WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |

«С.Б. БЫСТРЯНЦЕВ МЕТОДОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ИССЛЕДОВАНИИ ИЗДАТЕЛЬСТВО САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ 2010 2 ББК 66.0 Б 95 Быстрянцев С.Б. ...»

-- [ Страница 1 ] --

1

ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ»

КАФЕДРА ПОЛИТОЛОГИИ

С.Б. БЫСТРЯНЦЕВ

МЕТОДОЛОГИЯ И ТЕОРИЯ

В СОЦИОЛОГИЧЕСКОМ ИССЛЕДОВАНИИ

ИЗДАТЕЛЬСТВО

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА

ЭКОНОМИКИ И ФИНАНСОВ

ББК 66. Б Быстрянцев С.Б.

Методология и теория в социологическом исследовании.– СПб.: Издво СПбГУЭФ, 2010.– В монографии рассматриваются вопросы, касающиеся формирования социологического знания из эмпирической информации, полученной в ходе исследований. Указывается на ведущую, определяющую весь дальнейший ход исследования роль методологической части. Методология определяет процедуры и технические примы измерений, характерных для социологии. В монографии рассматриваются проблемы, возникающие в процессе использования математики и статистики в социологических исследованиях. В последней главе дана характеристика особенностей научных теорий в социологии, в частности в форме моделей социальной реальности и социальных процессов.

Монография предназначена студентам, аспирантам, изучающим курсы методологии, методики и техники социологического исследования.

Рецензенты: проф. А.В. Скоробагатько проф. А.Е. Карлик ISBN 978-5-7310-2556- © Издательство СПбГУЭФ, Введение Роберт Мертон заметил, что большинство социологов можно разделить на две группы. Первую составляют те, кто говорят: «Я не знаю, верно или нет то, что я изучаю, но это, по крайней мере, важно». Другие говорят: «Я не знаю, насколько важно то, что я говорю, но это, по крайней мере, верно». Далее мы и будем говорить об этой второй точке зрения.

Относительно большинства проводимых в настоящее время в России исследований можно сказать, что в них практически отсутствуют ясные, специфические для социологии границы, которые в какой-то мере могли бы управлять формулировкой гипотез исследований социологов. Своего рода позиция «пансоциологизма». Похоже, мы вернулись в ситуацию, о которой писал Дюркгейм буквально на первой странице «Правил социологического метода»: Социальными фактами (которые и изучает социология) «обозначают почти все происходящие в обществе явления, если только последние представляют какой-либо общий социальный интерес. Но при таком понимании не существует, так сказать, человеческих событий, которые не могли бы быть названы социальными… Если бы все эти факты были социальными, то у социологии не было бы своего предмета, и е область слилась бы с областью биологии и психологии»1.

В то время, в конце 19 – начале 20 веков, проблемы, которые исследовались социологами, были связаны с реформированием каких-либо социальных институтов или филантропической работой. Например, в Англии имели большое значение и стали очень известны исследования Чарльза Бута о нищете среди различных групп жителей Лондона. Особенностью его исследований было то, что проблема нищеты в Лондоне стала отправной точкой для последующего эмпирического изучения лондонского общества того времени. Возможно, эти исследования можно рассматривать как первый опыт стратификационного исследования. В основе исследований Ч. Бута2 и позже Раунтри3 лежало своеобразное понимание роли социолога в проведении социальной реформы. Социолог собирает объективные факты для того, чтобы рассеять мифы и предубеждения о природе и причинах нищеты, распространенные в Лондоне в тот период. Но как бы ни был ценен с моральной точки зрения сбор такой информации, все-таки уместен вопрос об отношении таких исследований к социологии, то есть позволяют ли такие исследования судить о природе данного общества или о характере отношений между людьми и т.д. И снова напрашивается сравнение с современной ситуацией в России, переживающей очередные реДюркгейм Э. Социология. Ее предмет, метод, предназначение.– М.: Канон, 1995.– С. 29.

Booth, Life and Labour of the People in London (1892-1902).

Rowntree, Powerty, A Study of Town Life (1902).

формы. Во многом российское общество – общество предрассудков, и одна из задач социолога – развенчание этих предрассудков: о рыночных реформах социальной направленности, о законной природе олигархических капиталов, о справедливости, которая в природе российских властей и других.

Что предполагали узнать авторы приведенных выше исследований?

Они выяснили, что в обществе есть некоторое количество человеческих индивидов, финансовые и социальные возможности которых таковы, что их шансы на биологическое выживание очень ограничены. И тогда, и сейчас вряд ли кто-нибудь будет осуждать и подвергать сомнению важность работ исследователей, которые привлекают наше внимание к подобным фактам. Тем не менее это больше попытка получить информацию о биологических особенностях человеческого организма. Эти исследования ничего не говорят нам о социальных отношениях, существующих между людьми: ни теми, кто находится в одной и той же группе по уровню доходов, ни теми, кто получает разный доход. Да и один только факт наличия разных уровней доходов не говорит нам о том, что люди с одинаковым уровнем дохода составляют некую группу. И уж тем более нельзя из составленных таким «механическим» образом групп получить «классовую структуру». Прим, который использовали Бут и Раунтри, теперь носит название «одномерной стратификации». Классовые же группы носят «кумулятивный» характер, согласно определению Питирима Сорокина, и образуются приемом «многомерной стратификации». К сожалению, такого рода легковесные оценки встречаются до сих пор, особенно в области экономической социологии, социологии образования, гендерной социологии.

Наверное, можно предположить, что работы такого типа уместны в социологии, исходя из следующих соображений. 1. Можно утверждать, что факт дифференциации доходов и, как следствие этого, различные шансы на выживание сами по себе свидетельствуют о классовой системе.

2. Можно сказать, что эти факты фиксируют характер отношений между сложившейся экономической системой, жизнью семьи и организацией жизни сообщества в целом. 3. Продемонстрировав, что эти факты противоречат общепринятым представлениям (являются мифами), социальные исследователи могли бы заявить, что привлекают внимание к важной стороне жизни общества.

Исследователи начального периода развития социальных исследований не имели в свом арсенале такого ориентирующего инструмента, как методология. Поэтому характер их работы можно определить как познавательный, но не научный. Своими работами авторы оповещали общество о проблемах и сигнализировали тем самым о необходимости действовать.

Научная задача чаще всего не ставилась вообще. Постановка научной задачи, е реализация на основе эмпирического материала, без методологического базиса невозможна.

Я склонен трактовать методологию довольно широко, как совокупность процедур, рекомендованных для изучения той или иной социальной проблемы с описанием, объяснением, обоснованием, почему используется тот или иной метод, техника и как в результате применения этих процедур появляется научно значимый социальный факт. Подобную же трактовку можно встретить в «Основах прикладной социологии», вышедшей под редакцией Ф.Э. Шереги и М.К. Горшкова: «...некая гносеологическая парадигма, основанная на теоретической или концептуальной позиции исследователя, лежащая в основе интерпретации социальной проблемы и предмета, а также результатов исследования»4.

Наиболее значительный продукт, конечный пункт исследования, ориентированного методологией, – научная теория. В бытовой трактовке под теорией понимают всякую деятельность, которой присущи элементы рационального осмысления, поэтому хождение имеют «теория падающего бутерброда», «теория чтения и письма» и другие. В монографии именно и сделана попытка связать начало и конечный продукт исследовательского процесса в социологии.

Основы прикладной социологии / Под ред. Ф.Э. Шереги, М.К. Горшкова.– М.:

Ред.-изд. фирма «Academia», 1996.– С. 6.

ГЛАВА 1. МЕТОДОЛОГИЯ КАК ВАЖНЕЙШАЯ ЧАСТЬ

СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Принцип автономии науки и научной логики В своей работе я не буду анализировать или каким-либо образом касаться конкретных методологических школ в социологии – классических, неоклассических или иных. В последнее время в русскоязычной социологии появилось очень много работ, посвященных этой проблематике5. Я попытаюсь остановиться на некоторых проблемах, которые появились в области методологии, е роли в оформлении научности социологических исследований.

Современная социология автономна и независима, и главную роль в становлении этой автономии сыграла, конечно, методология. История появления науки по существу совпадает с историей кристаллизации и автономизации научных методологий. Характерно, что история социологии совпадает с историей методологических школ. Надо заметить, что это характерно не только для социологии или какой-либо другой отдельной научной дисциплины, а для всех наук вместе взятых. Разумеется, методология отдельной дисциплины включает в свою структуру в качестве составной части онтологическое представление о предмете исследования. Исследование макро- или микропроцессов и явлений в физическом, органическом, социальном мире проводится с использованием различных орудий и приемов. Но ученые всегда, а в настоящее время вс активнее, заимствуют методы, приемы и процедуры своих коллег. В процессе поиска научной истины никогда не было и нет жестко очерченных методологических границ. Каждый ученый использует те методы, идеи, законы, данные, модели, теории или приемы объяснения, которые придают его исследованиям результативность, независимо от дисциплинарной принадлежности. В свою очередь, он должен быть готов поделиться своими достижениями со своими коллегами. В этом смысле научный поиск носит коллективный характер.

Такая коллективность, зачастую сталкивающая специалистов разных научных дисциплин, ни в коем случае не отменяет принципа автономии какой-то конкретной науки. Этот принцип не предполагает, что каждый ученый в своем творчестве абсолютно свободен и не подотчетен комулибо. В каждой дисциплине на основе представления о предмете и предметном ряде складываются некие стандарты профессиональной компетенции, которые и стараются не переИстория теоретической социологии: В 4-х т./ Ред. Ю.Н. Давыдов.– М.: Изд-во «Канон +», 2002; Ритцер Дж. Современные социологические теории. 5-е изд.– СПб.: Питер, 2002.

ступать специалисты. Существуют определенные правила интерпретации опросов общественного мнения среди социологов, определенные правила проведения археологических раскопок, принципы исторического анализа, требования к работе с архивными документами и так далее. Как подходить к изучению тех или иных ситуаций, ставить эксперименты, выдвигать гипотезы, теории – вс это процедуры (которые и составляют деятельность, называемую научной), требующие выполнения определенных условий и принятые в среде профессионалов.

Часто правила проведения этих процедур четко не зафиксированы, более того, в разных дисциплинах в различные периоды становления научных дисциплин они могут отличаться. Но должны существовать правила, определенно и твердо выполняемые. Например, социология в России в течение последних двух десятков лет переживала этап становления, и зафиксировать какие-либо нормативы к выдвижению и опровержению социологических концепций и гипотез, к формулировке социологических законов и их доказательству было невозможно. Более того, это могло стать серьезным препятствием в развитии науки. В настоящее время накоплено достаточно материала, чтобы обсуждать и эти проблемы без ущерба для становления российской социологии. Чтобы не раствориться в проблематике других гуманитарных и общественных дисциплин, чтобы сохранить и закрепить лидирующую методологическую роль, социология должна обозначить, то есть конкретизировать формы представления научного продукта на любых этапах исследования. Такая конкретизация – составная часть становления, автономизации науки и деятельности профессионалов.

Принцип автономности научной дисциплины не противоречит ведущей роли общественной практики. Скорее придает ей вес, авторитет и самостоятельность самой науки. Стандарты, формирующие научное исследование и в какой-то степени управляющие процессом проведения научного исследования, на любой его стадии сами могут быть подвергнуты процедурам проверки и опровержения. Важно, что принцип автономии науки защищает е цельность и чистоту от посягательств иных социальных инициатив.

Теология, метафизика, мораль, идеология и политика в целом – все они оказывали неоднозначное, часто репрессивное влияние на развитие наук, особенно общественных. В учебниках по истории философии зафиксирована и задокументирована история войны между наукой и теологией. Мы изучаем, как Коперник, Галилей, Гарвей, Дарвин и многие другие ученые отстаивали независимость естественных наук от теологии. А вот общественные науки во многом вс ещ подвержены влиянию (если не управлению) со стороны богословия. Например, можно говорить в этой связи о проблемах роста населения – бурного роста или, наоборот, сдерживания рождаемости, запрещения или введения смертной казни, наркомании, предотвращения или санации вооруженных конфликтов. Католическая церковь в Европе и православная церковь в России, невзирая на принципы секуляризации, высказывают сво мнение по различным общественным вопросам, оказывая противодействие или поддерживая те или иные общественные проекты.

Давление идеологии на науку наблюдалось в периоды нацизма в Германии и сталинизма в России. История российской науки, к сожалению, дает многочисленные примеры такого рода. До настоящего времени на основе политических соображений переписывается история; эта традиция появилась именно в советский период, когда историки выполняли заказ на новую марксистскую историю. Затем стали экспериментировать с идеологической перестройкой иных наук, в том числе с математикой, генетикой, кибернетикой, антропологией, лингвистикой. Список наверняка совпадет с количеством научных дисциплин. Экономические, юридические науки были подавлены идеологией и в отрыве от нее существовать не могли. В России это привело к закрытию ряда перспективных направлений исследований или их полному исчезновению, но, разумеется, практика политического и административного давления на науку распространена повсеместно. Наука не может быть отделена от реальной жизни, однако управление или руководство научными исследованиями должно осуществляться с большой осторожностью.

Между наукой и философией, невзирая на реальную автономию науки, существует значительная область пересечения. Это логика и е законы.

Один из философов заметил, что даже Бог не может нарушать законы логики, и, несомненно, наука им тоже следует. В частности, социологическое знание основано на логически приемлемых свидетельствах. В формирующейся метатеории социологии, распространяющейся и на другие общественные дисциплины, присутствует проблема нормативного принуждения логики в отношении социальной науки. Является ли логика и е практическая разработка «методология» нормативным основанием для научных исследований? Каждый ученый стремится быть «логичным», используя законы логики в отношении вынесения суждений, умозаключений, выводов.

Проблема заключается в том, какова позиция логики: первична ли логика по отношению к исследовательскому процессу, создает ли она научность исследования или научное исследование самостоятельно и только подтверждает выдвинутые ранее в логике положения.

Слово «логика» происходит от древнегреческого слова «логос». Чаще всего его переводят как «понятие», «разум», «рассуждение». Употребляется оно чаще всего в следующих смыслах6.

Ивлев Ю.В. Логика.– М.: Изд-во Моск. гос ун-та, 1992.– С. 7-11.

Прежде всего, «логика» обозначает закономерности в изменении и развитии явлений объективного мира. Это логика объективная. Далее под «логикой» понимают закономерности в связях и развитии мыслей. Это логика субъективная. И наконец, логика – это научная дисциплина со своим специфическим предметом – законами и правилами мышления. По традиции, восходящей к И. Канту, логика определяется как дисциплина о рассуждениях. Задача логики – исследовать законы правильного мышления.

При таком определении нет сомнения в том, что логика – философская дисциплина, так как исследование процессов мышления всегда было одной из задач философии.

Чтобы выявить логическую форму мысли, рекомендуют отвлечься от содержания нелогических терминов, входящих в словосочетание, выражающее мысль. Основная операция, которую производят логики – отвлечение от содержания, от онтологического смысла. Такая операция позволяет формулировать логические законы, представляющие собой связь между мыслями по форме, когда истинность одних из этих мыслей обусловливает истинность других. Законы логики, будучи сформулированы, становятся нормами, в соответствии с которыми должны осуществляться рассуждения.

Таким образом, формальная логика есть нормативная наука о формах, законах и приемах интеллектуальной познавательной деятельности. И в науках, ориентированных на получение утилитарно применимого знания, логика стала играть вспомогательную роль, за ней остался рассужденческий аспект мышления. Логика чаще всего только оформляет в языке результаты процесса мышления или, шире, исследовательского процесса.

Витгенштейн в своих философских исследованиях пишет о логике как о «нормативной науке». И замечает, что в философии часто сравнивают употребление слов с играми, вычислениями по строгим правилам, но употребляющий данный язык может играть в самые разные игры7.

Дж. Дьюи не случайно во введении к своей работе «Логика, теория исследования» принципиально отказался от союза «и». По его мнению, логика – это ничто иное, как теория исследования8. Наверное, позиция Дьюи здесь слишком радикальна, но верно, что формальная логика содержательно пуста. Истины формальной логики неоспоримы, как и истины математики. Она всегда остается правильной формой, но не может быть истиной. И исходя из анализа современного состояния общественных дисциплин, в том числе социологии, был бы неверен вывод о том, что формальная логика – обязательный элемент методологии науки. Для современной социологии логика – только предпосылка к логике научного поиска.

Витгенштейн Л. Логико-философский трактат.– М., 1958.– С. 41.

Dewey, J. Logic, the Theory of Inquiry.- N.Y., 1939.- Р.6.

Многое зависит от точки зрения на науку: учитывать ли прежде всего результат исследования и программу исследования считать удачной в зависимости от результата или характер процесса научного исследования, соответствие его нормам и формам логических рассуждений будет более важным. Мнение о значительности выводов, изложенных в отчете об исследовании, может значительно отличаться от отзыва о проведении исследования. Современная российская и зарубежная социология в большей степени ориентирована на первую точку зрения, на программу и результат. Это, кстати, больше соответствует прикладной ориентированности социологии.

Мне не кажется устаревшим подход Джона Стюарта Милля, который критикуется в переведенной на русский язык и широко известной работе Питера Уинча «Идея социальной науки»9. Милль отводил логике и философии в целом довольно скромное место. Логика – это дисциплина, которая изучает операции человеческого понимания в процессе поиска истины. Современный социолог мог бы добавить, что искать следует ещ и приемлемые объяснения, предсказания и формы мониторинга социального процесса. То есть логика рассматривает «действия, связанные с человеческим пониманием» при решении общественных проблем. Только нам не надо связывать себя заранее никакими монистическими, единичными представлениями о том, что должно представлять собой искомое решение.

Логика рассматривает исследовательские процедуры оценочно. Неважно, в какое время, при каких обстоятельствах и какими людьми они осуществляются. Важно, будут ли эти процедуры эффективны для исследовательского поиска. Логика ориентирована именно на это. Существует и неоценочное значение термина «логика», которое встречается во фразах типа «логика бессознательного» или «логика развития социального института». В этом случае, видимо, можно говорить об уместности или эффективности применения когнитивного стиля в том или ином случае. Иными словами, здесь логика относится к тому, что делают ученые, когда они добиваются успехов как ученые.

Слово «логика» подобно словам «история» или «физиология». Они используются как для определения дисциплины, так и для фиксации е содержания. Ученые и философы подобным образом используют логику – как когнитивный инструмент. Случаи использования «логики» неизбежно требуют объяснения. Считаю, что в нашем случае целесообразно различать «прикладную логику» и «реконструктивную логику». Социальные исследователи, социологи не должны воспринимать их одинаково, подобно тому, как заболевание человека не тождественно объяснениям врача по этому поводу.

Уинч П. Идея социальной науки и е отношение к философии.– М., 1996.– С. 51-54.

Конечно, заявление психологов или экономистов, а также социологов о том, что они используют свою специфическую логику, можно рассматривать как несколько смелое. Однако в рамках прикладной социологии в связи с огромным массивом информации и опыта, полученных в процессе многочисленных социологических, маркетинговых, экономических, политических и иных исследований, проведенных в течение последних полутора десятков лет в России, накопился материал, достаточный для методологических обобщений. Такого типа обобщения, связанные с практическим применением формально логических приемов, делаются в основном в рамках социологии и распространяются на другие общественно-политические и гуманитарные науки. Это как раз то, что можно назвать «прикладной логикой социологии». Социология, таким образом, берт на себя функцию методологии гуманитарных дисциплин. В значительной степени мировоззрение осталось полем философии, а методология социальных исследований развивается как часть науки. Надо учесть, что мировоззрение и методология выполняют различные функции, ориентированные на две стороны познания: дескриптивную (описывающую) и прескриптивную (предписывающую). Мировоззрение, где царствует философия, дескриптивно, это система взглядов на природу, общество, и его составляют принципы познания, знания о наиболее общих связях и свойствах объективной действительности (научные законы), категории.

В отличие от мировоззренческих принципов, принципы деятельности, т.е. методологические принципы, представляют собой наиболее общие предписания, указывающие, как следует осуществлять практическую деятельность, в нашем случае исследовательскую деятельность, в социальной сфере. Разумеется, мировоззрение и методологию, реконструктивную логику и прикладную логику мы можем разделить только аналитически. Но надо отметить важность такого разделения для прогрессивного развития социологии. Методологические принципы вырабатываются чаще всего на основе мировоззренческих принципов. Это сюжет, часто обсуждаемый философами.

Науки, связанные с экономикой, психологией, и, конечно, социология, сформировавшие значительные прикладные разделы, вс же не могут в настоящий момент заявлять о существовании связанной с ними специфической логики, но массив практической логики они имеют значительный. Благодаря ему мы легко и достаточно определенно различаем экономические, психологические, социологические или другие специфические исследования в общественной сфере. А вот критика предметной специфической прикладной логики со стороны других предметно подготовленных методологов возможна и даже чрезвычайно плодотворна вследствие многоуровневости и всеобщей взаимосвязанности общественных явлений.

Кроме того, этой критики требуют принципы позитивизма, ориентированные на существование единого научного метода и единые правила его применения.

Существование практической логики доказывается всякий раз удачным исследованием, и самое главное доказательство существования социологической практической логики – эффективность и всеобщая востребованность социологических исследований. Эта востребованность, а также определение социологии как единственной науки, изучающей общество в целом10, ставит социологию в особое «наддисциплинарное положение». Мир научных идей не имеет границ, но это не означает, что им управляет одна единая для всех, актуальная в любой предметной области логика. Логика, изучая мышление, неизбежно сталкивается с проблемой языка. Между логикой и языком неизбежно возникает противоречие. Логика выстроена сугубо рационально и намеренно беспредметно и обезличенно. Язык полон оттенков, красок, он возник и развивается стихийно.

Именно поэтому логика создает и пытается использовать искусственные языки, специальные языки логики. Одним из таких языков является язык логики предикатов, широко используемый при выявлении связей между мыслями по их логическим формам. Основное достоинство этого языка заключается в том, что его выражения однозначны. В нем нет омонимов и неясных выражений. Это язык формальной логики. Но широкого применения в социологии, так же как и в других гуманитарных дисциплинах, он не нашел он оказался непривлекательным для социальных исследователей. Язык обществоведов развивался, как, например, доказали лингвистические и антропологические исследования мифа о «натуральной логике»

Бенджамина Ли Хорфа11 и его последователей, под сильнейшим влиянием культуры и е особенностей в тот или иной момент времени при многочисленных межкультурных обменах.

Для развития современной российской социологии, несомненно, большое значение имеет конкретизация мататеоретического раздела как совокупности принципов соответствия информации, полученной в результате социологических исследований и реалий окружающей социальной среды. «Если такое соответствие не выявляется или выявляется в незначительной степени, то это означает, что данная наука не достигла своей зрелости»12. Раздел прикладной логики в социологии (метатеория), формирующийся в настоящее время, должен решить главные фундаментальные эпистемологические и метафизические вопросы, стоящие перед социолоОбщеизвестна формула П.А.Сорокина предмета социологии – «N + 1», где N – количество научных дисциплин и задача социологии связать их общей аналитической схемой.

Whorf, B.L. Language, Thought, and Reality.- N.Y., 1956.

Социология. Основы общей теории / Ред. Г.В. Осипов, Л.Н. Москвичев.– М.: НОРМА-ИНФРА-М, 2002.– С. 72-73.

гическим исследованием. Но это не отрицает существования реконструированной логики.

Дж. Локк в основной своей работе «Опыт о человеческом разуме»

(1690 г.) главу под названием «О разуме» подытожил изящной и характерной для автора сентенцией: «Господь Бог не был столь жаден по отношению к людям, чтобы создать их просто двуногими тварями и, предоставить Аристотелю, сделать их разумными»13. Локк показывает себя посовременному благоразумным и иногда отказывается от логической чистоты в пользу здравого смысла. Разум трактуется им двояко: во-первых, есть вещи, о которых мы имеем определенное знание; во-вторых, положения, которые подтверждаются на практике. Практический разум (в нашем случае практическая логика) существовал и до усилий Аристотеля реконструировать логику. А.М. Де-Морган, выдвинувший идею символической логики, Б. Рассел, У. Куайн14, так же как Дж. Локк, наталкивают нас на мысль, что практическая логика может предшествовать и быть важнее своей собственной реконструкции в трудах чистых логиков. И это утверждение верно не только для практической логики в повседневной жизни, совпадающей во многом со здравым смыслом, но и для практической логики в науке, совпадающей с метатеоретическим основанием, например социологии. Но и реконструкция логики может повлиять на дальнейшие исследования. Та же реконструкция логики, проделанная Б. Расселом15, сильно повлияла на логику в математике и связанных с ней науках. Логика Э.

Дюркгейма оказала сильное влияние на социологические исследования.

То, что Карнап и Райхенбах16 называли «рациональной реконструкцией» науки, является применением научного продукта, результатов научных исследований, но не результатом философского «логического»

анализа. И в то же время это реконструктивная логика естественных наук.

Было время, когда широко применялась реконструкция науки, определяемая как «гипотетико-дедуктивный метод», чаще всего в форме постулатов17. В соответствии с этой реконструкцией ученый путем комбинации тщательного наблюдения, догадок по поводу наблюдения и научной интуиции приходит к ряду постулатов, управляющих феноменами, которые его интересовали. Затем исследователь проверяет действенность постулатов экспериментом или наблюдением за общественной практикой, в случае социологии, и таким образом подтверждает или не подтверждает поЛокк Дж. Избранные философские произведения.- М., 1960. - С.149.

Quine, W.V. From a Logical Point of View.- Cambridge (Mass.), 1953.

Russell, B. The Principles of Mathematics.- Cambridge, 1903.

Карнап Р. Значение и необходимость.– М., 1959.

Меркулов И.П. Гипотетико-дедуктивная модель и развитие научного знания.– М., 1980.

стулаты, заменяя их при необходимости другими. И затем научный цикл повторялся.

Такого типа реконструкции были некоторое время достаточно эффективными в основном в рамках некоторых развитых разделов физики, а также в некоторых частных проблемах биологии и поведенческой науке.

Но реконструктивная логика в конечном итоге сама является гипотезой.

Эта гипотеза, как и другие, со временем перестат удовлетворять массиву накопленной информации, ей вс сложнее становится соединять гипотезы и факты. Это касается прежде всего социальных дисциплин и исследований в социологии. Здесь факты и их получение можно трактовать как практическую логику. Проблема заключалась не в том, может ли тот или иной факт быть истолкован тем или иным удовлетворительным образом, а скорее, стоит ли ещ его толковать, продолжается ли реконструкция, которая раскроет смысл и алгоритм используемых операций. В какой-то момент практическая логика перерастает «гипотетико-дедуктивную» реконструкцию, перестающую влиять на научные истины. Практическая логика и реконструктивная расходятся, их уже нельзя рассматривать как зеркальное отражение друг друга. Это характерно для социологов. Ученые начинают формировать объяснительные гипотезы, как будто бы вынося свои суждения за рамки логики. А с другой стороны, формальные выводы в системах постулатов практически любых наук, а особенно социальнополитических, встречаются так редко, что логика всегда склоняла ученого самостоятельно строить такую систему, обеспечивая свои реконструкции предметом науки.

Реконструктивная логика, разумеется, не просто описание того, что реально делает ученый. На это есть как минимум две причины, проявляющие себя в социальных науках очень ярко. Прежде всего та, что логика связана с оценкой полноты и правильности алгоритма исследовательского процесса. Она в меньшей степени интересуется тем, что делается для достижения истин об обществе, нежели операциями, которые упущены. Но формирование гипотез в социальных науках и их замещение более удовлетворительными версиями всегда было основано больше на здравом смысле, нежели на логике. Социальные дисциплины, социология в том числе, всегда были примером нелогичного развития. Возможно, потому что ориентировались на воплощение не всегда рациональных духовных ценностей, вынесенных за пределы логики. Мы должны критически заметить, что в случае «гипотетико-дедуктивной» реконструкции наиболее важные события в развитии общественных наук, связанные с ростом знания об общественных явлениях, происходят вне логически объяснимого поля. Наращивание объема знания – основной смысл существования науки даже с точки зрения логики – остается за сценой. Обычная реконструктивно-логическая схема – конечный этап исследования, но сюжет остается неизвестен.

Во-вторых, реконструктивная логика не описание, а скорее идеализация научной практики. Даже у величайших ученых, тем более у всегда неравнодушных к общественным проблемам социологов, больше ориентированных на социальные реформы, нежели на чистую логику, стиль познания не является абсолютно логичным. И даже самая блестящая часть их исследований (Карл Маркс тому замечательный образец) включает в себя слишком много человеческого, гуманного, а потому противоречивого с точки зрения логики. Практическая логика находится в матрице нелогичной схемы. Реконструкция идеализирует логику науки, только демонстрируя нам, чем бы она была, будучи обработана до полной чистоты.

Но, разумеется, критика увлечения реконструктивной логикой разумна до определенной степени. Идеализация познавательной схемы может быть осуществлена настолько, насколько это полезно для дальнейшего развития самой логики. Но она не должна препятствовать пониманию и оценке научной практики. Отсюда всегда начинался путь догматизации в общественно-политических дисциплинах. В классической социологии начала ХХ века реконструкции были настолько идеализированы, что, как заметил Макс Вебер, «всегда сложно специальным дисциплинам узнать самих себя невооруженным взглядом»18. Логика увлекает увеличение красоты и убедительности инструментария логики. Это основание для потери из вида материала, с которым работает наука. В лучшем случае логика скатывается к некой форме платонизма. А платонизм предполагает, что верный способ изучать и понимать вещи и явления – это отнести изучаемое к наиболее идеальной форме, то есть к форме, отделенной от любого конкретного окружения, вырванной из контекста событий. Идеализация действительно активно используется как научная процедура, в частности в форме создания «идеальных типов», согласно рекомендации М. Вебера.

Но не следует ли е использовать в комплексе с иными процедурами, например объективацией?

Реальна ситуация смешения практической логики и в той или иной степени идеализированной реконструированной логики. Опасность для социальной науки заключается в том, что автономия науки, ориентированной на получение результата, шаг за шагом разрушается. Нормативная сила логики оказывает влияние, не обязательно улучшающее практическую логику, а просто приводя е в соответствие с навязываемой реконструкцией.

Часто отрицательно отзываются о попытках гуманитарных наук имитировать естественные науки. С нашей точки зрения, это не во всех Weber, M. The Methodology of the Social Science.– Glencoe (Ill.), 1949.– P. 6.

случаях верная рекомендация. Важно не потерять ощущение границы возможной имитации. Например, когда реконструкция математически элегантна, точна – как в «гипотетико-дедуктивной» логике - е привлекательности почти невозможно противостоять. Хороший пример такого типа дают работы Ю.Н. Толстовой, убедительные, привлекающие своей математической лаконичностью, но порой уводящие исследователя в бесплодную формализацию19.

Но решающий, окончательный вопрос о роли реконструктивной логики в социальных исследованиях касается не внутренних плюсов реконструктивной логики самих по себе, а е полезности в освещении практической логики. Может ли она поддержать социолога в его поиске или уведет в сторону от актуальных проблем общественной практики? Есть общеизвестная история о не совсем трезвом человеке, который ищет ключи от квартиры под фонарм, хотя уронил он их не там. Показателен его ответ на вопрос, почему он не ищет их там, где потерял: он ищет там, где светлее. Реконструктивная логика дат ясные, часто простые ответы на простые же вопросы. Однако насколько такой диалог связан с актуальной общественной практикой? Чаще всего социолог сталкивается с необходимостью прикладывать значительные усилия, чтобы преодолевать всеми принятые суждения реконструктивной логики, преодолевать «принцип пьяного поиска».

Рациональная реконструкция может иметь что-то общее с рационализацией в психологическом смысле. Конечно, суждения, играющие роль рационализации, могут быть истинными. Но то, как работает рациональная реконструкция, похоже на то, что психоаналитики называют «вторичной разработкой сновидений». Сон, который мы пересказываем, это не то, что мы видели, а что-то более разумное, понятное. В случае со снами такая «реконструкция» не искажает полностью скрытое содержание, а даже способствует здоровой интерпретации. Человек, который видит сны и их интерпретирует, может обмануть только самого себя. Ответственность ученого намного выше.

Часто в обычной логике многое из того, что делается в науке, игнорируется как относящееся, например, к социологии или психологии. Это объективно обедняет логику, замечающую только содержание, трансформированное в ранее найденную реконструктивную схему. Логика науки не интересуется тем, что ученый совершает некие действия или воздерживается от них. Логика науки пытается понять, оказывает ли он некое действие или влияние на получение результата исследования. Философылогики вполне обоснованно опасаются «психологизма», так как это смеТолстова Ю.Н. Логика математического анализа социологических данных.– М.:

Наука, 1991.

шивает между два разных явления – то, как мы думаем, и то, как нам следует думать. То, как нам следует думать, конечно, зависит от того, что происходит, когда мы действительно начинаем думать определенным образом, или от того, что бы случилось, если бы мы так думали. Логика нормативна в противоположность психологии, которая описательна, но нормы базируются на том, что описано или может быть описано. Чтобы избежать «психологизма», нам не обязательно прибегать к реконструктивно-логическим приемам, где интеллект оперирует чистыми идеями.

Логическая реконструкция не может адекватно отобразить даже то, что происходит в математике, не говоря уж об эмпирически ориентированных науках, прежде всего социологии.

Попытки открыть логику для фактов научной практики предпринимались и с позиций оценки источника высказывания. Тут возникает другая опасность, я бы назвал е «политической». Суть е в том, что операции понимания признаются логичными, потому что выдвигаются «чистым арийцем» или «хорошим коммунистом» и так далее. Российская социальная наука переживала период подобных оценок и, хочется верить, получила иммунитет от такой «политизации». Важнейшим моментом здесь является не только то, что ученый использует некую операцию, но и последующая демонстрация е полезности. Решающим является не происхождение процедуры, а е результат. В российских высших учебных заведениях активно ведется преподавание «геополитики», несмотря на трагические корни данной дисциплины в германофильстве и даже нацизме (см.

работы К.С. Гаджиева20, Ю.В. Тихонравова и других).

Генетические экскурсы не являются ошибочными, когда они могут быть реконструированы как индуктивные умозаключения, показавшие в прошлом свою эффективность. В целом изучение истории науки очень важно. Истины абстрактной логики, несомненно, вносят свой вклад в понимание научного метода в той степени, в какой они были взяты из исторической реальности. Но логические нормы, связанные с историей научной практики, не могут более притязать на «достоверность» и «универсальность», которые для Платона были признаками истинного знания, в отличие от «доксы» (мнения).

Логика, как дисциплина о мышлении, очень важна для науки. Но несомненно и то, что существует в настоящее время большая разница между логической истиной и истиной эмпирической. Если социальнополитические дисциплины эмпирически ориентированы, то не играет ли логика роль догмы, сдерживающей развитие социальных наук?

Действия, совершаемые ученым в рамках социального исследования, можно классифицировать как действия, ориентированные на открыГаджиев К.С. Геополитика.– М.: Логос, 1997.

тие нового знания. Логика предписывает ученому действия, ориентированные на доказательство. С этой точки зрения путь, которым ученый идет к своим выводам, может быть разным, но возникает вопрос, обоснованно ли он к ним приходит. Различие между исследованием и доказательством и, соответственно, между их смыслами существенно и важно.

Полагаю, что ограничение логики контекстом доказательства происходит из-за пренебрежения различием между практической и реконструктивной логикой. Поскольку наши реконструкции заняты доказательством, мы можем сделать вывод, что при проведении исследований практическая логика отсутствует. Если логика это то, что делают методологи, и совсем не то, что делают ученые, тогда логика, конечно, ограничена контекстом доказательства.

То, что воображение, вдохновение, интуиция имеют огромное значение в науке, признают все. Можно предположить, что они принадлежат к контексту исследования, точнее открытию нового. Следует ли из этого, что они не связаны с логикой, что они являются предметом только для психологии науки? Но интуиция, несомненно, имеет свою практическую логику и интуиция также должна найти место в подходящей реконструированной логической схеме. Существует важное различие между интуицией и догадкой, между интуицией опытного научного сотрудника и догадкой новичка.

Предполагаю, что разница заключается в следующем. То, что мы называем «интуицией», это та же практическая логика, которая 1) предсознательна и 2) находится за пределами схемы предположений, для которых у нас есть готовые реконструкции. Мы говорим об интуиции, когда ни мы, ни любой делающий открытие человек не знаем, как его сделали. Но регулярность значительных научных достижений дает нам основания не приписывать их только случаю. Многие ученые, например математик Генри Пуанкаре, стремились к осознанию своих интуитивных способностей21.

При попытке анализа выяснялось, что интуиция имеет свою специфическую логику.

1.2. Задачи, которые решаются в рамках методологии, «Методология» прежде всего, так же как и «история», «логика», «физиология» – это слово, использующееся для обозначения научной или философской дисциплины и е предмета. В широком смысле слова, под методологией можно иметь в виду всю совокупность процедур исследоваПуанкаре А. О науке.– М.: Наука, 1990.

ния: описание, объяснение, обоснование, связанные, прежде всего, с методами, но не только.

В Большом социологическом словаре Коллинса22 указывается на следующие характеристики методологии. Прежде всего, «методология»

предполагает философскую оценку исследовательских методов дисциплины, некую характеристику концептуальных, теоретических и исследовательских аспектов знания. Предполагается широкий взгляд, позиционирование исследовательского субъекта в пространстве знания вообще.

Э. Дюркгейм, М. Вебер, К. Маркс стремились разработать особый подход к изучению общества, к знанию в целом. Это были самостоятельные методологии.

Сужая этот подход, словарь определяет методологию как сумму методов и стратегию, используемую в дисциплине для манипулирования данными и приобретения знания.

Считаю не лишним привести также определение методологии, которое дает замечательный российский социолог В.А. Ядов: «Всеобщая научная методология включает универсальные принципы развития научного знания… Общесоциологическая методология, функции которой выполняет социологическая теория, дат указание относительно принципиальных основ разработки частных социологических теорий в соотношении с их фактуальным базисом»23.

Любопытно, что статья социологического словаря считает главной задачей методологий социальных исследований сравнение между социологией и естественными науками. Естественные науки связаны с экспериментальным методом, когда одна переменная манипулируется тщательно контролируемым способом. Это не подходит социальным наукам, поэтому здесь более уместен сравнительный метод, получивший развитие у Дюркгейма.

Видимо, в наиболее широкой трактовке методология может пониматься как описание, обоснование и объяснение методов, и не только методов, но необходимости и согласованности различных частей исследования, их ориентированности на достижение исследовательской цели. Зачастую, когда мы говорим о «методологии», например экономики, мы имеем в виду методы и в целом процедуры, используемые экономистами (точнее, определенную школу экономистов), хотя широта задач методологии вызывает многочисленные споры и трактовки среди ученых и философов. Обратим внимание на некоторые аспекты употребления понятия «методология» и проблемы, существенные для трактовки методологии.

Большой толковый социологический словарь (Collins). Т. 1.– М.: Вече, АСТ, 1999.– С. 417.

Ядов В.А. Стратегия социологического исследования. Описание, объяснение, понимание социальной реальности.– М.: Добросвет, 1998.– С. 62.

Наиболее важную роль играют методы. В работах российских социологов можно найти вполне удовлетворительные определения дефиниции метода. В целом же методами можно назвать особые процедуры, которые используются в данной науке для сбора, обработки и анализа данных. Это приемы изучения общественного мнения, психологические тесты для изучения личности, статистические методы, которые позволяют работать с формализованными фактами, методы проведения интервью и так далее. Изучая, например, «Рабочую книгу социолога»24, можно говорить о правильном и неверном способе использования того или иного социологического метода. Существуют, по крайней мере, лучшие и худшие способы использования научных методов, технических приемов делать что-либо. Методы науки – это способы выполнения исследовательских действий, которые рассматриваются как приемлемые. Они носят устойчивый, даже формализованный характер и, несомненно, выполняют принудительную функцию. Научная подготовка специалиста (непосредственно это касается социологов) представляет собой обучение применению исследовательских методов.

Методология представляет собой не только описание методов, но и рекомендации по технике применения методов. Вероятно, можно даже говорить о технологиях применения методов. Например, в работе В.А.

Ядова техника как часть методологии представляет собой совокупность специальных приемов для эффективного использования того или иного метода25. Техника стыкует формализованный метод и действия исследователя в конкретной ситуации. Методология во многом выражает отношение к методам. В частности, так называемые методологические исследования обычно направлены на изучение возможностей и ограничений того или иного метода или вариантов данного метода. Упомянутая уже «Рабочая книга социолога» предполагает использование различных видов наблюдения: структурализованное (контролируемое) и неструктурализованное (неконтролируемое), включенное (участвующее) и не включенное (не участвующее), полевое и лабораторное, систематическое и случайное и другие.

В настоящее время, когда проявляется большой интерес к научным исследованиям, можно встретить ложный и искаженный интерес к методологической части исследования. Особенно часто такие примеры можно видеть в быстро развивающихся и набирающих силу российских политических исследованиях. Не секрет, что в России долгое время не было академически ориентированной политической науки и очень невелико колиРабочая книга социолога / Ред. Г.В. Осипов.– М.: Наука, 1983.

Ядов В.А. Социологическое исследование: методология, программа, методы. Изд.

2-е.– М.: Наука, 1987.– С. 31.

чество методологически грамотных, взвешенных трудов. Но потребность в них велика, так как в России проводятся глубокие социальнополитические преобразования. Поэтому к проблематике местного самоуправления применяются методологические категории, теории социальных трансакций, методы психологического анализа к политическому процессу и так далее. Методологическая часть таких ложных исследований просто прикрывает часто банальные и незначительные результаты от критики. Тем не менее настоящая методология всегда уместна и бывает связана со значительными работами в социальных науках, таких как работы Н. Лумана, Э. Гидденса, М. Олсона, Дж Колемана, Д. Бьюкенена и многих других.

Методологические части в исследованиях появляются из-за высокого авторитета научного знания того или иного типа. При таком использовании (это часто можно наблюдать в студенческих учебных работах) методологическое начало представляет собой нечто вроде ритуала, обращения к авторитету прошлых научных заслуг, обеспечивает соответствующий научный «статус», дает возможность претендовать на некие стандарты научной преемственности. Но такого рода использование методологии бесплодно и бесполезно.

Можно предположить, что некоторое время назад такого типа работы встречались чаще, и это было следствием низкого уровня развития «прикладной логики» отдельных общественных дисциплин, заимствовавших многие процедуры у прикладной социологии механически. Теперь, накопив некоторый опыт проведения самостоятельных исследований, уточнив круг приемлемых исследовательских процедур, методология стала выполнять функцию автономизации «новых» общественных дисциплин. Но надо вс же заметить, что принцип автономии не предполагает игнорирования норм научного исследования, а предполагает только то, что их нельзя привлекать в науку извне, из религии, философии и т.д.

Часто, когда в философских работах используется понятие «методология», случаи его употребления совпадают с употреблением понятий «эпистемология» или «философия науки». Например, такого типа трактовку можно встретить в работе А.Б. Гофмана «Семь лекций по истории социологии»26. В этом смысле предмет методологии состоит в приблизительном, неточном смысле, из самых общих вопросов, которые можно поставить в процессе поиска научной истины. Характерно, что такого типа методология концентрирует внимание на самых общих моментах науки или отдельной науки «в принципе, в самом общем виде». Проблемы таких методологий возникают либо из собственных реконструктивных логических суждений, либо из различных философских позиций, но Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. 2-е изд.– М.: КДУ, 1997.– С. 8-12.

не из повторяющихся наблюдаемых явлений, с которыми сталкивается научное исследование. Извне, а не из самой науки.

Например, проблема правомерности индуктивного вывода имела очень большое значение в философии со времен Д. Юма. Можем ли мы что-то знать о будущем, основываясь на опыте? Будет ли будущее похоже на прошлое и предполагает ли наука поиск каких-то принципов «единообразия природы и общества»? Это, безусловно, больше философские, чем научные вопросы. Можно предположить, что эти вопросы находятся вне рамок науки вообще или конкретных наук тем более. Научные прогнозы, особенно в социальных науках, чаще всего должны ограничиваться среднесрочным прогнозом. Картины далекого будущего нужно оставить философам.

Часто в этом случае обсуждается проблема детерминизмаиндетерминизма со ссылками на квантовую механику, а в поведенческих дисциплинах – на так называемую «свободу воли». Но демонстрация реальности причинно-следственных связей никогда полностью не исчерпывала конкретной научной проблемы, а демонстрация индетерминизма снимала интерес к изучению проблемы вообще. Что же касается «свободы воли», которая для философов носит фундаментальный характер, то она имеет очень отдаленное отношение к свободе, которой интересуются ученые-политологи, экономисты, правоведы и другие.

Нет сомнения, что широкие философские перспективы, отраженные в методологиях, и даже специфические метафизические доктрины, сыграли важную роль в истории науки, оказывая значительное, хотя часто и не прямое влияние на направление исследований и на формирование и принятие научных гипотез. Работа ума и изощренность исследователя оставляют следы в методологии. Различные влияния извне, прежде всего влияния других научных направлений, размышления на темы религии, политики, исторического времени, искусства отражаются в методологиях.

Простейшая иллюстрация этого – метафизика Декарта – имела большое значение в истории такой, казалось бы, далекой от картезианских исследований области, как медицина. Она стимулировала распространение взгляда на человеческое тело, как на рутинную материальную вещь.

Анатомы, проводившие исследования уже во второй половине 17 века, имели меньше сложностей в получении тел для препарирования, чем анатомы времен приходившего в отчаяние Везалиуса. А идеи физики и химии, появившиеся в течение последующих двух столетий, нашли прямое применение в биологии человека.

Неудачи историков и археологов в попытке идентифицировать и найти Трою также можно объяснять метафизическими представлениями о времени как движущемся образе вечности. Для предшественников Шлимана и эволюционистов ХIХ века время не присутствовало в материальных останках. Это была исчезнувшая тень, которую вечные идеи отбрасывают на наблюдаемый материальный субстрат.

В настоящее время влияние философских методологий на осуществление научных исследований невелико. Более того, постоянно появляются довольно радикальные точки зрения на уменьшившуюся роль философских методологий. «Философия науки имеет мало общего или ничего общего с тем, как осуществляются исследования в науке»27. И этот вывод отвечает тому факту, что интересы философии науки стали, прежде всего, философскими и почти не касаются науки.

Различие между методологией, понимаемой как система взаимосвязанных сугубо научных методов, и методологией, связывающей научное исследование с широкими философскими принципами, можно проследить только условно и с различной степенью глубины. Методы, составляющие научные методологии, отличаются друг от друга масштабами их применения, некоторые подходят только к строго определенным областям исследования, другие распространены гораздо шире. Например, такой универсальный метод, как наблюдение. Точно так же философские проблемы различаются по широте взгляда на процесс познания. Так, проблема утверждения в науке индуктивного метода касается всего человеческого знания; в то же время проблема детерминизма больше относится к некой определенной науке или е части. Научные методы – это приемы достаточно общие, чтобы найти применение во всех или в большом количестве научных дисциплин. Однако трактовать их как логические и философские принципы невозможно, они слишком специфичны, узко направлены, чтобы получить применение в иных областях человеческой деятельности.

Специфика эта связана с тем, что научные методы ориентируются и включают в себя такие процедуры, как формирование концепций и гипотез, осуществление наблюдений и измерений, проведение экспериментов, построение моделей и теорий, объяснение и выдвижение прогноза.

Цель методологии состоит в том, чтобы описать и проанализировать научные методы, показать их ограниченность и ресурсы, разъяснить их прогнозные возможности, связывая их потенциал с пограничными науке областями знания. Методолог должен пытаться сделать обобщение из показавших свою эффективность методов и раскрыть соответствующие стороны логических и метафизических принципов по конкретным проблемам, предлагая их новые формулировки. Методолог должен пытаться сочетать суждения научного типа и практичность философии. В целом цель методологии – помочь нам понять не результаты научного исследования, а сам исследовательский процесс в самом широком смысле слова.

Feigl, H. and Maxwell, G. Current Issues in the Philosophy of Science.- N.Y., 1961. - Р. 437.

Такая трактовка цели совсем не так проста, как может показаться.

Ведь предполагается, что методолог лучше понимает смысл действий исследователя, чем сам исследователь. Конечно, любое удачное исследование содержит хоть небольшую крупицу методологического знания, и разделение труда, которое оставляет методологию наблюдателю, а не исследователю, очень условно. Цель методологии должна рассматриваться более или менее ограниченно: не брать на себя задачу научного поиска, но облегчить его, сделать задачу ученого проще. Этому следует решительно противостоять, так как это ограничение, лимитирование методологических трактовок в науке.

Для такого рода ограничений нет никаких оснований. Методология, как верно заметил Макс Вебер, может дать нам отраженное понимание приемов, которые продемонстрировали свою ценность на практике, подтягивая их до уровня ясной, точной трактовки; это не более чем предварительное условие плодотворной интеллектуальной работы, не более чем знание анатомии является предварительным условием правильной ходьбы28.

То есть методология представляет собой реконструированную логику, которая несколько отдалена и независима от практической логики действий ученого. Тем не менее ясное понимание методологических трактовок может только улучшить ситуацию исследования. Эстетика не продуцирует искусство, но е роль важна, так как она освобождает художника и зрителей от препятствий, стоящих на пути создания произведения искусства и его восприятия. Ч. Пирс, в частности, отмечал, что методология разблокирует, освобождает дорогу исследователю.

Однако знания и владения одной методологией недостаточно для серьезного научного достижения. Недопустимо думать, что если мы выбрали «правильную» методологию и эксплуатируем е, то прогресс будет уверенным и быстрым. Озабоченность состоянием мышечной системы не обязательно ведет к здоровому образу жизни. Эти замечания касаются преувеличения роли методологии, но не подрывают нормативную силу и функцию методологии. Методология имеет смысл, только когда берет за начало отсчета реальную научную практику, она отражает е, передает «методологический авторитет» родственным исследованиям. Отсюда проистекает нормативный характер научного метода. Проблема заключается не в том, существуют ли нормы, а в том, как они обоснованы. Не думаю, что суждение о подтверждении методологических норм научной практикой предполагает, что методология вообще должна отказаться от норм или что норм не существует вообще. Но методолог не может предписывать некие нормы или осуждать «неверные».

Weber M. The Methodology of the Social Science. - Glencoe (Ill.), 1949. - P. 115.

Даже на разумных и «правильных» нормах можно неразумно настаивать. Чрезмерные усилия в этом направлении могут увести в сторону от предметных проблем в методологические, и мы вс время будем улучшать то, как следует что-то делать, и не делать что-либо, пусть даже плохо. Наука, ориентированная на получение результата, не должна иметь запланированного характера, исходящего из методологической чистоты. Более того, исследовательская программа, использующая любые реальные возможности научной ситуации, ведущая к «верным в принципе» результатам, может иметь большой методологический и, конечно, философский интерес. Слишком нажимая на методологические нормы, мы рискуем снизить потенциал творческого воображения. Проблема заключается в том, что сама методология может обеспечить только средний уровень, уровень конформизма, то есть уровень соответствующий общепринятым реконструкциям и предпочтениям. Стремление к логико-методологической завершенности может спровоцировать преждевременное закрытие научных идей. Наверное, можно сравнить ситуацию в науке и ситуацию в искусстве. От критики, ориентирующейся на свои некие стандарты, больше всего достается плохим художникам, но именно критика поддерживает искусство в целом, которое, кстати, может не обращать на критику и вообще никакого внимания.

Полагаю, что реальная научная практика должна оставаться в фокусе методологического внимания, но и принцип автономии научного исследования не должен ставиться под угрозу. Реконструкция действительности всегда в некоторой степени, как мы уже отмечали, является идеализацией. Однако мы не должны подтягивать научную практику к методологической модели. Со времен Канта было много попыток «спасти науку» от скептицизма Юма, но мало кому приходило на ум, что спасать надо философское направление скептицизма.

Абсолютно неверно предположение, что ученый, подчиняющийся логическому порядку, обязательно придет к верным истинам, выраженным логическими формулами. Наука имеет интеллектуальную ценность, и этим можно доказывать е истинность. Если исследователь, ориентированный на некую истину, достигая е, нарушает некие правила логики, значит, это правила, а не наука являются несовершенными.

Реконструктивная логика помогает понять и реализовать единство сложных процедур, включенных в научную методологию исследования.

Например, становится понятно, что довольно большой класс заключений объясняется несколькими несложными дедуктивными правилами. Но осознание простоты реконструктивных схем, объясняющих методологии, не предполагает трактовку процесса исследования как что-то простое. Современные социологические методологии отличаются сложностью и сочетанием самых разных процедур для достижения цели исследования. Эмпирическая ориентированность социологии предполагает, что ученый для достижения результата должен использовать все возможные способы, даже вопреки рекомендациям методологов. Здесь, конечно, присутствует противоречие. Эмпирик склонен привлекать к получению результата самые разнообразные методы и использовать любые процедуры. Позиция методолога должна быть более щепетильной в отношении рекомендованных процедур и единства научного метода. И притом, что методолог находится в роли «догоняющего» (проведение исследований в каждой конкретной социальной ситуации требует хотя бы незначительной настройки метода), нам кажется, методологическим схемам нельзя отказывать в практической применимости. Они, прежде всего, значительно сокращают объем работы практика, хотя и не могут принять во внимание все аспекты исследования. Но методологические ориентиры позволяют рационализировать активность ученого, отсекая лишние, не имеющие особого смысла шаги.

История и философия науки свидетельствуют об общенаучной значимости методологических исследований. Их результаты имеют характер работы на «общее дело» науки. Достижения в деле изучения методов, которые по каким-то причинам не используют, игнорируют ученые, расширяют горизонты науки. Методологические работы могут носить тавтологический характер, но именно они фиксируют уровень развития научных технологий, возможностей науки. И возможности эти постоянно расширяются за счет освоения методологами вс новых, ранее считавшихся «ненаучными», методов. Поэтому нет никакого смысла в жестком отсечении от научно-практической деятельности необычных, специфических процедур исследования.

Большая опасность кроется в ситуации догматизации, окостенения некого ряда процедур в рамках отдельного метода. Кроме того, давление моды в науке так же велико, как и в других сферах общественной жизни, невзирая на все формально логические барьеры. В работе американского методолога Р.А. Фишера, посвященной правилам организации эксперимента, отмечается, что «любое блестящее достижение, на котором временно фокусируется внимание, может придать налет престижа использованному методу или его части, даже если он не уместен в данном случае»29. Это наблюдение подтверждается историей прикладной социологии.

Кроме социального давления со стороны научного сообщества на исследователя, выбор метода исследования связан и с банальной психологической особенностью. Человек, в нашем случае исследователь, хорошо и даже с удовольствием делает то, что умеет делать хорошо. Абрахам КаFisher, R.A. The Design of Experiments. - N.Y., 1953.

план назвал это «законом инструмента»30. Ученый формулирует проблему таким образом, что е решение возможно способами, которыми он владеет особенно хорошо. Чаще всего исследователь, подготовленный в рамках определенной методологической школы, за эти рамки, обозначенные методологическими принципами, не выходит. Отсюда большое значение придается программам подготовки социологов-исследователей для последующего развития социологии, любой социальной и других наук. Однако нельзя относиться к данной закономерности полностью отрицательно. Для людей нормально, осознав и сформулировав проблему, решать е так, как они умеют это делать. Проблема появляется, когда методы абсолютизируются или даже сакрализируются, когда их начинают рассматривать в качестве единственных научных методов. Чем лучше мы усваиваем, как делать нечто, тем сложнее научиться делать это иначе. Получается, что важнейшая часть подготовки современного социолога – изучение практического использования как можно большего числа самых разнообразных методов и освоение навыков применения разных исследовательских процедур. К сожалению, в современных российских учебниках, с которыми мы сталкиваемся в учебной практике, обсуждается применение к конкретным ситуациям определенного и очень ограниченного круга методов получения социальной информации.

Это приводит к тому, что, безусловно, эффективный метод, например метод типологизации, не только определяется как метод научный, но применяется так механически, что подрывается сам дух исследовательского поиска. Многочисленные программные продукты, игровые теоретические модели, статистические формулы в конечном итоге являются только инструментами, не они дают научный результат, а исследователь, который обучен использовать их научный потенциал.

Kaplan, A. The Conduct of Inquiry- San Francisco, 1964. - Р.28.

ГЛАВА 2. ПРОЦЕДУРА ИЗМЕРЕНИЯ

В СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ НАУКАХ

2.1. Функции и возможности процедуры измерения Научный метод базируется на исключении из исследования аргументов, оснований, рожденных субъективным видением. Со времен коперниканской революции и исследований Джона Локка известно, что основное отличие объективного и субъективного – измерение. Объективное поддается измерению, субъективное – нет.

Измерение можно определить как процедуру сравнения изучаемого объекта со стандартом. По мысли В.С. Степина31, процедура измерения непосредственно связана с предметами и вещами, с которыми человек многократно сталкивался в производстве и обыденном опыте. Работая с ними, преобразуя их в нечто полезное, человек стремился построить модели таких изменений с тем, чтобы предвидеть результаты практического действия. Свойства и отношения между вещами фиксировались в форме идеальных объектов, замещающих объекты реального мира. Такого типа связь прежде всего можно обнаружить в первичных знаниях, относящихся к геометрии («гео» – земля, «метрия» – измеряю). Геометрия в самом первичном смысле термина обнаруживает связь с практикой измерения земельных участков. В формирующемся познании научного типа измерение и развитие процедур и операций с цифрами вывели культуру мышления на уровень теоретического исследования сначала в период античности, а позже – в эпоху Возрождения и Нового времени. И в современной науке, в том числе социально-политической, измерение продолжает играть роль важнейшего элемента научности32.

Оценивать научную ценность процедуры измерения в социальнополитическом исследовании, по нашему мнению, следует с инструменталистской, утилитарной точки зрения: каким целям служит измерение, какую роль оно должно играть в научной ситуации, какую функцию оно выполняет в исследовании. Если не удается органически оформить эту инструментальность измерений в исследовании, это ведет к некоторой «мистике количества», когда на числа реагируют так, будто они являются храСтепин В.С. Теоретическое знание.– М.: Прогресс-Традиция, 2003.– С. 54-61.

Теория измерения наиболее полно в русскоязычных изданиях изложена в работах:

Лазарсфельд П. Измерение в социологии // Американская социология.– М.: Прогресс, 1966; Осипов Г.В., Андреев Э.П. Методы измерения в социологии.– М.: Наука, 1977;

Пфанцагль И. Теория измерения.– М.: Мир, 1976; Толстова Ю.Н. Измерение в социологии: Курс лекций.– М.: ИНФРА-М, 1998; Чесноков С.В. Основы гуманитарных измерений.– М.: Наука, 1986; Хованов Н.В. Математические основы теории шкал измерения качестка.– Л., 1982.

нилищами оккультных сил. Эта мистика имеет разные основания, вплоть до веры в нумерологию и другие эзотерические доктрины пифагорейского типа. Мистикой количества можно назвать преувеличенное внимание к роли измерения только потому, что оно выражается цифрой, независимо от того, что именно измеряется или что можно сделать с тем, что измерено.

К числу относятся как к имеющему безусловно присущую ему научную ценность. Думается, ХIX век был особенно подвержен этой мистике, но е можно обнаружить и в современных исследованиях. Наиболее ярко эту позицию выразил выдающийся физик лорд Кельвин: «Когда можно измерить то, о чем идет речь, и выразить это в числах, об этом становится что-то известно. Но когда это невозможно измерить и выразить это в цифрах, ваши знания недостаточны и неудовлетворительны: это, может быть, начало знания, но вы вряд ли в мыслях продвинулись до стадии науки, каков бы ни был вопрос»33. Подсчет и измерение рассматривались как необходимое условие для научного прогресса. Можно предположить, что в физике XIX века особого прогресса, кроме уточнения уже открытых законов и достижения большей точности, достичь было нельзя. В биологии и социальных дисциплинах открытия в теории ещ были возможны, а в ХХ веке стало очевидно, что и в физике ситуация изменилась.

Современная мистика количества многим обязана развитию инструментария: сейчас наука обладает такими точными, мощными техниками измерения, что использование их кажется единственным, что имеет значение.

В истории науки постоянно выдвигались идеи о количественных и качественных методах и их соотношении, особенно это касается социальных дисциплин. Возьмем одну из древнейших теорий – атомарную теорию. В мире много качественно разных вещей, но очень рано и в Индии, и в Греции пришли к идее о том, что все они состоят из одного вещества и различаются только количественно, количеством и организацией составляющих их частиц. Суда и обувь, капуста и благовония – вс состоит из атомов. Качественное различие между атомами уже стало учитываться:

предметы и вещи непохожи не только из-за количества атомов, которое они содержат или части пространства, которое они заполняют, но и из-за того, что это за атомы. Как в дальнейшем оказалось, сами атомы, объединенные в определенных пропорциях, отличаются друг от друга на количественной основе относительно веса. Существовали субатомные частицы, причем стали обнаруживать вс возрастающее количество этих частиц, поэтому качественные суждения вновь приобрели вес. Теперь снова делается попытка сократить это разнообразие до единообразности, до области, Бройль Л. По тропам науки.– М., 1962.– С. 38.

где проявляются количественно различные формы. «Одно» и «много» постоянно меняются ролями, в зависимости от целей научного поиска.

Как попыталась показать В.В. Семенова34, точность не так важна для научного исследования, как объективность, или, что лучше, интерсубъективность. Перед исследователем всегда стоят вопросы: как мы можем узнать больше, чем знаем сейчас; на основании чего мы приобретаем уверенность, что наше знание истинно, верно. Особенность процедуры измерения, конечно, играет немалую роль. Но надо помнить, что это не единственный метод расширения и фундаментализации знания.

Если задать вопрос, чего нам позволяет достичь измерение, ответ, возникающий в наше время компьютеризации, как этапа индустриальной цивилизации, относится к технологии. Продукция технологии, полученный от не результат, должны быть организованы в достаточно узких пределах допустимых стандартов, они должны быть свободно взаимозаменяемы. Одним словом, измерение - это средство стандартизации, при помощи которого мы приходим к равнозначности, эквивалентности объектов различного происхождения. Именно в этом смысле обычно используется измерение – как «мера образца». То есть измерение позволяет нам узнать, какое количество можно получить, или дать именно то, что требуется.

Другая функция измерения, которая в большей степени связана с процессом научного познания, – сделать как можно более точными различия и, соответственно, более точными описания. Обратим внимание на различие между набором слов, обозначающих цвета, сколь бы обширным он ни был, и определением цветов по длине волны. Или словами, обозначающими предметы, и цифровыми индексами их размера и веса. Цифры используются для представления качеств, потому что среди других приемов измерение дает возможность легко и сразу дифференцировать разные, но похожие качества. В свою очередь, на этой основе можно прийти к точно обозначенным классификациям. Категории типа «старшая возрастная категория», «благополучие», «высокообразованный», очевидно, труднее использовать в научном исследовании, чем соответствующие категории, выраженные числом определения возраста, дохода или образования. Неопределенность качественных классов предполагает разночтения и недопонимание, но когда описание уступает место измерению, процедура вычисления снимает возможные дебаты. Это напоминает замечание Лейбница, в ХVII веке он ожидал появления универсального языка идей на основе символической логики, в котором все предположения, суждения могли бы быть сформулированы точно. С таким символизмом, замечал он, Семенова В.В. Качественные методы: введение в гуманистическую социологию. – М.: Добросвет, 1998.

метафизикам больше не грозят ожесточенные и бесконечные противоречия. Они просто положат руки друг другу на плечи самым дружеским образом и скажут: «Давайте посчитаем!». Мечта Лейбница, возможно легендарная, не осуществилась, его идея не была реализована, и современная логика дает метафизикам достаточно пространства для споров. Но, безусловно, верно, что количественные определения позволяют сводить разногласия, возникающие в научных спорах, к более конкретным и сфокусированным спорам.

Точные детальные классификации дают возможность устанавливать более точные взаимосвязи и более точно сформулированные законы. Знание о том, что один факт социальной жизни зависит от другого, взаимосвязан с ним, имеет не столь большое значение, чем основание судить, в какой степени изменения в одном соответствуют изменениям в другом.

То, что мы, измеряя этапы роста, отмечаем возможности дополнительного потенциала, дает гораздо больше, чем просто утверждение типа: размер организма зависит от его возраста. Мы ведь не можем сказать, какую форму имеет функция без каких-либо измерений переменных, к которым она относится. А проводя такие измерения, можно осуществлять контроль и проверку первоначальной гипотезы конкурирующими.

Процедура измерения делает возможным применение в исследовании математических методов с целью проверки, предсказания или объяснения. Джевонс в уже цитировавшейся выше работе пишет, что научное знание никогда не бывает совершенно точным. Он утверждает: «Превалирует мнение, что когда математические формулы успешно применяются в какой-то области наук, эта часть знания приобретает новую природу и допускает суждения более высокого характера, чем те области науки, которые ещ не математизированы».35 Эту точку зрения разделяют и современные исследователи. Например, Ю.Н. Толстова36, развивая эту мысль, пишет, что с помощью математики можно получить содержательные выводы, не лежащие на поверхности, не могущие быть полученными в результате обычных логических рассуждений. Прежде всего, это связано с большим объемом исходной информации, невозможности учесть влияние достаточно большого количества факторов, определяющих характер того или иного интересующего социолога явления. Неочевидные результаты могут быть получены также в результате того, что круг логических умозаключений, которым пользуется социальный исследователь, довольно ограничен; и, пользуясь арсеналом математических методов, мы резко расширяем возможности анализа изучаемой совокупности объектов.

Jevons W.S. The Principles of Science. - London, 1892. - Р.456.

Толстова Ю.Н. Логика математического анализа социологических данных.– М.:

Наука, 1991.– С.4-5.

Мы, разумеется, разделяем эту точку зрения, но при условии, что математика понимается достаточно широко, включая, например, неколичественные логические вычисления, скорее в широкой трактовке Платона.

Платон заметил, что «арифметика возбуждает его, по природе сонного и бестолкового, и делает его проницательным, быстро обучающимся и с цепкой памятью». И далее: «...получая эту искусную помощь, он делает успехи больше его естественных возможностей»37. То есть математика не развивает возможности ученого, а дает свои силы в его распоряжение; получив е в сво распоряжение, даже ученик получает доступ к математическому гению. Сегодня школьник легко справляется с проблемами, над которыми длительное время размышляли Архимед и Ньютон.

Но ни измерения, ни математику не следует отождествлять с отношениями к количественным данным. Нужно признать, что использование математики не ограничивается только е приложением к теориям и законам, которые, кстати, сами по себе являются по характеру количественными. Теория эволюции Дарвина, как он е сформулировал, не носила количественного характера. Тем не менее, создавая е, Дарвин делал много подсчетов образцов, делал анатомические измерения, использовал другие количественные данные, такие как появление индивидуальных различий или данные о географическом распространении. В целом, если мы работаем с количественно выраженными переменными, частота их появления может быть важной для нашего исследования, и это дат соответствующий набор количественных переменных. Точно так же надежность классификации в качественных категориях сама может стать вопросом количественным. Ни одна проблема в социально-политических дисциплинах не является чисто качественной по своей природе, всегда можно подойти к ней с количественной точки зрения.

Возможен количественный обсчет качественных проблем. Но всегда ли такая возможность есть? Не существует ли проблем, вещей, фактов, которые по сути своей неизмеримы, и нельзя ли их найти в социальных дисциплинах? С нашей точки зрения, таких проблем нет. Прежде всего, это связано с характером процедуры измерения. Возможность измерить нечто зависит не от факта или вещи, а от того, как мы е или его концептуализируем, от нашего знания о них. Более того, от умения, мастерства и изобретательности исследователя. Думается, прав был Нагель, говоря об измерении, что в широкой трактовке его можно рассматривать как «разграничение и фиксацию наших идей о вещах»38. Сказать о чем-то, что это невозможно измерить, – значит сказать, что это можно познать только до определенного предела, что наши знания об этом неизбежно должны осПлатон. Диалоги.– М.: Мысль, 1986.– С. 38.

Danto A., and Morgenbesser S. (eds.) Philosophy of Science.- N.Y., 1960.- Р.7.

таваться неопределенными. Такой взгляд противоречит эпистемологическому принципу И. Канта об аксиоме интуиции, цель которой – гарантировать априорное знание; или метафизическому взгляду Бергсона, что математика ведет только к противоречиям, когда е применяют к анализу потока опыта. Для целей научного исследования, по нашему мнению, достаточно, если к возможности измерять относятся как к методологическому предположению. То, что этого отношения достаточно, означает, что стоит предполагать возможность измерения до тех пор, пока неудачи это предположение не опровергнут.

В современной российской научной литературе хорошо отражена структура процедуры измерения. Прежде всего, нам бы хотелось упомянуть логическую схему математического анализа данных, представленную Ю.Н. Толстовой39. Это подробнейший, разделенный на семь блоков алгоритм работы с данными социально-политических исследований. Вначале предполагается создание эмпирической системы и эмпирической системы с отношениями между объектами, далее – создание математической системы и математической системы с отношениями, по сути, математической модели структуры эмпирических данных, проверки гипотез, интерпретации и представления результатов. Схема вполне пригодна как базовая для проведения и, особенно, для обучения проведению полевых исследований. Во многом, основываясь на опыте использования в обучении данной схемы, хотелось бы е дополнить и несколько изменить.

Говоря общими словами, измерение можно рассматривать как приписывание чисел объектам (событиям или ситуациям) в соответствии с каким-то правилом. Качество объектов, которое определяет приписывание в соответствии с этим правилом, можно называть величиной измеряемого качества; число, приписываемое определенному объекту, – размер, мера качества или степень его размера, значения. Следует обратить внимание, что правило определяет и меру, и величину объекта. Процедура измерения в социально-политических исследованиях не только должна определять количество, того, что измеряется, но также фиксировать это количество.

Нельзя сначала определить какую-то величину, а потом изобретать способ и возможность е измерить. Разработчики исследовательских программ обращают внимание на параллельное, совместное определение, «что» измерять и «как» измерять. В работах, посвященных программам измерения, в частности у Толстовой, можно заметить предпочтение в пользу того, «как» измерять, в пользу процедур и способов измерения и недостаточное Толстова Ю.Н. Указанное соч.– С. 24-27.

внимание вопросу, «что» измерять. Однако наивно было бы предполагать, что величины в общественных науках могут быть правильно истолкованы независимо от процедур для определения их меры в конкретных случаях.

Приписывание цифр к изучаемым объектам есть выражение отображения, вписывания объектов в абстрактное пространство какой-то определенной структуры. Отображение требует, чтобы между объектами и числами были установлены взаимоотношения таким образом, чтобы каждому объекту соответствовало бы одно число, одна точка в абстрактном пространстве, поле. Несколько объектов может быть отображено как наблюдаемые точки в одном поле. Когда объекты выбираются таким образом, что правило точек приписывания позволяет отображать одной точкой только один объект, говорят о соответствии «один к одному». В этом случае обычно говорят о «соответствии». Можно создать любое соответствие в зависимости от целей, предпочтений и удобства, но нужно учитывать последующий результат. Имея объекты и проблемные ситуации, в которых объекты проявляют себя, можно заметить, что некоторые правила приписывания гораздо плодотворнее других для того, чтобы анализировать те или иные проблемы. Одна из главных задач измерения заключается в нахождении, изобретении правила приписывания и исследовании качеств приписывания, чтобы его использовать.

Пространство, в котором отображены объекты, не обязательно должно состоять из цифр. Точнее называть то, что мы приписываем каждому объекту, не числом, а цифрой. Правило приписывания должно предусматривать некое соотношение между цифрами, именно это соотношение представляет собой взаимоотношение в рамках абстрактного пространства. Следует заметить, что только в определенных специфических типах измерений этот образец может совпадать со знакомыми нам соотношениями между самими цифрами. Серьезные ошибки в интерпретации и использовании измерений могут быть результатом допущения такого совпадения. Важнейшая черта измерения любого типа – символическое представление. Измерение позволяет представлять объекты, социальные факты (в соответствии с признанной базой измерения – правилом приписывания) концептуально, посредством символов. Главный вопрос такого представления, как манипуляция символами, находящимися во взаимоотношениях, ставших значительными вследствие приписывания, обнаружит, продемонстрирует соответствующие взаимоотношения между реальными объектами. Цифры часто появляются в исследованиях, так как исследователи предполагают воспользоваться преимуществами системы отношений между цифрами, хорошо известными, понятными и привычными.

Самая простая форма приписывания, базовая для большинства типов измерения та, которая создает порядок, последовательность между объектами. Начинать лучше всего с хорошо различимого, определенного набора объектов, то есть такого списка объектов, для которого критерий членства определен так, что при наличии объекта можно уверенно принять решение, является ли данный объект членом данного набора. В этом случае порядок, который мы хотим создать между объектами, не является зафиксированным количеством набора как такового. Например, группа людей, явившаяся на предвыборный митинг, остается вс той же группой, в каком бы порядке она ни изучалась: политические позиции и взгляды, общительность, демографические характеристики. Порядком будут называться только те отношения, которые складываются и удерживаются между единицами, включенными в набор, вроде «менее общительные», «более правые (левые) политически». Такой ряд можно ещ назвать «полем» отношений, именно он задается отношением.

Для того чтобы создать порядок, нужно зафиксировать асимметричность отношений. Если отношение организовано между двумя членами ряда в определенном направлении, от одного в направлении к другому, оно не может менять вектор своего действия на противоположный. Например, отношения родителей в семье как группе: если «х» – родитель «у», то не может быть ситуации обратной, когда «у» станет родителем «х». Конечно, существуют и отношения взаимонаправленные – в той же семейной группе отношения родных братьев/сестер, их можно назвать «симметричными». Существуют также несимметричные отношения, меняющие вектор направленности при определенных условиях. Например, отношения любви, любовь иногда вознаграждается. Все упорядоченные отношения, иногда говорят о договорных отношениях (в «социологии организаций» П. Блау40), должны быть асимметричными, но только в формальной сфере, где доминирует организационный порядок. Являются ли асимметричными отношения за пределами формальной сферы, в данном случае не столь важно.

Далее нужно заметить, что упорядоченные отношения должны носить переходный характер. Если отношения существуют между двумя индивидами, один из которых имеет отношения с третьим, тогда первый так же должен соотноситься с третьим. Например, предок – социальная позиция, имеющая такой переходный характер. Если «х» – предок «у», а «у» – предок «z», то «х» также является предком «z». В структуре семьи можно найти отношения, которые не носят такого характера, например позиция отца. Если «х» – отец «у», а «у» – отец «z», то «х» не может быть отцом «z», может быть, допустим, дедушкой. Такие отношения можно классифицировать как непереходные. Существует и промежуточный вариант – полупереходные: друзья моих друзей иногда являются моими друзьями, Блау П.М. Исследование формальных организаций // Американская социология.

Проблемы. Перспективы. Методы.– М., 1972.

но не всегда. Все три варианта переходности остаются таковыми только в рамках данной социальной системы и, соответственно, символической системы, сформированной с целью исследования.

Любое зафиксированное отношение, асимметричное и переходное, образует некий порядок. Его можно назвать частичным порядком, так как не все единицы ряда могут состоять в неких отношениях друг с другом.

Если ко всему прочему каждые два члена ряда действительно относятся друг к другу каким-то образом, можно говорить о связанности и создании полного, законченного порядка. Предположим, что члены комитета приезжают на встречу по одному, тогда их можно распределить в отношении – «более пунктуальный, чем…». Член комитета «х» прибыл раньше «у», понятно, что «у» не мог прибыть раньше «х». Если «х» приехал раньше «у», а «у» раньше «z», то «х» приехал раньше «z» и так далее. Тот, кто прибыл первым, стоит первым в этой последовательности (он более пунктуален), затем второй и так до конца. Если некоторые члены комитета вовсе отсутствовали, то порядок является частичным для комитета в целом, так как относительная пунктуальность отсутствующих членов достаточно неопределенна.

В данной последовательности можно присвоить числа как меру пунктуальности в соответствии с любым правилом, которое отвечает условию, что если «х» приехал раньше «у», ему присваивается большая цифра, чем та, которая присвоена «у» (то есть обозначающая большее число). Точно так же, приписывая меньшую цифру «х», чем «у», можно установить меру опоздания. Пространство, в котором располагаются члены комитета на основании их сравнительной пунктуальности, представляет собой только отношения более или менее зафиксированные этими цифрами, произвольно отмеченные числами. Вместо цифр можно точно так же использовать буквы алфавита, лучше, если учитывается их последовательность, алфавитный порядок (или любой другой фиксированный порядок). Это два одинаковых измерения, создающие один и тот же порядок относительной пунктуальности. То, какие конкретно цифры или, лучше, буквы алфавита используются, вопрос второстепенный.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |
 
Похожие работы:

«Министерство здравоохранения Российской Федерации ФГБУ Московский НИИ педиатрии и детской хирургии ЭТАПЫ БОЛЬШОГО ПУТИ (1927-2012) Московскому НИИ педиатрии и детской хирургии — 85 лет Москва 2012 ISBN 978-5-9903287-2-3 УДК 616-053.2 ББК 57.3 Этапы большого пути (1927-2012). Московскому НИИ педиатрии и детской хирургии — 85 лет. / Под ред. Царегородцева А.Д., Длина В.В., Мизерницкого Ю.Л. — М.: Прессарт, 2012. — 482 с. В книге подробно освещаются ключевые этапы истории Московского НИИ педиатрии...»

«В.Н. КРАСНОВ КРОСС КАНТРИ: СПОРТИВНАЯ ПОДГОТОВКА ВЕЛОСИПЕДИСТОВ Москва • Теория и практика физической культуры и спорта • 2006 УДК 796.61 К78 Рецензенты: д р пед. наук, профессор О. А. Маркиянов; д р пед. наук, профессор А. И. Пьянзин; заслуженный тренер СССР, заслуженный мастер спорта А. М. Гусятников. Научный редактор: д р пед. наук, профессор Г. Л. Драндров Краснов В.Н. К78. Кросс кантри: спортивная подготовка велосипеди стов. [Текст]: Монография / В.Н. Краснов. – М.: Научно издательский...»

«КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ АЛЬ-ФАРАБИ А.Б. ТЕМИРБОЛАТ КАТЕГОРИИ ХРОНОТОПА И ТЕМПОРАЛЬНОГО РИТМА В ЛИТЕРАТУРЕ Монография Республика Казахстан Алматы 2009 УДК 821.09 ББК 83.3 Т 32 Рекомендовано к печати Ученым советом филологического факультета Казахского национального университета имени Аль-Фараби Рецензенты: доктор филологических наук, профессор, академик Академии гуманитарных наук Республики Казахстан Б.К. Майтанов; доктор филологических наук, профессор, академик МАИН Н.О....»

«Федеральное агентство по образованию Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Н.В. ХИСАМУТДИНОВА ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ШКОЛА ИНЖЕНЕРОВ: К ИСТОРИИ ВЫСШЕГО ТЕХНИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ (1899–1990 гг.) Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2009 ББК 74.58 Х 73 Рецензенты: Г.П. Турмов, д-р техн. наук, президент ДВГТУ; Ю.В. Аргудяева, д-р ист. наук, зав. отделом Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН Хисамутдинова, Н.В. Х 73 ДАЛЬНЕВОСТОЧНАЯ ШКОЛА...»

«Плюснин Ю.М. Заусаева Я.Д. Жидкевич Н.Н. Позаненко А.А. ОТХОДНИКИ УДК 316.344.24(470) ББК 60.543.1(23) О-87 Издание осуществлено на пожертвования Фонда поддержки социальных исследований Хамовники (договор пожертвования № 2011–001) Научный редактор С.Г. Кордонский Отходники : [монография] / Плюснин Ю. М. [и др.]. –М. : Новый Хронограф, 2013. –288 с. –ISBN 978-5-94881-239-7. I. Плюснин, Ю. М. Монография посвящена проблеме современного отходничества – временному отъезду населения малых городов и...»

«Международный консорциум Электронный университет Московский государственный университет экономики, статистики и информатики Евразийский открытый институт И.А. Зенин Гражданское и торговое право зарубежных стран Учебное пособие Руководство по изучению дисциплины Практикум по изучению дисциплины Учебная программа Москва 2005 1 УДК 34.7 ББК 67.404 З 362 Автор: Зенин Иван Александрович, доктор юридических наук, профессор, член Международной ассоциации интеллектуальной собственности – ATRIP...»

«Константы культуры России и Монголии: очерки истории и теории монография УДК 008.009.11(470:517) (09) ББК 63.3(2)-7+ББК 63.3(5Мон)-7+ББК 71.4(0)Ж Исследование осуществлено при финансовой поддержке совместного гранта Российского гуманитарного научного фонда и Министерства образования, науки и культуры Монголии (проект 08a/G) Специфика проявления культурных констант России и Монголии в трансграничной области на Алтае Рецензенты: Доктор культурологии, профессор С.Д. Бортников Доктор философских...»

«Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации Северный научный центр СЗО РАМН Северное отделение Академии полярной медицины и экстремальной экологии человека Северный государственный медицинский университет А.Б. Гудков, О.Н. Попова ВНЕШНЕЕ ДЫХАНИЕ ЧЕЛОВЕКА НА ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ Монография Издание второе, исправленное и дополненное Архангельск 2012 УДК 612.2(470.1/.2) ББК 28.706(235.1) Г 93 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор, директор Института...»

«Хадарцев А.А., Еськов В.М., Козырев К.М., Гонтарев С.Н. МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Тула – Белгород, 2011 Европейская Академия Естественных Наук Отделение фундаментальных медико-биологических исследований Хадарцев А.А., Еськов В.М., Козырев К.М., Гонтарев С.Н. МЕДИКО-БИОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА Под редакцией В.Г. Тыминского Тула – Белгород, 2011 УДК 616-003.9.001.004.14 Хадарцев А.А., Еськов В.М., Козырев К.М., Гонтарев С.Н. Медикобиологическая теория и практика: Монография / Под...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ Кафедра Иностранных языков Лингводидактический аспект обучения иностранным языкам с применением современных интернет-технологий Коллективная монография Москва, 2013 1 УДК 81 ББК 81 Л 59 ЛИНГВОДИДАКТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ ОБУЧЕНИЯ ИНОСТРАННЫМ ЯЗЫКАМ С ПРИМЕНЕНИЕМ СОВРЕМЕННЫХ ИНТЕРНЕТ ТЕХНОЛОГИЙ: Коллективная монография. – М.: МЭСИ, 2013. – 119 с. Редколлегия: Гулая Т.М, доцент...»

«ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ С.В. Пономарев, С.В. Мищенко, А.Г. Дивин ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ 2 2 ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет С.В. Пономарев, С.В. Мищенко, А.Г. Дивин ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И ПРАКТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ТЕПЛОФИЗИЧЕСКИХ ИЗМЕРЕНИЙ Книга Монография...»

«Южный научный центр РАН Институт социально-экономических и гуманитарных исследований В.В. Кондратьева, М.Ч. Ларионова ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО В ПЬЕСАХ А.П. ЧЕХОВА 1890-х – 1900-х гг.: МИФОПОЭТИЧЕСКИЕ МОДЕЛИ Ростов-на-Дону 2012 УДК 821.161.1.0 ББК 83.3(2Рос–Рус)1 Программа фундаментальных исследований Президиума РАН Традиции и инновации в истории и культуре Проект Художественная литература как способ сохранения, трансляции и трансформации традиционной культуры Кондратьева В.В., Ларионова...»

«В.Г. НеМИРоВСКИй А.В. НеМИРоВСКАя Динамика социокультурных процессов в красноярском крае (на материалах социологических исслеДований в регионе в 2010–2012 гг.) Министерство образования и науки Российской Федерации Сибирский федеральный университет Российское общество социологов Красноярское региональное отделение В.Г. Немировский, А.В. Немировская Динамика социокультурных процессов в Красноярском крае (на материалах социологических исследований в регионе в 2010–2012 гг.) Монография Красноярск...»

«Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО Белгородский государственный унивесрситет В.А. Черкасов ДЕРЖАВИН И ЕГО СОВРЕМЕННИКИ ГЛАЗАМИ ХОДАСЕВИЧА Монография Белгород 2009 УДК 82.091.161.1 ББК 83.3(2=Рус) Ч-48 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского университета Рецензенты: доктор филологических наук И.С. Приходько; кандидат филологических наук Н.В. Бардыкова Черкасов В.А. Ч-48 Державин и его современники глазами Ходасевича / В.А. Черкасов: моногр. – Белгород:...»

«РОЛЬ НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ В МОДЕРНИЗАЦИИ ЭКОНОМИКИ РОССИИ САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ Петрозаводский филиал Роль науки и обРазования в модеРнизации экономики России Коллективная монография Санкт-Петербург 2012 1 УДК 338.1 ББК 65.01.я 73 Р68 Рецензенты: а. м. цыпук, д. т. н., профессор, Петрозаводский государственный университет Г. б. козырева, д. э. н., доцент, Институт экономики Карельского научного центра РАН Редакционная коллегия: а. и. Шишкин, Г. в. Гиенко, с. в....»

«Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 Л.Б. ПОТАПОВА, В.П. ЯРЦЕВ МЕХАНИКА МАТЕРИАЛОВ ПРИ СЛОЖНОМ НАПРЯЖЕННОМ СОСТОЯНИИ КАК ПРОГНОЗИРУЮТ ПРЕДЕЛЬНЫЕ НАПРЯЖЕНИЯ? МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 УДК 539. 3/ ББК В П...»

«Российская Академия Наук Институт философии И.А. Кацапова Философия права П.И.Новгородцева Москва 2005 1 УДК 14 ББК 87.3 К-30 В авторской редакции Рецензенты кандидат филос. наук М.Л.Клюзова доктор филос. наук А.Д.Сухов К-30 Кацапова И.А. Философия права П.И.Новгородцева. — М., 2005. — 188 с. Монография посвящена творчеству одного из видных русских теоретиков права к. ХIХ — н. ХХ вв. Павлу Ивановичу Новгородцеву. В работе раскрывается и обосновывается основной замысел философии права мыслителя,...»

«Крутиков В. К., Гворыс В., Дорожкина Т. В., Зайцев Ю. В. Инновации в развитии индустрии туризма региона Калуга 2013 Институт управления, бизнеса и технологий, г. Калуга, Россия Высшая школа гостиничного бизнеса и туризма, г. Ченстохов, Польша Среднерусский научный центр Санкт-Петербургского отделения Международной академии наук высшей школы Крутиков В. К., Гворыс В., Дорожкина Т. В., Зайцев Ю. В. Инновации в развитии индустрии туризма региона Издание второе, дополненное Калуга 2013 УДК...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) Назарова Н.Б. ИССЛЕДОВАНИЕ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ В КОМПОЗИЦИОННО-РЕЧЕВЫХ ФОРМАХ: ОПИСАНИИ, ПОВЕСТВОВАНИИ, РАССУЖДЕНИИ Монография Москва, 2013 1 УДК 80 ББК 80/84 Н 192 Назарова Н.Б. ИССЛЕДОВАНИЕ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ В КОМПОЗИЦИОННО-РЕЧЕВЫХ ФОРМАХ: ОПИСАНИИ, ПОВЕСТВОВАНИИ, РАССУЖДЕНИИ / Н.Б. Назарова. Монография. – М.: МЭСИ, 2013. – 191 с. Назарова Нина Борисовна кандидат...»

«Н. Н. ЖАЛДАК ЗАДАЧИ ПО ПРАКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ Монография Второе издание, исправленное и дополненное ИД Белгород НИУ БелГУ Белгород 2013 УДК 16 ББК 87.4 Ж 24 Рецензенты: Антонов E.A., доктор философских наук, профессор Николко B.Н., доктор философских наук, профессор Жалдак Н. Н. Ж 24 Задачи по практической логике : монография / Н.Н. Жалдак. – 2-е изд. испр. и доп. – Белгород : ИД Белгород НИУ БелГУ. – 2013. – 96 с. ISBN 978-5-9571-0771-2 В монографии доказывается, что созданное автором...»








 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.