WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |

«СЧАСТЬЕ ЖИТЬ ДЛЯ ДРУГИХ -западнобелорусские последователи религиознофилософского учения Л.Н.Толстого 1921-1939 г. Гродно 2007 УДК ББК Рецензенты: доктор исторических наук, профессор ...»

-- [ Страница 2 ] --

В.Ф.Булгаков сказал, что «всякий социализм, который обещает рай на земле, есть лишенная всякого смысла фантазия. Обновить человека изнутри может только революция духа». Между тем голод наступал, и власть вынуждена была обратиться за помощью к известным деятелям культуры, включая и толстовцев, имеющим значительный опыт работы на голоде еще в царское время. Почетным Председателем Всероссийского общественного комитета помощи голодающим, стал писатель В.Г.Короленко. Однако через месяц с небольшим этот комитет был ликвидирован, а большинство его членов было арестовано. Одновременно в советской печати началась травля известных участников общего дела. За них вступился бывший секретарь Толстого, добившийся опровержения ложных обвинений. Несмотря на это, ряд членов комитета административным порядком была выслана за границу. Обвинить в контрреволюции Булгакова было труднее, но и его стали подталкивать к отъезду из страны.

В 1922 году В.Ф.Булгаков с семьей переехал на жительство в Прагу.

Здесь он включился в обширную деятельность известного тогда во всем мире «Интернационала противников войны» (WRI). Организация эта была основана в 1921 году в Лондоне и главной ее целью была поддержка компаний по защите прав отказывающихся от воинской службы по своим религиозно-нравственным убеждениям. В этом смысле Л.Н.Толстой был для них непревзойденным авторитетом. Вот почему сразу же прибыв в Чехословакию, В.Ф.Булгаков и стал одним из руководителей этой международной пацифистской организации, активно выступавшей за ненасильственное противление всякой подготовки к войне.

«Интернационал противников войны» имел свои акции более чем в странах, в том числе и Польше. Во главе одной из них (в Белостоке) стоял Иосиф Вигдорчик. С ним первым В.Ф.Булгаков, курировавший связи со славянскими секциями, и установил тесные деловые связи. Постепенно через Вигдорчика секретарь Толстого вступил в переписку с западнобелорусскими толстовцами-пацифистами П.А.Севруком, А.З.Мозолевским, П.С.Костевичем, братьями Михаилом и Иваном Брылями и др. По их адресам поступала к местным пацифистам от Булгакова пропагандистская и другая литература, призывающая к борьбе за мир ненасильственными методами.

В конце 1933 года В.Ф.Булгаков предложил Пражскому университету идею создания Русского заграничного культурно-исторического музея.

Такая идея была поддержана, удалось найти под музей и подходящее помещение в Збраславском замке, где он и был открыт для посетителей сентября 1935 года. Помимо того, что здесь были прекрасные экспозиции по русской культуре за рубежом, музей был прекрасным местом для общения с выдающимися деятелями русской и мировой культуры, в том числе с Роменом Ролланом, Рабиндранстом Тагором и Альбертом Энштейном. Отсюда, судя по всему, шли письма-весточки и в Западную Белоруссию.

В день нападения гитлеровской Германии на Советский Союз Булгаков был схвачен в Праге агентами гестапо и брошен в тюрьму. Освобожденный из гитлеровского застенка в мае 1945 года Булгаков вернулся на родину и все последующие годы провел в Ясной Поляне в качестве научного сотрудника и хранителя дома Толстого. В послевоенные годы он восстановил переписку с теми западно-белорусскими толстовцамипацифистами, кто из них остался жив. В.Ф.Булгаков умер в Ясной Поляне осенью 1966 года в возрасте 80 лет, оставив обширное литературное наследие и добрую память о себе на белорусской земле.

В отличие от В.Ф.Булгакова, жившего за границей, у других близких Толстому людей [В.Г.Черткова (1854-1936) и его сотрудников Н.Н.Гусева (1882-1967], остававшихся в Советской России, не было столь благоприятных возможностей для общения с однодумцами в Польше и Западной Белоруссии. Однако такого рода контакты были, и они оказали весьма глубокое воздействие на духовные поиски наших земляков. Об этом пойдет речь в последующих главах книги.

ГЛАВА Ш. СКИДЕЛЬСКИЙ ТОЛСТОВЕЦ П.Я.СЕВРУК: НА ПУТЯХ

К НЕПРОТИВЛЕНЧЕСТВУ И ПАЦИФИЗМУ

Всесторонний анализ пацифистского движения в Западной Белоруссии в 1920-30-е годы дает все основания для утверждения, что наиболее талантливым и деятельным участником его, стойким последователей религиозно-философского учения Толстого, несомненно, был П.Я.Севрук (1905-1929). Подтверждением тому может быть вся его яркая, но до боли короткая жизнь. К 24 годам жизни, отягощенных тяжелой болезнью, он сумел проявить себя не только как подающий надежды литератор, общественный деятель, но и глубокий исследователь творчества великого русского писателя и мыслителя. Изучая кроме наследия Толстого труды многих философов и богословов мира, овладевая самостоятельно несколькими иностранными языками и даже эсперанто, этот крестьянский парень достаточно рано понял, что всякое зло на земле можно победить только добром. Его небольшой жизненный опыт давал ему все основания для утверждения, что борьба классов, или бедных с богатыми, в конечном итоге не принесет счастья ни тем, ни другим. Взамен политической борьбе он предлагал взять «на вооружение» всем людям доброй воли христианскую заповедь о любви с одновременным отказом от услуг официальной церкви.

Вглядываясь в жизнь и творчество Петра Севрука, невольно задаешься вопросом: что же было первотолчком в его обращении к учению Толстого – горький опыт православной семьи, оказавшейся в силу ряда причин вне церковной ограды, разочарование в первых шагах революционной перестройки в Советской России, очевидцем которой он был в юношеском возрасте, какие-то личные душевные катаклизмы, а возможно и неудовлетворенные амбиции? Вероятнее всего, что это был целый комплекс причин, но факт остается фактом: через жесткую систему самообразования, строительства по кирпичику самого себя и окружающих, ценой огромного трудолюбия и ежедневной, доходившей до изнемождения работы П.А.Севруку удалось выработать свою собственную философию бытия, естественно, отталкиваясь от основополагающего тезиса толстовского учения о непротивлении злу насилием. Более того, ему удалось объединить вокруг этой идеи ряд организаций, религиозных общин и творчески мыслящих лиц.

Знаменем этих людей стали лозунги: нет войне, нет революциям, ибо ради достижения каких бы внешне прогрессивных и благородных целей они не замышлялись, их итогом будет новое, еще более изощренное зло. Будучи автором ряда крупных работ, написанных в духе непротивления и пацифизма, а также программных документов движения, он сумел установить тесные связи с рядом международных миротворческих центров с целью претворения высоких идеалов в жизнь. Результатом этого взаимодействия стала подготовка среди своего окружения подлинных толстовцев-пацифистов на практике в суровых жизненных испытаниях, доказавших преданность принципам любви, добра и мира.

Жизненный и творческий путь Петра Севрука оборвался именно в ту пору, когда у большинства людей он только-только начинается. Его же наследие, сохранившееся в огромном количестве рукописей, как завершенных, так и начатых работ, а такжемасштабная переписка с толстовцами со всех концов мира убедительно свидетельствовали о чрезвычайно раннем осознании юным Петром своего человеческого предназначения, чаще всего объясняемого словами: «Господь ведет…».

Родился Петр Яковлевич Севрук в 1905 году в небольшом местечке Скиделе, что в 30 км от губернского города Гродно. Известный с начала ХУ века как владение гродненского старосты Ю.Радзивилла, Скидель в начале ХХ века представлял из себя волостной центр Гродненского уезда, в котором имелись: небольшая кожевенная мастерская, винокурня, народное училище, две церкви, четыре магазина, аптека, небольшая больница. В местечке было около 500 зданий, из них 78 – кирпичных. По переписи 1897 года в местечке проживало 2790 жителей.19 Среди них преобладали евреи. Было в местечке и несколько татарских семей. Вторую меньшую часть населения Скиделя представляли христиане из числа поселившихся здесь жителей окрестных деревень. В зависимости от вероисповедания и в целом культурного тяготения православные скидельчане (их было большинство) называли себя русскими, а католики – поляками. Правда, в первое десятилетие ХХ века под воздействием той части местной интеллигенции, которая тяготела к униатокатоличеству, через посредство их периодических изданий, часть местных жителей стала называть себя белорусами.

Что касается семейства Севруков, то она, как и большинство их соседей, было жителями местечка, если не в первом, то во втором поколении, а потому в своей хозяйственной и повседневной жизни жили по давно укоренившимся местным крестьянским традициям. Работали на небольших наделах земли, держали скот, птицу, нанимались на работу в лесу по заготовке древесины, при строительстве дорог, мостов. «кормились на разных рабочих профессиях при проходившей неподалеку «чыгунцы»

(железной дороге). Большинство женщин и детей участвовало в сборе грибов, ягод, которых множество было в близлежащих лесах. Отдельные из мужчин промышляли рыбной ловлей на ближайших реках и озерах.

Родители Петра Севрука – Яков и Юлия были православными. Как и все ходили в церковь, крестили детей. Семеро из них родилось еще «при царе»:

вслед за старшим Петром в 1906 году родилась Ольга, в 1908 году – Мария, в 1910 – Надежда, в 1912 – Софья, в 1913 – Галина; «в беженцах», в 1916 году в Могилеве родился Владимир и спустя годы, в 1925 году, уже «за поляками»

родился Михаил. Более стойкой в вопросах веры была мать большого, впрочем, для того времени обычного семейства. Однако тихая и немногословная она смогла оказать воздействие лишь на младшеньких девочек – Соню и Галю. Что же касается главы семейства, то он в церковь ходил только по праздникам, да и то больше по привычке, а впоследствии и вовсе перестал это делать. В воспоминаниях Н.И.Деленковского – внука Якова и племянника Петра есть строки, весьма образно и тонко передающие отношение главы семейства к Богу, вере и жизни. Несмотря на то, что эти воспоминания относятся уже к 1930-м годам, характер Якова и линия его поведения выражены в них, по свидетельству потомков, достаточно правдиво: «Вечарамі, калі збіраліся ўсе, было найцікавей. Сядалі за вялізны драўляны стол. Баба Юля высыпала на яго целы чыгун варанай бульбы ў мундзірах. Кожны чысціў сабе, толькі мне дапамагалі, бо я не ўпраўляўся з гарачай бульбай. З мяне дружалюбна пасміхаліся. Кінуць кожны па бульбіне – перада мною горка:

- Во, Коля, усіх абагнаў!… - Бульба ў мундзірах – не швах, - смяяўся дзед Якуб.

Смяяўся ён сваімі калючымі вусамі і з бабы Юлі, калі яна хрысцілася перад тым, як пачаць есці::

- Сама не здабудзеш – ён не дасць.

І дзед ківаў на абраз у куце.

Абраз быў у хаце толькі для бабы Юлі. Яна адна верыла ў бога. Астатнія лічылі яе веру дзівацтвам, насміхаліся з яе. Яна калі цярпяліва маўчала, калі бурчала.

Самым «сварлівым» у хаце быў дзед. Падстрыжаны па «бобрика» – яго і звалі па-вулічнаму Бабер, дзеда Сяўрука – са светлымі вусамі, рухавы, жывы, ён нярэдка «успыхіваў». Неяк гыркнуў на бабу Юлю: «Ідзі ты са сваім богам…».

В отличие от Юлии, Яков был грамотным, и благодаря этому преимуществу, отличался критическим отношением, как к светским, так и церковным властям. Его авторитет как хозяина в семье был сильным, и старшие дети вслед за Петром, естественно, тянулись к нему. Яков, как впрочем, и все отцы, более всех любил своего первенца Петра; его преждевременная смерть была для Якова незаживающей раной. Вот как показано это в воспоминаниях его внука: «Недалёка ад іконы паміж двумя вокнамі вісеў партрэт. Я не-не ды і пазіраў на яго: мяне ўражвалі вочы круглатварага чалавека ў чорнай кашулі. Яны глядзелі проста на мяне.

Здавался, што чалавек зараз пра нешта спытае. Але спытаў не ён, а я спытаў ў дзеда:

- Хто гэта?

Дзед на хвілінку застыў. Спахмурнеў. Я думаў, што не скажа. Хацеў адыйсці ад яго. А ён узяў мяне, пасадзіў на калені. Такога яго голасу я не чуў –глухога, дрыготнага:

- Гэта мой сын. Твой дзядзька Пеця… Памёр ён ад сухотаў, малады яшчэ быў. Але разумны. Пісьменнікам стаў бы, пісаў усё. Ні ў бога, ні ў чорта не верыў. Верыў у чалавека.

Старэйшага сына і брата ў дзедавай сям”і вельмі любілі, бераглі памяць аб ім». Несмотря не некоторые различия в вопросах веры, семья была дружной, один помогал другому. Особенно сплотили Севруков трудности, выпавшие на их долю в годы мировой войны. Летом 1915 года, когда кайзеровские войска стали приближаться к городу-крепости Гродно, Севруки, как и все православные жители местечка, стали беженцами. Вначале они перебрались в губернский Могилев, а затем, в 1916 году поехали железной дорогой вглубь России, в Липецк Тамбовской губернии. Несмотря на то, что небольшой промышленный городок был уже переполнен беженцами, скидельчан встретили здесь доброжелательно. Нашли жилье, Яков устроился работать охранником на железнодорожной станции. Старшие дети Петр, Ольга и Маня стали ходить в школу. Было нелегко, как и всем, но перебивались. Петр учился очень хорошо, пользовался, по воспоминаниям М.Я.Севрук, «уважением со стороны учительницы, и та часто оставляла младших школьников под ее опеку».

После «свержения самодержавия» и прихода к власти Временного правительства, а затем большевиков, ситуация в Липецке резко изменилась:

начались «беспорядки», безработица, дороговизна, а потом начался страшный голод. Вслед за этим в город пришла эпидемия тифа. Как вспоминала в конце жизни М.Я.Севрук, «если бы не все эти напасти, из России домой, возможно, и не поехали, так как отец имел работу, дети учились; Липецк –город достаточно большой, и в нем всем бы нашлось место…», Был в решении остаться в Липецке и так называемый «социальный аспект». Его, со слов своей матери, Н.И.Деленковский передал так:

«Успамінала маці (Надежда Севрук – В.Ч.) мітынгі, дэманстрацыі.

- Усе бегалі, крычалі, стралялі. Мы нічога не маглі зразумець.

Дзед Якаў зразумеў. На ўсё жыццё ён пераканаўся, што ў Расіі перамог справедлівы лад, што Савецкая ўлада – тое, што патрэбна працоўнаму люду».

Сочувствующим советской власти был Яков и в последующие годы. Тот же Деленковский, описывая скидельское восстание сентября 1939 года, вспыхнувшее против польских властей под влиянием начавшегося сентября освободительного похода Красной Армии в Западную Белоруссию, весьма образнорассказывает о всенародной поддержке скидельчанами повстанцев. Среди многочисленных примеров этому, есть и факт, подтверждающий вышеупомянутую характеристику деда Севрука:

«Раніцай з Ліды да мястэчка (на помощь повстанцам – В.Ч.) падышлі савецкія танкі. Карнікі (польские – В.Ч.) ўцякалі і каля дзедавай хаты. Дзед Якуб крычаў ім услед:

- А, ліха вашай матары! Смяяліся, што ў Саветаў фанерныя танкі. Во – вазьміце іх цяпер!». Поддерживал Советы дед Яков Севрук и в годы войны!. Случилосмь так, что после смерти от тифа старенькой бабульки – матери Юлии, на семейном совете было принято решение возвращаться домой в Скидель. Петру данное решение давалось особенно нелегко. Здесь, в Липецке, где была прекрасная библиотека, выходили газеты, имелись культурно-просветительные учреждения, он впервые почувствовал тягу не просто к книге, но и к науке вообще. На этой земле он «заболел» Толстым.

А что его ждало в местечке своего детства. Не прошли бесследно и годы, проведенные в трудовой школе. Здесь были любимые учителя, а также ровесники, понимавшие Петра и тянувшиеся к нему. Здесь в Липецке увидели свет его первые самодельные книжицы, выходившие в серии «Друзья книги». Маленькие, тонюсенькие, сшитые нитками… Вот одна из них – «П.Севрук. Доброе дело. Рассказы для детей младшего возраста. № 17. Липецк, Тамбовской губ. – на 24 стр.». Только за 1920 год в этой серии увидели свет (их читали дома и в школе) рассказы – «Невольный преступник», «Бог милостив», «Перерезанный путь, «Цыплята и голубята»,стихотворения – «О природе», «Александру Сергеевичу Пушкину» и др. Сохранилась подборка их, озаглавленная «Творцам живого слова», среди них было и стихотворение, посвященное великому поэту («».Х1.1920 г.):

«Пред твоею высокой музой Преклоняюсь я духом своим, Она дышит красотой и силой, И дает силу чувствам…».

Стихотворение было длинное, но не оригинальное. Особенно бросалась в этом смысле концовка, как отражение «веяние времени»:

«Не забыт ты, певец благородный, Изгоняемый бывший за честь, И своим честным словом свободный, Открывавший буржуйскую лесть Неизменный в высоком призвании От него не отшел и тогда Как от родины милой в изгнанье Убрали тебя те «господа».

Последнее было уже явной натяжкой на рифму, но желание творить у Петра было очевидным.

Задумывался 15-летний Петр и о литературе для взрослых. Он уже пробовал свои силы в публицистике, начинал вести дневник. Впервые мысль об этом пришла Пете в голову в 1917 году, когда ему исполнилось 12 лет. Он долго думал о том, что будет в этот дневник записывать, но после долгих борений написал на его обложке «Перед собой. 1917 год», что означало по его мнению: «Я буду писать о себе «перед собой». Но на странице этот «дневник» в силу каких-то причин был оставлен. Не исключено, что главной причиной случившегося был «Устав жизни». Это вторая своеобразная попытка перейти к ведению дневника, начатого уже марта 1920 года. Во «Введении» к нему Петр писал: «Читал я повесть Л.Н.Толстого «Юность» и читал биографию Авраама Линкольна, борца за свободу рабов в Америке. В повести Толстого на меня произвело особое впечатление то место, где говорится о том, как Николай Иртеньев приготовил себе тетрадь с заглавием «Правила жизни» Понравилось и то, что Линкольн также имел особые ежедневные отметки о своей жизни.

По их примеру я взял себе за правило:

1) Становиться на путь истинной жизни;

2) Не осуждать других, но следить за собой;

3) Проверять душу свою во всякое время;

4) Быть миролюбивым и смиренным.

Здесь я упускаю то, что не относится к другим и имеет лишь личное значение.

Писать о своей жизни я взялся не ради развлечения, а для пользы духовной». Далее шел «Отдел 1», в котором автор выразил отношение и к самому себе: «Я –человек»…, а это значит познать свое «Я». Но как?». И только в начале 1921 года, на 16-ом году жизни, Петр Севрук уже в третий раз начал писать дневник, в котором нашло отражение все самое главное, что волновало его в жизни – «Жить для кого, для чего, ради чего?».

Впрочем, давайте обратимся к этому уникальному памятнику бытия простого, и в то же время нетипичного молодого человека, взявшегося с ранних лет осознанно строить свою жизнь. Итак, перед нгами тетрадь, озаглавленная «Дневник. 1921 год». - «12 января. В прошлом я уже сделал отметки о разных событиях в моей жизни, сейчас же буду стараться лучше излагать весь ее ход….

14 января. Сегодня я дочитал 12-ю часть полного собрания сочинений Л.Н.Толстого. Меня особенно поразили слова писателя, что если человек не признает Бога, то он не может понять ничего возвышенного, отвергает честь, совесть и живет ложью человеческой неправды. Таких людей мне приходилось видеть, когда я еще находился в лоне церкви, но уже тогда я думал, что если Бог и выдуман, то только для того, чтобы люди не теряли своей человечности. Кое-что из Толстого я возьму для своей «Исповеди». Перескакивание в изложении событий через день-другой – дело вполне естественное, но в данном случае пропуск Петром Севруком 13 января было делом неслучайным. Именно этим днем датировано его письмо к одному из местных лекторов-атеистов. Вот оно: «Тов.Минин! Смею строго критически отзываться о ваших лекциях «Религия и коммунизм».

Я написал было вам большое письмо, в котором как мог оправдывал учение православной церкви. Однако это письмо было написано в то время, когда я еще находился в оковах церкви. Но теперь я освободился от этих оков и стал человеком, чуждым религиозных культов и предрассудков. Это освобождение от церкви я получил благодаря чтению трудов Л.Н.Толстого («Исповедь», «Критика догматического богословия», «Евангелие», «В чем моя вера», «Мысли о Боге», «Религия и нравственность», «Царство Божие внутри нас» и пр.). Вы, видимо, не читали этих трудов, если не можете отделить истинное Христианство от ложного учения церкви… Я прочитал все ваши лекции и не нашел в них ни одного искреннего слова о религии, кроме злобы против церкви. Вы говорите, что вера гроша ломанного не стоит, но это не так. Вера есть хранилище души и сознания, и об этом писал Толстой. Вы привыкли говорить о жизни и науке, как о чем-то всем известном. Но вы не отмечаете того, что подлинная наука существует лишь 200 лет, а жизнь, наполненная верой, вечна. Ваш взгляд на Христа, как на какого-то вождя, откровенно слаб.

Разве чистое христианское учение уже не отвергает того, что Христос – не тот, за кого Вы его выдаете. В религиозном культе церкви вы разубедились и вообразили, что это и есть религия. Выступив против культа, вы, не задумываясь, напали на религию. И в этом вы ошибаетесь.

Я сожалею об этом, но не виню Вас. Виной всему затмение и безрассудство, в которое вы впали, освободившись от сетей церкви. Если хотите, что-то понять, то я вам советую читать сочинения Толстого, которые я упомянул. Если хотите что понять, то ведите переписку. Я буду отвечать Вам».

На негативное отношение Петра Севрука к официальному православию заметное влияние оказало, кроме чтения трудов Л.Н.Толстого, и знакомство с рукописным текстом сочинения Г.Н.Павлова. Оно сохранилось в архиве Севрука, и есть основание считать его подлинным, так как оно написано и подписано самим Павловым с указанием даты – 19 февраля 1918 года. Трудно сказать, от самого ли автора получил Петр эту рукопись, или она ему досталась от кого-то из своих родных и близких людей.

Данное сочинение – это своеобразный полусатирический памфлет, всем свои содержанием направленный против религии и церкви:

«Выехал курьер из ада и сказал, какая будет грешникам награда, привез он почту и газет, которые нечаянно проникли на тот счет; пришло время нести тяжкое бремя, теперь на вольном свете посрамленье едет в карете, а безумный в дрожках; ныне в мире истина сгорела, а правда охромела, любовь просто больна, честность и верность не веселятся, - по миру гордость взошла, а спесь пришла в великую честь, славолюбие и лакомство поступили в дьяконство, невежество с посрамлением старшенствует, славолюбие с лихоимством всем миром завладело, а с земли добрые дела как погода помела.

Ныне исполняются пророческие изречения и философские рассуждения: о нынешних временах и обстоятельствах рассуждают, о последнем времени, называют, что когда к ним придут последние веки в растленном сем житии, будут жить человеке: хочется где в славе и богатстве пожить, младости человек хочет, щепетно ходить, получше одеваться, в жилетках и картузах красоту показать; в панталонах и молятся закинув ногу, того ради не имеют на себе крестного знамения, крестится не умеет, вокруг носу болтает, как в балалайку играет, тщится щепетно ходить, усы и бороду обрить и нос табаком набить; не имеют в доме своем ни ладана, ни кадила, а только держать во рту табачное курило, и в том себя уверяют, что курить его не грешно, но потому что давно в Россию вошло, и кто его не потребляет, того штундою называют, а того не знают, что по правилам святых отцов клятве себя доверяют.

Сатана увидел кончину сих дней, приказал приготовить разных огней;

и также приказал умереть, было бы где грешников сажать; один у духа сатаны внук, у стражи ада, где премножество мук, а другой такую отмену устроил; во ад бездну честну; сатана сел на свое седло и закричал весьма яро, почему у меня грешников во аде мало? Подскочил весь и изрек:

подожди отец, еще не кончился век, а как придет миру конец, то всем ты будешь отец. Первыми предстали перед сатаной попы и чернецы, которые были пьяницы и подлецы…».

Далее в памфлете в самом негативном виде стоят «бояре, разряженные миряне», «красивые девицы, насельницы, мастерицы», «архиереи», «старообрядцы», «купцы» и все те, кто «неправдой жил и на народе наживался, постоянно грешил и жизнью наслаждался».

Завершался памфлет тем, что вся эта «компания» оказывалась по воле великого «князя» в аду. Об этом свидетельствуют последние строки сатиры: «Эй, вы черти, построже за ними смотрите, руки, ноги им потуже свяжите и в котел опустите».

«17 января. Вчера окончил свою «Исповедь» (№ 32). Читал Пушкина и биографию Толстого, составленную П.И.Бирюковым. Настроение в семье тоскливое. Отец, видимо, не совсем здоров, я тоже сильно кашляю и грудь болит… Сегодня начало занятий в школе (2-ая школа 2-ой ступени). после перерыва от 12-го октября 1920-го года. Учеников пришло мало, уроков было только два –география и физика… От чтения болят глаза. Сильно тревожит боязнь получить чахотку и умереть. Нужно освободиться от этих слабостей.

21 января. Переработка статьи «Бог и люди» почти стоит на месте. По причине нездоровья медленно движется и «Заброшенная школа». В школе спорил с Сапрохиным, Лукъяновым и Синельниковым о пользе и вреде наук. Спор прошел шутливо и поверхностно, не оставив впечатлений.

25 января. Здоровье немного поправилось.Читаю «Эмилия» Руссо. В нем я окончательно разочаровался. Встретил неверные мысли, и они разрушили мое понимание его.

29 января. Вчера начал перерабатывать свое первое сочинение «Равви»

под новым названием «Путь жизни». Считаю, что написано оно по мысли более-менее неплохо.

2 февраля. Занят чтением, почти не пишу, если не считать сочинения по русской словесности «Духовная жизнь и быт народа по частушкам Липецкого края». Преподаватель Сергей Иванович (Самойлович – В.Ч.) дал мне на его написание две недели. Уже сегодня начал что-то писать по данной теме. Прочитал 4-ую книгу сочинений В.Короленко, 1-ый том Чехова; читаю 2-ой том Чехова, стихотворения Фета, «Письма русского путешественника» Карамзина и «Яна Гуса» Алтаева. Начинал ее читать в 1918 году, но не окончил».

6 февраля. Сегодня окончил повесть «Заброшенная школа». Ее продолжением будет давно задуманная работа «Сын Отечества». Сестры и подруги увлеклись игрой в лото, втягивают и меня, но я буду с этим бороться – это соблазн. Читаю «Письма Русского путешественника», в них много великих мыслей. Окончил вчера сочинение о духовной жизни Липецкого края и отдал его Сергею Ивановичу.

10 февраля. Читаю 1-й том Горького, 1-ый том Достоевского, 2-ую книгу Короленко. Прочитал «Яна Гуса». Сегодня получил обувь в школе.

14 февраля. Был раздасадован до слез учениками за то, что не захотели сменить меня на посту председателя (главной обязанностью которого было отмечать отсутствующих), а мне это надоело, и я бросил журнал в канцелярии.

23 февраля. Кашель не перестал, но все же я здоров. Много читаю Достоевского. Понемногу переделываю «Равви» в «Путь жизни».

28 февраля. Дописал свое сочинение «Жертва злобы». Завтра начинаю «Повесть о том, что людям дорого». Много читаю, мало пишу: источник вдохновения не иссяк, но и не пробился. В школе холод. Печь не топят, поэтому не остался в библиотеке после уроков.

1 марта. Вспыхивают искорки поэтического чувства, но наружу ничего не выходит. Какая-то тяжесть и тоска на сердце.

3 марта. С удовольствием читал повесть Григоровича «Четыре времени года». Картины крестьянской жизни у него словно живые. Они так напоминают мне мое детство. В школе не было уроков, заболел Сергей Иванович. Но вечером работал в школьной столярной мастерской.

4 марта. Сестры рассказали, что по школе ходит некая «Молитва», которую каждый должен переписать 9 раз и отправить своим знакомым.

Хорошие же интриги изобретает духовенство, чтобы смущать народ!

6 марта. «Повесть о том, что людям дорого» идет неплохо. Головная боль. Сестра Оля читает вслух «Муму» Тургенева.

12 марта. Прочитал «Фауста» Гете, «Жизнь и смерть Сократа»

Снегирева; читаю «Нравственные идеи нашего времени» Эдуарда Родэ.

Книга замечательная, но не без огрехов. Автор рассуждая о Л.Н.Толстом, говорит, что Россия – варварская страна, и что названия сочинений русских писателей непонятны. А мне непонятно другое: зачем делят людей на французов и русских. Родэ критикует Толстого, но писатель тысячу раз прав. Он не кличет заблудившихся, а только громит притворщиков, которые видят свет, но закрывают глаза, т.к. свет и истина обличают дела их.

14 марта. Весна. Сегодня не учились, потому что производился учет успеваемости учащихся. Сергей Иванович уже пришел в школу. Он усомнился, сам ли я написал сочинение о «Духовной жизни Липецкого края». Спрашивал о работах Сурикова и Дрожина. Похвалил меня, а также вспомнил добрым словом мою сказку (кажется, «Радость», 1920 г.).

16 марта. Сергей Иванович объявил, что одну из мыслей моего сочинения о «Духовной жизни Липецкого края», он включил в свою работу, которую готовит к печати в журнале «Общества по изучению родного края». Я попросил его об принятии меня в число его членов.

17 марта. Возбужденный разговором с С.И., долго не мог заснуть.

Думал, чем буду заниматься в обществе. Решил, что вместе с Сапрохиным (одноклассником – В.Ч.) возьмусь за написание сочинения «Весна в народе». Разработал его план.

18 марта. Работал иступленно и с нетерпением ждал субботы. Мне не дороги мои труды, но дорога их правда.

19 марта. И вот долгожданная суббота. Было много шума, пели, неорганизованно спорили кто о чем. Сидели бы еще долго, но кто-то снял лампочку. Самого же заседания «Общества» не состоялось: С.И. по каким-то причинам не смог придти на него.

В последние дни идут усиленные толки про возвращение на родину.

При этом я думаю о самых дорогих для меня вещах: крестьянском труде и печатании моих сочинений. И то и другое мне дорого. Вечером был на замечательной выставке о жизни края.

24 марта. Весна наступает. 18 марта заключен с Польшей мир. Завтра по этому случаю празднование. С.И. спрашивал, не намерен ли я ехать на родину? Я ответил утвердительно. Он сам тоже намерен возвратиться в Гродненскую губернию. Договорились, что будем при возвращении туда переписываться.

26 марта. Заседание общества опять не состоялось, а ведь с ним связаны все мои надежды на публикацию в его журнале своих трудов.

Заседания общества проходят раз в неделю с 7 вечера в здании «Рабочего дворца».

27 марта. Решил после бессонной ночи обратиться со своим сочинением в журнал «Пролетарий», который издается в губернском городе Тамбове. Думаю послать туда свою статью «Новая жизнь и всеобщий посев», с которой собирался выступить на заседании общества и предложить для печати в его журнале. Тогда же решил отправить в журнал «Горн» в Москве два стихотворения: «Восток и Север» и «Пролетарский призыв».

28 марта. Долго возился с отправлением в Тамбов и Москву своих сочинений. Потом беседовал с С.И. о возвращении на родину. Как все это совместить: отъезд и выход в свет моих работ?

29 марта. Спорил с попом в церкви о том, что такое закон. Поп назвал закон постановлением Бога и Власти. Я не стал доказывать ему бессмыслицу такого определения. Решил свои соображения на эту и другие темы заносить в «Записной журнал».

1 апреля. С.И. как уполномоченный от липецких беженцев уехал в Москву по этому вопросу. Возвращение на родину является моей святой мечтой. Когда обживемся там, намерен покупать книги всех тех авторов, о которых знаю лишь по критике. Сегодня окончил обработку «Путь жизни» («Равви») и «Аллилуя» под названием «Душевные слова».

3 апреля. Был в культотделе, где нашел председателя «Общества»

Трунова с секретарем Дмитрием Богдановым, обсуждающих дела общества. Моему приходу они обрадовались. Богданов меня знает по отзывам Самойловича С.И. (т.е. учителя словесности – В.Ч.). Записался я в литературную секцию. Потом меня уговорили принести в общество или к одному из них все что можно., по моему мнению, напечатать. В часов я отправился к Богданову, захватив «Путь жизни», «Добро незабвенно», «Священное дерево», «Скидель», «Митро-Палый», «Вдохновение», «Мудрость народа», «Христианство и его истинное значение», «Исповедь», «Заброшенная школа», «Что людям дорого» и стихотворения. Взяв от меня все рукописи для просмотра, Богданов подарил мне журнал в невзрачной серой обложке с надписью «Известия».

Это был № 1. В нем я успел прочесть статью «Липецкое общество по изучению родного края» Богданова и «Краеведение в этнографофилологическом отношении» С.И.Самойловича.

Еще успею кое-что прочесть до вечера. Начал писать статью «Наше время».

4 апреля. В «Известиях» общества находится объявление о предполагаемом издании в Тамбове альманаха «Памяти Герцена». Я не преминул написать стихотворение на эту тему и отправить его вместе с письмом к редактору его Н.Чарову. Очень много читал в последнее время («Идилия» Достоевского, «История моего современника» Короленко).

Теперь читаю «Юность» Толстого, «Детство» и «Отрочество» уже прочитал. Весьма поразила мысль при чтении главы «Мечты». Там юноша Иртеньев мечтает совсем по-детски. Почему? А потому что он еще не встречался с жизнью.

Написав стихотворение в альманах, я, естественно, заинтересовался биографией А.И.Герцена. Ознакомившись с ней, я к своему удовольствию понял, что дух стихотворения согласуется с направлением литературных трудов Герцена.

5 апреля. Я замечаю, что деятельность от моего пера делится на на два периода: на художественный, когда передо мной встают картины образов и событий, и период мысли, когда объяснения всему существующему приходят совсем неожиданным образом и начинаются с самого обыкновенного случая.

Сегодня в читальне культотдела читал журналы «Красный пахарь» № и «Пламя» № 1 за 1920 год, просматривал «Коммунистический Интернационал». Записал себе адреса их редакций.

Возвращаясь домой, встретился с Богдановым… Он выражал похвалу моей повести «Что людям дорого». Потом зашел разговор о стихотворениях. Он сказал, что они требуют доработки. Просил принести все, что есть у меня, особенно сказку «Радость». Я дал согласие. Потом зашел разговор об альманахе Герцена. Оказывается, что дело это заглохло.

8 апреля. Сегодня успел переписать записки по ботанике, чтобы отдать их Синельникову. Кроме того, переписал «Радость» и дописал к ней послесловие. Сестра Ольга переписала начисто «Долг платежом красен».

Все это для того, чтобы отнести Богданову.

Сегодня было затемнение солнца, хотя и неполное. Я смотрел в закопченное стекло и видел, что луна захватывала только половину солнца. Говорил о приметах с Сапрохиным.

10 апреля. Сегодня ходил к Богданову. Отнес ему то, что обещал.

Забрал у него свои рукописи, которые пока что не нужны. Он дал мне полистать журнал «Командир-Коммунар», издаваемый тамбовскими курсами. В нем есть и стихи. Рукописи возвращены все, исключая «Христианство», «Что людям дорого» и «Вдохновение». Богданов сказал, что может быть их поместит в «Командире-Коммунаре».

16 апреля. Закончил чтение «Бесов» Достоевского. Книга мне понравилась. Более всего объяснил ее сам Достоевский именно в том месте, где Мария Тимофеевна читает Степану Верховенскому текст из «Евангелия» про исцеление бесноватого и потопление свиней, и на что Верховенский восклицает: «Все мы похожи на них! Все мы со скалы побросаемся в воду, а исцеленный народ останется спокойным!».

31 апреля. Я пишу дневник непохожий на дневник. Заношу на страницы его только свои литературные интересы, но отнюдь не свою жизнь А это нужно. Вот уже несколько недель мы ожидаем отправки на родину. Как объяснил возвратившийся из Москвы Сергей Иванович, что на сей раз беженцев будут отправлять в Литву, исключая Гродненскую и часть Виленской губерний. Мать этим чрезвычайно опечалена, а отец имеет намерение ехать без регистрации, т.е. без документов. С.И. же рекомендует дожидаться настоящего отправления с бумагами и в порядке.

С матерью часто имею крцпные объяснения, потому что отклоняю от себя церковные таинства… … Моя страстная жажда книг сильнее сознания. Начиная с нового года я прочитал около 70 книг, отчего у меня болят глаза.

24 апреля. Нас распустили на Пасхальные каникулы. С.И. объяснил группе, чтобы все приходили 1 мая на празднования, и что будет манифестация, после чего будут раздавать по 2,5 фунта белого хлеба, пряники, а также мальчикам – фуражки, а девочкам – платки.

Вчера я продал некоторые книги (церковные) и на вырученные деньги купил два тома «Веселых страничек». Взял в библиотеке «Братьев Карамазовых» и 8-й том Тургенева. Дочитал предыдущие тома Тургенева и «Подросток» Достоевского. Вечером ходил в читальню, дожидаться собрания общества, но его не было, т.к. пришел один только Богданов. Сапрыкин отдал мне тетрадь с переписанной моей одой «Скидель».

25 апреля. Получил по почте письмо из редакции «Горна». Мои стихи не будут напечатаны из-за неудачной римфы; проза же моя признана «бесформенной и туманной». Обидно.

30 апреля. Отправлял в среду по почте два пакета: один с ответом в «Горн», другой – в Петербург, в «Пламя». Вчера также отправил два пакета: один в «Бедноту» – жалобу на существующие железнодорожные беспорядки, а другой – в «Красный пахарь» со стихотворением «Весенняя песня».

На днях шел со станции и разнял двух дерущихся мальчишек по шесть лет. Я задался вопросом: отчего в детях такая жестокость? И нашел причину: стремление детей к росту и физическому развитию ведет к тому, что они нападают друг на друга в жажде состязания. А сколько их еще будет у человека на протяжении всей жизни. И тут мне пришла в голову мысль описать эти наклонности к хронологическом порядке… 2 мая. Вчера первомайский праздник прошел достаточно беспорядочно.

В школе вместо обещанного дали учащимся по четыре конфеты, а девочкам – платки. Сходили в рощу, откуда и возвратились тотчас же по домам. Вчера шел дождь, а сегодня, сейчас, ударил первый гром.

4 мая. Сегодня отправил по почте свои статьи в «Вестник просвещения» (Тамбов), в «Революцию и Церковь» (Москва), а также свои сказки из «Записного журнала» в Литобъединение Наркомпроса (Москва). В библиотеке взял «Среди книг» Рубакина и «Дневник писателя» Достоевского. Прочитал «Братья Карамазовы». Идет дождь.

Начал повесть «В другом мире».

9 мая. Был у Богданова. Беседовали по поводу моих сочинений. Он ответил, что «Горн» прав в своем ответе на мои стихи. Стихи я и сам сознаю плохими, ну а проза? На это он сказал, что из прозы можно коечто напечатать, но нет средств для печатания журнала. Разговор этот мне показался не совсем прямым.

13 мая. Вчера должен был быть урок географии, но в жару неохота заниматься ни учителям, ни ученикам. Мария Дмитриевна не пришла во время и уроков не было. Я вышел из школы и увидел Трунова, который шагал крупными шагами и направлялся в упрофбюро. Я направлялся за ним с намерением узнать, будет ли в субботу заседание общества и как он относится к моим писаниям. Об этом я ничего не узнал, и только позже стало известно, что он читал мое «Христианство». Говорил он шепотом, так как в читальне, где он происходил наш разговор, играли в шахматы. Я никогда не встречал людей подобных Трунову. Он постоянно находится в каком-то приподнятом настроении, и во время разговора он как бы захлебывался от этого восторга. Сразу видно человека прекрасной души.

15 мая. Был у Богданова. Отнес ему для просмотра новые свои стихи… Пробыл у него порядочно и выпил стакан чаю. Спрашивал у него, где можно и у кого достать материал для моей новой работы о русском народе «Незаметный великан». Он сказал, что сказки – у Афанасьева, а пословицы – у Даля. Богданов сообщил мне, что стихотворение оплачивается 150 руб. строка. Значит, мой гонорар будет порядочным….

23 мая. Сегодня написал стихотворение «У причастия» и намерен отправить его в «Бедноту». Кроме того, намерен написать и отправить туда же «Письмо к Черткову». В настоящее время читаю «Евангелие»

Л.Н.Толстого с его же примечаниями его, извлеченными Чертковым из «Соединенного» и перевода четырех Евангелий. Вчера был у Богданова.

Отнес ему 1-ую тетрадь «Незаметного великана». В конце мая Петр был поглощен составлением письма в редакции сразу трех центральных московских газет (в «Правду», «Известия ВЦИК» и «Гудок»). В этом письме, датированном 30 мая 1921 года, молодой автор рассказал о тяжелом материальном положении местных железнодорожников, в том числе и его отца, у которых «нет сегодня куска хлеба насущного: «Городским гражданам г.Липецка выдано по фунта хлеба, служащим то же, а железнодорожникам и их семьям дают на день 1/16 фунта хлеба. Да, это ведь чудовищно! Полезно ли государству такое явление. Ведь эти отвечают за безопасность движения и налаживание жизни в стране. Примите меры по облегчению участи железнодорожного пролетариата». Однако продолжим чтение дневника Петра:

2 июня. Узнал от Богданова неприятную вещь. Из губернии пришел отзыв на № 1 «Известий Липецкого общества по изучению края», в котором не рекомендовано вводить в нем отдел художественной литературы. Ну, так что? Я готов дать им и статью «К вопросам изучения Липецкого края». Сегодня посетил музей и отдал ему одну старинную монету, которая была у меня с давних пор.

9 июня. Наконец-то дорвался до своего дневника. В последние три дня я, мой отец, Ванька и Гришка Деленковские ездили за рыбой. Ловили ее напротив села Студенки. Закинув раз пять бредень, мы вытащили три щуки и несколько фунтов плотвы. А потом все время провозились с зацепившимся за что-то в реке бреднем. Только вчера его с трудом достали.

20 июня. До сих пор голод был еще сносным для нас, но в последнее время терпеть его очень тяжело. Пока ели хлеб, хотя и нечистый, силы не оставляли нас, а теперь, уже месяц, хлеба мы почти не едим и от того всеобщая слабость. Живем одним только щавелем да лебедой, из которых печем лепешки с маленькой примесью муки. Муку нам эту дают сострадательные Фурманы и еще ковенская беженка. Силы слабеют. Во время ходьбы ноги нетвердо ступают, а во всем теле – какая-то тяжесть.

Идешь – качаешься будто пьяный.

Отец совсем заболел от голода и сегодня даже не пошел на службу. Он исхудал, ослабел так, что смотреть на него жалко. Недавно на острове, посредине реки, обнаружил хороший щавель. Спасибо Сапрохину, уже два раза перевозившему нас за ним на лодке, иначе мы не знали бы, где добыть пропитание. Голод отбивает силы и охоту к творчеству. С усилием веду свои «Записки читателя», с большим трудом стряпаю «Незаметного великана» (2-ую часть).

Вчера был у Гришки Деленковского. Беседовал с ним о Боге, о науке, о начале жизни. Между прочим, он рассказал мне о случае людоедства, которое имело место не так давно неподалеку от их хутора в Козловском уезде. Там один мужик убил и съел свою жену… Сегодня мне то и дело мерещилось вареное человеческое мясо, и я от этого до сих пор не могу найти покоя…». Упомянутые в дневнике «Записки читателя», упомянутые в июне года, являлись продолжением той большой работы, которая проводилась Петром Севруком при анализе прочитанного в школьные годы. Основное место в «Записках» занимает критический разбор произведений И.С.Тургенева («Андрей Колосов», «Бреттер», «Постоялый двор, «Два приятеля», «Муму», «Жид», «Дневник лишнего человека», «Петушки», «Три портрета), поэтических книжек А.Бердникова, С.Малашкина, Сурикова, «Пословиц русского народа», рассказов Л.Андреева («Христиане», «Жили-были», «Большой шлем», «Покой», «Ангелочек», «Ложь», «Рассказ о Сергее Петровиче») и др. Параллельно с этим Севруком давался детальный литературно-критический разбор (по частям) «Войны и мира» Л.Н.Толстого, а также его статьи «Евангелие»

(издание 1918 г. под ред. В.Г.Черткова. Называя эту статью «подвигом великого мыслителя», «сбившегося с «Евангелия» оковы векового церковного искажения, автор записок, отдавая должное В.Г.Черткову, «много потрудившегося над распространением в массы трудов Толстого», отмечал, что после работы Л.Н.Толстого над «Евангелием», эту священную книгу уже нельзя читать так, как прежде, ибо писатель и мыслитель очистил ее от «поповщины». В «Войне и мире», судя по запискам, его привлекало и одновременно отталкивало масонство Петра Безухова, его безволие и беспринципность.

Большое впечатление на Петра произвел рассказ Тургенева «Жид».

«Маленький рассказ, - писал он, - да большая в нем сила. По его мнению, талант писателя проявился в том, что он сумел как-то незаметно снять у учителя призрение и «шпиону» Гиршелю, а вывести из его образа одну жалость и боль: «Не всем писателям это удается. Взять хотя бы рассказы Вас.Немировича-Данченко о русско-турецкой войне 1877-78 годов, в которых он старается вызвать жалость к туркам, но вместо этого при чтении их поддаешься озлоблению. А Тургенев наоборот, развивает в читателях доброе, и это, несомненно, одно из достоинств рассказа».

Весьма неравнодушен был автор «Записок читателя» (№ 1) и к статье Рубакина «О проклятых вопросах». Не согласились с последним в названии таковыми («проклятыми») вопросами размышления писателя о смысле и цели жизни, о нравственности, о любви к себе и ближнему, о свободе, о лжи и правде, Севрук отмечал, что у «ученых» и народа явно противоположные подходы к этим вопросам:. «В вере народ находит смысл жизни, а «ученые» через призрачный свет просвещения лишают его «света этой веры». «Ваш смех над народной верой, - обращался Петр к деятелям такого рода, - лишь облегчает пустоту Вашей науки, народ же сам лучше знает смысл жизни».

«Записки читателя» (№ 2) были датированы июлем 1921 года.

Начинаются они с оценки только что прочитанной П.Севруком повести Л.Андреева «Христиане»: «Я начал знакомиться с Л.Андреевым.

Прочитал его повесть «Христиане». Судят человека. Судьи, прокуроры, приставы, зовут себя христианами. Христианами зовут себя и свидетели, в числе которых купцы, проститутки и другие лица. Эти «христиане»

умеют ловко вести дела, беспрекословно повиноваться. И вдруг в ходе рассмотрения дела одна проститутка отказывается присягать. А почему?

Да потому, что не считает себя христианкой в силу того, чем она сейчас занимается. И что же? Христиане, последователи того Христа, который проповедовал правду, всеми силами стараются уверить ее в том, что она христианка, если она осознала, что поступила против Христа, тем более в этом покаялась. Но героиня повести, Караулова, судит себя значительно строже, чем ее судьи и поп, также старающийся убедить ее в обратном.

Но все действия этих «христиан» безуспешны. Леонид Андреев мастерски обрисовал в своей повести ту церковную ложь, которая гласит:

грех – не грех, если покаешься. Думаю, что повесть написана в живом, чеховском духе».

6 июня. Понравилась Петру и повесть Л.Андреева «Жили-были», в которой нашли освещение судьбы самых разных обитателей университетской клиники. Купец, диакон и студент – все они по-разному судят о своей былой жизни и болезни. У каждого из них свой мир чувств и любви. И как только любой из них выпадает из этого мира, так и жизнь его теряет всякий смысл. К выводу о смысле жизни и о месте смерти подводят, по мнению П.Севрука и другие работы Л.Андреева («Большой шлем», «Покой», «Ангелочек», «Ложь», «Рассказ о Сергее Петровиче»).

В последнем критик увидел воздействие на писателя философии Ницше.

Прочитав рассказ о Сергее Петровиче, автор «Записок» приходит к выводу: «Учение Ницше, основанное на проповеди сверхчеловека «Я хочу, несомненно, ведет к разрушению, да и к самоуничтожению мира.

Учение же христианское, основанное на призыве «Иди и дойдешь» – всегда будет существовать. Ибо оно учит, что человек только там велик, где делает то, что велит ему совесть, тогда как учение Ницше говорит ему: « уничтожай совесть и делай то, чего не можешь», и если жизнь тебе не удается, так удается смерть. Это самое малодушное заключение проповедника о сильных духом. Поэтому нет ничего удивительного, если он стал учителем для самоубийцы типа Сергея Петровича».

Даже самый краткий пересказ тем, затронутый Петром Севруком в «Записном журнале» № 2 за 1921 год, свидетельствует о разнообразии мыслительной деятельности автора, об его пристальном внимании к жизни русской и зарубежной литературы, а также к своему кумиру Л.Н.Толстому.

В нашем анализе этого документа, близкого по духу с дневником, нашли отражение как сроки, в рамках которых осуществлялась литературно-критическая деятельность и вообще умственная, так и названия тех или иных его работ с кратким изложением их содержания или идей:

«1 января. «О жизни». Вывод Петра Севрука: «Жизнь – не есть случайное сцепление частиц и их уничтожение, но есть разум, способствующий этому явлению, не уничтожаются, а переходящий».

7 января. «О праздниках». Сегодня все празднуют Рождество. Многие полагают, что этим самым исполняют волю Бога. Но эта уверенность похожа на уверенность тех детей, которые играют лишь для демонстрации послушания родителям. Хождение в церковь, обжорство, поздравления имеют роль опьянения, которое необходимо для того, чтобы рассудок не показывал суетную сторону всяких праздников.

8 января. «Желания (сказка). Вывод – «если много хочешь, то и отдавать надо много».

14 января. «Гусь и журавль». Сказка».

14 февраля. «Духовная история» – рассуждение о рассказе Л.Н.Толстого «Крестник», направленного против учащих нас жить «хорошо».

21 февраля. «Победа истины». – Повесть также против лжеучителей.

28 февраля. «Обращение любовью». Главный вывод: «Если ты учишь любви, то и обращай свое сердце любовью».

2 марта. «Критическая заметка», осуждающая большое количество легковесной литературы и восхваляющая сочинения «путеводителей» в этой жизни: Бичер-Стоу, Дэфо, Сервантес, Лессинг, Руссо, Пушкин, Лермонтов, Л.Толстой, Достоевский, Тургенев, Григорович и многие другие. «Но что они значат перед миллионами Жюль Вернов, Поль-де Коков и им подобным, до краев уже заполнивших мир чтение наших современников», - заключил свою статью Петр Севрук..

4 февраля. «Человеческое «Я». Вывод: «Человек – не животное, а нечто особенное, а именно то, что он называет «Я».

10 февраля. «Лесной город», рассказ.

18 марта. «Один или много», быль.

19 марта. «Новая жизнь и всеобщий посев» – об отношении людей к декретам советской власти. Их содержание надо разъяснять.

22 марта. Сказка «Смерть».

24 марта. «Права человека». Вывод: «Политика и власть – это опасные для людей пути-дороги… Думаю, что человеческое право выше и лучше права власти. Право власти не принадлежит человеку, а человеческое право принадлежит ему».

27 марта. «Закон» - рассуждение о соотношении законов жизни и церковных догматов. «Последние в представлении Севрука – «есть ничто в сравнении с законами истины».

3 апреля. Рассуждения «О понятии», «О красоте», «О мудрости», «О радости», «О величии», «О достоинстве», «Об отвлеченности». В каждом из них видится потребность автора разобраться в этих понятиях, узнать их смысл применительно к собственным идеалам.

20 апреля. «Пустынничество». Вывод: «Пустынничество (монашество – В.Ч.) – великое зло, подобное самоубийству».

26 апреля. «Суд» (сказка) на фольклорном материале. Ее мораль: «Всяк человек имеет волю добрую, и никто не имеет права взять ее у него».

29 апреля. «Процесс образования». Набросок статьи с критикой трудовойшколы: «Главное при образовании не наука, а жизнь…».

30 апреля. «Троекуровские святоши». Статья с осуждением порядков в Троекуровском женском монастыре, что в 70-ти верстах от Липецка.

2 мая. «Цепь причин». Рассуждение об источниках зла в человеке и на земле.

5 мая. «Власть и партия». Отклик на прочитанное: «Почему, для того, чтобы построить общинную, коммунистическую жизнь, нужно обязательно примкнуть к партии? Этот вопрос возник у П.Севрука после прочтения одного из номеров журнала «Пламя» за 1920-й год.

10 мая. Сказка «Человек». Из предисловия к ней: «Написал уже более десяти сказок, в которых заключены истины, доступные каждому. Эта же новая сказка, посвящена человеку, стремящемуся к истине».

11 мая. «Нечто о литературе». К критической статье Достоевского «По поводу выставки».

12 мая. «О характере журнальной литературы в прошлое время и настоящее». Рассуждение, так и не оконченное.

16 мая. «Живи для всех». Сказка, начинавшаяся со слов: «Давно это было, да в памяти не забылось…».

18 мая. «Банда». Рассказ крестьянина о превратностях человеческой судьбы.

19 мая. «О толковании Евангелия». Полемика с официальной церковью, о неверии со стороны церковников.

23 мая. «Явление времени». Сказка-быль о движении времени и человека в нем.

31 мая. «К вопросу изучения Липецкого края». Рассуждение о том, как изучать природу (« в силу интереса, а необходимости…») и народ («народные истины, к сожалению, науке ни к чему…»). Что было записано в последние дни неизвестно, так как из «Записок» вырвано шесть листов.

Первая после этого запись датирована 5 ноября. «Формальный тип» – разбор отношения к нему земляков из Беларуси. В Липецке - Антона Домнарчука и Дениса Гобнаревича.

15 ноября. «Печальная правда». Рассказ, начинающтйся со слов: «У мужика Акима украли лошадь… Слух об этом дошел до соседей…».

27 ноября. «О деньгах». Статья о том, что «деньги - это орудие богачейпаразитов, которые тянут соки из трудового народа».

5 декабря. Сказка «По одиночке». Ее мораль: « Мужик -дикий человек, 14 декабря. «Печальная сказка» - черновик с пересказом услышанного от матери.

19 декабря. «Дикая наука». Статья с выводом о том, что наука идет не к познанию жизни, а к разрушению».

31 декабря. «Наука отупения». Статья-рассуждение: «Какая наука приводит человечество к разумному существованию?! Нынешняя,заключает автор, - в большинстве случаев – это не просвещение, а отупение». «Окунувшись» на время во внутреннюю, творческую работу Петра Севрука, постараемся не упускать из виду и внешнюю сторону его жизни, нашедшую отражение в его дневнике. Для этого вновь обратимся к его записи от 20 июня 1921 года:.

«Не успел я сделать эту запись ( о людоедстве), как пришел Гриша Деленковский и позвал меня в театр. Давалась драма Л.Андреева «Савва». На первое действие мы опоздали и смотрели только второе и третье, а четвертого не было, т.к. электричество кончилось.

21 июня. Был религиозный диспут. Выступали Радецкий, Эйдман, Суворов, Щеголев, Соловьев. В сущности, о религии ничего не говорили, а лишь ругали ее и восхваляли новую науку. Я записался выступить, но до меня очередь не дошла. Придется выступать в следующий раз.

От среды до воскресенья был в дороге. Ездил к родственникам. До Грязей я и Иван Деленковский ехали в вагоне, а от Грязей – на ступеньках санитарного вагона. Обратно добирались и на ступеньках, и на крыше сборного поезда, вообще ехали как придется.

В «Красной деревне», за воскресенье 26-го, я нашел себе на свою посланную туда заметку «Не так ли?». Моя заметка передана в «Труд», а редакция «Красной деревни» просит меня писать еще.

…Голод, голод угнетает все существо. Невозможно жить, невозможно писать. Трудно, трудно, трудно! Когда это все кончится?

8 июля. Спасаемся от голода сбором грибов и колосьев. Истощение доходит до крайности. Еле ноги таскаем, а приходится хочешь-не хочешь целый день быть на ногах.

14 июля. Наконец-то добрался до дневника… В № 27 «Красной деревни»

за 10 июля появилась моя заметка «Козлы у капусты». Заметка наделала много шуму. Отец вчера был на станции буквально осажден похвалами рабочих; там все решили, что заметку написал он. Отец остался мною доволен и советовал расписать как следует и Елецкое Учпо за нерадение в доставке продовольствия. Намерен, как только появится время, исполнить его совет.

30 июня. – Недавно встретится с Самойловичем. Я спросил его, что слышно про отъезд на родину, и рассказал ему, что мы намерены ехать сами по себе, и что нам, как семье железнодорожников, обещают вагон. После этого Сергей Иванович поинтересовался, а нельзя ли и ему поместиться в наш вагон, если только такой дадут. Я пообещал ему поговорить насчет этого со своими.

Отнес к С.И. вторую часть «Незаметного великана». Первые две главы мы разбирали с ним вместе. О моем этом труде он отозвался как о капитальном.

О некоторых местах его мы спорили и особенно на поговорке – «Менять веру, менять и совесть». Я объяснил ее так: что «под верой народ понимает культ и смена его не может не повлиять на нравственность человека».

Самойлович же говорил, что «всяк по-своему Бога хвалит. Можно веровать в Бога, в черта и еще во что-нибудь, но менять основную черту своей веры, значит менять и совесть». Я согласен. Разногласия наши лишь в том, что С.И.

подразумевает под меняющим веру народ, а я исключительно тех, кто придает значение лишь духовной культуре.

2 августа. Досада на безобразия кругом побудили меня необдуманно написать заметку про безобразия на мельнице, причем в самой жесткой форме, и послать ее в «Красный пахарь». 29-го бросил ее в почтовый ящик, а 31-го, как на грех, она уже была напечатана. Самойлович увидел ее в сентябре и сказал мне об этом. При этом добавил, что редактор Дмитриев просит меня зайти к нему. Встретился я с ним после того, как газета с моей заметкой была уже отпечатана. Дмитриев сказал, что я хорошо пишу, и предложил мне работу в реакции. Я вначале отказался из-за готовящегося отъезда на родину, потом согласился. После обсуждения содержания моей заметки, я еще больше уверился, что, обвинив человека в мошенничестве, я поступил самым скверным образом. Особенно неприятно мне стало тогда, когда мне сообщили, что на мою заметку в редакцию поступил ответ.

Отьезд наш решительно приближается. Вагон нам дается до Орла.

Сначала мы, под влиянием разных слухов понастроили много планов.

Самойловичу и нам говорили, что в Грязях идет регистрация беженцев для отправки, и что там находится смешанная (от Польши, Литвы и России) комиссия по данному поводу. Ввиду такой перспективы мы с С.И. решили было отправляться в Грязи требовать отправочных документов, рассчитывая на вагон до самой границы. Но потом выяснилось, что идет пока простая регистрация и что никакой отправки и никакой комиссии в Грязях нет. Более того, стало ясно, что, зарегистрировавшись, мы утеряем последние документы и не сможем уехать в том вагоне, который нам уже дают.

Поэтому мысль об регистрации мы отбросили и намерены ехать сами по себе.

Вчера от родственницы (жены отцова дяди) мы получили письмо, в котором она предложила нам немного картофеля и огурцов. Сегодня же собрались было ехать к ней, но опоздали на поезд. Придется ждать следующий.

Сегодня ввиду предстоящей отправки, я отдал в библиотеку последние книги и взял из школы удостоверение о полученном мною в Липецке образовании».

В конце-концов, дилемма («ехать, не ехать») Петром и всем семейством Севруков была решена окончательно – ехать. Отцу, Якову Севруку, на работе сообщили, что вагон до Орла будет подан на 16 августа. Все дни до этой даты у Петра были заняты поездкой к родственнице (вместе с сестрой Ольгой) за картошкой, огурцами и яблоками и разрешением неприятного инцидента с заметкой в «Красном пахаре». В своем ответе заведующий мельницей пытался опровергнуть написанное Петром, ссылаясь на то, что в ней «много пыли», Самойлович в связи с этим предостерегал своего ученика («смотри, Петр, как бы не попасть под суд») и советовал сдать весь компромат на заведующего в редакцию. На что начинающий публицист, уже вполне по-толстовски ответил, что «обвинять – это не согласно с моим духом, а впрочем, я и сам не знаю, что тут делать». Между тем, подходило время расставания с Липецком.

Записи об этих последних перед отъездом в Скидель днях в дневнике Петра весьма лаконичны. Это и понятно, ибо хозяйственные вопросы становились определяющими:

«13 августа. В субботу перед отъездом ходил к Сапрохину проститься.

15 августа. Вечером Фурман дал нам подводу, и мы выехали из Липецк со всем своим скарбом на станцию.

16 августа. Ночевали эту ночь на станции. Утром после завтрака погрузились в вагон, и в полдень наш вагон подали к составу. Поезд тронулся, и Липецк остался за нами. Как не тянет нас на родину, а расставаться с Липецком было немного грустно.

17 августа. Рано утром выбыли из Ельца. Так как было слишком рано, то отец не успел в местном управлении взять некоторые нужные для проезда бумаги, но будь, что будет. В полдень прибыли в Верховье.

18 августа. Сегодня весь день пришлось стоять в Верховье. Мы с отцом, все дети ходили собирать просо на ничейном при дороге поле. Собранное вымолотили, очистили и повезем эти семена на родину.

19 августа. Из Верховья выбыли только сегодня после полудня. Буран вздымает пыль, отчего все пространство кругом, как будто потянуто туманом. Погода нагоняет на душу какое-то уныние.

20 августа. Ночью прибыли в Орел… Пока что находимся в вагоне.

Положение неопределенное. Сегодня, в воскресенье, в Орле базар. Носили продавать все ненужное, чтобы облегчить перегрузку. Из хлопот отца о вагоне ничего не вышло. Вечером вылезли из вагона. Стал идти дождь, и пришлось опять в него возвращаться.

22 августа. В том самом вагоне, в котором прятались от дождя, выбыли из Орла. Доехали в нем до Брянска, хотя на каждой станции опасались, чтобы нас не отцепили. Отец присмотрел в этом поезде вагон с колоколом. Колокол вез какой-то старик в Минскую губернию. Решили попроситься в вагон к колоколу. После долгих просьб старик разрешил нам погрузиться к нему в вагон. Теперь будем спокойны до Осипович.

23 августа. Вчера выбыли из Брянска на Гомель. Все время едем. Сейчас находимся в Жудилове. 1 час дня. ( Читаю эти строки с особым волнением. В них есть нечто для меня мистическое: надо же так в жизни случиться, что в мои руки не только попали эти документы, но, более того, оказалось, что пути-дорожки Петра Севрука и мои в этой точке земли как бы пересеклись в далеком 1921 году на этой станции с моей судьбой, ибо в конце 1944 года именно там я появился на белый свет – В.Ч.).

24 августа. Ночью выехали из Унечи. На станции Новозыбков отстал от поезда отец. Он ушел прикупить картофеля, а поезд тронулся. Отец успел ухватиться за последний вагон, но был стащен милиционером. Мать расстроена, мы тоже. На станции Злынка уведомили Новозыбков об этой случайности. А вот иДобруш. Запахло родной Белоруссией.

25 августа. Сегодня ночью прибыли в Жлобин. Пробыли в нем с 00 часов до шести вечера. А теперь мы в Березине, в пяти верстах от Бобруйска. Отца нет.

26 августа. Ночью прибыли в Осиповичи. Там после продолжительных совещаний сопровождающий колокол старик и его спутник решили перегрузить нас в другой вагон на Минск. Об этом мы заявили в Чеку на тот случай, если отец будет справляться о нас. Перегрузились мы в бригадный вагон, и уже утром прибыли в Минск. Что будет дальше? А отца все нет.

27-28 августа. Чтобы получить разрешение на отправку, нужно исполнить ряд всевозможных требований. Много кое-чего советуют нам, но всего не поймешь. Получили направление на временное проживание в общежитие.

Большего добиться невозможно. Сегодня 28-го (воскресенье) в Минске базар. Носили кое-чего сбыть. Из-за опасений пограничной ревизии многие беженцы сбывают даже самое необходимое. Вчера в одной минской газете было опубликовано объявление: «На 1 сентября прекращается регистрация беженцев разоренных местностей. Беженцы, не зарегистрировавшиеся до означенного числа, будут лишены помощи Совдепа». Из этого сообщения мы заключили, что прекращается отправка беженцев в Польшу.

30-31августа. Утром прибыл отец. Зарегистрировались на отправку.

Принята первая прививка. Получен паек на пять дней. Утром был дождь, к полудню погода прояснилась.

6 сентября. Вчера приняли вторую прививку, которая действует сильнее первой. Ходят неблагоприятные слухи, что отправка задерживается из-за отсутствия в Минске комиссии, а также, что в Польше вспыхнули забастовки и из-за этого туда не отправляют беженцев.

10 сентября. Сегодня опечатывали мои рукописи. Три дня ходил с ними в Акадэмічны цэнтр Наркомасьветы Беларусі, где еле-еле и еле-еле сегодня достиг своей цели.

15 сентября. С утра сдал свои книги в цензуру для проверки. Говорят, завтра нам выдадут посадочные билеты. Вот уже месяц, как мы выехали из Липецка.

23 сентября. Отправка наша, кажется, скоро состоится. Жизнь в Минске в материальном отношении лучшая, чем в Липецке. Наступают холода. Для нас это чувствительно.

25 сентября. В пятницу получим посадочные билеты. Вчера погрузились в поезд и ночью выбыли из Минска. Стали в Кайданове. Уедем сегодня или завтра.

26 сентября. Негорелое. Сегодня была ревизия (таможенный досмотр – В.Ч.). У нас ничего не смотрели и ничего не взяли. Сейчас отъезжаем на границу. Что-то покажет Польша?

27 сентября. Барановичи. Всю ночь ехали и утром прибыли на польский реэвакуационный пункт. Народу множество. Придется нам ожидать и страдать под открытым небом, т.к. бараки переполнены народом. К вечеру Зарегистрировались и получили на семью продовольственную карточку.

28 сентября. Ночь провели под открытым небом. К утру обнаружилось несчастье – отомпотеряна продовольственная карточка. Мы обречены на голод, а кушать надо. Отец озлоблен, но кто виноват?

29 сентября. Переместились под стену какого-то каменного барака. Жалкое пристанище, но все же это лучше, чем быть под открытым небом, особенно ввиду значительных приморозков. Были в бане и приняли прививки от холеры. Мать ухитрилась получить новую карточку на продовольствие. От нее этого не ожидали. Мы спасены 3 октября. Мытарства наши наконец-то закончились. Погрузились в вагон и скоро выберемся из этого народного скопища.

7октября. Мосты. Вчера весь день были в движении. Прибыли в Волковыск, а сегодня утром в Мосты. Сегодня вечером или завтра утром будем в Скиделе».

8 октября. Суббота. Прибыли в Скидель. Так завершился весьма важный период в становлении Петра Севрука. Даже выборочное ознакомление с его дневником, сам факт его ведения, увлеченность литературным творчеством, поиски своего места в общественной жизни, активная гражданская позиция в публицистике, критическое отношение к религии (дома – в спорах с матерью, в церкви – со священником, участие в антицерковных диспутах на стороне верующих) вместе с ранним углубленным интересом к жизни философов и писателей, особенно к религиозно-нравственным поискам Л.Н.Толстого, желание посвятить себя служению народу и родной Скидельщине, искренняя любовь к Липецкому краю, его людям – все это говорило о том, что в Польшу из беженства вернулся уже не мальчишка, а взрослый, по-граждански, не стандартно мыслящий и живущий человек.

Как встретила Севруков ставшая независимым государством тогдашняя Польша? Как им жилось здесь в лоне подневольного, лишенного всяких национальных прав, народа Западной Белоруссии? Как относился ко всему этому Петр Севрук, уже сумевший в условиях Советской власти обрести свой критический взгляд на окружающую егодействительность. На все эти вопросы, разумеется, можно было бы ответить, обратившись к его уникальному дневнику. Однако, атмосфера находившихся под властью Польши родных мест была столь угнетающей для Севруков, что Петр долгое время не мог даже и подумать о том, чтобы взять в руки перо. Тогдашнее состояние начинающего литератора лучше всего передает та, короткая запись, которую он сделал спустя два года в конце липецкого дневника за 1921 год: «Кончено ожидание, но наступает разочарование. Жизнь становится мукой и тюрьмой. 9 октября 1923 года. Петр Севрук».

Причиной столь сурового вывода о ситуации, в которой оказался автор дневника, заключалась не только в реалиях новой жизни, уже «за поляками», ибо вряд ли Севруки, поехав домой, рассчитывали здесь на «манну небесную». Они еще до этого знали, что значит жить в условиях оккупации родной земли, к каким бы она демократическим «фиговым листкам»

прикрытия не прибегали польские власти. Но суровая действительность свела к нулю все даже самые мрачные ожидания вернувшихся домой, причем, как в материальном, так и в духовном плане. Печальнее всего для Петра оказалось то, что не принимая строящийся в Советской России социализм, он не мог и на дух переносить все то, что он увидел в жившей, казалось бы по европейскому законодательству, капиталистической Польше.

Как жить, что делать? Смириться или бороться? А может быть есть третий и наиболее правильный путь устройства человеческой и общественной жизни?

Раздумия над этими вопросами уже в который раз привели его ко Льву Толстому и его учению. О том, как это было, лучше всего поведал в своем «Дневнике за 1923 год» его автор.

Вот его начальные строки: «9 октября 1923 года. После двухлетнего перерыва начинаю вновь писать историю своих переживаний. До сих пор я не мог давать себе даже отчета о своей жизни, до того скучной и тяжелой казалась мне она. Конечно, не обходилось без попыток, без надежд, без мечтаний. Мне думалось, что вот-вот какое-либо действие, план удастся, и моинадежды оправдается. Но увы! Оправдалось лишь то, чего не ожидал и не мог ожидать: тюрьма открыла мне свои двери. Никогда, никогда я не мог подумать, чтобы найстрожайшая польская власть могла продержать меня за тюремной решеткой единственно за то, что я хотел жить культурной жизнью, читать книги, творить и мыслить, хотя бы как в Липецке. Но книг негде было достать. Ограничился выпиской газеты, конечно, более правдивой, чем польской, белорусской, и вот за это тюрьма. Пришли шесть полицейских и сыщик, произвели у меня обыск. Из всего найденного подозрительным оказался лишь «Белорусский партизан», (№ 1, за август 1922 года) – прокламация, щедро разбросанная по всей нашей территории, и которую я из любопытства подобрал. Остальные вещи («Беларуск1 каляндар», «Новае жыццё», несколько листков с революционными песнями, вырванными из «Песенника») не говорили ни о какой моей вине. Более виновным я оказался за то, что «вельку глову маш» (большую голову имеешь), как сказал сыщик, в то время, когда мне, по его мнению, надо уметь только «картофле скребаць»

(картофель чистить), а еще за то, что написал Трунову в Липецк горячее письмо, обвиняющее Польшу за бесправие нашего народа. В пылу горячки, под впечатлением первого полученного из Липецка письма, я может быть действительно был неосторожен. И вот попался. Взяли у меня при обыске, кроме прочего, и это первое письмо со второй моей родины, которое меня так утешило, ибо из него я узнал, что лучший человек из известных мне на земле, не забыл меня.

Этот материал для обвинения меня даже прокурором Комаром был признан недостаточным, и я был выпущен из тюрьмы без допроса и суда 8 апреля сего года. Из бумаг, взятых при обыске сыщиком, комендант Скидельской полиции, кроме взятого прокурором, оставил у себя несколько моих рукописей, в том числе начало моего большого сочинения «Потому что есть». Эти материалы я, конечно, могу по закону забрать, но никак не решусь побороть свои неприятные ощущения – пойти в пастэрунэк (участок – В.Ч.) и взять свою рукопись. Нежелание Петра связываться с полицией лишило нас возможности ознакомиться с его начальной перепиской с Труновым. Однако одно из писем последнего сохранилось в домашнем архиве Севруков. Написано оно было Труновым на бланке со штампом – «РСФСР, НКВД, Липецкий уездный центральный архив», здесь же имелась и дата написания письма – 21 февраля 1923 года. «Лучший» из известных Петру людей писал в нем следующее:

«Дорогой Петр Яковлевич! Простите за длительное молчание на Ваше милое письмо, но поверьте, у меня так много дела, что трудно было ответить тотчас, а затем за многочисленными работами, грешным делом, запамятовал, и вот только через два почти месяца собрался написать. С сердечным участием отношусь к Вашему унылому настроению и насколько могу, постараюсь развлечь Вас повествованием о нашем «Зеленом городке», как назван Липецк в одном рассказе.

Начну с того, что Сергей Иванович наш (Самойлович – В.Ч.) уехал из Липецка и поселился в Орле, поступив на службу учителем в железнодорожную школу. Я проездом в Москву через Орел виделся с ним, и он очень доволен был своим положением. К сожалению, я с ним не имею переписки, но собираюсь, написать и узнать, как он поживает, что поделывает по части этнографии, сообщу ему о том, что Вы вспоминаете его добрым словом и дам ему Ваш адрес, чтобы он написал Вам.

Дмитрий Ефимович (Богданов – В.Ч.) служит в Уземотделе, работает в местной газете (пишет заметки и стихи). Наше Общество по изучению мест края совсем прекратило свою работу, т.к. во-первых, нет денег на издание периодических «Известий» которые приостановились после 2-го выпуска в 1921 году, а во-вторых, у членов общества не достает времени заработать себе на кусок хлеба и, конечно, некогда работать для Общества. Но мы не теряем надежды вновь оживить его при первой возможности. «Литературный сборник» по тем же причинам не мог выйти: денег надо сотни миллионов на издание, а их нет… Музей теперь остался один, а центральная библиотека переведена на Советскую улицу, в дом аптекарского магазина Вежлинского, против почты. Библиотека работает хорошо. Музей в нижнем этаже развернул свои коллекции по местному краю, а наверху остались отделы – художественный и исторический. У нас, конечно, сокращено много сотрудников: в музее остался у меня 1 помощник – Варв.Ив.Прибыткова, перешедшая ко мне из библиотеки. В библиотеке заведующим состоит Шмыков (учитель математики) и у него 2 помощницы – Евдокимова Зин.Ник. и Иванова Пел.Георг.

Жизнь в Липецке тоже незавидна: материальные условия очень неудовлетворительны, и все, конечно, находится в меланхолическом настроении, не хуже моего корреспондента… Может быть я ошибаюсь относительно липецкой молодежи, и она не так и унывает, но так стар и отстал в общественном отношении, что не в курсе настроений молодого поколения Но насколько мне известно, в Липецке сейчас нет центра, вокруг которого сплотилась бы молодежь, как это было при Серг.Ив., сумевшем это сделать. Может быть с оживлением жизни нашего краеведческого общества усилится и приток к нему новых юных сил, и тогда я поделюсь с Вами своей радостью.

После двух тифов (сыпного в 1921 г. и брюшного – в 1922 г.) я очень постарел, т.е. очень устал, что заметно и в медлительности по работе служебной и в работе личной (меньше читаю и пишу), а также в охлаждении к общественной жизни и в усилении интереса к давно прошедшему, что несомненно указывает (подчеркнуто автором письма -–В.Ч.) на утомление и старость.

Что Вы поделываете? Пишете ли дневник по-прежнему, и какая тема Вас наиболее занимает? Думаю, что у Вас под руками мало литературы для самообразования. Если ли в Скиделе библиотека? Может быть, она осталась цела у кого-нибудь из местных жителей? Вот Вам следовало бы выяснить это и постараться использовать такой источник знаний. Как у Вас сложилась общественная жизнь? Как разрешен земельный вопрос, и какое влияние он оказал на сельское хозяйство? Опишите мне Ваше местечко подробно: его географию, историю и общественную жизнь. Я когда-то увлекался чтением трудов о литовском и белорусском Полесье, о замках и городищах, но побывать там не пришлось, так что если таковые в Вашей местности сохранились, то Вы мне об них напишите.

Желаю Вам всего лучшего, и буду ожидать от Вас еще писем. Сообщите, кому еще из наших посылали письма? Я может быть увижу Вашего друга. – Сердечно обнимаю Вас. М.Трунов».31 Судя по всему, это письмо было последним, присланным из Липецка.

Второй причиной своих переживаний, как указывалось выше, П.Севрук считал книжный голод. Испытывая физическое удовольствие от работы в поле, он не мог не сожалеть от отсутствия столь нужной ему и умственной работы. По его признанию, за два года он прочитал всего 8 книг, когда в Липецке такое их количество он поглощал за два дня: «Да и книги разве там были такие, как здесь «Православный календарь», да «Беларуска-маскоўскі слоўнік»… Несмотря на отсутствие книг, Петр, тем не менее, продолжал писать, используя былой умственный багаж и новые жизненные впечатления.

Взамен дневника он продолжил ведение «Записок читателя». Известный нам его № 4 (январь 1922 года) начинался с анализа книги Вильгельма Бёльме «Сказки жизни». Впечатление о ней у автора записок сводились к следующему: «Науке и ее носителям все равно, чему учить, лишь бы «доказать» т.н. научную истину. Докажи «хоть языком, хоть топором, хоть хвостом», и тогда ты придешь к истине. Но разве это так?». В ноябре года П.Севрук начал разбор книги священника Григория Петрова «Евангелие как основа жизни. Основание начала цивилизации»: «Название книги, - писал он, - говорит нам о чем-то хорошем, хотя, увидев в авторе священника, сразу же начинаешь разочаровываться, ибо от него вряд ли можно ожидать чеголибо хорошего, но во время чтения книги это предубеждение постепенно рассеивается, так как автор ее не придерживается того затхлого стиля, к которому прибегают все церковные писатели, а излагает свои мысли научным русским языком, избегая догматической морали. Но возвышенного Евангельского понимания жизни здесь, разумеется, нет, так как все это пишет не сектант типа Л.Н.Толстого, а духовник нового демократического направления».

При всем своем критическом отношении к «попам», Петр находил у священника Григория Петрова мысли, созвучные своим собственным. Их он называл «места, наполненные глубокой справедливостью». Вот одно из них:

«Не то справедливо и хорошо, что пригодно в научных лабораториях, а то справедливо и хорошо, что пригодно в жизни и труде». К нему он добавлял:

«не ученый знает правду, правду знает верующий человек».

Севрук возражал против попыток Г.Петрова объяснить происхождение религии, что называется исторически: «Убежденный в правоте современных порядков, Петров говорит, что Христос указал источник не только общественно-политической, но и исторической жизни. Никакой политики Христос не признает, а говорит, что люди есть братья, и они должны любить друг друга и подчиняться своему сознанию, а не воле начальства. Петров же наоборот, отвергает анархию, видя в ней недоказанные убийства. Призывая к Царству Божию, и видя в нем лишь подчинение людей Церкви, он говорит:

«Сердце не есть область науки, а царство религии», а потому, считает он, «наука должна дополнять религию, а религия дополнять науку». Наука объяснит, как мир живет, а религия - как человеку жить». В конце книги Петров говорит: «Ищите прежде Царства Божия и правды Его, а остальное все придет само собой». Как оно придет, он, естественно, не говорит об этом.

Резюмируя свои впечатления от прочитанного, Петр отмечал: «Были в этой книге разные мысли: и значительные, и пустые, но того, чего надо – в ней, к сожалению, нет.

«Записки читателя» (№ 5) П.Севрук начал писать лишь с 21 декабря года. Сделанной в этот день записи предшествовало чтение Петром преимущественно приключенческой литературы (Конан Дойла, Оскара Уайльда и др.авторов). Но и в этой всей литературе, включая «Стихотворения в прозе» Оскара Уайльда, он находил, отбирал лишь то, что приближало его к познанию «своего Бога».

Еще в январе 1923 года Петр Севрук начал писать большую работу (22 стр.

текста – В.Ч.) первый раздел, который он озаглавил «Моя философия», предварив его эпиграфом из Евангелия – «Блаженны алчущие и жаждущие правды». В первых же строках этого труда Петр Севрук поставил перед собой задачу: «В настоящее время человечество стоит перед вопросом:

отвергнет ли оно навек религию или навек обретет ее ее?…». Решая его в плоскости извечного спора материализма и идеализма, он приходит к выводу о том, что «всякая человеческая радость, в конце концов, оборачивается страданием через постановку вопроса, а для чего, к чему эта радость?». Свой выход в разрешении этого вопроса Петр Севрук находил в следующем:

«Отдавать свои силы не тому, что всего выгодней а тому, что нас совершенствует, что нас делает лучше, свободнее, честнее, радостнее… Только это может сделать нашу жизнь осмысленнее. И по мере того, как мы будем проникаться этими идеями – они станут смыслом человеческой жизни и целью ее. После этого пусть материалисты укрепляют свои «достоверности», если мы повторим вслед за Цицероном: «Если я ошибаюсь, то я доволен своей ошибкой, которая дает мне радость и полное удовлетворение».

Далее в своих «Записках» Севрук помещает «Повесть о том, за что люди погибают». В ней Петр показал чувства призванного на «царскую службу»

крестьянского парня Антона и всего большого семейства в момент проводов в армию. Уже здесь, в этой повести проявились налицо пацифистские настроения Петра. Близкой по духу была и другая помещенная здесь же повесть «Из мировой трагедии», повествовавшая об одном жестоком сельском знахаре, загнавшем в могилу жену и дочь. Сын же его, Терешка, от постоянного страха перед отцом, даже после смерти его сохранил в своей душе ужас перед памятью отца. Однако у сына «ненависти к людям уже не было, как не было и любви. Всю жизнь он прожил под страхом, от страха и умер». Вывод: «Страх, принуждающий человека не делать зла, не может быть добрым, двигающим им на пути прогресса». Тогда же молодой литератор написал небольшой этюд «Результат одной жизни» (4 стр.) о смерти бедной одинокой женщины Насти, жившей рукоделием и копившей копейки за свой труд в сундуке. После ее смерти дележ этих копеек «наследства» превратился в побоище среди т.н. «наследников».

В начале 1923 года (со 2 по 8 января) П.Севрук работал над статьей «Тяжесть мысли». Именно такое состояние, удручающее человека, он назвал болезнью, причем «болезнью, которая протекает вне закона как физического, так и духовного». Поводом для написания статьи послужило весьма распространенное размещение в разделе «Хроника» белорусской газеты «Наша будучыня» («Наше будущее») информации типа того, что такого-то числа, «не одолев смуты жизни нашей, покончил жизнь самоубийством – выстрелом из револьвера такой-то, такой-то…». Чаще всего, пишет Севрук, «Наша будучыня» под этой смутой жизни имеет в виду то, что власти своей деятельностью притесняют и насилуют белорусов, их язык, развитие и вероисповедание. Такого рода грубое и дикое оправдание самоубийства ничем нельзя оправдать, даже показом самого смелого обличения существующего строя. «Сегодня, - писал он, - газета оправдает самоубийство, завтра – убийство, а послезавтра – клевету, а ведь читают ее сотни, если не тысячи человек. Вот почему необходимо не оправдывать случившееся, величайшие грехи, а обличать их. Ведь только в борьбе можно обрести право свое. Каждый шаг вперед дает крепость жизни, а каждый шаг назад ослабляет ее. Лучшее средство борьбы с тяжестью мысли есть физический труд…».

В заключение этой весьма обширной (18 стр.) статьи с рядом повторов вокруг одного и того же, отражающих, вероятно, надлом физических и духовных сил автора, следует весьма оптимистический вывод: «Мы оберегаем свое здоровье тем, что не употребляем в пищу ядовитых продуктов; точно также нашу духовную пищу мы сможем оберечь не употреблением греховных принципов. Примером одного из них может быть лозунг: «Лучше смерть, чем неволя». В нем идеалом жизни служит лишь сама обстановка жизни (воля, удовольствие, правда), а не внутренний смысл ее, что выражается обычно словами Иисуса Христа: «Ищите прежде Царства Божия и правды его, а остальное все само собой уладится для вас». Те, кто руководствуются этим принципом, не знают тяжести мысли, а наоборот – сохраняют свою жизнь и не падают духом, побеждают зло и все больше и больше укрепляются в добре. Те же, кто привык жить без преодоления трудностей, как правило, не могут вынести выпавших на их долю испытаний и падают жертвой тяжелой мысли…».

С 18 февраля по 31 марта 1923 года П.Севрук работал над повестью «Святой»» (на белорусском языке – «Святы»). В ней на примере жизни одного из крестьян соседней деревни Кастельники, некоего Матея, в молодости промышлявшем воровством кур, а к зрелому возрасту (после поездки в Кронштадт к известному протоиерею Иоанну), занявшегося по собственному почину сбором среди крестьян денег «на лавру», он показал типичный образ местных «святых». Ходил этот святой босиком в мороз и обутым в жару, поучал всех святой жизни. Бабы ему верили, а мужики критически относились к проделкам новоявленного святого. И, тем не менее, ему удалось насобирать немало денег, после чего он начал уже собирать их не на «лавру», а на строительство храма на Афонской горе. Нажился Матей и во время мировой войны. А потом наступила революция, гражданская война… Спасая вначале нажитое, а потом и самого себя, он решил эмигрировать в Бразилию, в ходе чего стал жертвой кораблекрушения, оказался на необитаемом острове, потом в Испании, после чего опять вернулся босым и нищим в родные и обездоленные после войны Костельники. И только сейчас, после долгих мытарств, он понял, каким подлым и отвратительным человеком он был раньше. Однако вместе с тем пережитое, как полагал он, давало ему право быть тем, кем он сам обманным способом был раньше, т.е. опять стать «святым». Вероятно, возвращение «на круги своя» произвело на Матея такое впечатление, что он сошел с ума, на самом деле возомнив себя великомучеником. С этой фантазией «святой»

ходил босиком и в лохмотьях по соседним селам, торжественно и слегка диковато призывал Божий гром на головы тех, кто его обижал, плакал, ругался и молился. Люди прятались от него, а он, видя это, смеялся и считал их великими грешниками, которые избегают его святости и желания исполнить какое-то чудо.

Через два года, когда он пропал без вести, приехала в Костельники неизвестная никому баба, которая объявилась его женой. Здесь она доведалась обо всем и прокляла его. Таким был главный сюжет повести.

К этому же времени относится и статья П.Севрука «Поэзия Максима Богдановича». Анализируя его сборник стихотворений поэта «Венок», он отмечал, что хотя в нем и не видно того «поэтического размаха», который был характерен, к примеру, для Янки Купалы, но зато в этом сборнике есть «кристальная обработка каждой строчки, какой не смог добиться ранее ни один белорусский поэт». Максим Богданович, по мнению Севрука, «обогатил белорусскую поэзию, не размахом своих поэтических увлечений, а глубиной своих мыслей». И далее он отмечал: «Тот поэт, который не может быть и пророком, тот не может быть поэтом… Стихотворение должно гореть огнем души поэта, тогда он настоящий творец поэзии. И это понимал М.Богушевич». Будучи еще в Липецке, Петр Севрук в своем письме от 25 апреля 1926 года в редакцию газеты «Горн» прямо говорил о желании «посвятить себя литературной деятельности». Там же он подчеркивал, что «если меня поддержат в России, то и в Литве, куда я возвращаюсь, мне будет значительно легче на литературном поприще».34 По приезде на родину, он февраля 1922 года посылал в Вильно, в «Беларускую книгарню» письма с кратким пересказом своих литературных опытов, а также и некоторые произведения, но в силу каких-то, как он пишет, «непонятных причин»

поддержки оттуда не получил. Не исключено, что редакцию отпугивала антицерковная проблематика большинства тогдашних рассказов П.Севрука («Мысли мертвого», «Тайна обмана», «Странные люди». «Андрей Первозванный на славянской земле»). Один из посылаемых в Вильно рассказов «Святы» был написан на белорусском языке, что же касается рассказа «На непроторенных путях» (об неудавшемся походе «в народ»

одного из бывших семинаристов), то он, вероятно, также был признан редакцией наиболее подходящим для русского читателя, а потому и не совсем актуальным для Западной Белоруссии.

В такого рода духовной и материальной безысходности Петр опять брался за дневник:

«11 октября 1924 года. Серая, скучная осенняя погода. Думая о своей давно задуманной «Повести о том, за что люди погибают», я пришел к следующему заключению: современное человечество неизбежно погибает, причем, как от любви, так и от злобы, как от богатства, так и от бедности, как от войны, так и от революции, как от щедрости, так и от скупости, как от партийного единения, так и нахождениявне партии, ибо современный строй как государственный и общественный, так экономический и культурный не несут блага ни миру, ни человеку.

«В этом смысле, - далее полагал Севрук, - «строй воззрений Николая П, Керенского и Ленина мало чем отличаются один от другого. Все трое, какой бы идеологии они не придерживались, одинаково считают, что все граждане обязаны исполнять законы, а за отказ от этого исполнения должны нести соответствующее наказание. Также одинаково они считают политику управительницей всей государственной и гражданско-народной жизни. А если рычаг жизни есть политика, эта неустойчивая и искусственная сила, то и власть меняющаяся и падающая не может не оставлять после себя неминуемые жертвы.

Настоящее время, начиная с начала мировой войны, является наиболее веским доказательством в пользу этого аргумента. Борьба политических партий, вечная вражда из-за корыта власти толкает народную жизнь на путь заговоров, бунтов, революций, что еще больше обостряет названную борьбу и приводит к неисчислимым человеческим жертвам.

Более всего погибло людей в эпоху мировой войны и русской революции.

Особенно пострадал от них белорусский народ. Если мне удастся написать повесть о мученичестве в последнее десятилетие белорусов и русских, то изложенные в ней факты не будут преувеличением. Цель повести – показать необходимость возрождения спящих внутренних сил народа, необходимых для уничтожения политической борьбы и и вырастающем на ее основе строе государственно-гражданской жизни.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 12 |
 


Похожие работы:

«Министерство образования и науки Республики Казахстан Институт зоологии П.А. Есенбекова ПОЛУЖЕСТКОКРЫЛЫЕ (HETEROPTERA) КАЗАХСТАНА Алматы – 2013 УДК 592/595/07/ ББК 28.6Я7 Е 79 Е 79 Есенбекова Перизат Абдыкаировна Полужесткокрылые (Heteroptera) Казахстана. Есенбекова П.А. – Алматы: Нур-Принт, 2013. – 349 с. ISBN 978-601-80265-5-3 Монография посвящена описанию таксономического состава, распространения, экологических и биологических особенностей полужесткокрылых Казахстана. Является справочным...»

«Российская академия наук Институт экономики РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЭКОНОМИКИ ИНСТИТУТЫ КОНКУРЕНТНОЙ ПОЛИТИКИ В РЕГУЛИРОВАНИИ НОВОЙ ИНДУСТРИАЛИЗАЦИИ Москва 2012 ББК 65.012.1 И71 И71 Институты конкурентной политики в регулировании новой индустриализации / Отв. ред. д.э.н. И.Р. Курнышева; науч. ред. д.э.н., проф. А.Е. Городецкий. – М.: ИЭ РАН, 2012. – 272 с. ISBN 978-5-9940-0368-8 Монография является логическим продолжением двух предыдущих монографий, посвященных проблемам модернизации...»

«Н асел ени е К ы ргы зстана в начал е XXI века Под редакцией М. Б. Денисенко UNFPA Фонд ООН в области народонаселения в Кыргызской Республике Население Кыргызстана в начале XXI века Под редакцией М.Б. Денисенко Бишкек 2011 УДК 314 ББК 60.7 Н 31 Население Кыргызстана в начале XXI века Н 31. Под редакцией М.Б. Денисенко. - Б.: 2011. -.с. ISBN 978-9967-26-443-4 Предлагаемая вниманию читателей коллективная монография основана на результатах исследований, выполненных в рамках проекта Население...»

«Е.Н. ГЛУЩЕНКО Л.П. ДРОЗДОВСКАЯ Ю.В. РОЖКОВ ФИНАНСОВОЕ ПОСРЕДНИЧЕСТВО КОММЕРЧЕСКИХ БАНКОВ Хабаровск 2011 УДК 336.774:330.47 ББК 65.262 Г55 Глущенко Е. Н., Дроздовская Л. П., Рожков Ю. В. Г55 Финансовое посредничество коммерческих банков: монография / под научной ред. проф. Ю.В. Рожкова. — Хабаровск: РИЦ ХГАЭП, 2011. — 240 с. Рецензенты: Богомолов С. М. (Саратов, СГСЭУ); д.э.н., профессор Останин В. А. (Владивосток, ДВФУ) д.э.н., профессор ISBN 978-5-7823-0552- В монографии рассматриваются...»

«ПОЛИТИКА ЗАНЯТОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ 2013 ПОЛИТИКА ЗАНЯТОСТИ В РЕГИОНАЛЬНОМ КОНТЕКСТЕ СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВЫХ ОТНОШЕНИЙ Саратов - 2013 УДК 321.74; 316.6 ББК 60.5 П74 Рецензенты: доктор социологических наук, профессор Ю. В. Селиванова доктор социологических наук, профессор М. В. Калинникова Авторский коллектив: И. Бабаян – 1.5, Список терминов; О. Григорьева – 2.3, Приложение, Библиография; Д. Зайцев – 1.2, 2.3, Список терминов, Библиография; Н. Ловцова – 1.4,...»

«КАЧЕСТВО ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛИСТОВ В КОЛЛЕДЖЕ: ТЕОРИЯ И ОПЫТ РЕАЛИЗАЦИИ Коллективная монография 2012 УДК 37.018.46 ББК 74.584(2)738.8 К 30 Авторы: Предисловие – М.А. Емельянова, Гл.1: Л.В. Елагина - 1.1, 1.2, Е.И. Кузьмина, О.В. Гузаревич - 1.3, Н.А. Сергеева-1.4.Кузьмина - 1.5. Гл.2. Н.В. Горшенина, В.М. Мустафина, Т.В. Костогриз, - 2.1, Т.А. Романенко - 2.2., Н.В. Горшенина - 2.3, 2.4,2.5., 2.6. Гл.3. А.Н. Ермаков – 3.1, Л.А. Варварина, Л.А. Лященко - 3.2, И.Р. Давлетова...»

«Дальневосточный федеральный университет Школа региональных и международных исследований А.А. Киреев Дальневосточная граница России: тенденции формирования и функционирования (середина XIX – начало XXI вв.) Монография Владивосток Издательство Дальневосточного федерального университета 2011 УДК 341.222 ББК 66.4 К43 Рецензенты: В.А. Бурлаков, к. полит. н., доцент В.Г. Дацышен, д.и.н., профессор С.И. Лазарева, к.и.н., с.н.с. О.И. Сергеев, к.и.н., с.н.с. На обложке: Место стыка государственных...»

«С.А. Вавринчук, П.М. Косенко Системный анализ показателей периферической электрогастроэнтерографии у больных с осложненной язвенной болезнью Хабаровск 2012 суточная рН-метрия электрогастроэнтерография суточная и рН-метрия импеданс-рН-метрия эндоскопическая рН-метрия многоканальная водно-перфузионная внутрижелудочная рН-метрия манометрия ЖКТ и диагностика состояния ЖКТ С.А. Вавринчук, П.М. Косенко Системный анализ показателей периферической электрогастроэнтерографии у больных с осложненной...»

«Иссле дова нИя русской цИвИлИза цИИ ИсследованИя русской цИвИлИзацИИ Серия научных изданий и справочников, посвященных малоизученным проблемам истории и идеологии русской цивилизации: Русская цивилизация: история и идеология Слово и дело национальной России Экономика русской цивилизации Экономическое учение славянофилов Денежная держава антихриста Энциклопедия черной сотни История русского народа в XX веке Стратегия восточных территорий Мировоззрение славянофилов Биосфера и кризис цивилизации...»

«Южный научный центр РАН Институт социально-экономических и гуманитарных исследований В.В. Кондратьева, М.Ч. Ларионова ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО В ПЬЕСАХ А.П. ЧЕХОВА 1890-х – 1900-х гг.: МИФОПОЭТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ Ростов-на-Дону 2012 УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос–Рус)1 Программа фундаментальных исследований Президиума РАН Традиции и инновации в истории и культуре Проект Художественная литература как способ сохранения, трансляции и трансформации традиционной культуры Кондратьева В.В., Ларионова...»

«А.Н. Рудой, З.В. Лысенкова, В.В. Рудский, М.Ю. Шишин УКОК (прошлое, настоящее, будущее) монография Издательство Алтайского государственного университета Барнаул — 2000 1 К 155-летию Русского географического общества УДК 913.919 (571,15) Научные редакторы: доктор географических наук В.В. Рудский, доктор географических наук A.Н. Рудой Рудой А.Н., Лысенкова З.В., Рудский В.В., Шишин М.Ю. Укок (прошлое, настоящее, будущее): монография. Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2000. 172 с. В монографии...»

«MINISTRY OF NATURAL RESOURCES RUSSIAN FEDERATION FEDERAL CONTROL SERVICE IN SPHERE OF NATURE USE OF RUSSIA STATE NATURE BIOSPHERE ZAPOVEDNIK “KHANKAISKY” VERTEBRATES OF ZAPOVEDNIK “KHANKAISKY” AND PRIKHANKAYSKAYA LOWLAND VLADIVOSTOK 2006 МИНИСТЕРСТВО ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО НАДЗОРУ В СФЕРЕ ПРИРОДОПОЛЬЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРИРОДНЫЙ БИОСФЕРНЫЙ ЗАПОВЕДНИК ХАНКАЙСКИЙ...»

«Центр проблемного анализа и государственноуправленческого проектирования при Отделении общественных наук РАН Государственная конкурентная политика и стимулирование конкуренции в Российской Федерации Том 1 Москва Научный эксперт 2008 УДК 351:346.546 ББК 65.013.8 Г 72 Рецензенты: Олейник О.М., доктор юридических наук, профессор Авдашева С.Б., доктор экономических наук, профессор Авторский коллектив: Якунин В.И., Сулакшин С.С., Фонарева Н.Е., Тотьев К.Ю., Бочаров В.Е., Ахметзянова И.Р., Аникеева...»

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Доктрина регионального развития Российской Федерации (Макет-проект) Москва Научный эксперт 2009 УДК 332.14:338.2(065) ББК 65.050.2в6-1 Д 61 Авторы: Сулакшин С.С., Лексин В.Н., Малчинов А.С., Глигич-Золотарева М.В., Колосов В.А., Борисова Н.А., Хаванский Н.А. Доктрина регионального развития Российской Федерации: макетД 61 проект: монография / [Сулакшин С.С. и др.]; под общ. ред. Малчинова А.С.; Центр проблемного ан. и...»

«М. В. Фомин ПОГРЕБАЛЬНАЯ ТРАДИЦИЯ И ОБРЯД В ВИЗАНТИЙСКОМ ХЕРСОНЕ (IV–X вв.) Харьков Коллегиум 2011 УДК 904:726 (477.7) 653 ББК 63.444–7 Ф 76 Рекомендовано к изданию: Ученым советом исторического факультета Харьковского национального университета имени В. Н. Каразина; Ученым советом Харьковского торгово — экономического института Киевского национального торгово — экономического университета. Рецензенты: Могаричев Юрий Миронович, доктор исторических наук, профессор, проффессор Крымского...»

«МИНИСТЕРСТВ ОБРАЗОВАН М ВО НИЯ И НАУКИ У УКРАИНЫ ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬ Й ЬНЫЙ УНИВЕРС СИТЕТ ЯНКОВСКИЙ Н.А., МАКОГОН Ю.В., РЯБЧ Й ЧИН А.М. ИНН НОВАЦИОНННЫЕ И КЛА АССИЧЕСКИ ТЕОРИИ ИЕ И КА АТАСТРОФ И ЭКОНОМИ ИЧЕСКИХ К КРИЗИСОВ Научное и издание Донецк – УДК 515.164.15+517. Янковский Н.А., Макогон Ю.В., Рябчин А.М. Инновационные и классические теории катастроф и экономических кризисов: Монография / под ред. Макогона Ю.В. – Донецк: ДонНУ, 2009. – 331 с. Авторы: Янковский Н.А., (введение, п.1.3, 1.4,...»

«Перечень научных монографий в ЭБС КнигаФонд по состоянию на 29 мая 2013 Год п/п Наименование книги Авторы Издательство ББК ISBN выпуска Кучеров И.И., Административная ответственность за нарушения Шереметьев законодательства о налогах и сборах И.И. Юриспруденция ISBN-5-9516-0208- 1 2010 67. Актуальные вопросы производства предварительного расследования по делам о невозвращении из-за границы средств в иностранной валюте Слепухин С.Н. Юриспруденция ISBN-5-9516-0187- 2 2005 67. Вещные права на...»

«ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА Монография Том I Под редакцией А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, В.М. Еськова Тула – Белгород, 2010 УДК 616-003.9 Восстановительная медицина: Монография / Под ред. А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, В.М. Еськова.– Тула: Изд-во ТулГУ – Белгород: ЗАО Белгородская областная типография, 2010.– Т. I.– 298 с. Авторский коллектив: Засл. деятель науки РФ, д.м.н., проф. Хадарцев А.А.; Засл. деятель науки РФ, д.б.н., д.физ.-мат.н., проф. Еськов В.М.; Засл. деятель науки РФ, д.м.н....»

«Серия Historia Militaris исследования по военному делу Древности и Средневековья Р е д а к ц и о н н ы й с о в е т: Ю. А. Виноградов (Санкт-Петербург, Россия); В. А. Горончаровский (Санкт-Петербург, Россия); Н. Ди Космо (Принстон, США); Б. В. Ерохин (Санкт-Петербург, Россия); А. Н. Кирпичников (Санкт-Петербург, Россия); Б. А. Литвинский (Москва, Россия); А. В. Махлаюк (Нижний Новгород, Россия); М. Мельчарек (Торунь, Польша); В. П. Никоноров (Санкт-Петербург, Россия); В. Свентославский (Гданьск,...»

«РОССИЙСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ДРУЖБЫ НАРОДОВ В. Д. Бордунов МЕЖДУНАРОДНОЕ ВОЗДУШНОЕ ПРАВО Москва НОУ ВКШ Авиабизнес 2007 УДК [341.226+347.82](075) ББК 67.404.2я7+67ю412я7 Б 82 Рецензенты: Брылов А. Н., академик РАЕН, Заслуженный юрист РФ, кандидат юридических наук, заместитель Генерального директора ОАО Аэрофлот – Российские авиалинии; Елисеев Б. П., доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист РФ, заместитель Генерального директора ОАО Аэрофлот — Российские авиалинии, директор правового...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.