WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |

«Общая теория публичных правоотношений УДК ББК Л 85, Д 56, М Рецензенты: Доктор юридических наук, профессор Момотов В.В. Доктор юридических наук, профессор Овчинников А.И. Лупарев Е.Б., ...»

-- [ Страница 3 ] --

Хотелось бы подчеркнуть, что сво мнение о предмете публичного правоотношения как о тех конкретных субъективных правах и конкретных юридических обязанностях, для приобретения, осуществления и исполнения которых конкретные субъекты права при наличии необходимых правовых условий вступают в конкретные правоотношения и в соответствии с требованиями реализуемой нормы права совершают надлежащие правомерные действия197. Понятие предмета правоотношения в такой концепции выражает правовой смысл, предназначение и цель правоотношения - конкретизацию абстрактного содержания реализуемой нормы права. Предмет правоотношения в таком случае - это реализованное, индивидуально-конкретизированное выражение объекта правоотношения.

См. напр.: Лупарев Е.Б. Общая теория административно-правового спора. Воронеж, 2003. С. 68-69.

§3. Обязательный и факультативный субъект публичного правоотношения Вопрос об обязательном субъекте публичного правоотношения в принципе не является новым для отраслевых теорий публичных правоотношений. Но с точки зрения фундаментального осмысления возникает необходимость выявить общие характерные черты субъекта публичного правоотношения и черты, характеризующие исключения из общих правил публичной правосубъектности. Априори можно предположить, что субъект публичного правоотношения должен иметь публичные права и нести публичные обязанности. Но только этого тезиса недостаточно для выделения такого характерного признака публичного правоотношения как обязательный субъект. Встат вопрос можно ли на уровне общетеоретического обобщения вывести такую категорию как обязательный субъект публичного правоотношения. Рискнм предположить что да, хотя в ходе исследования придется преодолеть не только проблему разнородности материально-правового статуса субъектов публичных правоотношений, но и проблему различных типов их процессуального положения, тем более, что содержательная сторона некоторых юридических процессов остатся дискуссионной198.

Нами предлагаются следующие исходные признаки обязательного субъекта публичного правоотношения, которые могут быть уточнены или дополнены в результате исследования.

1. Признак организационного или биологического обособления.

2. Признак наличия публично-правовой правосубъектности.

3. Наличие публично-правового статуса и компетенции.

Рискнм, тем не менее, выдвинуть тезис о том, что при всей дискуссионности объма и содержательной характеристики некоторых видов юридических процессов, например, административного, все они, за исключением, так называемых третейских процедур, которые дискуссионны с точки зрения относимости к публичному процессу, являются публичными.

4. Наличие полномочий властного характера.

Итак, если начать с анализа первого из заявленных признаков, то выясняется, что можно разделить всех обязательных субъектов публичных правоотношений на физических лиц и различные организации.

Физическим лицам как субъектам публичных правоотношений обязательность имманентно не предполагается в силу того, что система социальных отношений предполагает в качестве субъектов таких отношений не только людей, иногда не равных по своему биологическому статусу, но и объединения людей, порой условные, типа государства, субъекта федерации, муниципального образования. Другими словами, физическое лицо становится обязательным субъектом публичного правоотношения лишь в случае своей принадлежности к государственному органу, органу местного самоуправления или иному субъекту, наделнному в установленном национальным законодательством порядке соответствующими властными публичными полномочиями. Впрочем, если взять за основу известное высказывание А.И. Елистратова, который писал, что « правоотношения, связанные с государственным управлением, как и все другие юридические отношения, устанавливаются между людьми и только между людьми»199, то вопрос о наличии коллективных субъектов публичных правоотношений, казалось – бы, отпадает сам собой.

Но не всегда физическое лицо персонифицирует в себе статус государственного или иного уполномоченного органа. Случаи такие, конечно есть, например, если рассматривать должность Президента РФ200, который в одном из постановлений Конституционного Суда РФ назван в качестве единоличноЕлистратов А.И. Основные начала административного права. « изд., испр. и доп.» М., 1917. // Российское полицейское (административное) право: Конец XIX – начало XX века:

хрестоматия / сост. и вступ. статья Ю.Н. Старилова. Воронеж, 1999. С. 449.

Подробнее о статусе Президента РФ см. напр.: Суворов В.Н. Конституционный статус Президента Росийской Федерации. Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. М., 2000.; Синюгин В.Ю. Административно-правовое управление реформированием. М., 2008. С. 142-154.

го государственного органа201. То есть можно сказать в этом случае, что публичные правоотношения с участием Президента РФ это и отношения с участием человека и правоотношения с участием государственного органа одновременно. Возникают сомнения в однозначности такого рода трактовки. Рассмотрим в качестве примера сравнительно недавнюю работу Ю.С. Новиковой «Общая теория правоотношений», в которой автор, анализируя субъекты правоотношений, выделяет в качестве самостоятельной группы, так называемые коллективные субъекты, в том числе такие государственные организации, как государственные органы202. Следуя правилам формальной логики можно сделать лишь один вывод из данных посылок – Президент РФ не может рассматриваться в качестве коллективного субъекта публичного правоотношения. В таком случае можно предположить, что коллективизм не обязательный признак организации и государственного органа. Это подтверждается, в частности, возможностью создания организаций, состоящих из одного лица203 в соответствии, например со ст. 88 ГК РФ. Другими словами, имея, ввиду условность многих правовых понятий, законодатель ставит в целом ряде случаев между людьми в правоотношении некие искусственные образования. В одних случаях эти организационные образования несут в себе публично-правовую нагрузку, в других – не несут. Собственно человек может заключать в себе часть или весь объм полномочий государственного органа.





Соответственно, если речь идт о случаях, когда человек олицетворяет собой государственный орган, его следует относить не к коллективным как это без См. напр. По делу о толковании положений статей 91 и 92 (часть 2) Конституции Российской Федерации о досрочном прекращении полномочий Президента Российской Федерации в случае стойкой неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия: Постановление Конституционного Суда РФ № 12-п от 11 июля 2000 года // Собрание законодательства РФ. 2000. № 29. Ст. 3118.

См.: Новикова Ю.С. Общая теория правоотношения: Учебное пособие / Под ред. Е.А.

Киреевой. – Челябинск: Изд. «Фрегат», 2004. С. 92-93.

См. напр.: Богданов Е.В. Сущность и ответственность юридического лица // Государство и право. 1997. № 10. С. оглядки на исключения в большинстве случаев делается, а к индивидуальным обязательным субъектам публичных правоотношений. То есть, мы имеем дело и с коллективными, и с единоличными, которые всегда единоначальные, государственными органами.

Специфика субъектного состава публичных правоотношений во многом определяется государственной политикой в большей или меньшей степенью ориентированной на концентрацию или деконцентрацию власти. Современное состояние государственной политики в Российской Федерации в этой части являет собой тенденцию двуединой направленности. С одной стороны, идет процесс централизации публично-правовых полномочий в руках федерального центра, а с другой – ряд полномочий делегируется органам местного самоуправления и государственным, а также негосударственным организациям, не являющимся государственными органами. В силу наделения таковых публично-правовыми полномочиями, они встают в ряд обязательных субъектов публичных правоотношений. Впрочем, в этой связи есть вопросы, требующие самостоятельного анализа. Дело в том, что простое указание на то, что тот или иной субъект наделен публичными властными полномочиями не в полной мере дат правоприменителю чткое представление о системе обязательных субъектов публичного правоотношения. Требуется выяснение факта наличия таких полномочий, их характера. Более того, возникает мысль о том, что правонаделнные публичными полномочиями организации и лица, не являющиеся государственными или муниципальными органами, преследуют в публичном правоотношении не только и не столько публичный, сколько групповой или частный интерес. В случае с получившими критические отзывы со стороны Президента РФ Д.А. Медведева государственными корпорациями так оно возможно и есть204. Необходимо терминологически обозначить такого рода субъекты, чтобы любой правоприменитель имел хотя бы первичный инструментарий для выделения публичных правоотношений из массы иных правоотношений. Решение этого вопроса невозможно без сиhttp://www.kremlin.ru/transcripts/ стематизации сведений о тех субъектах, которые могут быть наделены властными публичными полномочиями.

И как может быть, не покажется странным, начать следует собственно с государства и государственных образований. Это обусловлено двумя причинами. Во-первых, само государство, согласно конституционному принципу полновластия народа является носителем делегированной народом власти.

Во вторых, следует принципиально разделять государство как субъект права и как субъект правоотношения. Так, например, в теории финансового права довольно последовательно различается государство как субъект права и как субъект правоотношения205.

Вместе с тем, в теоретических исследованиях отраслевой направленности, например, в теории финансового права указывается на государственные образования как субъекты налоговых правоотношений. В частности, О.А. Ногина пишет, что «государство, как обязательный субъект налоговых правоотношений, опосредует сво участие в данных правоотношениях через осуществление полномочий специальными государственными органами»206.

М.В. Карасевой (Сенцовой) справедливо указывается, что «тот орган, на долю которого приходится финансовая дееспособность Российской Федерации (е субъектов), не является одновременно деликтоспособным»207. Со стороны представителей науки административного права государство в целом представляется политико-юридической умозрительной конструкцией, находящей сво выражение лишь в действиях или бездействиях вполне конкретных государственных органов и лиц, заключающих в себе часть компетенции государства или его составных частей. Применительно к административным праСм. напр.: Карасва М.В.Финансовое право: Общая часть: Учебник. М., 2000. С. 85-91;

Бобкова Л.Л. Государство как особый субъект финансового права // Правовая наука и реформа юридического образования: Сб. научн. трудов. Вып. 15: Российское правовое государство: Итоги формирования и перспективы развития. – Воронеж: Изд. ВГУ, 2003. С. 16Ногина О.А. Налоговый контроль: вопросы теории. СПб.: Питер, 2002. С. 87.

Карасва М.В. Финансовое правоотношение. М., 2001. С. 113.

воотношениям вполне типичной является ситуация когда один федеральный орган исполнительной власти (например, федеральное казначейство) материально отвечает за действия другого (например, милиции при незаконном привлечении к административной ответственности) по решению суда. Причм, все указанные субъекты действуют от лица государства. В науке уголовного права в качестве субъекта этого вида публичных правоотношений называется государство без конкретизации в чьм лице208.

В связи с рассмотрением проблемы отнесения государства к обязательным субъектам публичных правоотношений нельзя рассматривать споры по обжалованию конституционности законодательных актов как споры с участием государства потому, что законодательные органы носят представительный характер и действуют от лица народа, а не от лица государства, то есть воплощают в себе часть народного суверенитета. На это указывает и состав участников при рассмотрении подобных споров в Конституционном Суде РФ: это представители Государственной Думы Федерального Собрания, Совета Федерации, Президента РФ, а также заинтересованных федеральных органов исполнительной власти, таких как, например, налоговые органы209.

Следует признать, что государство и муниципальные образования – это юридические фикции, несущие в себе не столько правовое, сколько политическое и идеологическое содержание. Представляется, что государство, государственно-территориальные и муниципальные образования могут вступить в публичные правоотношения, если это будет выражено в воле и поведении людей или организаций наделнных государственно-властными полномочиями. Можно ли рассматривать государство в целом, субъект Российской ФеСм. напр.: Сумачев А.В. Уголовное правоотношение: Лекция. – Тюмень: Тюменский юридический институт МВД России, 2001. С. 15-22.

См. напр.: По делу о проверке конституционности отдельных положений части второй статьи 89 Налогового кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан А.Д.

Егорова и Н.В. Чуева: Постановление Конституционного Суда РФ от 16 июля 2004 г. № 14-П // Собрание законодательства РФ. 2004. № 30. Ст. 3214.

дерации и муниципальное образование в качестве организованного коллектива людей? В этой связи возникает вопрос о легальном понимании государства в целом, субъекта РФ и муниципального образования. Действующее законодательство дат ответ лишь на вопрос о легальном понимании муниципального образования, определяя его в Федеральном законе от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»210. Фактически, как только речь заходит о конкретных правоотношениях, законодатель избирает конструкцию, при которой от лица государства или муниципальных образований действуют соответствующие государственные или муниципальные органы, как это сделано, например, в статье 12 Налогового кодекса РФ. Как пишет О.В. Михайленко «В действиях (бездействии) должностного лица реализуются право- и дееспособность самого государства. И данный тезис вряд ли кто оспорит»211.

Однако, позволим напомнить, что существует разная право- и дееспособность в публично-правовой сфере. Сфера публичных правоотношений предполагает кроме отношений типа «власть-подчинение» и равенство субъектов с государственно-властными полномочиями, например, в сфере административных договоров. Если признать публичную дееспособность государства в целом, то тогда возникает множественность субъекта государственного управления – это одновременно и государство, и органы государства, и должностные лица. В данном случае следует осторожно подходить к вопросу о распространении конституционной теории о государстве на сферу публичных правоотношений в целом. Если согласиться с тем, что государство в целом, субъекты РФ являются участниками конституционных правоотношений, то применительно к государственному управлению происходит конкретизация этих субъектов в виде органов и лиц, наделнных государственноРоссийская газета. 2003. 8 октября.

Михайленко О.В. Имущественная ответственность за вред, причиннный осуществлением публичной власти: теоретические аспекты и проблемы е реализации на практике / О.В. Михайленко. – М.: Волтерс Клувер, 2007. С. 87.

властными управленческими полномочиями. Такая позиция находит свою поддержку в теории и самого конституционного права. В частности, В. Иванов пишет: «…определнно можно утверждать, что у конституционноправовых договоров всегда есть два уровня субъектов вне зависимости от того, что указано в их заголовках, безотносительно от чьего имени они заключены. Так, договор между федерацией и е субъектом есть одновременно договор между органами государственной власти федерации и е субъектов, а договор между региональным правительством и муниципальной администрацией – договор между регионом и муниципалитетом»212.

Аналогичного мнения придерживаются некоторые специалисты в области административного права. Так, М.В. Добробаба, давая анализ служебным правоотношениям пишет о том, что «правомерно говорить о двойственности субъекта на стороне нанимателя: с одной стороны, государственный гражданский служащий находится в правоотношении с государствомнанимателем, а с другой – с руководителем государственного органа, как представителем нанимателя»213. Однако, если рассматривать те же административно-служебные правоотношения, то сам законодатель, давая понятие государственной службе в статье 1 Федерального закона № 58-ФЗ от 27 мая 2003 года «О системе государственной службы Российской Федерации»214 в качестве субъектов, чью деятельность обеспечивает государственный служащий (а значит и вступает в публичные правоотношения с указанными субъектами) значатся и государственные образования (Российская Федерация, субъекты Российской Федерации), и государственные органы. С другой стороны, определяя представителя нанимателя в статье 1 Федерального закона № 79-ФЗ от 27 июля 2004 года «О государственной гражданской службе Иванов В. Нормативный конституционно-правовой договор: теория и практика. К критике современной теории государства. М.: Территория будущего, 2008.. С. 67-68.

Добробаба М.Б. Служебные правоотношения как элемент системы публичных правоотношений // Современное право. 2009. № 10. С. 62.

Собрание законодательства РФ. 2003. № 22. Ст. 2063.

Российской Федерации»215, законодатель говорит о нм, как действующем от имени Российской Федерации и субъектов Российской Федерации. Что это – очевидная коллизия или раздвоение субъекта публичного правоотношения?

Если вс же абстрагироваться от теории государства как юридической личности, то обнаруживается, что в одних случаях стороной в правоотношении является государство как совокупность органов и территориальное образование со всеми признаками, присущими государству, а в других случаях речь может идти сугубо об органах государства. Какие же критерии могут быть использованы для такого рода дифференциации?

Исходить необходимо из уровня познания явления и конституционных принципов.

Государство с точки зрения национального права было и останется лишь интеллектуальной конструкцией, результатом общенаучного познания общественных явлений. На уровне частно-научном и специальном человеческим сознанием воспринимаются либо совокупность государственных органов, либо конкретный государственный орган. Эмпирика такова, что государство как субъект правоотношения есть лишь удел международного права. Кроме того, следует помнить слова М.Вебера о том, что понятие государства как бы оно не было сформулировано, является синтетическим, создаваемым лишь для определнных целей познания216.

Действующая Конституция России в ст. 3 говорит о принадлежности власти исключительно народу, который реализует е непосредственно или через государственные органы и органы местного самоуправления. Ни о каком государстве как о носителе властных полномочий (которые являются содержанием публичных правоотношений) речи не идт.

Собрание законодательства РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.

См.: Гаджиев К.С. Введение в политическую науку: учебник для ВУЗов, М., 1997. – С.

76.

Анализ признаков государства и государственных образований, находящий сво отражение как в теоретической литературе217, так и в актах Конституционного Суда РФ218, позволяет предположить, что ни один признак государства, кроме наличия системы органов власти не могут характеризовать его как субъект публичных правоотношений. Ещ одним важным аргументом против включения государства в состав субъектов публичных правоотношений является его фактическая юридическая безответственность. Если рассматривать деликтные правоотношения в публичном праве, то выясняется, что имеет место не интерес в исходе дела для конкретного органа, а общества в целом. Вот тут-то интересы общества выражает государство как система органов дело возбуждающих, рассматривающих, исполняющих, контролирующих исполнение. В этой связи В.В. Денисенко более конкретен говоря о том, что «поскольку административно-деликтные отношения не ограничиваются рамками правоприменительных отношений (стадия административной юрисдикции), но также включают отношения, предшествующие стадии правоприменения (совершение деликта, его выявление и фиксация) либо следующие за ней (исполнение решения по делу об административном правонарушении), то и субъектный состав участников административно-деликтных См. напр.: Хропанюк В.Н. Теория государства и права: Учебник. М., 2004 С. 17; Устрялов Н.В. Понятие государства / http://lib.ru/POLITOLOG/USTRYALOV/ustrqlow7.txt; Чиркин В.Е. Публичная власть в современном обществе // Журнал российского права, 2009. № 7 С. 28.

См. напр.: По запросу депутатов Государственной Думы о проверке соответствия Конституции Российской Федерации отдельных положений Конституции Республики адыгея, Республики Башкортостан, Республики Ингушетия, республики Коми, Республики Северная Осетия – Алания и Республики Татарстан: Определение Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 92-О // Собрание законодательства РФ. 2000. № 29. Ст. 3117.; По делу о проверке конституционности отдельных положений Конституции Республики Алтай и Федерального закона «Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации»: Постановление Конституционного Суда РФ от 7 июня 2006 г. № 10-п // Собрание законодательства РФ. 2000. № 25. Ст. 2728.

отношений сообразно этому будет значительно шире, в том числе и за счет государственной администрации, выступающей в роли субъекта административной ответственности»219.

А.В. Кирсанова, рассматривая правоотношения юридической ответственности, делает вывод о том, что «особенностью государства как субъекта правоотношений является то, что во внутригосударственных правоотношениях ответственности оно выступает не непосредственно, а через специально созданные публичные органы»220.

О.В. Пинаева, признавая Российскую Федерацию субъектом конституционных правоотношений, отказывает от признания е в качестве участника административных правоотношений, указывая, что «специфическим признаком участия государства в административных правоотношениях является то обстоятельство, что основные их участники – государственные органы и индивидуальные субъекты права (например, граждане Российской Федерации, иностранные граждане и граждане без гражданства). При таком подходе государство, а также субъекты Федерации, государственные и негосударственные организации могут рассматриваться лишь в качестве субъектов административного права (но не правоотношений). В этой роли все они являются носителями административной правоспособности, однако непосредственно в конкретных административно-правовых отношениях они не участвуют»221.

Оставляя, за пределами данной работы наше критическое отношение к той части процитированного автореферата, которая касается государственных и негосударственных организаций, заметим, что автор справедливо задумываДенисенко В.В. Системный анализ административно -деликтных отнош ений.

Монография / Под. ред. проф. В.П. Сальникова. СПб.: Санкт-Петербургский университет МВД РФ, 2001. - С. 56-57.

Кирсанова А.В. Правоотношения юридической ответственности: Монография / Под ред. Р.Л. Хачатурова. – Самара: Изд. СаГа, 2009. - С. 109.

Пинаева О.В. Российская Федерация как субъект правоотношения в современном обществе. Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Владимир, 2008. С. 8.

ется о том, что государство не всегда субъект конкретных публичных правоотношений.

Представляется, что о государстве как о субъекте публичного правоотношения говорить можно лишь в исключительных случаях, когда сам характер общественного отношения, урегулированного правом, требует идеологического, если угодно психологического, политического усиления значимости одного из субъектов, требует подчеркнуть его доминирующий, а в международных отношениях равноправный, характер. Другими словами, о государстве как о субъекте правоотношений говорят, если невозможно конкретизировать государственный орган, выражающий государственные интересы.

Имеет место некий обобщенный публичный интерес. Причем, интерес общества и государства не всегда совпадает, соответственно, государство превращается в институт доминирования над обществом. В этом смысле типичным примером выступают налоговые правоотношения как разновидность финансовых. С.В. Овсянников, подчркивая особый характер участи государства в рассматриваемых отношениях, пишет, что «…в основе налоговых отношений лежит обязанность налогоплательщика уплачивать налоги, эти отношения можно охарактеризовать как имущественные. Следовательно, государство, являясь управомоченной стороной в имущественных отношениях должно быть признано кредитором (выгодоприобретателем), что, безусловно, нетипично для публичных правоотношений»222. Таким образом подчркивается не только специфика содержательной стороны налогового правоотношения, но и нетипичность государства как размытой субъектной конструкции публичного правоотношения. Отсюда, кстати, следует очень конкретная политическая проблема: до тех пор, пока народ не будет видеть чткой структуры расходования конкретными органами собранных налогов, будет сохраняться веками складывавшееся недоверие человека к финансовой деятельности государства и муниципальных образований.

Овсянников С.В. Конституционно-правовые основы налоговых отношений. Дисс. … канд. юрид. наук. СПб, 2001. С. 9.

Подчркивая такое доминирование, государственные органы и должностные лица, а зачастую, и негосударственные политические общественные объединения представляют себя в международных и внутригосударственных общественных отношениях в качестве выразителей интересов народа, но юридическая конкретика, своего рода эмпирический микроуровень, ткань, структура публичного правоотношения появляется лишь тогда, когда мы уходим от макроуровневых абстракций в правопонимании.

Заметим, кроме сказанного, что история правового регулирования знает массу примеров, когда от лица государства фактически выступают не государственные органы, а общественные объединения. Достаточно вспомнить Конституцию РСФСР 1978 года в статье 7 которой говорилось о руководящей и направляющей роли Коммунистической партии Советского Союза.

Л.И. Брежнев, например, подписывал договор об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1)223 не как представитель государственного органа, а как Генеральный секретарь ЦК КПСС, то есть общественной организации, пусть и политического типа. Таким образом, нельзя согласиться с высказанным Н.В. Бутусовой относительно конституционных правоотношений мнением о том, что «в тех случаях, когда конкретные государственные органы реализуют конституционно-правовую правосубъектность государства, оно не перестат быть единым целым, организацией всего народа»224. Позволим себе привести пример, связанный с привлечением государственных органов к конституционной, административной или муниципальной ответственности, тем более, что такие случаи из разряда дискутироСм.: Временное соглашение между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединнными Штатами Америки о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений от 26 мая 1972 г.

//http://www.armscontrol.ru/start/rus/docs/osv-1.txt Бутусова Н.В. Конституционно-правовой статус российского государства: монография/ Н.В. Бутусова; Воронеж. гос. ун-т. – М.: Изд. Моск. гос. ун-та; Воронеж: Изд. Воронеж. гос. ун-та, 2006. – С. 26.

вавшейся довольно долго теоретической возможности225 переросли в обыденность. Типичным примером такого рода служит выявленные в результате сбора эмпирического материала к данной работе акты Департамента финансово-бюджетного надзора Краснодарского края в отношении Управления по охране, реставрации и эксплуатации историко-культурных ценностей (наследия) Краснодарского края (в частности, постановление о назначении административного наказания по делу № 9-098/56 от 30 июня 2009 г.). Что мы видим в такого рода публичных правоотношениях: один государственный орган (теоретически действуя от лица государства) привлекает к публичноправовой ответственности другой орган, также действующий от лица государства. Если исходить из предлагаемой уже упомянутыми и другими авторами теоретической модели, то получается, что государство наказывает само себя, перекладывая бюджетные средства из одного кармана в другой?!

Ситуация парадоксальная, если не сказать анекдотичная. В этой связи следует согласиться с мыслью В.А. Юсупова о том, что «его (государство – прим.

наше) нельзя рассматривать как простую совокупность общественных институтов, отдельных личностей или классов, тем более, если эти институты, личности или классы конфликтуют между собой»226.

Иностранные исследования также не всегда выделяют государство в целом как субъект соответствующих публичных правоотношений. Так, в частности, в украинской учебной литературе государство не названо в качестве субъектов административных правоотношений вообще227.

См. напр.: Бойцова Л.В. Ответственность государства и судей за вред, причиннный гражданам при отправлении правосудия // Журнал российского права. 2001. № 9. С. 51Кирсанова А.В. Правоотношения юридической ответственности. Самара, 2009. С. 106Юсупов В.А. Философия административного права: монография/ В.А. Юсупов. – Изд.

Волгоградского института экономики, социологии и права, 2009. С. 195.

См.: Административное право Украины: Учебник / Под общей ред. С.В. Кивалова. – Харьков: «Одиссей», 2006. - С 63-66.

Не называется государство в отличие от суда и как субъект гражданских процессуальных правоотношений228.

Таким образом, если хотя бы одна отраслевая теория публичных правоотношений отрицает государство в целом в качестве обязательного субъекта публичных правоотношений, то мы приходим к следующему общему выводу – государство (как совокупность органов при институциональном подходе к его определению) может выступать участником некоторых типов публичных правоотношений, но как об обязательном субъекте для публичных правоотношений в целом о государстве говорить нельзя.

Признавая государство обязательным субъектом лишь отдельных типов публичных правоотношений, перейдм к характеристике тех субъектов, которые в силу закона наделяются государственными органами полномочиями властного публичного характера и могут выступать в качестве обязательных субъектов публичных правоотношений наряду с государственными и муниципальными органами.

Представляется необходимым начать с тех организаций, которые в силу своего сущностного предназначения тяготеют к публичному властвованию, а именно – с политических общественных объединений. В деятельности политического общественного объединения следует выделять две властные составляющие – относящиеся к внешним субъектам и относящиеся к составу самого объединения (к его членам, если членство является обязательным условием существования общественно-политического объединения). Ранее мы приходили к выводу о том, что некоторые виды политических общественных объединений, в частности, политические партии, могут наделяться отдельными полномочиями государственно-властного характера и в этом смысле могут рассматриваться в качестве потенциального субъекта публичСм. напр.: Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Т. 1., М., 1913; Клеман А.Ф.

Советский гражданский процесс. М., 1954 // Гражданский процесс. Хрестоматия: Учебное пособие. 2-е изд. / под ред. Проф. М.К. Треушникова. М.: ОАО «Издательский Дом «Городец», 2005. - С. 271-273.

ных правоотношений. Но об обязательности любого общественного объединения как субъекта публичных правоотношений также говорить не приходится.

К субъектам, наделнным властными публичными полномочиями относятся отдельные организации, например, государственные учреждения, государственные корпорации определнных типов, отдельные лица (лоцманы морских портов).

Народ как носитель и источник власти должен быть рассмотрен особо, но не как обязательный, а как факультативный субъект публичных правоотношений.

Очевидно, что мы сталкиваемся с проблемой обобщения обязательных субъектов на общетеоретическом уровне, о чм уже говорилось в начале раздела. Имеет место как разнородность субъектов, наделнных государственными или муниципальными полномочиями, так и их разноотраслевая принадлежность. Есть субъекты обязательные лишь для отдельных видов публичных правоотношений, например, государство для международных. Соответственно, на обобщнном уровне можно отнести к обязательным субъектам всех без исключения публичных правоотношений следующие:

1. Государственные органы;

2. Органы местного самоуправления;

3. Организации и лица, наделнные законом отдельными государственными или муниципальными властными полномочиями Наличие хотя бы одного из проанализированных в работе субъектов является первичным индикатором того, что мы имеем дело с публичными правоотношениями. Но одного этого недостаточно. Обусловлено это, во-первых, тем, что властвующие субъекты могут вступать и в частноправовые отношения, а во-вторых, наличием правоотношений комплексного, межотраслевого, надотраслевого характера, по определнным критериям отграничиваемые от публичных и частных правоотношений в «чистом» виде. С другой стороны отсутствие в структуре правоотношения хотя бы одного субъекта, наделнного властными государственными или муниципальными полномочиями не позволяет относить их к публичным.

Анализ обязательного субъекта публичных правоотношений не является полным без характеристики его публичной правосубъектности. Наиболее распространнной является точка зрения о том, что правосубъектность вообще представляет собой совокупность правоспособности и дееспособности229. Мы разделяем позицию тех авторов, которые включают в правосубъектность ещ и деликтоспособность230. Связано это с тем, что возможность лица нести публично-правовую ответственность не всегда прямо зависит от его дееспособности. Применительно к деликтным правоотношениям даже не применяется термин дееспособность, а применяется термин вменяемость, призванный охарактеризовать субъекта правоотношений именно с позиции ответственности, а не с позиции возможности своими действиями нести обязанность. Мнение о включении деликтоспособности в дееспособность вытекает из видения только одной стороны публично-правовой ответственности, а именно - обязанности лица, совершившего правонарушение претерпевать неблагоприятные последствия в виде соответствующих санкций. Однако ответственность предполагает ещ и действия соответствующего уполномоченного органа по применению соответствующих санкций. Если по тем или иным причинам, отраженным в законе (например, отсутствие у юридического лица денежных средств или иного имущества для уплаты административного штрафа) санкцию реализовать невозможно, то лицо, привлекаемое к ответственности, оставаясь дееспособным, не является деликтоспособным, применительно к конкретному делу. Физические лица, признаваемые на моСм. напр.: Нечаева А.М. О правоспособности и дееспособности физических лиц // Государство и право. 2001. № 2. – С. 34.; Новикова Ю.С. Общая теория правоотношения. Челябинск, 2004. - С. 88.

См. напр.: Денисенко В.В. Указ. соч. С. 192.; Князев С., Яшин А. Курс лекций по избирательному праву и избирательному процессу Российской Федерации // http://democracy.ru/library/learning/lectures/page4.html мент совершения преступления невменяемыми, на момент рассмотрения уголовного дела судом могут быть вменяемыми и дееспособными, но в силу требований уголовного закона о вменяемости не являются деликтоспособными относительно совершнного ими в состоянии невменяемости деяния.

Справедливо, кстати, указывается, что «тот орган, на долю которого приходится финансовая дееспособность Российской Федерации (е субъектов), не является одновременно деликтоспособным»231.

Если рассматривать каждый элемент публичной правосубъектности, то хотелось бы сконцентрироваться не на их общепризнанной характеристике232, а на спорных теоретических и практических аспектах данного явления.

Первая проблема, с которой сталкиваешься и в теории и на практике – это момент возникновения публичной правоспособности. Мы не считаем истиной в последней инстанции не столь редкую позицию, которая выражается в тезисе типа «признание лица субъектом права до его рождения или после смерти юридически несостоятельно, поскольку в таком случае лицо не может реализовать сво право или исполнить обязанность»233. Представляется, что в данной позиции просто смешиваются понятия субъект права и субъект правоотношения, хотя мы также считаем, что вряд ли стоит говорить о субъекте права после смерти, а вот до рождения – в определнном смысле можно. Если исходить из того, что публичная правоспособность свойство различных по своему характеру субъектов, то в каждом конкретном случае следует говорить о разных моментах возникновения правоспособности.

Если начать с момента возникновения правоспособности физических лиц, то одновременно следует анализировать проблему объма публичной правоспособности. Довольно ярким примером, на наш взгляд, является проблема Карасва М.В. Финансовое правоотношение. М., 2001. С. 113.

См. напр.: Кучинский В.А. Современное учение о правоотношениях / В.А. Кучинский – Минск: «Интегралполиграф», 2008. – С. 114-127.

Бурьянова Е.И. Условия, определяющие правосубъектность индивида (общетеоретический аспект). Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2006. С. 8.

ограничения абортов на поздних сроках беременности. Статья 36 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан234 определяет возможности искусственного прерывания беременности после 22 недельного срока беременности исключительно медицинскими показателями235. На этом фоне Государственная Дума Федерального Собрания РФ ещ в 1997 году требовала усиления ответственности за незаконное производство абортов на поздних сроках беременности236. Таким образом, государственные органы ограничивают право матери на распоряжение жизнью зачатого, просуществовавшего определнный срок в утробе матери жизнеспособного ребнка, признавая за последним право на жизнь237. Как не цинично это звучит, но « при наличии медицинских показаний жизнь человеческого плода вообще не составляет предмета правовой охраны: мать, а в некоторых случаях и врачи вольны распорядиться этой жизнью по собственному усмотрению»238.

Таким образом, встают как минимум два вопроса: либо признать правоспособным ребнка, находящегося в утробе матери, но тогда отсутствуют конституционные основания, по которым он может быть лишен права на жизнь, а это определяющее биологическую и социальную сущность человека право.

Следовательно, если признать такого субъекта ребнком в юридическом Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1318.

См.: Об утверждении инструкций о порядке разрешения искусственного прерывания беременности в поздние сроки по социальным показаниям и проведения операции искусственного прерывания беременности: Приказ Министерства здравоохранения РФ от октября 2003 г. № 484 // Российская газета. 2003. 9 декабря.

О концепции законотворческой деятельности по обеспечению равных прав и равных возможностей мужчины и женщины: Постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 20 ноября 1997 г. № 1929-II ГД // Собрание законодательства РФ. 1997.

№ 48. Ст. 5527.

Палькина Т.Н. Проблемы реализации права на жизнь // Социальное и пенсионное право. 2008. № 4. - С. 17.

Капинус О.С., Додонов В.Н. Современная уголовная политика в отношении абортов // Современное уголовное право в России и за рубежом: некоторые проблемы ответственности: Сборник статей. М., Издательский дом «Буквоед», 2008. - С. 34.

смысле, то аборты должны быть запрещены. Но ведомственные акты не говорят о ребнке, а говорят о плоде, связывая понятие «ребнок» только с моментом полного изгнания плода из организма матери239. К тому же часть статьи 19 Конституции РФ связывает неотчуждаемые права человека с моментом его рождения. Таким образом, можно говорить о наличии особого субъект права – плода или эмбриона человека. В контексте настоящего исследования встат вопрос о правосубъектности эмбриона человека. Говорить можно лишь об отдельных элементах публичной правосубъектности, а именно о правоспособности эмбриона с момента его зачатия и до момента рождения. Но даже право на будущую жизнь эмбриона человека ограничено. Исходя из этого, можно предположить, что применительно к такого рода субъекту права либо вообще нельзя говорить о правоспособности, либо следует согласиться с теми теоретиками, которые признают ограничение правоспособности. Полагаем, что эмбрион человека лишен способности к правообладанию вне воли матери, включая так называемых суррогатных матерей, вынашивающих детей, зачатых в результате искусственного оплодотворения240, но это говорит лишь об отсутствии дееспособности, но не правоспособности. Публичная правоспособность такого субъекта связана с усечнным правом на жизнь. Можно ли предположить, что эмбрион человека является субъектом публичного правоотношения? Если исходить из установленной уголовным законодательством ответственности за убийство беременной женщины п. г) ч. 2. ст. 105 УК РФ, то речь идт об особой уголовной защите эмбриона челоПеревозчикова Е.В., Панкратова Е.А. Конституционное право на жизнь и правовой статус эмбриона человека // Медицинское право. 2006. № 2.

О применении вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ) в терапии женского и мужского бесплодия: Приказ Министерства здравоохранения РФ от 26 февраля г. № 67 // Российская газета. 2003. 5 июня.

века241, который вне отрыва от потерпевшей женщины должен быть признан субъектом уголовных правоотношений.

Конечно, можно выдвинуть конраргумент о том, что эмбрион человека есть не субъект права, а объект правовой защиты. Если рассматривать правоотношения юридической ответственности, то иногда наблюдается картина совпадения объекта правовой защиты и субъекта деликтных правоотношений. Позволим себе в этой связи некоторые сравнения. Есть люди, которые в силу тяжелой болезни живут на так называемом вегетативном уровне, то есть они существуют исключительно благодаря поддерживающей терапии. Они не могут своими действиями приобретать права, нести обязанности, даже выражать своих чувств. Существует точка зрения о том, что законодательно необходимо ввести возможность признания таких лиц недееспособными242.

При этом они остаются правоспособными и формально дееспособными. Если сравнивать таких людей с эмбрионом человека, то и в том и в другом случае данные субъекты существуют благодаря иным лицам (женщине, вынашивающей плод, медицинским работникам). С токи зрения перспектив удовлетворения публичного интереса могущий родиться ребнок также ценен для общества, как и тот его член, который в силу жизненных обстоятельств требует к себе поддержки со стороны общества. Если общество отвернтся и от тех и от других, не признавая их субъектами права, то такое общество в конечном итоге деградирует. По вопросу о возникновении права на жизнь у человека имеется несколько теорий: абсолютистская, либеральная, умеренная243. Но в Проценко С.В. К вопросу об уголовно-правовой защите в российском законодательства права внутриутробного ребнка на жизнь // Российский следователь. 2009. № 5. - С. 18-23.

См.: Сырейщикова И.А. Персистирующее вегетативное состояние: правовые вопросы // Медицинское право. 2009. № 1.

Машко Н.В. Пределы действия права на жизнь: трактовка в национальном законодательстве и практике Европейского Суда по правам человека // Журнал международного http://evolutio.info/index.php?option=com_content&task=view&id=1395&Itemid= любом случае имеется множество работ, в которых авторы не ставят под сомнение правоспособность эмбриона человека На наш взгляд вполне приемлемым выглядит тезис о том, что эмбрион человека обладает публичной правоспособностью. Но является ли он субъектом публичных правоотношений? В этом смысле важен механизм и условия трансформации субъекта права в субъект правоотношения. Нельзя быть субъектом публичного правоотношения не будучи субъектом публичного права. Ю.А. Крохина, анализируя финансовые правоотношения пишет: «Переход (трансформация) субъекта права в субъекта правоотношения связан с процессом превращения возможности в действительность, показывает диалектическую природу названных понятий и отражает аккумулирование, распределение и использование государственных (муниципальных) фондов денежных средств. Субъект финансового права становится субъектом (участником) финансового правоотношения посредством воплощения предписаний финансово-правовых норм в жизнь, т. е. путем правореализации. Правореализация — это практическое претворение финансово-правовых норм в правомерных действиях (бездействии) участников финансовых правоотношений»245. Таким образом, Ю.А. Крохина связывает приобретение статуса субъекта финансовых правоотношений с возможностью субъекта права совершать юридически значимые действия (бездействия), то есть с его дееспособностью. Аналогичной позиции придерживается А.В. Слепнев, который пишет, что «субъект правоотношения – это тот же субъект права, но только ставший участником правоотношения, деятельно реализующий только часть из целого ряда своих прав и обязанностей, которыми он, будучи субъектом См. напр.: Савельев А. Эмбрионы то же люди? //http://vestnik.ulsu.ru/issues/943/15/;

Крылова, Н. Е. Биоэтические и уголовно-правовые вопросы трансплантации эмбриональных (фетальных) органов и тканей человека /Н. Е. Крылова.//Правоведение. -2006. - № 6. С. 109 – 120.

Крохина Ю.А. Финансовое право: Учебник для ВУЗов, М., Изд. «Норма», 2004. – С. права, потенциально обладает»246. Интересной в этой связи выглядит позиция Т.Н. Затулиной, которая предлагает разграничивать понятия «субъект правоотношения» и «участник правоотношения». По е мнению понятие «субъект правоотношения» занимает промежуточное место между понятиями «субъект права» и «участник правоотношения»247. Безусловно, такая позиция не лишена смысла, особенно, когда речь идт о рассмотрении конкретных дел, вытекающих из публичных правоотношений, тем более, что и суды употребляют такую терминологию248.

Р.В. Плотников, говоря о субъектном составе миграционного правоотношения, подчркивает, что «субъектный состав миграционного правоотношения складывается из лиц (индивидуальных и коллективных), наделнных правосубъектностью, принимающих участие в конкретном правоотношении и реализующих в нем субъективные права и обязанности»249. Если предположить, что субъект права трансформируется в субъект правоотношения исключительно благодаря дееспособности, то из круга субъектов публичных правоотношений следует исключить не только вышеупомянутых эмбрионов человека, но и новорожднных, лиц в судебном порядке лишнных дееспособности. В этом случае мы должны отказаться от признания общих и абсоСлепнев А.В. Соотношение субъекта права и субъекта правоотношения // История государства и права. 2007. № 24. - С. 39.

Затулина Т.Н. Конституционно-правовой статус участников налоговых правоотношений // Современное право. 2007. № 4.- С. 29.

См. напр.:О признании недействующими пунктов 4 и 5 Постановления Главы администрации Хабаровского края от 11 октября 1999 г. № 360 (в редакции постановления Правительства Хабаровского края от 11 ноября 2003 г. № 36-пр) «Об утверждении размеров оплаты за совершение регистрационно-экзаменационных действий, выдачу, замену специальной продукции ГИБДД, проведение государственных технических осмотров транспортных средств»: Определение Верховного Суда РФ от 8 февраля 2006 г. № 58-ГО-39 // СПС «Консультант плюс» Версия эксперт.

Плотников Р.В. Миграционное правоотношение: общетеоретический аспект // Миграционное право. 2009. № 2. - С. 17.

лютных правоотношений в публичном праве. Так, например, лицо признанное судом недееспособным и являющееся гражданином России по логике теории общих правоотношений вс равно состоит в правоотношениях гражданства. В данном случае мы выходим и на более общую проблему, а именно – на проблему дифференциации ограничения и лишения дееспособности.

Действующее законодательство, распространяет последствия ограничения или лишения дееспособности, как на частную, так и на публичную сферу.

Так, лицо, лишенное судом дееспособности и находящееся на лечении в психиатрическом стационаре имеет права и нест обязанности, как и любой пациент. Следовательно, он лишн конкретного вида дееспособности, но остатся субъектом некоторых видов публичных правоотношений. Не случайно в Заключении Правового управления Государственной Думы Федерального Собрания от 24 марта 2004 г. № 2.2-1/1014 «По проекту Федерального закона № 320661-3 «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях, пикетированиях» (1 чтение) указывалось, что «ограниченная дееспособность гражданина не может являться основанием для ограничения его конституционного права, поскольку в соответствии со статьей 30 Гражданского кодекса Российской Федерации ограничение дееспособности допускается только в отношении гражданина, который вследствие злоупотребления спиртными напитками или наркотическими средствами ставит свою семью в тяжлое материальное положение, и это ограничение распространяется на совершение сделок, получение доходов и распоряжение ими»250.

Продолжая рассуждения на данную тему, обратим внимание на то, что Президент РФ относительно некоторых видов ответственности, в частности административной, не деликтоспособен, хотя дееспособен в полном объме, включая так называемую специальную дееспособность.

Проблема трансформации субъекта права в субъект правоотношения – это не только проблема дееспособности и деликтоспособности, но и проблема дифференциации различных видов дееспособности и деликтоспособности.

СПС Консультант плюс. Версия Проф.

Лицо может оставаться субъектом публичных правоотношений даже если оно ограничено в дееспособности или лишено е конкретного вида! Публичная дееспособность во многом определяется типом взаимодействия субъектов публичного права. Не всегда такое взаимодействие взаимно. Один субъект исключительно может испытывать на себе воздействие другого и не более. Отсутствие в данном случае возможности волеизъявления субъекта права не исключает возможности вступления в правоотношение и вне своей воли. Например, лицо, попавшее в чрезвычайную ситуацию в силу не зависящих от него обстоятельств и одновременно являющееся лишнным дееспособности в судебном порядке, эвакуируется уполномоченным государственным или муниципальным органом из данной зоны вне возможности выражения своей воли в форме юридически значимого действия или бездействия.

Общий вывод настоящей части исследования состоит в том, что субъект публичного права трансформируется в субъект публичного правоотношения, если в зависимости или независимо от его воли у него появляются субъективные публичные права и обязанности по отношению к конкретному лицу или у конкретного лица появляются аналогичные права и обязанности по отношению к этому субъекту права.

Переходя к анализу публичной правосубъектности организации мы также сталкиваемся с рядом проблем как аналогичных правосубъектности физических лиц, так и имеющих специфический для организаций характер.

Момент возникновения правоспособности организаций определяется моментом их создания. В этом смысле следует чтко отграничивать момент создания организации и момент приобретения ею статуса юридического лица, если организационно-правовая форма организации предполагает это. Если говорить об организациях безотносительно их статуса как юридического лица, то моментом приобретения организацией правоспособности следует считать момент полного юридического оформления учредительных документов организации. Перечень документов, которые следует считать учредительными достаточно разнообразен. Прежде всего, к ним относится протокол собрания учредителей или участников организации - с момента подписания всеми учредителями. Нельзя, правда исключать случаи, когда меньшинство участников голосует против создания организации. В таком случае они автоматически исключаются из состава учредителей. Если речь идт о создании организаций со статусом юридического лица, то неподписание одним из учредителей протокола о создании организации влияет на определение состава учредителей (участников) в иных учредительных документах, тем более, что протокол общего собрания учредителей может быть подписан лишь председательствующим и секретарм собрания. Далее, к документам, определяющим начало правоспособности организации относят единолично принятое и оформленное письменно решение физического лица или уполномоченного должностного лица о создании организации. С момента своего создания и до момента государственной регистрации в качестве юридических лиц большинство организаций существует без статуса юридического лица. Есть, однако, исключения из этого правила. И относится оно к такому обязательному субъекту публичных правоотношений, как государственные органы. Федеральные и региональные государственные органы приобретают одновременно и статус организации, и статус юридического лица, если норма о наличии у них статуса юридического лица имеется в акте о создании государственного органа251. Соответственно правоспособность юридического лица у иных организаций (не относящихся к государственным органам) возникает с момента их государственной регистрации регистрирующим органом252.

Мы не разделяем точку зрения ряда авторов о наличии специальной правоспособности у организаций. Если организация носит легальный характер, то См. напр. п. 12 Положения о Министерстве транспорта Российской Федерации: Утв.

Постановлением Правительства РФ от 30 июля 2004 г. № 395 // Собрание законодательства РФ. 2004. № 42. Ст. 3342.

О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей: Федеральный закон от 8 августа 2001 г. ( в ред. 30 декабря 2008 г.) // Собрание законодательства РФ. 2001. № 33. (часть 1). Ст. 3431; 2009. № 1. Ст. 20.;

е правоспособность производна от правоспособности е участников. Широко распространенный в частном праве тезис о различных видах правоспособности253 на наш взгляд противоречит общетеоретическому пониманию этого явления. Определять правоспособность целями создания организации вс равно, что определять правоспособность физического лица целями его рождения. Цель создания организации – это один из факторов, определяющих публичную дееспособность, но не правоспособность организации. Мы солидарны с позицией В.А. Кучинского о неизменности правосубъектности как качественной характеристики субъекта права254. Действительно, когда обосновывают специальную правоспособность, например, применительно к организациям, выполняющим публично-правовые функции, указывают на целеполагание в деятельности организаций. Для государственных органов это выражается через такую юридическую конструкцию, как компетенция. В любом случае оговаривается, что организация действует для достижения определнных нормативно целей и решения соответствующих задач, то есть цель реализуется через способность действовать определнным образом, что иначе как дееспособностью не является. Более того, мы считаем, что лишить организацию правоспособности можно лишь запретив в установленном действующими законодательными актами порядке опять же деятельность конкретной, например, террористической организации255.

В любом случае, публичная правосубъектность обязательных и факультативных субъектов публичных правоотношений реализуется в рамках их публично-правового статуса, который включает в себя публичные права, См. напр.: Курбатов А.Я. Правоспособность кредитных организаций: теоретические основы формирования и проблемы реализации. Автореф. дисс. … докт. юрид. наук. М., 2009. - С. 15-17. Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица // Законодательство.

2003. № 12; 2004. № 1.

Кучинский В.А. Современное учение о правоотношениях. С. 110-127.

См. напр.: Верховный Суд России признал террористическими две международные организации // http://www.fsb.ru/fsb/press/message/single.htm%21id%3D10434567%40fsb Message.html свободы, обязанности и гарантии их реализации. Есть и обратная сторона взаимоотношения правосубъектности и правового статуса, которая, как нам представляется удачно выражена А.Ю. Якимовым: «… суть правосубъектности заключается в том, что она определяет те юридически значимые характеристики, обладание которыми делает реальное (персонально индивидуализированное) лицо носителем того или иного правового статуса»256. Специфика обязательного субъекта публичных правоотношений состоит в том, что его публично-правовой статус как правило раскрывается через компетенцию.

Вместе с тем в ряде случаев компетенция органов государственной власти не играет никакой роли в его вступлении в публичное правоотношение. К примеру, правосубъектность министерства по получению бюджетных ассигнований и исполнению бюджетных смет определяется статусом бюджетного учреждения257. Отметим, что приведнный ещ в 60-х годах прошлого века пример сохраняет актуальность и до настоящего времени.

«Компетенция – предпосылка правообладания, реализуемая через субъективные права. С этой точки зрения, она однородна правоспособности», - писал Ю.Г. Басин258. Однако, компетенция и правоспособность далеко не однородные явления. В зависимости от особенностей правоотношений, в которые вступает организация, проявляются различные стороны е правосубъектности, а компетенция связана с характеристикой лишь тех организаций и единоличных государственных органов, которые наделены властными полномочиями. Публичная правосубъектность юридического лица связана с правоотношениями, а компетенция юридических лиц, являющихся органами государственного управления, по мнению Б.М. Лазарева, может проявляться и Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции и проблемы его реализации. М., 1999. С. 19.

См.: Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 98.

Басин Ю.Г. Правовые формы реализации оперативно – хозяйственной самостоятельности социалистических предприятий // Правоведение. 1968. №6. С. 45 – 49.

вне рамок правоотношений259. С последним утверждением можно согласиться в том смысле, что компетенция государственных органов может быть реализована не только в правовых, но и в организационных (внеправовых) формах. Правосубъектность характеризует не только права и обязанности организации, но и цель е деятельности. Компетенция дополняет эту характеристику правовым закреплением властных функций.

Легальное определение компетенции впервые в постсоветском законодательстве было дано в статье 2 Федерального закона от 24 июня 1999 года № 119 – ФЗ «О принципах и порядке разграничения предметов ведения и полномочий между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации»260, где говорится, что компетенция органа государственной власти - совокупность полномочий органа государственной власти по предметам ведения, установленным Конституцией Российской Федерации и принятыми в соответствии с Конституцией Российской Федерации конституциями (уставами) субъектов Российской Федерации, а полномочия органа государственной власти - права и обязанности органа государственной власти в отношении принятия правовых актов, а также осуществления иных государственно-властных действий.

Также указывается что, предмет ведения – это сфера общественных отношений, отнеснная к компетенции РФ или е субъектов. Мало того, что данное определение не отличается логичностью, содержа определение «через круг», но и как справедливо указал Н.М. Конин «не дат е полной содержательной характеристики применительно к государственным органам исполнительной власти»261.

См.: Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. М., 1972. С. 97.

См.: Собрание законодательства РФ. 1999. № 26. Ст.3176.

См.: Конин Н.М. Российское административное право (Общая часть). С. 133.

В юридической литературе данный вопрос рассматривался на протяжении ряда лет262. Существуют разногласия между разными авторами по данной проблеме. Так, К.Ф.Шеремет, определяя компетенцию как совокупность предметов ведения, прав и обязанностей, исключает задачи и функции государственного органа из этого понятия263. Тем не менее, при этом указывается на тесную взаимосвязь функций и компетенции. Компетенция представляется как правовая форма выражения функций и правовое средство их осуществления, а различие между этими понятиями видится данному автору в том, что компетенция выражает меру возможного и должного в деятельности органа, между тем как функция - это реальное, фактическое содержание его деятельности. Некоторыми авторами отмечается также, что задачи государственного органа есть определенный участок его деятельности по осуществлению и развитию функций264. Высказывалось также мнение о том, что компетенция - это совокупность функций органа, его прав, обязанностей, основных форм и методов работы265. Иногда в структуру компетенции включается помимо задач, прав, обязанностей, полномочий и ответственность266. По поСм. напр.: Лазарев Б.М. Компетенция органов управления. М.: Юрид. лит,. 1972. 280 с.;

Он же. Государственное управление на этапе перестройки. М.: Юрид. лит., 1988. С. 248.;

Атаманчук Г.В. Государственное управление: проблемы методологии правового исследования. М.: Юрид. лит., 1975, С.121.; Бачило И.Л. Организация советского государственного управления. М.: Наука. 1984, С.93-96.; Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции и проблемы его реализации. М.: Проспект, 1999. 200 с.; Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. М., 2001. 355 с.

Кутафин О.Е., Шеремет К.Ф. Компетенция местных Советов. М., 1986. С.32-33.

См.: Барабашев Г.В., Шеремет К.Ф. Советское строительство: Учебник. М., 1988. С.

54-55.

См.: Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции // Государство и право. 1996. №8. С 104.

См.: Старилов Ю.Н. Органы российской исполнительной власти: понятие, правовой статус, структура // Правовая наука и реформа юридического образования: Сб. науч. трудов. Вып. 12: Административное право в современном правовом государстве. Воронеж, 2001. С. 223.

воду включения в компетенцию ответственности Ю.А. Тихомировым замечено, что она выступает сопутствующим элементом компетенции, без которой компетенция теряет публично-правовую обеспеченность с помощью разных средств267.

Однако, нам представляется более правильной позиция тех авторов, которые понимают компетенцию государственного органа как совокупность закрепленных за ним действующим законодательством задач, функций и необходимых для их осуществления прав и обязанностей. В этой связи, А.Д. Каном отмечается, что если речь идет о понимании функций, как предметно целевых действий конкретных органов, закрепленных законодательством, то представить права и обязанности органа без перечня функций затруднительно268. Задачи органа при этом выступают в качестве системообразующего фактора функций и служат дополнительным основанием разграничения прав и обязанностей между органами государственной власти или органами местного самоуправления. Необходимо отметить, что данная теоретическая позиция взята за основу построения многих Положений о федеральных органах исполнительной власти специальной компетенции269. При этом, задачи, функции, права и обязанности не излагаются как нечто отличное друг от друга, а наоборот даются в логической взаимосвязи, так как с точки зрения осуществления государственного управления разделять нормы о функциях, нормы о задачах и нормы о правах и обязанностях не целесообразно.

Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. С. 56.

См.: Кан А.Д. Правовые вопросы управления объединением в промышленности. Ростов-на-Дону, 1989. С. 65.

См. напр.: Вопросы Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков: Указ Президента РФ от 28 июля 2004 г. № 976 (в ред. от 6 августа г.) // Собрание законодательства РФ. 2004. № 31. Ст. 3234; 2009. № 32. Ст. 4005. Вопросы Федеральной службы безопасности Российской Федерации: Указ Президента РФ от 11 августа 2003 г. № 360 (в ред. от 17 ноября 2008 г.) // Собрание законодательства РФ. 2003. № 33. Ст. 3254; 2008. № 47. Ст. 5431.

Комплексное изложение компетенции дает законченное понимание о том, какие права и обязанности по осуществлению конкретных функций имеет данный орган в соответствии с возложенными на него задачами. Такое понимание при рассмотрении проблематики правового статуса субъекта публичного правоотношения необходимо для уяснения того, реализация каких прав и обязанностей защищается юридическими средствами. Задачи, закреплнные за тем или иным органом, кроме системообразующей роли играют роль дополнительного регулятора выбора нормы, подлежащей применению при разрешении споров о компетенции. Если различные органы наделены сходной компетенцией, что не столь большая редкость в современном российском государственном управлении, то рано или поздно между ними может возникнуть конфликтный или бесконфликтный публично-правовой спор, при решении которого необходимо исходить из целей и задач органа. Именно поэтому мы не можем согласиться с мнением о том, что цели деятельности и способы их достижения представляют собой явления различного порядка и их объединение в структуре компетенции с правами и обязанностями носит искусственный характер270.

В то же время, интересным представляется подход А.И. Елистратова по выделению территории деятельности, как элемента компетенции, что также может иметь значение для разрешения споров по разграничению территориальной компетенции органов и должностных лиц между собой271. Видимо, не случаен, поэтому, подход законодателя, определяющего, например, порядок разграничения компетенции не только функционально (путм правового закрепления соответствующих функций) но и территориально, как на это указано в статье 56 Федерального закона «Об общих принципах организации См.: Якимов А.Ю. Статус субъекта административной юрисдикции и проблемы его реализации. М., 1999. С. 30.

См.: Елистратов А.И. Основные начала административного права. М., 1914. С. 2. // Российское полицейское (административное) право: Конец XIX – начало ХХ века. Хрестоматия. Воронеж, 1999. С. 376.

местного самоуправления в РФ», которая сохраняла в силе действие статей 49 – 76 Закона РФ 1991 года «О местном самоуправлении в РФ»272 уже после принятия нового законодательства о местном самоуправлении, где как раз и датся территориальное разграничение компетенции органов местного самоуправления различных территориальных уровней.

Все же публично-правовой статус и компетенция различаются в своей содержательной части. По крайней мере, применительно к компетенции мы не говорим в отличие от публично-правового статуса о гарантиях реализации прав и обязанностей, а применительно к статусу речи не идт о целях, задачах, функциях, предметах ведения. В юридической литературе применительно к некоторым специальным статусам, например, государственного служащего, справедливо указывается на существование широкого и узкого подхода к определению правового статуса273. Действительно, часть 4 ст. 10 Федерального закона от 27 мая 2003 г. №58-ФЗ «О системе государственной службы Российской Федерации»274 содержит в определении статуса государственного служащего не только традиционные права и обязанности, но и (что, в общем-то, спорно) порядок разрешения конфликта интересов и служебных споров.

Таким образом ни содержание правового статуса ни содержание компетенции, взятые в отдельности, в полной мере не характеризуют обязательный субъект публичного правоотношения. Продуктивно рассматривать эти понятия как органично дополняющие друг друга применительно к характеристике государственных и муниципальных органов. Но государственные полномочия могут делегироваться негосударственным организациям, например, нотариусам, что подтверждается в том числе и позицией Конституционного См.: Ведомости СНД и ВС РСФСР. 1991. № 29. Ст. 1010.

См.: Истомина Ю.В. Бездействие государственных служащих и способы преодоления противоправности: Монография. ГОУ ВПО «Воронежский государственный технический университет». Воронеж. 2008. С. 22.

Собрание законодательства РФ. 2003. № 22. Ст. 2063.

Суда РФ по данному вопросу275. Соответственно, мы можем говорить о компетенции и негосударственных (или муниципальных) организаций и лиц.

Ю.А. Тихомиров, анализируя современные компетенционные процессы в рамках соотношения публичной власти и компетенции, отмечает, что «народ находится как бы вне развития такого явления как компетенция. А зря, ибо традиционная и классическая формула всех времн «народ – источник власти» предполагает е «компетенционное измерение»276. От себя заметим, что реально говорить о компетенции народа можно лишь тогда, когда народ как социальная общность имеет возможность реализации своих интересов непосредственно, без участия государственных или муниципальных органов. Это выражается в соответствующих организационных формах. По крайней мере, можно говорить о реализации компетенции народа в формах непосредственной демократии. Но в большинстве свом формы непосредственной демократии предполагают участие в реализации компетенции народа и соответствующих органов – избирательных комиссий и комиссий по проведению референдума. В меньшей степени государственные и муниципальные органы участвуют в реализации компетенции народа при осуществлении территориального общественного самоуправления, хотя и здесь действующее законодательство может предусматривать участие выборных должностных лиц местного самоуправления в собраниях, сходах граждан, в деятельности органов территориального общественного самоуправления.

Применительно к публичным правоотношениям народ следует рассматривать не как национальную, экономическую, а как организованную общность людей, обладающих качеством выражения коллективной воли большинства.

Государство в том смысле, который выходит за сугубо юридические рамки, как выразитель общественных интересов, в любом случае выражает, хотим По делу о проверке конституционности отдельных положений статей 2, 12, 17, 24 и Основ законодательства РФ о нотариате: Постановление Конституционного Суда РФ от 19 мая 1998 г. N 15-П // СЗ РФ. 1998. N 22. Ст. 2491.

Тихомиров Ю.А. Теория компетенции. С. 52.

мы того или нет, групповые интересы, которые не всегда совпадают с интересами отдельной личности. Однако, демократический политический режим, являющийся на сегодняшний день неким идеалом к которому стремятся большая часть так называемых цивилизованных государств, предполагает учт воли не только демократического большинства, но и меньшинства. Более того, имеет смысл учт специфических интересов и отдельной личности, если конечно они не противоречат общеправовым и морально-нравственным дозволениям данного общества. Соответственно, вопрос о народе как субъекте публичных правоотношений встат при необходимости выражения интересов общества в целом в какой-то степени противопоставляя этот интерес государственному. Но это противопоставление имеет, как нам представляется позитивный смысл, выражаемый философским законом взаимного признания, который выражен в трудах русского философа И.А. Ильина, видевшего элементом системы правоотношений и правосознание, и утверждавшего, что «… в основе всякого нормального правоотношения лежит взаимное духовное признание; и потому действительные, повседневные правоотношения стоят на высоте и соответствуют своему назначению лишь постольку, поскольку они наполнены таким признанием, им созданы и им освящены»277.

Другими словами, народ становится субъектом публичного правоотношения не тогда, когда он сам того пожелает, а когда государственные органы или органы местного самоуправления признают за народом такое право и народ согласится с той степенью признания его прав, которая в сущности отражает уровень демократии в данном конкретном обществе. Таким образом, наиболее проблемным, применительно к народу является реальная возможность реализации полномочий властного характера, которые составляют основу содержания публичных правоотношений и требуют отдельного анализа в рамках данной работы.

Ильин И.А.Собрание сочинений в 9 томах. Т. 4. М., 1994. – С. 365.

§ 4. Структурные особенности различных типов публичных правоотношений В рамках данного исследования мы исходим из сложившегося в отечественной юридической науке взгляда на структуру правоотношения, включающего в себя субъект, объект, предмет и содержание. В соответствии с избранным планом исследования характеристика содержания публичных правоотношений различных типов и зависимость такого содержания от характера норм, регулирующих соответствующие общественные отношения будет дана в 3 разделе исследования.

Традиции отечественной юридической науки требуют начать анализ структурных особенностей публичных правоотношений в порядке своеобразной иерархии отраслей права, относящихся к публичным. Но стремление к «чистоте эксперимента» заставляет дать дифференцированную с отраслевой точки зрения характеристику каждому элементу структуры публичных отношений, ставя во главу угла отраслевую характеристику структурных элементов. Такой подход, во-первых, позволяет избегать повторения ранее озвученного, а во-вторых позволяет концентрированно выразить достижения отраслевых теорий для целей общей теории права.

Очевидно, что в сферу конституционного права278 попадает только определенная часть общественных отношений, но это не значит, что сфера конституционно-правового регулирования незначительна, ведь на самом деле, по мнению Баглая М.В., и по своему значению, и по объему эти отношения Авторы данного исследования сознательно не используют термин «конституционные правоотношения» так как, по их мнению, он искусственно сужает круг тех общественных отношений, которые составляют основы общественного и государственного строя Российской Федерации, хотя единства в точке зрения у соавторов по данному вопросу так и не достигнуто.

весьма важны279. Более того, оставаясь только частью гражданского общества, государство постоянно расширяет свое вмешательство в общественную жизнь. Это происходит не только из-за политических устремлений оказывающихся у власти тех или иных общественных сил, но и по причине объективно обусловленного усложнения экономических, политических и социальных отношений, возникновения все новых препятствий на пути общественного прогресса (рост преступности, падение духовности, угроза экологической катастрофы, опасности, связанные со злоупотреблениями научнотехническими открытиями).

Следуя логике изложения материала и предваряя особенности государственно-правовых отношений как самостоятельного вида публичных правоотношений, необходимо сначала дать определение их как самостоятельной правовой категории. Большинство авторов единодушны в этом вопросе, однако в рамках данного исследования имеет смысл обратить внимание на некоторые особенности дефиниции конституционно-правовых отношений. В самом общем виде конституционно-правовое отношение, по мнению Козловой Е.И., можно определить как общественное отношение, которое урегулировано нормой конституционного права и содержанием которого является юридическая связь между субъектами в форме взаимных прав и обязанностей, предусмотренных данной правовой нормой280. Точно такое определение предлагают Мархгейм М. В., Смоленский М. Б. и Яценко И. С.281 По мнению Лучина В.О., конституционные правоотношения – это особая, взятая в единстве наиболее обобщенных и социально значимых характеристик, юридичеБаглай М. В. Конституционное право Российской Федерации. Учебник для юридических вузов и факультетов. - М.: Издательская группа ИНФРА • М - НОРМА. 1997. - 752 с.

Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России: Учебник.- 3-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристъ. 2002. - 585 с.

Мархгейм М. В., Смоленский М. Б., Яценко И. С. Конституционное право Российской Федерации: Учебник. - СПб.: Издательство «Юридический центр Пресс». 2003. - 439 с.

ская форма политических отношений282. Можно дать определение конституционно-правовых отношений как общественных отношений, урегулированных нормами конституционного права, содержанием которых являются юридические связи между субъектами в форме прав и обязанностей, предусмотренных конкретными нормами или как отношения, возникающие по поводу реализации гражданами и их объединениями (в том числе политическими партиями) конституционных прав, свобод и обязанностей, а также осуществления органами государственной власти конституционной компетенции. Существенный недостаток такого определение – исключение из общей характеристики конституционно-правовых отношений органов местного самоуправления. Не давая четкого определения конституционно-правовым отношениям, Чиркин В.Е. указывает, что «российское конституционное право регулирует, прежде всего, основы взаимосвязей в отношениях: личность – коллектив – государство - общество»283. По мнению Баглая М.В. конституционноправовые отношения «все же определяют взаимоотношения людей и органов власти, то есть устанавливают баланс прав и обязанностей, и получают судебную защиту со стороны органов общей и конституционной юстиции»284.

Стрекозов В.Г.285 по существу отождествляет конституционно-правовые и государственно-правовые отношения (с чем мы не можем согласиться), считая, что общественные отношения, урегулированные нормами государственного права, являются государственно-правовыми286. Современное состояние Лучин В.О. Особенности конституционно-правовых отношений. М.: Юрист. 2003. С.

56. См. также: Лучин В.О. Конституционные нормы и правоотношения. М.: 1997. – 157 с.

Чиркин В.Е. Конституционное право России: Учебник. М.: Юрист. 2003. С. 12.

Баглай М.В. Конституционное право Российской Федерации. М.: НОРМА. 2004. С. 12.

Стрекозов В.Г., Казанчев Ю.Д. Государственное (конституционное) право Российской Федерации: Учебник. М.: Былина. 1997. С.9.

См. также: Бутусова Н.В. «Государственно-правовые отношения между советским государством и личностью. Раздел II «Особенности и виды государственно-правовых отношений между Советским государством и личностью в условиях ускорения социальноконституционно-правовых отношений как самостоятельного вида публичных правоотношений, предложено Карповым Н.Н. в работе «Конституционноправовые отношения в сфере обеспечения обороны Российской Федерации и проблемы их совершенствования»287 (один из рецензентов - Комитет Государственной Думы ФС РФ по конституционному законодательству и государственному строительству). Нас данная работа интересует в той части, в который автор излагает теоретические основы конституционно-правовых отношений - раздел 1, структурированный в две главы. В первой главе рассмотрены вопросы понятия, содержания и субъектов конституционноправовых отношений, во второй – состояние и гарантии реализации конституционно-правовых отношений. По мнению автора, современное состояние конституционно-правовых отношений в РФ характеризуется следующим288:

во-первых, государством провозглашается определенный, но, на взгляд автора, далеко не полный перечень основных прав и свобод человека и гражданина; во-вторых, крайне серьезной является проблема реализации и защиты, предусмотренных Конституцией РФ прав и свобод человека и гражданина.

Современное состояние конституционно-правовых отношений представлено еще в одной работе Н.Н. Карпова, непосредственно относящейся к проблематике исследования «Конституционно-правовые отношения и роль прокуратуры в обеспечении их стабильности»289. На наш взгляд содержащиеся в работе правовые конструкции более четкие, выверенные, адекватные общему состоянию научных исследований в области специфики конституционно-правовых отношений как самостоятельного вида публичных правоотэкономического развития страны». Воронеж. Издательство Воронежского университета.

1986. С. 43-73.

Карпов Н.Н. Конституционно-правовые отношения в сфере обеспечения обороны Российской Федерации и проблемы их совершенствования. М. 2005. РИО ИНЭП. – 318 с.

См.: Карпов Н.Н. Указ. соч. Глава 2. стр. 52, 65.

Карпов Н.Н. Конституционно-правовые отношения и роль прокуратуры в обеспечении их стабильности / Институт повышения квалификации руководящих кадров Генеральной Прокуратуры РФ. М. 2007. – 157 с.

ношений. В монографии на основе изучения и анализа политологической и философской литературы исследуются вопросы понятийного аппарата конституционно-правовых отношений в РФ, рассматриваются исторические аспекты и современное состояние конституционно-правовых отношений. В частности, логичным и грамотным представляется изложение автором вопросов понятия, характеристики и структуры конституционно-правовых отношений (глава 1), а также вопросов их структурных элементов – субъектов, объектов и содержания (параграфы 1-3 главы 2 «Элементы конституционноправовых отношений»).

Анализ существующей научной литературы и законодательства по проблеме позволяет выделить две основные группы особенностей конституционно-правовых отношений как самостоятельного вида публичных правоотношений. В первую группу необходимо отнести те из них, которые свойственные собственно правоотношениям как специфической форме социального взаимодействия субъектов права с целью реализации законных интересов, ведь всякое правоотношение, по мнению Козловой Е.И., есть результат урегулированности правовой нормой общественного отношения290. Итак, вопервых, конституционно-правовые отношения возникают, прекращаются или изменяются только на основе правовых норм, которые непосредственно порождают (вызывают к жизни) правоотношения и реализуются через них.

Во-вторых, субъекты конституционно-правовых отношений взаимно связаны между собой юридическими правами и обязанностями, которые в правовой науке называют субъективными. Эта двусторонняя связь и есть правоотношение, в рамках которого праву одной стороны корреспондирует (соответствует) обязанность другого, и наоборот. В-третьих, конституционноправовые отношения носят волевой характер: во-первых, потому, что через нормы права в них отражается государственная воля; во-вторых, в силу того, что даже и при наличии юридической нормы правоотношение не может авКозлова Е. И., Кутафин О. Е. Конституционное право России: Учебник. - 3-е изд., перераб. и доп. - М.: Юристъ, 2004. - 587 с.

томатически появиться и затем функционировать без волеизъявления его участников, по крайней мере, одного из них - необходим волевой акт, дающий начало явлению. В-четвертых, конституционно-правовые отношения также как и правовые отношения в целом охраняются государством: их участники имеют возможность обратиться в суд или другие компетентные органы за защитой своих прав и законных интересов – именно государство участвует в правоотношениях как гарант тех правомочий и обязанностей, которыми наделены субъекты конкретных правоотношений и в случае необходимости государство применяет принудительные меры государственновластного характера для охраны конституционно-правовых отношений. Впятых, конституционно-правовые отношения отличаются индивидуализированностью субъектов, строгой определенностью их взаимного поведения, персонификацией прав и обязанностей. В-шестых, возникновению конституционно-правовых отношений обычно предшествует юридический факт как реальное жизненное событие, с возникновением которого у людей появляются определенные юридические права или соответствующие обязанности. В научной литературе основанием возникновения конституционно-правовых отношений, так же как и правоотношений в целом, являются юридические факты. Однако, в последние несколько лет учеными активно обсуждается идея правовых состояний как самостоятельного вида оснований возникновения конституционных правоотношений. Совсем особое место в перечне оснований возникновения конституционно-правовых отношений занимают конституционные деликты, являющиеся основанием возникновения правоотношений по конституционно-правовой ответственности. В этой плоскости вопрос об основаниях возникновения конституционно-правовых отношений становится еще более дискуссионным: ведь основанием конституционноправовой ответственности Президента РФ в виде досрочного прекращения полномочий может быть не только его отставка или отрешение от должности, но и стойкая неспособности по состоянию здоровья осуществлять принадлежащие ему полномочия или отрешения от должности. Но ведь «стойкая неспособность исполнять обязанности» является именно правовым состоянием, а не конституционно-правовым деликтом. С учетом неоднозначности данной позиции в рамках проводимого исследования мы не будем останавливаться на ее анализе подробнее.

Вторая группа особенностей конституционно-правовых отношений является «специфичной» - свойственной именно данной категории правоотношений, основанной на их качественной обособленности и неповторимости.

Группа выделена нами по итогам системного научного анализа основных источников по теме исследования. В числе особенностей конституционноправовых отношений как самостоятельного вида публичных правоотношений этой группы следующие. Во-первых, особенностью конституционноправовых отношений являются основания их возникновения. Во-вторых, особенностью конституционно-правовых отношений является их содержание, обусловленное предметом конституционного права. В-третьих, конституционные правоотношения имеют особый субъектный состав. В-четвертых, конституционные правоотношения имеют особый объект правового регулирования. В-пятых, конституционные правоотношения отличает особое правовое регулирование – большая часть российского правового поля «отдана»

правовой регламентации именно этого вида публичных правоотношений. Вшестых, конституционно-правовые отношения имеют особый механизм реализации. В-седьмых, являясь нормативной базой, фундаментом всей системы правовых отношений в государстве, конституционно-правовые отношения окрашивают в конституционные тона правовые отношения всех без исключения отраслей российского права – соответственно влияют на все без исключения отрасли российского права. В-восьмых, регламентируя «общечеловеческие ценности» конституционно-правовые отношения более других подвержены влиянию, воздействию со стороны норм международного права (а, в некоторых случаях, и со стороны норм национального права других государств).

Один из соавторов данного исследования, Т.В. Мокина считает, что объектами конституционных правоотношений как самостоятельного вида публичных правоотношений являются власть, суверенитет и свобода личности, по поводу которых возникают рассматриваемые отношения.

Особенности суверенитета (от фр. souverainet - верховная власть) как особой правовой, теоретической и практической категории в том, что он является объектом только конституционно-правовых отношений. В отличие, например, от прав и свобод, интересов и обязанностей личности, которые являются предметом не только конституционно-правовых, но и муниципальноправовых, административно-правовых, финансовых, налоговых и иных видов публичных правоотношений. В научной литературе различают государственный суверенитет, суверенитет народа (данная концепция нашла закрепление в нормах Конституции РФ) и национальный суверенитет. Следовательно, называя суверенитет в качестве самостоятельного объекта конституционно-правовых отношений, можно перечислить все указанный категории.

Государственный суверенитет РФ как объект конституционноправовых отношений - это неотчуждаемое юридическое качество РФ как независимого государства, символизирующее его политико-правовую самостоятельность, высшую ответственность и ценность как первичного субъекта международного права; необходимое для исключительного верховенства государственной власти и предполагающее неподчинение власти другого государства; возникающее или исчезающее в силу добровольного изменения статуса независимого государства как цельного социального организма; обусловленное правовым равенством независимых государств и лежащее в основе современного международного права. В 1933 году на конференции в Монтевидео (Уругвай) была разработана концепция суверенитета. Согласно ей, государство для признания суверенным должно обладать следующими признаками: во-первых, наличие определенной территории; во-вторых, проживающее на этой территории более или менее постоянное население; втретьих, наличие эффективно действующего правительства; в-четвертых, суверенитет должен быть подтвержден другими государствами. В соответствии с нормами ст. 4 Конституции РФ, суверенитет Российской Федерации распространяется на всю ее территорию, Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории. В законодательстве РФ категория суверенитета определяется категорией «государственная граница».

В соответствии с нормами ст.1 Закона РФ от 1 апреля 1993 года № 4730-1 «О государственной границе Российской Федерации»291, пространственный предел действия государственного суверенитета Российской Федерации ограничен ее государственной границей - линией и проходящей по этой линии вертикальной поверхностью, определяющей пределы государственной территории (суши, вод, недр и воздушного пространства) РФ.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 8 |
 

Похожие работы:

«ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА Монография Том II Под редакцией А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, С.В. Крюковой Тула – Белгород, 2010 УДК 616-003.9 Восстановительная медицина: Монография / Под ред. А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, С.В. Крюковой.– Тула: Изд-во ТулГУ – Белгород: ЗАО Белгородская областная типография, 2010.– Т. II.– 262 с. Авторский коллектив: Акад. РАМН, д.м.н., проф. Зилов В.Г.; Засл. деятель науки РФ, д.м.н., проф. Хадарцев А.А.; Засл. деятель науки РФ, д.б.н., д.физ.-мат.н., проф....»

«НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ СТАНДАРТИЗАЦИИ МУЗЕЙНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Учебно-практическое издание Шестаков Вячеслав Анатольевич ПРОВЕРКИ ПРЕДМЕТОВ МУЗЕЙНОГО ФОНДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Учебно-методическое пособие Санкт-Петербург АНО НИИ СМД 2010 г. УДК 130.2+7.072.5 Ч11, Ч77 Ш51 Утверждено на заседании Ученого совета Автономной некоммерческой организации Научно исследовательский институт стандартизации музейной деятельности. Автор: кандидат философских наук В. А. Шестаков Ш51 Шестаков В. А....»

«И. Н. Андреева ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ КАК ФЕНОМЕН СОВРЕМЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ Новополоцк ПГУ 2011 УДК 159.95(035.3) ББК 88.352.1я03 А65 Рекомендовано к изданию советом учреждения образования Полоцкий государственный университет в качестве монографии (протокол от 30 сентября 2011 года) Рецензенты: доктор психологических наук, профессор заведующий кафедрой психологии факультета философии и социальных наук Белорусского государственного университета И.А. ФУРМАНОВ; доктор психологических наук, профессор...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО Сочинский государственный университет Филиал ФГБОУ ВПО Сочинский государственный университет в г.Нижний Новгород Нижегородской области Факультет Туризма и физической культуры Кафедра адаптивной физической культуры Фомичева Е. Н. КОРРЕКЦИОННО-ВОСПИТАТЕЛЬНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПЕДАГОГОВ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ С ЛИЦАМИ, ИМЕЮЩИМИ ОТКЛОНЕНИЯ В ПОВЕДЕНИИ МОНОГРАФИЯ Второе издание, переработанное и дополненное Нижний Новгород 2012 1 ББК 88.53 Р...»

«Е.С. Г о г и н а                    УДАЛЕНИЕ   БИОГЕННЫХ ЭЛЕМЕНТОВ  ИЗ СТОЧНЫХ ВОД                Московский  государственный    строительный  университет    М о с к в а  2010  УДК 628.3 Рецензенты гл. технолог ОАО МосводоканалНИИпроект, канд. техн. наук Д.А. Данилович, ген. директор ООО ГЛАКОМРУ, канд. техн. наук А.С. Комаров Гогина Е.С. Удаление биогенных элементов из сточных вод: Монография / ГОУ ВПО Моск. гос. строит. ун-т. – М.: МГСУ, 2010. – 120 с. ISBN 978-5-7264-0493- В монографии дана...»

«Министерство образования Российской Федерации Владимирский государственный университет В.В. КОТИЛКО, Д.В. ОРЛОВА, А.М. САРАЛИДЗЕ ВЕХИ РОССИЙСКОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА Владимир 2003 ББК 65.03 К 73 Рецензенты: Доктор экономических наук ГНИУ СОПС¬ Минэкономразвития РФ и РАН И.А. Ильин Доктор исторических наук, профессор, декан гуманитарного факультета, заведующий кафедрой истории и культуры Владимирского государственного университета В.В. Гуляева Котилко В.В., Орлова Д.В., Саралидзе А.М. Вехи...»

«Н.А. Березина РАСШИРЕНИЕ АССОРТИМЕНТА И ПОВЫШЕНИЕ КАЧЕСТВА РЖАНО-ПШЕНИЧНЫХ ХЛЕБОБУЛОЧНЫХ ИЗДЕЛИЙ С САХАРОСОДЕРЖАЩИМИ ДОБАВКАМИ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ - УЧЕБНО-НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС Н.А. Березина РАСШИРЕНИЕ АССОРТИМЕНТА И ПОВЫШЕНИЕ КАЧЕСТВА РЖАНО-ПШЕНИЧНЫХ ХЛЕБОБУЛОЧНЫХ ИЗДЕЛИЙ С САХАРОСОДЕРЖАЩИМИ ДОБАВКАМИ...»

«В. К. БАЛХАНОВ ОСНОВЫ ФРАКТАЛЬНОЙ ГЕОМЕТРИИ И ФРАКТАЛЬНОГО ИСЧИСЛЕНИЯ Улан-Удэ 2013 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК СИБИРСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ ИНСТИТУТ ФИЗИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛОВЕДЕНИЯ В.К. Балханов ОСНОВЫ ФРАКТАЛЬНОЙ ГЕОМЕТРИИ И ФРАКТАЛЬНОГО ИСЧИСЛЕНИЯ ИЗДАТЕЛЬСТВО БГУ Улан-Удэ 2013 2 Утверждено к печати ученым советов УДК 513.0 ББК 22.151.1 федерального государственного бюджетного учреждения Б 208 Института физического материаловедения СО РАН Ответственный редактор Ю. Б. Башкуев, д-р техн. наук, проф....»

«Министерство культуры Российской Федерации Северо-Кавказский государственный институт искусств А. И. Рахаев Г. А. Гринченко И. С. БАХ ШЕСТЬ СОНАТ ДЛЯ ЧЕМБАЛО И СКРИПКИ Нальчик Издательство М. и В. Котляровых 2010 2 ББК 85.315.2 УДК 785.72.082.2(430)+929 Бах Р27 Рецензенты: Б. Г. Ашхотов, доктор искусствоведения, профессор Ф. С. Эфендиев, доктор философских наук, профессор Рахаев А. И., Гринченко Г. А. Р27 И. С. Бах. Шесть сонат для чембало и скрипки. – Нальчик: Издательство М. и В. Котляровых,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) КАФЕДРА МИРОВОЙ ЭКОНОМИКИ И МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ Липатов В.А. МЕХАНИЗМ СОГЛАСОВАНИЯ ИНТЕРЕСОВ ГОСУДАРСТВА И ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ ПРИ РАЗРАБОТКЕ И РЕАЛИЗАЦИИ ПРОМЫШЛЕННОЙ ПОЛИТИКИ (НА ПРИМЕРЕ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНОЙ КОРПОРАЦИИ ОТРАСЛИ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНОГО МАШИНОСТРОЕНИЯ) Монография Москва, 2012 УДК 399. ББК 65. Л Липатов В.А. МЕХАНИЗМ СОГЛАСОВАНИЯ ИНТЕРЕСОВ ГОСУДАРСТВА И...»

«Л.В. БАЕВА Толерантность: идея, образы, персоналии 1 УДК 17 (075.8) ББК 87.61 Рекомендовано к печати редакционно-издательским советом Астраханского государственного университета Рецензенты: Морозова Е.В. – доктор философских наук, профессор, зав. кафедрой государственной политики и государственного управления Кубанского государственного университета (г. Краснодар) Тимофеев М.Ю. – доктор философских наук, профессор кафедры философии Ивановского государственного университета (г. Иваново) Баева,...»

«Издания, отобранные экспертами для Института экологии растений и животных УрО РАН (октябрь - декабрь 2012) Дата Институт Оценка Издательство Издание Эксперт ISBN Костина, Т. И., Ковылин, Ю. А. Научно-инновационная деятельность: предмет, структура, методология : монография / Т. И. Костина, Ю. А. Ковылин; 08 Институт Приобрести ISBN Изд-во Моск. гос. Правительство Москвы, Департамент образования г. экологии для Братцева Ирина 978-5Москвы, Моск. гос. акад. делового администрирования. академии...»

«Министерство образования Российской Федерации Тамбовский государственный технический университет И.Т. ЩЕГЛОВ, О.В. ВОРОНКОВА СИСТЕМА УПРАВЛЕНИЯ КАЧЕСТВОМ НАУЧНО-ПРОМЫШЛЕННОГО ПОТЕНЦИАЛА ТАМБОВСКОГО РЕГИОНА Тамбов • Издательство ТГТУ • 2004 УДК У9(2)21я77 Щ33 Р е ц е н з е н т ы: Доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой Маркетинг Государственного университета Управления Г.Л. Азоев Доктор технических наук, профессор, ректор Тамбовского государственного технического университета...»

«ПРИДНЕСТРОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. Т.Г. ШЕВЧЕНКО СОюз мОлДАВАН ПРИДНЕСТРОВья Научно-исследовательская лаборатория История Приднестровья П.М. ШорНИков оЛДАвСкАЯ АМоБЫТНоСТЬ Тирасполь, 2007 УДК 941/949(478.9)(07):323.1(478.9)(07) ББК 63.5(4мол)р3+60.54(4мол)р3 Ш79 Шорников П.М. молдавская самобытность: монография. – Тирасполь: Изд-во Приднестр. ун-та, 2007. – 400 с. – (в пер.) Этнокультурное многообразие – ресурс экономического и социального прогресса. В книге рассмотрены условия...»

«Р.И. Мельцер, С.М. Ошукова, И.У. Иванова НЕЙРОКОМПРЕССИОННЫЕ СИНДРОМЫ Петрозаводск 2002 ББК {_} {_} Рецензенты: доцент, к.м.н., заведующий курсом нервных Коробков М.Н. болезней Петрозаводского государственного университета главный нейрохирург МЗ РК, зав. Колмовский Б.Л. нейрохирургическим отделением Республиканской больницы МЗ РК, заслуженный врач РК Д 81 Нейрокомпрессионные синдромы: Монография / Р.И. Мельцер, С.М. Ошукова, И.У. Иванова; ПетрГУ. Петрозаводск, 2002. 134 с. ISBN 5-8021-0145-8...»

«СОВРЕМЕННАЯ ГУМАНИТАРНАЯ АКАДЕМИЯ ИНСТИТУТ МЕЖДУНАРОДНОЙ ТОРГОВЛИ И ПРАВА М.Ф. СЕКАЧ ПСИХИЧЕСКАЯ УСТОЙЧИВОСТЬ ЧЕЛОВЕКА Монография Москва 2013 УДК 159.9 ББК 88.52 Секач М.Ф. Психическая устойчивость человека: Монография. – М.: АПКиППРО, 2013. – 356 с. Рецензенты: Кандыбович Сергей Львович, Заслуженный деятель науки РФ, лауреат премии Правительства РФ в области образования, лауреат премии Правительства РФ в области науки и техники, лауреат Государственной премии РФ им. Маршала Советского Союза...»

«КОЛОМЕНСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) МГОУ ИМЕНИ В.С. ЧЕРНОМЫРДИНА Вестник библиотеки’2012 Новые поступления Библиографический указатель · Гуманитарные науки · Технические науки · Экономика и управление · Юриспруденция Коломна 2012 УДК 013 ББК 91 В 38 Вестник библиотеки’2012. Новые поступления: библиографический указатель / В 38 сост. Т. Ю. Крикунова. – Коломна: КИ (ф) МГОУ, 2012. – 46 с. В библиографическом указателе собраны записи об учебниках, монографиях и других документах, поступивших в фонд...»

«В.А. Слаев, А.Г. Чуновкина АТТЕСТАЦИЯ ПРОГРАММНОГО ОБЕСПЕЧЕНИЯ, ИСПОЛЬЗУЕМОГО В МЕТРОЛОГИИ: СПРАВОЧНАЯ КНИГА Под редакцией доктора технических наук, Заслуженного метролога РФ, профессора В.А. Слаева Санкт-Петербург Профессионал 2009 1 УДК 389 ББК 30.10 С47 Слаев В.А., Чуновкина А.Г. С47 Аттестация программного обеспечения, используемого в метрологии: Справочная книга / Под ред. В.А. Слаева. — СПб.: Профессионал, 2009. — 320 с.: ил. ISBN 978-5-91259-033-7 Монография состоит из трех разделов и...»

«П. П. Парамонов, А. Г. Коробейников, И. Б. Троников, И. О. Жаринов Методы и модели оценки инфраструктуры системы защиты информации в корпоративных сетях промышленных предприятий Монография Санкт-Петербург 2012 1 УДК 004.056 ББК 32.81 К-68 Рецензент: Доктор физико-математических наук, профессор Ю. А. Копытенко, Санкт-Петербургский филиал Института земного магнетизма, ионосферы и распространения радиоволн им. Н. В. Пушкова (СПбФ ИЗМИРАН) Коробейников А.Г., Троников И.Б., Жаринов И.О. К68 Методы и...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ Сиротин В.П., Архипова М.Ю. ДЕКОМПОЗИЦИЯ РАСПРЕДЕЛЕНИЙ В МОДЕЛИРОВАНИИ СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ Москва, 2011 Моск 2 УДК 519.86 ББК 65.050 С-404 Рецензенты Нижегородцев Р.М. Доктор экономических наук, профессор Гамбаров Г.М. Кандидат экономических наук, доцент Сиротин В.П., Архипова М.Ю. Декомпозиция распределений в моделировании социально-экономических процессов. Монография. /...»





 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.