WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«РОССИЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ДИССЕРТАЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ 1980–2005 гг.: библиометрический анализ Екатеринбург 2009 Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО Российский ...»

-- [ Страница 1 ] --

А. А. Пронин

РОССИЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ

В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ

ДИССЕРТАЦИОННЫХ

ИССЛЕДОВАНИЯХ

1980–2005 гг.:

библиометрический

анализ

Екатеринбург

2009

Федеральное агентство по образованию

ГОУ ВПО «Российский государственный профессиональнопедагогический университет»

Учреждение Российской академии образования «Уральское отделение»

А. А. Пронин

РОССИЙСКАЯ ЭМИГРАЦИЯ

В ОТЕЧЕСТВЕННЫХ

ДИССЕРТАЦИОННЫХ

ИССЛЕДОВАНИЯХ

1980 – 2005 гг.:

библиометрический анализ Монография Екатеринбург УДК 314.743 (091) ББК Т3(2)- П Пронин А. А. Российская эмиграция в отечественных диссертационных исследованиях 1980–2005 гг. [Текст]: библиометрический анализ: моногр. / А. А. Пронин. Екатеринбург: Изд-во ГОУ ВПО «Рос. гос. проф.-пед.

ун-т», 2009. 360 с.

ISBN 978–5–8050–0334– Доказывается появление эмигрантоведения как нового направления в отечественной гуманитаристике, подводятся итоги изучения отдельных проблем, определяются его основные тенденции и перспективы дальнейших исследований.

Предназначается исследователям истории российской эмиграции и российского зарубежья, преподавателям и студентам гуманитарных высших учебных заведений, работникам библиотек.

Рецензенты: кандидат исторических наук

, доцент А. П. Иванов (ГОУ ВПО «Уральская государственная юридическая академия»); доктор философских наук, профессор А. Г. Кислов (ГОУ ВПО «Российский государственный профессионально-педагогический университет») ISBN 978–5–8050–0334–0 © ГОУ ВПО «Российский государственный профессиональнопедагогический университет», © Пронин А. А., Оглавление Введение

Глава 1. Историографический обзор, источниковая база и методология исследования

1.1. Направления и организационные формы исследований

1.2. К вопросу о дефинициях

1.3. Периодизация эмиграции из России

1.4. Степень научной разработки проблемы

1.5. Методология исследования

1.6. Источниковая база исследования

Глава 2. Распределение диссертационных исследований эмиграционной тематики по наукам, степеням, годам, специальностям научных работников и по хронологии изучаемых волн эмиграции...... 2.1. Распределение диссертационных исследований по степеням и отраслям науки

2.2. Распределение диссертационных исследований по специальностям научных работников

2.3. Распределение диссертационных исследований, объединенных в различные группы специальностей, по годам защиты

2.4. Распределение диссертационных исследований по хронологии изучаемых волн эмиграции

Глава 3. Распределение диссертационных исследований проблем эмиграции по месту защиты

3.1. Распределение диссертационных исследований по городам............. 3.2. Распределение диссертационных исследований эмиграции по организациям, где состоялись защиты

Глава 4. Распределение диссертационных исследований эмиграционной тематики по персоналиям, указанным в их заголовках...... 4.1. Соотношение числа диссертаций, посвященных жизни и творчеству отдельных лиц, с общим числом подготовленных в городах диссертаций

4.2. Соотношение числа персоналий, указанных в названиях диссертаций, с количеством диссертаций, посвященных жизни и творчеству отдельных лиц, и общим числом диссертаций по теме российской эмиграции

4.3. Распределение диссертационных исследований, содержащих в заголовках имена эмигрантов, по отраслям науки и специальностям научных работников

Глава 5. Тематический анализ диссертационных исследований проблем эмиграции, не содержащих в заголовках имена эмигрантов

5.1. Волны российской эмиграции, представленные в диссертационных исследованиях, не содержащих в заголовках имена эмигрантов..... 5.2. Изучение регионов российского рассеяния

5.3. Диссертации об эмиграции отдельных этнических и этносословных групп

5.4. Проблемы адаптации российских эмигрантов в диссертационных исследованиях

5.5. Историографы российского зарубежья об образовании и издательском деле российских эмигрантов

Заключение

Список литературы

Список авторефератов диссертаций

Актуальность исследования. Декларация о государственном суверенитете РСФСР, принятая 12 июня 1990 г. Первым съездом народных депутатов республики, положила начало восстановлению российской государственности на базе ценнейших завоеваний человечества: прав и свобод личности, демократии, правового государства, плюрализма, рыночной экономики и социального партнерства. Принятие декларации означало разрушение глухой стены, существовавшей между российской диаспорой и страной исхода.

В оглашенном 25 декабря 1990 г. в пресс-центре Четвертого съезда народных депутатов СССР обращении Председателя Верховного Совета РСФСР Б. Н. Ельцина к соотечественникам за рубежом прозвучал призыв к воссоединению россиян с целью возрождения отечества, «возрождения всего лучшего, что было утрачено после Октября 1917 года… возрождения того, что делало Россию Россией» [187]1. В обращении декларировалась открытость российского руководства контактам с зарубежными соотечественниками (что выразилось позднее, в частности, в учреждении при Верховном Совете России Комитета по связям с российским зарубежьем). Формулировалась задача восстановить утраченное в идеологической борьбе российское духовное наследие, вернуть в Россию сокровища отечественной философии и науки, литературы и музыки, театра и кино, живописи и балета, реабилитировать религию и церковь [187]. Реализация указанных целей была возведена в ранг государственной политики.

Если до 1991 г. процесс возвращения духовных ценностей российской эмиграции носил во многом случайный, стихийный и коммерческий характер, то теперь он стал осуществляться под покровительством Российского государства, стремившегося использовать интеллектуальный потенциал эмигрантов на благо своего возрождения. Но только благодаря усилиям ученых этот процесс получил аналитическое обеспечение, дающее важные для жизни общества результаты.

Непредвзятое изучение российского зарубежья стало одной из актуальных задач современной науки. Объем и разнообразный характер исследований, осуществленных с 1991 г., значительную долю которых составляют диссертации, дают нам право говорить о появлении эмигрантоведения В квадратных скобках даны отсылки к списку литературы, в косых – к списку авторефератов диссертаций.

как нового направления в отечественной гуманитаристике. Постоянный рост диссертационного потока требует системного изучения, результаты которого позволят судить об эмигрантоведении в целом (ведь и монографии, и статьи, и другие виды публикаций часто необходимы авторам единственно для получения допуска к защите диссертаций, с которой связано получение ученой степени доктора либо кандидата наук), выделить его основные тенденции, подвести итоги изучения отдельных проблем, наметить перспективы дальнейших исследований. Анализ диссертаций по теме «российская эмиграция», подготовленных в РСФСР/РФ за 26 лет (1980–2005), включающих в себя примерно равные по продолжительности советский и постсоветский периоды, до сих пор не предпринимался.

Цель и задачи исследования. Цель нашей работы – проанализировать сведения об отпечатанных в РСФСР/РФ в 1980–2005 гг. авторефератах диссертаций по теме «российская эмиграция», включенные в государственные библиографические указатели «Книжная летопись. Дополнительный выпуск.

Авторефераты диссертаций» (1981–1992 гг.) и «Летопись авторефератов диссертаций» (1993–2005 гг.; 2006 г., № 1–4).

Для достижения данной цели нами были поставлены задачи изучить:

• распределение диссертационных исследований по годам, степеням, наукам, специальностям научных работников и хронологии изучаемых волн эмиграции;

• распределение диссертационных исследований по месту защиты (городам и организациям, где состоялись защиты);

• распределение диссертационных исследований по персоналиям, указанным в их заголовках;

• тематику диссертационных исследований, не содержащих в заголовках имена эмигрантов.

Объектом настоящего исследования являются включенные в «Летописи» библиографические описания авторефератов диссертаций, посвященных российской эмиграции, т. е. совокупность сведений, позволяющих получить информацию об авторе, теме исследования, названии ученой степени, на соискание которой представлена диссертация, шифре и наименовании специальности в соответствии с номенклатурой специальностей научных работников, названии организации, где состоялась защита, месте и годе написания диссертации (выпуска автореферата). Эти данные составили систему библиометрических показателей, на основе которой проводился анализ.

Предмет исследования – тенденции развития отечественной науки в части осмысления ею проблем истории российского рассеяния.

Хронологические рамки исследования охватывают период 1980– 2005 гг. Исходная граница периода обусловлена датой, с которой Всесоюзная книжная палата начала издание дополнительных выпусков книжной летописи «Авторефераты диссертаций» (в летописях за 1981 г. отражены авторефераты, отпечатанные в 1980 г.). Конечная граница определяется датой начала нашего исследования. Указанные рамки позволяют сравнить изучение российской эмиграции на протяжении примерно равных временных отрезков советского и постсоветского периодов отечественной истории в России как части союзного советского государства и независимой суверенной стране.

Научная новизна. Принципиальная научная новизна нашего исследования заключается в следующем:

• это один из немногих отечественных трудов по историографии российской эмиграции, которая пребывает пока в стадии становления, и практически первый масштабный труд, где в центре внимания находятся единственно диссертации;

• впервые предпринята попытка библиометрического анализа диссертаций по теме «российская эмиграция», подготовленных в РСФСР/ РФ за четверть века и охватывающих примерно равные по продолжительности советский и постсоветский временные отрезки;

• для анализа диссертаций усовершенствована система библиометрических показателей, разработанная и впервые примененная нами в 2000– 2001 гг. [237], а позднее поддержанная другими исследователями [194];

• предложена оригинальная периодизация российской послеоктябрьской эмиграции.

Теоретическое и практическое значение работы. Представляется, что предпринятый нами анализ послужит мощным стимулом исследований по всему спектру проблем нового направления отечественного гуманитарного знания – эмигрантоведения. Материалы работы могут быть использованы при подготовке учебных курсов по отечественной истории, историографии и источниковедению, культурологии, спецкурсов по истории российской эмиграции и российского зарубежья, разработке соответствующих методических и учебных пособий.

ИСТОРИОГРАФИЧЕСКИЙ ОБЗОР, ИСТОЧНИКОВАЯ БАЗА

И МЕТОДОЛОГИЯ ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Направления и организационные формы исследований Распад Советского государства поставил новые задачи изучения истории российского зарубежья. На многих конференциях и «круглых столах» высказывались мнения, что исследование проблем истории российской эмиграции в старом зарубежье позволит уяснить механизм конфликтных ситуаций и будет способствовать их урегулированию в новом зарубежье, где живут сегодня 26 млн россиян, что изучение закономерностей адаптации эмигрантов к новым условиям жизни поможет прогнозированию поведения современных многочисленных мигрантов в России и за ее пределами [308, c. 217]. Настойчиво подчеркивалась необходимость координации исследований [308, c. 217; 99, c. 102].

За полтора десятилетия значительно расширилась география изучения российского зарубежья. В Москве и регионах российской эмиграцией занимаются многие государственные и общественные образовательные, научно-исследовательские, архивные, историко-просветительские, информационно-культурные и религиозные организации: вузы, институты, библиотеки, фонды, музеи, центры, осуществляющие исследования и подготовку публикаций, проведение конференций, контакты с представителями и потомками российской эмиграции разных волн.

Однако координация деятельности различных ведомств, учреждений, отдельных ученых отсутствует. Можно констатировать, что это объективная реальность сегодняшнего дня, вызванная децентрализацией российской науки, появлением новых независимых научных центров.

Вместе с тем многие организации и исследовательские группы создают и поддерживают свои сайты, что позволяет решать главнейшую задачу исследователей – проблему доступа к информации. Интернет стал в последние годы большим подспорьем в плане информационного обеспечения исследований. Сегодня можно найти не одну сотню сайтов, в той или иной степени посвященных проблемам российской эмиграции и зарубежью России.

А. В. Попов разделяет все сайты, посвященные российской эмиграции, на следующие большие группы:

1) российское зарубежье о себе;

2) изучение эмиграции в России;

3) сайты официальных учреждений (архивов, библиотек и др.) различных стран, связанные с темой российской эмиграции;

4) сайты православных церквей, посвященные русской православной диаспоре, ее истории и развитию [215, c. 174–175].

Интернет позволяет налаживать научные связи, способствует становлению профессионального сообщества исследователей истории и культуры российской эмиграции.

Важную роль в изучении российского зарубежья играют встречи ученых: конференции, научные чтения, «круглые столы». Показательна в этом отношении деятельность двух официально зарегистрированных центров, занимающихся интеллигентоведческой проблематикой: ивановского Межвузовского центра гуманитарного образования по политологии, политической культуре и мировой политике (под руководством В. C. Меметова) и екатеринбургского центра «XX век в судьбах интеллигенции России» (под руководством М. Е. Главацкого). Изучение всех изданных ими с начала 1990-х по 2005 г. тезисов докладов и сообщений, межвузовских сборников научных трудов выявило следующую картину: в Иваново в 1991 г. о российской интеллигенции в эмиграции был опубликован 1 материал, в 1992 г. – уже 6, 1993 г. – 13, 1994 г. – 15, 1995 г. – 18, 1996 г. – 12, 1997 г. – 17, 1998 г. – 7, 1999 г. – 7, 2000 г. – 8, 2003 г. – 3, 2004 г. – 6, в 2005 г. – 4 материала. В Екатеринбурге статистика такова:

1994 г. – 4 материала, 1995 г. – 3, 1996 г. – 3, 1997 г. – 2, 1998 г. – 7, 1999 г. – 1, 2000 г. – 1, 2003 г. – 5 материалов. Эти материалы в своей совокупности могут служить основой для выявления и осмысления важных историографических аспектов истории интеллигенции в эмиграции.

В публикациях освещаются следующие темы: российское зарубежье как уникальный социокультурный феномен [17]; отношение интеллигенции к эмиграции на разных этапах отечественной истории [2; 102; 121];

высылка интеллигенции из России в 1922 г. [12; 152; 292; 331; 332]; положение российской интеллигенции в различных регионах исхода [50; 202];

культурное наследие эмигрантов [41; 166; 170; 327] и проблемы его освоения [53; 104; 105; 110; 111; 336; 356]; образование [19; 20; 109; 136; 328] и наука в российской диаспоре [67; 135; 276]; студенческая молодежь [26;

218; 221]; идейно-политические движения (евразийство [18; 36–39; 43; 72], сменовеховство [13; 33; 133; 272; 300]) как феномены культурной жизни зарубежной России; политическая дифференциация в среде российской интеллигенции за рубежом после 1917 г. [84; 101; 159; 161; 165; 220; 252;

274; 322]; ее отношение к отечеству [113; 119; 141; 189; 190; 324] и проблеме возвращения на родину [23; 25]; нравственные ценности [112]; психология [106] и религиозные взгляды [24; 48; 232]; репатриационная политика Советского государства [22].

Антропоцентризм, ставший следствием серьезной трансформации науки последних двух десятилетий, предопределил особенности молодого российского эмигрантоведения, поставившего своей главной целью изучение жизни и творчества отдельных лиц. Изучаются конкретные взгляды отдельного человека, его индивидуальное сознание, утверждаются роль и значение человеческой личности как главного субъекта общественно-исторического процесса [46; 69; 83; 325]. Истории эмиграции «в лицах» в сборниках вышеназванных центров посвящены 68 публикаций; в заголовках 53 из них представлены имена эмигрантов первой послереволюционной волны: Н. А. Бердяев [42; 188; 195; 203], C. Н. Булгаков [175], И. А. Бунин [120], Г. В. Вернадский [288; 355], В. C. Войтинский [126], М. Горький [63], Н. М. Зернов [168; 231], И. А. Ильин [4; 10; 57–61; 82; 85; 213; 293–297;

330], Л. П. Карсавин [134], П. Н. Милюков [6; 30; 62; 132; 279; 298], П. П. Муратов [138], В. В. Набоков [287], М. М. Новиков [71], C. Н. Прокопович [32], К. В. Родзаевский [219], И. Л. Солоневич [65], П. А. Сорокин [250; 286], Ф. Степун [79], П. Б. Струве [51], Н. В. Устрялов [7], Г. П. Федотов [8; 15; 80; 81; 155; 273; 338]. Названия 14 сообщений содержат имена дореволюционных эмигрантов: А. В. Амфитеатров [360], В. В. Кандинский [157], П. Л. Лавров [87; 196], Ю. О. Мартов [142; 275], Н. П. Огарев [98], Г. В. Плеханов [130; 131; 167; 341], А. Н. Потресов [129], Н. В. Станкевич [277] и C. И. Шаршун [73]. В заглавиях присутствует также имя эмигранта третьей послеоктябрьской волны – А. И. Солженицын [42].

Наиболее популярны философы И. А. Ильин (16 публикаций) и Г. П. Федотов (7 публикаций), историк П. Н. Милюков (6 публикаций), а среди эмигрировавших до 1917 г. – политический деятель и экономист, социал-демократ Г. В. Плеханов (4 публикации). При этом в заголовках материалов центров присутствуют имена деятелей, которые мы не найдем в названиях диссертаций: писателя А. В. Амфитеатрова, политика В. C. Войтинского, историка церкви Н. М. Зернова, биолога и политика М. М. Новикова, участника российского революционного движения А. Н. Потресова, общественного деятеля К. В. Родзаевского, политика И. Л. Солоневича, правоведа Н. В. Устрялова, художника и писателя C. И. Шаршуна.

На конференциях сформировался круг исследователей, пишущих о российской эмиграции; это З. C. Бочарова, И. В. Вилента, Л. Ф. Говердовская, И. И. Григоркина, А. Ф. Жуков, Л. Н. Жукова, А. В. Квакин, Ю. И. Коломоец, О. Ю. Олейник, Е. C. Постников, Е. C. Ревякин, А. Ф. Солдатов, В. Н. Фомин, В. И. Цепилова и др.

Несмотря на то что за два десятилетия интенсивных научных исследований наработан достаточно солидный «багаж», в историографии российской эмиграции нет единства в решении вопросов, представляющихся нам отправными и концептуально важными в разработке этой глобальной проблемы.

К числу таковых относятся вопросы о дефинициях и периодизации.

Отсутствие согласия по поводу терминологии между учеными и публицистами можно прокомментировать, повторив известное суждение о том, что каждый термин «работает» только в системе понятий данного автора.

Однако ситуация значительно усложняется, когда вопрос о дефинициях выносится на государственный уровень, к примеру когда речь идет о принятии актов, имеющих обязательную силу: от вкладываемого в понятия смысла зависят понимание объекта и субъекта правового регулирования, сферы действия акта и т. д. Наличие четких дефиниций устраняет расхождения в толкованиях нормативных актов и, как следствие, служит условием их эффективной и четкой реализации правоприменительными органами, исключает разнобой в правоприменительной практике. Выделение различных категорий мигрантов предполагает различные механизмы работы с ними. Из этой дифференциации вытекает, к примеру, различие в сферах применения таких законов, как законы РФ «О беженцах» и «О вынужденных переселенцах».

С момента принятия Конституции РФ 1993 г., заложившей фундамент нового Российского государства, было принято огромное число нормативных актов, использующих термин «соотечественники за рубежом», однако ни один из них содержание данного понятия не раскрывал. Лишь вступивший в силу 1 июня 1999 г. Федеральный закон «О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом» [180] внес ясность в этот вопроc. Однако приведенное в Законе определение понятия «соотечественники» не имеет под собой юридической основы (понятие «соотечественники за рубежом» отсутствует и в международном праве, и в национальных законодательствах других государств) и некорректно.

Как следствие, в Законе нарушается важнейший в международном праве принцип невмешательства во внутренние дела государств. Закон, ключевая дефиниция которого имеет объективистский подход, обязывает помогать и предоставлять льготы не только русским, живущим в республиках бывшего СССР, но и гражданам стран, которые когда-то входили в состав Российского государства, а также выходцам (эмигрантам) из Российской республики, РСФСР, СССР и Российской Федерации, имеющим гражданство иностранного государства, и их потомкам. Тем самым фактически любой эмигрант в десятом поколении может претендовать на статус соотечественника и получение соответствующего документа.

Кроме того, оказалось, что к принятому Закону никакого отношения не имела созданная Президентом Правительственная комиссия по делам соотечественников за рубежом [205], подготовившая Концепцию государственной политики РФ в отношении соотечественников за рубежом.

А ведь по логике сначала должна была быть принята теоретическая концепция, а уже затем на ее основе выработан и принят Закон. Концепцию разрабатывал коллектив ученых под руководством В. А. Тишкова, директора Института этнологии и антропологии РАН, а подготовка Закона была прерогативой Комитета Госдумы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками. В результате отсутствия координации и невнимания законодателей к предложениям ученых в двух документах с одинаковым названием по-разному определяется сам термин «соотечественник» и вообще используется разный понятийный аппарат. К примеру, в концепции фигурирует термин «диаспора», которого нет в законе [206, c. 147–163].

Принятая Государственной думой РФ Декларация о поддержке российской диаспоры и о покровительстве российским соотечественникам – единственный утвержденный органом власти документ, где дается понятие российской диаспоры. В соответствии с ним (и такая трактовка представляется нам оправданной) Российская Федерация рассматривает в качестве российской диаспоры всех выходцев из Союза ССР и России и их потомков независимо от национальной и этнической принадлежности, языка, вероисповедания, рода и характера занятий, места жительства и других обстоятельств, не являющихся гражданами Российской Федерации и признающих свою духовную или культурно-этническую связь с Российской Федерацией или любым из субъектов Российской Федерации [66]. Как видим, в отличие от Закона о соотечественниках, здесь главное в принадлежности к российской диаспоре – не критерий этничности или вероисповедания, а критерий личностной идентификации. Такой подход учитывает и историческую ситуацию, на чем настаивает В. А. Тишков [312, c. 79].

Однако В. А. Тишков, считая, что отличительной чертой диаспоры является романтическая (ностальгическая) вера эмигрантов в родину предков как в подлинный, настоящий (идеальный) дом и место, куда они либо их потомки должны рано или поздно возвратиться, предлагает свое определение: диаспора – это культурно отличительная общность, сложившаяся на основе представления об общей родине и коллективной связи, солидарности и демонстрируемого отношения к родине [312, c. 79]. Для юристов и законодателей очевидно, что такое определение носит скорее культурологический характер и полностью лишено правового наполнения.

Сказанное свидетельствует о тесном переплетении научных проблем с актуальными проблемами современности и говорит о необходимости тесного сотрудничества ученых и заинтересованных ведомств и насущной потребности в выработке общих подходов к используемым учеными и законодателями понятиям.

Очень часто исследователи употребляют термины «российская эмиграция» и «русская эмиграция» в качестве синонимов [283; 329; 359]. Иногда русскими называют вторую и третью волны эмиграции, последовавшие из страны Советов после 1917 г. [171, c. 19]. Вторая послеоктябрьская волна эмиграции отдельными авторами называется первой советской [357].

Часто в качестве синонимов ученые и публицисты необоснованно используют термины «русское зарубежье» и «российское зарубежье». Так, И. Л. Полотовская, определяя русское зарубежье как «социокультурный и геополитический феномен эмиграции из послереволюционной России и вплоть до настоящего времени» [207, c. 108], тем самым подразумевает под датой зарождения этого явления 1917 г. и включает в это понятие все послеоктябрьские волны [207, c. 109].

Между тем, как справедливо подчеркивает Г. Я. Тарле, от употребления терминов «русская» либо «российская» эмиграции в прямой зависимости находится определение численности эмигрантов. Одно дело – численность этнических русских, другое – всех выходцев из многонациональной России. Называя всю эмиграцию из России русской, исследователи истории эмиграции изображают ее как мононациональную [309, c. 58]. В связи с тем, что далеко не каждый представитель проживающих в России диаспоральных этносов согласится именоваться русским, непродуманное применение научных терминов может приобрести нежелательную политическую окраску [309, c. 60].

В 1993 г. историком и этнографом В. А. Александровым было высказано мнение, что для России был бы полезен опыт США, где принадлежность к нации определяется только по признаку гражданства [3]. Таким образом, всех жителей России было бы уместно именовать россиянами, в том числе и бывших выходцев из нашей страны, находящихся в эмиграции [309, c. 60].

Следует заметить, что на долю этнических русских, оставивших Россию до 1917 г., приходилось немногим более 4% от общего числа выехавших [177, c. 86]. Среди 270 тыc. так называемых перемещенных лиц, не вернувшихся в СССР после Второй мировой войны, русских было около половины. В 1960–1980-е гг. из Советского Союза выезжали преимущественно евреи, немцы, греки, армяне, а русские чаще всего покидали страну в браках с представителями названных национальностей [29, c. 62; 323, c. 5].

Согласно официальным статистическим данным, русские не составляли большинства и среди выбывших из России в зарубежные страны (за исключением стран СНГ и Балтии) в 1990-е и 2000–2005 гг.; правда, доля их в эмиграционном потоке с незначительными колебаниями росла: от 21,7% в 1992 г. до 45,6% в 2004 г. [186, c. 12; 342, c. 88; 343, c. 94; 344, c. 92; 345, c. 92; 346, c. 74–75; 347, c. 91–92; 348, c. 101–102; 349, c. 104–105; 350, c. 95–96; 351, c. 84–85; 352, c. 96–97; 353, c. 94–95; 354, c. 97–98]. Собственно русским был лишь поток первой послеоктябрьской волны эмиграции, поэтому говорить о русской эмиграции, русском зарубежье можно лишь применительно к нему. В остальных случаях правильнее оперировать термином «российская эмиграция», так как это понятие объединяет всех подданных (граждан) России, покинувших свою родину, вне зависимости от национальности. Нами термином «российская эмиграция» обозначаются все оставившие страну подданные и граждане Российского государства, в разные периоды его истории (Российская империя, РСФСР, Союз ССР, Российская Федерация) уехавшие за рубеж на постоянное жительство либо оказавшиеся за пределами родины по политическим, экономическим и другим причинам на более или менее длительный срок. В трактовке термина «российское зарубежье» мы солидарны с К. А. Мазиным [139, c. 89] и подразумеваем всю совокупность деятельности и пребывания наших соотечественников за рубежом. Таким образом, термин «российское зарубежье» предполагает изучение не только эмиграционных процессов, что позволяет существенно увеличить формат исследований. Оба названных термина – «российская эмиграция» и «российское зарубежье» – значительно шире любых иных и потому универсальны.

В связи с тем что Совет Европы, членом которого Россия является с 1996 г., не рекомендовал использовать термины «ближнее и дальнее зарубежье», т. к., по мнению этой организации, их употребление свидетельствовало бы о том, что мы ставим страны в неравное положение, в настоящей работе используются термины «старое и новое зарубежье».

1.3. Периодизация эмиграции из России Согласно одному из определений, термин «эмиграция» означает добровольное или вынужденное переселение из какой-либо страны в другую, вызываемое различными причинами. Возобновляемость эмиграции на разных этапах развития нашего общества позволяет говорить о ней как феномене, обладающем собственной природой, ее закономерностях и периодичности.

Период времени, в течение которого определенный поток эмиграции начинается, развивается и заканчивается, в историографии принято называть волной. Таким образом, период, по определению, охватывает законченный процесc. Периодизация как деление процессов развития эмиграции на основные, качественно отличающиеся друг от друга, этапы позволяет не только глубже познать сам этот феномен, но и, вскрыв порождающие его причины, лучше и всестороннее изучить соответствующие ему периоды эволюции общества и государства.

На вопрос о хронологических рамках той или иной волны эмиграции можно ответить, только определившись с датой отсчета российской эмиграции как исторического явления.

До рубежа XX–XXI вв. большинство исследователей и публицистов вели отсчет волн эмиграции с Октября 1917 г. Очевидно, на жесткую «привязку» большинством историков датировки волн эмиграции к Октябрьской революции повлияло то, что советскими историографами вся история Отечества была поделена на два периода, разделенных этой датой.

История с 1917 г. по 1991 г. была для советских историков (что, впрочем, верно с правовой точки зрения) историей другого государства – государства под названием СССР на территории России. Основным фактором, побуждающим к изучению эмиграции первой послеоктябрьской волны, выступал тезис «врага надо знать в лицо», поэтому основное внимание уделялось политической эмиграции и ее антибольшевистской деятельности [103, c. 45–74].

Сегодня мотивацией к изучению эмиграции первой послеоктябрьской волны для большинства выступает колоссальность ее культурного наследия, прежде всего «словесного», значительно превосходящего вклад в культуру других постреволюционных волн. На это обращает внимание, к примеру, И. Л. Полотовская [207, c. 109].

Тот факт, что в подавляющем числе работ по истории российской эмиграции речь идет о ее первой послеоктябрьской волне, Е. М. Макаренкова, например, объясняет особым размахом «русского исхода» в послереволюционные годы, а также цензурным «вето», наложенным на тему эмиграции из Советской России в последующий период [140, c. 14]. Если с последним аргументом можно легко согласиться (исследование феномена эмиграции из Советской России неизбежно вскрыло бы политические, экономические и другие причины, вызывавшие этот процесс, и тем самым обнажило бы недостатки советского строя), то первый аргумент (массовый характер) может быть поставлен под сомнение даже и на основе данных, приводимых самой Е. М. Макаренковой. Так, она пишет, что «русский исход» набирал силу задолго до переворота 1917 г. С 1888 г. до начала Первой мировой войны из России выехали примерно 4 млн чел. [140, c. 14], абсолютное большинство которых направились в США [29, c. 55; 96; 177, c. 86]. Для сравнения: после 1917 г. и до начала Второй мировой войны из России и тех регионов бывшей Российской империи, которые не вошли в состав СССР, выехали примерно 2,25 млн чел. [29, c. 61].

В 1990-е гг. вопрос о периодизации многими исследователями решался по-разному [5, c. 70; 31; 210, c. 13; 246, c. 54–64; 247; 308, c. 217].

В 1999 г. Ю. А. Поляковым была разработана схема, в соответствии с которой выделяются пять периодов истории российской эмиграции.

К четырем традиционно выделяемым волнам XX в. добавлена еще одна, которую предложено считать первой: как раз это годы массовой трудовой (крестьянской) эмиграции из бедных западных губерний Российской империи конца I – начала XX в. [212, c. 46]. Такая периодизация встретила поддержку других исследователей [285, c. 198; 309, c. 62; 311, c. 37]. С целью избежания неразберихи при обращении к нумерации волн эмиграции, отсчитываемых с 1917 г., рекомендуется каждый раз сопровождать номер той или иной послеоктябрьской волны указанием «постреволюционная»

[309, c. 64; 311, c. 37].

Однако даже с учетом слабого развития миграционных процессов в России в первой половине XIX в. и того, что, по существу, право на эмиграцию было предоставлено царской властью лишь в 1905 г., было бы ошибкой предположить, что ранее рубежа XIX–XX вв. эмиграции из России не существовало.

Среди исследователей, отмечающих, что эмиграция из России началась задолго до 1917 г., нет единого мнения о том, какую дату следует избрать в качестве начальной точки истории российской эмиграции как массового явления. Одни настаивают на XVIII в., мотивируя это тем, что до этого времени эмиграция русских носила единичный характер [323, c. 6], другие с той же мотивировкой отстаивают середину XIX в. [309, c. 65], третьи категоричны в выборе XVI в. [16, c. 18]. В любом случае следует согласиться с Е. М. Макаренковой [140, c. 14] и А. В. Квакиным [107, c. 26], которые утверждают, что взгляд на российскую эмиграцию в более отдаленной от событий XX в. ретроспективе дает возможность увидеть некую общенациональную специфику этого явления, а потому традиционные хронологические рамки исследования указанного феномена нуждаются в расширении.

Как одну из немногочисленных пока попыток такой ретроспекции, позволяющей проследить процессы эмиграции из российского (советского) государства в динамике, увидеть их на протяжении многих веков, выявить определенные закономерности этого явления, следует расценить статью C. И. Брука [29]. Автор подробно останавливается на количественных параметрах российской эмиграции, основных районах выбытия и вселения, этнической структуре эмиграционных потоков, указывает причины последних. В целом из работ C. И. Брука, а также В. Кабузана, Е. Рихтера явствует (и эта точка зрения разделяется нами), что отсчет истории российской эмиграции, в строгом смысле этого слова, необходимо вести с конца XVII в. (старообрядцы, уехавшие за рубеж от преследований Православной церкви и притеснения царских властей) [29; 97; 253]. Точные данные о численности первой дореволюционной волны в известной нам литературе отсутствуют, однако однозначно указывается, что случаи бегства за рубеж носили не единичный характер: счет шел на тысячи.

С конца XVIII в. усилился отток за границу представителей отдельных этносов, национальные и культурные интересы и устремления которых ущемлялись царскими властями (крымские татары, ногайцы, поляки, народности Кавказа) [29, c. 54]. Эту миграцию можно расценивать как вторую дореволюционную эмиграционную волну.

Первая половина XIX в. отличалась сравнительно слабым развитием миграционных процессов. Эмиграции населения до 1830-х гг. почти не происходило. С 1830-го по 1861 г. число покинувших Россию превысило 220 тыc. чел. Эти годы стали вторым исходом крымских татар, ногайцев и поляков [29, c. 54] – третьей дореволюционной волной эмиграции из России.

Отмена крепостного права резко увеличила подвижность российского населения. C. И. Брук приводит данные о том, что, хотя еврейская эмиграция была разрешена властью только в 1880-м, в пореформенные два десятилетия (1861 г. – 1880-е гг.) евреи наряду с поляками и немцами составляли костяк 575-тысячной российской эмиграции [29, c. 55]. Выезжали они преимущественно в страны Европы, а также в США, Бразилию и Канаду. С тех пор (в особенности после еврейских погромов начала 1880-х гг. и принятия в 1882 г. законов о выселении евреев из крупных городов и лишения их ряда гражданских прав, предоставленных им при Александре II) и до начала Первой мировой войны эмиграция из Российской империи лишь возрастала [29, c. 55; 177, c. 86]. Однако отправлялись теперь выбывшие главным образом уже в Новый Свет, в основном в США. Эмиграцию в пореформенные годы до начала войны в Европе представляется нам оправданным считать одной эмиграционной волной – четвертой дореволюционной в истории России.

Итак, в истории дореволюционной России имеется минимум четыре периода, когда переселение за рубеж было достаточным массовым.

Миграционные процессы после 1917 г. изучены значительно лучше.

Вместе с тем у исследователей нет единого мнения в отношении временных границ первой послереволюционной волны эмиграции. Как уже было сказано, большинство авторов ведут отсчет с Октября 1917 г., несмотря на то что эмиграция началась сразу после Февральской революции; впрочем, до Октября она была весьма незначительна [103, c. 45]. Некоторые авторы (Д. В. Мышалова, М. И. Раев [171, c. 5; 248, c. 16, 29]) связывают возникновение миграционных потоков с поражением белых армий в 1920–1922 гг.

В качестве верхней (конечной) границы первой послеоктябрьской волны О. И. Митяева называет 1925 г. [160, c. 21]. Однако, исходя из того, что само слово «волна» по определению включает в себя процесс затухания (а отдельные случаи «побегов» из России были и до начала Второй мировой войны [248, c. 16]), и учитывая логику периодизации как научной операции, следует более правильной признать точку зрения Н. C. ФрейнкманХрусталевой и А. И. Новикова, согласно которой первая послеоктябрьская волна эмиграции сошла на нет в 1940-х гг. [329, c. 96]. Но и указанная позиция нуждается в корректировке. Это обусловлено тем, что, опять же традиционно, в качестве основных фигурантов второй послеоктябрьской волны эмиграции рассматриваются так называемые перемещенные лица, появление которых стало возможным лишь в результате оккупации Германией части территории СССР в 1941 г. Отсюда и дата «1940-е гг.».

При этом забывается, что в соответствии с серией договоров между СССР и Германией, заключенных в 1939 г., значительная часть немецкого населения выехала из СССР (в границах, образовавшихся с присоединением к СССР ряда территорий в 1939–1940 гг.). Затем усилился отъезд в Германию немцев – граждан СССР в ходе всеобщего отступления гитлеровских войск с территории Советского Союза в 1943–1944 гг. В 1939–1944 гг. из СССР выехало более 600 тыc. этнических немцев. Всего в 1939–1946 гг. из Советского Союза уехало свыше 1,75 млн немцев. После советско-финляндской войны 1939–1940 гг. из отошедшей к СССР (РСФСР) Выборгской области в Финляндию переселились 424 тыc. финнов.

Особенно массовым оказался отъезд поляков в Польшу из западных районов СССР (Западной Украины, Западной Белоруссии, бывшей Виленской области). Он практически не коснулся только польского населения Латвии и различных регионов СССР в границах до 1 января 1939 г.

В 1945–1946 гг. из СССР выехали 1526 тыc. чел., в том числе из Западной Украины – 810 тыс., Западной Белоруссии – 247 тыс., из Литвы – 178 тыc.

чел. В 1955–1958 гг. из Украины и Белоруссии в Польшу выехали 217 тыc.

поляков. На территории бывшей Галиции (нынешние Львовская, Тернопольская, Ивано-Франковская области) поляков почти не осталось, тогда как в 1930-е гг. их удельный вес приближался к 40%, а в отдельных районах Львовской и Тернопольской областей они составляли абсолютное большинство жителей [29, c. 61].

Это был крупнейший миграционный поток с территории СССР.

Только в результате этой эмиграции (именно эмиграции) город Львов превратился в этническом отношении из польского в украинский, а Вильнюс в литовский.

По данным C. И. Брука, в конце 1930 начале 1950-х гг. из СССР эмигрировали более 5,5 млн чел., включая 270 тыc. так называемых перемещенных лиц. Подавляющее большинство эмигрировавших жили на территориях, присоединенных к СССР после 1939 г. Что касается населения, жившего в старых границах, то уехало не более 10% от указанного числа [29, c. 61]. Тем не менее даже последнее число в два раза больше числа перемещенных лиц, которые, как считается, образовали второй после Октября 1917 г. поток российской эмиграции.

Вторая послеоктябрьская волна эмиграции, начавшаяся в конце 1930-х гг. и обусловленная преимущественно событиями Второй мировой войны, иссякла к концу 1950-х гг. В эти годы завершились миграционные процессы, начало которым было положено в 1939 г.

Третья послеоктябрьская волна эмиграции «родилась и выросла»

в эпоху «оттепели» [171, c. 19], однако некоторые исследователи увязывают ее с насильственным лишением гражданства и диссидентством, что неизбежно ведет к выделению периода 1970-е гг. – 1985 г. (годы «застоя» – начало политических преобразований в СССР) как временных рамок третьей послеоктябрьской волны [248, c. 16; 323, c. 5; 329, c. 106]. Однако круг оставивших родину в годы «застоя» диссидентов весьма малочислен:

с 1966-го по 1988 г. за действия, «порочащие высокое звание гражданина СССР и наносящие ущерб престижу или государственной безопасности СССР», были лишены советского гражданства только 175 чел., из них около 100 – инакомыслящие [305, c. 128]. Но ведь уезжали не только диссиденты. Как и во все времена, желающие покинуть свою страну руководствовались прежде всего множеством частных субъективных причин, которые, однако, для самих эмигрантов являлись не столь уж и незначительными. Кроме того, никто из известных нам исследователей, за исключением C. И. Брука, не уделил должного внимания этническому составу третьей послеоктябрьской волны эмиграции. Между тем уже одно это выявляет совсем иные ее причины.

На самом деле эмиграция из СССР в Соединенные Штаты, Израиль, Германию, Грецию и некоторые другие страны (уезжали в основном евреи, немцы, греки и армяне) отмечалась с 1960-х, а не с 1970-х гг. [29, c. 62].

Особенно она стала возрастать с 1974 г., когда Конгресс США принял закон, благоприятствовавший политическим беженцам из Советского Союза.

В результате запретительных мер советского руководства в первой половине 1980-х гг. произошел вынужденный, искусственно созданный, спад этого потока, поэтому дата 1985 г. имеет совсем другое объяснение, нежели то, о котором шла речь выше. С ухудшением после 1988 г. социальноэкономической обстановки в стране (рост социальной несправедливости, падение уровня жизни), нарастанием межнациональных конфликтов эмиграционные тенденции снова усилились. В связи с этим принято выделять уже четвертую волну послеоктябрьской эмиграции – экономическую. Между тем после 1985 г. этнический состав отъезжающих не изменился [186, c. 12; 342, с. 88; 343, c. 94; 344, c. 92; 345, c. 92; 346, c. 74–75; 347, c. 91–92;

348, c. 101–102; 349, c. 104–105; 350, c. 95–96; 351, c. 84–85; 352, c. 96–97;

353, c. 94–95; 354, c. 97–98]. Не изменились и направления эмиграционного потока: на протяжении десятилетий первое место по числу иммигрантов из России прочно удерживает Германия, второе место в 1980–1990-х гг. оставалось за Израилем, а третье – за США, однако в 2000–2005 гг. Израиль и США поменялись местами. Остались неизменными с 1960-х гг. и главные причины эмиграции: неудовлетворенность советских (российских) евреев своим положением; попустительство властей к имевшим место антисемитским кампаниям (не следует забывать и о множестве межнациональных конфликтов на бытовом уровне); нерешенность проблемы обеспечения прав российских немцев, в первую очередь восстановления национальной автономии в Поволжье. Таким образом, если не принимать во внимание малочисленные случаи вынужденной эмиграции по причине лишения диссидентов гражданства, качественные отличия между эмиграцией 1960–1980-х гг. и конца 1980–1990-х гг. найти трудно. А стало быть, нет оснований для их разделения на два принципиально отличных друг от друга потока (волны).

В качестве причин, породивших эмиграцию конца 1980–1990-х гг., исследователи называют поиск возможностей свободного приложения сил и способностей, более высокой оплаты труда, оптимальных условий для научно-технического творчества [329, c. 106]. Однако и эти причины существовали много ранее 1986 г. – даты принятия законодательного акта, несколько либерализовавшего выезд из СССР. По мнению ряда исследователей, образованию четвертой послеоктябрьской волны эмиграции способствовало также вступление в силу с января 1993 г. Закона РФ о порядке выезда за рубеж, дающего право любому российскому гражданину выехать в любое время и в любую страну [309, c. 65]. Однако с названным аргументом нельзя согласиться. Статистические данные показывают, что до середины 1980-х гг. на постоянное жительство в страны старого зарубежья из России ежегодно выезжало в среднем по 3 тыc. чел., в 1987 г. ее покинуло 9,7 тыс., а за последующие 3 года число эмигрантов увеличилось более чем в 10 раз и достигло в 1990 г. максимальной величины – 103,6 тыc. чел. В дальнейшем объемы эмиграции этой цифры не превышали [186, c. 2]. (Поэтому не имеют под собой оснований предложение Г. Я. Тарле вести отсчет эмиграции четвертой послеоктябрьской волны с 1991 г. – года распада СССР и проведения Первого Конгресса соотечественников [309, c. 65].) Если число российских граждан, желающих «посмотреть мир» в качестве туристов, год от года увеличивается, то поток россиян, выезжающих за рубеж на постоянное место жительства, заметно сокращается, и на этой тенденции практически не отразился даже серьезный экономический кризис 1998 г.: в 1991 г. число отъезжающих в страны вне СНГ и Балтии составило 88281 чел., в 1992 г. – 102910, 1993 г. – 88812, 1994 г. – 91407, 1995 г. – 100021, 1996 г. – 87392, 1997 г. – 83526, 1998 г. – 80360, 1999 г. – 82259, 2000 г. – 62282, 2001 г. – 58621, 2002 г. – 53716, 2003 г. – 47059, 2004 г. – 42005, в 2005 г. – 33040 чел. [186, c. 2; 342, c. 88; 343, c. 84; 344, c. 82; 345, c. 82; 346, c. 86; 347, c. 91; 348, c. 101;

349, c. 104; 350, c. 95; 351, c. 84; 352, c. 96; 353, c. 94; 354, c. 97]. Безусловно, что отток эмигрантов связан с определенным выравниванием уровня жизни «у них и у нас», с расширением возможностей адекватно применить свои силы в нашей стране, наделением российских граждан гарантированными правами и свободами в самых различных областях, что не было возможным при советской власти, от которой, собственно, и бежали эмигранты всех волн послеоктябрьской эмиграции.

Как явствует из изложенного, правильнее говорить о трех, а не о четырех волнах российской послеоктябрьской эмиграции (из изученных нами авторов этой точки зрения придерживаются лишь «русский американец» проф. В. П. Петров [96] и C. И. Брук [29, c. 62]): 1917–1938 гг. первая волна, 1939 г. – конец 1950-х гг. – вторая, 1960–1990-е гг. – третья.

Вместе с тем, поскольку деление послеоктябрьской эмиграции на четыре волны устоялось, далее в нашей работе мы будем придерживаться общепринятой классификации: 1960-е – конец 1980-х гг. – третья, конец 1980-х – 1990-е гг. – четвертая волна. Однако эмиграция конца 1980–1990-х гг.

понятие более размытое, нежели эмиграция предыдущих волн. Люди не рвут связей с Россией, и потому их уже трудно назвать эмигрантами в том значении необратимости, какое это слово имело при советском режиме.

Очевидно также, что сейчас, когда россияне получили возможность свободно выезжать за пределы страны, не теряя гражданства, и возвращаться по личному желанию, эмиграция как массовое явление уходит в прошлое.

Учитывая, что, как было отмечено нами, первую массовую эмиграцию из России следует отсчитывать с конца не XIX, а XVII в., в истории дореволюционной эмиграции также следует выделять не одну, а четыре волны эмиграции, хронологические рамки которых и, в особенности, количественные параметры нуждаются в уточнении.

1.4. Степень научной разработки проблемы Итак, в большинстве работ по истории российской эмиграции речь идет о XX в., и главным образом о первой послереволюционной волне.

Значение эмиграции для России рассматривается исходя из тех функций, которые выполняло российское зарубежье 1917–1939 гг. Наиболее четко они сформулированы М. В. Назаровым [172, c. 7–10]. Первая функция – сохранить за пределами родины «малую Россию», национальное самосознание русских. Вторая функция – добиваться политических перемен на родине, помочь тем силам в России, которые сопротивлялись коммунистическому эксперименту. Наконец, третья функция (очень часто она связана со второй и первой) – творческая, причем эта функция оказалась наиболее плодотворной: литературное, философское наследие первой послереволюционной волны эмиграции огромно.

Таким образом, уже одно только это перечисление позволяет выявить несколько главных проблем, на которых сосредоточили внимание современные исследователи российского зарубежья: что из достижений русской дореволюционной культуры и в какой степени сумели сохранить эмигранты? какие принципиальные изменения произошли с ней в зарубежье? что новою было создано, а что заимствовано из культур окружающих народов? каким был вклад российского зарубежья и его отдельных представителей в культуру Запада, Востока и Америки? Рассматривается влияние (хотя и весьма ограниченное), которое оказывало русское зарубежье на процессы, происходившие в культуре СССР. Осмысливается процесс стремительного возвращения в Россию культурного наследия эмиграции, начавшийся в конце 1980-х гг. Однако изучение культурной миссии российской эмиграции не может остановиться на достигнутом.

Решить многие современные проблемы невозможно без обращения к историческому опыту носителей культуры в российском зарубежье. Из вышеизложенного следует, что в ходе предстоящего исследования необходимо расширить традиционные хронологические рамки и установить, с какого времени можно говорить о появлении носителей российской культуры в зарубежье, а также о российской эмиграции и российской диаспоре как исторических явлениях. Эту историческую линию необходимо проследить неразрывно до настоящего времени. Необходимо рассматривать российскую эмиграцию в качестве единого исторического процесса от ее зарождения до наших дней. Такая постановка исследовательской задачи определяет и расширение географических рамок исследования, включающих все регионы российского рассеяния, а не только традиционно изучаемые несколько стран.

Создание научной истории российского рассеяния требует, прежде всего, расширения информационной (источниковедческой и библиографической) базы исследований.

Внимательное и всестороннее изучение ряда новых, а также недостаточно изученных «старых» источников невозможно без информирования исследователей о хранилищах материалов российской эмиграции, составе их фондов [245]. В связи с этим отметим издания серии «Материалы к истории русской политической эмиграции», первый выпуск которой увидел свет в 1994 г. В серии публикуются документальные сборники, архивные путеводители, описания архивных фондов, библиографии, мемуары, исследования самих представителей политической эмиграции [34; 68; 124;

214; 216; 217; 258; 259; 302; 317; 334]. Особенно хочется выделить изданные в ней книги известного архивиста и историка А. В. Попова, посвященные документам российской эмиграции, хранящимся в архивах Москвы, и российскому православному зарубежью.

Большинство существующих документальных изданий отражают историю российского зарубежья 1917–1939 гг.: поражение белых армий, исход российских военных за границу, деятельность антибольшевистских эмигрантских организаций, противоборство спецслужб Советской России с военно-политическими структурами эмиграции, процесс возвращения части эмигрантов на родину [см., напр.: 204; 260; 266–268].

В плане библиографического обеспечения исследований делается немало. В 1990-х гг. было начато создание справочников-каталогов книжных, журнальных и газетных публикаций российского зарубежья (т. е. эмигрантской литературы и книг русских авторов, изданных за рубежом) в собраниях российских библиотек [см., напр.: 45; 114–116; 151; 257; 280– 282 и др.]. Л. А. Еськиной, А. П. Ивкиной, Г. В. Михеевой предприняты попытки очертить круг эмигрантско-зарубежных и отечественных библиографических источников, главным образом по истории первой послереволюционной волны [77; 90; 91; 162; 163] /328/.

Возвращение человека в центр исследований требует особого внимания к документам личного происхождения, семейным реликвиям [103, c. 9;

104, c. 71; 105, c. 35]. Поэтому несомненно заслуживает внимания проект по выявлению и учету мемуаров представителей российского зарубежья всех послеоктябрьских волн, к которому приступили на рубеже 1980–1990-х гг.

американские, а позднее российские специалисты. В 2006 г. было окончено издание аннотированного указателя изданных за рубежом на русском языке в 1917–1991 гг. воспоминаний и дневников представителей трех поколений российской эмиграции, а также мемуарных произведений советских граждан, не имевших возможности опубликовать их на родине из-за цензурных ограничений [261–265]. В том же году нами был предпринят опыт библиографирования отечественных диссертационных исследований, посвященных российской эмиграции на протяжении всей ее многовековой истории [256].

Имеются примеры составления указателей, отражающих одновременно как эмигрантскую и иностранную литературу о российской эмиграции, так и отечественные исследования, посвященные российскому зарубежью разных лет [95; 258; 270; 271], а также попытка представить спектр информационных ресурсов по российскому зарубежью, включая библиографию, фактографию, полнотекстовые издания и ресурсы Интернет [208]. Характеристика отечественной библиографической продукции 1990 – начала 2000-х гг., посвященной российскому зарубежью, дана И. Л. Беленьким [11]. Он же подчеркивает культурно-историческое значение составления максимально полного библиографического свода, который учитывал бы публицистическую, исследовательскую, мемуарную литературу о российской эмиграции, издания и переиздания на Родине трудов и эпистолярий деятелей российской культуры, прошедших эмигрантский путь или проведших в эмиграции какие-то годы и потом вернувшихся на родину [11, c. 6].

В стадии своего становления находится историография российской эмиграции.

Задачи изучения истории российского зарубежья были сформулированы 12 января 1993 г. на заседании «круглого стола» в Институте российской истории РАН М. Г. Вандалковской, Г. В. Мелиховым, Т. Ф. Павловой, Ю. А. Поляковым, В. М. Селунской, Г. Я. Тарле, Л. К. Шкаренковым и др.

[222]. Ряд концептуальных подходов к изучению российской интеллигенции рассеяния и методологический инструментарий были предложены в середине 1990-х гг. А. В. Квакиным [104; 105; 108]. Выработка методологии изучения истории адаптации различных категорий российских эмигрантов в регионах мира стала основной задачей сборника, подготовленного в 1996 г. Институтом российской истории РАН [93]. Первым шагом в анализе литературы, затрагивающей вопросы истории адаптации российских эмигрантов, стала статья В. М. Селунской [284]. В 1999 г. состояние и направления изучения истории российского зарубежья в 1990-е гг. были обозначены Е. И. Пивоваром, Е. И. Алдюховой, В. Ф. Ершовым [92; 201], З. C. Бочаровой [27]. Начиная с 1997 г. немало работ (в числе которых две монографии) по историографии российской эмиграции опубликовано нами [223–244]. В 2000–2005 гг. появились работы Л. Ф. Говердовской [49] и Э. В. Ермаковой [74; 75] – по проблемам историографии российской дальневосточной эмиграции, Е. В. Петрова [200] и В. И. Цепиловой [335, 337] – по проблемам изучения исторической мысли российского зарубежья, В. И. Меньковского [156] и А. В. Попова [214, 258] – об историографии российского церковного зарубежья. Все больше публикуется работ по историографии второй послеоктябрьской волны [307, 310, 313]. Частично вопросы историографии российского зарубежья затрагиваются во введениях, предваряющих монографии и диссертации данной тематики.

Таким образом, накопленное исследователями конкретно-историческое знание, отражением которого являются работы названных авторов, обретает зримую проблемно-тематическую структуру. Вероятно, накопленный материал сам диктует логику своей организации, и этим можно объяснить совпадение ряда тем, вынесенных в оглавление нашей книги «Историография российской эмиграции», изданной в 2000 г. [224], и сборника статей «История российского зарубежья. Проблемы историографии (конец XIX–XX вв.)», подготовленного Институтом российской истории РАН в 2004 г. [94]. В обеих публикациях в центре внимания авторов оказались проблемы адаптации в историографии российской эмиграции, историография издательской и педагогической деятельности эмигрантов, российское православное зарубежье.

У историографов не принято ссылаться на неопубликованные работы.

Согласно неписаному правилу, во внимание принимаются в основном монографии. В связи с этим диссертации и их отпечатанные

на правах рукописи

авторефераты редко включаются в историографические обзоры, а если включаются, то не выделяются в отдельную группу, не говоря о том, чтобы быть самостоятельным предметом изучения. Между тем, как справедливо подчеркивает доцент Московского городского университета управления правительства Москвы П. C. Романов, диссертации занимают особое место среди документов научного характера, поскольку содержат множество науковедческих, библиометрических, документоведческих сведений, дают представление о направлениях развития научной мысли, о темах, которые находятся в центре внимания [255, c. 116]. Эта мысль высказывается отдельными авторами в работах не только исследовательского, но и учебно-методического плана [158]. Однако статья П. C. Романова, посвященная анализу англоязычных диссертаций по библиотековедению (на основе электронной базы диссертаций 1903–2004 гг.) [255], а также обзоры докторских диссертаций по всеобщей истории, периодически публикуемые на страницах журнала «Новая и новейшая история» заместителем председателя экспертного совета по истории ВАК РФ проф. В. И. Уколовой [318–321], – едва ли не единственные известные нам исследования, в центре внимания авторов которых оказались исключительно диссертации. Этот список можно дополнить лишь работами, содержащими анализ диссертаций по тематике российского зарубежья; начало подобных исследований было положено нашими публикациями в «Международном историческом журнале» [237], и в настоящее время они продолжены Е. В. Панковой [194]. Ею сделан библиометрический анализ диссертаций за 2001–2004 гг. в рамках предложенной нами методологии.

Наряду с принципом историзма, позволившим рассматривать объект исследования в его конкретно-исторических условиях как результат эволюции российского общества и государства, проследить этапы в развитии предмета исследования, и контент-анализом, использованным при рассмотрении тематики диссертационных исследований, основной методологической базой нашей работы стали достижения библиометрии.

Библиометрия как раздел наукометрии, а также одно из книговедческих направлений в исследованиях науки зарождается в 60-е гг. XX в. Термин «библиометрия» ввел в 1969 г. английский ученый Алан Причард, расширив область статистической библиографии. Формирование библиометрии происходило в период создания библиографических баз данных и обусловлено развитием информационных технологий. Говорить о библиометрии как о чем-то сложившемся, пожалуй, можно не ранее первой половины 90-х гг. XX в.

Как показал наш поиск в библиографических базах данных, в России первые публикации по библиометрии появились в середине 1980-х гг.

[40; 145]. Но, несмотря на прошедшие 20 лет, приверженцев библиометрического подхода у нас не много. В 1990-х гг. вышли работы Г. Ф. Гордукаловой [54], М. Г. Калининой и Т. И. Рутковской [14], А. В. Нестерова [174], C. А. Рожкова [254], в 2000–2006 гг. появились труды Л. М. Гохберга и Г. C. Сагиевой [56], Л. Н. Гусевой [64], О. М. Зусьмана [88], Е. В. Кариковой [100], А. Н. Кобелева [117], В. А. Маркусовой [144], О. В. Пеньковой [198], Н. C. Редькиной [251], Е. Д. Свердлова [278], Е. Б. Соболевой [301]; были опубликованы переводные статьи Р. В. Вагнера-Доблера [35], В. Глянцель [47], М. Тилвола [314] и др.

Своеобразным «локомотивом» развития отечественной библиометрии на протяжении трех десятилетий служат исследования И. В. Маршаковой-Шайкевич [145–150].

Библиометрия основана на количественном анализе библиографических данных публикаций, содержащихся в документных потоках и массивах. Достоинство количественных методов состоит в возможности познания качества через количественные характеристики.

Важно подчеркнуть, что при библиометрическом подходе к исследованию науки, как правило, используется вторичная информация о публикациях, содержащаяся в различных базах данных [145, c. 315]. Эта информация имеет первостепенное значение для изучения многих сторон деятельности человека, и особенно научной. Библиометрия, как и всякая статистика, не только важна для развития науковедения, но и оказывает существенную помощь в деле управления наукой, а именно в планировании и прогнозировании научных исследований, в корректировании научной политики государством.

Ввиду повышения требований к точности гуманитарного знания, уровню объективности показа общественных явлений математические методы обретают в последние годы все большее число сторонников.

К числу недостатков метода библиометрического анализа, обусловленных его спецификой, относится невозможность качественной оценки содержания документов, что лишает нас возможности фиксировать разногласия исследователей выбранной нами темы, развести их по школам и т. д. и в итоге не дает возможности характеризовать предпринятые с использованием библиометрии исследования исторического характера как классическую историографию.

Прикладной основой нашего исследования выступают информационные (компьютерные) технологии, позволяющие широко использовать количественные методы обработки данных и средства визуализации (таблицы, диаграммы и графики) данных и результатов.

Всю совокупность используемых нами источников можно разделить на несколько групп.

Государственные библиографические указатели. Указом Президента РФ «О Российской книжной палате» от 30 ноября 1992 г. № Всесоюзная книжная палата была переименована в Российскую1 и за нею закреплен статус национального библиографирующего агентства. Ст. 17 Федерального закона «Об обязательном экземпляре документов» от 23 ноября 1994 г. № 77-ФЗ на РКП возложены обязанности библиографического и статистического учета выпускаемых на территории Российской Федерации изданий, составление государственной библиографии, а ст. 22 того же Закона предусматривает информирование потребителей об обязательном федеральном экземпляре документов; с этой целью РКП издает государственные библиографические указатели.

В зависимости от объема издательской деятельности в РКП ежегодную обработку в технологическом режиме с использованием современных средств электронно-вычислительной техники проходят от 0,7 до 1,2 млн Далее РКП (Российская книжная палата).

изданий. Полученная информация доводится до потребителей – библиотек различного уровня и профиля, информационных органов, научно-исследовательских учреждений, архивов, редакций газет и журналов, издательств и пр. – путем распространения по подписке государственных библиографических указателей (летописей) и карточек централизованной каталогизации, а также организации справочно-информационного обслуживания, в том числе с использованием автоматизированного банка данных.

«Летопись авторефератов диссертаций» относится к числу основных издаваемых РКП библиографических указателей и выходит ежемесячно начиная с 1993 г. До 1993 г. информирование потребителей о поступивших в соответствии с законодательством об обязательном экземпляре документов в РКП авторефератах диссертаций осуществлялось через «Книжную летопись. Дополнительный выпуск. Авторефераты диссертаций» (издавался с 1981 г.). Эти летописи содержат сведения об авторефератах диссертаций (научных изданиях в виде брошюры, содержащих составленный автором реферат проведенного им исследования, представляемого на соискание ученой степени) независимо от их объема, тиража и способа печати. Названный указатель информирует читателей об авторефератах диссертаций, которые защищаются в высших учебных заведениях, академических и научных организациях России соискателями ученых степеней доктора и кандидата наук.

Нами были изучены государственные библиографические указатели «Книжная летопись. Дополнительный выпуск. Авторефераты диссертаций»

(1981–1992 гг.), «Летопись авторефератов диссертаций» (1993–2005 гг.;

2006 г., № 1– 4)» и проанализированы названия и выходные данные авторефератов диссертаций по теме «российская эмиграция», отпечатанных в РСФСР/ России в 1980–2005 гг. Данные об авторефератах, изданных по указанной теме в 1980–1991 гг. на территории иных союзных советских республик, при отборе библиографических записей не учитывались, так как привлечение таковых закономерно потребовало бы поиска и максимально полного учета авторефератов диссертаций, защищенных в 1992– 2005 гг. в обретших независимость республиках бывшего СССР, что практически невозможно. Таким образом, количество анализируемых далее библиографических записей авторефератов определяется полнотой указанных источников.

Останавливая свой выбор на документальном потоке «Летописей», мы помнили и учитывали следующие обстоятельства.

Конечно, уникальным фондом диссертаций располагает Российская государственная библиотека1 (до 1992 г. – Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина). Всероссийский (до 1991 г. Всесоюзный) фонд диссертационных работ был создан в 1944 г. в соответствии с приказом Всесоюзного комитета по делам высшей школы при СНК СССР. Диссертации собираются и хранятся в РГБ в единственном экземпляре по всем отраслям знаний, кроме медицины и фармации, которые собираются и хранятся в Государственной центральной научной медицинской библиотеке. Ежегодно поступают около 17 000 кандидатских и 8 000 докторских диссертаций2.

Полного фонда авторефератов, в отличие от фонда диссертаций, в России не существует: по законодательству (эта норма была и есть в положениях о диссертационном совете разных лет) в нашей стране нельзя защититься, не передав обязательный бесплатный экземпляр диссертации в РГБ.

Информация о печатных диссертациях из фонда РГБ содержится в объединенном электронном каталоге библиотеки, вход в который обеспечен с Web-сайта РГБ3. Однако в этом электронном каталоге на сегодняшний день представлены названия авторефератов диссертаций на русском языке лишь с 1986 г., а самих диссертаций – с 1994 г. К тому же, как показал наш опыт работы с указанным каталогом, некоторых авторефератов из названных в «Летописи» в нем нет, а библиографическое описание имеющихся в фонде библиотеки диссертаций часто неполно: нередко отсутствуют указание научной специальности, по которой подготовлена диссертация, и наименование учебного заведения либо научной организации, где выполнена работа. Издаваемые РКП библиографические указатели лишены отмеченных недостатков и, несмотря на возможную неполноту, вполне референтны.

Итак, отбор авторефератов осуществлялся по их названиям в соответствии с толкованием термина «российская эмиграция», которое было изложено нами выше. Отбирались лишь авторефераты диссертаций, в которых, насколько можно судить по названиям, рассматриваются – главным образом либо частично – именно эмигрантский отрезок жизни и деятельности лица, культурное наследие, созданное им в эмиграции.

При анализе библиографических записей мы отталкивались от двуединого понимания термина «диссертация»: диссертация (от лат. dissertaДалее РГБ.

URL: http://diss.rsl.ru/index.php?lang=ru&module=info&url=about#1.3sn URL: www.rsl.ru.

tion – рассуждение, исследование) – научно-исследовательская работа, имеющая квалификационный характер, подготовленная для публичной защиты и получения ученой степени. Таким образом, в понятии «диссертация» содержатся два компонента: это одновременно и научная, и квалификационная работа, по результатам защиты которой присуждается ученая степень кандидата либо доктора наук. Эти обстоятельства были учтены нами в разработке системы библиометрических показателей.

Научные труды. Это справочные и документальные издания, монографии, статьи в сборниках, периодических и продолжающихся научных изданиях, энциклопедиях, материалы конференций. Данные источники позволили охарактеризовать состояние разработки проблемы ученым сообществом.

Говоря о справочных изданиях, оказавших нам неоценимую помощь в отборе библиографических записей при чтении «Летописей авторефератов диссертаций», нельзя не назвать книгу, вошедшую в число бестселлеров 1997 г. и вызвавшую большое число отзывов в печати [см., напр.: 55; 164;

197; 209]. Это энциклопедический биографический словарь «Русское зарубежье. Золотая книга эмиграции. Первая треть XX века» [269]. Идея проекта родилась еще во второй половине 1950-х гг. у русских деятелей культуры в Париже. Для его реализации был образован комитет под председательством князя Н. C. Трубецкого (позже комитет возглавил граф C. М. Толстой).

«Золотая книга» задумывалась не только как справочное издание, но и как «книга памяти» («никто не забыт»). Однако проекту, вследствие «непредвиденных затруднений», так и не суждено было состояться. Создать «Золотую книгу» удалось лишь в конце 1990-х гг. Словарь включает 417 имен. Среди вошедших в книгу материалов – биографии писателей, людей искусства, политиков, философов, историков, языковедов, правоведов, богословов и генералов – информация о них и без «Золотой книги» представлена наилучшим образом. Но здесь же обозначены и имена непривычные: предприниматели, изобретатели, инженеры, летчики, врачи, физиологи, энтомологи, физики, химики, геологи, астрономы, экономисты и авиаконструкторы.

Этот словарь, отражая в биографиях разные сферы жизни эмиграции, как бы подвел итог начального этапа в ее изучении.

Отметим также книгу, выход которой, на наш взгляд, справедливо отнести к числу значимых событий в изучении российской художественной эмиграции. Это биографический словарь «Художники русского зарубежья. 1917–1939» [333]. В словарь вошли биографии живописцев, графиков, иконописцев, скульпторов, художников театра, деятелей декоративноприкладного и промышленного искусства, судьбой и творчеством связанных с Россией и русской культурой, родившихся до 1917 г. и живших за границей в промежутке между двумя мировыми войнами.

Официальные источники. Это акты высших органов российской государственной власти, выступления высших должностных лиц Российского государства, документы Академии наук СССР/РАН. Некоторые из них следует охарактеризовать подробнее.

Необходимость изучения российской эмиграции подчеркивалась еще в распоряжении президиума АН СССР от 16 октября 1987 г. № 0281, озаглавленном «Об изучении процессов, происходящих в среде зарубежных соотечественников». В 1988 г. в Отделении литературы и языка АН СССР была создана группа по изучению наследия российской эмиграции. Актив ее составляли C. В. Думин, Б. И. Козлов, А. В. Лупырев, О. Н. Михайлов, Ю. В. Мухачев, А. Н. Николюкин, Ю. А. Поляков, Н. И. Толстой, Л. К. Шкаренков.

Мощный импульс усилиям академического сообщества был дан постановлением Президиума Верховного Совета РСФСР от 25 января 1991 г.

«О проведении Конгресса соотечественников» [181].

Авторы идеи конгресса исходили из необходимости перестройки и развития взаимоотношений с соотечественниками, живущими за рубежом и учитывали исключительное значение этого вопроса для духовного, культурного и социально-экономического возрождения Российской Федерации [181].

26 июня 1991 г. президиум АН СССР издал распоряжение № 14400в котором, в частности, говорилось: «Принять предложение Президента РСФСР Б. Н. Ельцина об участии Академии наук СССР в подготовке и проведении Конгресса соотечественников (19–31 августа 1991 г.), имея в виду его научно-консультативное обеспечение. В целях координации взаимодействия научных учреждений АН СССР с организационным комитетом Конгресса создать совместную комиссию» [цит. по: 340, c. 964].

К обсуждению на Первом Конгрессе соотечественников (состоявшийся при мощной организационной поддержке госаппарата Конгресс конституировал себя как общественная организация [199, c. 14]) Отделением литературы и языка АН СССР был представлен проект комплексной общеакадемической программы фундаментальных исследований «Российское зарубежье в контексте мировой культуры» [199, c. 50–56], содержавшей пять основных разделов по темам: 1) литература; 2) история философии (в том числе религии); 3) этнография и социология; 4) искусствоведение; 5) история российской науки и техники за рубежом.

Работа по реализации первого (литературного) раздела программы должна была главным образом состоять в подготовке к изданию собраний сочинений ведущих писателей российского зарубежья – И. Бунина, В. Набокова, И. Шмелева, а также в подготовке справочных изданий.

В качестве объекта изучения в рамках историко-философского раздела программы предполагалось взять только постреволюционную (1917 г.) эмиграцию и последующие ее волны, особое внимание уделив исследованию эмиграции между двумя мировыми войнами.

В разработку этнографического и социологического разделов программы входило изучение гнезд российского рассеяния, в том числе и вынужденно покинутых (Харбин, Белград) и, напротив, возникших под влиянием переселения (Южная Америка, Австралия).

Искусствоведческий раздел включал подготовку и публикацию монографий о вкладе российского зарубежья в искусство – живопись, ваяние, музыку, театр, а также инвентаризацию ценностей российского искусства за рубежом, издание каталогов главнейших собраний и частных коллекций.

В разделе программы, посвященном истории науки и техники, предполагалась подготовка фундаментальных работ, анализирующих деятельность российских ученых, инженеров, изобретателей, профессуры за рубежом.

От имени уже Российской академии наук вышеизложенный проект в более кратком и четком виде был предложен вниманию участников Второго Конгресса соотечественников, состоявшегося 7–12 сентября 1992 г.

в Санкт-Петербурге. Программа была избавлена от частностей первоначального варианта и предусматривала четыре раздела со значительно более емкими формулировками:

1) Историко-социологические проблемы эмиграции (исторические судьбы российской эмиграции, этнические, социологические, миграционные аспекты и т. д.).

2) Российская культура в эмиграции (литература, искусство, философия и богословие).

3) Российская наука и техника за рубежом.

4) Состояние и перспективы научных исследований культурного наследия эмиграции (архивы, библиография, преподавание и т. д.) [44, c. 57–58].

При этом констатировалось, что и данный вариант не является окончательным [44, c. 143].

В конечном итоге программа «Российское зарубежье в контексте мировой культуры» была поглощена исследовательской программой «Культура России в мировом контексте», также разработанной Отделением литературы и языка РАН и включавшей ряд взаимосвязанных самостоятельных проектов, завершение работы над которыми предусматривало публикацию фундаментальных научных трудов. Цель программы – сопоставить тенденции развития культуры в России и в других странах. Осуществляемые в рамках программы исследования носили комплексный, сравнительный характер. Программа являлась междисциплинарной. К работе были привлечены историки, политологи, этнографы, филологи, искусствоведы, культурологи, философы, религиоведы. К сожалению, программа предусматривала изучение культурного наследия российской эмиграции только первой послеоктябрьской волны [339, c. 976]. Главный итог этих научных изысканий состоит в признании российской эмиграции первой послереволюционной волны составной частью единой российской культуры, хранительницей ее лучших традиций и в определении большой роли российской эмиграции в культурном возрождении России и в мировой культуре.

В помощь исследователям 16 декабря 1992 г. Комитетом по делам архивов при Правительстве Российской Федерации была утверждена межотраслевая государственная программа «Зарубежная архивная Россика», направленная на выявление и возвращение в Россию документов из архивов представителей всех волн российской эмиграции.

Названные источники, в дальнейшем присутствующие в работе имплицитно, предопределили осуществление многих из анализируемых здесь исследований и позволяют рассмотреть российское эмигрантоведение как явление, порожденное условиями исторического развития государства и общества.

Международные соглашения, используемые нами в четвертой главе исследования, позволяют дать оценку исторических факторов, обусловивших миграционные потоки.

Официальные публикации статистических данных являются незаменимым источником для характеристики важнейших параметров современной российской эмиграции.

Номенклатуры специальностей научных работников разных лет помогли установить наименования специальностей, по которым были защищены диссертации, в тех случаях, когда эта информация отсутствовала в библиографическом описании автореферата.

Материалы отечественной и эмигрантской периодической печати.

Роль публицистики в продвижении исторической науки в конце 1980-х – 1990-е гг. еще не получила адекватной оценки. Между тем в годы смены эпох публицистика часто опережала науку, и основной прирост знания истории российской эмиграции, особенно второй и последующих послереволюционных волн, осуществлялся именно благодаря ей. Масштабы, в которых нашла отражение на страницах газетной печати данная тема, свидетельствовали об актуальности для нашего общественного сознания проблем, связанных с российским зарубежьем, интересе российского общества к судьбам соотечественников за рубежом. Газетные и журнальные публикации, посвященные эмиграции и эмигрантам, стали частью процесса осмысления нами собственной истории и культуры.

Мы убеждены, что нередко вопросы, затронутые прессой, могут подсказать новые направления научного поиска. При всем это важно к публицистике подходить критически и сравнивать ее с данными научных трудов.

Итак, источниковую базу исследования составили разнообразные материалы, комплексное изучение которых позволяет в полной мере раскрыть тему.

РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ДИССЕРТАЦИОННЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ

ЭМИГРАЦИОННОЙ ТЕМАТИКИ ПО НАУКАМ, СТЕПЕНЯМ,

ГОДАМ, СПЕЦИАЛЬНОСТЯМ НАУЧНЫХ РАБОТНИКОВ

И ПО ХРОНОЛОГИИ ИЗУЧАЕМЫХ ВОЛН ЭМИГРАЦИИ

2.1. Распределение диссертационных исследований В «Летописи авторефератов диссертаций» были зафиксированы 903 диссертации о российской эмиграции, подготовленные в РСФСР/России в 1980–2005 гг. При этом в 1980–1991 гг., т. е. в период существования СССР, были защищены 85 диссертаций, что составляет всего лишь 9,4% от общего числа работ по теме российской эмиграции, указанных в «Летописи» и датированных 1980 –2005 гг. Из этих 85 исследований всего лишь 10 (11,8%) – диссертации на соискание ученой степени доктора наук (табл. 1). Для сравнения: в 1992–2005 гг. по теме российской эмиграции были подготовлены уже 818 диссертаций, в числе которых 95 диссертаций на соискание ученой степени доктора наук и 723 – кандидата наук, что составляет 11,6% и 88,4% соответственно (табл. 2).

Таким образом, за 1980–2005 гг. выявлены 903 диссертации, в том числе 105 докторских (11,6%) и 798 кандидатских (88,4%)1. (Изменения количества кандидатских и докторских диссертаций, защищенных в РСФСР/России в 1980–2005 гг., показаны на риc. 1.) Думается, что такое процентное соотношение кандидатских и докторских диссертаций в общем массиве диссертаций по теме российской эмиграции и российского зарубежья не является его отличительной чертой, а характерно вообще для науки.

Автор принимает на себя всю полноту ответственности за правильность приведенных здесь и далее расчетов (прим. ред.).

Диссертация – работа прежде всего квалификационная. Ее успешная защита открывает доступ к занятию определенных должностей, прежде всего в организациях сферы образования и науки. Написание и защита диссертации – длительный процесс, обычно занимающий несколько лет и этим напоминающий марафонский забег.

Далеко не для каждого теоретическая деятельность является главной сферой самореализации, не для каждого защита кандидатской диссертации становится лишь этапом длительного творческого пути, предполагающего написание и докторской диссертации, и монографий, и т. п. Чаще всего соискателям хватает сил, способностей да и амбиций единственно на защиту кандидатской диссертации, которая и становится вершиной их научной карьеры.

Ряд исследователей – Е. Е. Аурилене, А. М. Бегидов, З. C. Бочарова, А. Т. Горяев, В. Ф. Ершов, Б. А. Кдырбаева, Е. Г. Кривошеева, А. Л. Худобородов – защитили по интересующей нас теме и кандидатскую, и докторскую диссертации. При этом не следует исключать того, что некоторые исследователи, особенно женщины, с годами могли сменить фамилию. Кроме того, наше исследование имеет свои хронологические рамки, которые не позволяют ретроспективно отследить отмеченные совпадения в отношении исследователей, защитивших докторские диссертации в 1980-е гг. (по каким темам ими ранее были защищены кандидатские?).

Таким образом, приведенный список докторов наук, начавших изучение российской эмиграции с подготовки кандидатской, предположительно может быть больше.

Между тем соотношение докторских и кандидатских диссертаций по теме российской эмиграции в каждой из отраслей науки имеет свои особенности. Проследим соотношения докторских диссертаций с кандидатскими в рамках одной области науки (см. табл. 1, 2). По искусствоведению в 1980–2005 гг. были защищены 44 диссертации, из них 12 докторских (27,3% от общего числа). По истории за этот же период были защищены 178 работ, в том числе 33 докторские (18,5%). По политическим наукам защищены 24 диссертации, из них 2 докторские (8,3%).

Табл. 1. Распределение по отраслям науки диссертаций по теме эмиграции на соискание ученой степени доктора и кандидата наук, подготовленных в РСФСР/России в 1980–1991 гг.

ДКДКДКДКДКДКДКДКДКДКДКДК Д К

Примечание. Здесь и далее Д – докторские; К – кандидатские.

на соискание ученой степени доктора и кандидата наук, подготовленных в России в 1992–2005 гг.

ДКДКДКДКДКДКДКДКДКДКДКДКДКДК Д К

гические гические гические гические Рис. 1. Количество кандидатских и докторских диссертаций эмигрантской тематики, подготовленных в РСФСР/РФ в 1980–2005 гг.:

По психологии защищены 6 диссертаций, в том числе 1 докторская (16,7%); по социологии защищены 7 работ, в том числе 2 докторские (28,6%); по филологии защищены 376 диссертаций, из них 36 докторских (9,6%); по философии защищены 192 диссертации, в том числе 14 докторских (7,3%); наконец, по экономическим наукам всего по теме российской эмиграции были защищены 19 диссертаций, в том числе 5 докторских (26,3%).

2.2. Распределение диссертационных исследований по специальностям научных работников В табл. 3–28 показано, как распределяются по специальностям научных работников диссертации, подготовленные в РСФСР/России в 1980–2005 гг. Графа «№ п/п» позволяет судить о числе специальностей, по которым состоялись защиты диссертаций по теме эмиграции за год.

В связи с тем, что в ряде случаев некоторые диссертации представлялись к защите сразу по двум специальностям (шифры этих специальностей выделены в таблицах курсивом), строка «Всего диссертаций за год»

позволяет соотнести действительное (физическое) число подготовленных за год диссертаций с числом докторских и кандидатских диссертаций, представленных в том году к защите по всем специальностям в совокупности.

по специальностям научных работников в 1980 г.

по специальностям научных работников в 1981 г.

по специальностям научных работников в 1982 г.

по специальностям научных работников в 1983 г.

по специальностям научных работников в 1984 г.

по специальностям научных работников в 1985 г.

по специальностям научных работников в 1986 г.

по специальностям научных работников в 1987 г.

по специальностям научных работников в 1988 г.

по специальностям научных работников в 1989 г.

по специальностям научных работников в 1990 г.

по специальностям научных работников в 1991 г.

по специальностям научных работников в 1992 г.

по специальностям научных работников в 1993 г.

по специальностям научных работников в 1994 г.

Примечание. Приказом Министерства науки и технической политики от 17.12.1993 г.

№ 178 и приказом ВАК России от 31.01.1994 № 22-в (Бюл. ВАК России. 1994. № 3) специальность 10.01.02 Литература народов СССР (советского периода) переименована в специальность 10.01.02 Литература народов Российской Федерации.

по специальностям научных работников в 1995 г.

по специальностям научных работников в 1996 г.

по специальностям научных работников в 1997 г.

по специальностям научных работников в 1998 г.

по специальностям научных работников в 1999 г.

по специальностям научных работников в 2000 г.

по специальностям научных работников в 2001 г.

по специальностям научных работников в 2002 г.

по специальностям научных работников в 2003 г.

ние и методы исторического исследования 7 08.00.12 Бухгалтерский учет, статистика – 1 12 10.01.03 Литература народов стран зару- 1 – 17 13.00.01 Общая педагогика, история педа- – 2 20 17.00.04 Изобразительное и декоративно- – 1 23 22.00.04 Социальная структура, социаль- – 1 25 23.00.02 Политические институты, этно- – 2 по специальностям научных работников в 2004 г.

реставрация и реконструкция историко-архитектурного наследия по специальностям научных работников в 2005 г.

Таблицы 3–28 позволяют судить о числе специальностей научных работников, по которым состоялись защиты диссертаций по теме эмиграции в 1980–2005 гг.: 1980 г. – 5 специальностей, 1981 г. – 6, 1982 г. – 6, 1983 г. – 6, 1984 г. – 7, 1985 г. – 5, 1986 г. – 7, 1987 г. – 2, 1988 г. – 6, 1989 г. – 1, 1990 г. – 4, 1991 г. – 7, 1992 г. – 3, 1993 г. – 6, 1994 г. – 11, 1995 г. – 19, 1996 г. – 19, 1997 г. – 17, 1998 г. – 15, 1999 г. – 24, 2000 г. – 20, 2001 г. – 20, 2002 г. – 23, 2003 г. – 27, 2004 г. – 27, 2005 г. – 26 специальностей (эта динамика наглядно показана на рис. 2). Нетрудно заметить, что в 1980–1993 гг., при советской власти, количество специальностей, по которым защищались диссертанты, было весьма незначительным (от 1 до в год); при этом сам перечень научных специальностей, по которым состоялись защиты в указанный период, в итоге оказался довольно широким:

всего их насчитывается 23. Существенное увеличение количества специальностей, по которым диссертации по эмиграционной тематике защищаются ежегодно, началось с 1994 г. одновременно с резким ростом общего числа диссертаций по теме российской эмиграции, защищаемых за год, и областей науки, в рамках которых ведутся исследования, в результате чего в 2003 г. по сравнению с 1980 г. количество специальностей возросло в 5,4 раза – с 5 до 27. Перечень же научных специальностей, по которым состоялись защиты, в 1994–2005 гг. составил уже 62 наименования, а в целом в 1980–2005 гг. насчитывает 66 позиций.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 
Похожие работы:

«СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ПОДДЕРЖКА ДЕТЕЙ (ОПЫТ УДМУРТСКОЙ РЕСПУБЛИКИ) Ижевск 2010 УДК 37: 36 ББК 74. 66 С 692 Социально-педагогическая поддержка детей. (опыт Удмуртской Республики): Монография. Авторы: Мальцева Э. А., доктор педагогических наук, профессор, Бас О. В., начальник отдела социальной помщи семье и детям Министерства социальной защиты населения Удмуртской Республики. — Ижевск: КнигоГрад, 2010. – 132 стр. ISBN 978-5-9631-0075-2 В книге представлен опыт Удмуртской Республики в сфере...»

«МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Государственное образовательное учреждение Санкт-Петербургский государственный университет кино и телевидения Е.И. Нестерова МЕТОДОЛОГИЯ ЭКСПЕРТНОЙ КВАЛИМЕТРИИ И СЕРТИФИКАЦИИ СИСТЕМ КАЧЕСТВА В КИНЕМАТОГРАФИИ С.-Петербург 2004 г. 2 УДК 778.5 Нестерова Е.И. Методология экспертной квалиметрии и сертификации систем качества в кинематографии.- СПб.: изд-во Политехника,2004.с., ил. Монография посвящена формированию системного подхода к решению проблем...»

«С. А. Клюев Sergey_Klyuev@mail.ru 2012 УДК 541.64 ББК 24.2 © С.А. Клюев. Макромолекулы: Монография. ЮО ИО РАН. Геленджик. 2012. 121 c. Рассмотрены структура, синтез, свойства макромолекул. Значительное внимание уделяется применению информационных технологий для их изучения. Рецензенты: кафедра естественно-биологических дисциплин и методики их преподавания Славянского-на- Кубани государственного педагогического института. 2 СОДЕРЖАНИЕ Введение. 1. Основные понятия. Классификация. Особенности...»

«В.Г. НеМИРоВСКИй А.В. НеМИРоВСКАя Динамика социокультурных процессов в красноярском крае (на материалах социологических исслеДований в регионе в 2010–2012 гг.) Министерство образования и науки Российской Федерации Сибирский федеральный университет Российское общество социологов Красноярское региональное отделение В.Г. Немировский, А.В. Немировская Динамика социокультурных процессов в Красноярском крае (на материалах социологических исследований в регионе в 2010–2012 гг.) Монография Красноярск...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОУ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИКСОДОВЫЕ К Л Е Щ Е В Ы Е ИНФЕКЦИИ В ПРАКТИКЕ УЧАСТКОВОГО ВРАЧА Иркутск - 2007 1 МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ MINISTRY OF PUBLIC HEALTH AND SOCIAL DEVELOPMENT OF RUSSIAN FEDERATION IRKUTSK STAT MEDICAL UNIVERSITI I.V. MALOV V.A. BORISOV A.K. TARBEEV...»

«Л. Л. МЕШКОВА И. И. БЕЛОУС Н. М. ФРОЛОВ ЛОГИСТИКА В СФЕРЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ УСЛУГ НА ПРИМЕРЕ СНАБЖЕНЧЕСКОЗАГОТОВИТЕЛЬНЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ УСЛУГ • ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ • Министерство образования Российской Федерации Тамбовский бизнес-колледж Л. Л. Мешкова, И. И. Белоус, Н. М. Фролов ЛОГИСТИКА В СФЕРЕ МАТЕРИАЛЬНЫХ УСЛУГ НА ПРИМЕРЕ СНАБЖЕНЧЕСКО-ЗАГОТОВИТЕЛЬНЫХ И ТРАНСПОРТНЫХ УСЛУГ Издание второе, исправленное и переработанное Тамбов...»

«Н. А. БАНЬКО МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КАМЫШИНСКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) ВОЛГОГРАДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Н. А. БАНЬКО ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК КОМПОНЕНТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ МЕНЕДЖЕРОВ РПК Политехник Волгоград 2004 ББК 74. 58 в7 Б 23 Рецензенты: заместитель директора педагогического колледжа г. Туапсе, д. п. н. А. И. Росстальной,...»

«Институт системного программирования Российской академии наук В.В. Липаев ПРОЕКТИРОВАНИЕ И ПРОИЗВОДСТВО СЛОЖНЫХ ЗАКАЗНЫХ ПРОГРАММНЫХ ПРОДУКТОВ СИНТЕГ Москва - 2011 2 УДК 004.41(075.8) ББК 32.973.26-018я73 Л61 Липаев В.В. Проектирование и производство сложных заказных программных продуктов. – М.: СИНТЕГ, 2011. – 408 с. ISBN 978-5-89638-119-8 Монография состоит из двух частей, в которых изложены методы и процессы проектирования и производства сложных заказных программных продуктов для технических...»

«ХАЛИН СЕРГЕЙ МИХАЙЛОВИЧ МЕТАПОЗНАНИЕ (Некоторые фундаментальные проблемы) Тюмень 2003 УДК 122.16+1(091)+00 С.М.Халин. Метапознание (Некоторые фундаментальные проблемы). Монография. – Тюмень: ТюмГУ, 2003. – 97 с. Работа посвящена рассмотрению особенностей формирования нового рода познания — метапознания, в котором изучаются проблемы развития самого познания. Вводятся категории: метапознание, тип познания, предметный базис типа познания, метапознавательная надстройка типа познания, способ...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Таганрогский государственный педагогический институт Е.В. Мурюкина Диалоги о киноискусстве:  практика студенческого медиаклуба Ответственный редактор доктор педагогических наук, профессор А.В. Федоров Таганрог Издательский центр ГОУВПО Таганрогский государственный педагогический институт 2009 1 УДК 316.77:001.8 ББК 74.202 М 91 Печатается по решению редакционно-издательского...»

«Российский Гуманитарный научный фонд Ноосферная общественная академия наук Европейская академия естественных наук Государственная Полярная академия Смольный институт Российской академии образования Крестьянский государственный институт им. Кирилла и Мефодия Костромской государственный университет им. Н.А. Некрасова А.И. Субетто НооСферНый прорыв  роССИИ в будущее  в XXI веке Монография Под научной редакцией д.ф.н. В.Г. Егоркина Санкт-Петербург 2010 УДК 113+141.2 ББК Ю6+С550.01 Субетто А.И. С89...»

«Р И РАН Л.В. КОСТЫЛЕВА НЕРАВЕНСТВО НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ: ТЕНДЕНЦИИ, ФАКТОРЫ, РЕГУЛИРОВАНИЕ В 2011 ББК 65.9(2Рос–4Вол)-96 Публикуется по решению К72 Ученого совета ИСЭРТ РАН Работа выполнена при поддержке гранта Президента Российской Федерации для молодых российских ученых (проект № МК-3284.2009.6) Костылева, Л.В. Неравенство населения России: тенденции, факторы, регулирование [Текст]: монография / под рук. д.э.н., проф. В.А. Ильина; Л.В. Костылева. – Вологда: Институт социально-экономического...»

«Е.И. Барановская С.В. Жаворонок О.А. Теслова А.Н. Воронецкий Н.Л. Громыко ВИЧ-ИНФЕКЦИЯ И БЕРЕМЕННОСТЬ Монография Минск, 2011 УДК 618.2/.3-39+616-097 ББК Рецензенты: Заместитель директора по научной работе ГУ Республиканский научнопрактический центр Мать и дитя доктор медицинских наук, профессор Харкевич О.Н. Барановская, Е.И. ВИЧ-инфекция и беременность / Е.И. Барановская, С.В. Жаворонок, О.А. Теслова, А.Н. Воронецкий, Н.Л. Громыко ОГЛАВЛЕНИЕ 1. МЕДИКО-СОЦИАЛЬНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ И ПЕРИНАТАЛЬНЫЕ...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ВСЕРОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ НАЛОГОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ФИНАНСОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Е.О. Малыгин, Е.В. Никульчев СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОЦЕССА УПРАВЛЕНИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЕМ РАЗРАБОТКИ НЕФТЯНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ Монография МОСКВА 2011 УДК 338.22.021.4 ББК 33.361 М-20 РЕЦЕНЗЕНТЫ: ДОКТОР ТЕХНИЧЕСКИХ НАУК, ПРОФЕССОР А.К. КАРАЕВ КАНДИДАТ ЭКОНОМИЧЕСКИХ НАУК, ДОЦЕНТ О.В. КУБЛАШВИЛИ Малыгин Е.О., Никульчев Е.В....»

«ИННОВАЦИОННО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ПОДГОТОВКА ИНЖЕНЕРНЫХ, НАУЧНЫХ И НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ КАДРОВ С.И. ДВОРЕЦКИЙ, Е.И. МУРАТОВА, И.В. ФЁДОРОВ ИННОВАЦИОННО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ПОДГОТОВКА ИНЖЕНЕРНЫХ, НАУЧНЫХ И НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ КАДРОВ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО Тамбовский государственный технический университет С.И. ДВОРЕЦКИЙ, Е.И. МУРАТОВА, И.В. ФЁДОРОВ ИННОВАЦИОННО-ОРИЕНТИРОВАННАЯ ПОДГОТОВКА ИНЖЕНЕРНЫХ, НАУЧНЫХ И НАУЧНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ КАДРОВ...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Владимирский государственный университет О.Б. ДИГИЛИНА А.П. ТРУТНЕВ А.С. ФИЛИППОВ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ КАПИТАЛ В ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПОЛИТИКЕ РОССИИ Монография В печать: Автор – О.Б. Дигилина, А.П. Трутнев, А.С. Филиппов Редактор – Л.В. Пукова Начальник РИО – Е.П. Викулова Директор РИК – Ю.К. Жулев Проректор ВлГУ по ИТ – В.А. Немонтов Владимир УДК ББК 65.9(2)- Д Рецензенты Доктор...»

«Р.И. Мельцер, С.М. Ошукова, И.У. Иванова НЕЙРОКОМПРЕССИОННЫЕ СИНДРОМЫ Петрозаводск 2002 ББК {_} {_} Рецензенты: доцент, к.м.н., заведующий курсом нервных Коробков М.Н. болезней Петрозаводского государственного университета главный нейрохирург МЗ РК, зав. Колмовский Б.Л. нейрохирургическим отделением Республиканской больницы МЗ РК, заслуженный врач РК Д 81 Нейрокомпрессионные синдромы: Монография / Р.И. Мельцер, С.М. Ошукова, И.У. Иванова; ПетрГУ. Петрозаводск, 2002. 134 с. ISBN 5-8021-0145-8...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Факультет международных отношений Н. В. Федоров Идеи адмирала А. Т. Мэхэна и военно-морская политика великих держав в конце XIX – начале XX века САНКТ-ПЕТЕРБУРГ 2010 ББК 66.4+63.3+68.54(7Сое) Ф33 Рецензенты: д-р ист. наук, проф. И.Н.Новикова (СПбГУ); канд. воен. наук, проф. В.Н.Петросян (ВУНЦ ВМФ Военно-морская академия) Печатаетсяпорешению Редакционно-издательскогосовета факультетамеждународныхотношений...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Дальневосточный федеральный университет А.М. Кузнецов, И.Н. Золотухин Этнополитическая история Азиатско-Тихоокеанского региона в ХХ – начале ХХI вв. Владивосток Издательство Дальневосточного федерального университета 2011 1 http://www.ojkum.ru/ УДК 323.1 ББК 66.5(0) К 89 Работа выполнена в рамках Аналитической ведомственной целевой программы Развитие научного потенциала Высшей школы Рецензенты: М.А. Фадеичева, доктор политических наук,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Иркутский государственный университет Институт социальных наук О. А. Кармадонов, М. К. Зверев КОНСОЛИДАЦИЯ РОССИЙСКОГО ОБЩЕСТВА: ПОТОКИ И ПРЕГРАДЫ Монография УДК 316.4.063.3 ББК 60.5 К32 Печатается по решению научно-методического совета Института социальных наук ИГУ Монография написана в рамках Государственного контракта № 16.740.11.0421...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.