WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |

«К.Л. Сыроежкин КазахСтан – Китай: от ПРигРаничной тоРговЛи К СтРатегичеСКому ПаРтнеРСтву Книга 1 в начале пути Алматы 2010 уДК 327(574) ББК 66.4 (5 каз) С 95 Рекомендовано к печати Ученым ...»

-- [ Страница 1 ] --

Казахстанский институт стратегических исследований

при Президенте Республики Казахстан

К.Л. Сыроежкин

КазахСтан – Китай:

от ПРигРаничной тоРговЛи

К СтРатегичеСКому

ПаРтнеРСтву

Книга 1

в начале пути

Алматы

2010

уДК 327(574)

ББК 66.4 (5 каз)

С 95

Рекомендовано к печати Ученым Советом Казахстанского института стратегических исследований при Президенте Республики Казахстан С 95 Сыроежкин К.Л. Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству: монография. – В трех книгах.

Книга 1. в начале пути. – Алматы: Казахстанский институт стратегических исследований при Президенте РК, 2010. – 336 c.

ISBN 978-601-7242-09- Несмотря на значительное число работ, посвященных проблематике казахстанско-китайских отношений, большая их часть носит фрагментарный характер. В лучшем случае в них рассматривается какой-нибудь один вопрос, причем, зачастую – в статике. В худшем – работа носит ангажированный характер, и скорее затеняет проблему, нежели раскрывает ее. В данном издании, выходящем в трех книгах, автором предпринята попытка показать специфику казахстанско-китайских отношений в их политическом, экономическом, социальном и геополитическом многообразии.

Одна из задач исследования – восполнить пробел, связанный с определенной закрытостью официальной информации о характере двух- и многосторонних отношений с Китаем. Именно это предопределило появление второй части книги, в которой собраны тексты основных документов (в том числе ранее не публиковавшихся в широкой печати) по казахстанскокитайским отношениям.

Издание рассчитано на политологов, специалистов по международным отношениям и безопасности.

ISBN 978-601-7242-09- ISBN 978-601-7242-08-4 (Кн. 1) уДК 327 (574) ББК 66.4 (5 каз) © КИСИ при Президенте РК, © Сыроежкин К.Л., СоДеРжание Список сокращений

Список таблиц

Список рисунков, диаграмм и карт

Предисловие

1. в начале пути

1.1. Первые шаги

1.2. Распад СССР и формирование центральноазиатской политики Китая

1.3. Шоп-турист как двигатель торговли

2. С учетом складывающихся обстоятельств

2.1. Специфика политических контактов

2.2. Проблема границ

2.3. Проблема трансграничных рек

2.4. Проблема казахской этнической общины в Китае........... 2.5. Экономика двусторонних отношений

3. Под влиянием событий «11 сентября»

3.1. Активизация «Большой игры»

3.2. Приоритеты региональной политики Китая

3.3. «Больше спешки – меньше скорость»

3.4. Экономика двусторонних отношений

3.4.1. Прорыв на энергетический рынок Казахстана......... 3.4.1.1. Нефтегазовые проекты

3.4.1.2. Проекты в сфере электроэнергетики............ 3.4.1.3. Урановые проекты

3.4.2. Коммуникационные и транспортно-логистические проекты

3.4.2.1. Нефтепровод «Западный Казахстан – Западный Китай»

3.4.2.2. Транспортные проекты

3.4.2.3. Логистические проекты

3.4.3. Специфика торговых контактов

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству АО – Aкционерное общество АОН – Академия общественных наук АСЕАН – Ассоциация государств АСиП – Ассоциация социологов и политологов АТР – Азиатско-Тихоокеанский регион АТЦ – Антитеррористический центр АЭС – Атомная электростанция ВМС – Военно-морские силы ВСНП – Всекитайское собрание народных ВТО – Всемирная торговая организация ГРЭС – Государственная районная электростанция ГЭС – Гидроэлектростанция ДВД – Департамент внутренних дел ДКБ – Договор о коллективной безопасности ДТК – Департамент таможенного комитета ЕврАзЭС – Евразийское экономическое сообщество ЕС – Европейский cоюз ЗАО – Закрытое акционерное общество ЗСТ – Зона свободной торговли ИДВ РАН – Институт Дальнего Востока Российской ИМЭМО РАН – Институт мировой экономики и КазССР – Казахская Советская Социалистическая КГБ – Комитет государственной безопасности КМГ – АО «НК «КазМунайГаз»

КНБ – Комитет национальной безопасности КННК – Китайская национальная нефтяная КПК – Коммунистическая партия Китая КНДР – Корейская Народно-Демократическая КНР – Китайская Народная Республика КПП – Контрольно-пропускной пункт КСОР – Коллективные силы оперативного КСП – Контрольно-следовая полоса МВД – Министерство внутренних дел МИД – Министерство иностранных дел МНР – Монгольская Народная Республика МО – Министерство обороны НАТО – Организация Североатлантического НАК – Национальная акционерная компания НГСК – Национальная государственная НК – Национальная компания НКИД – Народный Комиссариат иностранных дел НОАК – Народно-освободительная армия Китая НПЗ – Нефтеперерабатывающий завод НХК – Национальная холдинговая компания ОАЕ – Организация африканского единства ОАО – Открытое акционерное общество ОАР – Особый автономный район ОДКБ – Организация Договора о коллективной ООН – Организация Объединенных Наций ОПГ – Организованная преступная группа ОЦАС – Организация «Центрально-Азиатское ПК ВСНП – Постоянный комитет Всекитайского Собрания ПК НПКСК – Постоянный комитет Народно-Политического Консультативного Совета Китая ПРО – Противоракетная оборона РК – Республика Казахстан К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству РСФСР – Российская Советская Федеративная СВМДА – Совещание по взаимодействию и мерам СНГ – Содружество Независимых Государств СМИД – Совещание министров иностранных дел СРВ – Социалистическая Республика Вьетнам СССР – Союз Советских Социалистических СУАР КНР – Синьцзян-Уйгурский автономный район ТЭО – Технико-экономическое обоснование ЦК КПК – Центральный Комитет Коммунистической ЦК КПСС – Центральный Комитет Коммунистической ШОС – Шанхайская организация сотрудничества CGNPC – China Guangdong Nuclear Power Holding (Китайская Гуандонская ядерноэнергетическая корпорация) CNNC – China Naional Nuclear Cororaion (Китайская национальная корпорация ядерной CNPC – China Naional Peroleu Cororaion (Китайская национальная нефтяная CNODC – China Naional oil and ga exloraion and (Китайская национальная корпорация по разведке и разработке нефти и газа,, CNOOC – China Naional Offhore Oil Cororaion (Китайская национальная корпорация CPTDC – China Peroleu Technology and Deeloen Cororaion (Китайская нефтяная корпорация по технологии и развитию, «дочка» CNPC) CPPE – China Peroleu Pieline Engineering Cor.

(Китайская инжиниринговая корпорация G 20 – «Большая двадцатка»

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Таблица 1.1 Товарооборот между СССР и КНР в 1980-е гг.

Таблица 1.2 Внешняя торговля между Республикой Таблица 1.3 Структура экспортно-импортных поставок Таблица 1.4 Товарная номенклатура экспорта и импорта Таблица 1.5 Численность граждан КНР, прибывших Таблица 1.6 Численность граждан КНР, прибывших Таблица 2.1 Динамика численности казахов Таблица 2.2 Численность казахов в населении Таблица 2.3 Динамика реэмиграции казахов в Казахстан Таблица 2.4 Торговые операции КНР со странами Таблица 2.5 Показатели по торгово-экономическому сотрудничеству между Республикой Казахстан Таблица 2.6 Прямые иностранные инвестиции Китая Таблица 2.7 Предприятия с китайским капиталом Таблица 2.8 Временное пребывание в РК (по служебным делам, по частным делам, транзит) граждан дальнего Таблица 2.9 Пребывание граждан КНР на территории г. Алматы Таблица 2.10 Привлечение к уголовной ответственности находящихся на территории РК граждан КНР Таблица 2.11 Этнический состав граждан КНР, имеющих вид бывших граждан КНР (в Алматинской обл., Таблица 3.1 Планы прокачки по трубопроводу «Западный Казахстан – Западный Китай»

Таблица 3.2 Прокачка нефти по трубопроводу Таблица 3.3 Объемы железнодорожных перевозок КНР – Таблица 3.4 Сведения о товарах, оформленных через Таблица 3.5 Прогноз грузопотоков через сухой порт Таблица 3.6 Показатели по торгово-экономическому сотрудничеству между Республикой Казахстан и Таблица 3.7 Показатели по торгово-экономическому сотрудничеству между КНР и Республикой Таблица 3.8 Структура экспорта из Казахстана в Китай по 10 основным товарным группам (2001–2005 гг.) К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Таблица 3.9 Структура импорта из Китая в Казахстан по Таблица 3.10 Прямые иностранные инвестиции в экономику Таблица 3.11 Предприятия с участием китайского капитала Таблица 3.12 Перечень зарегистрированных юридических лиц РК, Таблица 3.13 Предприятия с китайским капиталом в Казахстане Таблица 3.14 Дислокация СП с участием китайского капитала Таблица 3.15 Гражданство и этническая принадлежность лица, Таблица 3.16 Численность граждан КНР, временно находящихся на Таблица 3.17 Количество граждан КНР, получивших вид на СПиСоК РиСунКов, ДиагРамм и КаРт Рис. 1 Родовая структура племенного союза керей Рис. 2 Родовая структура племенного союза найман Карта 2.1 Расселение казахских родов на территории Или-Казахской и Боратола-Монгольской Карта 3.1 Нефтепровод «Западный Казахстан – Карта 3.2 Азиатско-европейский трансконтинентальный Карта 3.3 Проект Трансказахстанской железнодорожной Еще в январе 2008 г. американский аналитический центр Stratfor опубликовал свой прогноз на тот год в отношении стран СНГ. В данном прогнозе, в частности, подчеркивалось, что, «создавая инфраструктуру, призванную сделать интеграцию с Пекином более привлекательной в глазах стран региона, чем поддержание сохранившихся с советских времен связей с Россией», Китай «уводит у нее из-под носа» Центральную Азию. «…Ключевое значение в этом плане имеет Казахстан... Если Астана перейдет в сферу влияния Пекина, другие страны Центральной Азии не только сочтут экономически целесообразным последовать ее примеру, но и получат в лице Казахстана… полезный “буфер”, отделяющий их от разгневанной России» [1].

Аналитики центра Stratfor во многом оказались правы. Не только в 2008, но и в 2009 г. тенденция, связанная с укреплением позиций Китая в Центральноазиатском регионе, оказалась доминирующей. Значимых аспектов здесь несколько. Во-первых, повышение уровня партнерства Китая со странами Центральной Азии и придание им статуса «стратегического тыла Китая». Вовторых, интерес Китая к углеводородным (а, шире – в целом к минеральным) ресурсам региона, сопряженный с его политикой, направленной на расширение объемов поставок и географии импорта внешних энергетических источников. В-третьих, необходимость развития инфраструктуры – как Китая, так и приграничных стран, связанная с завоеванием внешних рынков сбыта китайской продукции. Наконец, огромные инвестиционные возможности Китая.

В 2008–2009 гг. все эти факторы стали более очевидными.

Причем, усиление Китая происходило на фоне ужесточения конкуренции за углеводородные ресурсы региона и политическое влияние в нем между Западом и Россией, что лишь усложнило расклад геополитических сил в Центральной Азии и поставило государства региона перед выбором.

Несмотря на значительное число работ, посвященных проблематике казахстанско-китайских отношений, большая их часть носит фрагментарный характер. В лучшем случае, в них рассматривается какой-нибудь один вопрос, причем, зачастую – в статике. В худшем – работы носят ангажированный характер, и, скорее, затеняют проблему, нежели раскрывают ее.

Отсюда, во-первых, возникает необходимость обратиться к истории развития отношений между КНР и Республикой Казахстан и посмотреть на проблематику двусторонних отношений в динамике.

Во-вторых, необходимо отметить, что на протяжении последних 20 лет Казахстан оставался ведущим торгово-экономическим и политическим партнером КНР в Центральной Азии. Его отношения с Китаем складывались непросто, но факт остается фактом – за 20 лет был пройден путь от приграничного сотрудничества, базирующегося, главным образом, на бартерных сделках, до отношений стратегического партнерства, в основе которых лежат сотрудничество в энергетическом секторе и совместные проекты в несырьевых отраслях экономики.

И хотя не все в этих отношениях было гладко, интереса к проблематике казахстанско-китайских отношений это нисколько не уменьшает. Напротив, этот интерес только усиливается. А с учетом того, что Казахстан уже столкнулся со всеми вызовами, проистекающими из контактов с Китаем, специфика выстраивания казахстанско-китайских отношений дает основания для выводов, касающихся центральноазиатской политики КНР в целом.

В-третьих, серьезное влияние на региональное сотрудничество оказывали и оказывают внешние силы, выступающие в качестве конкурентов Китая. Хотя объективность требует признать, что в «битве за регион» Китай одерживает пусть и тактические, но постоянные победы, т. е. будущее не столь однозначно.

Учитывая сегодняшнюю специфику отношений Китая с США, странами Запада и даже Россией, довольно сложно предсказать, как они будут меняться в ближайшей перспективе, когда Китай К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству станет мощнее, а конкуренция за энергоресурсы региона еще больше возрастет. Но еще сложнее предсказать, чью сторону примут государства Центральной Азии, которыми Китай рассматривается сегодня как вполне достойная альтернатива не только Западу, но и России. Насколько эта оценка соответствует реальному положению дел – большой вопрос, но отвечать на него необходимо.

В-четвертых, несмотря на разного рода «страшилки» по поводу китайской экспансии, проблемы, имеющие место в двустороннем сотрудничестве, не столь однозначны и очевидны. Более того, в большинстве своем они пока находятся в латентном состоянии. Сколь долго это продлится, сказать сложно, но некоторые факторы, способные оказать на характер казахстанско-китайских отношений негативное влияние, очевидны уже сегодня, а потому их анализ просто необходим.

Неоднозначно и общественное мнение – как по отношению к Китаю в целом, так и к его усиливающемуся присутствию в регионе. Хотя в официальных документах по внешней политике КНР приоритет отдается налаживанию добрососедских отношений с сопредельными странами, а экономика двусторонних отношений делает Китай все более привлекательным партнером, отношение к Китаю, мягко говоря, настороженное, а различных мифов и фобий, окружающих казахстанско-китайские отношения, – великое множество. Оценка этих мифов и фобий – еще одна из задач предлагаемого исследования, поскольку именно с ними связаны как проблематика казахстанско-китайских отношений, так и социальное восприятие казахстанцами Китая и китайского присутствия.

Наконец, одна из задач исследования – восполнить пробел, связанный с закрытостью официальной информации о характере двух- и многосторонних отношений с Китаем. В этих целях во второй части работы, выпускаемой отдельным томом, собраны тексты основных документов (в том числе, ранее в широкой печати не публиковавшихся) по казахстанско-китайским отношениям.

С моей точки зрения, это – чрезвычайно важно. Как показывают многочисленные конференции, «круглые столы» и общение с экспертами, главной причиной того, что в последнее время в Казахстане наметилась отчетливая тенденция роста антикитайских настроений, является отнюдь не усиливающееся присутствие Китая, а закрытость информации о реализуемых и готовящихся к реализации проектах и контрактах, особенно на межведомственном уровне. Именно это плодит слухи и фобии, которые как раз и являются почвой для всевозможных громких заявлений политических партий и общественных деятелей.

Отношения между КНР и Республикой Казахстан прошли в своем развитии несколько четко выраженных этапов, каждый из которых отличается своей спецификой.

Этап середины – конца 1980-х гг. Этот период характеризуется оживлением советско-китайских экономических контактов и расширением связей между приграничными территориями двух государств. Основная его особенность – стремление союзных республик выйти из-под влияния Центра в вопросах внешнеэкономической деятельности и зарекомендовать себя на международной арене как респектабельных торгово-экономических партнеров.

Отсюда, во-первых, подчинение экономической целесообразности и эффективности во внешнеэкономической деятельности политическим амбициям. Другой причиной, на мой взгляд, трудно объяснить имевший место в те годы дисбаланс ассортимента и цен товаров, предлагавшихся к бартерному обмену. Во-вторых, ограничение самостоятельных контактов предприятий – изготовителей экспортной продукции с ее зарубежными потребителями и организацию внешнеэкономической деятельности почти исключительно через государственные чиновно-бюрократические структуры.

Однако, несмотря на все издержки, именно этот период показал, что Казахстан обладает реальным потенциалом для равноправного и взаимовыгодного сотрудничества с зарубежными партнерами. Причем, оценивался этот потенциал не только с точки зрения природных богатств Казахстана, но, прежде всего, с позиций качественного состояния его научно-технической, К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству профессиональной и производственной базы. В Китае отдавали себе ясный отчет в том, что по данным показателям Казахстан стоял неизмеримо выше не только национальных районов КНР, но и большинства районов центрального Китая.

Главной задачей расширения торгово-экономических связей с Казахстаном ставилось использование его материально-технического и научного потенциала при одновременном ограничении негативного влияния тенденций национального сепаратизма на политическую обстановку в Китае и его национальных окраинах [2]. Именно научно-техническое направление торгово-экономических отношений Казахстана с Китаем в тот период являлось ведущим. В числе членов делегаций, посещающих Казахстан и Китай, преобладали технические специалисты, рассматривавшие вопросы создания совместных предприятий, проведения реконструкции предприятий действующих, поставок необходимого сырья и оборудования, а также организации совместных научных исследований.

Второй этап связан с распадом СССР и возникновением на его обломках новых независимых государств. Основная особенность данного этапа – попытка Китая, «используя благоприятный момент», решить значимые для него внешнеполитические вопросы (прежде всего, проблему границ и ограничения влияния идеологии пантюркизма, политического ислама и этнического сепаратизма на приграничные с Центральной Азией регионы Китая), а также, получив доступ к ресурсам региона, использовать их в интересах экономического развития Китая.

Данный этап условно можно разбить на два подэтапа: период 1992–1993 гг., характеризующийся полной «свободой» (а, точнее, бесконтрольностью) в казахстанско-китайских торгово-экономических отношениях; и период 1994–1995 гг., когда совместные усилия казахстанской и китайской сторон были призваны в какой-то степени взять под контроль стихию казахстанско-китайских отношений, сохранив при этом достигнутый уровень двусторонних связей.

Третий этап охватывает период 1996 г. – первой половины 2000 г., в это время в центральноазиатской политике Китая наблюдается изменение акцентов. Если сразу после распада СССР у него существовали некоторые иллюзии о возможности быстрого достижения китайского доминирования в Центральноазиатском регионе, то к концу 1990-х гг. на смену им пришли, с одной стороны, экономический расчет, а, с другой – геополитические интересы.

По-видимому, в Китае пришли к заключению, что, в силу экономической и военной слабости России, перед ним открывается перспектива, не раздражая Россию и США, выступить в роли не только одного из перспективных внешнеэкономических партнеров, но и гаранта региональной безопасности, и уже через это попытаться расширить масштабы своего влияния на Центральноазиатский регион.

Характерными для этого этапа чертами казахстанско-китайских отношений являются: попытка расширения географии сотрудничества с Китаем; приход на казахстанский рынок солидных китайских фирм и компаний; некоторое упорядочение «шоп-туризма»;

изменение направлений сотрудничества, в том числе – за счет вопросов, связанных с обеспечением региональной безопасности.

Четвертый этап условно можно ограничить второй половиной 2000 г. – первой половиной 2005 г., когда наблюдается очередное изменение центральноазиатской политики КНР, а «первую скрипку» в регионе начинают играть вопросы обеспечения региональной безопасности.

Главным элементом во внешней политике Китая в Центральной Азии в этот период стало экономическое проникновение в регион – путем создания предприятий с китайским капиталом, а также реализации (двусторонних и многосторонних – в рамках ШОС) экономических и инфраструктурных проектов с участием Китая, предоставления льготных кредитов для развития двусторонней торговли.

События в Грузии и на Украине – осенью 2003 и 2004 гг., а, особенно, в Киргизии и Узбекистане – весной 2005 г., внесшие К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству новый элемент неопределенности в систему безопасности на постсоветском пространстве, а также та роль, которую сыграли в них США, побудили Китай вновь несколько скорректировать свою стратегию.

Он попытался одновременно сыграть три партии: учесть интересы России и ее возможные опасения по поводу расширения китайского влияния в Центральной Азии; постараться не раздражать США, параллельно ограничивая возможности их влияния на политическую ситуацию в регионе; сыграть «свою игру» – обеспечить надежные тылы в Центральной Азии и получить доступ к ее углеводородным и иным ресурсам, а, параллельно, усилить свои позиции в более значимом для него с геополитической точки зрения Азиатско-Тихоокеанском регионе.

По-видимому, основная ставка была сделана на Казахстан, как наиболее динамично развивающееся и обладающее значительными природными ресурсами и транзитным потенциалом государство региона. Во всяком случае, об этом свидетельствует совокупность соглашений, заключенных в этот период между Китаем и Казахстаном.

Пятый этап охватывает период со второй половины 2005 г. по настоящее время. Специфика этого этапа заключается, во-первых, в выходе казахстанско-китайских отношений на качественно новый уровень – отношения стратегического партнерства. Во-вторых, в активизации центральноазиатской политики Китая и усилении его позиций во всех государствах региона. В-третьих, в подключении Китая к нефтегазовой «игре», ведущейся между геополитическими игроками на просторах Центральной Азии, и в закреплении государств региона в качестве сырьевых придатков экономики КНР. В-четвертых, в активном кредитовании экономик государств Центральной Азии и реализации китайскими компаниями крупных проектов в нефтегазовой отрасли и в инфраструктурной сфере. Наконец, в усилении позиций Китая в мире, в особенности, в 2007–2009 гг., когда ведущие мировые державы накрыла волна финансово-экономического кризиса и Китай оказался чуть ли не единственным потенциальным инвестором.

Именно эти обстоятельства меняют специфику межгосударственных отношений и расклад сил в регионе, а также формируют совершенно новые региональные угрозы и вызовы.

Однако, прежде, чем давать оценку каждого из обозначенных этапов, хотелось бы подчеркнуть одно весьма существенное обстоятельство. Несмотря на специфичность отношений Китая со странами Центральной Азии, а также заметную эволюцию центрально-азиатской политики Пекина в последние 20 лет, нельзя не обратить внимания на то, что в своей политике в Центральной Азии Китай всегда руководствовался двумя принципами.

Во-первых, оценкой возникающих в регионе проблем, формирующих угрозы и вызовы национальной безопасности Китая.

А во-вторых, открывающимися возможностями для решения стратегически значимых для Китая вопросов.

Все, что делалось Китаем в его отношениях со странами Центральной Азии, прежде всего, делалось в национальных интересах Китая, главным из которых было создание благоприятных условий для экономического развития северо-западных регионов КНР, реализации стратегии превращения Китая в мировую торговую державу, а также обеспечения национальной безопасности Китая, в том числе и в плане минимизации негативных процессов, имеющих место в постсоветской Средней Азии и в Казахстане.

Сразу хотел бы оговориться, что я не рассматриваю эту политику Китая в качестве некоего «злого умысла» или попытку как-то ущемить национальные интересы государств региона. В складывающихся обстоятельствах у него просто не было иной альтернативы, и он делал то, что должно.

Литература 1. See: Annual Foreca 2008: Beyond he Jihadi War – Forer Soie Union. – Stratfor, (US). – 2008. January 8.

2. См.: Синьцзян дуйвай кайфан чжанлюэ яньцзю (Исследования по страИсследования тегии внешней открытости Синьцзяна). – Урумчи, 1989. – С. 164; Синьцзян шэхуй кэсэ – 1986. – № 6. – С. 36–40; Синцзян дасэ сэ бао. – 1987. – № 3. – С. 6–10.

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Первые самостоятельные контакты Казахстана с КНР приходятся на конец 1980-х гг., когда после 20-летнего периода довольно сложных советско-китайских отношений «железный занавес» был поднят, и Центром было дозволено развивать торгово-экономические контакты пограничным с Китаем республикам СССР.

В начале 1980-х гг. китайское руководство заявило о своей готовности возобновить китайско-советский диалог по культурно-экономическим и политическим вопросам. С 1983 г. восстанавливается приграничная торговля, но пока – в рамках северовосточных провинций КНР и советского Дальнего Востока.

Интерес китайской стороны к восстановлению торгово-экономических отношений с СССР объяснялся не только политическими факторами, но, главным образом, экономическими.

Построенные в 1950-е гг. с помощью Советского Союза промышленные предприятия требовали реконструкции; СССР обладал богатейшим экономическим потенциалом, который был необходим для нужд китайской экономики. Кроме того, торговля с СССР осуществлялась на бартерной основе, не требовала валютных затрат и значительных транспортных расходов.

Основные особенности торгово-экономических контактов того периода: во-первых, с одной стороны, имело место ограничение самостоятельности внешнеэкономической деятельности союзных республик единым централизованным управлением этой деятельностью. С другой стороны, явно прослеживалось их стремление обособиться от Центра и зарекомендовать себя на международной арене как респектабельных торгово-экономических партнеров, даже если подобного рода попытки вступали в диссонанс с экономическими интересами самих республик.

Во-вторых, необходимо отметить подчинение экономической целесообразности и эффективности во внешнеэкоВ начале пути номической деятельности политическим амбициям. Другой причиной, на мой взгляд, трудно объяснить наблюдавшийся дисбаланс ассортимента и цен товаров, предлагавшихся к бартерному обмену.

В-третьих, ограничение самостоятельных контактов предприятий – изготовителей экспортной продукции, с ее зарубежными потребителями, и организация внешнеэкономической деятельности почти исключительно через государственные чиновнобюрократические структуры.

Наконец, отсутствие не только полноценных маркетинговых исследований и прогнозов по приоритетным направлениям торгово-экономических контактов, но и специалистов, имеющих хоть какой-то опыт в этом деле.

Что касается Китая, то, в отличие от СССР, находящегося в состоянии политического «брожения», свою стратегию расширения внешнеэкономических связей он выстраивал достаточно четко, уже тогда видя в ней одну из составляющих практической реализации политики «Большого освоения запада».

В декабре 1985 г. правительство СУАР КНР вышло с инициативой о развитии пограничной торговли с СССР, для чего предполагалось использовать уже имеющиеся у него возможности.* В январе 1986 г. между КНР и СССР было подписано соглашение о восстановлении торговых отношений между СССР и СУАР КНР. С советской стороны непосредственное участие в них должны были принимать республики Средней Азии и Казахстан, а также приграничные регионы РСФСР.

Соглашением предусматривалось, что, во-первых, приграничная торговля товарами народного потребления должна осуществляться совместной фирмой, созданной КНР и СССР.

*В 1981 г. СУАР КНР было предоставлено право на организацию самостоятельной торгово-экономической деятельности. В 1983 г. была восстановлена работа двух погранпереходов – Хоргоса и Туругата. В 1986 г. комитетом КПК СУАР и народным правительством автономного района была взята на вооружение политика «внешней открытости во всех направлениях, но с упором на запад» (цаньфан вэй кайфан, сян си цинсие) [1].

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Представителем КНР является Фирма по экспорту и импорту и местной торговле СУАР КНР, представителем СССР – Всесоюзная фирма внешней торговли «Восток». Во-вторых, между этими фирмами должны оговариваться объемы и номенклатура экспортно-импортных товаров, подписываться торговые контракты и реализовываться принципы равновесной торговли.

Цена импортно-экспортных поставок должна определяться специальным соглашением между уполномоченными органами.

В-третьих, торговля должна осуществляться через два погранперехода – Хоргос и Туругат. В-четвертых, ответственность за осуществление пограничной торговли несли Министерство внешнеэкономических связей и торговли КНР и Министерство внешней торговли КНР [2].

В октябре 1986 г. первое соглашение о пограничной торговле между Синьцзяном и СССР было подписано.

И хотя объемы двусторонней торговли оставались незначительными (табл. 1.1), сам факт ее существования имел колоссальное геополитическое значение. Советско-китайская граница переставала быть очагом напряженности, а вопрос о «советском ревизионизме» и перспективе войны между СССР и Китаем с повестки дня снимался.

товарооборот между СССР и КнР в 1980-е гг.

годы 1985 1,282, Примечание: Расчеты по советско-китайской торговле осуществлялись в швейцарских франках; перерасчет сделан автором; часть данных взята автором из пресссообщений МИД СССР и МИД КазССР.

Источники: Ван Хайянь. Цзинцзи хэцзо й фачжань. Чжун’Я уго й Чжунго Синьцзян (Экономическое сотрудничество и развитие. Пять государств Центральной Азии и Синьцзян Китая). – Урумчи, 2003. – С. 308; Казахстанская правда. – 1989, мая; Синьцзян няньцзяиь. 1988 (Ежегодник по Синьцзяну за 1988 г.). – Урумчи, 1988. – С.

327; Синьцзян няньцзянь. 1989 (Ежегодник по Синьцзяну за 1989 г.). – Урумчи, 1989. – С.

361; Синьцзян жибао. – 1988, 11 сентября.

В ноябре 1987 г. Госсовет провел специальное совещание, посвященное проблемам внешней открытости Синьцзяна, результатом которого стало постановление о льготной политике, принятое в начале 1988 г.

Постановлением предусматривалось: 1) восстановление северосиньцзянской железной дороги и внесение в государственный план проекта о строительстве участка Усу – Алашанькоу;* 2) расширение здания и взлетно-посадочной полосы аэропорта в Урумчи; 3) государство освобождало от налогов созданные в Синьцзяне за счет полученных от внешней торговли капиталов новые предприятия, причем эта льгота распространялась не только на Урумчи, Кульджу, Шихэцзы и Кашгар, но и на города Аксу, Корла, Санджи, Турфан и Хами; 4) предложение Синьцзяна о строительстве экспортной товарно-производственной базы было принято центральным правительством, а на ее строительство были выделены средства;

5) СУ КНР разрешалось создавать торгово-экономические предАР ставительства за рубежом, причем в этих вопросах он был абсолютно самостоятелен; 6) упрощалась процедура оформления товаров, идущих на экспорт; 7) СУ мог активно развивать хлопковое производство и увеличивать экспорт хлопка и продукции из него;

В сентябре 1990 г. был сдан в эксплуатацию западный участок железной дороги Ланьчжоу – Синьцзян с конечной точкой в Алашанькоу.

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству 8) Хоргос и Туругат открывались для зарубежных туристов;

9) Синьцзяну из Центра перечислялась часть поступающих через него валютных средств [3].

«Первой ласточкой» в практической реализации всех этих начинаний стало соглашение о технико-экономическом сотрудничестве, подписанное в 1988 г. между текстильной фабрикой «им. 1 августа» в городе Шихэцзы (СУАР) и кустанайским прядильным комбинатом (Казахстан). Стороны договорились на паях (по 50% вложений и прибылей) провести реконструкцию и расширение шихэцзинской фабрики «им. 1 августа» [4].

В начале 1989 г. комитетом КПК СУАР и народным правительством автономного района был принят новый генеральный курс внешней открытости. К прежней формуле «внешняя открытость во всех направлениях, но с упором на запад» было добавлено еще восемь иероглифов – «подтягивать внутреннее, связываясь с внешним; связями с востоком открывать запад» (нэй инь вай лянь, дун лянь сы чу).

Согласно этому курсу, в СУАР КНР для посещения иностранцев открывалось 13 городов (позднее открытыми для иностранцев стали 25 городов и уездов) [5]. Кроме того, данный курс предусматривал расширение контактов в области технико-экономического сотрудничества и создание совместных предприятий, основанных на китайском и иностранном капиталах.

В течение 1989 г. Синьцзян и граничащие с ним республики СССР подписали 169 протоколов о намерениях в области технико-экономического сотрудничества, 34 из которых были одобрены правительством СУАР. По 11 проектам в области технико-экономического сотрудничества, договора по которым были подписаны, объем совместных инвестиций достигал 44,72 млн.

швейцарских франков [6].

Именно научно-техническое направление торгово-экономических отношений Казахстана с Китаем в начальный период являлось ведущим. В числе членов делегаций, посещающих Казахстан и Китай, преобладали технические специалисты, рассматривавшие вопросы создания совместных предприятий, проведения реконструкций действующих предприятий, поставок необходимого сырья и оборудования.

И, несмотря на все издержки, именно этот период показал, что Казахстан обладает реальным потенциалом для равноправного и взаимовыгодного сотрудничества с зарубежными партнерами.

Причем оценивался этот потенциал не только с точки зрения природных богатств Казахстана, но, прежде всего, с позиций качественного состояния его научно-технической, профессиональной и производственной базы.

В Китае отдавали себе ясный отчет, что по данным показателям Казахстан стоит неизмеримо выше не только национальных районов, но и многих внутренних провинций КНР. Другой вопрос, что этот потенциал находился в хаотическом состоянии, был не задействован и обесценен, что давало возможность его выгодного использования внешними силами под предлогом якобы «учета интересов Казахстана».

Главной задачей торгово-экономических связей с Казахстаном ставилось использование его материально-технического и научного потенциала при одновременном ограничении негативного влияния тенденций национального сепаратизма на политическую обстановку в Китае и его национальных окраинах [7].

В середине 1989 г. между СУАР КНР и КазССР было подписано первое соглашение об экономическом, техническом и торговом сотрудничестве на 1989–1995 гг. В документ было внесено 78 народно-хозяйственных объектов энергетики, химической промышленности, цветной и черной металлургии, геологии, связи, текстильной, машиностроительной и электронной промышленности, производства строительных материалов и предметов народного потребления, сервиса. Общая стоимость включенных в соглашение объектов превышала 10 млрд. юаней (более 1,5 млрд.

долл.), в то время, как товарооборот между двумя регионами к 1995 г. планировалось довести до 300–350 млн. швейцарских франков (220–260 млн. долл.) [8].

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Выбор в пользу Казахстана был вполне объясним. Имеющий наиболее протяженную границу с КНР, обладающий необходимыми материальными и сырьевыми ресурсами, а также расположенными достаточно близко от границы крупными потребительскими рынками, близкий в этническом отношении с приграничным с ним Синьцзяном, Казахстан в наибольшей степени отвечал интересам экономического развития как КНР, так и казахстанских «предпринимателей», не отягощенных ни государственными интересами, ни интересами потребителя.* Существенную роль в этом выборе, по-видимому, сыграли и опасения руководства Китая по поводу того, что соседство с советской Средней Азией может «…спровоцировать политические потрясения и экономические трудности в Синьцзяне». Ему явно импонировала позиция Казахстана в вопросах национальной и религиозной политики, а также публичные заявления его руководства «…об отсутствии в Казахстане корней для исламского фундаментализма» [10].

Как бы там ни было, но 23 ноября 1990 г. правительство КазССР и народное правительство СУАР КНР подписали «Соглашение о развитии экономического, научно-технического и культурного сотрудничества» – первый документ, регламентирующий двусторонние контакты между Казахстаном и Китаем.

Однако планы, намеченные в этом документе, реализованы не были. Углубление в СССР стагнационных процессов и наметившаяся тенденция к его распаду, активизация этно-национальных движений в национальных республиках и набирающий обороты процесс дезорганизации экономики не только внесли свои корректировки в планы экономического и научно-технического сотрудничества между СССР и КНР, но и существенно изменили характер сотрудничества между Казахстаном и Китаем.

В работе К. Токаева этому факту дается несколько иное объяснение. Как пишет автор, «…Уже провозгласивший свой суверенитет Казахстан еще оставался частью Советского Союза, поэтому в качестве непосредственного партнера по контактам был выбран граничащий с нашей страной Синьцзян-Уйгурский автономный район.

Было подписано Соглашение о принципах и основных направлениях развития сотрудничества между Казахской ССР и Синьцзяном» [9].

С распадом СССР и образованием на постсоветском пространстве новых независимых государств Республика Казахстан стала полноправным субъектом международных отношений, и ее контакты с другими государствами более не ограничивались задаваемыми в Москве рамками, а определялись логикой становления национальной государственности, учетом геополитической реальности, угроз и вызовов национальной безопасности.

Естественным образом должна была измениться и политика Китая, который не мог не учитывать того, что с распадом СССР перед ним не только открывались новые возможности и перспективы, но и возникали совершенно новые вызовы и угрозы. Осознание этих вызовов и угроз и предопределило специфику политики Китая в отношении новых независимых государств Центральной Азии вообще, и Республики Казахстан – в частности.

1.2. Распад СССР и формирование центральноазиатской политики Китая В одной из первых китайских публикаций на эту тему подчеркивалось, что в связи с распадом СССР Китай столкнулся с рядом проблем:

1. Возникла вероятность создания в будущем объединенного пространства или новой формы единства тюркских народов, как это не раз было в истории, что заставило Китай вспомнить уроки прошлого.

2. Центральная Азия снова стала местом взаимовлияния и столкновения различных интересов, идей, политико-экономических взглядов, религиозных течений и культур, в связи с чем создается благоприятная почва для распространения фундаментализма и идеи объединения тюркских народов и государств на новой основе, что может отрицательно повлиять на стабильность западных районов КНР.

3. В Центральной Азии имеется все необходимое для производства атомного оружия, следовательно, в случае возникновения нового союза тюркоязычных государств, или прихода к власти К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству в регионе фундаменталистов, ядерный потенциал Центральной Азии может стать для Китая серьезной угрозой.

4. Перед Пекином более значимо встает задача изоляции Синьцзяна от влияния идеи независимости, фундаментализма и пантюркизма – путем укрепления границ с соседними центральноазиатскими государствами и создания соответствующего механизма привлечения этих государств к решению данной задачи.

5. В Центральной Азии, помимо России, активизировались Иран, Турция, США и страны Европы, желающие укрепить свои позиции в регионе, ставшем объектом геостратегических и геополитических интересов крупных держав, соперничать с которыми Китаю трудно. Борьба за влияние в Центральной Азии затрудняется для КНР еще и тесным сотрудничеством стран региона с этими державами.

6. Центральноазиатский регион стал носителем трех факторов риска для КНР:

• в странах Центральной Азии живут народы, часть которых проживает на территории Китая;

• после обретения странами ЦА независимости, в регионе развивается национальное самосознание и одновременно формируется «национализм», влияющий на умы жителей Синьцзяна и других западных районов КНР;

• перед Китаем встала проблема изоляции населения Синьцзяна и других национальных районов КНР от родственных народов центральноазиатских стран – с целью предотвращения проникновения идей независимости.

Вместе с тем, по мнению Син Гуанчэна, с обретением государствами Центральной Азии независимости, в этом регионе сложилась выгодная для Китая ситуация, характеризующаяся следующими моментами:

1. Центральная Азия вышла из сферы монополии России и открылась для КНР и других стран мира, что привело к исчезновению прямого давления России на Китай, существовавшего длительное время.

2. Появилась возможность прокладки «второго железнодорожного моста» между КНР и Европой, который освободит Китай от российской зависимости в транзитных перевозках европейского сырья и китайских экспортных товаров.

3. Территория Центральной Азии стала для КНР удобным коридором в Европу и страны Южной Азии, Ближнего Востока – как в политическом, так и в экономическом отношении.

4. Граница Китая с Россией стала сравнительно небольшой по протяженности, бесспорной и безопасной. Между двумя странами образовалось «буферное пространство» из небольших, разобщенных и не угрожающих КНР государств – Монголии, Казахстана, Кыргызстана, Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана. Возникла возможность использования Китаем рынков и природных богатств центральноазиатских стран. Практически это означает создание благоприятных условий для крупных капиталовложений в освоение Синьцзяна.

Суммируя все «за» и «против», Син Гуанчэн приходит к заключению, что в своей центральноазиатской политике КНР должна учитывать следующие обстоятельства.

Во-первых, в силу стратегической важности Центральной Азии неизбежной является перспектива ее включения в сферу влияния США, что будет означать возрастание угрозы Китаю.

Следовательно, Китай должен объединить все силы и в союзе с Россией принять меры для противостояния этому процессу.

Во-вторых, хотя КНР не заинтересована в восстановлении прежнего влияния России в Центральной Азии, она не только вынуждена считаться с ее интересами в регионе, но и стремится к сотрудничеству с ней, что диктуется несколькими обстоятельствами:

• необходимостью противодействия усиливающемуся влиянию США;

• необходимостью противодействия возникновению региональных ядерных держав;

• необходимостью противодействия возникновению союза тюркоязычных народов;

• необходимостью решения проблем Таджикистана.

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Главный вывод Син Гуанчэна заключается в следующем:

«…устранение угрозы, исходящей из новой ситуации в Центральной Азии, требует от китайского правительства, с одной стороны, идти на соглашения с Россией и другими заинтересованными странами, а, с другой – призывать центральноазиатские государства учитывать интересы КНР и отказаться от поддержки движений за независимость народов западного Китая» [11].

При этом китайские авторы всегда подчеркивали, что «Китай не ищет какой-то особой выгоды в Центральной Азии и не собирается соперничать с другими государствами» [12].

Со всеми вышеприведенными оценками, возможно, за исключением последнего тезиса, трудно не согласиться. И вряд ли справедливо обвинять Китай в том, что он вел себя с учетом складывающихся обстоятельств, неизменно придерживаясь генеральной линии – все, что ни делается, должно делаться во благо развития Китая и во имя достижения главной цели – «возрождения величия Китая». Распад СССР и образовавшийся на просторах Центральной Азии геополитический вакуум такую возможность перед ним открыли.

Россия и новые независимые страны постсоветской Центральной Азии, находившиеся в состоянии политического и экономического кризиса и снявшие «угрозу с севера», обеспечили Пекину уникальную возможность решить комплекс задач по «усилению Китая». Ему удалось сосредоточить основное внимание на урегулировании внутренних проблем, связанных с развитием экономики и восстановлением «Большого Китая». Наиболее значимые шаги на этом пути: возвращение в 1997 г. – Гонконга, а в 1999 г. – Аомэня, а также принятие в сентябре 1999 г. концепции «Большого освоения запада».

Последний шаг напрямую связан с политикой Пекина в Центральной Азии. В КНР отчетливо понимали, что внутренняя нестабильность в регионе и нерешенность ряда проблем между образовавшимися в его пределах новыми независимыми государствами будут дополнены борьбой за распределение сфер влияния в регионе между Россией, Турцией, Ираном и США, открытое противоборство с которыми в ближайшие планы Пекина не входило. Именно поэтому, используя уже имевшиеся на тот период преимущества в сфере расширения торгово-экономических связей со странами Центральной Азии и ограничивая доступными внутренними средствами уровень негативного воздействия происходящих в ней процессов на мусульманские регионы КНР, в остальном Пекин занимал апробированную тысячелетиями политику выжидания, предоставляя государствам региона возможность самим определиться с внешнеэкономическими и политическими приоритетами.

Экономическое присутствие в данном регионе США, ограничивающее степень влияния в нем Ирана и обеспечивающее хотя бы видимость рыночных преобразований, а также ослабление воздействия националистически настроенных политических сил, руководство КНР более или менее устраивало. Устраивало Китай и присутствие здесь России, выполняющей аналогичную функцию в отношении усиливающегося влияния Турции.

Существенное значение для политики Пекина в регионе имела и оценка социально-политической ситуации в его новых странах, которая, исключая Таджикистан, считалась «относительно стабильной». По мнению Китая, этому способствовало то обстоятельство, что, «несмотря на значительные изменения, произошедшие в политической структуре государств, на переименование либо ликвидацию бывших коммунистических партий, реальная власть по-прежнему находится в руках реформаторов из числа руководства этих партий» [13].

С учетом вышесказанного, в качестве первоочередной задачи внешней политики руководства КНР, обеспечивающей (помимо прочего) и решение проблемы ограничения влияния на мусульманские регионы Китая исламских фундаменталистов и пантюркистов, ставилась цель «…всеми силами поддерживать существующую политическую власть в государствах Центральной Азии», поскольку, по мнению китайских аналитиков, эта К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству власть «…так же сохраняет настороженность по отношению к пантюркизму и фундаментализму, строго ограничивая сферы их влияния, особенно исламского фундаментализма» [14].

Такая постановка вопроса детерминировалась необходимостью сохранения в преимущественно мусульманских районах КНР стабильности, которая, по мнению как центрального, так и регионального руководства Китая, «…находилась в прямой зависимости от ситуации в обретших суверенитет соседних мусульманских республиках» [15].

В начале 1990-х гг. в качестве приоритетных Пекин ставил следующие задачи своей политики в Центральной Азии:

• решение проблемы границ;

• ограничение влияния идеологии пантюркизма, политического ислама и этнического сепаратизма на приграничный с Центральной Азией и в значительной степени населенный мусульманами неспокойный Синьцзян-Уйгурский автономный район;

• расширение торгово-экономических связей со странами региона на двусторонней основе – с целью сохранения здесь своего ограниченного политического присутствия и, по возможности, расширенного экономического влияния, обеспечивающих создание в регионе собственных «опорных баз» и освоение обширного центральноазиатского рынка;

• стабилизация в Центральной Азии баланса политических сил, гарантирующая, с одной стороны, незыблемость действующих политических режимов, и, с другой – сохранение определенной степени разногласий между ними [16].

Одной из характерных черт политики КНР в регионе (кстати говоря, сохранившейся до настоящего времени) был дифференцированный подход к его новым государствам. Свои отношения с той или иной страной Китай строил, учитывая следующие факторы:

• геополитическое положение государства и его роль в постсоветской Центральной Азии, уровень социально-экономического потенциала, степень его активизации и перспективу использования в интересах развития приграничных районов КНР;

• расклад политических сил, возможности руководства контролировать развитие внутриэкономической и политической ситуации, а также степень социальной и межэтнической стабильности, гарантирующие исключение возможного проникновения на территорию приграничных регионов Китая негативных последствий социально-политических и национальных процессов, протекающих в Центральной Азии;

• форма деятельности религиозных организаций и степень воздействия религии (главным образом – ислама) на внешнюю и внутреннюю политику, проводимую руководством страны;

• характер отношений с Россией, государствами мусульманского мира, КНР и другими субъектами международного права;

• сопоставимость типа социально-экономического и политического развития с «китайской моделью» и внешнеполитическими установками КНР.

Именно этими обстоятельствами объясняется повышенный интерес Китая как к Казахстану (наиболее протяженная общая граница, на которой имелось 11 спорных участков; значительный экономический и ресурсный потенциал; отсутствие устоявшихся религиозных традиций; дислокация на его территории части уйгурских организаций, выступающих за независимость Синьцзяна), так и к Киргизии (общая, нуждающаяся в уточнении граница; ресурсный потенциал; ограниченное влияние ислама;

дислокация на его территории части уйгурских организаций, выступающих за независимость Синьцзяна).

Внимание к Таджикистану ограничивалось почти исключительно проблемой урегулирования совместной границы, к Узбекистану – как государству, единственному в Центральной Азии, пытавшемуся следовать «китайской модели» реформ, а к Туркменистану (со второй половины 1990-х гг.) – как к стране, поддерживающей контакты с движением «Талибан».

Наглядно эта дифференциация проявлялась в объемах и характере торгово-экономических контактов КНР со странами Центральной Азии в начале 1990-х гг.: Казахстан имел здесь К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству лидирующее положение, а доли Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана были ничтожными.

Еще одна характерная черта этого периода – преимущественное ограничение контактов новых независимых государств Центральной Азии только одним регионом КНР – пограничным с ними Синьцзян-Уйгурским автономным районом. В начале 1990-х гг. центральное правительство КНР, «используя благоприятный момент», расширяет права СУАР КНР по ведению внешнеэкономической деятельности, делая основной акцент на приграничной торговле и использовании научно-технического и материального потенциала соседних с ним новых независимых государств в интересах развития СУАР КНР.

В Синьцзяне принимается новый внешнеэкономический курс – «внешняя открытость во всех направлениях, но с упором на запад» (цань фан вэй кайфан, сян сы цинсие) а также содержащее 41 статью решение о льготной политике в отношении развития приграничной торговли [17].

16 июля 1991 г. в Урумчи Н. Назарбаев и Тимур Давамет подписывают «Соглашение о принципах и основных направлениях развития сотрудничества между КазССР и СУ КНР», в котором стороны подтвердили «…решимость и стремление активно развивать отношения во всех областях на основе принципов дружбы, невмешательства во внутренние дела, равноправия и взаимной выгоды» [18]. В Соглашении стороны заявили о том, что рассматривают друг друга как близких соседей и строят свои отношения на основе взаимного доверия и сотрудничества. Стороны обязались создавать благоприятные условия для перемещения товаров, услуг и капиталов, укреплять сотрудничество в области экономики.

В августе 1991 г. Синьцзян посещает первая торгово-туристическая делегация из Казахстана. Крупнейшая и обладающая наибольшим социально-экономическим потенциалом республика Центральной Азии подняла «железный занавес» и выразила готовность к укреплению торгово-экономических и политических контактов с КНР.

Это событие не осталось не замеченным в Пекине. В декабре 1991 г. министр внешней торговли КНР – Ли Ланьцин, в составе большой правительственной делегации, в которую входил заместитель министра иностранных дел КНР Тянь Цзэнпэй, совершил ознакомительную поездку в Узбекистан, Казахстан, Таджикистан, Кыргызстан и Туркменистан. Целью поездки была подготовка базы для подписания двусторонних торгово-экономических соглашений и коммюнике об установлении дипломатических отношений с новыми государствами Центральной Азии.

Китай, одним из первых, заявил о признании новых независимых государств Центральной Азии как субъектов международного права, установив с ними с января 1992 г. дипломатические отношения в полном объеме.* В феврале 1992 г. КНР с официальным визитом посетил премьер-министр Казахстана С. Терещенко. По результатам переговоров в Пекине был подписан ряд документов, закладывающих основы двусторонних казахстанско-китайских отношений.** Оценив складывающиеся перспективы, руководство КНР идет на дальнейшее расширение прав приграничных районов во внешнеэкономической деятельности. Весной 1992 г. комитет КПК СУАР принимает «Решение об ускорении движения в направлении реформ и открытости, ускорении развития экономики Синьцзяна», заложившее идеологическую базу политики внешней открытости Синьцзяна.

Данная идеология была довольно прагматична: «…за счет геополитического превосходства подтянуть ресурсные преимущества, торговлей стимулировать производство, расширять внеСоответствующие соглашения были подписаны: с Узбекистаном – 2 января 1992 г., с Казахстаном – 3 января 1992 г., с Таджикистаном – 4 января 1992 г., с Киргизией – 5 января 1992 г. и с Туркменистаном – 6 января 1992 г.

** В ходе визита были подписаны: Соглашение о создании межправительственной комиссии по торгово-экономическому и научно-техническому сотрудничеству; Соглашение о взаимных поездках граждан, предусматривавшее безвизовый режим для владельцев всех видов паспортов, направляющихся в поездки по служебным делам;

Соглашение об открытии пунктов пропуска через государственную границу.

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству шнюю торговлю, подтягивать внутреннее, связываясь с внешним, строить торгово-транспортные коридоры; превратить Синьцзян в перевалочную базу товаров, поступающих из Китая и из-за рубежа, в производственную базу для поставок товаров на запад, а также в центр торговли и туризма».

В апреле 1992 г. комитет КПК и правительство СУАР КНР направило на утверждение Госсовета «Просьбу по вопросу дальнейшего расширения политики внешней открытости СУАР», в которой излагалась идея так называемой открытости «по двум линиям»: открытость границ – как передовая, открытость железнодорожных линий – как арьергард, открытость городов – как создание опорных баз. В рамках этой концепции открытыми предлагалось сделать города Кульджа, Болэ и Чугучак, Урумчи, Куйтунь и Шихэцзы. В июне Госсовет просьбу Синьцзяна удовлетворил, за исключением открытия городов Куйтунь и Шихэцзы [19].

28 июня 1992 г. народным правительством СУ КНР в дополАР нение к «Положению о льготах, поощряющих вложение иностранного капитала», принимается «Документ № 61» – «Льготная политика СУАР по дальнейшему расширению внешнеэкономической деятельности и поощрению вложений иностранного капитала». Данный документ предусматривает, что предприятия с вложением иностранного капитала в открытых районах и так называемых зонах сотрудничества «…пользуются правом бартерной торговли со странами СНГ и приграничными государствами», а «полученные по бартеру товары не ограничиваются сферой хозяйственной деятельности и допускается их самостоятельная реализация».

Изложенные в документе льготы не только создали условия для стремительного увеличения числа субъектов внешнеэкономической деятельности, но, в сочетании с либерализацией внешнеэкономической деятельности в Республике Казахстан, позволили значительно расширить сферы и номенклатуру бартерной торговли.

В августе 1992 г. состоялся обмен визитами министров иностранных дел. Итогом соответствующих переговоров явилось подписание «Соглашения о поощрении и взаимной защите инвестиций»

(вступило в силу после ратификации 18 августа 1994 г.). Стороны договорились об условиях, принципах, режиме взаимных инвестиций и порядке разрешения возникающих споров [20].

В октябре 1993 г. состоялся первый официальный визит в КНР Президента Казахстана. В ходе визита Н. Назарбаевым и Цзян Цзэминем была подписана «Совместная декларация об основах дружественных взаимоотношений между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой» – первый официальный документ, определяющий принципы взаимоотношений двух государств.

Стороны подтвердили, что все спорные вопросы будут решать мирными средствами, не будут прибегать к силе или угрозе силой в какой-либо форме, не будут предпринимать каких-либо действий, могущих создать угрозу безопасности другой стороны.

Каждая из сторон отказывалась от участия в каком-либо военнополитическом союзе, направленном против другой стороны, от заключения с третьей страной какого-либо договора или соглашения, ущемляющего интересы государственного суверенитета и национальной безопасности другой стороны.

В декларации отмечалось, что особое значение Казахстан и Китай придают развитию торгово-экономического сотрудничества.

Большую роль в позитивном развитии двусторонних отношений сыграло недвусмысленное заявление Н. Назарбаева о неприятии Казахстаном сепаратизма и исламского фундаментализма, а также о принципиальной позиции Казахстана в отношении принадлежности Китаю острова Тайвань. В Пекине это было воспринято как подлинная заинтересованность в развитии сотрудничества [21].

Одним из значимых итогов визита было и то, что Китай оказал поддержку инициативе Н. Назарбаева по созданию системы коллективной безопасности в Азии. Пекин заявил о своей К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству готовности принять участие в двусторонних и многосторонних консультациях по этому вопросу [22].

Премьер Госсовета КНР – Ли Пэн, посетивший центральноазиатские государства в апреле 1994 г., выступая в Ташкенте, изложил свое видение принципов двусторонних отношений между КНР и этими государствами. Он подчеркнул, что отношения между Китаем и государствами Центральной Азии должны строиться на четырех основополагающих принципах, в рамках которых предполагается:

1. Неуклонно придерживаться добрососедства и мирного сосуществования… Добрососедство – общее желание народов Китая и государств Центральной Азии, полностью отвечающее нашим общим интересам. В настоящее время китайский народ целиком отдает себя строительству своего государства, а потому нуждается в длительном периоде стабильности, обеспечиваемой мирной международной обстановкой и, в особенности, хорошей ситуацией на границе… Китай в мире и в регионе Центральной Азии не вынашивает каких-то особых интересов и не стремится к особому положению. Даже когда наша экономика станет развитой, а государство – сильным, мы не будем осуществлять гегемонизм и проводить политику с позиции силы; Китай со своими соседями всегда будет поддерживать отношения дружбы и равноправия.

2. Развивать взаимовыгодное сотрудничество и способствовать общему процветанию… В экономическом сотрудничестве между Китаем и государствами Центральной Азии мы должны строго следовать принципам равноправия и взаимной выгоды, не обусловливая их какими-то политическими условиями.

3. Уважать выбор народа каждой страны и не вмешиваться во внутренние дела… Мы считаем, что государства Центральной Азии, как и Китай, как все государства мира, суверенны и самостоятельны в выборе общественного строя, ценностных ориентаций и пути развития, отвечающих реалиям данной страны.

4. Уважать суверенитет и способствовать стабильности в регионе… Мы одобряем и поддерживаем защиту государстваВ начале пути ми Центральной Азии их самостоятельности и суверенитета, способствуем миру и стабильности в регионе, способствуем усилиям, направленным на дружбу и сотрудничество между государствами. Развитие наших отношений с государствами Центральной Азии не направлено против третьих стран [23].

Главным итогом визита Ли Пэна в Казахстан стало подписание «Соглашения между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой о казахстанско-китайской государственной границе» – первого и базового документа, описывающего прохождение новой линии границы. Основной и самый болезненный для Китая вопрос сдвинулся с мертвой точки.

Тут же был сделан ответный шаг. Учитывая факт вывода с территории Казахстана ядерного оружия, вместе с Россией, США и Францией Китай в начале 1995 г. заявил о предоставлении Казахстану гарантий ядерной безопасности. В заявлении, с которым выступила тогда китайская сторона, подчеркивалось: «Китай с полным пониманием относится к желанию Казахстана получить гарантии безопасности. Безоговорочно воздерживаться от применения ядерного оружия или угрозы его применения против неядерных государств и безъядерных зон – такова последовательная позиция китайского правительства. Эта принципиальная позиция распространяется на Казахстан. Китай уважает независимость, суверенитет и территориальную целостность Казахстана и готов приложить усилия к дальнейшему развитию отношений дружбы и сотрудничества между Китаем и Казахстаном на основе пяти принципов мирного сосуществования» [24].

В этом же году обострившаяся внутриполитическая ситуация в Синьцзяне и активизация деятельности «уйгурских сепаратистских организаций» поставили на повестку дня отношений Китая с Казахстаном еще одну проблему – этнического сепаратизма. Китайская сторона, для которой эта проблема приобрела реальные очертания уже к середине 1995 г., получила от руководителей центральноазиатских государств заверения в том, что они «…выступают против всякого рода национального сепаратизма, не допускают на своей К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству территории направленную против другой Стороны сепаратистскую деятельность любых организаций и сил» [25].

Кроме этого принципиального для Китая положения, «Совместная декларация…», подписанная главами государств во время второго визита Н. Назарбаева в КНР, состоявшегося в сентябре 1995 г., затрагивала широкий круг вопросов двусторонних отношений – от торговых до военных. Переговоры в Пекине продемонстрировали полное совпадение позиций в отношении всех вопросов, касающихся перспектив двустороннего сотрудничества.

В ходе визита, кроме уже упоминавшейся «Совместной декларации…», были подписаны: «Соглашение между Правительством Республики Казахстан и Правительством Китайской Народной Республики об использовании морского порта Китая Лянюньган для переработки и транспортировки казахстанских грузов» – первое соглашение в серии договоренностей, предусматривающих практическую реализацию выдвинутой Казахстаном идеи о возрождении древнего «Великого шелкового пути»; «Меморандум о сотрудничестве между Министерством обороны Республики Казахстан и Министерством обороны Китайской Народной Республики», открывающий перспективу сотрудничества в военной сфере; «Соглашение о научно-техническом сотрудничестве в области метеорологии между Главным управлением по гидрометеорологии при Кабинете Министров Республики Казахстан и Метеорологическим управлением Китайской Народной Республики»; «Протокол об обмене грамотами о ратификации Соглашения между Республикой Казахстан и Китайской Народной Республикой о казахстанско-китайской границе».

Китайское руководство подтвердило намерение не вмешиваться во внутренние дела Казахстана, не совершать каких-либо действий, наносящих ущерб его безопасности и суверенитету, предпринимать активные усилия для наращивания торгово-экономического сотрудничества.

К чести Казахстана, необходимо сказать, что в обмен на поддержку позиции Китая он сумел решить вопрос, касающийся проблем проживающей на территории КНР казахской этнической общности и отношения руководства Китая к их выезду на постоянное место жительства в Казахстан. Как пояснила китайская сторона, позиция КНР состоит в том, что она как не поощряет выезд казахов, так и не препятствует им, если они желают выехать на постоянное место жительства в Казахстан [26].

К концу 1995 г. окончательно сформировались и принципы, на которых Китай предполагал выстраивать свои политические отношения с государствами Центральной Азии. И хотя в их основе лежали принципы, изложенные Ли Пэном, в окончательной своей редакции они выглядели несколько иначе.

Во-первых, в качестве базовых китайское правительство рассматривало пять принципов мирного сосуществования,* а развитие политических отношений Китая с государствами Центральной Азии должно было происходить на основе соблюдения Устава ООН и других международных норм.** Во-вторых, уважение выбора народа любого государства, невмешательство во внутренние дела.

В-третьих, развитие политических отношений между Китаем и государствами Центральной Азии имеет целью поддержание мира и стабильности в регионе и не направлено против каких-то третьих государств.

В-четвертых, Китай выражает надежду на строительство с государствами Центральной Азии отношений добрососедства и дружбы, создание хорошей обстановки на границе. Китай в регионе Центральной Азии не вынашивает каких-то особых Пять принципов мирного сосуществования, панча шила (на хинди – пять принципов): 1) взаимное уважение территориальной целостности и суверенитета; 2) ненападение; 3) невмешательство во внутренние дела друг друга; 4) равенство и взаимная выгода; 5) мирное сосуществование. Эти принципы были впервые сформулированы в преамбуле соглашения между КНР и Индией о торговле и связях Тибетского района Китая с Индией (апрель 1954 г.).

Любопытно, что, комментируя данный принцип, основной акцент китайские авторы делают лишь на том, что государства Центральной Азии «признают правительство КНР единственным законным правительством Китая, а Тайвань – неотъемлемой частью территории Китая»; что правительства государств Центральной Азии «не будут устанавливать официальные отношения с Тайванем в какой-либо форме» [27].

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству интересов и не стремится к особому положению. Китай никогда не будет осуществлять гегемонизм и проводить политику с позиции силы, государства Центральной Азии навсегда останутся хорошими друзьями, хорошими партнерами и хорошими соседями.

В-пятых, Китай рассматривает строительство хороших политических отношений как средство, а не как цель. Китайское правительство через строительство хороших политических отношений стимулирует всестороннее (экономическое, культурное, военное) сотрудничество и развитие; строительство хороших политических отношений – гарантия хороших экономических, культурных, военных и иных отношений [28].

Все это свидетельствовало о том, что базис двусторонних казахстанско-китайских отношений был заложен, а по большинству проблемных моментов в политической области удалость достичь консенсуса, который позволял в перспективе решить их в конструктивном ключе.

1.3. Шоп-турист как двигатель торговли Хотя торгово-экономическое сотрудничество между Казахстаном и Китаем в 1990–1991 гг. в качестве приоритетных направлений сохраняло технико-экономическое и научное сотрудничество в области естественных наук, углубляющийся стагнационный процесс в экономике, фактический развал единой системы управления, в том числе, и внешнеэкономической деятельности, не могли не оказать влияния на характер отношений между Казахстаном и Китаем. Товарный дефицит, образовавшийся на казахстанском рынке, нужно было чем-то заполнять.

31 июля 1991 г. в Кульдже между Казахстаном и СУАР подписывается соглашение, предусматривающее развитие так называемого «шоп-туризма», расчеты по которому осуществляются только в свободно конвертируемой валюте, и казахстанский рынок довольно быстро заполняется китайскими товарами из соседнего Синьцзяна.

После подписания соглашения и до конца года Кульджу посетило 390 «шоп-делегаций» (11 846 человек), которые приобрели китайских товаров на 1,47 млн. долл. [29].

В 1992 г. на КПП казахстанско-китайской границы в обоих направлениях было пропущено 672 тыс. человек, из которых 140 тыс. являлись гражданами СНГ.* В 1995 г. СУ КНР посетили 185,5 тыс. иностранцев, из котоАР рых 43,98 тыс. были из Японии, а 93,6 тыс. являлись гражданами государств СНГ. Валютные поступления от так называемого «туризма» составили 52,68 млн. юаней, в том числе собственно приобретение товаров (статья расходов, характерная для граждан государств СНГ) – 28,02 млн. юаней [31].

В 1992 г., проанализировав ситуацию, сложившуюся в связи с распадом СССР, Госсовет КНР принимает «Документ № 33», в котором излагает свое видение рисков и перспектив торговли с приграничными регионами бывшего СССР. И хотя отмеченных рисков было выявлено достаточно, по-видимому, ввиду открывающихся перспектив, игра стоила свеч. Во всяком случае, руководство СУАР КНР оперативно отреагировало на этот документ, сформировав новый внешнеэкономический курс – «…связями с востоком открывать запад; с запада импортировать, на восток экспортировать» (дун лянь сы чу; сы цзинь дун чу); «…торговлей возрождать приграничье» (маои син бянь) [32].

Другими словами, речь шла о том, чтобы, «используя благоприятный момент», с одной стороны, открыть для китайских товаров казахстанский потребительский рынок, а, с другой – привлечь в интересах развития СУАР КНР ресурсный, материальный и интеллектуальный потенциал Казахстана.

Сравнение данных по торгово-экономическому сотрудничеству Китая и государств Центральной Азии показывает, что основным внешнеэкономическим партнером Китая всегда являлся По данным китайской прессы, с января по октябрь 1992 г. СУАР по линии «шоптуризма» посетило 116 тыс. граждан стран СНГ, что в 5,3 раза больше аналогичного периода предыдущего года. Эти лица приобрели товаров на сумму 441 млн. юаней, что по курсу тех лет составляло более 5,5 млн. долларов [30].

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Казахстан (приложения 1–2), осуществляющий внешнюю торговлю на китайском направлении, главным образом, с СУАР КНР (приложение 3). Причем, во внешнеторговом обороте СУАР КНР Республика Казахстан преобладала со значительным отрывом от всех остальных внешнеэкономических партнеров автономного района (приложения 3, 6).

В 1991–1993 гг. в торгово-экономических связях Казахстана резко увеличивается значимость Китая, с одновременным сокращением доли поставок из других стран, осуществляемых ранее за счет централизованного распределения импорта (табл. 1.2). В Казахстан устремляется китайский ширпотреб (приложение 8). И хотя это создало ряд проблем в казахстанскокитайских отношениях, нельзя не признать и того, что именно благодаря китайскому импорту удалось снизить товарный дефицит в Казахстане. Правда, за это пришлось «заплатить»

утратой государственного контроля над внешней торговлей, но, по-видимому, на тот период – на фоне развала союзного народнохозяйственного комплекса, союзной системы поставок, галопирующей инфляции и растущих социальных проблем – у государства просто не было иного выхода.

С разрушением внутрисоюзных связей потребительский рынок Казахстана оказался практически оголенным, а потенциальные сырьевые, материальные и интеллектуальные ресурсы республики – как бы невостребованными. Образовавшийся вакуум довольно быстро начали заполнять «предприниматели», не отягощенные ни государственными интересами, ни интересами потребителя. Открывающаяся возможность мгновенного обогащения определила структуру и состав субъектов внешнеэкономических отношений.

Государство фактически утратило рычаги контроля не только над субъектами внешнеэкономической деятельности, но и над структурой внешних поставок и валютных поступлений от внешней торговли. На смену государственным органам пришли «шоп-туристы» – со своей ментальностью, сопутстВ начале пути вующими структурами и последствиями их деятельности для государства.

внешняя торговля между Республикой Казахстан и КнР Примечание: Все расчеты сделаны автором.

Источники: Внешняя торговля Республики Казахстан с зарубежными странами в 1993 году (статистический справочник). – Алматы, 1994. – С. 5; Внешняя торговля Республики Казахстан в 1995 году. – Алматы, 1996. – С. 5–7; Внешнеэкономическая деятельность Республики Казахстан. Статистический сборник. 1999. – Алматы, 1999.

– С. 44, 50–55; Статистический ежегодник Казахстана. 1993. – Алма-Ата, 1993. – С.

306; Статистический ежегодник Казахстана. 1993–1996. – Алматы, 1997. – С. 217; Республика Казахстан. Статистический ежегодник. 1999. – Алматы, 1999. – С. 311–313.

Экономика казахстанско-китайских отношений была отдана «на откуп» профессионально неподготовленным людям, не имеющим не только элементарных знаний о своем партнере, но и не обладающих навыками экономической деятельности. Торговоэкономическое партнерство на уровне «кульджинской барахолки»

становится правилом, «шоуй» – общение на пальцах – с успехом заменяет серьезные деловые переговоры, получаемая личная прибыль – расчеты экономической эффективности и приоритет государственных интересов.

Реализуя приобретенный по бросовым ценам и сомнительного качества китайский ширпотреб и другие товары, казахстанские «предприниматели», представленные, главным образом, частными лицами и сомнительными «фирмами», получали баснословные барыши, а за счет подкупа правительственных чиновников – возможность доступа к лицензионным экспортным поставкам.

К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству Китайские же «бизнесмены», с одной стороны, сбывали некондиционную и не пользующуюся спросом на внутреннем рынке продукцию, а, с другой – приобретали стратегически важные для экономики КНР сырье, материалы и оборудование (последнее, в большинстве своем, продавалось как простой металлолом).

Тем самым на практике реализовывалась главная политическая установка – «…использовать благоприятный момент в интересах максимального развития Китая и отдельных его регионов».

Такое, с позволения сказать, «сотрудничество» составляло основу казахстанско-китайских торгово-экономических связей в течение 1991 – первой половины 1993 гг., когда на казахстанском внутреннем рынке наблюдался своеобразный «китайский бум», а китайская речь в ряде районов Алма-Аты была слышна чаще другой.

Конечно, нельзя недооценивать и этого периода в истории казахстанско-китайских торгово-экономических отношений.

Наряду с серьезными недостатками и упущениями, имелись и определенные положительные моменты.

Во-первых, большая масса поступающего из КНР товара и относительно доступная его цена при одинаковых параметрах качества с отечественной продукцией позволяли удерживать на плаву внутренний потребительский рынок и посредством «ножниц цен» существенно ограничивать влияние на него со стороны казахстанских монополистов.

Во-вторых, имело место расширение контактов на межгосударственном и субрегиональном уровнях. Вовлечение в сферу внешнеэкономической деятельности все большего числа предприятий, расширение географии контактов в сфере геологии, транспорта и связи, химической промышленности, энергетики и т. д.; проекты организации специальных экономических зон в пограничных районах Казахстана и Китая и приход на казахстанский рынок ведущих китайских предприятий и фирм;

создание совместных предприятий, которые планировали обосноваться здесь всерьез и надолго – все это свидетельствовало о расширении торгово-экономических контактов между Китаем и Республикой Казахстан.

В-третьих, удалось гарантировать трудоустройство сотен тысяч выброшенных на улицу инженеров, научных работников, учителей и представителей других, не менее значимых профессий, переквалифицировавшихся в «шоп-туристов» и продавцов китайского ширпотреба.

В-четвертых, этот период вскрыл большую часть огрехов внешнеэкономической деятельности молодого суверенного государства. Взятки, блат, коррупция, родственные и корпоративные связи правили бал в этой сфере; интересы отдельного чиновника или «предпринимателя» превалировали над интересами потребителя и государства; поборы, начиная от чиновника таможенной службы и постового милиционера и кончая высшим эшелоном власти, стали правилом. И обвинять в росте цен, поставках некачественных товаров, недобросовестных контрактах только новоявленных коммерсантов было бы не совсем справедливо, хотя «звон монеты» заглушал глас совести и у них.

В-пятых, этот период показал, что даже в условиях экономического и политического хаоса, сокращения производства и финансовых трудностей Республика Казахстан по своим потенциальным возможностям была в состоянии конкурировать с КНР, и, следовательно, сотрудничество между двумя странами могло осуществляться на взаимовыгодной основе.

Наконец, существенное значение имело и то, что торговообменные операции (во всяком случае, на государственном и региональных уровнях, а также между крупными предприятиями) осуществлялись преимущественно на бартерной основе, что позволило молодому государству направлять достаточно скудные валютные средства на иные нужды.

Все это – тот «позитив», о котором нельзя не упомянуть.

Другой вопрос, кто оказался в большем выигрыше, и в чью казну легли «живые» деньги. Показатели социально-экономического развития Китая и отдельных его регионов за этот период К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству показывают, что, как это ни парадоксально, но суверенитет Республики Казахстан обернулся на пользу экономическому развитию СУАР.

Наверное, это – не очень хорошо, но я не склонен нагнетать страсти и искать виноватых. Китай поступил по-хозяйски, полноценно использовав образовавшийся в результате распада СССР и того бардака, который творился на постсоветском пространстве в области внешних связей в 1990-е гг., «благоприятный момент».

Благодаря оперативно принятым Китаем мерам, направленным на расширение самостоятельности приграничных регионов в плане ведения внешнеэкономической деятельности, перед ними открывались фантастические возможности.

Во-первых, Синьцзян получал столь необходимые ему сырье и материалы.

Во-вторых, увеличение спроса на продукцию легкой и пищевой промышленности вело к возникновению новых рабочих мест, чем решалась проблема «избыточных трудовых ресурсов», поскольку кустарные мастерские, а в последние три года – и вполне респектабельные частные предприятия – росли, словно грибы после дождя.

В-третьих, в местный бюджет вливались немалые валютные поступления.

Наконец, в СУАР возникла масса ориентированных на выпуск экспортной продукции предприятий, которые существенно изменили не только структуру промышленности автономного района, но и структуру его экспорта и импорта. И именно это заложило фундамент не только для стремительного роста валового объема стоимости китайского импорта, но и для превращения Синьцзяна в своеобразный центральноазиатский «хаб» внешней торговли.

К середине 1993 г. главной проблемой в казахстанско-китайских торговых связях становится затоваривание казахстанского потребительского рынка некачественными китайскими товарами, рост цен на них при одновременном ухудшении качества, снижение репутации китайских товаров у казахстанского потребителя.

Причин этому много [33], и одна из них – ментальность и нечистоплотность субъектов внешнеэкономической деятельности как с той, так и с другой стороны, их стремление получить максимальные барыши при минимальном вложении труда и капитала. Но – такова природа человека, побороть которую могут только принимаемые государством соответствующие законодательные нормы.

Однако, именно этого и не было. Имело место другое: нестабильность денежного обращения в Казахстане и галопирующая инфляция; удорожание транспортных и накладных расходов;

формирование мафиозных группировок, контролирующих определенные сферы товарных поставок и внутреннего рынка;

допущенная государством бесконтрольность во внешнеэкономической деятельности, породившая в ней коррупцию и рост преступности.

Низкокачественный, а, следовательно, дешевый китайский ширпотреб давал новоявленным коммерсантам возможность с лихвой окупать свои затраты (в том числе, и «коррупционные издержки»), мало заботясь о последствиях подобной деятельности.

Далее: стремительный рост числа субъектов внешнеэкономической деятельности; ослабление режима въезда и выезда; разрушение структур, контролирующих порядок проживания и перемещения иностранцев; коррупция в соответствующих органах – все это в совокупности привело к наплыву в Казахстан граждан КНР, всеми правдами и неправдами стремившихся закрепиться на его территории – путем приобретения недвижимости, заключения фиктивных, а иногда и законных браков, получения казахстанских паспортов и т. д.

Не меньшую проблему представляла и тенденция к формированию этнических мафиозных группировок китайских граждан и участившиеся случаи «разборок» между ними, что усложняло и без того непростую криминогенную обстановку в республике.

И еще одно: расширение возможностей новоявленных «предпринимателей», получивших определенный (порой, К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству весьма значительный) первоначальный капитал на предыдущих операциях, сопряженное с углублением тенденций коррумпированности чиновного аппарата, экономическим хаосом и безвластием в Казахстане, привело к существенным перекосам в структуре взаимных товарных поставок. Широкой волной в Китай начало уплывать стратегическое сырье, материалы, оборудование, транспортные средства (табл.

1.3–1.4; приложение 8); получило развитие международное сутенерство – под видом направления казахстанских девушек на работу в Китай.

В определенных кругах все это породило опасения в так называемой «мирной китайской экспансии» в Казахстан и, не без помощи средств массовой информации, в какой-то степени способствовало формированию негативного отношения к китайцам на бытовом уровне.

Структура экспортно-импортных поставок Продукция первичной переработки продукция, ленности продукция Продукция первичной переработки Средства производства В том числе: сталь и химические удобрения Промышленная продукция Промышленное оборудование Предметы потребления Примечание: * Только химические удобрения.

Источники: Синьцзян няньцзянь. 1990 (Ежегодник по Синьцзяну за 1990 год). – Урумчи, 1990. – С. 293; Синьцзян няньцзянь. 1992 (Ежегодник по Синьцзяну за год). – Урумчи, 1992. – С. 296; Синьцзян няньцзянь. 1993 (Ежегодник по Синьцзяну за 1993 год). – Урумчи, 1993. – С. 232; Синьцзян няньцзянь. 1994 (Ежегодник по Синьцзяну за 1994 год). – Урумчи, 1994. – С. 243; Синьцзян няньцзянь. 1995 (Ежегодник по Синьцзяну за 1995 год). – Урумчи, 1995. – С. 263.

товарная номенклатура экспорта и импорта СуаР КнР шерстяные изделия 7,5 оборудование и запасные части для текстильширпотреб К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству него; шерстяные издесталь; оборудование лия; ширпотреб сахар, хлопок и издетекстильной и пищелия из него, кукуруза вой пр-ти; сырье для пиво, ширпотреб Источники: Синьцзян няньцзянь. 1990 (Ежегодник по Синьцзяну за 1990 год). – Урумчи, 1990. – С. 293; Синьцзян няньцзянь. 1992 (Ежегодник по Синьцзяну за год). – Урумчи, 1992. – С. 296; Синьцзян няньцзянь. 1994 (Ежегодник по Синьцзяну за 1994 год). – Урумчи, 1994. – С. 243; Синьцзян няньцзянь. 1995 (Ежегодник по Синьцзяну за 1995 год). – Урумчи, 1995. – С. 263.

Что касается проблемы «китайской миграции» в Казахстан, то о ней можно судить лишь условно. До февраля 1994 г. действовал безвизовый режим пересечения границы, а статистика въездов и выездов китайских граждан в Казахстан вообще не велась.

Авторские же наблюдения тех лет свидетельствуют о том, что китайская речь на улицах Алма-Аты слышалась чаще другой.

Подтверждают этот вывод и публикации синьцзянской прессы тех лет, в которых постсоветская Центральная Азия и Казахстан рассматривались как наиболее удобные территории «замещения выбывающих русскоязычных трудовых ресурсов трудовыми ресурсами из Синьцзяна» [34].

Более поздняя статистика просто шокирует. В довольно серьезном исследовании, посвященном рассматриваемому вопросу, со ссылкой на статистику пограничных служб, отмечается, что за период 1993–1995 гг. в Казахстан ежедневно въезжали от до 200 китайских туристов и от 30 до 50 из них не возвращались обратно, т. е. оседали в стране или выезжали в другие республики бывшего СССР и в западные страны. В результате, по оценкам Пограничной службы КНБ РК, за эти три года в Казахстане – как стране достижения и транзита – могло оказаться не менее 130– тыс. китайских граждан [35]. В некоторых исследованиях российских авторов называется цифра 300 тыс. [36].

Не отрицая факта возможного оседания на территории Казахстана граждан КНР, особенно в указанные выше годы, необходимо подчеркнуть, что приведенные цифры чрезмерно завышены. Если бы это было так, то ханьцы в Казахстане встречались бы на улицах столь же часто, как, например, корейцы, численность которых, по официальной статистике тех лет, превышала 100 тыс. человек.

Однако, подобного не наблюдалось. Ханьцев можно было встретить лишь в местах организации ими своего бизнеса, в некоторых казино или китайских ресторанах, но отнюдь не повсеместно.

Хотя, необходимо отметить, что, по экспертным оценкам сотрудников Управления паспортной и визовой работы (УПВР), максимальное количество пребывавших в г. Алма-Ате граждан КНР пришлось К.Л. Сыроежкин Казахстан – Китай: от приграничной торговли к стратегическому партнерству на 1993–1994 гг., в которые здесь постоянно проживали порядка 40–50 тыс. китайских торговцев.

Возможно, что так оно и было. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию возможности нет, поскольку статистика китайской миграции за эти годы отсутствует (во всяком случае, для исследователей она не доступна).

Тем не менее, определенные сомнения у меня все-таки есть. С начала 1994 г. безвизовый обмен с Китаем был отменен, что само по себе серьезно осложнило процесс проникновения граждан КНР на территорию Казахстана. Если же брать за точку отсчета 15 июля 1988 г., когда было подписано вводившее безвизовый режим пересечения еще советско-китайской границы «Соглашение между правительством СССР и правительством КНР о взаимных поездках граждан», и мелкие торговцы и предприниматели из КНР не поддающимся управлению потоком устремились в СССР, то по отношению к Казахстану они были представлены, в основном, уйгурами и казахами, проживающими на территории КНР.

Именно они прокладывали путь в Казахстан для последующей китайской трудовой миграции. И именно они главным образом осели на территории Казахстана. Традиционные районы проживания уйгуров в г. Алматы – микрорайоны Аксай, Жетысу, Айнабулак, поселки «Дружба» и «Заря Востока», в которых и осела эта категория мигрантов, – наглядное тому подтверждение.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 8 |
 


Похожие работы:

«В.А. КАЧЕСОВ ИНТЕНСИВНАЯ РЕАБИЛИТАЦИЯ ПОСТРАДАВШИХ С СОЧЕТАННОЙ ТРАВМОЙ МОСКВА 2007 Оборот титула. Выходные сведения. УДК ББК Качесов В.А. К 111 Интенсивная реабилитация пострадавших с сочетанной травмой: монография / В.А. Качесов.— М.: название издательства, 2007.— 111 с. ISBN Книга знакомит практических врачей реаниматологов, травматологов, нейрохирургов и реабилитологов с опытом работы автора в вопросах оказания интенсивной реабилитационной помощи пострадавшим с тяжелыми травмами в отделении...»

«МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕАБИЛИТАЦИОННО-ВОССТАНОВИТЕЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В АКУШЕРСТВЕ Под редакцией Хадарцевой К.А. Тула, 2013 Европейская академия естественных наук Академия медико-технических наук Российская академия естествознания Тульский государственный университет МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ РЕАБИЛИТАЦИОННОВОССТАНОВИТЕЛЬНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ В АКУШЕРСТВЕ Монография Под редакцией Хадарцевой К.А. Тула, 2013 УДК 618.2/.7 Медико-биологические аспекты реабилитационно-восстановительных технологий в...»

«Министерство природных ресурсов Российской Федерации Федеральное агентство лесного хозяйства ФГУ НИИ горного лесоводства и экологии леса (ФГУ НИИгорлесэкол) Н.А. БИТЮКОВ ЭКОЛОГИЯ ГОРНЫХ ЛЕСОВ ПРИЧЕРНОМОРЬЯ Сочи - 2007 УДК630(07):630*58 ББК-20.1 Экология горных лесов Причерноморья: Монография / Н.А.Битюков. Сочи: СИМБиП, ФГУ НИИгорлесэкол. 2007. -292 с., с ил. Автор: Битюков Николай Александрович, доктор биологических наук, заслуженный деятель науки Кубани, профессор кафедры рекреационных...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТОМСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ МЕЖРЕГИОНАЛЬНЫЙ ИНСТИТУТ ОБЩЕСТВЕННЫХ НАУК МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ: ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ, ВОЗМОЖНЫЕ ПЕРСПЕКТИВЫ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТОМСКОГО УНИВЕРСИТЕТА 2002 УДК 930.2 ББК 63 М 54 Методологический синтез: прошлое, настоящее, возможМ 54 ные перспективы / Под ред. Б.Г. Могильницкого, И.Ю. Николаевой. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2002. – 204 с. ISBN 5-7511-1556-2 Предлагаемая монография является опытом обобщения материалов...»

«Российская Академия Наук Институт философии СОЦИАЛЬНОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ В ЭПОХУ КУЛЬТУРНЫХ ТРАНСФОРМАЦИЙ Москва 2008 УДК 300.562 ББК 15.56 С–69 Ответственный редактор доктор филос. наук В.М. Розин Рецензенты доктор филос. наук А.А. Воронин кандидат техн. наук Д.В. Реут Социальное проектирование в эпоху культурных трансС–69 формаций [Текст] / Рос. акад. наук, Ин-т философии ; Отв. ред. В.М. Розин. – М. : ИФРАН, 2008. – 267 с. ; 20 см. – 500 экз. – ISBN 978-5-9540-0105-1. В книге представлены...»

«Иванов А.В., Фотиева И.В., Шишин М.Ю. Скрижали метаистории Творцы и ступени духовно-экологической цивилизации Барнаул 2006 ББК 87.63 И 20 А.В. Иванов, И.В. Фотиева, М.Ю. Шишин. Скрижали метаистории: творцы и ступени духовно-экологической цивилизации. — Барнаул: Издво АлтГТУ им. И.И. Ползунова; Изд-во Фонда Алтай 21 век, 2006. 640 с. Данная книга развивает идеи предыдущей монографии авторов Духовно-экологическая цивилизация: устои и перспективы, которая вышла в Барнауле в 2001 году. Она была...»

«Министерство образования республики беларусь учреждение образования Международный государственный экологический университет иМени а. д. сахарова с. с. позняк, ч.а. романовский экологическое зеМледелие МОНОГРАФИЯ МИНСК 2009 УДК 631.5/.9 + 635.1/.8 + 634 ББК 20.1+31.6 П47 Рекомендовано научно-техническим советом Учреждения образования Международный государственный экологический университет имени А. Д. Сахарова (протокол № 3 от 24.09.2009 г.) Ре це нзе нты: Н. Н. Бамбалов, доктор...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТОМСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ Н.В. КОЗЛОВА, О.Г. БЕРЕСТНЕВА, Л.А. СИВИЦКАЯ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПОТЕНЦИАЛ АКМЕОЛОГИИ Коллективная монография Издательство ТПУ Томск – 2007 УДК ББК Печатается по решению учебно-методического совета Томского политехнического университета Рецензенты: Н.В. Козлова, О.Г. Берестнева, Л.А. Сивицкая Образовательный потенциал акмеологии. Коллективная...»

«Н. Н. ЖАЛДАК ЗАДАЧИ ПО ПРАКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ Монография Второе издание, исправленное и дополненное ИД Белгород НИУ БелГУ Белгород 2013 УДК 16 ББК 87.4 Ж 24 Рецензенты: Антонов E.A., доктор философских наук, профессор Николко B.Н., доктор философских наук, профессор Жалдак Н. Н. Ж 24 Задачи по практической логике : монография / Н.Н. Жалдак. – 2-е изд. испр. и доп. – Белгород : ИД Белгород НИУ БелГУ. – 2013. – 96 с. ISBN 978-5-9571-0771-2 В монографии доказывается, что созданное автором...»

«Л.В. БАЕВА Толерантность: идея, образы, персоналии 1 УДК 17 (075.8) ББК 87.61 Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом Астраханского государственного университета Рецензенты: Морозова Е.В. – доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой государственной политики и государственного управления Кубанского государственного университета (г. Краснодар) Тимофеев М.Ю. – доктор философских наук, профессор кафедры философии Ивановского государственного университета (г. Иваново) Баева,...»

«А.А.ШАМАРДИН КОМПЛЕКСНАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА ЮНЫХ ФУТБОЛИСТОВ Монография НАУЧНАЯ КНИГА Саратов 2008 2 ББК 75.578 Ш - 19 Рецензенты: Доктор педагогических наук, профессор А.А.Кудинов Доктор биологических наук, профессор И.Н.Солопов Печатается по решению ученого совета ФГОУ ВПО Волгоградская государственная академия физической культуры в качестве научной монографии. Шамардин А.А. КОМПЛЕКСНАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА ЮНЫХ ФУТБОЛИСТОВ. Монография. – Саратов: Научная Книга, 2008.- 239 с. В...»

«А.В.Иванов ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРИЗНАКОВ В ЭВОЛЮЦИИ НЕКОТОРЫХ ГРУПП ОРГАНИЗМОВ А.В. Иванов ПЕРИОДИЧЕСКОЕ ИЗМЕНЕНИЕ ПРИЗНАКОВ В ЭВОЛЮЦИИ НЕКОТОРЫХ ГРУПП ОРГАНИЗМОВ Под редакцией доктора геолого-минералогических наук, профессора В.Г.О ч е в а Издательство Саратовского университета 1998 УДК 56:57 ББК 2S.0 И20 И ван ов А.В. И20 Периодическое изменение признаков в эволюции некоторых групп организмов / Под ред. проф. В.Г.Очева. - Саратов: Изд-во Сарат. ун-та, 1998. 76 с.: ил. ISBN 5-292-01622-...»

«А.В. АКСЕНЧИК, А.А. КУРАЕВ МОЩНЫЕ ПРИБОРЫ СВЧ С ДИСКРЕТНЫМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕМ (теория и оптимизация) БЕЛОРУССКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНФОРМАТИКИ И РАДИОЭЛЕКТРОНИКИ А.В. Аксенчик, А.А. Кураев МОЩНЫЕ ПРИБОРЫ СВЧ С ДИСКРЕТНЫМ ВЗАИМОДЕЙСТВИЕМ (теория и оптимизация) Минск Бестпринт 2003 УДК.621.385.6 ББК А Р е ц е н з е н т ы: Г.Я. Слепян, доктор физико-математических наук, Главный научный сотрудник НИИ ядерных проблем при БГУ М.А. Вилькоцкий, доктор технических наук, начальник НИЛ...»

«Министерство образования Республики Беларусь Учреждение образования Гродненский государственный университет имени Янки Купалы Кафедра алгебры, геометрии и методики преподавания математики М.В. Касперко ФОРМИРОВАНИЕ МЕТОДИЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ БУДУЩЕГО УЧИТЕЛЯ МАТЕМАТИКИ В УСЛОВИЯХ КЛАССИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Гродно 2012 УДК 378.4:51(035.3) ББК 74.262.21 К28 Рекомендовано Советом факультета математики и информатики ГрГУ им. Я. Купалы. Рецензенты: Казачёнок В.В., доктор педагогических наук,...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕ ЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ И ПРОБЛЕМ МАЛОЧИСЛЕННЫХ НАРОДОВ СЕВЕРА Н.И. ИВАНОВА СОВРЕМЕННОЕ КОММУНИКАТИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО РУССКОГО ЯЗЫКА В РЕСПУБЛИКЕ САХА (ЯКУТИЯ) СОцИОПСИХОЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ Ответственный редактор доктор филологических наук П.А. Слепцов НОВОСИБИРСК НАУКА 20  УДК 81.27 +. ББК 81.2Рус + 2Рос.Яку И Рецензенты доктор филологических наук А.А. Бурыкин кандидат...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное научное учреждение Российский научно-исследовательский институт проблем мелиорации (ФГНУ РосНИИПМ) ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ВОДНЫХ РЕСУРСОВ В АГРОПРОМЫШЛЕННОМ КОМПЛЕКСЕ РОССИИ Под общей редакцией академика РАСХН, доктора технических наук, профессора В.Н. Щедрина Новочеркасск 2009 УДК 333.93:630:631.6 ГРНТИ 70.94 Рецензенты: член-корреспондент РАСХН, д-р техн. наук, проф. В.И. Ольгаренко...»

«Л. Л. МЕШКОВА И. И. БЕЛОУС Н. М. ФРОЛОВ ЛОГИСТИКА В СФЕРЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ УСЛУГ НА ПРИМЕРЕ СНАБЖЕНЧЕСКОЗАГОТОВИТЕЛЬНЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ УСЛУГ • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ • Министерство образования Российской Федерации Тамбовский бизнес-колледж Л. Л. Мешкова, И. И. Белоус, Н. М. Фролов ЛОГИСТИКА В СФЕРЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ УСЛУГ НА ПРИМЕРЕ СНАБЖЕНЧЕСКО-ЗАГОТОВИТЕЛЬНЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ УСЛУГ Издание второе, исправленное и переработанное Тамбов...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО УДМУРТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ БИОЛОГО-ХИМИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ КАФЕДРА ЭКОЛОГИИ ЖИВОТНЫХ С.В. Дедюхин Долгоносикообразные жесткокрылые (Coleoptera, Curculionoidea) Вятско-Камского междуречья: фауна, распространение, экология Монография Ижевск 2012 УДК 595.768.23. ББК 28.691.892.41 Д 266 Рекомендовано к изданию Редакционно-издательским советом УдГУ Рецензенты: д-р биол. наук, ведущий научный сотрудник института аридных зон ЮНЦ...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ ТЕРРИТОРИЙ РАН А.А. ШАБУНОВА ЗДОРОВЬЕ НАСЕЛЕНИЯ В РОССИИ: СОСТОЯНИЕ И ДИНАМИКА ВОЛОГДА • 2010 Печатается по решению УДК 338.46:614.2 Ученого совета ИСЭРТ РАН ББК 65.495 Ш13 Шабунова, А.А. Здоровье населения в России: состояние и динамика: монография [Текст] / А.А. Шабунова. – Вологда: ИСЭРТ РАН, 2010. – 408 с. В монографии на широком фактическом материале анализируется здоровье населения современной России на макро- и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФГБОУ ВПО МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОИТЕЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Библиотека научных разработок и проектов МГСУ А.Д. Ишков ОСОБЕННОСТИ РЕАЛИЗАЦИИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИХ УНИВЕРСИТЕТАХ М о с к в а 2011 1 УДК 378 ББК 74 И 97 СЕРИЯ ОСНОВАНА В 2008 ГОДУ Р е ц е н з е н т ы: доктор педагогических наук, доцент Е.В. Бережнова, ведущий научный сотрудник Московского института открытого образования; кандидат...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.