоохранением ММА им. И.М. Сеченова...»







 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.