WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |

«Министерство образования и пауки Российской Федерации ИНО-центр (Информация. Наука. Образование) Институт имени Кеннана Центра Вудро Вильсона (США) Корпорация Карнеги в Нью-Йорке (США) Фонд ...»

-- [ Страница 2 ] --

Итак, в н а ш е м случае установка журналиста состоит не в следова­ нии фактам, а в представлении событий по шаблону дискурсивной схемы, требующей выбора и компоновки сплетен, допускающей вы­ мысел. Реализация этой схемы непременно затрагивает честь и д о с ­ тоинство человека. Поскольку указанная дискурсивная модель включена в речевую компетенцию журналистов и при этом востребована бульварными (и ш и р е — р а с с ч и т а н н ы м и на непритязательный вкус по о т н о ш е н и ю к новым и н о в ы м персонажам.

дельную личность, а на целые социальные группы. Как известно, в условиях экономического кризиса и общественной нестабильности в массовом сознании активизируются стереотипы и предрассудки, де­ л а ю щ и е нас п р и с т р а с т н ы м и к человеку только потому, что м ы в о с ­ скольку часть общества одобряет высказывания, реализующие такого рода стереотипы, получают распространение дискурсивные практи­ иным группам людей отрицательных характеристик, в прямом или косвенном побуждении адресата к агрессивному поведению по отно­ шению к этим группам, к их дискриминации.

П р и м е р о м дискурса в р а ж д ы этого т и п а могут служить агитацион­ ные материалы А. В. Митрофанова (члена фракции Л Д П Р в Государ­ ственной думе), баллотировавшегося в 2 0 0 4 году на должность губер­ натора Псковской области. Судебная коллегия по гражданским делам 2005].

Изданные политиком плакаты изображали выходцев из ю ж н ы х другом — будучи учителем, демонстрирует на фоне классной доски восточные продукты питания. Имплицитный смысл этих изображе­ ний — стереотипные представления о том, что и н о р о д ц ы спаивают население, наносят вред образованию, исконной национальной куль­ не — вон из области!». Очевидно, что рисунки и текст не только вы­ ражают неприязнь к людям, приехавшим в Псковскую область из южных регионов России и других стран, но и содержат призыв к их Согласно пояснениям А. В. М и т р о ф а н о в а [Вестник 2005], распро­ странение этих материалов было мотивировано желанием вызвать у избирателей интерес к себе как к кандидату на д о л ж н о с т ь главы ад­ министрации области. Трудно судить о том, насколько политик руко­ водствовался при этом личной неприязнью к представителям ю ж н ы х регионов страны и мигрантам из соседних стран. Важно отметить другое: дискурсивные практики, актуализирующие отрицательные стереотипы в отношении тех или иных групп населения, являются удобным средством обретения популярности у части электората. П о ­ этому в отсутствие эффективных мер противодействия возбуждению востребованными и жертвами их применения вновь и вновь будут реотипы, подобные указанным выше.

Рассматриваемая разновидность дискурса враждебности не толь­ Весьма показательны в этом плане обзоры печати, касающиеся конокрадах:

В настоящее время отрабатываются версии о выезде детей за пре­ делы поселка на автобусе или о том, что «их могли забрать цыгане».

Милиция проверяет цыганские семьи, проживающие в Богородском рай­ (ИА «ВолгаИнформ»; http://www.rambl.er.ru/db/news/msg.html?s= жу и немедленно сообщил об этом в милицию. В ходе проведения опера­ тивно-розыскных мероприятий демянским милиционерам не только уда­ лось отыскать похищенную лошадь, но и задержать пятерых старо­ русских цыган, обоснованно подозреваемых в совершении этого преступ­ msg.html?mid=6033614&s=2).

К сожалению, средствами массовой информации создаются и но­ говцев:

На въезде в Кострому... была остановлена машина, в которой нахо­ дились беременная двадцатилетняя цыганка и ее сожитель —- цыган двад­ цати шести лет. При досмотре в чашечках бюстгалтера будущей мамы были обнаружены два пакетика с героином... (ИА «ВолгаИнформ» //http:

//www.rambler.ru/db/news/msg.html?s=260004726& mid =5958867).

Симптоматично, что в заметках и статьях о разнообразных право­ нарушениях, совершенных цыганами (ограблении, поджоге, причи­ о б л а с т и » // http ://www.rambler.ru/db/news/rnsg,html?mid=6319719&s=2);

mid=5795967) и др.

Таким образом, приводимые данные иллюстрируют, с одной сто­ роны, восприятие авторами указанных публикаций чужой националь­ крайних проявлений речевой агрессии, не считающейся не только с этическими, но и с правовыми нормами:

«В моем избирательном округе, в частном секторе Фрунзенского рай­ она Ярославля, проживает много цыганских семей. Милиция регулярно задерживает их детей и беременных женщин при сбыте наркотиков.

Жители готовы начать жечь дома цыган, и я хочу возглавить этот про­ цесс», — заявил депутат Сергей Кривнюк (ИА «ВолгаИнформ» // http:// ww.rambler.ru/db/news/msg.html?s=260004726&mid =5283819); Цыган­ ские таборы, таджикские гастарбайтеры... Маргиналы. У них свои за­ коны. Они обитают где-то в придонном слое — ближе к животным, чем к людям... (Московский комсомолец в Перми. 2005. 3-10 авг. С. 23).

Основываясь на анализе данного материала, охарактеризуем важ­ нейшие свойства дискурса враждебности. Прежде всего нужно отме­ тить, что, в соответствии с самой природой дискурса как языкового коррелята определенных видов социальной деятельности, дискурс тики, обусловленные различными формами социальной организации.

Так, сенсационные статьи, у м а л я ю щ и е д о б р о е и м я известного чело­ тическом поле « к р и м и н а л — д е н ь г и — с е к с », предполагают существо­ ставлены материалы, актуализирующие всевозможные предрассудки массового сознания, в частности в национальной сфере. Распростране­ ние лозунгов, дискриминационных по отношению к тем или и н ы м со­ циальных группам, публичные выступления, провоцирующие приме­ нение насилия к представителям этих групп, тоже институциональны:

б ы т ь мотивирован не только известным комплексом аффективно-ког­ ф и н а н с о в ы х и политических (властных) задач.

социальную деятельность, человек, подвергшийся речевой агрессии, склонен связывать причиненный ему моральный вред едва ли не с каждым словом [Майданова 2000]: ведь нравственные страдания доставляют ему не только определенные речевые действия, но дея­ Другое важное свойство дискурса враждебности, уже достаточно подробно рассмотренное нами, заключается в том, что типовое со­ держание речи образуют негативные стереотипы и предрассудки.

И н ы м и словами, анализируемый дискурс основан на негибких, о ш и ­ бочных обобщениях, приводящих к отрицательной оценке предста­ вителей какой-либо социальной группы, к тенденциозному истолко­ ванию их поведения; при этом не учитываются существенные разли­ чия индивидов внутри группы [Майерс 2005].

Подчеркнем также, что в определенном смысле дискурс враждеб­ ности самовоспроизводим: негативные эмоции, мысли и поведенчес­ кие тенденции, относящиеся к представителям той или иной соци­ альной группы, с одной стороны, являются источником изучаемого дискурса, а с другой — порождаются им.

Чтобы выявить и описать лингвистические (языковые й речевые) не только социальные отношения (отношения между определенными сообществами или отношение к определенным сообществам, объе­ д и н я е м ы м по социальным, профессиональным, этническим или ра­ совым признакам), но и межличностные. Если толерантность может выразиться и в бездействии, то враждебность чаще всего нуждается во в н е ш н е м проявлении — в некотором агрессивном действии (воз­ зуется главным образом в речевой деятельности, но коммуникатив­ н ы е и языковые характеристики текстов, выражающих враждебность, ощутимо разнятся.

Как уже б ы л о сказано, социальная враждебность опирается на со­ циальные институты, эксплуатирующие стереотипы массового созна­ оценочность является не коннотацией, а основным значением (напри­ мер, различной степени «бранности» вокативы и эпитеты). Негатив­ ная оценочность высказываний в этом случае возникает в известной общественном сознании бытует как неприемлемое, что необходимо сексуальной ориентации и синонимичные этому сочетанию резко оце­ ночные просторечные номинации).

Журналиста, подчеркивающего, что подозреваемый и л и о с у ж д е н ­ ный является цыганом или «лицом кавказской национальности», не­ это, а причинно-следственные отношения между этнической принад­ лежностью и фактом преступления (доказанного или недоказанного — н е важно), что он сознательно упоминает о национальной п р и н а д л е ж ­ ности причастного к преступлению лица, не без основания рассчиты­ вая: предположение о том, что в преступлении з а м е ш а н цыган или бующее доказательств и не вызывающее удивления. Желтая пресса осознанно или подсознательно использует то обстоятельство, что со­ рассудками и мифами, закрепленными в значениях и коннотациях язы­ ковых выражений.

Враждебность в живой коммуникации, в условиях непосредствен­ ного речевого общения обычно проявляется существенно по-друго­ просто непечатных выражений, в порождении высказываний, имею­ щих целью оскорбить адресата, нанести ему нравственный ущерб.

Враждебность как социальный феномен дискурсивна и в том смыс­ ле, что выражается не в прямых утверждениях, а в импликатурах, со­ му оказывается более эффективным средством воздействия на мысли и чувства адресата, чем п р я м ы е выпады. Враждебность же межлич­ ностная проявляется в прямых инвективах, в высказываниях, являю­ щихся по своей природе перформативами.

ливости, поскольку они не информируют о действительности, а « с о ­ ребленное в речи, создает на некотором малом отрезке то, что можно возникновение ее противоположности — «атмосферы невежливос­ того, в какой мере являются перформативами ф о р м у л ы куртуазного общения, но вряд ли такие сомнения уместны в случае с грязной бра­ н ь ю в чей-либо адрес. Называя в ходе непосредственного о б щ е н и я кого-либо болваном, говорящий ничего не описывает, а д е й с т в у ­ е т определенным образом. Разумеется, отрицательно-оценочные слова могут быть элементами «обычных» дескрипций — сообщений или в рассказе о третьем лице).

речевое событие зафиксировано документально или свидетельскими показаниями, может быть привлечен к ответственности за само это действие, за деяние (если законом оно квалифицируются как право­ нарушение).

Необходимость углубленного изучения собственно лингвистичес­ ких аспектов дискурса враждебности делает актуальным решение ряда задач, о п р е д е л я ю щ и х программу дальнейшего исследования. Среди них:

— описание и систематизация основных проявлений дискурса враждебности в различных областях социальной жизни;

— изучение средств и способов языкового выражения враждебно­ сти;

— лингвоидеологический анализ данного типа дискурса, диагно­ пина 1995];

— совершенствование методик лингвокриминалистического ис­ следования текстов с учетом акгуализации в них различных дискур­ сивных моделей.

В связи с последним пунктом отметим, что противодействие воз­ буждению социальной вражды, очевидно, должно предусматривать моральную и административно-правовую оценку не только речевых фактов (высказываний, текстов), но прежде всего — п о р о ж д а ю щ и х Анна А. Зализняк, А. Д. Шмелев Конфликтный диалог и межкультурная коммуникация Феномен конфликтного диалога хорошо известен лингвистам. Как показала Дебора Таннен в книге во всех случаях пояснять: « Я говорю это с той целью, ч т о б ы... », — то равно может задаваться вопросом: «Зачем он это говорит?»).

(Н. P. Grice) «Logic and conversation)) ( р у с с к и й п е р е в о д — [Грайс 1985]) скрытые смыслы, содержащиеся в высказывании и устанавливаемые вых единиц, а на основе общих принципов речевого общения, приня­ то называть речевыми, или коммуникативными, импликатурами. В ы ­ числение коммуникативных импликатур осуществляется на основе презумпции соблюдения говорящим «принципа кооперации»; иными ствование общих для них целей коммуникации и отдельные реплики щ е н и е может считаться у с п е ш н ы м постольку, поскольку оно способ­ называют инференциями; соответственно коммуникация считается имплицитной информацией, которую «закладывает» в высказывание говорящий).

Однако во многих случаях реальная речевая коммуникация л у ч ш е описывается не посредством метафоры сотрудничества, направлен­ ного на д о с т и ж е н и е некоторой о б щ е й цели, а посредством метафоры игры, в которой к а ж д ы й из участников стремится к выигрышу, при­ ч е м в ы и г р ы ш одного часто означает п р о и г р ы ш другого. И м е н н о эта метафора используется в книгах известного американского психоана­ литика Эрика Берна («Games People Play: The psychology of human relationships)) и « W h a t D o You Say After You Say H e l l o ! : T h e p s y c h o l o g y пам речевой коммуникации: процедурам, ритуалам и «времяпрепро­ ветственно, диалоги, осуществляемые в рамках такой коммуникации, могут быть названы «конфликтными диалогами» [Зализняк 2004].

О т м е т и м, что реальная конфликтность диалогов интересующего нас типа может быть замаскирована совершенно «невинным», на пер­ вый взгляд, буквальным смыслом произносимого текста и обнаружи­ вает себя л и ш ь после реконструкции их скрытого смысла. Ср. следу­ ю щ и й отрывок из повести Ю. Трифонова « О б м е н », в котором такая реконструкция осуществлена автором:

Все бы обошлось тогда, если б не эта дура Марина, двоюродная сес­ тра. Как увидел ее красную физиономию за столом над пирогами и ваф­ лями, сразу понял: несдобровать. Лена гораздо умнее ее, но нем-то они схожи. И всегда, как встречаются на семейных сборах, затевается между ними какая-то петуховина. То спорят в открытую, а то пикируются хитро, так что со стороны и не заметишь. Вроде ватерполистов, кото­ рые бьют друг друга ногами под водой, чего зрители не видят....

И тогда, в феврале — почему-то запомнилось до последнего слова, — началось с невиннейшего, с подводных толчков. А запомнилось потому, что — последний раз Лена в гостях у матери. С тех пор никогда. Уже лет пять ни разу. Ксения Федоровна заходит, навещает внучку, а Лена к ней — нет. «Как поживаешь, Марина? У тебя все по-прежнему?» — «Конечно! А как у тебя? Служишь все там же?» Эти фразы, сказанные с улыбкой и в рамках правил, означали на самом деле: «Ну, как, Марина, никто на тебя по-прежнему не клюнул? Я-то уверена, что никто не клю­ нул и никогда не клюнет, моя дорогая старая дева». — «А меня это не волнует, потому что я живу творческой жизнью. Не то что ты. Ведь ты служишь, а я творю, живу творчеством». Марина работала тогда редактором в издательстве. Сейчас где-то на телевидении. «А что-ни­ будь хорошее вы издали за последнее время?» — «Кое-что издали. Это у тебя что за материал? Брала в ГУМе?» И тут были упругие удары под водой: «О каком творчестве ты там лепечешь? Хоть одну хорошую кни­ гу ты лично отредактировала, выпустила?» «Да, конечно. Но говорить с тобой об этом нет смысла потому, что тебя это не может интересо­ вать. Тебя же интересует ширпотреб».

Приведенный диалог может быть представлен в виде таблицы, в ко­ торой первый столбец соответствует реально произносимым репли­ кам, а второй — реконструируемому скрытому смыслу:

Как поживаешь, Марина? Ну, как, Марина, никто на тебя по-прежнему не У тебя все по-прежнему? клюнул? Я-то уверена, что никто не клюнул и Конечно! А как у тебя? А меня это не волнует, потому что я живу твор­ Служишь все там же?

А что-нибудь хорошее вы О каком творчестве ты там лепечешь? Хоть издали за последнее вре­ одну хорошую книгу ты лично отредактировала, мя?

Кое-что издали. Это у Да, конечно. Но говорить с тобой об этом нет тебя что за материал? смысла потому, что тебя это не может инте­ Брала в ГУМе?

т и н н ы й смысл» часто обозначается при п о м о щ и «подводной» мета­ форы; в частности, в приведенном отрывке из повести «Обмен» ис­ подводные толчки, удары под водой.

Конфликтный диалог или коммуникативный провал?

щ е с т в е н н ы м образом отличается от того, который имел в виду гово­ рящий. Несовпадение импликатур и инференций одного и того же н и м из возможных результатов оказывается конфликт участников ком­ м у н и к а ц и и. Н о диалог, в котором единственной п р и ч и н о й конфликта является коммуникативная неудача, не м о ж е т рассматриваться как конфликт изначально.

Однако иногда (как правило, в ситуации внутрисемейного о б щ е ­ ния) несовпадение импликатур и инференций оказывается настолько стников т а к и х диалогов п о н и м а н и ю того, что собеседник « у с л ы ш и т »

в высказывании совсем не то, что в него вкладывает говорящий; и тот целью, так что диалог приобретает все свойства конфликтного диало­ игрышу».

Многочисленные диалоги такого рода в общении между супруга­ т а к ж е [Tannen 1989; 1990; 2002]). Д и а л о г поначалу не строится как конфликтный; однако неправильная интерпретация реплик собесед­ просто рвется напоследок».

Такого рода «наведенная» конфликтность возникает не только в форме таблицы):

рим. Чтоб через час был дома.

холодно. Витька кратишь свою мелочную опе­ уже без куртки.

простудишься. лучшей у тебя быть не могло.

Сын: — Д а не холодно же! Ну отстань.

дываемых в сообщение говорящим, так и воспринятых адресатом айсберга больше надводной» [Леви 1989:26] (отметим, что здесь так­ этих смыслов не вызывает сомнения, и возникает подозрение, что и м е н н о ради их передачи и затевается диалог.

Расхождение конвенциональных речевых стратегий как источник коммуникативных неудач т о р ы м с к р ы т ы й смысл высказывания может быть выведен на основе сопоставительной прагаатикой. Правила, определяющие реконструк­ ветственно, разные правила извлечения скрытых смыслов. Расхожде­ ние речевых стратегий — один из самых распространенных источни­ чаях может быть приписано различию речевых стратегий, характер­ ных для мужской и женской речи. Эти различия оказываются еще бо­ социальным или этническим группам и особенно при межкультурной коммуникации.

А. Вежбицка отмечала, что «Иисусовы притчи нельзя правильно ствия, которые необходимо преодолеть, чтобы избежать недоразуме­ ний при интерпретации Евангелий. Для современного западного чи­ тателя, привыкшего ценить последовательность, точность, логичес­ к у ю связность, " р а ц и о н а л ь н у ю " аргументацию и ожидать этого, ма­ "печь огненная", теперь понять легко, но образный характер гипербо­ лических и апокалиптических выражений в призывах к обращению Другой пример неумения увидеть скрытый смысл, вытекающий из р а з л и ч и я р е ч е в ы х С1ратегий, п р и н я т ы х в р а з н ы х культурах, з а к л ю чается в неправильной интерпретации русскими эмигрантами в С Ш А высказываний их американских собеседников. Некоторые русские э м и г р а н т ы в о с п р и н и м а л и отказ (взять на работу, опубликовать ста­ т ь ю, финансировать проект) почти как согласие, потому что а м е р и ­ к а н ц ы стремились «подсластить п и л ю л ю » (сказать нечто вроде « м ы По-видимому, в англосаксонской культуре по сравнению с русской более сильно предписание говорить приятное). Казалось бы, последнее требует готовности отклоняться от истины, когда правда может б ы т ь санием должны быть менее требовательны в отношении правдивос­ ти. Но оказывается, в некоторых областях, наоборот, англосаксонская культура более «правдива», а русская культура едва ли не в б о л ь ш е й делах (подробнее см.: [Шмелев 2005]).

Взаимное непонимание речевых стратегий собеседника в диалоге ется чрезвычайно похожа на конфликтный диалог (и, более того, спо­ собна привести к реальному конфликту). Однако если цель собесед­ ников не заключается в достижении «победы» в разговоре, конфликт бывает связан с недоразумением, а не с реальной конфликтностью диалога.

послушай. В финской речи такого рода о б р а щ е н и я не приняты, и ког­ да русский прибегает к ним в соответствии со своими речевыми при­ вычками, финн воспринимает это как панибратское похлопывание по специально привлекать его в н и м а н и е [Leinonen 1985].

Незнание сущности речевых стратегий, используемых представи­ телями иной культурной традиции, может не только препятствовать ликтам), но и быть источником ложных стереотипов, выражающихся посредством достаточно примитивных клише. Представления о пря­ молинейности и авторитарности немцев, неискренности японцев во многом связаны с тем, как воспринимаются стратегии, к которым они прибегают для достижения своих коммуникативных целей.

Участвуют в создании стереотипов и речевые сигналы, призван­ ные облегчить адресату речи вычисление скрытого смысла: паузы, изм е н е н и я т о н а, г р о м к о с т и и т. п. Д е л о в т о м, что э т и с и г н а л ы в р а з н ы х культурах также используются по-разному. Так, р а с п р о с т р а н е н н ы е представления о чрезвычайной медлительности финнов и эстонцев, по-видимому, связаны с большой д л и т е л ь н о с т ь ю пауз, посредством которых носители данной культурной традиции дают собеседнику что в финском и эстонском языках распространены долгие звуки (не ности говорящего.

О коммуникативных неудачах в силу различий в т р а д и ц и и исполь­ чти все иностранные преподаватели, работавшие в финских универ­ ситетах, жаловались на некооперативность финских студентов: «Им з а д а е ш ь вопрос, ж д е ш ь ответа, а они все молчат — и приходится са­ мому отвечать». А финские студенты жаловались на преподавателей:

«Задают вопрос, не д а ю т рта открыть, сами тут ж е на него отвечают».

Итак, речевые стратегии носителей разных языков неодинаковы, и различия между ними отнюдь не сводятся к несовпадению отдель­ ных деталей. При этом они обычно слабо осознаются самими говоря­ называют натурализацией: различия между используемыми речевы­ ми стратегиями воспринимаются как несходство между характерами из источников непонимания, ксенофобии и национальной отчужден­ ности. Без глубокого осмысления этих различий невозможно разви­ тие толерантности и взаимопонимания между представителями раз­ л и ч н ы х языков и культур.

Книга «Games People Play: the psychology of human relationships)), опубликован­ ная в 1964 году, стала бестселлером и была переведена на многие иностранные языки.

Книга «What Do You Say After You Say Hello!: the psychology of human destiny», пред­ ставляющая собою новый шаг в развитии концепции ее автора, была опубликована в 1972 году, уже после смерти Э. Берна. Русский перевод этих двух книг (с небольшими сокращениями) см: [Берн 1988].

М. Я. Дымарский Речевая манера: конфликтность внутренняя и внешняя L «Нуждается ли современный русский язык в защите? — пишет подавляющее большинство российских граждан. Нуждается в значи­ тельно более высоком уровне культуры все общество. "Порча" языка, о которой так много пишут, затрагивает не систему языка, а языковую способность, умение говорить. Новые условия функционирования языка, появление большого количества неподготовленных устных публичных текстов создают впечатление роста количества ошибок.

перенасытили ею. Лишняя — уйдет» [Земская gramota.ru]. К этим сло­ вам можно добавить только одно соображение: для того, чтобы «по­ давляющее большинство российских граждан» осознало, что оно «нуждается в коррекции своего языка», чтобы эта неосознанная нуж­ да превратилась в осознанную потребность — необходима огромная просветительская работа, возможно — даже с элементами принужде­ А д л я того, чтобы эта просветительская работа велась с макси­ м а л ь н ы м учетом «фактора адресата», без чего она м а л о э ф ф е к т и в н а, как раз и необходима конкретизация понятия «речевая культура» (РК).

Весьма перспективно в этом с м ы с л е направление исследований, в которых намечается «субкатегоризация» речевой культуры — с выде­ ская. Поэтому идея разграничения типов РК обладает значительным объяснительным потенциалом и практической применимостью, при­ положительная характеристика, а животрепещущий вопрос, посколь­ вень речевой культуры выпускника, работника, кандидата, дать / по­ лучить по этому поводу мотивированное заключение.

Вопрос, однако, заключается в том, каковы д о л ж н ы быть принци­ пы применения данного п о н я т и й н о ю аппарата.

Сосредоточим внимание на среднелитературном типе. Процити­ р у е м — п о ч т и п о л н о с т ь ю — х а р а к т е р и с т и к у, д а н н у ю е м у О. Б. С и р о тининой: «Носителями этого типа речевой культуры является боль­ шинство образованного населения России: большинство людей с выс­ щ е н н о м и далеко не полном варианте. При этом характерной чертой среднелитературного типа является принципиальная удовлетворен­ ность своим интеллектуальным багажом, отсутствие потребности в расширении своих знаний и умений, тем более в их проверке. Само­ уверенность носителя среднелитературного типа речевой культуры приводит к системным ошибкам в орфографии, пунктуации, произ­ левидение и другие средства массовой информации, а также популяр­ ная литература, нередко "макулатурного" типа, служит для носите­ лей этого типа безусловным прецедентным текстом, речевая ущерб­ ность таких текстов носителями среднелитературного типа не осоз­ нается.

Среднелитературный тип — не до конца освоенный элитарный, поэтому в нем есть соблюдение норм литературного языка, даже стрем­ знаний это приводит к искаженным представлениям о правильности, ны и иностранные слова с неправильным произношением и употреб­ типа речевой культуры большого словарного запаса не позволяет им использовать в своей речи широкие синонимические возможности русского языка, что превращает их речь в ш т а м п о в а н н у ю : либо по типу старого новояза, либо с засильем сниженной лексики, к которой и сводится стремление рделать речь экспрессивнее.... Среднелитературность речевой культуры наших журналистов, речь которых собствует воспроизведению и все более широкому распространению именно среднелитературного типа речевой культуры» [Сиротинина 2001а].

В этой характеристике все убедительно, в том числе и иллюстра­ ции, которые в целях экономии места здесь опущены. Тем не менее ряд признаков, справедливо указываемых О. Б. Сиротининой, допус­ кает толкование в весьма широких пределах. Как оценить, например, в меру использует некоторый говорящий книжные и заимствованные слова или злоупотребляет и м и ? Где пролегает граница м е ж д у умест­ н ы м употреблением сниженной лексики и ее «засильем»? В более керам типа РК, отмечая при этом: «Очевидно, на каждом уровне язы­ ковой системы есть определенные сигналы (маркеры) типа речевой культуры, хотя и нет жесткости с о о т н о ш е н и я д а ж е каждого отдельно­ го маркера с о п р е д е л е н н ы м т и п о м. И н т у и ц и я воспринимает, очевид­ указывают на то, чего в данном типе речевой культуры быть не может воду среднелитературного типа автор далее пишет, что он, в сравне­ нии с полно- и неполнофункциональным типами, «обнаруживается гораздо легче. Его выдает количество и грубость о ш и б о к в речи, не­ редко судить о принадлежности говорящего и пишущего к этому типу нечные слова-паразиты, стремление говорить книжно, прецедентные куски речи, основанные на рекламе, передачах типа " А н ш л а г " и ни­ лее — ничего.

ных суждений недостаточно. Приведем л и ш ь два примера.

плохой точки опоры шумно шлепался в воду с полочки в ванной... (цит.

по: [Осина 2001]).

констатировать засилье сниженной лексики? Яркая черта стиля э т о т газетного материала — совмещение разнородных языковых средств:

с н и ж е н н ы х. Как следует оценивать это с о в м е щ е н и е и как может быть А. В. О с и н а констатирует в д а н н о м случае среднелитературный тип [Там ж е ], нам ж е представляется, что оснований для такой оценки недостаточно.

речи и на этом основании делать вывод о том, что автор с удоволь­ ствием демонстрирует свой интеллектуальный багаж, которым он, как и своим стилем, полностью удовлетворен, из чего может следовать и чем для того, чтобы согласиться с последним утверждением, не обя­ зательно принадлежать к почитателям журналистского таланта М. Со­ колова и восхищаться его с т и л е м.

Характерно, кстати, что бесспорно просторечных элементов в ци­ гаемое литературной нормой, в последние годы находится на пике языковой моды, причем не языковой моды вообще, а моды, распространенной среди людей, речевую практику которых отличает игровое начало. Это выражение не первое и не последнее в бесконечном ряду м ы из-за ее пределов — и ч а щ е всего туда же и возвращающихся. (Так лей нормы, у него особый статус: ведь речевая практика носителей нормы — это своеобразный и с п ы т а т е л ь н ы й полигон литературного языка, и просторечное словечко на этом «полигоне» уже не просто или пренебрежения ею, а элемент сознательного стилевого оформле­ ния текста: в данном случае — такого, чтобы текст содержал яркие «метки», опознавательные знаки для «своих» — причем «своих» не ление латиницы, и использование «сильно умных» слов и незакавыч е н н ы х цитат.

Таким образом, если существующая сегодня общая характеристи­ ной, то принципы оценки типа речевой культуры, свойственного кон­ кретному носителю языка, требуют дальнейшей разработки. В целом применимость понятия «тип речевой культуры» к анализу конкрет­ ной речевой практики некоторого носителя языка принципиальных дователю в руки значительно более гибкий инструментарий, нежели дихотомия «владение — невладение культурой речи». Н о и понятие типа РК представляет собой абстракцию очень высокого уровнями методы его практического применения нуждаются в теоретическом осмыслении и обосновании, иначе слишком большой разрыв между общей характеристикой того или иного типа и некоторой конкретной воды, ведущие к конфликтным ситуациям. О д и н из путей теоретичес­ нейшей субкатегоризации: чем б о л ь ш е разновидностей каждого типа м ы знаем и чем полнее каждая разновидность описана, тем вероятнее разновидностях.

ее пределами назван просторечно-жаргонизирующий тип); в работе литературного языка»). Подобная эволюция, разумеется, естествен­ на, и нельзя не согласиться, скажем, с разделением элитарного типа Р К на п о л н о ф у н к ц и о н а л ь н ы й и неполнофункциональный. Это и есть тот элемент д а л ь н е й ш е й субкатегоризации типов РК, о необходимос­ ти которой только что было сказано.

Н о в последнем варианте классификации появляется и нечто прин­ Автор указывает, что этот тип складывается в самом конце X X ве­ ц и ф и к а этого типа заключается в сознательном насаждении снижен­ ческим типом речевой культуры, характерным для людей, не знаю­ щих литературного языка, литературно-жаргонизирующий тип не имеет фактически ничего общего (даже жаргонные слова использу­ телевидение, новых кадров, среди которых оказалось мало специаль­ но подготовленных журналистов, а много самоуверенных, раскован­ ного типа речевой культуры» [Там же: 7]. Однако далее, приведя при­ ной и др., автор высказывает суждение, в сущности, парадоксальное:

« Б о л ь ш и н с т в о ж у р н а л и с т о в, конечно, носители не среднелитератур­ ного типа речевой культуры, некоторые, видимо, даже являются но­ ляется сознательное с н и ж е н и е речи из-за неправильного представле­ ния о хорошей журналистской речи» [Там же: 8 - 9 ].

Из этой формулировки вытекает, что м о ж н о быть носителем одно­ временно двух типов РК: например, неполнофункционального и литературно-жаргонизирующего. Можно ли, в таком случае, одновре­ менно быть носителем полнофункционального — и неполнофункци­ онального, среднелитературного — и обиходного, неполнофункцио­ нального — и арготического т и п о в РК? Я с н о, что нет: подобное ис­ ключается самим понятием типа РК. Следовательно, в данном вари­ анте классификации в качестве еще одного типа РК фигурирует явле­ ние, которое не д о л ж н о подводиться под категорию типа РК. М е ж д у квалифицировать?

I I I. Думается, что наряду с понятием типа Р К должно существо­ ношению к личности характера (например, образование, доминиру­ щ е с т в е н н о в н у т р е н н и м и факторами: темперамент, особенности ха­ Понятие речевой манеры не является и не может являться новым.

С а м о словосочетание «речевая манера» известно давно и широко упот­ ребляется, хотя значения в него вкладываются различные. С р. (раз­ рядка в цитатах моя. — М.Д.):

В художественных произведениях прямая речь воспроизводит все осо­ бенности речевой манеры персонажа. В первую очередь сохраня­ ются черты диалекта или жаргона, например: в речи специалиста упот­ ребление терминологии и типичной для данной социальной группы фразе­ ологии, употребление диалектизмов в речи жителей разных местностей.

Затем сохраняются все особенности речи в связи с разным отношением к собеседникам и другим лицам (уважение, деловые отношения, насмешка, пренебрежение), с разным отношением к предмету речи (серьезность, раз­ говорный стиль, шутливость и т. д.) {Гвоздев А. Н. Очерки по стилистике русского языка. Синтаксис // http://reader.boom.ru/gvozdev/s/stiI6.htm);

Речевая манера персонажа как проявление его характера, ин­ дивидуальности. Речевая манера персонажа как проявление его социального положения, образования, уровня культуры (Базовые литера­ туроведческие понятия // http://www.teencity.ru/doc/?bazovie);

Пунктуация «Памятника», разреженная до почти безжизненной пустотности, играет не менее важную роль в формировании поэтическо­ го голоса, в котором воплощено это стихотворение. Она являет собой явный и преднамеренный контраст «институтской» экзальтированнос­ ти, проецируемой речевой манерой лирического субъекта «Розы».

Почти ничто не прерывает ровного течения стиха (Гаспаров Б. М. За­ метки о Пушкине // Новое литературное обозрение. 2001. № 52 // http:// magazines.russ.ru/nlo/2001 /52/gasp-pr.html);

половины XVIII века было употребление большого количества иноязыч­ ных заимствований, которые в дальнейшем из разряда окказиональной и потенциальной лексики вошли в словарный состав современного русско­ го языка (Ясинская М. Б. Адаптация западноевропейских заимствований в сочинениях князя Б. И. Куракина // http://drevn.n3rod.n1/jasinskaja.htm);

формой выражения себя и между последними основами мировоззрения в художественном мире Достоевского всегда глубокая органическая связь (Бахтин М. М. П р о б л е м ы творчества Д о с т о е в с к о г о / / h t t p : / / l i b. w e b malina.com/getbook.php?bid=679&page=19);

Греческое слово «мимесис» буквально значит «подражание», «изоб­ ражение», в риторике так называли еще и передразнивание чужой ре­ чевой манеры (Хазагеров Г Г Персоносфера русской культуры. Два свойства персоносферы / / Н о в ы й мир. 2002. № 1 //http://www.relga.rsu.ru/ n90/cult90.htm);

Камю как раз и попытался показать, что возможна разговорная кон­ таминация письменного дискурса во всех его элементах. У него социали­ зация литературного языка охватывает письмо сразу на всех его уров­ нях ••— графическом, лексическом и — что еще более важно, хотя и выгля­ Нулевая степень письма7/ Семиотика. 1987. С. 3 0 6 - 3 4 9 / / http://www.

volunteering.org.ua/wordstown/Text/Barthes/pismo.htm);

Дело в том, что и так называемые простые люди, и средние сословия, и высшие классы в действительности разговаривают на принципиально языка, различна внутри каждой из трех социальных групп... (Ортега-иГассет X. Человек и люди. Гл. XI: Народные речения и язык как таковой.

В преддверии новой лингвистики // http:// iwolga.narod.ru/ortega/ort_9.htm);

Если отдать себе отчет в зрительских (слушательских) ощущениях, то несложно прийти к выводу, только кажущемуся парадоксальным: лю­ бовь, симпатию, так же как и раздражение, чаще всего вызывает именно речевая манера комментатора. Именно она остается в памяти.

Кто помнит, что говорил Котэ Махарадзе? Все помнят, как он это говорил (Уткин В. Записки о комментарии // http://nash-c.narod.ru/freview.html).

но используется и в стилистике, и в литературоведении, и в культуро­ человек размышляет об индивидуальных особенностях чьей-либо разумеваемое толкование данного понятия варьирует в широких пре­ употребляет понятие речевой манеры как самоочевидное и не приво­ д и т д е ф и н и ц и й ; исключение — X. Ортега-и-Гассет, однако его — вслед за Лерхом — толкование данного понятия через столь же мало­ определенное «практика языка» представляется не только не вполне внятным, но и спорным.

Известен, однако, и опыт сотрудников Научно-исследовательской лаборатории «Аксиологическая лингвистика» (Волгоград, руководи­ но-исследовательская лаборатория «Язык и личность»), предложив­ ших ввести понятие речевой манеры в современную теорию речевой данном случае состоит не в том, чтобы предложить новое понятие, но понятием речевой культуры.

П о д индивидуальной речевой м а н е р о й будем понимать а с п е к т числе коммуникативной) позиции, доминирующей в социальном бы­ предпочитаемые индивидом синтаксические и интонационные кон­ струкции, клише и штампы, пласты фразеологии и лексики. В это понятие входит и собственно манера говорения (темп речи, характер фонации, дикция и пр.).

Речевую манеру нужно отличать от идиостиля — понятия, более чающего явление более строго организованное, обладающее внутрен­ характеристике речевой практики мастера слова; именно поэтому в идиостиле не должно быть ничего такого, что не б ы л о б ы мотивиро­ вано условиями, ситуацией речи, коммуникативными и прагматичес­ щие подобных объяснений, черты, объяснение которых коренится не ность к иронии — и соответствующая ироничность речи даже в ситу­ ациях, которые д о л ж н ы бы это качество исключать (скажем, в ситуа­ циях объяснения в любви, беседы с ребенком); заниженная самооцен­ подчеркнутой уверенностью тона, чрезмерным использованием вводн о - м о д а л ь н ы х к о м п о н е н т о в со з н а ч е н и е м у в е р е н н о с т и и л и з а и м с т в о ­ ванных и к н и ж н ы х слов (если низкая самооценка касается интеллек­ туального уровня) — или, наоборот, прямое выражение заниженной самооценки в неуверенности тона, обилии вводно-модальных средств на себе отпечаток уникального л и ч н о г о опыта индивида: по этой при­ чине, скажем, в речевой манере преподавателя-филолога могут играть обходиться и без них); аналогичным образом в речи человека, безуко­ ризненно владеющего литературной произносительной нормой, в оп­ ределенных ситуациях — с функцией дополнительной коннотативн о й о к р а с к и р е ч и — м о ж е т п о я в л я т ь с я д и а л е к т н ы й акцент. К р а й н е людей, которым по роду деятельности постоянно приходится оказы­ ваться в одних и тех ж е типовых ситуациях. Ситуации типовые, одна­ ансы; чем точнее, скажем, преподаватель учитывает эти нюансы и изменяет в соответствии с ними свою речь — тем в меньшей степени ной речевой м а н е р ы очень трудно...

Речевую манеру не следует смешивать и с типом речевого (шире — коммуникативного) поведения. Последнее складывается чевая манера представляет собой способ осуществления этих по­ ступков, тактик и стратегий. Совершенно ясно, что один и тот же речевой поступок может быть осуществлен в разных речевых ма­ нерах, даже если находится в пределах одного функционального сметь меня перебивать!). Весьма выразителен и следующий при­ мер (выделяются характерные элементы имитируемой речевой ма­ н е р ы. — М. Д.):

И сейчас же проклятый переводчик оказался в передней, навертел там номер и начал почему-то очень плаксиво говорить в трубку:

— Алло! Считаю долгом сообщить, что наш председатель жилтоварищества дома номер 302-бис по Садовой, Никанор Иванович Босой, спе­ кулирует валютой. В данный момент в его квартире номер 35 в вентиля­ ции, в уборной, в газетной бумаге четыреста долларов. Говорит жилец означенного дома из квартиры номер 11 Тимофей Квасцов. Но заклинаю держать в тайне мое имя. Опасаюсь мести вышеизложенного предсе­ дателя.

И повесил трубку, подлец (Булгаков М. А. Мастер и Маргарита).

Понятие речевой манеры имеет точки пересечения с известными понятиями языковой личности и речевой характеристики персонажа.

Понятие языковой личности, однако, значительно ш и р е (что очевид­ но), а понятие речевой характеристики персонажа имеет отношение к отражению, моделированию и типизации индивидуальных речевых манер в драматических и эпических произведениях.

Ясно, что теоретически индивидуальных речевых манер столько, сколько носителей языка. Н о ясно и то, что о н и поддаются типиза­ ции: это убедительно доказывают, в частности, упомянутые речевые характеристики персонажей в художественной литературе.

Типов речевых манер, по-видимому, можно выделить много; но и здесь есть возможность восхождения к более высоким ступеням аб­ стракции. В каждой социальной группе существует свойственный ей тип речевой манеры, являющийся в пределах этой группы своеобраз­ н ы м эталоном, и он поддается моделированию. Например, удачный опыт моделирования речевой манеры социальной группы, которая, к сожалению, в представлении не нуждается, можно наблюдать в сле­ д у ю щ е м тексте.

. К-а-ароче, жил один раз такой пацан, типа — Заяц. Держал недви­ жимость — правильную реальную хату, че-как, ну, блин, — бунгало ваще.

А рядом, два лаптя по карте, одна Лиса-кидала крутилась — ну, типа, деловая, блин, в натуре. А тут по весняку контору Лисы — бац! — спали­ ла налоговая, и осталась Лиса не при делах.

Она, такая, имидж на морду прицепила — и до Зайца. Сдай, типа, Заинька, халабуду свою в аренду, а я потом тебе баксов отстегну неме­ рено.

Заяц, в натуре, клюв разинул и лоханулся конкретно. Сдал свой квад­ рат, покатил на Канары оттянуться. Взад подгребает, а Лиса хату уже втихаря на себя зарисовала и сидит, такая, типа, все пучком и с понтом, здесь выросла.

Заяц, такой, в обиду и бакланит: «Домой пусти, что ли, коза, блин!»

А Лиса лыбу отшарила до макушки и тянет:

— Ты че, лох ушастый, гонишь, ваще нюх оторвало? Давай вали отседова на фиг и не возникай, пока в череп не схавал. Моя собственность.

Заяц, лошара, по горю двинулся и пошел в мусорник слезу давить.

-— Ой, кинули меня, ментики-братики, продинамили по полной про­ грамме! Выручайте-спасайте, закона хочу.... (Петровский курьер.

1998. № 15. 20 апр.).

Приводить текст полностью не имеет смысла, но стоит обратить в н и м а н и е на то, что в нем имитируется в т о м числе и манера говоре­ следуя литературным о р ф о э п и ч е с к и м и о р ф о ф о н и ч е с к и м нормам, па­ р о д и й н ы й э ф ф е к т будет близок к нулю: данная речевая манера требу­ ет носового призвука во всех гласных (гнусавости), подчеркнуто рас­ т я н у т ы х р е д у ц и р о в а н н ы х о и а в первом дредударном слоге (что фак­ но определить невозможно; стилистическая гетерогенность здесь принципиальна. Это не «чистый» блатной жаргон, в р а м к а х которого невозможны литературные лексемы с официально-деловым оттенком:

текстов, например, в работах М. А. Грачева или известный опыт Л. Н. Гумилева [Гумилев 1991]); это, разумеется, не стиль сказки и стилевых пластов здесь представлены. Для имитированной здесь ре­ чевой манеры, кроме иронического смешения стилей, характерна склонность к довольно далекой метонимии, иногда превращающей цепила, лыбу отшарила до макушки, нюх оторвало, закона хочу). В с е это приметы не стиля и не идиостиля, а именно речевой манеры, ибо Попытка же максимально обобщить наблюдения над различными речевыми манерами приводит к следующему предположению.

Многообразие речевых манер индивидов* социальных групп, клас­ сов и слоев общества пронизывает единая оппозиция двух базовых ограниченные нормы данной разновидности языка (территориально­ в принципе не приемлет «смешения языков». Экспрессивная и эсте­ тическая функции языка используются моностилевым типом в огра­ ниченном объеме — поскольку круг средств ограничен рамками дан­ ной разновидности языка. Многообразные разновидности моности­ левого типа наблюдаются в речевой практике людей, психическая энер­ гия которых в процессе речевого поведения или распределена равно­ мерно по двум направлениям (вовне: на собеседника — и внутрь: н а функции самоконтроля, текущей рефлексии), или направлена преиму­ щественно внутрь.

мируются в речевой практике людей, чья психическая энергия в про­ цессе речевого поведения направлена преимущественно вовне, функ­ ция же самоконтроля ослаблена, причем очень часто сознательно.

«Смешение языков» — родная стихия полистилевого типа, именно в нем этот тип черпает неограниченные р е с у р с ы д л я реализации эксп­ рессивной и эстетической функций языка. Полистилевая речевая ма­ нера всегда имеет более явно в ы р а ж е н н ы й р и т о р и з и р у ю щ и й харак­ тер; другое дело, что средства риторизации речи могут быть, мягко говоря, различными. Например, И. А. Иванчук, анализируя проявле­ вой культуры, выделяет две разновидности реализации риторической Р: умеренно экспрессивную и напряженно экспрессивную, — и при­ нова (см.: [Иванчук 2 0 0 3 : 1 7 3 - 1 7 5 ] ; о различиях м е ж д у риторической и эстетической Р см. в этой же работе). Если ж е говорить о средствах риторизации, используемых носителями среднелитературного и низших*гипов, т о п р и д ё т с я, п о - в и д и м о м у, в ы д е л я т ь а г р е с с и в н о - э к с п р е с ­ Оппозиция моно- и полистилевого типов речевых манер является из намеченных характеристик, полистилевому т и п у Речевая деятель­ ность приверженцев полистилевой манеры всегда более заметна, она выделяется на фоне речевой продукции носителей м о н о с т и л е в о й ма­ неры и чаще вызывает неравнодушную реакцию.

внутренняя конфликтность присуща (по определению) только поли­ стилевой манере, то конфликтность внешняя, определяемая не сущ­ н о с т н ы м и чертами речевой манеры, а соотношением культурно-рече­ вых предпочтений участников коммуникации, может выявляться в ния типов речевых манер. Коммуникативное взаимодействие двух носителей моностилевого типа потенциально наименее конфликтно, если участники близки п о типу Р К (ср., скажем, диалоги Аркадия и никативное взаимодействие двух носителей полистилевого типа (при тех же условиях) потенциально более конфликтно, поскольку стилис­ тические предпочтения коммуникантов полностью совпадать не мо­ Базарова и Павла Петровича). Но не менее — а иногда и более — потенциально конфликтно взаимодействие носителя полистилевого типа с носителем моностилевого: те или иные элементы речевой про­ дукции каждого из участников неизбежно вызовут неприятие, недо­ ственно в ситуации существенного или полного несовпадения стили­ стических предпочтений (ср. д и а л о г и Базарова и Аркадия).

Оба базовых типа речевых манер можно наблюдать в практике н о с и т е л е й л ю б о г о т и п а речевой культуры, п р и ч е м наблюдать всегда.

Оппозиция моностилевого и полистилевого типов речевых манер го поведения, восходящие к т и п а м социального поведения, которые, в свою очередь, восходят к типам темпераментов) и существует все­ нер. Их борьба вносит свою лепту и в процесс, ведущий к качествен­ но новому состоянию литературного языка.

Е с л и вернуться к «литературно-жаргонизирующему типу РК», то м о ж н о сказать, что это скорее не тип РК, а типовая речевая манера, свойственная не только журналистам, но и весьма многим другим образованным людям — носителям (не)полнофункционального типа РК. Причины же формирования этой речевой манеры исчерпывающе С помощью предложенных понятий некоторые оценки типа РК, свойственного тому или иному лицу, могут быть скорректированы.

речевой манере. Особенности его текстов, на которые обращает вни­ мание А. В. Осина, т а к ж е характеризуют и м е н н о его речевую манеру, и вызваны они не тем, что журналист владеет л и ш ь среднелитературным типом речевой культуры, а тем, что его речевая манера представ­ ляет собой яркий образец полистилевого типа. На м о й взгляд, общая характеристика индивидуальной речевой культуры в этом случае ока­ зывается и точнее, и полнее: М. Соколова можно причислить к носи­ телям элитарного (полнофункционального) типа РК с ярко выражен­ н о й ориентацией на полистилевую речевую манеру. О б а этих фактора в совокупности и приводят к тем особенностям речевой продукции журналиста, которые в ы з ы в а ю т в о с х и щ е н и е у одних читателей и от­ торжение — у других.

Тип речевой культуры и тип речевой манеры — понятия, которые, как разнонаправленные векторы, пронизывают толщу речевой прак­ тики языкового сообщества. Совместное и согласное использование обоих понятий позволит, можно надеяться, полнее описать и точнее структурировать эту р е ч е в у ю практику, а значит — создать более э ф ­ фективный инструментарий для просветительской работы.

См. в этой связи публикацию: Проскурин О. Максим Соколов: генезис и функции «забавного с л о г а » / / Н о в о е литературное обозрение. 2000. № 41 [Электрон, ресурс].

Режим доступа: http://nl6.magazine.ru/reporter/5.html Продолжать цитирование бессмысленно: поисковая система Rambler.ru по запро­ су на. словосочетание р е ч е в а я м а н е р а обнаружила почти 5 тысяч документов.

О значении, вкладываемом в данном случае в понятие речевой практики, см.:

[Дымарский2003].

И. Н. Борисова Конфликтогенная ситуация в повседневном общении Наблюдение речевого поведения личности в повседневном общении приводит к осознанию частотности так называемых «ситуаций рис­ ка», которые являются потенциально конфликтными, угрожают раз­ рушением коммуникативной гармонии и психологического баланса отношений между участниками общения. Реалии современного раз­ говорного дискурса позволяют сделать далеко не самые утешитель­ ные выводы о состоянии культуры повседневного общения и комму­ никативной компетенции людей, с т у п а ю щ и х на «тонкий лед» конфликтогенного или потенциально конфликтного общения, о чем свиде­ тельствует большая часть записей ж и в ы х разговорных диалогов, пред­ ставленных в данной статье.

Конфликтология — наука о сущности и причинах, типах и формах развития конфликтов, способах их регулирования и разрешения — изучает конфликт в целом и выделяет такие его признаки, как нали­ чие двух сторон — субъектов; наличие противоречий, обусловливаю­ щ и х причины конфликта; взаимодействие сторон; изменения, вызван­ действий, целей или желаний у двух лиц. Среди сущностных черт конфликта психологи выделяют наличие противоречия между субъек­ тами, их противодействие, негативные эмоции по о т н о ш е н и ю д р у г к д р у г у наличие довербапьной фазы развития [Майерс 1997].

Нас интересует речевой конфликт как вербализованное проявлеИ. Н. Борисова, ние конфликтной коммуникативной ситуации. Предметом нашего рас­ смотрения является конфликтогенная ситуация. Наряду с этим наи­ валентности: основным ее признаком является наличие различных возможностей разрешения ситуации риска и одинаковая вероятность достижения позитивного и негативного коммуникативного результа­ ственно конфликта) до полной гармонизации дискурса. Для комму­ никантов эта амбивалентность воплощается в ситуации выбора: еще есть возможность избежать открытого конфликта, но разногласия уже существуют и отражаются в речевых действиях партнеров по обще­ нию. Потенциально конфликтные ситуации не всегда переходят в кон­ муникативного намерения, которые и определяют выбор стратегий речевого поведения обеими сторонами. В з а в и с и м о с т и от стратеги­ ческого замысла говорящий может использовать гармонизирующие или дисгармонизирующие тактики, разрешая конфликтогенную си­ туацию в ключе толерантного или интолерантного общения.

Конфликтогенная ситуация отличается по набору основных при­ знаков от собственно конфликтной. О п и ш е м различия между конф­ ликтной и потенциально конфликтной ситуациями.

Во-первых, основным признаком конфликта признается наличие глубинных сущностных противоречий в мотивациях человека, вскры­ можности, непредсказуемость исхода конфликта, эмоциональное на­ пряжение и негативные э м о ц и и — р а з д р а ж е н и е, обиду, злость, страх, столкновение интересов, стремление одной из противоборствующих сторон реализовать свою цель, нанести у щ е р б другой стороне, блоки­ ровать ее действия.

Отметим, что не всегда противоречия м е ж д у коммуникантами но­ сят сущностный психологический, экономический или социальный характер. В повседневном о б щ е н и и м ы наблюдаем множество ситуа­ ций, в которых причина речевого конфликта, как говорится, «выеден­ ного яйца не стоит» и не вызывается с у щ н о с т н ы м и психологически­ ми противоречиями между участниками конфликта. Среди причин, кантов, вызванные ситуативными факторами: условиями текущей ситуации общения (например, сквозняк), речевыми коммуникативны­ ми неудачами, сбоями в функционировании канала общения (напри­ мер, плохая связь по телефону, большое расстояние между партнера­ общения и многими другими, которые в психологическом отношении нельзя охарактеризовать как собственно конфликтные. Однако в раз­ говорном диалоге и эти факторы могут вызывать речевую конфликт­ ность.

взаимодействие характеризуется дисгармоничными типами коммуни­ кативной координации речевого поведения [Борисова 2001, 2003, 2005]. Потенциальный конфликт не всегда реализуется в дисгармо­ ничных типах диалогического взаимодействия и конфликтном типе коммуникативной координации речевого поведения.

В-третьих, л ю б о й конфликт, отраженный словесно в разговорном диалоге, обладает динамическими и процессуальными характеристи­ времени коммуникативное событие, имеющее свое развитие», и вы­ деляет в нем, согласно психологической традиции, следующие ста­ дии: назревание, созревание, пик, спад, разрешение, которые форми­ 47]. По мнению исследователя, в докоммуникативной фазе осознают­ имодействия начинают ощущать конфликтность ситуации и готовы к вития конфликта соотвегствует понятие «предконфликтная ситуация».

между потенциальными субъектами конфликта, вызванный опреде­ Безусловно, структура и динамика конфликтных и конфликтогенных ситуаций определяется целями, мотивами и переживаниями оп­ понентов. Конечно, психологические состояния и прагматические интересы являются ключом к пониманию и прогнозу коммуникатив­ ного поведения в конфликтогенных ситуациях, основанием для выбо­ ра коммуникантами речевых стратегий и средств их языковой реализации. Действительно, записи живых разговорных диалогов демонст­ рируют, что открытому конфликту в коммуникативном взаимодействии практически всегда предшествует предконфликтная коммуникативная фаза. Н о в этой фазе присутствие языковых и речевых показателей конфликтности не является обязательным. Э т а фаза е щ е гармонично­ го, бесконфликтного общения. А поскольку предметом нашего иссле­ дования является именно р е ч е в о й к о н ф л и к т, м ы имеем дело судить о течении докоммуникативных фаз (назревание, созревание).

Их результаты рано или поздно манифестируются в формах речевого диалогического противодействия, которое имеет свою коммуникатив­ являются предметом лингвистического изучения, но исследование про­ текания потенциально конфликтных ситуаций позволяет говорить о типологических чертах динамики и организации речевого взаимодей­ ствия в таких ситуациях.

М ы предлагаем условно выделить в потенциально конфликтной вивается в гармоничном русле, еще характеризуется кооперативной формным) типами коммуникативной координации их речевого пове­ дения, не имеет языковых и речевых показателей конфликта.

тов, причин потенциального конфликта; вербализуется коммуникатив­ ный повод и возникают очаги эмоциональной напряженности и стол­ кновение оценок предмета речи (тонально-оценочный сбой). Эта фаза обычно вербально маркирована. На этой стадии осуществляется рас­ пределение коммуникативно-ситуативных ролей: один из участников активно-конфликтное коммуникативное поведение характеризуется конфронтационной установкой, провокативным речевым поведени­ ем, иногда агрессией и является «спусковым механизмом», запускаю­ щ и м конфликт. Т е м с а м ы м второму участнику навязывается реактив­ лять коммуникативную инициативу и участвовать в управлении кон­ фликтом: коммуникативное поведение респонсора может варьировать­ ся в зависимости от его целей, установок, типа л и ч н о с т и и коммуни­ кативного опыта.

бор стратегии дальнейшего коммуникативного поведения (гармони­ него зависит способ разрешения ситуации риска. Эта фаза практичес­ ки всегда имеет речеповеденческие маркеры в диалоге — вербальные или паралингвистические. Коммуникативно-прагматический мар­ кер — смена стратегии одним из коммуникантов.

Р а з р е ш е н и е потенциально конфликтной ситуации в сферу не­ гативного и л и позитивного коммуникативного результата зависит от имодействия. Фаза разрешения характеризуется меной коммуникатив­ ной модальности диалога [Борисова 2001: 212-228] и возможностью зафиксировать коммуникативный результат взаимодействия в конфликтогенной ситуации. Под коммуникативным результатом понима­ личие / отсутствие перехода конфликтогенной ситуации в вербализо­ ванный конфликт) и психологический (баланс отношений, эмоцио­ нальное состояние участников) исходы ситуации риска.

В-четвертых, нестандартность потенциально конфликтной ситуа­ ции, наличие ситуации выбора лишает общение автоматизма. Пове­ дение коммуникантов в этом случае зависит от целого ряда причин:

и коммуникативных особенностей их личностей, социокультурных факторов, коммуникативной компетенции и др. И если конфликтная с т р е н и е противоречий, то п о т е н ц и а л ь н о конфликтная ситуация не всегда характеризуется пиком конфронтации: он может быть сглажен, ном ключе. Таким образом, ситуация риска — это л и ш ь возможность конфликта, а не его действительность, это ситуативное столкновение интересов коммуникантов, это ситуации непроясненности коммуни­ кативной обстановки или позиций. Именно поэтому конфликтогенн ы е ситуации характеризуются неопределенностью исхода, возмож­ ностью выбора стратегии поведения.

В-пятых, если руководствоваться понятиями эффективности, ре­ речи 1996; и д р. ], т о конфликтное речевое взаимодействие относится к типу общения с негативным коммуникативным и психологическим результатом. В конфликтогенной ж е ситуации результат взаимодей­ ствия зависит от умения коммуниканта адаптироваться, найти выход м о ж н ы м исходом — «промежуточным» результатом, который нельзя однозначно определить как коммуникативно позитивный или негатив­ ный. Это, например, капсуляция (приспособление), у к л о н е н и е (уход, промежуточные результаты неоднозначны. С речеповеденческой точ­ к о м м у н и к а т и в н ы й результат, п о с к о л ь к у о н и н е й т р а л и з у ю т к о н ф л и к тогенную ситуацию, не позволяя ей перейти в вербально выражен­ ный открытый конфликт. Однако если гармонизация — это п о л н о е результат л и ш ь затушевывает, скрывает противоречия и о б ы ч н о со­ провождается негативным психологическим результатом: глубинные противоречия, которые являются истинной причиной конфликта, не разрешаются, и через какое-то время конфликт, уже вербально выра­ женный, все-таки произойдет. Психологическим результатом стано^ вится отсутствие катарсиса, психологического комфорта, дисбаланс отношений, фрустрация, стресс (тревога, смятение, беспомощность, одиночество, вялость, затаенный гнев, усталость, другие негативные эмоции и болезненные состояния). Это позволяет считать коммуни­ кативный результат подобного разрешения ситуации риска погранич­ ным, или промежуточным, результатом общения. Назовем его нейт­ ральным.

Эти отличия позволяют разграничить понятия собственно конф­ ликтной и конфликтогенной ситуации.

П о т е н ц и а л ь н о к о н ф л и к т н а я с и т у а ц и я и м е е т м е с т о тогда, когда к о н фликтант инициирует конфликтогенные речевые действия (возраже^ ние, замечание, упрек, оскорбление, угроза и др.), чреватые конфронтационным развитием взаимодействия, а респонсор предпринимает реактивные речевые действия (не всегда направленные против своего собеседника), и м е ю щ и е результатом разрешение потенциального кон­ фликта в сферу позитивного или негативного коммуникативного ис­ Таким образом, ситуативно-коммуникативные разногласия между коммуникантами, вербализованные в разговорном диалоге с помощью языковых и речевых средств, обусловливают возникновение конфлик­ тогенной ситуации. Речевое поведение участников общения, их пси­ хологические особенности и коммуникативный опыт определяют дальнейшее развитие конфликтогенной ситуации, которая может привес­ П о с к о л ь к у н е й т р а л ь н ы й к о м м у н и к а т и в н ы й результат р е ч е п о в е д е н чески и культурологически традиционно трактуется как позитивный, толерантного общения [Борисова 2003,2004].

Прагматический аспект коммуникативного поведения в конфлик­ тогенной ситуации удобно описывать в терминах стратегии и тактики речевого поведения. Коммуникативная стратегия — это макроинтен­ ция, соответствующая о б щ е м у замыслу говорящего и реализуемая на протяжении всего коммуникативного события. Стратегический замы­ сел имеет глубинную связь с мотивами, у п р а в л я ю щ и м и речевым по­ ведением личности, а также явную связь с потребностями, желания­ ми и практическими целями человека. Коммуникативная стратегия соответствует общему замыслу говорящего. В самом общем смысле речевая стратегия включает в себя планирование процесса речевой коммуникации в зависимости от конкретных условий и типа личнос­ ти коммуникантов, а также р е а л и з а ц и ю этого плана. И н ы м и словами, речевая стратегия представляет собой комплекс речевых действий, на­ правленных на д о с т и ж е н и е коммуникативной цели (см.: [Верещагин определенной стратегической линии, интенция речевого поступка в рамках выбранной стратегии поведения в конкретной ситуации. В то ж е время это коммуникативное средство коррекции речевого поведе­ ния, гибкого оперативного реагирования на изменение в н е ш н и х и внутренних параметров коммуникативной ситуации; это д и н а м и ч е с ­ кое использование коммуникативных речевых у м е н и й для построе­ ния диалога в рамках той или иной стратегии. Стратегический замы­ сел определяет выбор и последовательность тактик, а также языко­ в ы х средств и п р и е м о в их реализации.

Попытаемся дать систематизированное описание речевого пове­ дения коммуникативных партнеров в потенциально конфликтных си­ туациях повседневного о б щ е н и я на единых лингвопрагматических основаниях.

Гармонизация общения как вариант разрешения конфликтогенной ситуации:

речеповеденческая модель «Примирение»

в целом) характеризуется позитивным коммуникативным результатом:

достигнута цель общения, остался прежним баланс отношений, участ­ ники коммуникации сохранили (или приумножили) свои положитель­ ные личностные качества, достигли психологического комфорта.

Стратегии кооперативного общения реализуются посредством консентной или конформной коммуникативной координации речевого поведения; поддерживают тональность взаимного приятия, отноше­ ния коммуникативного равенства. Стратегии речеповеденческой мо­ дели «Примирение» реализуются в ряде гармонизирующих тактик ти, доверительности, компромисса и др.). Речевыми сигналами при­ мирения становятся речевые поступки, которые обнаруживают соли­ дарное с собеседником отношение к предмету речи или позитивные оценки собеседника. Они подтверждают совпадение установок собе­ интерес к собеседнику. О б ы ч н ы десемантизированные стереотипные высказывания типа речевых поддержек [Матвеева 2004].

Коммуникативные сценарии описываются как распределение си­ туативно-коммуникативных ролей (конфлйктант и респонсор), ком­ муникативной инициативы и взаимно скоординированных стратегий речевого поведения партиципантов.

Как показывает анализ имеющихся записей разговорных диалогов в ситуациях коммуникативного риска, речеповеденческая модель «Примирение» манифестируется в трех вариантах сценариев. Назо­ вем их условно «Прощение», «Компромисс», «Сдерживание».

РД-1. Ситуативный контекст: разговор студентки филологическо­ М. — Здорово II Ты ничем меня не хочешь обрадовать?

Е. — Че-ерт IIЯ опять их [диски] забыл II Прости II М. — Ты мне эти диски уже целый месяц обещаешь принести и все никак донести не можешь (С УКОРОМ) // М. — Д а ну тебя II Достал уже IIИ сумку тоже не принес (С УКО­ РОМ) // Я уже и не спрашиваю про нее (С ОБИДОЙ) // Е. Мы просто с Леной в бассейн в воскресенье собрались I она нам нужна IIА диски я тебе принесу II Только не обижайся (УГОВАРИВАЯ) / М. — Если ты мне их завтра не принесешь I я куплю кассету Губина или еще что [че]-нибудь вроде этого и буду слушать (ШУТЛИВО УГРО­ Е. — Только не это I не пугай меня так (ОБА СМЕЮТСЯ) // М. — Я тебе постараюсь (ШУТЛИВО УГРОЖАЯ)...

Инициатором ситуации риска (конфликтантом) в данном фрагменте ликта. В речевой партии Е. реализована г а р м о н и з и р у ю щ а я стратегия как последовательность речевых поступков (Рп) с конкретными так­ Предконфликтная фаза диалога отмечена гармонизирующими так­ Речевые партии коммуникантов в потенциально конфликтной Речевая партия респонсора Е. Речевая партия конфликтанта М.

Привет II (инициирующее Здорово II Ты ничем меня не хочешь об­ В смысле? (уточняющий Ты мне I кажется I что-то обещал? (на­ вопрос) Че-ерт IIЯ опять их [диски] Ты мне эти диски уже целый месяц обе­ (выражение досады на себя; можешь (С УКОРОМ) // (упрек) признание деликта; извинение) Ну честное слово I я просто забыл II (самооправдание) в воскресенье собрались I она

(ШУТЛИВО УГРОЖАЯ; ПОСТЕПЕН­

нам нужна IIА диски я тебе принесу // Только не обижайся ста II (самооправдание; обеща­ ние устранения причины делик­ та; настойчивая просьба о про­ щении вины) Только не это I не пугай меня так (ОБА СМЕЮТСЯ) // (шутливое возражение) Постараюсь (ШУТЛИВО) // (обещание устранения причины деликта) провоцирующую, конфликтогенную стратегию обвинения (предъяв­ ления претензий) и создают опасность негативного коммуникативно­ собствующая возникновению ощущения неловкости у респонсора, т а к т и к а у п р е к а (Ты мне эти диски уже целый месяц обещаешь и все никак донести не можешь If), тактика д е м о н с т р а ц и и о б и д ы (Да ну тебя I нанс в развитие диалога вносит тактика припоминания старой обиды в не спрашиваю Эффективная гармонизирующая стратегия признания вины в ре­ чевой партии Е. создается последовательностью тактик-реакций: вы­ Мы просто с Леной в бассейн в воскресенье тики-реакции призваны смягчить разногласия, преодолеть возможный конфликт.

речевой партии М. меняется тональность и появляется тактика шут­ Рубина или что[ч'о]-нибудь знаменует собой смену конфликтогенной стратегии М. на коопера­ т и в н у ю. Последняя реализуется в речевой партии М. тактиками шут­ постараюсь...), Смена стратегии конфликтанта находит отражение в смене тональ­ ности диалога. Это достаточно четко зафиксировано в паралингвистических и эмоциональных сигналах: в начале преобладают ремарки, заданные конфликтогенной стратегией М.: С У К О Р О М, С О Б И Д О Й, УГОВАРИВАЯ; во второй половине — ремарки, заданные стратеги­

ПОСТЕПЕННО СМЯГЧАЯСЬ, С УСМЕШКОЙ, ОБА СМЕЮТСЯ,

Ш У Т Л И В О. Смеховой катарсис определяет разрешение конфликто­ никативного и психологического результата.

Респонсор последовательно придерживается стратегии примире­ ния, игнорируя провокативный характер речевого поведения конфликтанта и признавая деликт. Опираясь на типологию языковых лич­ но-эвристическому типу языковой личности, который характеризуется косвенностью выражения интенции, опорой на рассудочность, здравый партии демонстрирует характерные черты куртуазного типа языковой личности, проявляющего себя в этикетности речевого поведения, в д е ­ монстрации обиды, некоторых элементах игры [Седов 1999].

Реактивная стратегия признания в и н ы Е. направлена на разреше­ ние противоречий. Ответным гармонизирующим фактором является уступка со стороны конфликтанта, выраженная речевым поступком просьбы и запроса согласиями п р е д ш е с т в у ю щ а я этому мена тональ­ ности о б щ е н и я в речевой партии Е. (ремарки Ш У Т Л И В О У Г Р О Ж А Я, П О С Т Е П Е Н Н О СМЯГЧАЯСЬ). Переломный момент — принятие уступок конфликтантом, который не отказывается от притязаний, но но сменой стратегии М. на гармонизирующую, позволяющую избе­ жать открытого конфликта. Результат взаимодействия оказывается позитивным и в коммуникативном, и в психологическом аспекте.

стратегия обвинения Стратегия признания деликта (серия уступок) Таким образом, коммуникативный и психологический результаты взаимодействия в конфликтогенной ситуации зависят от стратегий речевого поведения обоих участников. Для сценария «Прощение»

характерно, что инициатором уступки является респонсор, а в рече­ вом поведении конфликтанта происходит смена стратегии «обвине­ ние / прощение деликта».

тета (К.), д о м а накануне похорон их друга. О б а в подавленном состо­ К. — Ну был IIА ты что [че] I опять с моего сотового звонила (РАЗ­ ДРАЖЕННО)? Что ты все время с моего звонишь Iу меня ведь запас не резиновый (ЕЩЕ БОЛЬШЕ РАЗДРАЖАЯСЬ) // А. — Мой телефон в сумке I а твой близко (ОПРАВДЫВАЯСЬ) / / К. — У меня деньги кончились I не надо больше звонить по моему телефону (РЕЗКО) // А. — Мы же договорились I что это наш домашний телефон II К. — Это ты так решила (С УКОРОМ) // Я этого не хотел II (МОЛ­ А. — Давай не будем сейчас ругаться по этому поводу (СМЯГЧА­ ЯСЬ) // (МОЛЧАНИЕ) К. — Киса I иди ко мне II Дай я тебя поцелую (ЛАСКОВО) // Конфликтогенная ситуация обусловлена в большей степени эмо­ циональным состоянием, нежели реальными противоречиями комму­ никантов. Разговор происходит накануне похорон их друга, они оба подавлены, и малейшее противоречие грозит конфликтом. Ситуация с сотовым телефоном есть л и ш ь повод для того, чтобы дать выход В первой части речевой партии конфликтанта преобладают такти­ ки-деструкции: тактика провоцирующего вопроса-обвинения, фикси­ рующего противоречия, тактика демонстрации недовольства и раз­ д р а ж е н и я (А ты что [че] I опять с моего сотового звонила (РАЗДРА­ ше звонить по моему телефону ( Р Е З К О ) If), т а к т и к а о б в и н е н и я {Это не хотел II).

А. вынуждена защищаться, она использует тактику самооправда­ н и я {Мой телефон Стараясь смягчить н а з р е в а ю щ и й конфликт, А. в одной из своих реп­ У тебя ведь был оправдание) 3 Мы же договорились что это наш домаш­ ний телефонII (само­ оправдание) ругаться по этому поводу (С НЕЖНОСТЬЮ) // (смена тона; ласковое (призыв к примирению, смена тона) тегории «свой круг» (противопоставление « м ы — они») в речевой партии А. не находит положительного отклика у конфликтанта, кото­ нием личных местоимений, предпочитая конфронтационное личнос­ тное противопоставление («я — ты»). Тональность диалога с каждой репликой становится более эмоционально напряженной. Назреваю­ щий конфликт кажется неизбежным, однако внезапно возникающая обдумать их дальнейшее коммуникативное поведение.

впрочем, себя единственной виновницей ситуации риска. С л е д у ю щ и е после паузы-размышления тактики и н т и м и з а ц и и — смены тона, лас­ кового обращения и сближения — являются ответной уступкой конфликтанта и свидетельствует о том, что диалог окончательно перешел Смена стратегии:

стратегия отрицания деликта стратегия избегания конфликта (инициирующее встречное предложение уступки) Смена стратегии:

стратегия обвинения стратегия избегания конфликта (инициирующее или встречное предложение уступки) счет серии в з а и м н ы х уступок обеих сторон; при этом для успешной р е а л и з а ц и и модели не существенно, кто является инициатором комп­ ромисса и уступает первым. Рациональные стратегии коммуникантов способствуют формированию линии кооперативного поведения и по­ л у ч е н и ю позитивного коммуникативного и психологического резуль­ тата.

РД-3. Ситуативный контекст: разговор студентки филологическо­ д н е р о ж д е н и я их общего друга (В.). Л. намеревается уходить домой;

Д. этим недоволен, хочет убедить ее остаться. Д и а л о г записан в марте Д. Нет Iя не понял (С РАЗДРАЖЕНИЕМ)// Ты куда собралась (ВЛАСТНО, С РАЗДРАЖЕНИЕМ)?

Я.—Я же сказала I домой (СПОКОЙНО) // Л. -Ничего себе рано I третий час ночи II Л. — Я очень устала сегодня [седьня] II Нужно выспаться как следу­ ет I завтра тяжелый день II Так что...

Д. — Слушай I если ты уйдешь I я обижусь (С ОБИДОЙ) /Л Л. — Перестань II Что прям как маленький-то (С ИРОНИЕЙ) // Д. —Ну и ладно (ДЕЛАЯ ВИД, ЧТО ОБИЖАЕТСЯ) // Л. — На обиженных воду возят II Знаешь об этом (УЛЫБАЯСЬ)?

Д. —Пофиг (ВЗДОХНУВ) // Вали домой I раз уж тебе так надо (ПО­ СТЕПЕННО СМЯГЧАЯСЬ) // Только дождись такси ради бога I одну я тебя не отпущу пешком II (ВХОДИТ В., ИМЕНИННИК.) Л. (респонсор) имеет четкую рациональную стратегию — избе­ жать потенциального конфликта; стратегия Д. (конфликтанта) — за­ ставить Л. подчиниться. Провоцирующие конфликт тактики-деструк­ ции Д., которые в начале диалога особенно агрессивны, что подчерк­ нуто в ремарках С РАЗДРАЖЕНИЕМ, В Л А С Т Н О — это тактики де­ монстрации раздражения и провокативного вопроса в одной реплике сит серия вопросительных тактик Д., н а п о м и н а ю щ и х д о п р о с с д о м и ­ Л. устала, твердо намерена ехать домой, избежав выяснения отно­ шений и потенциального конфликта. Ее репликам свойствен спокой­ ный, сдержанный тон, который является паралингвистическим средством гармонизации взаимодействия. Л. испвльзует гармонизирую­ а р г у м е н т а ц и и {Ничего себе рано I третий час ночи II), с п о к о й н о г о Тактика дружеского подтрунивания, имеющая своей целью снять эмо­ Переломный момент в развитии конфликтогенной ситуации мани­ такси ради бога I одну я тебя не отпущу пешком II). Г а р м о н и з и р у ю ­ щий эффект поддерживается вмешательством третьей стороны, при­ м о н и з а ц и и о б щ е н и я и не влияет на р а з р е ш е н и е конфликтогенной си­ туации (табл. 3).

Л. строит свою речевую партию в ключе сдерживания конфликта и сознательной р е д у к ц и и модальных р е а к ц и й на тон высказывания конфликтанта. Речевые поступки Л. характеризуются не только игно­ рированием конфликтогенных интенций реплик оппонента, нейтра­ лизацией негативных эмоций, но и паралингвистическими тактиками демонстрации уверенности и спокойствия. Последовательность ком­ муникативного поведения и сдержанность респонсора приводит к взаимодействия. Стратегия сдерживания Л. оказывается эффективной в коммуникативном и психологическом аспектах: удалось избежать щения способствует тс, что реакции Л. рациональны, не вторгаются в личностную сферу Д., позволяют ему «сохранить лицо» и даже про­ демонстрировать великодушие, «разрешая» Л. поступить по-своему (схема 4).

в потенциально конфликтной ситуации Речевая партия респонсора А.

Ты что [че] /уже уходишь что ли? (провоцирующий вопрос, демонстрация недовольства) Нет /я не понял (С РАЗДРА­ собралась (ВЛАСТНО, С РАЗДРАЖЕНИЕМ)?

(уточняющий вопрос;

демонстрация раздражения) А что [че] так рано-то?

(вопрос-возражение, выяснение причин) Что тебе дома-то делать?

(вопрос-возражение, выяснение причин) я обижусь (С ОБИДОЙ) // (угроза-шантаж) Ну и ладно (ДЕЛАЯ ВИД, (демонстрация мнимой обиды) Пофиг (ВЗДОХНУВ) // Вали Ладно II (выражение согласия,) домой /раз уж тебе так надо

(ПОСТЕПЕННО СМЯГЧА­

ЯСЬ) // Только дождись такси ради бога / одну я тебя не отпущу пешком // (демонстрация равнодушия;

отказ от претензий; демонст­ рация заботы и участия) стратегия провокации Стратегия рационального Основным речевым поступком, запускающим процесс гармониза­ тупки наиболее эффективно выполняют тактики признания вины, из­ винения, обещания, призыва к примирению. Функцию сдерживания — тактики демонстрация уверенности и спокойствия, рационального реагирования и последовательного избегания негативных эмоциональ­ Отметим характерное для модели сдерживающего взаимодействия бинарно-циклическое строение дискурса. Д о переломного момента вых поступков провоцирующих дисгармонизирующих тактик конф­ ликтанта и гармонизирующих реактивных тактик респонсора: такти­ ка-деструкция + тактика-сдерживание.

Итак, м ы рассмотрели один вариант коммуникативного разреше­ ния конфликтогенной ситуации, характеризующийся гармонизацией о б щ е н и я и позитивным коммуникативным результатом, — « П р и м и ­ рение», который может реализоваться в сценариях «Прощение», «Ком­ промисс» и «Сдерживание» (табл. 4).

О п и с а н н ы е сценарии, безусловно, не исчерпывают всех реальных примирения. Можно констатировать наличие сценария «Взаимное вать как один из вариантов общего сценария «Компромисс» (взаим­ ные этикетные уступки). Автору приходилось наблюдать подобные Речеповеденческие сценарии гармонизации общения «Компро-* мисс»

«Сдержи­ вание»

ловой коммуникации, но фиксаций таких коммуникативных событий в нашей текстотеке не оказалось.

Таким образом, можно утверждать, что способ разрешения потен­ циально конфликтной ситуации зависит не столько от стратегии п о ­ коммуникативного взаимодействия (паттернах взаимно скоординиро­ ванного коммуникативного поведения).

Как упоминалось выше, существуют еще два варианта разреше­ ния конфликтогенной ситуации, характеризуемые нейтральным и от­ рицательным коммуникативными результаттами — назовем их «Обо­ стрение конфликта» и «Купирование конфликта». Рассмотрим рече­ поведенческие сценарии, в которых реализуются эти модели.

Дисгармонизация общения как вариант разрешения конфликтогенной ситуации: речеповедейческая модель «Обострение конфликта»

Конфликтное речевое поведение характеризуется повышенной импульсивностью и реактивностью речевых поступков с непрогно­ зируемым перлокутивным эффектом в зоне риска, некооперативностью речевого поведения, подчеркнутой конфликтностью отрицатель­ ных модально-оценочных реакций, смещенных в личностную сферу коммуникантов, диссонирующей тональностью общения с гипертро­ фией эмоциональности и эгоцентричности, высокой степенью актив­ ности коммуникантов в предъявлении личных претензий, деструктив­ тивной сферах.

Типичные дисгармонизирующие стратегии, провоцирующие кон­ ние, демонстрация отрицательных эмоций, дискредитация, принуж­ дение, захват инициативы и контроля над ситуацией, инвектива. Реа­ лизация дисгармонизирующих стратегий провоцирует у респонсора конфликтную коммуникативную установку и ответную отрицатель­ ную эмоциональную и поведенческую реакцию. Такие стратегии реа­ лизуются различными тактиками-деструкциями. В погенциально кон­ фликтной ситуации они используются, как правило, в первой полови­ применение собеседниками тактик-деструкций есть уже реально те­ кущий речевой конфликт).

Стратегия контроля над коммуникативной инициативой характе­ торый осуществляет контроль над темой и регулирует объем речево­ ствление контроля — поведенческого, эмоционального, интеллекту­ ального — позволяет ограничивать свободу другого и традиционно рассматривается как с п о с о б о с у щ е с т в л е н и я власти над н и м с помо­ щ ь ю п р о ц е с с а говорения [Иссерс 1999; Третьякова 2002]. Это позво­ ляет стратегию контроля над инициативой отнести к конфликтным стратегиям.

желаниями и представлениями субъекта речи, и он совершает рече­ в ы е поступки, стремясь повлиять на партнера в своих интересах — тегия принуждения к подчинению имеет два варианта реализации [Третьякова 2002: 95]: манипулятивный (сокрытие истинной цели и применение неконфликтных речевых действий: выражения симпатии, апелляции к положительным качествам партнера, позитивной стиму­ ляции — обещания, похвалы, уговоров, убеждения, лести) или открыто конфликтный (выражение антипатии, апелляция к чувству долга парт­ нера, авторитетам, негативная стимуляция — угрозы, шантаж, требо­ вания, запреты, упреки, приказы).

речи видит унижение и осмеяние партнера в глазах третьего лица [Иссерс 1999]. В рамках данной стратегии применяются какие-либо не­ гативные факты, мнения, аргументы, прямо или косвенно сигнализи­ р у ю щ и е о негативных оценках адресата. Д л я реализации этой страте­ гии избираются исключительно негативные, конфликтные речевые ном виде. Стратегия дискредитации наиболее заметна в группе конф­ ликтных стратегий. Она оценивается п о перлокутивному эффекту, со­ стоящему в умалении достоинств адресата, его оскорблении, осмея­ нии, и усиливается в присутствии третьих лиц.

Конфликтогенная ситуация с высокой степенью вероятности пе­ реходит в фазу открытого речевого конфликта, если один из участни­ со склонностью к «импульсивному поведению, реализуемому через малые стратегии, к доминированию роли говорящего, эгоцентричности, к морализации аспектов т е м ы общения, к доминированию марке­ ров со значением неуверенности, пессимистичности, к иронии, сар­ Приведем фрагмент диалога, в котором ситуация риска разреша­ ется в дисгармоничном ключе и ведет к отрицательному коммуника­ Коммуникативный сценарий «Разрыв контакта»

* РД-4. Ситуативный контекст: в подсобном п о м е щ е н и и перед кон­ специальное техническое) играет в компьютерные игры; М. (Максим, М. —...не понял I кто мою ложку (нец.^? Вообще оборзели?

М. (ПЕРЕДРАЗНИВАЯ) Твоя в варенье I блин I (НЕДОВОЛЬНО) я знаю / что ты в варенье II (НЕОДОБРИТЕЛЬНО) хлебом не корми I дай варенья ему II А. (УСЛУЖЛИВО ПОДХВАТЫВАЯ) Его хлебом не корми / дай водки попить (HenJ // М. — Ему-то? Да я знаю II (ОБРАЩАЯСЬ К ВВ., НАЗИДАТЕЛЬНО) Валера I пора исправляться I сходи в медпункт I там вот I наглядная аги­ тация I щас вот изучал II ВВ. — Уже исправился (СМЕЕТСЯ) // Отстань I исправился II М. (РАЗЫГРЫВАЯ УДИВЛЕНИЕ) Как ты исправился? Ты не мо­ жешь так быстро исправиться I ты должен покаяться II А. - (ПЕРЕБИВАЕТ) Он вчера на обед не ходил I прикинь I какое по­ каяние было II ТОНОМ) Валера I нельзя же так I блин I два выходных I понедельник взял [отгул] I и во вторник еще болел II

М. — (ЦИТИРУЯ ИЗВЕСТНУЮ ФРАЗУ ИЗ ЮМОРИСТИЧЕСКОЙ

ТЕЛЕПЕРЕДАЧИ) О-о как все запущено-о II Постился I да?

М. — Жрать ничего [ничо] нельзя I так водки значит II Все с тобой ВВ. — Жрать ничо нельзя I точно ты сказал II М. — (О КОМПЬЮТЕРНОЙ ИГРЕ) Давай-давай вниз II М. - (НАСМЕХАЯСЬ НАД ВВ., ЦИТИРУЕТ АНЕКДОТ) Но доста­ точно будет и половины дозы I ага? И вниз I и вниз Валера I что [чо] нет­ то? Что[чо]-то долго ты думаешь I (ЯЗВИТЕЛЬНО) это динамичная игра I между прочим II М. — (НЕБРЕЖНО) Да ничего [ничо] II М. — (ИЗОБРАЖАЯ РАЗОЧАРОВАНИЕ)Я)улшл приду I увижу тебя ВВ. — (РАЗДРАЖЕННО) Сидите и не (нец.) тут II (нец.) ты меня I Максим II С одной стороны конечно I когда ты зоесь (нец.) I нос другой стороны I к концу смены ты как (нец.) II Сначала вроде...

М. - (ПЕРЕБИВАЕТ, С УГРОЗОЙ) Все сказал?

ВВ. — Сначала вроде еще ничего I до обеда тебя терпеть можно // ВВ. (ЗЛО) Ну что [чо] тебе [те] еще? (С ИЗДЕВКОЙ) И полхохла ты I понял (нец.^ / если б ты полный хохол / можно б было с тобой пого­ ворить // М. - (С НАРАСТАЮЩЕЙ УГРОЗОЙ) Что-о [чо-о]?

ВВ. (ГОВОРИТ ГРОМЧЕ И МЕДЛЕННЕЕ) Был бы ты полный хо­ хол / с тобой можно было бы поговорить // А так I полхохла // М. — (РЕШИТЕЛЬНО) Все сказал?

ВВ. - (НЕСКОЛЬКО ТИШЕ) Нет еще /I М. - (С РАССТАНОВКОЙ, РАЗДЕЛЯЯ СЛОВА) Теперь посмотри на часы I и пять минут I помолчи I понял I да? Время пошло II

ВВ. (ЧТО-ТО БОРМОЧЕТ НЕРАЗБОРЧИВО)

М. (СТРОГО, С НАПОРОМ) Я сказал I помолчи /I ВВ. — (С ДОСАДОЙ-И ИРОНИЕЙ) Эк...

М. - ~ (ПЕРЕБИВАЕТ) И без эк-пэк блин /I (ПАУЗА; М. ПОДХОДИТ

К КОМПЬЮТЕРУ, ОБРАЩАЕТСЯ К А., ВСЕ ЕЩЕ РАЗДРАЖЕН) Ну?

Где сеть? Сеть-то где?

М. —Работает? (М. ДЕМОНСТРАТИВНО ПЕРЕКЛЮЧАЕТСЯ НА

РАЗГОВОР С А. О КОМПЬЮТЕРНЫХ ИГРАХ).

На материале данного фрагмента отчетливо видна динамика кон­ фликта. Этот конфликт провоцирует М. вторжением в личностную сферу коммуниканта В В. (тактики осуждения, иронии, сарказма, наи­ гранного возмущения, издевательский тон):

быстро исправиться так I блин I два выходных I понедельник взял [отгул] I и во вторник еще болел II 4. О-о как все запущеио-о II Постился I да? Жрать ниче­ го [ничо] нельзя I так водки значит II Все с тобой ясно II5. ( Н А ­ дет и половины дозы I ага? И вниз I и вниз Валера I что [чо] нет-то?

Начальный фрагмент можно квалифицировать как т р а н с п о з и ц и ю с п о н т а н н о в о з н и к а ю щ е г о ж а н р а п р о р а б о т к и (с к о м м у н и к а т и в н о й з а данностью отрицательно-оценочного компонента «осуждение») в сфе­ ру непринужденного межличностного общения. Происходит поляри­ зация позиций коммуникантов, которая разрушает модальное един­ ство и тональный унисон, свойственные согласному течению разго­ вора. Темой разговора и объектом отрицательной оценки является поведение В В. Взаимодействие развивается по сценарию эмоциональ­ ративное поведение ВВ. в первой половине диалога обусловлено не­ желанием обострять ситуацию и организовано по тину консентной п о д д е р ж к и и р е а к ц и и с о г л а с и я (Ага II; Жрать ничего [ничо] нельзя I Стремление М. занять д о м и н и р у ю щ у ю позицию не поддерживает­ начальником). Адресованная обсценная лексика, негативная личност­ ная оценка в совокупности с оскорбительным тоном, речевые выпады ное общекультурными нормами и правилами общения, принятыми в речевое поведение ВВ., обусловленное неудовлетворенностью навязан­ н у ю напряженность и назревание коммуникативного конфликта. Через рая обозначает границу частей с конформной и конфликтной коммуни­ к а т и в н о й к о о р д и н а ц и е й : ВВ. — Сидите и не (ней.) тут II (ней.) ты меня I Максим II С одной стороны конечно I когда ты здесь (нец.) I нос дру­ вроде еще ничего I до обеда тебя терпеть можно И Вторая половина диалога демонстрирует лавинообразное разви­ тие речевого конфликта ВВ. переходит к открытым оскорблениям М., [чо] тебе [те] еще? ( С И З Д Е В К О Й ) и полхохла ты I понял (нец.) I если б ты полный хохол I можно было б с тобой говорить II; ( Г О В О ­ можно было бы поговорить М. избирает тактику игнорирования оскорбления ВВ. и переходит к серии ответных угроз с нарастающей дисгармонизирующей тональ­ ностью:

минут I помолчи I понял I да? Время пошло II ляция. Коммуникативный исход взаимодействия — разрыв контакта между М. и ВВ.

Дисгармоничный коммуникативный результат является следстви­ ем обострения потенциально конфликтной ситуации. Конфликтные диалоги могут иметь крайне неблагоприятный исход для партнеров коммуникации — разрыв контакта, психологическую травму, физи­ ч е с к о е н а с и л и е и т. п. С у щ е с т в у е т о б ш и р н ы й р е п е р т у а р д и с г а р м о н и зирующих речевых поступков и тактик, разрушающих согласное те­ чение диалога и провоцирующих открытый конфликт (неодобрение, сочетаемости тактик речевого поведения отметим, что в разговорных диалогах с дисгармонизирующей стратегией тактики часто взаимо­ следует тактика угрозы или ответного оскорбления, после тактики колкости или издевки — аналогичные д и с г а р м о н и з и р у ю щ и е такти­ ки.

Для структуры диалогов, построенных по сценарию эскалации конфликта, характерно явление зеркального отражения тактик. Отме­ тим типичное для модели конфликтного взаимодействия бинарноциклическое строение дискурса. Он формируется повторяющимися реактивных речевых поступков конфликтанта и респонсора: тактикадеструкция + тактика-деструкция.

но к о н ф л и к т н о й с и т у а ц и и в к о н ф л и к т : в н а ш е м п р и м е р е (РД-4) разрыв контакта инициирован конфликтантом; возможен такой же ис­ писи, демонстрирующие сценарий «Эскалация речевого конфликта в неречевую сферу» и пр., которые невозможно описать в рамках огра­ ниченного текстового пространства.

Нейтрализация как способ коммуникативного разрешения конфликтогенных ситуаций: речеповеденческая модель «Купирование конфликта»

Как уже упоминалось, нейтрализацию потенциального конфликта является гармоничным с коммуникативной точки зрения и дисгармо­ ничным в психологическом отношении. Это пограничный, промежу­ ации негативно, и связано это с биоэнергетикой. Тело постоянно, по­ эмоции. В разговорной речи это находит подтверждение в таких фра­ зах, к а к я это кожей чувствую, от страха желудок сводит, он у меня в печенках сидит, ты мне надоел до зубной боли и п р. И з б е г а я к о н ф л и к т а или уходя от него, м ы ограничиваем себя в выражении негативных наются мозгом и вызывают стресс; они требуют выхода, разрядки.

В отношении нейтрализации конфликтогенной ситуации мы долж­ ны отметить следующее: стремясь избежать вербально выраженного с другом, коммуникантам приходится подавлять свои чувства и при незначительных провокациях в будущем это может стать поводом для конфликтной ситуации, результатом которой станет открытый конф­ ликт. Конечно, гнев, враждебность, обида и возмущение могут с лег­ костью стать разрушительными силами. Н о эти ж е эмоции способны стать толчком для п о л о ж и т е л ь н ы х изменений, если их силу мудро использовать. Например, раздражение по поводу постоянно прерыва­ ющихся разговоров может быть направлено на поиск более эффек­ тивной системы коммуникации.

Теперь рассмотрим коммуникативно-речевой аспект способов до­ стижения нейтрализации. При этом обе стороны могут использовать этого, встречается применение амбивалентных тактик, которые мож­ Рассмотрим действие описанных нами тактик в конкретных раз­ говорных диалогах.

Коммуникативный сценарий «Избегание конфликта»

РД-5. Ситуативный контекст: разговор двух рабочих в подсобном помещении завода — М. (станочник, студент заочного отделения фи­ М. — А вот будет нормальный человек самогонку гнать?



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 10 |
 


Похожие работы:

«Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 УДК 539. 3/ ББК В П...»

«A POLITICAL HISTORY OF PARTHIA BY NEILSON C. DEBEVOISE THE ORIENTAL INSTITUTE THE UNIVERSITY OF CHICAGO THE U N IV E R SIT Y OF CHICAGO PRESS CHICAGO · ILLINOIS 1938 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ Н. К. Дибвойз ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ ПАРФ ИИ П ер ево д с ан гли йского, научная редакция и б и б л и о г р а ф и ч е с к о е п р и л о ж ен и е В. П. Н и к о н о р о в а Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета ББК 63.3(0) Д Д ибвойз...»

«Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Мичуринский государственный аграрный университет А.Г. КУДРИН ФЕРМЕНТЫ КРОВИ И ПРОГНОЗИРОВАНИЕ ПРОДУКТИВНОСТИ МОЛОЧНОГО СКОТА Мичуринск - наукоград РФ 2006 PDF created with FinePrint pdfFactory Pro trial version www.pdffactory.com УДК 636.2. 082.24 : 591.111.05 Печатается по решению редакционно-издательского ББК 46.0–3:28.672 совета Мичуринского...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Кацапова Философия права П.И.Новгородцева Москва 2005 1 УДК 14 ББК 87.3 К-30 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук М.Л.Клюзова доктор филос. наук А.Д.Сухов К-30 Кацапова И.А. Философия права П.И.Новгородцева. — М., 2005. — 188 с. Монография посвящена творчеству одного из видных русских теоретиков права к. ХIХ — н. ХХ вв. Павлу Ивановичу Новгородцеву. В работе раскрывается и обосновывается основной замысел философии права мыслителя,...»

«УДК 80 ББК 83 Г12 Научный редактор: ДОМАНСКИЙ Ю.В., доктор филологических наук, профессор кафедры теории литературы Тверского государственного университета. БЫКОВ Л.П., доктор филологических наук, профессор, Рецензенты: заведующий кафедрой русской литературы ХХ-ХХI веков Уральского Государственного университета. КУЛАГИН А.В., доктор филологических наук, профессор кафедры литературы Московского государственного областного социально-гуманитарного института. ШОСТАК Г.В., кандидат педагогических...»

«ОМСКАЯ АКАДЕМИЯ МВД РФ КЕМЕРОВСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ЗАОЧНОГО ОБУЧЕНИЯ С. П. Звягин ПРАВООХРАНИТЕЛЬНАЯ ПОЛИТИКА А. В. КОЛЧАКА Кемерово Кузбассвузиздат 2001 ББК 63.3(0)61 345 Рецензенты: кафедра истории России Кемеровского государственного университета (заведующий - доктор исторических наук, профессор С. В. Макарчук); доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории и документоведения Томского государственного университета Н. С. Ларьков Ф о т о г р а ф и и н а о б л о ж к е (слева...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОУ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИКСОДОВЫЕ К Л Е Щ Е В Ы Е ИНФЕКЦИИ В ПРАКТИКЕ УЧАСТКОВОГО ВРАЧА Иркутск - 2007 1 МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ MINISTRY OF PUBLIC HEALTH AND SOCIAL DEVELOPMENT OF RUSSIAN FEDERATION IRKUTSK STAT MEDICAL UNIVERSITI I.V. MALOV V.A. BORISOV A.K. TARBEEV...»

«Федеральное агентство по образованию Тверской государственный технический университет 85-летию Тверского государственного технического университета посвящается Н.И. Гамаюнов, С.Н. Гамаюнов, В.А. Миронов ОСМОТИЧЕСКИЙ МАССОПЕРЕНОС Монография Тверь 2007 УДК 66.015.23(04) ББК 24.5 Гамаюнов, Н.И. Осмотический массоперенос: монография / Н.И. Гамаюнов, С.Н. Гамаюнов, В.А. Миронов. Тверь: ТГТУ, 2007. 228 с. Рассмотрен осмотический массоперенос в модельных средах (капиллярах, пористых телах) и реальных...»

«Николай Михайлов ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ И РАЗВИТИЯ ЧЕРНОМОРСКОЙ ГИДРОФИЗИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ Часть первая Севастополь 2010 ББК 551 УДК В очерке рассказывается о главных исторических событиях, на фоне которых создавалась и развивалась новое научное направление – физика моря. Этот период времени для советского государства был насыщен такими глобальными историческими событиями, как Октябрьская революция, гражданская война, Великая Отечественная война, восстановление народного хозяйства и другие. В этих...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСТИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) КАФЕДРА УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РЕСУРСАМИ КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РЕСУРСАМИ Москва, 2012 1 УДК 65.014 ББК 65.290-2 И 665 ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РЕСУРСАМИ: коллективная монография / Под редакцией к.э.н. А.А. Корсаковой, д.с.н. Е.С. Яхонтовой. – М.: МЭСИ, 2012. – С. 230. В книге...»

«О.Ю. Кузнецов РЫЦАРЬ ДИКОГО ПОЛЯ Князь Д.И. Вишневецкий Монография Москва Издательство ФЛИНТА Издательство Наука 2013 УДК 94(4)15 ББК 63.3(0)5 К89 Рецензенты: канд. ист. наук, старший научный сотрудник Института Российской истории Российской академии наук А.В. Виноградов; канд. ист. наук, доцент кафедры истории России Тульского государственного педагогического университета им. Л.Н. Толстого А.В. Шеков Кузнецов О.Ю. К89 Рыцарь Дикого поля. Князь Д.И. Вишневецкий : монография / О.Ю. Кузнецов. –...»

«Хадарцев А.А., Еськов В.М., Козырев К.М., Гонтарев С.Н. МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Тула – Белгород, 2011 Европейская Академия Естественных Наук Отделение фундаментальных медико-биологических исследований Хадарцев А.А., Еськов В.М., Козырев К.М., Гонтарев С.Н. МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Под редакцией В.Г. Тыминского Тула – Белгород, 2011 УДК 616-003.9.001.004.14 Хадарцев А.А., Еськов В.М., Козырев К.М., Гонтарев С.Н. Медикобиологическая теория и практика: Монография / Под...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Сибирское отделение Институт водных и экологических проблем СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ ВОДНЫХ РЕСУРСОВ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ ВОДОХОЗЯЙСТВЕННОГО КОМПЛЕКСА БАССЕЙНА ОБИ И ИРТЫША Ответственные редакторы: д-р геогр. наук Ю.И. Винокуров, д-р биол.наук А.В. Пузанов, канд. биол. наук Д.М. Безматерных Новосибирск Издательство Сибирского отделения Российской академии наук 2012 УДК 556 (571.1/5) ББК 26.22 (2Р5) С56 Современное состояние водных ресурсов и функционирование...»

«ЦИ БАЙ-ШИ Е.В.Завадская Содержание От автора Бабочка Бредбери и цикада Ци Бай-ши Мастер, владеющий сходством и несходством Жизнь художника, рассказанная им самим Истоки и традиции Каллиграфия и печати, техника и материалы Пейзаж Цветы и птицы, травы и насекомые Портрет и жанр Эстетический феномен живописи Ци Бай-ши Заключение Человек — мера всех вещей Иллюстрации в тексте О книге ББК 85.143(3) 3—13 Эта книга—первая, на русском языке, большая монография о великом китайском художнике XX века. Она...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации КУБАНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ М.Л. НЕКРАСОВА СТРАТЕГИЯ ПРОДВИЖЕНИЯ ПРОДУКТА ТЕРРИТОРИАЛЬНЫХ ТУРИСТСКОРЕКРЕАЦИОННЫХ СИСТЕМ НА ВНУТРЕННИЙ И МЕЖДУНАРОДНЫЙ РЫНОК Монография Краснодар 2013 УДК 338.48:332.14: 339.1 ББК 75.81 Н 48 Рецензенты: Доктор географических наук, профессор А.Д. Бадов Кандидат географических наук, доцент М.О. Кучер Некрасова, М.Л. Н 48 Стратегия продвижения продукта территориальных туристско-рекреационных систем на...»

«Национальный технический университет Украины Киевский политехнический институт И.М. Гераимчук Философия творчества Киев ЭКМО 2006 4 Национальный технический университет Украины Киевский политехнический институт И.М. Гераимчук Философия творчества Киев ЭКМО 2006 5 УДК 130.123.3:11.85 ББК ЮЗ(2)3 Г 37 Рецензенты: д-р филос. наук, проф. Б.В. Новиков Гераимчук И.М. Г 37 Философия творчества: Монография / И.М. Гераимчук – К.: ЭКМО, 2006. – 120 с. ISBN 978-966-8555-83-Х В монографии представлена еще...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Михайлов МАКС ХОРКХАЙМЕР Становление Франкфуртской школы социальных исследований Часть 2: 1940–1973 гг. Москва 2010 УДК 14 ББК 87.3 М 69 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук А. В. Баллаев кандидат филос. наук П. А. Сафронов Михайлов, И.А. Макс Хоркхаймер. Становление М 69 Франкфуртской школы социальных исследований. Часть 2: 1940–1973 гг. [Текст] / И.А. Михайлов ; Рос. акад. наук, Ин-т философии. – М.: ИФ РАН, 2010. – 294 с. ; 17...»

«Межрегиональные исследования в общественных науках Министерство образования и науки Российской Федерации ИНО-центр (Информация. Наука. Образование) Институт имени Кеннана Центра Вудро Вильсона (США) Корпорация Карнеги в Нью-Йорке (США) Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. Мак-Артуров (США) Данное издание осуществлено в рамках программы Межрегиональные исследования в общественных науках, реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, ИНО-центром (Информация. Наука. Образование) и Институтом...»

«Д.С. Жуков С.К. Лямин Постиндустриальный мир без парадоксов бесконечности 1 УДК 316.324.8 ББК 60.5 Ж86 Научный редактор: доктор философских наук, ведущий научный сотрудник Института философии РАН, профессор Ф.И. Гиренок (Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова) Рецензент: кандидат политических наук И.И. Кузнецов (Саратовский государственный университет им. Н.Г. Чернышевского) Жуков Д.С., Лямин С.К. Ж 86 Постиндустриальный мир без парадоксов бесконечности. — М.: Изд-во УНЦ ДО,...»

«Г.М. Федоров, В.С. Корнеевец БАЛТИЙСКИЙ РЕГИОН Калининград 1999 Г.М. Федоров, В.С. Корнеевец БАЛТИЙСКИЙ РЕГИОН: СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И СОТРУДНИЧЕСТВО Калининград 1999 УДК 911.3:339 (470.26) Федоров Г.М., Корнеевец В.С. Балтийский регион: социальноэкономическое развитие и сотрудничество: Монография. Калининград: Янтарный сказ, 1999. - 208 с. - ISBN Книга посвящена социально-экономическому развитию одного из европейских макрорегионов – региона Балтийского моря, на берегах которого...»







 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.