WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Улан-Удэ 2012 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Восточно-Сибирский ...»

-- [ Страница 1 ] --

Б.Д. Цыбенов

ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ДАУРОВ

КИТАЯ

Историко-этнографические очерки

Улан-Удэ 2012

Министерство образования и науки Российской Федерации

Федеральное государственное бюджетное

образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Восточно-Сибирский государственный

университет технологий и управления»

(ФГБОУ ВПО ВСГУТУ) Б.Д. Цыбенов

ИСТОРИЯ И КУЛЬТУРА ДАУРОВ КИТАЯ

Историко-этнографические очерки Улан-Удэ Издательство ВСГУТУ 2012 1 УДК 39 (518) ББК 65.5 (5 Кит) Ц Утверждено к печати редакционно-издательским советом Восточно-Сибирского государственного университета технологий и управления Отв. редактор Б.Р. Зориктуев, д-р ист. наук Рецензенты Н.Н. Крадин, чл.-кор. РАН Ш.Б. Чимитдоржиев, д-р ист. наук, проф.

А.Д. Гомбожапов, канд. ист. наук Цыбенов Б.Д. История и культура дауров Китая.

Историко-этнографические очерки: монография. – Улан-Удэ:

Изд-во ВСГУТУ, 2012. – 252 с.

ISBN 978-5-89230-411- Монография представляет собой первое в отечественной историографии комплексное исследование живущей на северо-востоке КНР малоизученной монголоязычной народности дауры. Основу книги составили полевые материалы автора, собранные им в ряде экспедиций в городской округ Хулун-Буир Внутренней Монголии и в соседнюю с ним провинцию Хэйлунцзян. В книге рассматриваются вопросы расселения, численности, происхождения, родового состава дауров, говорится об особенностях их хозяйства и традиционной культуры (поселений, жилищ, пищи, одежды, шаманской религии, народных игр и праздников, семейного быта и т.д.). Во многих случаях специфика материальной и духовной культуры дауров исследуется в сопоставлении с культурой других народов.

Книга рассчитана на этнографов, историков, студентов вузов по специальности «Регионоведение», широкий круг читателей.

ISBN 978-5-89230-411- ББК 65.5 (5 Кит) © Б.Д. Цыбенов, © ВСГУТУ, Посвящаю любимой бабушке – Сандаковой Дулме Бадмаевне

ПРЕДИСЛОВИЕ

Настоящая работа представляет собой попытку историкоэтнографического описания дауров – монголоязычного народа, проживающего компактными группами в городском округе Хулун-Буир автономного района Внутренняя Монголия и провинции Хэйлунцзян КНР. Небольшая группа дауров обитает на северо-западе Китая, в Синьцзян-Уйгурском автономном районе. Общая численность дауров в Китае по данным переписи населения КНР от 2000 г. составила 132394 чел. Из них чел. проживало в АРВМ (в т.ч. 70287 чел. - в городском округе Хулун-Буир), 43608 чел. - в провинции Хэйлунцзян [ru.wikipedia.org], 6700 чел. - в СУАР (2003 г.) [Дауры // Синьцзян].

Необходимость комплексного изучения дауров до сих пор оставалась нерешенной проблемой в отечественном востоковедении. Проводившиеся исследования касались лишь отдельных аспектов истории и культуры дауров. Поэтому написание предлагаемой монографии было обусловлено ее давно назревшей необходимостью. Создать целостное представление об истории и культуре дауров на данный момент достаточно сложно в связи с общей слабой разработанностью темы. Понимая это, автор все же взялся за решение этой сложной задачи, поскольку имеющиеся сведения в отечественной и зарубежной литературе, архивные и собранные им полевые материалы настраивали на определенный оптимизм. Насколько успешно она решена, судить читателям.

имеющимися источниками и в основном охватывают период с XVII в. до начала XXI столетия. Территориальные рамки исследования ограничены регионами современного проживания дауров в КНР.

В начале работы рассматриваются проблемы этногенеза и этнической истории дауров, сводящиеся к описанию имеющихся на сегодня точек зрения о происхождении как этнонима даур, так и даурского народа в целом. В силу недостаточной разработанности темы, упирающейся, главным образом, в проблему малой изученности китайских источников, мы полагаем, что все выдвигаемые разными исследователями гипотезы на данный момент имеют право на существование. В работе получили некоторое освещение практически не изученные в отечественной исторической науке вопросы истории даурских родов и существующих внутри них патронимических групп, процессы образования этнотерриториальных групп дауров в XVII-XVIII вв., отдельные аспекты даурско-маньчжурских и даурско-русских взаимоотношений, вопросы миграций дауров из Восточного Забайкалья и Приамурья в Западную Маньчжурию. В работе приведено описание отдельных сторон материальной и духовной культуры, которые в некоторых случаях даны в сравнительно-сопоставительном плане с культурой других народов (монголов, маньчжуров, бурят, эвенков, китайцев).

История и культура дауров издавна привлекали внимание исследователей. Опубликовано достаточно много трудов отечественных и зарубежных ученых, в которых в той или иной мере освещены различные аспекты исследуемой проблемы. В силу разных причин автором рассмотрена не вся литература.

Ниже изложены лишь те публикации, которые были использованы при написании настоящей книги. Первые краткие и отрывочные научные сведения о даурах содержатся в трудах участников академических экспедиций по Сибири Г.Ф. Миллера и И.Г. Георги. Более или менее подробные и квалифицированные данные об этом народе появились во второй половине XIX – первой половине XX в. В это время были изданы труды А.О. Ивановского (1894) и Н.Н. Поппе (1930), посвященные изучению даурского языка. В работе Н.Н. Поппе содержатся также ценные сведения о шаманизме, похоронном обряде дауров, представлены многие образцы даурского фольклора. Среди ученых, в той или иной степени затрагивавших в своих исследованиях различные аспекты истории и культуры дауров, следует назвать Р. Маака (1859), собравшего сведения по рыболовству и судоходству; Д. Позднеева (1897) – краткие записи по расселению и антропологии; Л.И. Шренка (1883,1899) – материалы по происхождению народа и этнонима, данные о расселении, жилище дауров; В.И. Огородникова (1927) – материалы по хозяйственной деятельности дауров в XVII в., особенно, по земледелию. Особенно пристальное внимание на некоторые вопросы истории и культуры дауров обратил Л.И. Шренк. Анализируя данные своих предшественников, он выдвигал собственные предположения, имел свою точку зрения на многие вопросы. Как и большинство его современников, дауров он относил к тунгусо-маньчжурским народам с сильной примесью монгольского элемента. Большой вклад в изучение этнографии, фольклора и языка дауров внес Б.И. Панкратов. Его рукописи 1929-1930 гг., хранящиеся в архиве востоковедов СПбФ ИВ РАН, представляют собой обширный словарный материал по даурскому языку, включая поговорки, пословицы, загадки, песни, рассказы. Часть этих материалов издана К.С. Яхонтовым в серии «Страны и народы Востока» (1998). Таким образом, появление этих ценных исследований было обусловлено началом целенаправленных полевых этнографических и языковедческих отечественных исследований дауров с использованием китайских и других зарубежных и отечественных источников.





Изучение истории и культуры дауров продолжалось во второй половине XX – начале XXI в. Отдельные вопросы истории и культуры дауров освещены в публикациях отечественных исследователей: Г.Н. Румянцева, Б.О. Долгих, В.С. Старикова, А.Р. Артемьева, Д.Д. Нимаева, Д.Ц. Бороноевой, Б.З. Нанзатова, И.Л. Кызласова, Р.Г. Жамсарановой. Археологические исследования владимировской культуры в Приамурье, соотносимой с появлением дауров в этом регионе, нашли отражение в статьях Д.П. Болотина, В.И. Болдина, Б.С. Сапунова, Н.Н. Зайцева. Особенностям даурского языка уделено внимание в работах Б.Х. Тодаевой, Л.Б. Бадмаевой, Ж.Б. Бадагарова, Д.Г. Дамдинова.

Из книг зарубежных авторов следует отметить крупную этнографическую работу К. Хамфри и О. Ургунго «Shamans and elders. Experience, knowledge and power among the Daur Mongols»

(Oxford, 1996), в которой на основе широкого круга источников авторами освещены многие вопросы даурского шаманизма. В работе широко использован сравнительно-этнографический анализ аспектов шаманизма дауров с религиозным воззрением других народов (монголов, бурят, китайцев, народов Дальнего Востока). В ней имеются также ценные этнографические данные о хозяйстве, семье и других аспектах культуры дауров.

Труд К. Стюарта, Ли Сюэвэй, Шелира «China’s Dagur minority: society, shamanism, and folklore» (Philadelphia, 1994) посвящен изучению многих вопросов общественной жизни, религии и фольклора дауров. В структурном отношении работа распадается на три части: 1) история и культура дауров; 2) даурский шаманизм; 3) даурские предания. В первой части кратко освещается целый ряд вопросов, начиная от количества и расселения дауров и заканчивая рассмотрением многих мифов, музыкальной культуры, народного творчества. Во второй части представлены переводы работ по шаманизму и народному творчеству Ву Баоляна, Е. Суритая. Третья часть, посвященная даурским преданиям, состоит из разделов «Происхождение», «Шаманы и боги», «Богатыри» и др.

При написании настоящей книги были использованы также публикации китайских авторов Хао Цинюнь, Бу Лин, Дин Шичин и др. Отдельно можно отметить труды ученых автономного района Внутренняя Монголия КНР - Билэг, М. Энхбат, Билид, М. Мэндсурэн, Намсарай, Юй Шана, Мунгэнтуяа, лзий и др.; монгольской исследовательницы Ц. Хандсурэн.

В целом во второй половине XX – начале XXI в.

появилось наибольшее количество трудов, посвященных истории и культуре дауров. В них рассмотрены различные аспекты исследуемой проблематики, включая изучение происхождения дауров, их расселение, религию, язык, вопросы духовной и материальной культуры. Во многих публикациях (в основном китайских) продолжена линия изучения вероятной генетической взаимосвязи дауров и киданей. Судя по материалам современных авторов, киданьская версия происхождения дауров на сегодняшний день продолжает оставаться наиболее вероятной из предложенных гипотез.

Основу настоящего исследования составили материалы экспедиционных поездок автора. Сбор полевых материалов проводился в 2004-2007 и 2011 гг. в автономном районе Внутренняя Монголия (г. Хух-Хото, городской округ ХулунБуир, включая г. Хайлар, Морин-Дава-Даурский автономный хошун, Эвенкийский автономный хошун) и провинции Хэйлунцзян (городские округа Хэйхэ и Цицикар, в состав последнего входит Мэйлисы-Даурский национальный район) КНР. Бльшая часть полевого материала собрана в Морин-ДаваДаурском автономном и Эвенкийском автономном хошунах.

Сбор полевого материала в Морин-Дава-Даурском автономном хошуне проводился в г. Нирги (кит. Нирцзи), селениях Арал, Тэнкэ, Куручи, Зуун-Хорил; в Эвенкийском автономном хошуне – Баян-Тохой (др. назв. Наньтун, Эмил-айл), Баян-Тала; в Мэйлисы-Даурском национальном районе – Мэйлисы, Халасиньчжун; в городском округе Хэйхэ – Кунхэ, Фуланэрцзи; в городах Хайлар, Цицикар и Хух-Хото. Внесем некоторую ясность в определение вышеуказанных административнотерриториальных единиц, общепринятых в КНР. Согласно административная единица окружного уровня, не являющаяся «городом» в привычном смысле этого слова, поскольку включает помимо собственно городской зоны и обширные сельские территории. Автономный хошун представляет собой автономную административную единицу уездного уровня с одним или несколькими титульными национальными меньшинствами. Что касается Мэйлисы-Даурского национального района, то он решением Госсовета КНР от 1988 г. был оставлен районом городского подчинения, без преобразования в автономную административную единицу. Он является единственным национальным районом городского подчинения, в котором титульным народом являются дауры [ru.wikipedia.org/wiki/].

При сборе в даурских селениях полевых данных использовался метод подворного обследования, проводились беседы с информаторами, в том числе и с записью бесед на диктофон, а также в ряде случаев проводилась фото- и видеосъемка. Работа с информаторами в даурских селениях велась с помощью переводчика, преподавателя Хулун-Буирского педагогического института Юй Шана (Хас-Уул) и при активном содействии глав местной администрации. В Эвенкийском автономном хошуне беседы с информаторами проводились автором самостоятельно на монгольском языке. Большая часть ценных полевых материалов получена от информатора Тумуртэй, краеведа, бывшего преподавателя Нантунской средней школы.

Информаторы в основном мужчины и относятся к категории лиц старше 61 года. Среди опрошенных есть также лица трудоспособного возраста, от 30 до 60 лет.

Большую помощь в написании работы оказали сведения из публиковавшихся в разные годы архивных источников XVII – первой половины XVIII в. Это казачьи отписки, наказы, «расспросные речи», полученные от М. Перфильева, В.Д. Пояркова, Е.П. Хабарова, якутского воеводы Д. Францбекова и других служилых людей. В их материалах описываются места расселения дауров, их «улусы и городки».

Приводятся данные о хозяйственной деятельности, вооруженной борьбе дауров с русскими казачьими отрядами. Немного позже появились записи о даурах русских посланников в Китай И. Идеса и А. Брандта, Н. Милеску Спафария. Особенно ценны сведения И. Идеса и А. Брандта, в которых приведены наиболее полные на тот момент данные о даурах.

Автор благодарен всем, кто помог в написании данной книги – д-ру ист. наук Б.Р. Зориктуеву, по рекомендации которого в 2004 г. была выбрана тема «Этногенез дауров» и с помощью которого осуществлены первые поездки в городской округ Хулун-Буир, где проживает большая часть дауров; канд.

ист. наук., доц., декану историко-филологического факультета Благовещенского государственного педагогического университета Д.П. Болотину - за предоставленные публикации и ценные пояснения особенностей владимировской археологической культуры; преподавателю кафедры монгольского языка и литературы Хулун-Буирского педагогического института Юй Шану, оказавшему помощь в сборе полевых материалов о даурах и организации встреч с информаторами. Особую благодарность автор выражает своим китайским информаторам (их полный список приведен отдельно в конце книги), без чьих ценнейших, порой уникальных сообщений было бы невозможно создание настоящего труда.

Искренние слова признательности адресуются коллегам из отдела истории и культуры Центральной Азии, а также тем сотрудникам ИМБТ СО РАН, которые делали конструктивные замечания и давали полезные указания и советы в процессе написания и обсуждения книги.

Автор прекрасно понимает, что книга в дальнейшем потребует серьезной доработки, необходимых дополнений и уточнений. Поэтому он с благодарностью примет все замечания и пожелания, которые будут тщательно проанализированы и учтены в последующей работе.

Работа состоит из трех глав. Первая посвящена этногенезу и этнической истории дауров, во второй рассматриваются хозяйство и материальная культура, в третьей – некоторые вопросы духовной культуры, а также семейнобрачные отношения и особенности даурского языка.

ЭТНОГЕНЕЗ И ЭТНИЧЕСКАЯ ИСТОРИЯ

Гипотеза о тунгусском происхождении. В 1692 г. в Китай отправилось очередное русское посольство во главе с И. Идесом. Он и его спутник А. Бранд собрали ценные сведения, касающиеся отдельных сторон культуры и быта дауров.

Упоминая о серебряных рудниках, расположенных неподалеку от Аргунского укрепления, И. Идес писал, что «здесь когда-то нючжу, или дауры, добывали и плавили серебро» [Идес, 1967, с. 284]. Следовательно, он относил дауров к нюйчженям (или чжурчженям), т.е. тунгусо-маньчжурской группе народов.

Заметим, что к настоящему времени монголоязычность дауров бесспорно доказана, однако в конце XVII - начале XX в.

ошибочная версия о тунгусской этнической принадлежности не вызывала сомнений у большинства отечественных востоковедов.

По данным бурятского политического деятеля Ц.-Е. Цыдыпова, проживавшего в начале XX в. в Хайларе, «дауры представлялись как особое племя, происходящее от маньчжуров» [Базаров, 2002, с. 12]. Тунгусо-маньчжуроведы до 1933 г. считали дауров маньчжурской народностью и рассматривали их наряду с маньчжурами и солонами. Вероятно, одним из последних сторонников тунгусо-маньчжурской версии был языковед О.П. Суник, причислявший, как он считал, язык омонголившихся дауров к маньчжурской ветви тунгусо-маньчжурских языков [цит. по: Бадмаева, 2004, с. 8]. Ряд исследователей, в том числе Н.В. Кюнер, полагали, что дауры по языку и происхождению народ смешанный – монголо-маньчжурский [цит. по: Румянцев, 2002, с. 196].

Один из первых исследователей истории народов Сибири Г.Ф. Миллер в XVIII в. упоминал о сходстве языков дауров и маньчжуров с тунгусским, показывавшем, что эти народы когдато были одним народом. Он также отметил, что в китайской истории эти народы постоянно встречаются под названием восточных татар. Заинтересовавшись вопросом о расселении тунгусских народов, ученый выяснил, что древние археологические памятники Восточного Забайкалья, по словам тунгусов и дауров, принадлежат не им, а оставлены другим народом. По его мнению, эти «остатки древностей» являются наглядным свидетельством периода возвышения татар (тюрок).

Следовательно, массовое переселение дауров из сибирских лесов и гор в пограничные с Монголией и Китаем степи началось после ухода тюрок из этих мест [Миллер, 1999, с. 181-182].

В 1854-1856 гг. состоялась экспедиция на Дальний Восток под руководством Л. Шренка, организованная Российской академией наук. В опубликованном по итогам работы фундаментальном исследовании «Об инородцах Амурского края»

он относил дауров к тунгусо-маньчжурским народам с сильной примесью монгольского элемента. Значительное внимание Л. Шренк уделил вопросу о принадлежности древних рудников и плавильных печей, расположенных на территории Даурии. В отличие от большинства предыдущих исследователей, приписывавших их даурам, он полагал, что «…дауры во времена, непосредственно предшествовавшие нашествию русских, вовсе не занимались горным делом; встречающиеся же в Даурии остатки прежних рудников и плавильней относятся к более древнему периоду и принадлежат другому народу, вероятно, древним юй-чжам, нюй-чжам или чжур-чжам, которые одно время, в XVII столетии, под именем Гиней господствовали над Китайской империею» [Шренк, 1883, с. 167].

В.И. Огородников, проанализировав труды И. Бичурина, Д. Позднеева, Л. Шренка, высказал, на наш взгляд, интересное мнение. Он пишет, что одним из тунгусских племен шивэй, заселивших Северную Маньчжурию в IV-IX вв., были дауры, которые занимали все амурское правобережье (до устья р. Сунгари). В X-XII вв. под давлением родственных племен с юга они начинают перебираться на левый берег Амура, где впоследствии стали известны в китайских летописях под именами а-ли-мей, у-ни и по-гу-лу. В связи с этим заслуживает внимания выдвинутое им предположение о генетической связи дауров с шивэйскими племенами [Огородников, 1927, с. 11].

О шивэй в настоящее время известно следующее. В раннем китайском источнике «Суй шу» сказано: «Шивэй – одного рода с киданями. Тех, кто образует южную часть этих племен, называют киданями, а тех, кто северную, - шивэй» [Кычанов, 1980, с. 138]. Шивэй, по мнению ряда современных исследователей, не составляли единой этнической общности, часть их относилась к тунгусо-маньчжурским группам.

Например, Е.И. Деревянко полагает, что «под этнонимом шивэй в VI в. понимался смешанный этнический комплекс, объединявший как основную массу родственных между собою племен нань, бэй и шэньмода шивэй, так и два чуждых этнических компонента – да шивэй на северо-западе и бо шивэй на северо-востоке»

[Деревянко, 1981, с. 254].

Не совсем согласен с этим мнением С.П. Нестеров, который после анализа письменных источников делает заключение: «По сведениям бэй шивэй, являющихся единственными информаторами в VI в. о северных приамурских племенах, лишь да шивэй можно исключить из состава шивэйцев из-за их различия в языке, все же остальные принадлежали к монголоязычным народам». Как известно, да шивэй локализуют в районе северо-восточного Забайкалья и юга Якутии. Дальнейшие размышления приводят С.П. Нестерова к мысли о возможном переселении в начале VII в. части да шивэй с Верхней Лены по Тугирскому волоку на Верхний Амур, что вызывает внутрирайонные миграции аборигенного монголоязычного населения [Нестеров, 1998, с. 18-22].

Заметим, что район Верхнего Амура издревле был местом соприкосновения этносов, культур и разных типов хозяйства, поэтому именно здесь появляется большое количество смешанных этнических групп. Не исключено, что к таковым относились и предки дауров. При исследовании истории даурских родов выявляются многие дауро-маньчжурские, дауроэвенкийские этнонимические параллели. Может быть и так, что данное обстоятельство вернет к жизни прежнюю научную дискуссию о смешанном маньчжуро-монгольском происхождении дауров, бытовавшую в XVII- начале XX вв.

Киданьская версия происхождения. Большинство современных отечественных и зарубежных востоковедов считают, что дауры являются потомками племени кидань.

монголоязычными племена шивэй, си и киданей [Кызласов, 2009, с. 8]. Однако сторонники монголоязычности киданей вынуждены считаться и с другими сведениями. Например, имеются данные китайских письменных источников, сообщающие, в одних случаях, что язык шивэй одинаков с мохэским (тунгусоязычные шивэй). В других источниках сообщается о наличии особой группы шивэйских племен, язык которых был непонятен (т.е. в китайских письменных источниках его принадлежность к известным в то время языковым группам и народам не была определена – Б.Ц.) [Шавкунов, 1976, с. 67]. Вопрос о происхождении киданей осложняется тем, что одни ранние китайские источники выводят их от дунху, другие – от сюнну.

Окончательное решение вопроса о языковой принадлежности, как отмечает И.Л. Кызласов, откладывается до дешифровки все еще непонятных киданьских письмен и прочтения составленных ими текстов [Кызласов, с. 8]. Разработки в области киданьского письма ведутся давно, и в этом направлении имеются сдвиги, подтверждающие предположение большинства ученых (В.С. Таскин, В.С. Стариков, В.М. Наделяев, Д. Кара, Ц.Б. Будаев) о принадлежности языка киданей к монгольской группе языков. В то же время Д.Д. Нимаев не исключает вероятности участия в формировании киданей значительных по численности этнических компонентов тунгусо-маньчжурского и тюркского происхождения [Нимаев, 2000, с. 90-92].

В основе распространенного ныне мнения о родстве дауров с киданями лежит сходство самоназвания даур и названия киданьского рода дахэ. Вслед за отечественным востоковедом В.П. Васильевым к подобному выводу в начале XX в. пришел монгольский исследователь Б. Багана в работе «О киданях»

[Пэрлээ, 1959, с. 17]. Интересующий нас материал содержится также в работе «Краткая история Бутха» (1931) китайского этнографа Мэн Дин Хуна. Им записана старинная даурская песня, в тексте которой встречаются следующие слова:

«Древние остатки пограничных укреплений – многие следы, оставленные моим народом.

Серая степь в местности Тайцзу была нашим родным кочевьем» [Daur, 1989, с. 10].

В ней упоминаются земляные валы, называемые даурским словом уркуо, известные в истории Китая как «укрепления Тайцзу» и «пограничные укрепления Чаньчуня». Эти валы расположены вдоль правого берега р. Нонни, в пределах современного Морин-Дава-Даурского автономного хошуна Внутренней Монголии. Согласно «Истории государства Цзинь», они были сооружены киданями под началом цзиньских чиновников для охраны местности, известной как Тайцзу. Это строительство относится к периоду правления Юаньской династии. Японский ученый Т. Ритидзу, указывая на киданьское происхождение дауров, отмечал, что «с давних времен dohe-el (дауры) приобщились к культуре и образованию, имели свою письменность и резко отличались от монголов своими чиновничьими манерами». Далее он писал: «Елюй Чуцай, верно служивший Чингисхану, был из dohe-el. Людей dohe-el в основном именуют киданями, а сами себя они называют потомками Ляо» [Daur, 1989, с. 15-16].

государственная комиссия по исследованию народностей западного края, известного как «Бутха». На основе собранных материалов был составлен «Исторический очерк о даурах и солонах», в котором имеется сообщение: «Дауры – потомки императорского рода государства Ляо. После падения Ляо они перекочевали на верхний Амур, в долину р. Гербичи» [Daur, 1989, с. 15].

происхождении дауров от киданей, имеются также в таких китайских источниках, как «Исторический очерк о Хэйлунцзяне», «Летопись предков Хэй Шуй», «Краткая история Хулунбуира», «История министерства Хулан», «История трех маньчжурских областей» и др. [Daur, 1989, с. 15]. Большинство китайских ученых поддерживало киданьскую версию происхождения дауров. В их числе Чэнь Ши, Сюй Чжунлян (работа «Хэйлунцзян чжилюэ»), Го Кэсин («Хэйлунцзян сянталу»), Ся Цин («Хэйлунцзян вай цзи»), Хуан Вэйхань («Хэйшуй сянь минь чжуан»), сочинения «Моэр гэньчжи», «Хулань фучжи». Общими для этих работ могут считаться следующие положения: 1) слово даур представляет собой название киданьского племени дахэ; 2) один из даурских вождей, принесших дары маньчжурскому императору в XVII в., называл себя потомком Великого Ляо; 3) этнонимы кидань и даур связаны с топонимами долины р. Цинтахэ (верхнее течение р. Нэньцзян) – предполагаемым местом обитания киданей; 4) совпадают многие киданьские и даурские этнографические параллели (одна из архаичных форм аграрной магии - обряд вызывания дождя, игра в мяч на траве); 5) совпадают также лингвистические данные (в даурском языке имеется много киданьских слов) [Хао Цинюнь, 1999, с. 209-210;

Аниховский, 2005, с. 75].

Версия о киданьском происхождении дауров была воспринята советским этнографом Е.М. Залкиндом. Затронув проблему происхождения дауров, он пришел к заключению, что «дагуры являются остатками киданей, которые под влиянием определенных условий изменили тип хозяйства, перейдя от кочевого скотоводства к земледелию» [цит. по: Дамдинов, 1993, с. 70]. Исходя из этих же установок, исследовал историю киданей монгольский историк Х. Пэрлээ. Он отмечал, что «…имя правящего киданьского рода Да-хэ сохранилось в названии дагурского народа». На основании ряда схематических построений ученый установил преемственную связь между даурами и киданями. Рассматривая сяньби в качестве общего предка монголоязычных племен, он указал на последующее разделение сяньбийцев на две ветви: киданей и шивэй, где первые отождествляются с предками дауров, а собственно монгольские племена в своем генезисе восходят к шивэйской группе [Пэрлээ, 1959, с. 28]. Рассматриваемая проблема нашла отражение в работе бурятского лингвиста Д.Г. Дамдинова. Целью монографии, как писал автор, было восполнение пробела по истории и этнографии коренных жителей Даурии (дагуров ~ дауров) и бассейна р. Онон (хамниган). По его мнению, этническая история дагуров ~ дауров и хамниган – одно из «белых пятен» в истории бурятского народа. Ученый полагает, что в состав ононских хамниган влились дагуры ~ дауры. Родством этих групп, проживавших на сопредельной территории, объясняется близость языка в области фонетики локальной группы бурятского народа – ононских хамниган и дауров. По данным древних летописей, Восточное Забайкалье, или Даурию, населяли северные племена киданей – шивэй [Дамдинов, 1993, с. 4].

Данное мнение перекликается со сведениями китайского ученого Чэнь Ши, отмечавшего, что в конце династии Мин – начале правления династии Цин тунгусы называли своего князя Гантимура, жившего на р. Ганьхэ, киданьским вождем [Хао Цинюнь, 1999, с. 209]. Как заметил Б.З. Нанзатов, собственно Гантимур (Ган Тумэр) был известен как даурский князь, т.е. один из предводителей части дауров. Изучив лингвистические и этнографические сведения, ученый приходит к выводу, что ононские хамниганы являются коренными насельниками региона и носителями дописьменного диалекта монгольского языка, на который значительное влияние оказал даурский язык. В результате изучения хозяйственного направления населения Урульгинской степной думы им выявлен ряд родов, которые в некоторой степени сумели сохранить традиции в ведении хозяйства по даурскому типу. На основании этих и других данных Б.З. Нанзатов предполагает, что основная масса так называемых «нерчинских хамниган» (население Урульгинской и Маньковской управ) является потомками даурского населения. К ним, возможно, присоединилась и часть маньчжурского населения, в значительной мере перемешавшаяся как с ононскими хамниганами, так и с эвенками [Нанзатов, 2006, с. 135, 145-146].

На дауро-киданьские связи указывают и материалы незавершенного рукописного очерка «Дагуры», подготовленного Б.И. Панкратовым. Он писал: «Дагурское предание говорит, что дагуры когда-то принадлежали к народу, которым правил некий Саджигалди-хан. Этот хан потерпел неудачу в войне с соседями и был вынужден переселиться на северо-запад. Он увел с собою большинство своих подданных, а на старых кочевьях оставил только самых слабых и тех, кто боялся тягостей длинного пути, поручив им хранить могилы предков. Какая судьба постигла хана и ушедший с ним народ – предание умалчивает. Дагуры же считают себя потомками оставшихся на старых кочевьях»

[Архив, ф. 145, № 16, л. 1]. Согласно новым данным, наряду с даурами своим бывшим предводителем считают Саджигалдихана и эвенки-солоны [Anginquu, 2004, c. 40].

В приложении к настоящей работе имеется и другое предание об этом хане, записанное автором в 2004 г. у информатора Лэ Чжидэ (Приложение). Третий вариант легенды имеется в первом томе «Собрания материалов по истории дауров» [Dawuer, 1996, c. 1]. Сведения о нем имеются и в наших полевых записях. Информаторы сообщали: «В 1965-1966 гг. в Хайларе жил бурят Максим Балаганский. Он утверждал, что Саджигалди-хан является героем преданий западных бурят.

Поэтому западные буряты и дауры – это люди, чьи предки имели одного хана. Одинаковые слова нажир, баран, минаа и др.

свидетельствуют о едином происхождении бурят и дауров»

[ПМА, Тумуртэй].

Некоторые похожие данные можно обнаружить в материалах китайского историка Чин Тун Пу. В частности, он писал, что, уклоняясь от участия в боевых действиях, предки дауров первоначально откочевали из долины р. Шара-Мурэн (бассейн р. Ляохэ) и прилегающих к ней приамурских местностей в район верхнего течения Амура. После ухода на запад части народа во главе с Сааджигалди-ханом оставшиеся разделились на 10 киданьских родов и со временем начали строить селения и города в бассейне р. Онон [Daur, 1989, с. 9]. Обратившись к средневековой истории народов Центральной Азии, только у киданей мы находим наиболее вероятное подтверждение тому преданию. В материалах многих источников зафиксированы падение государства Ляо в 1125 г. в результате нашествия чжурженей и уход части киданьского населения на запад во главе с военачальником Елюй Даши. Думается, что это не простое совпадение, хотя делать существенные выводы только на этом основании было бы преждевременным.

Солидарен с Чин Тун Пу и другой китайский ученый Чен Шу. Обратившись к проблеме происхождения дауров, он также пришел к мысли, что после уничтожения государства Ляо часть дауров из бассейна рек Ляохэ и Амур ушла на север. Там она перешла на правый берег Амура и расселилась в долинах рек Горбица, Шилка, Онон и Жингир [Daur, 1989, с. 9].

Не сомневался в киданьском происхождении дауров и Т.М. Михайлов. В статье, посвященной развитию этнического самосознания монголов в XII-XIV вв., он писал, что в Восточной Монголии прямыми потомками киданей были дауры, генетически связанные с правящим родом дахэ (дагур) [Михайлов, 1993, с. 181].

принадлежности дауров сыграли лингвистические исследования.

Б.И. Панкратовым обнаружено сходство дагурского слова каса ‘железо’ с киданьским хе-чжу, хо-шу, употреблявшимся в том же значении. В других языках это слово не встречается [Архив, ф. 145, оп. 1, № 16, л. 8; Яхонтов, 1998; Рассадин, 2004, с. 13]. В диалекте дауров, проживающих в долине р. Нонни, данное слово произносится как кашу [Daur, 1989, c. 11].

В настоящее время известно достаточное количество совпадений, выявленных отечественными и китайскими языковедами. Например, В.И. Рассадин выделяет такие слова: даг.

шовоо ‘птица’ – кид. шаваа id.; даг. таулеэ ‘заяц’ – кид. таоли id.; даг. тау ‘пять’ – кид. тау id.; даг. джау ‘сто’ – чжау id.

[Рассадин, 2004, с. 13]. В «Краткой истории дагуров» приводятся следующие дауро-киданьские соответствия: пусубэй ‘увеличение, деятельности’; вэдабай ‘наступление, продвижение вперед’;

айсилбай ‘просить о помощи’; шовоо ‘охотничий сокол’; киа ‘защитник’ [Daur, 1989, c. 11].

Исследователь малого киданьского письма Шен Гуй замечал, что киданьское название специальной одежды для просвещенных людей шэниг до сих пор сохраняется в даурском языке [Daur, 1989, c. 11]. В статье даурского краеведа Юй Шана (Хас-Уул) выявлен ряд новых слов, имеющих, на его взгляд, ‘прикрытие от ветра на дымовой трубе’; дартмал ‘котел с ручками’; богие ‘глина, которой обмазывают стены и крышу жилища’; дусээ ‘крепость’; юкъен ‘цельный, в целости и сохранности’; мэрдэн ‘излучина реки’. Интересна попытка Юй Шана объяснить происхождение этнонима «кидан». Он считает, что в даурском языке это слово сохранилось в значении «покорять; устанавливать власть». Например, когда речь идет о покорении других народов, современные дагуры употребляют фразу энчи аймани хидагая [Yui Shan, 1996, с. 56]. В целом видно, что подобные сравнительно-сопоставительные исследования в основном затрагивают тот лексический пласт, который даже со временем мало видоизменяется. Однако, не зная конкретных подробностей и деталей анализа вышеуказанных авторов, мы не можем что-либо утверждать о степени достоверности их умозаключений. Заметим, что подобные исследования зачастую «страдают» неточностью транскрипций, неопределенностью анализа и наличием ряда спорных моментов.

Возможно, наиболее близко подошли к разгадке проблемы происхождения дауров китайские ученые-генетики.

Так, китайские специалисты в области генной технологии с середины 1980-х гг. проводили сравнительный анализ ДНК останков из семи средневековых захоронений в местности Чифэн, на северо-востоке Китая. Все захоронения относятся к киданьскому периоду. Полученная комбинация ДНК была сопоставлена со средними комбинациями ДНК современных народов, проживающих в этом регионе. Для анализа были взяты ДНК 56 дауров, 24 эвенков, 20 монголов и 105 северных китайцев. Результаты показали, что наиболее близкие схожие генетические комбинации ДНК, свидетельствующие о родстве с киданями, обнаружены у современных дауров. Три мельчайших элемента хромосомы Y (DYS 19, DYS 390, DYS 391) найдены у всех 56 участвовавших в эксперименте дауров, 45 бенжень (с лит.

кит. яз. - «настоящие люди») провинции Юннань, считающих себя потомками киданей, и у 50 северных китайцев. В то же время было установлено, что частоты всех трех элементов имеют незначительные статистические отличия у бенжень и дауров и существенно отличаются от аналогичных элементов ДНК северных китайцев. По мнению китайских ученых-генетиков, дауры и бенжень, вероятно, имеют одинаковое патрилинейное происхождение.

Таким образом, наиболее близкие генетические параллели прослеживаются между киданями, даурами и бенжень. Часть северных китайцев, по итогам исследований, также можно отнести к потомкам киданей [Dunin, 2001; Dawuer, 2002, c. 1089По данным Э. Шимунека, 10 марта 2003 г. подобный эксперимент был проведен китайскими исследователями из Ляонинского университета. Из захоронения киданьской княжны (местность Джерим, Восточно-Хорчинский район; по нашему предположению, он входит в состав городского округа Тунляо АРВМ. – Б.Ц.) были взяты образцы ДНК и проведены сравнительные исследования с образцами ДНК крови дауров, монголов, эвенков, китайцев АРВМ и бенжень - этнической группы из провинции Юннань, относящей свое происхождение к киданям. Результаты показали близость ДНК киданей и дауров.

Большое сходство было отмечено также и между ДНК киданей и вышеотмеченных бенжень.

В 80-х гг. XX в. специалист по монгольской лингвистике проф. Чен Найсионг провел исследование языка бенжень и выявил в нем ряд киданьских слов, что подтвердило правильность проводившихся генетических исследований [Shimunek, 2006]. Об эксперименте китайских ученых, выявивших сходство элементов ДНК киданьской знатной женщины и современных дауров, упоминает краевед из Хайлара Юй Шан. Более подробную информацию об этом исследовании приводит Ли Жинхуй, который взял интервью у научного сотрудника Национального исследовательского института Китайской академии общественных наук Лю Фэнчжу, принимавшего в нем непосредственное участие. По его словам, исследовательская группа сначала выявила киданьские захоронения по надписям на могильных плитах. Для эксперимента были выбраны останки из семейных склепов киданьского рода Елюй. Образцы ДНК были взяты с черепа, зубов и берцовой кости киданьской женщины.

Параллельно проводился забор образцов крови у дауров, эвенков, монголов и китайцев Южной Монголии. В результате исследования было вынесено заключение о том, что дауры являются генетическими потомками киданей. Исследования были продолжены в других регионах, в частности, в провинции Юннань были взяты образцы крови у этнических групп а, ман и цзян, относящих себя к потомкам киданей. Как сообщил Лю Фэнчжу, «жители провинции Юннань, носящие фамилии А, Ман и Цзян имеют аналогичное патрилинейное происхождение с даурами, поэтому мы также идентифицируем их как потомков киданей» [Li Jinhui, 2001, с. 63]. Таким образом, к возможным потомкам киданей, помимо дауров, можно отнести и более тыс. носителей фамилий А, Ман и Цзян, проживающих на югозападе провинции Юннань в районах Баошан и Жуйли.

Монгольское происхождение дауров не вызывало сомнений у Мэрсэ, видного даурского общественного деятеля 20х гг. XX в., считавшего их потомками ранних монголов. Иного взгляда придерживался известный китаевед П. Кафаров, считавший дауров потомками воинов монголо-китайских гарнизонов, оставленных здесь династией Юань [Ивановский, 1894, с. 3-4]. Возможно, основанием для такого мнения послужили имевшие место реальные факты размещения монгольских военных гарнизонов в ряде китайских провинций и других завоеванных регионах. Впоследствии на их основе появились обособленные этнические общности, которые, как и дауры, сохранили архаичные особенности монгольского языка XIII в. К ним прежде всего надо отнести монголов Юньнани, которых некоторые исследователи считают частью дауров, уведенных Хубилаем на юг Китая.

Многие китайские исследователи считали монгольскую версию происхождения наиболее вероятной и выдвигали различные гипотезы, связанные с происхождением дауров от племен шивэй и белых татар. Общим во всех рассуждениях являлось близкое языковое родство дауров с монгольским миром.

Одни считали их потомками белых татар, живших в период Сун и Юань, так как у них сходные обряды (свадебный, погребальный) и обычаи. Другие полагали, что они произошли от монголоязычных шивэй, проживавших в свое время на территории современного Восточного Забайкалья и Северной Маньчжурии. По мнению третьих, дауры произошли, по всей видимости, от монголоязычного населения, проживавшего в бассейне р. Хэйшуй (средний Амур), и противопоставлявшегося бохайцам – предкам чжурчженей [Аниховский, 2005, с. 75].

Как показали новейшие археологические исследования, начало проникновения монголоязычных племен на Верхний Амур датируется примерно XIII в. [Болотин, 1992, 1993, 1995, 2008]. В связи с этим возникает вопрос о вхождении дауров в состав Монгольской империи. По мнению отдельных китайских историков, часть дауров входила в состав удела Джучи Хасара, другая часть находилась в составе «десяти тысяч лесных народов», бывших в подчинении у сподвижника Чингисхана Хорчи. Некоторые отечественные ученые-путешественники XIX в. (Р.К. Маак, Л.И. Шренк) полагали, что дауры были монгольскими оккупационными войсками и появились в Приамурье во время войны с чжурчженями или сразу после нее.

По одной легенде, дауры входили в состав лесных народов Приамурья, не подчинившихся Чингисхану, и он, достигнув левого берега Амура, якобы сказал: «Tedener dalun-daan nke-tei daur mn ? Tedener morin-daan keeg, qarbuju namnaqu-daan mergen tula jebseg-yier darunguyilaju bolqu gei, qarin uran ge-ber oroulun abu biden-d k ergglek keregtei» (Действительно, ли они – дауры с дырами в лопатках? [иносказ. имеются в виду чуткость, осторожность дауров. Возможен и другой перевод:

дауры, скрывающие яму, т.е. яму-ловушку. – Б.Ц.]. Поскольку они хорошие всадники, метко стреляют и преследуют, нельзя их покорять силою оружия, нужно их привлечь к себе искусной речью) [Morindabaa, 1988, c. 19]. С деятельностью третьего сына Чингисхана связывал появление дауров на Амуре Г.С. НовиковДаурский. По его предположению, дауры появились в Приамурье не ранее середины XIII в., вероятнее всего, после того как хан Угэдэй разделил свою империю на уделы. И родоначальником даурских князей мог быть какой-нибудь третьестепенный приближенный хана, которому Угэдэем был выделен в удел этот удаленный полупустынный край. Впоследствии этот удел разделялся между потомками сподвижника чингисидов, в результате чего ко времени казачьих походов оказался в Даурии целый десяток князей, при населении не более 10000 чел. Свою версию Новиков-Даурский укрепляет выводами Н.Н. Поппе, который выявил, что дауры, обитающие в Северной Маньчжурии, по р. Нонни, говорят на архаическом монгольском языке, на каком говорили монголы в XIII в. [Архив, ф. 41, оп. 2, д. 117, л. 8]. Впоследствии данная гипотеза была поддержана Н.И. Рябовым и М.Г. Штейном, предположивших, что в силу различных причин часть монголов осталась в землях чжурчженей, частично ассимилировалась с остатками местного населения, что в дальнейшем привело к формированию на монгольской этнической основе нового народа – дауров [Аниховский, 2005, с. 78].

Проблема этнической принадлежности дауров затронута в статье Б.О. Долгих, где он осторожно отметил, что в прошлом не было единой точки зрения, но сейчас как будто общепринятым является мнение, что дауры былы монголоязычным народом.

Поддерживая эту точку зрения, он приводит следующий аргумент: «Русские в XVII в. первоначально называли дауров «братскими людьми», т.е. так же, как и предков бурят. Так называли в частности дауров и спутники Пояркова в своих расспросных речах». Основываясь на материалах казаковпервопроходцев, исследователь предположил, что даурский язык того времени входил в монгольскую группу языков, как и язык современных дауров. Вполне закономерно он задается вопросом:

«Как и когда монгольский язык проник в долину Амура и оказался здесь, в окружении тунгусских племен, языком оседлого земледельческого народа, так не похожего по своему хозяйству и быту на исконных кочевников-степняков монголов?». И, обходя эту проблему стороной, он справедливо полагает, что для решения проблемы происхождения дауров большое значение будет иметь исследование в содружестве китайскими этнографами и историками этнографического состава населения Северной Маньчжурии в XVII в. и истории формирования этого населения [Долгих, 1958, с. 129].

Несколько иного взгляда на проблему этногенеза дауров придерживался Г.Н. Румянцев. Занимаясь исследованием хоринских бурят, он затронул многие проблемы этнической истории Центральной Азии и на основании косвенных данных предположил, что дауры, как и амдоские монголы, переселившиеся туда из Восточной Монголии в IV в. н.э., могут быть потомками сяньби. Основными доводами в пользу выдвинутого им тезиса послужили сообщение А.О. Ивановского о фонетическом сходстве языков дауров и амдоских монголов и наличие в дагурском языке множественного числа имен существительных на –р в увязке с возможным самоназванием сяньбийцев – хор. По его мнению, Приангарье входило в состав владений сяньби, и примерно здесь же, у оз. Байкал располагалась первоначальная родина дауров [Румянцев, 2002, с. 118-119]. В целом версия Г.Н. Румянцева выглядит незавершенной из-за отсутствия более веских доказательств, например, по остальным преемственным племенам группы дунху, таких как шивэй, кидани и др. Своим предположением он в очередной раз констатировал факт принадлежности дауров к монголоязычным народам. Он также писал, что витимские дауры являются частью хорчинов или баргутов Баргузина, ушедших отсюда из страха перед русскими казачьими отрядами. Следы былых «хорчинских или баргутских»

пашен и ирригационной системы в Баргузинской долине свидетельствуют, на его взгляд, о существовании под термином даур (или дагур) совокупности монголоязычных племен дауров, баргутов и хорчинов [Румянцев, 2002]. Иного мнения на этот счет придерживался бурятский археолог Б.Б. Дашибалов, который на основании анализа археологических и этнографических материалов пришел к выводу о принадлежности большинства вышеупомянутых древностей к курумчинской культуре [Дашибалов, 1995, с. 138-140].

В 90-х гг. XX в. дальневосточными археологами в Западном Приамурье выявлена владимировская археологическая культура, начало которой датируется XIII в., когда на Верхний Амур проникают «племена монголоязычных дауров (дахуров), которые расселяются по двум крупнейшим рекам региона: Амуру и Зее, вытеснив тем самым часть аборигенов – тунгусов на мелкие притоки» [Болотин, 1992, с. 28]. Д.П. Болотин приводит также сведения русских казаков-первопроходцев об этнической и культурной близости дауров с бурятами и связывает с даурами начавшийся процесс монголизации этой территории. О том, что первоначально дауры были кочевниками, косвенно свидетельствует легкое наземное жилище, заимствованное у них тунгусоязычными амурчанами и называемое словом дауру/даору [Болотин, 1993, с. 99].

Б.С. Сапунов, Д.П. Болотин и Н.Н. Зайцев приводят новые археологические данные, подчеркивающие близость дауров к ранним монголам. Обратившись к видам вооружения этого периода, они обнаружили преобладание костяных наконечников стрел над железными, хотя в предшествующие эпохи наблюдалась обратная ситуация. Железные изделия в могилах позднего средневековья встречаются довольно часто, поэтому исследователи поначалу согласились с Е.И. Деревянко в том, что носители исследуемой культуры подошли к рубежу, когда в действие вступает формула «часть вместо целого», а на более поздних этнографических этапах истории предметы просто заменялись их имитацией из кожи, бересты, дерева или бумаги [Сапунов, 1994]. Вскоре, однако, эта причина показалась им неубедительной, и в итоге они объясняют такое преобладание костяных наконечников традицией пришлых монголоязычных племен. Как полагают дальневосточные археологи, в погребениях владимировской культуры наряду с тунгусскими прослеживаются и монгольские признаки. Например, положение покойных головой на север; в одном захоронении около черепа встречена берцовая кость животного – сульдэ; небольшое количество керамической посуды; серьги в виде вопросительного знака с бусиной на нижнем отростке; сильно изогнутые ножи серповидной формы, с заточкой по внешнему краю; бронзовая нашивка, изображающая божество из пантеона бурятского археологической культуры в одежде погребенных прослежен правосторонний запх [Болотин, 1995, с. 12]. Эти факты согласуются с признаками раннемонгольской археологической П.Б. Коноваловым и Н.В. Именохоевым. Однако правомерность определения данной культуры как раннемонгольской продолжает оставаться дискуссионной ввиду существования другой гипотезы Г.П. Сосновского, Е.А. Хамзиной и Л.Р. Кызласова об отнесении ряда могильников так называемой хойцегорской группы к тюркоязычному населению. Таким образом, вопрос об этнической принадлежности населения, оставившего исследуемые памятники, остается пока открытым [История, 2011, с. 238]. Всеобщим «генеральным» признаком могильников хойцегорской и саянтуйской группы является установка в изголовье погребенного берцовой части задней ноги барана (овцы) в вертикальном положении, что, вероятно, играло определенную роль в посмертном существовании человека [Данилов, 1985, с. 89; Коновалов, 1989, с. 8,12; Именохоев, 1992, с. 35].

Материальным воплощением религиозных традиций пришлого населения, по данным приамурских археологов, является бронзовая нашивка с изображением антропоморфного существа, обвитого змеями. По версии Д.П. Болотина, на нашивке изображен дух войны – Дайчин-тэнгри, которого почитали буряты-шаманисты, позднее трансформировавшийся в культ Чжамсарана, ламаистского бога войны. Исследователь полагает также, что дауры покинули долину р. Нонни и территорию современной Монголии и Забайкалья примерно в первых веках II тыс. н.э., в то же время, когда на территориях, прилегающих к оз. Байкал, появляются буряты. В качестве причины переселения высказано предположение, связанное с началом эпохи сухого и холодного климата, сопровождавшегося усыханием рек и озер. «Великая сушь» пастбищ Центральной Азии толкнула скотоводческие племена в сопредельные регионы, где еще долгое время имелись обильные травы [Болотин, 1995, с. 14]. Но, придя на Амур, предки дауров уже не имели возможности заниматься своим традиционным хозяйством, и были вынуждены воспринять агрокультуру местного населения, складывавшуюся на протяжении нескольких тысячелетий.

Однако и в XVII в. у дауров сохранились пережитки традиционного кочевого хозяйства. Например, дауры в отличие от соседних дючеров, использовавших на пахоте быков, пахали на лошадях [Аниховский, 2005, с. 79].

Монгольского происхождения дауров придерживаются и бурятские языковеды. Они обнаружили ряд примеров даурскобурятских языковых связей и также утверждают о возможности существования прибайкальского этапа в истории дауров.

Сравнительное изучение бурятского и даурского языков привело некоторых бурятских филологов к мысли о возможной ассимиляции части дауров, ушедших на запад, бурятами. По мнению Л.Б. Бадмаевой, «дагурский язык был поглощен бурятским, образуя западнобурятскую диалектную группу, куда входит и говор эхиритских бурят. Лексику, корреспондирующую с лексикой дагурского языка, можно обнаружить и в языке унгинских бурят, хонгодоров по происхождению» [Бадмаева, 2009, с. 32-33]. Данная гипотеза согласуется с оригинальной версией известного бурятского краеведа Бодонгууда Абиды. Он в частной беседе с автором (05.08.2004) предположил, что дауры являются остатками племени меркитов, которые были разбиты монголами в начале XIII в. Часть этих меркитов бежала на запад, на территорию современной Тункинской долины и Аларской степи, а часть, возможно, ушла на восток и стала ядром даурской народности. Со слов Б. Абиды, шэнэхэнские буряты в начале 90х гг. XX в., когда установились контакты с бурятами России, сразу отметили, что по внешнему облику и одежде дауры и аларские буряты очень похожи. Б. Абида также упомянул, что, когда дауры испытывают сильный страх, они восклицают:

«Баркан!» и отметил возможную связь данного восклицания с названием священной горы Бархан-уула в Баргузинской долине Бурятии. Отметил он и в целом близость дауров к монгольскому миру, привел отрывок из старинной даурской песни, найденной даурским краеведом Дэ Гулэй, где в тексте имелись следующие слова, свидетельствующие о былом названии народа:

Дагуур-монгол дуугай Дагижи сайкан соносоо Дачээ тортон мэриндээ Уорийн цагай нхчбэй Японцы во время пребывания в годы Маньчжоу-го на территории Хулун-Буира дауров и солонов относили к монголам, т.е. они не считали их отдельными народами. По мнению Б. Абиды, даурские шаманы используют те же атрибуты, что и буряты, – оргой, абагалдай, в их шаманских заклинаниях встречается много монгольских слов [ПМА, 2004, с. 19, Б. Абида].

Некоторые шэнэхэнские буряты полагают, что «даурский язык похож на язык хдэри-бурят, т.е. бурят с западной стороны Байкала. Возможно, они в прошлом были дагурами, ныне полностью ассимилированы бурятами. В их одежде наблюдаются одинаковые элементы, например, «ута уужа» (длинная безрукавка), которую носят женщины западных бурят, ранее имелась и у дауров» [ПМА, 2005, Т. Толи]. Дополнения к данной версии можно обнаружить в труде В.А. Михайлова, где есть сведения, свидетельствующие о проживании дауров в верховьях Лены, т.е. на западном побережье Байкала. В «Чертеже земли Иркуцкого города» в ремезовской копии находятся различные записи, в том числе и такие, что «в истоках Лены живут брацкие люди и даурские. А даурские люди конные, а язык у них братский» [Михайлов, 2005, с. 178].

Таким образом, несмотря на достаточное количество имеющихся мнений и предположений, можно констатировать, что проблема происхождения дауров продолжает оставаться неразгаданным «белым пятном» в востоковедении. Одним из подходов к его разрешению является, на наш взгляд, реконструкция самоназвания этноса и этнических компонентов, из которых сложился этнос, а также анализ даурских этнонимов и топонимов для выявления связей с другими народами. Эта область исследований поможет разъяснить некоторые вопросы исторического развития народов Приамурья и близлежащих территорий и по-новому взглянуть на проблему этногенеза и этнической истории дауров.

1.2. О происхождении самоназвания даур Проблема происхождения этнонима даур остается малоизученной. В этом разделе мы попытались осветить вопросы, связанные с ранним (VI-XV вв.) и новым (период с XVII по XXI в. - периодизация автора. – Б.Ц.) звучанием этнонима, представить широкой аудитории имеющие место предположения о происхождении и этимологии этнонима. Для начала обратимся к рассмотрению современного звучания этнонима, который впервые в виде слова даур появляется в донесениях русского служилого человека М. Перфильева в 1639-1640 гг. Данные были получены им от муйских эвенков.

В последующих отписках и донесениях В. Пояркова, Е. Хабарова и других казаков-первопроходцев написание этнонима не претерпело изменений. О «даурах» и «даурских мужиках» писал и посланник Н. Спафарий. Впоследствии именно это название получило широкое распространение в Российской империи, появились топонимы Даурия, Байкальская Даурия, Селенгинская Даурия, Нерчинская Даурия, некоторые виды животных и растений получили определение «даурский»(-ая), например, даурский еж, даурский журавль, даурская лиственница.

В конце XVII в. этноним фиксировался и в китайских источниках, в частности, название дауры встречается в труде Чан Шу «Пиндин лоча фанлюэ» («Стратегические планы усмирения русских»). В нем изложены события, связанные с русско-цинским противостоянием с 1682 по 1690 г. [Русско-китайские, 1972, с. 797]. По данным Б.И. Панкратова, ссылавшегося на китайский источник «Хуан-чао Вэнь-сянь тун-као», китайских источниках появляется весьма поздно, самые ранние известия начинаются со времени первых маньчжурских императоров Тай-цзу (1616-1626) и Тай-цзун (1627-1643).

Источник кратко сообщал, что в этот период жившие по Аргуни и Зее (Цинкиру) племена солонов и дагуров подчинились власти маньчжуров. В дальнейших упоминаниях их племя всегда связывалось с племенем солонов, т.е. солон-дагур» [Архив, ф. 145, оп. 1, № 16, л. 1].

В XVIII-XIX в. этноним даур, вероятно, продолжал употребляться в китайских источниках наряду с его альтернативными формами. Название даур по инициативе представителей самого народа было принято и после создания КНР в 1949 г. Данную форму этнонима использовали в своих работах ученые Внутренней Монголии Намсарай, Хасартани (1983) и Энхэбату (1984) [Humphrey, 1996, с. 64].

Существовало и бытует ныне мнение, что самоназвание народа - дагур. Различия между вариантами этнонима для многих ученых казались, видимо, не столь существенными. Во многих работах они указывались вместе – даур (дагур), в ряде случаев с другими вариациями - «дауры (дахуры), дауры (дагуры, дахуры)»

[Дауры, 1965, с. 666] или «дауры / да уры, дахоры, тагуры / народ монгольского племени…» [Амурский областной музей краеведения, ф. 958, оп. 1, д. 70]. И все же, надо полагать, специалисты, обращавшиеся к данной проблематике, задумывались по поводу произношения этнонима. Возможно, свидетельство подобных размышлений имелось в очерках Г.С. Новикова-Даурского, где в названии дагуры буква «г» была зачеркнута позже [Амурский областной музей краеведения, ф. 41, оп. 2, д. 117]. Интервокальный согласный «г» в этнониме фиксировался в начале XX в. и в работе Н.Н. Поппе. Его информаторами были хайларские дауры, проживавшие в 1927 г. в г. Улан-Батор. Он писал: «Сами себя дагуры называют даґўр или даўр, почему они и называются всюду в настоящей работе дагуры, а не дахуры, как обычно принято в работах манджуристов, следующих очевидно манджурскому правописанию daur» [Поппе, 1930, с. 5]. Здесь он указывал на термин дахур, подразумевая работу своего предшественника, сообщавшего: «Я везде пишу «дахуры», а не «дауры», потому что так это слово произносится везде в Маньчжурии» [Ивановский, 1894, с. 1].

Отечественные маньчжуроведы в обозримый период действительно писали дахур, например, в маньчжурско-русском словаре имеется «дахуръ – название особого племени, обитающего по верхним притокам р. Амур, равно и страны, занимаемой ими; у нас: даурия, даурец» [Захаров, 1875, с. 780].

Что же касается названия дагур, оно было использовано в трудах С. Мартина (1961), Б.Х. Тодаевой (1986). В то же время в монографии «Дагурский язык», написанной на основе изучения бутхаского диалекта как наиболее сохранившего древние черты даурского языка, обнаруживались некоторые противоречия в написании этнонима, в частности, в одном месте был приведен перевод текста следующего содержания: «Б даур аiлда гуд барн ургил хдж аусамб когда мы жили в дагурском селе, записали много сказок» [Тодаева, 1986, с. 37].

Выяснением различных вариантов этнонима занимались китайские ученые, по мнению которых формы написания этнонима тесно связаны с особенностями произношения этого слова: «В международной фонетической транскрипции слово dagur имеет звонкий согласный [g], который в китайской фонетике в сочетании [gu] может принимать форму [ху], [гу], [ку]. Для транскрибирования подбирались сходные по звучанию иероглифы, и каждый переводчик имел возможность выбрать собственный вариант. Считается, что у дауров письменности не было, а значит, не существовало и формы написания собственного этнонима. В маньчжурских и монгольских источниках этноним записывался разными формами: дакур, дахур, дагур и др.» [Хао Цинюнь, 1999, с. 207].

Заметим также, что собственно монголы, включая как ближайших соседей дауров - хорчинов и баргутов, так и халхадагуур.

старомонгольской письменности он записывался как daur, на современном монгольском языке (кириллица) – дагуур. Можно, таким образом, констатировать некую устойчивость данной вариации этнонима в монгольском мире.

По данным наших полевых наблюдений (2004-2005 гг.), название дагур с различимым согласным «г» использовали представители даурского населения городского округа ХулунБуир, более 250 лет проживающего в тесном соседстве с монгольскими группами, между тем даурское население Бутха и Цицикара именовало себя даур, в ряде случаев в районе проживания этнотерриториальной группы так называемых городских дауров – котон даур - этноним произносили как даор.

Последняя форма встречалась в записях российских послов в Китай (1692-1695 гг.): «Жители города [Наункотон] и лежащих к югу от него шести больших сел зовутся даори, по-старому дауры»

[Идес, 1967, с. 174].

Ивановским также была отмечена еще одна форма дахур (дабур)-солоны, т.е. мы имеем дело с произношением этнонима – дабур или давур [1894, с. 1]. Есть мнение, что так называли дауров монголы-узэмчины [ПМА, Юй Шан], т.е. конкретная этническая группа монголов. Использование формы давр отмечено и другими исследователями: «в большинстве изданий западной литературы используется монгольская форма дагур, однако я применяю название даур, как говорят его информаторы, и это выглядит менее сложным, чем форма давр, которую предпочитает Ургунго [Humphrey, 1996, с. 64].

Почти одинаково с данной формой звучит и dwr (), представляющая собой транскрипцию официального названия даур в иероглифической записи. Из других вариаций этнонима, использующихся в научном обороте, известны формы дакхур (Жагчид, 1988), дагор (Врилэнд, 1954), дахуру (Калужински, 1969, 1970) [Humphrey, 1996]. В итоге краткого обзора современного произношения этнонима приходим к выводу, что этноним даур в качестве самоназвания употребляется большинством даурского населения, тогда как дагур является, по всей видимости, монгольским вариантом произношения этнонима. Кроме того, существуют и другие, незначительно расходящиеся между собой вариации этнонима, что, вероятно, объясняется наличием четырех больших диалектов в даурском языке и вхождением в состав дауров иноэтнических групп тунгусо-маньчжурского и китайского происхождения. За исключением весомых доказательств в пользу иных гипотез, можно предположить, что первоначальная форма этнонима даур все же была близка к нынешнему монгольскому варианту дагуур, последующие фонетические изменения привели в итоге к современному произношению. Таким образом, форма дагур (на наш взгляд, более близкая к первоначальной) сохранилась в среде хайларских дауров, а на развитие варианта даур, которую мы склонны признать за самоназвание, вероятно, большое влияние оказали языки соседних народов: китайцев, маньчжуров, эвенков (солонов, орочонов).

В китайских и других источниках, написанных до XVII в., этноним даур в его современном звучании не встречается, и, соответственно, имеющие место в древней и средневековой истории этнонимы дахэ, дагоу, дахули открывают перед исследователями обширное поле для выдвижения различных гипотез. Поэтому мы попытаемся изложить доступные версии о происхождении этнонима, в которых затронуто и его предполагаемое первоначальное произношение. Так, одним из устойчивых мнений является гипотеза о связи этнонима даур с названием правого притока р. Нонни – р. Таоэрхэ, берущей начало на южных склонах Большого Хинганского хребта и протекающей по территории автономного района Внутренняя Монголия и провинции Цзилинь. В своей работе «Исследования народов группы дунху» Сиратори Куракичи отмечал взаимосвязь названия даур с древним произношением названия р. Тогор. В источниках танского периода эта река была известна как Ляохэ, в работе, изданной в период государства Вэй, река отмечена как Тайлушуй, в «Ляо ши» - Талухэ, «Исторических записях государства Инь» - Талугухэ, сочинениях юаньского периода – Тауэл или Тоуэлхэ [Daur, 1989, c. 1-4].

По другой версии, названию Таоэрхэ предшествовали такие гидронимы, как Тайюэлушуй - во время династии Северная Вэй (386-534), и Далушуй - в периоды Ляо и Цзинь [Хао Цинюнь, 1999, с. 208]. Подобные разночтения объясняются тем, что в китайских исторических сочинениях авторы, отмечая горы, реки, названия местностей и народов севера Китая, не могли подобрать иероглифы, чтобы верно зафиксировать произношение, фонетический строй слова, и, соответственно, некоторые звуки не отмечались или менялось их настоящее звучание, что, конечно, было большой ошибкой. Например, этноним тюрк отмечали как туцзюэ, туцзювэй, гуйхуэл, гуйхэ, название монгол - как мэнгу, мэнъу, мэнву и т.п. Таким образом, собственно название Таоэрхэ появляется в эпоху Юань, старомонгольской письменностью данный гидроним записывается как Тогор-гол, что, несомненно, стоит близко к современному монгольскому названию дагуур.

Вышеуказанные вариации гидронима свидетельствуют, на наш взгляд, о его устойчивости, претерпевшего небольшие изменения в течение длительного времени. В свете имеющей место в монголоведении гипотезы о происхождении этнического названия «монгол» от гидронима Мангу [Зориктуев, 2011, с. 41данное предположение о взаимосвязи даур - Тогор приобретает некоторые зримые очертания.

Эта «гидронимическая» версия плавно перетекает в основную гипотезу, связывающую этнонимы даур и дахэ. О дахэ в источниках «Цзю Тан шу», «Ляо ши», «История пяти династий», «Краткая история о делах восточной столицы»

говорится как о могущественном роде всей киданьской народности. В «Ляо ши» записано, что на 22-м году правления танского императора Тай-цзуна (649 г.) Ли Ши Мин произвел в дуду (ранг военного чиновника) некоего Кохэ, главу рода «большой хэ» (в данном случае мы имеем дело с иероглифом da со значением «большой». - Б.Ц.). Далее отмечается, что «был построен его дворец, восемь родов объединены в одно жуу, и в каждом поставлен управляющий. Кохэ из рода дахэ стал ведать воинскими делами десяти жуу».

В публикации «История процветания киданей» Мацэи говорится: «С этого времени и до последнего года правления танского Сюань-цзуна под девизом Кайюань (713-741) род дахэ был главным среди многих киданьских родов» [Daur, 1989, с. 1В середине XIX в. гипотеза о связи этнонима дагур с названием правящего киданьского рода Дахэ (в тексте – Да-хо. – Б.Ц.) была высказана синологом В.П. Васильевым [Ивановский, 1894, с. 3]. Потомками древних киданей считал дауров и К. Риттер (1856) [Румянцев, 2002, с. 196]. Спустя 30 лет, в 1891 г., аналогичную догадку высказал китайский ученый Сюй Чжунлян, который писал о даурах как о потомках Ляо и коренных жителях бассейна р. Амур. С этого времени, собственно, и берет начало взаимосвязь дауры – дахэ, закрепленная к настоящему времени многими лингвистическими, этнографическими и другими параллелями. Согласно данным Б.И. Панкратова, занимавшегося исследованием дауров в Хайларе и Бутха в 1914-1915 гг. и в 1929гг., «единственное, что говорят источники (имеется ссылка на источник «Хэйлунцзян чжи-гао», Цз. 11, л. 1в-2а. – Б.Ц.) - это то, что дагуры так же как и солоны являются потомками киданей.

Это сообщение, с одной стороны, очевидно, базируется на какомто туманном предании, существовавшем у дагуров и солонов (предании, которое стало известно маньчжурам), а с другой стороны, на некотором сходстве названия киданьского племени да-хэ и названием племени дагур» [Архив, ф. 145, оп. 1, № 16, л. 3-4].

Большую роль в развитии киданьской версии происхождения дауров сыграл Чэнь Ши. В последующих работах, где цитируется его исследование, встречаются некоторые расхождения. Например, имеются сведения, что им были выдвинуты сильные аргументы, подтверждающие происхождение дауров от правящего рода киданей [Humphrey, 1996, с. 64].

Иную трактовку происхождения этнонима в труде Чэнь Ши приводят современные китайские ученые: «Предки дауров жили в бассейне Таоэрхэ, кидани называли их тагули…Тагули, Таоурхэ, Таху (город на р. Далу) и этноним даур сходны по произношению, что свидетельствует об их особой связи» [Хао Цинюнь, 1999, с. 210]. Вышеуказанные различия в переводе выявляют необходимость обращения к первоисточнику и его дальнейшего более тщательного анализа. Данные об образовании и становлении киданьского рода дахэ в долине р. Тогор имеются и в других работах: «Впервые дахэ в источниках отмечается в VI в. н.э. В разделе «Заметки и территории» «Истории государства киданей» отмечено, что «в местности Тайцзу (к которой относился район р. Тогор. - Б.Ц.), Дэ Чан поселил войска.

Двадцать киданьских родов занимались там скотоводством».

Потомками живших там дахэ являются дауры [Daur, 1989].

Таким образом, этноним дахэ логично включается в преемственную линию Тогор-даур, превращая последнюю в Тогор-дахэ-даур.

Из других предположений о происхождении этнонима «даур» можно отметить мнение о родстве этнонимов даур и дамолоу, высказанное отечественным ученым Э.В. Шавкуновым, полагавшим, что этноним дамолоу можно реконструировать в виде томагур, тавагур, давгур. В результате анализа иероглифической транскрипции этнонима дамолоу им определено древнекитайское чтение трех вариантов (дамолоу, дамолу, доумолоу) соответственно как tai – mak - lu; tai – mak – luo.

Каждый из вариантов иероглифической транскрипции этнонима можно перевести следующим образом: дамолоу – «весьма искусная резьба»; дамолу – «искусно вырезанная курильница, жаровня»; доумолоу – «жертвенный сосуд искусной резьбы»

[Шавкунов, 1976, с. 57].

Небезынтересно в связи с этим отметить наличие многочисленной патронимической группы под названием варан в составе даурского рода том. Этноним варан переводится с даурского языка как «искусный, умелец». В своей следующей монографии Шавкунов также упоминает о «монгольских племенах дамолоу, или дахуров, язык которых был одинаковым с киданьским». Оперируя данными Н.Я. Бичурина и китайского источника «Тан шу», он полагает, что во 2-й половине I тыс. н.э.

территория Среднего и Нижнего Приамурья вдоль берегов р. Амур до самого моря была населена дахурами [Шавкунов, 1990, с. 182]. В связи с этим нельзя не согласиться с возражениями некоторых археологов, которые, указывая на неправомерность отождествления средневекового населения Приамурья с монгольскими народами, для наглядности предлагают Э.В. Шавкунову составить сравнительную таблицу «комплексов вещей, погребений, жилищ чжурчжэньской культуры и аналогичных комплексов шивэй и монголов с верхнего Амура, Забайкалья и соседних районов, т.е. исконных мест их обитания» [Медведев, 1998]. В современной исторической науке продолжает доминировать точка зрения о том, что монголоязычные племена в рассматриваемое время не расселялись широко в Среднем Приамурье, хотя в отдельные периоды появление их малочисленных групп было возможно. Что касается Нижнего Приамурья, то обитание там монголов исключается вовсе [Зориктуев, 2011, с. 28-31].

Еще одна гипотеза связана с родом дагоу, входившим в состав этнической группы шивэй, которые, в свою очередь, были ветвью киданей. По предположению Б.Р. Зориктуева, не исключено, что род дагоу и его возможные потомки дагуры имеют сяньбийско-шивэйское происхождение, а кидани, возможно, являются тупиковой ветвью на этногенетическом древе средневековых монголоязычных народов. Как отмечает ученый, этот сложный вопрос нуждается в дальнейшем исследовании [Зориктуев, 2005, с. 71]. Перевод этнонима дагоу попытался осуществить Э.В. Шавкунов. По его предположению, на древнекитайской иероглифике транкрипция названия читалась как tat-ku и переводится примерно как «встречающиеся при прохождении». Ближайшим фонетико-семантическим эквивалентом этнониму, по данным Шавкунова, будет монгольское тархуу – «разбросанный, разбредшийся», в свою очередь, являющееся древним названием упоминаемого в источнике «Алтан тобчи» монголоязычного племени тархут [Шавкунов, 1976, с. 62].

В русле изучения проблем этнической идентификации археологических культур на территории Центральной Азии П.Б. Коновалов также коснулся вопроса об этнической принадлежности дауров. Как пишет ученый, такие народы, как ухуань, сяньби, муюн, тоба, хи, шивэй, кидани, татары, дагуры сложились на основе дунхуского, или восточнохуского, объединения [цит. по: Бакаева, 2010; Коновалов, 2002].

Ознакомление с мнениями Б.Р. Зориктуева и П.Б. Коновалова выявляет их расхождение в одном из сложнейших вопросов этногенеза монголоязычных народов, а именно в проблеме генетической связи древних племен хунну и дунху с ранними монголами и далее с народами монгольской группы. Если Зориктуев, как В.С. Таскин и ряд других отечественных и зарубежных исследователей, склонен видеть в ранних монголах исключительно потомков дунху [Зориктуев, 2011, с. 246-248], то Коновалов выдвигает концепцию, согласно которой этногенез монголоязычных племен тесно связан с хунну [Коновалов, 2002].

Не вдаваясь подробно в рассмотрение этой, на наш взгляд, еще более углубляющейся новыми изысканиями проблемы, продолжим изложение гипотез о происхождении названия даур.

Следующее объяснение этнонима можно увидеть на Интернет-сайтах, посвященных народам Китая, где название даур на даурском языке означает пахарь, и оно стало встречаться уже во времена династии Мин. По нашим данным, эта информация неверна, слово даур в даурском языке не имеет вышеуказанного значения. Очевидно, источником этой информации послужила «Цзиньши гоюй цзи», где записано: «Дахур на солонском языке значит пашуший» [Хао Цинюнь, 1999, с. 208]. Солоны принадлежат к тунгусо-маньчжурской языковой группе и являются ближайшими соседями дауров. Солонский язык изучен сравнительно слабо, поэтому наше обращение к труду А.О. Ивановского «Образцы солонского и дахурского языков»

(СПб., 1894) и эвенкийско-русскому словарю в поисках искомого слова завершилось безрезультатно, слово даур в значениях «пахарь; пашущий, пахать» не обнаружено. И все же в связи с этим заметим, что отечественные исследователипутешественники XVIII-XIX вв. упоминают в своих записях неких таргачинов (торгочинов, таргазинов, таргацинов), проживающих в соседстве с даурами. Таргачины были оседлым народом, занимались земледелием, сеяли ячмень, просо, овес, излишки продавали в цицикарских деревнях [Идес, 1967, с. 164Более определенно пишет о них Л. Шренк, указывая, что «таргацины – лишь ветвь дауров, которая, живя по р. Яло, а может быть и по другим притокам Нонни, ближе к горам, занималась совместно с хлебопашеством и скотоводством также и охотою в гораздо большей степени, чем дауры, заселяющие равнины, и вследствие того отличалась от них кое-какими особенностями быта» [Шренк, 1894, с. 175]. Вероятной представляется связь между таргачинами и тунгусским этнонимом торгани в материалах Г.М. Василевич. Есть также вероятность того, что этноним таргачин восходит к старописьменному монгольскому написанию слова земледелец tariain Возможно, таргачины были частью дауров, которая проживала на окраине даурских земель и вступала в непосредственные контакты с кочевыми монгольскими этническими группами, которые и называли дауров-земледельцев словом таригачин.

Рассмотрение линии таргачин – даур принимает несколько неожиданный поворот в связи с постановкой вопроса о возможных взаимосвязях предков калмыков – торгутов - с восточномонгольскими этносами и тунгусо-маньчжурским миром в работе калмыцкого исследователя Э.П. Бакаевой.

Проанализировав труды Г.М. Василевич, Т.И. Шараевой и др., она пришла к выводу о возможных контактах предков калмыков с тунгусским этническим миром. В частности, ею рассматривается гипотеза о взаимосвязи между тунгусскими конными охотниками торгани и монгольским торгутами. Данное предположение, по мнению автора, подтверждается ураном современных торгутов.

Согласно данным Г.М. Василевич, основа имени Торгани была названием племени или группы населения в Верхнем Приамурье и генетически восходила к названию монгольского племени торга+/г/ут – торгут. В XVII в. этим именем называли дауров, по языку близких к конным тунгусам и связанных с ними узами родства [Бакаева, 2010, с. 37]. Говоря о возможных взаимосвязях торгутов с даурами, в целом можно расширить проблематику и ареал исследований, отметив, например, наличие других ойратских групп на северо-востоке КНР, в частности, олетов в Хулун-Буире и дурбетов в провинции Хэйлунцзян (наше отнесение последних к ойратским группам, по всей видимости, выглядит преждевременным, поскольку в частной беседе с автором в августе 2012 г. монгольский этнограф Цонгоол Б. Нацагдорж сообщил о происхождении дурбэтов провинции Хэйлунцзян от южномонгольского племени дрвн ххэд. – Б.Ц.). В словаре Энхэбату имеется этноним w:ld со значением этническая группа даурского народа [Engkebat, 1984, с. 336], чья транскрипция напоминает название лд (совр. монг. яз.) - олеты.

Близким к нему по звучанию является название даурского рода элэт (эртэ), имеющего в своем составе одну патронимическую группу – хайлан. В целом вопрос об ойратско-даурских связях представляется заслуживающим внимания и дальнейшего комплексного изучения.

Интересной нам кажется и гипотеза, являющая собой перевод иероглифического написания этнонима как dhli, означающего «охотящиеся за лисицами». Согласно китайским источникам «Хэй-лун-цзян-цзи-ши» и «Чу-сай-лу», дауры являлись остатком китайского гарнизона, оставленного танским Тай-цзу (618-626) во время похода на киданей для охоты на лисиц (откуда и их название Да-ху-ли – «охотящиеся за лисицами») [Ивановский, 1894, с. 3-4]. Насколько можно судить, летописи относятся к цинскому периоду в истории Китая, когда на северо-востоке страны появилась новая провинция Хэйлунцзян. Если учесть, что достоверность многих китайских источников не подтверждается фактами и зачастую они составлялись в угоду правящим династиям, следовательно, вышеупомянутые сведения можно рассматривать с большой долей сомнения. Например, непонятно, как мог целый китайский военный гарнизон совершенно бесследно раствориться в киданьской, по всей видимости, среде, оставив после себя лишь одно название? В данный момент очень сложно утверждать об этническом родстве китайцев и дауров, не имея нужных аргументов из области материальной и духовной культуры, быта, языка. Не выдерживает критики и данная в летописях интерпретация самоназвания как «охотящиеся за лисицами», например, то же написание можно перевести как «охотящиеся за тиграми» [ПМА, Тумуртэй]. К настоящему времени известно несколько вариантов иероглифического написания этнонима даур, имеющих, соответственно, отличные друг от друга смысловые значения.

По мнению Р.Г. Жамсарановой, лексический аналог этнонима дагур/даур может обнаружиться в древнетюркском языке. В результате сложения лексемы dg со значением «гора, тайга, лес» и глагольной формы jori/jri, имеющей значение «ходить, бродить», получается лексическая форма daur ~ daur, означающая буквально «лес + бродяга», т.е. лесной (человек), таежный бродяга. Стяжение первоаначальной формы dg – jr(i) в дагур/даур, обусловленное выпадением интервокального – g- [], исследовательница объясняет слабостью позиции конечного согласного звука – g- [] в древних двузвуковых словах древнетюркского языка. Далее она отмечает, что имеют хождение две лексические формы этого этнонима, в одной из которых и сохранился слабый согласный – – дагур, но исчез в ониме даур.

По ее мнению, существование двух форм онима, когда в одной из них сохранился слабый согласный, вполне может служить своего рода языковым подтверждением относительной древности этнонима дагур/даур. Под этим этнонимом, как пишет автор, были известны в свое время лесные народы, обитавшие в лесной зоне Северной Азии. Собственно дауров исследователь локализует в горно-таежной, лесной зоне исторической Даурии, куда входили леса Баргузина, северные районы Забайкальского края в бассейнах рек Витим, Олекма, Чара вплоть до Большого Хингана в Приамурье [Жамсаранова, 2011, с. 20].

К приходу русских казаков-первопроходцев в XVII в.

часть дауров проживала в бассейне р. Витим, в районе Еравнинских озер. Ранее они, возможно, жили и в Баргузинской долине, где следы былых «хорчинских или баргутских» пашен и ирригационной системы свидетельствуют, по мнению Г.Н. Румянцева, о существовании под термином даур (или дагур) совокупности монголоязычных племен дауров, баргутов и хорчинов. Возможно, впервые подобную догадку высказал еще в XVIII в. И.Г. Георги в описании своего путешествия. Он считал, что «древние баргуты, которым предание приписывает следы древнего земледелия, находимые на Баргузине, его притоках и к северу от них до верхней Ангары, были с даурами вероятно один и тот же народ» [цит. по: Шренк, 1894, с. 167]. В работах отечественных исследователей имеются интересные данные об употреблении этнонима даур тунгусами, которые называют даурами аларских бурят. Видимо, «даур» для тунгусов XVII в.

являлся синонимом этнонима бурят [Румянцев, 2002, с. 196]. В одной из работ упоминается, что «русские в XVII в.

первоначально называли дауров «братскими людьми», т.е. так же, как и предков бурят. Так называли, в частности, дауров и спутники Пояркова в своих расспросных речах» [Долгих, 1958, с. 128-129]. В работе Д.Д. Нимаева (2010) кратко проанализированы топонимы Даурия, Селенгинская Даурия, Байкальская Даурия и выяснено, что, согласно «Краткой географической энциклопедии», Забайкалье и частично Приамурье до XVII в. назывались Даурией, после XVII в.

название сохранилось главным образом за Забайкальем. Согласно данным В.В. Птицына, «с древности эта страна называлась Даурией, по имени коренных ее обитателей, бурят, называемых и поныне даурами от своих соседей, тунгусов и орочонов. От русских она получила официальное название Забайкалье или Забайкальская область. Вся Даурия, растянувшаяся на тысячу верст от Байкала до Витима, до Аргуни и китайской границы, разделяется посредине, параллельно с Байкалом огромным, непреходимым, почти не исследованным Яблоновым хребтом, отделяющим Даурию Прибайкальскую от Нерчинской Даурии»

[цит. по: Нимаев, 2010, с. 123].

В последнее время исследованиями бурятских филологов выявлено наличие древних родственных связей между языками дауров и бурят-эхиритов, лексических параллелей в языках дауров и языке унгинских бурят. Например, ими выделены следующие соответствия: даг. наджир – эхир. нажир ‘лето’, даг.

минаа – эхир. минаа ‘плеть’, минаадаа - эхир. минаада - ‘ударить плетью’, даг. бараан – эхир. баран, барни ‘все’ (ср. с эвенк. баран – много. – Б.Ц.), даг. увэй – эхир. увэй // убэй ‘нет’ нет’ [Бадагаров, 2000, с. 14; Рассадин, 2004, с. 17]; даг. коукэ – алароунгин. коокэй ‘ребенок’, даг. дарса – аларо-унгин. тарасуун ‘вино’, даг. наджир – аларо-унгин. нажар, ‘лето’, даг. джиргоон – аларо-унгин. жоргоон ‘шесть, даг. оджиху – аларо-унгин. озохо ‘целовать’, даг. хуакархан – аларо-унгин. охорхон ‘коротенький’, даг. халтаг – аларо-унгин. халтагай, ‘половина’, (ср. также с эвенк. калтака – половина. – Б.Ц.) даг. минаа – аларо-унгин.

минаа ‘плеть, (ср. также с югуур. muna, дунсян. mina – плеть. – Б.Ц.); даг. увэй – аларо-унгин. бэй/вэй ‘нет’, даг. гачирэ – аларо-унгин. гащара, ‘выйти, выехать’ [Бадмаева, 2008, с. 373На основе вышеуказанных данных делается вывод о существовании в древности некоей циркумбайкальской общности народов, охватывавшей и предков дауров. Из других народов в нее входили, по одним данным бурятских филологов, «предки современных бурят, ойратов и хамниган» [Бадагаров, 2000, с. 14], по другим - баргуты, дагуры, солоны, хори, буряты, туматы [Бадмаева, 2004, с. 12]. Возможно, еще одним косвенным доказательством существования праобщности, объединявшей некоторые бурятские группы и дауров, послужит записанный во время научной командировки в городской округ Хулун-Буир (октябрь 2011 г.) отрывок из даурской легенды, сюжетная линия которой перекликается с известным этногенетическим мифом о праматери-лебедице. Поводом к изложению послужило пояснение информатором происхождения старинного слова гваалэрс, имеющего в даурском языке два значения: 1) одежда гения-хранителя; 2) курица, используемая при жертвоприношениях божествам. Согласно легенде, семь небесных фей «дагинэ угин» купались в озере. Их увидел молодой охотник, который незаметно подкрался и украл гваалэрс, т.е. одежду одной из них. Так она стала его женой и родила ему сына [ПМА, Тумуртэй]. Надо полагать, что выше изложена лишь краткая версия, а сама легенда более объемна и красочна и имеет другие неизвестные нам детали и подробности.

В заключение кратко перечислим другие версии о происхождении названия, связанные с: 1) происхождением термина от основы Да Ур, означающего «родина, бывшее государство». В давние времена предки дауров проживали в местности Да Ур (Дааур), затем они переселились в другие места.

Когда вернулись обратно в исконные места, то стали именовать себя дааур [ПМА, Арун-Баяр]. В монгольских языках аналогов данной основе не обнаруживается, имеются они в маньчжурском языке, где одним из значений слова боой да было «жительство, родина», а в словосочетании да альч имело значение «прежний, прежде» [Захаров, 1875, с. 770]; 2) предположением бурятского краеведа Бодонгууд Абиды о происхождении этнонима от маньчжурского слова дагара, имеющего значения: а) следовать за кем-либо; б) подчиняться, покоряться. Согласно последнему мнению, монголы называли дауров «дагаар орсон дагуур»

(принявшие (маньчжурское. – Б.Ц.) подданство дагуры). Заметим, что в маньчжурском языке указанное слово имеется, записано как «даха-мби» - следую за другим, иду за ним вслед [Захаров, 1875, с. 778]; 3) словом дага, имеющего в эвенкийском языке значения «ближний, близкий (находящийся по соседству), близко, близлежащий, близость; недалекий; соседний» [Болдырев, 1994, с. 25, 221, 416]; 4) морфемой хор, имеющейся в основе многих современных монгольских этнонимов (хори, хорчин, хурумши, хорлос и др.). По версии, выдвинутой Г.Н. Румянцевым, в древности морфема хор могла быть общим наименованием большой группы монголоязычных племен [цит. по: Нимаев, 1988, с. 95]. Поводом к выдвижению гипотезы о взаимосвязи этнонимов хор и даур, послужили источники, в которых этноним даур записан как дахур/дахор. Исследователь Цэцэнмнх, анализируя слоги мон и гол в этнониме монгол, пришел к заключению о связи слова гол с хор, бывшего наименованием группы древних племен, язык которых входил в алтайскую языковую семью. Слово хор сохранилось в названиях уйгур, дагур, югур [цит. по: Зориктуев, 2011, с. 24].

В подготовке данного раздела мы не ставили своей целью обоснование какой-либо своей версии происхождения и этимологии этнонима, а лишь изложили имеющиеся на этот счет точки зрения различных авторов, некоторые из них дополнены материалами автора. Обращение к проблеме этнонима даур показало ее глубину и широту как результат недостаточной изученности как отечественными, так и зарубежными учеными, а также несколько однобокую «киданьскую» направленность исследований. Нами описана лишь вершина «айсберга», подводная часть которого, по аналогии со многими этнонимами окружающего мира, хранит немало тайн.

В первой половине XVII в. дауры населяли территорию по Амуру от устья р. Урки до района Айгуна (Толгина городка), по Зее их поселения начинались от устья Умлекана и далее вниз охватывали всю долину Зеи [Долгих, 1958, с. 127]. Согласно русским источникам XVII в., незначительная часть дауров, предположительно, могла проживать в районе Еравнинских озер и верховьев Витима, а также в устье р. Амга - притока Алдана.

В Восточном Забайкалье, помимо эвенкийского окружения, с юго-запада, с даурами, возможно, поддерживали связи племена и объединения монгольского происхождения.

Дауры, подвластные князю Лавкаю, граничили с запада и югозапада с шилкинскими группами эвенков, аргунскими таргачинами и баргутами [Огородников, 1927, с. 13]. Амур в верхнем течении на всем протяжении (около 900 км) был естественной границей между даурами и этнотерриториальным объединением монголов – хорчинов, в своих кочевках доходивших до приамурских районов. В состав хорчинов входили кереиты, солонгуты и ряд других монгольских племен.

Отдельные группы дауров, проживавшие на правом берегу Амура, находились с ними в непосредственных контактах [Qorin, 1998, c. 23]. На юге и востоке даурские земли соприкасались с территорией маньчжурских племен, а северными соседями были эвенки-орочоны. Отметим, что дауры различали эвенков по хозяйственно-культурному типу: хонкор (онкор) – скотоводы и земледельцы, и орчен – оленеводы. В настоящее время дауры Морин-Дава-Даурского автономного хошуна называют эвенков хонкор, а хайларские дауры – солон. В XVII в.

эвенки проживали в соседстве с даурами, в некоторых местах наблюдается чересполосное расселение. В целом тунгусоманьчжурские элементы приняли немалое участие в формировании даурской народности. Об этом свидетельствуют данные материальной и духовной культуры, заимствования в языке. К тотемным культам, по всей вероятности, тунгусоманьчжурских народов, относится почитание даурами медведя как первопредка [ПМА, И Сун]. Имеются сведения об эвенкийских родах, связанных с даурами кровными узами. Их называют таараалеэ, производное от корня таар, имеющего следующие значения: 1) «дети братьев матери»; 2) «дети сестер отца» [ПМА, Э Жуйфу]. Отмечено существование запретов в брачных отношениях между представителями отдельных даурских и эвенкийских родов, когда, согласно старым обычаям, запрещается брать жен из одного определенного рода. Например, недопустимы браки между лицами родов судур и аола, между даурским родом уорэ и эвенкийским уорэ; запрещено иметь брачные отношения между представителями даурского рода говол и эвенкийского дулар; между даурами рода аул и эвенками рода нахта [ПМА, И Сун].

У дауров сохранилась четкая родовая организация, по которой экзогамные роды (хала) состояли из ветвей (бирги), подразделявшихся на патронимические группы (мокон) [Яхонтов, 1998, с. 136]. Насчитывается более 30 родов, из которых, по одним данным, 18 родов [Bilid, 1987], а по другим – 15-16 родов считаются исконно даурскими. Их называют каучин хала (даур.

«старые роды»), остальные считаются более поздними и именуются шинкэн хала (новые роды) [ПМА, Лэ Чжидэ, И Сун].

Японскими исследователями выявлены следующие роды: 1) аола;

2) говол; 3) мэрдэн; 4) вонон (онон); 5) дээдул; 6) судур; 7) воэр;

8) жинкэр; 9) дулар; 10) вулис (вулан); 11) хэсур (хэсуру); 12) содор; 13) алдун; 14) варэн; 15) дэйгуун (дойин); 16) хурттэ; 17) тугудон; 18) самагер (самайер) [Chi Kao Deng, 1998, с. 268-269].

Однако не стоит делать поспешных выводов, потому что мотивы, по которым именно эти роды были выделены, остаются невыясненными.

Отечественные исследователи также предпринимали попытки сбора данных об этническом составе дауров. В 30-х гг.

XX в. ими отмечены следующие этнонимы: 1) дагур; 2) оно; 3) гобол; 4) аола; 5) мэрди; 6) хэсур; 7) дэдул; 8) биргаа; 9) содор;



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
 
Похожие работы:

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Г.И. МАЛЬЦЕВА Л.Л. ШИЛОВСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ОБОСОБЛЕННЫХ СТРУКТУРНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВУЗОВ. ОТРАЖЕНИЕ В УЧЕТЕ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2010 ББК 74.584(2)-55 М 21 Рецензенты: Н.В. Фадейкина, д-р экон. наук, профессор; Н.Н. Масюк, д-р экон. наук, профессор Мальцева, Г.И., Шиловская, Л.Л. М 21 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТРУМЕНТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ...»

«Московский городской университет управления Правительства Москвы Центр государственного управления Карлтонского университета Новые технологии государственного управления в зеркале канадского и российского опыта Монография Под редакцией А. М. Марголина и П. Дуткевича Москва – Оттава 2013 УДК 351/354(470+571+71) ББК 67.401.0(2Рос)(7Кан) Н76 Авторский коллектив Айленд Д., Александрова А. Б., Алексеев В. Н., Астафьева О. Н., Барреси Н., Бомон К., Борщевский Г. А., Бучнев О. А., Вайсеро К. И.,...»

«РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ ФГБОУ ВПО ТЮМЕНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫх НАУК РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ В ПРОСТРАНСТВЕ ЕВРОПЕЙСКИХ КОММУНИКАЦИЙ Коллективная монография Тюмень Издательство Тюменского государственного университета 2013 УДК 327:94(470+430)+811.112.2 ББК Ф4(2),3+Ф4(4 Гем), 3+Ш143.24 Р768 РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ В ПРОСТРАНСТВЕ ЕВРОПЕЙСКИх КОММУНИКАЦИЙ: коллективная монография / под ред. А. В. Девяткова и А. С. Макарычева. Тюмень: Издательство...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Дальневосточный федеральный университет А.М. Кузнецов, И.Н. Золотухин Этнополитическая история Азиатско-Тихоокеанского региона в ХХ – начале ХХI вв. Владивосток Издательство Дальневосточного федерального университета 2011 1 http://www.ojkum.ru/ УДК 323.1 ББК 66.5(0) К 89 Работа выполнена в рамках Аналитической ведомственной целевой программы Развитие научного потенциала Высшей школы Рецензенты: М.А. Фадеичева, доктор политических наук,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) ИНСТИТУТ МЕНЕДЖМЕНТА КАФЕДРА УПРАВЛЕНИЯ ПРОЕКТАМИ И МЕЖДУНАРОДНОГО МЕНЕДЖМЕНТА Гуракова Н.С., Юрьева Т.В. Стратегия восстановления платежеспособности предпринимательских структур в условиях экономического кризиса Монография Москва, 2011 1 УДК 65.016.7 ББК 65.290-2 Г 95 Гуракова Н.С., Юрьева Т.В. СТРАТЕГИЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ ПЛАТЕЖЕСПОСОБНОСТИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКИХ СТРУКТУР В УСЛОВИЯХ...»

«Федеральное агентство по образованию Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ А.П. ЛАТКИН М.Е. БРЫЛЕВА ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ РОЗНИЧНОЙ ТОРГОВЛИ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2010 ББК 65.35 Л 27 Рецензенты: М.В. Белобородов, канд. экон. наук, нам. начальника Управления ФАС; А.А. Исаев, д-р экон. наук, проф. каф. МК (ВГУЭС). Латкин, А.П., Брылева, М.Е. Л 27 ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА РЕГУЛИРОВАНИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА В СФЕРЕ...»

«Учреждение образования Витебская ордена Знак Почета государственная академия ветеринарной медицины НЕЗАРАЗНЫЕ БОЛЕЗНИ НУТРИЙ Монография ВИТЕБСК ВГАВМ 2008 УДК 619:616.1/.4:636.932.3 Незаразные болезни нутрий: монография / В. А. Герасимчик [ и др.]. – Витебск : ВГАВМ, 2008. – 124 с. - ISBN 978-985-512В монографии представлены данные по этиологии, распространению, патогенезу, патологоанатомическим изменениям при незаразных болезнях нутрий. Изложен материал по симптоматике, диагностике,...»

«Е.И. Савин, Н.М. Исаева, Т.И. Субботина, А.А. Хадарцев, А.А. Яшин ВОЗДЕЙСТВИЕ МОДУЛИРУЮЩИХ ФАКТОРОВ НА ФОРМИРОВАНИЕ РАВНОВЕСНЫХ СОСТОЯНИЙ В УСЛОВИЯХ НЕОБРАТИМОГО ПАТОЛОГИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА (ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ) Тула, 2012 Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования ТУЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Е.И. Савин, Н.М. Исаева, Т.И. Субботина, А.А. Хадарцев, А.А. Яшин...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ТАМБОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ Г.Р. ДЕРЖАВИНА Е.Ю. ЖМЫРОВА, В.А. МОНАСТЫРСКИЙ КИНОИСКУССТВО КАК СРЕДСТВО ВОСПИТАНИЯ ТОЛЕРАНТНОСТИ У УЧАЩЕЙСЯ МОЛОДЕЖИ Практико-ориентированная монография ТАМБОВ – 2012 УДК 791.43 Рекомендовано к печати ББК 85.37 Редакционно-издательским советом Ж77 ТГУ имени Г.Р. Державина Рецензенты: Макарова...»

«Белгородский государственный университет А.Т. Табунщиков ИНСТИТУТ КОМПЕНСАЦИИ МОРАЛЬНОГО ВРЕДА В РОССИЙСКОМ ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ Монография Белгород 2007 2 ББК 67.404.06+67.404.219 Т 12 Печатается по решению редакционно-издательского совета Белгородского государственного университета Рецензенты: В.Н. Самсонов – доктор юридических наук, профессор Белгородского государственного университета; Е.И. Чесовской – кандидат юридических наук, доцент, судья Белгородского областного суда Табунщиков А.Т. Т12...»

«В.П. Томанов Д.А. Родин ОРБИТАЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ПОЧТИ ПАРАБОЛИЧЕСКИХ КОМЕТ Вологодский государственный педагогический университет Лаборатория астрономических исследований В.П. Томанов, Д.А. Родин ОРБИТАЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ ПОЧТИ ПАРАБОЛИЧЕСКИХ КОМЕТ Вологда 2013 2 УДК 523.64 Печатается по решению ББК 22.655.2 кафедры физики Т56 ВГПУ от 17.05.2013 г. Авторы монографии: В.П. Томанов, д.ф.-м. н., профессор кафедры физики (E-mail : tomanov@mail.ru); Д.А. Родин, аспирант кафедры физики; Рецензент: Л.И....»

«.. -. URL: http://www.molgvardia.ru/nextday/2008/10/10/2143?page=26;. URL: http://www.extremeview.ru/index/id/26305 Северный (Арктический) федеральный университет Northern (Arctic) Federal University Ю.Ф. Лукин ВЕЛИКИЙ ПЕРЕДЕЛ АРКТИКИ Архангельск 2010 УДК [323.174+332.1+913](985)20 ББК 66.3(235.1)+66.033.12+65.049(235.1)+26.829(00) Л 841 Рецензенты: В.И. Голдин, доктор исторических наук, профессор; Ю.В. Кудряшов, доктор исторических наук, профессор; А.В. Сметанин, доктор экономических наук,...»

«Т.В. Матвеева С.Я. Корячкина МУЧНЫЕ КОНДИТЕРСКИЕ ИЗДЕЛИЯ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ, ТЕХНОЛОГИИ, РЕЦЕПТУРЫ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ – УЧЕБНО-НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС Т.В. Матвеева, С.Я. Корячкина МУЧНЫЕ КОНДИТЕРСКИЕ ИЗДЕЛИЯ ФУНКЦИОНАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ, ТЕХНОЛОГИИ, РЕЦЕПТУРЫ Орел УДК 664.68.022. ББК 36. М...»

«1 Министерство сельского хозяйства Российской Федерации Федеральное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Великолукская государственная сельскохозяйственная академия В.Ю. КОЗЛОВСКИЙ А.А. ЛЕОНТЬЕВ С.А. ПОПОВА Р.М. СОЛОВЬЕВ АДАПТАЦИОННЫЙ ПОТЕНЦИАЛ КОРОВ ГОЛШТИНСКОЙ И ЧЕРНО-ПЕСТРОЙ ПОРОД В УСЛОВИЯХ СЕВЕРО-ЗАПАДА РОССИИ Научное издание ВЕЛИКИЕ ЛУКИ 2011 2 УДК 636.23:612(470.2)(035.3) ББК 46.03-27(235.0) А РЕЦЕНЗЕНТЫ: доктор биологических наук, профессор...»

«МОСКОВСКИЙ АВТОМОБИЛЬНО-ДОРОЖНЫЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ (МАДИ) Г. Г. НАУМОВ АНТРОПОГЕННЫЕ ВОЗДЕЙСТВИЯ НА РУСЛОВЫЕ ПРОЦЕССЫ НА ПЕРЕХОДАХ ЧЕРЕЗ ВОДОТОКИ МОСКВА 2012 УДК 624.21(083.94) ББК 39.112:30.2 Н 34 Р е ц е н з е н т ы: зав. кафедрой гидрометрии Российского государственного гидрометеорологического университета д-р геогр. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ Н. Б. Барышников; д-р техн. наук, проф., заслуженный деятель науки РФ, заслуженный строитель РФ, академик...»

«С.П. Спиридонов МЕТОДОЛОГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ СИСТЕМНЫХ ИНДИКАТОРОВ РЕЗУЛЬТАТИВНОСТИ ПРОЦЕССОВ С.П. СПИРИДОНОВ МЕТОДОЛОГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ СИСТЕМНЫХ ИНДИКАТОРОВ РЕЗУЛЬТАТИВНОСТИ ПРОЦЕССОВ ОБЕСПЕЧЕНИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ ИЗДАТЕЛЬСТВО ФГБОУ ВПО ТГТУ Научное издание СПИРИДОНОВ Сергей Павлович МЕТОДОЛОГИЯ ФОРМИРОВАНИЯ И РАЗВИТИЯ СИСТЕМНЫХ ИНДИКАТОРОВ РЕЗУЛЬТАТИВНОСТИ ПРОЦЕССОВ ОБЕСПЕЧЕНИЯ КАЧЕСТВА ЖИЗНИ Монография Редактор Е.С. Мо...»

«КОНЦЕПЦИЯ обеспечения надежности в электроэнергетике Ответственные редакторы член-корреспондент РАН Н. И. Воропай доктор технических наук Г. Ф. Ковалёв 1 УДК 620.90-19 ББК-31 Концепция обеспечения надёжности в электроэнергетике. /Воропай Н. И., Ковалёв Г. Ф., Кучеров Ю. Н. и др. – М.: ООО ИД ЭНЕРГИЯ, 2013. 212 с. ISBN 978-5-98420-012-7 Монография посвящена основным положениям обеспечения и повышения надёжности в электроэнергетической отрасли Российской Федерации в современных условиях её...»

«Н. Н. ЖАЛДАК ЗАДАЧИ ПО ПРАКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ Монография Второе издание, исправленное и дополненное ИД Белгород НИУ БелГУ Белгород 2013 УДК 16 ББК 87.4 Ж 24 Рецензенты: Антонов E.A., доктор философских наук, профессор Николко B.Н., доктор философских наук, профессор Жалдак Н. Н. Ж 24 Задачи по практической логике : монография / Н.Н. Жалдак. – 2-е изд. испр. и доп. – Белгород : ИД Белгород НИУ БелГУ. – 2013. – 96 с. ISBN 978-5-9571-0771-2 В монографии доказывается, что созданное автором...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Казанский государственный технический университет им.А.Н.Туполева ООО Управляющая компания КЭР–Холдинг ТЕПЛООБМЕНА ИНТЕНСИФИКАЦИЯ ТЕПЛООБМЕНА И.А. ПОПОВ Х.М. МАХЯНОВ В.М. ГУРЕЕВ ФИЗИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И ПРОМЫШЛЕННОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ПРОМЫШЛЕННОЕ ПРИМЕНЕНИЕ ТЕПЛООБМЕНА ИНТЕНСИФИКАЦИИ ТЕПЛООБМЕНА Под общей редакцией Ю.Ф.Гортышова Казань Центр инновационных технологий УДК 536. ББК 31. П Под общей редакцией проф. Ю.Ф.Гортышова Рецензенты: докт.техн.наук,...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУКСИБИРСКОЕ  ОТДЕЛЕНИЕ  Институт археологии и этнографии А.П. ДЕРЕВЯНКО, С.В. МАРКИН, С.А.ВАСИЛЬЕВ ПАЛЕОЛИТОВЕДЕНИЕ: ВВЕДЕНИЕ И ОСНОВЫ ВО НАУКА НОВОСИБИРСК 1994 Рецензенты доктор исторических наук Ю.11.  Холюшкин кандидат  исторических наук В.И. Соболев Утверждено к печати Институтом  археологии и этнографии РАН Деревянко А.П., Маркин С.В., Васильев С.А. Д36         Палеолитоведение: Введение и основы. — Новосибирск: ВО Нау­...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.