WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |

«Канашкин Виталий Алексеевич. Русский клич. Гражданское общество и народ. Монография. Краснодар: Кубанский социальноэкономический институт, 2014. – 658 с. Рецензенты: д.ф.н., профессор В.Т. ...»

-- [ Страница 1 ] --

Краснодар

2014

УДК 101.1:316

ББК 87.60

К 19

Канашкин Виталий Алексеевич. Русский клич. Гражданское

общество и народ. Монография. Краснодар: Кубанский социальноэкономический институт, 2014. – 658 с.

Рецензенты: д.ф.н., профессор В.Т. Сосновский, д.ф.н., профессор Н.М. Шиков.

История гражданского общества в России равна истории самой Руси и русского народа. Однако жизнедействие его «языка» и

«клещей мысли» шло путём «разрывов» и «скачков», обусловленных поступью истины. Сегодня русский народ, движимый исторической волей, нуждается в Гражданском обществе, способном к единственной и абсолютной инициации – Имперской стратегии Развития.

В возвращении многоликому Сфинксу главного результата его творения – Великой России, находящейся в «ведении» Народа и тысячелетней Традиции. А само Гражданское общество в понимании, что оно – явление, «пасущее Бытие». То жизнестроение, что призвано созидать духовно-нравственное и социально-экономическое Пространство, где горят золотыми огнями вечные русские смыслы… Полюби скорбный крест наш и плаху – Навсегда безоглядна их мощь… – именно эта напряжённая антиномия являет сердцевину авторского измерения жизни. Философию света, который позволяет нам видеть… УДК 101.1: ББК 87. ©Канашкин В.А., ©Кубанский социально-экономический институт,

ОТ АВТОРА

Ж изнь цветёт апофатическими руинами.

Что это значит? А то, что свободными от «слишком гуманных» химер и иллюзий хотят быть даже те, для кого жизнь превратилась в сплошное страстотерпие. «Помогите мне умереть…» – со скорбным отчаянием просит газету «Кубанские новости» изведённая мытарствами и посулами жительница «Кирпилей»(2013, №119). Это «последнее желание»

встречает «истинное понимание» официальных медиашаманов, ибо они в настрой своего ответа включают милостиво-рыночную сторону смерти – социальный гроб, покойницкую «одежду», ритуальные проводы. А что касается человеческой, осязаемо-трагической стороны, то её оптимизм можно сравнить только с американским девизом похоронных служб: «Просто умри! Остальное – наша проблема!»

Если мы вглядимся в сей час – респектабельный, креативно снимающий кальку с Запада и излучающий агонию плотоядного ослепления, то поймём: мы пребываем в сердцевине анестезирующего будущего. Внутри зародыша, который не умирает, но и не живёт… Этот зародыш – русская боль, что кричит и стенает в разрывах народного тела. И, объясняя его положение заложника, обнажает саму сущность либерально-тоталитарной топ-энд-Юдопии, пожирающей русскую плоть…

6 ВИТАЛИЙ КАНАШКИН

Гражданское общество – эвфемизм. Это, припомним Локка, «Республика богатых собственников», которая ведёт «беспощадную войну с бедными». Или, нейтральнее, – жевательная резинка в желудке верхнего яруса, конвульсивно проглоченная, но в переваривающем тракте остающаяся непереваренной. Что-то вроде Ксюши Собчак на депозите Путина… Контрапункт гражданского проекта, вознесённого над народом, в наши дни «самозащищается» и перестаёт быть агрессивной платоникой. Во-первых, сообщество фешенебельных элитариев и кагал сионократов, подмявших, если перефразировать Батьку Кондрата, всё русско-язычное пространство, объединяет общий идентитарный императив – химерическая избранность, претендующая на сверхличное значение. Во-вторых, оба конструкта опираются на культ пресловутой конкуренции, перенесённой из животного мира и уповающей на невидимый «средний класс». А потому, как успел заметить тот же Батька Кондрат, мягко окукленный в сенатском саркофаге, напоминают эренбурговского мистера Куля, который писал на производимых им снарядах: «Не убий! – Да разнесут они благую весть во все уголки земли!..»

Гражданское общество – дитя тоталитарно-либеральных игр. Фашизм, олигархо-многопартийная феерия, приправленная авторитаризмом, и сионизм, гребущий жар чужими руками, – его генерализирующие составные. Гражданская платформа, чтобы быть действенной, должна иметь альтернативу. Скажем, то же «биение родимого сердца» (Блок), преобразующее жизнь правдой и здравостью. Оно его и имеет. Только не в облике былинной доли, а в психоделическом рэпе Сеньки и Емельки, превращённых в музыкальный наркотик.

РУССКИЙ КЛИЧ

Под шквальным психотеррором «открытого общества» русский «простец», как мы зрим, потерянно бродит по разврату всех этажей социума. Но дивному миру новых граждан стать хозяевами дискурса – не дат. Почему? Потому что крестным нутром чует: облепившая его полушария паутина «священной собственности» и «макраме избранности» – ажурный маразм и слизь Иуды. И он – как отверженный подвижник и юродивый пророк – отбивает свои пяди каждый день:

взбухает против общественного мнения, кривит рожу в омуте стакана, курочит «капельницу терпения» и глаголит «непотребные табу», в которых важно не то, что он произносит, а яростно бьющийся в поисках выхода «сам, до костей ободранный, тон…»

В России понятия «гражданин» и «русский» испокон веку были взаимосвязанными, придающими судьбе как смысл, так и форму. То есть энергией, которая излучает «народный простор». Или, лучше, сотворяет народное бытие, что в сей час стремится вобрать в себя старые упования и переосмыслить, а, скорее, отвергнуть пантомиму текущего дня, выступающую под маской «гражданского обновления».

В своё время Кондратий Фёдорович Рылеев, поражённый звёздным небом над нами и нравственными законами внутри нас, приоткрыл нам сущность гражданственности, как явления метафизического. Такого субъективно-объективного начала, которое обретает свою «чеканку» лишь в открытом просторе народной жизни. И становится «языком», сказывающим и возделывающим народную судьбу:

8 ВИТАЛИЙ КАНАШКИН

Известно мне: погибель ждёт Того, кто первый восстаёт На утеснителей народа, – Судьба меня уж обрекла.

Но где, скажи, когда была Без жертв искуплена свобода?

В нынешнем состоянии вербального послушания «гражданский акт» Рылеева не просто некорректен, а рецидивен, опасен. Вспышка сознания, которую нельзя повторить. Но уникальность нашего момента в том, что мы не на свету и не во «фтопке», как пишут теперь в виртуале, а – на рубеже. В сфере предначертанности, где согласовываем свой опыт с доопытным знанием:

гражданин в России – это свёрнутый в пружину русский народ… «Если простолюдин освящает, то гражданский сан становится Евангелием...» О, как глубоко уловил Рылеев в своих историко-поэтических экскурсах и думе «Гражданин» космическую суть русского освобождения! И в самом прямом смысле взлетел сегодня над пропастью – «Час преображения». Чтобы вместе с нами общими силами – по пути восхождения на Крест – заварить тот гигантский шов, что образовался между чаемым и грядущим:

Я ль буду в роковое время Позорить Гражданина сан И подражать тебе, изнеженное племя Переродившихся славян?

Нет, не способен я в объятьях сладострастья, В постыдной праздности влачить свой век младой И изнывать кипящею душой Под тяжким игом самовластья.

Пусть юноши, своей не разгадав судьбы,

РУССКИЙ КЛИЧ

Постигнуть не хотят предназначенье века И не готовятся для будущей борьбы За угнетённую свободу человека.

Пусть с хладною душой бросают хладный взор На бедствия своей отчизны И не читают в них грядущий свой позор И справедливые потомков укоризны.

Они раскаются, когда народ, восстав, Застанет их в объятьях праздной неги И, в бурном мятеже ища свободных прав, В них не найдёт ни Брута, ни Риеги.

Кто такие Русы? Это не славяне, не хазары, не половцы, не татаро-монголы, не варяги и не «русины». Это до сей поры невидимое и ненаходимое племя, включившее в себя через князя Владимира и отца его Свтослава дружинно-интернациональный компонент и в кратчайший срок ставшее грозой Великого Константинополя и володетелем державного пространства «величиной с две Франции»… Так воспроизводит «русские корни» Александр Пересвет, только что выпустивший в издательстве «Вече» (М., 2013) два «опознавательных» тома:

«Русские – покорители славян» и «Русские – собиратели славян». И на 840 страницах своего фолианта утверждает, что, с одной стороны, «оккупации не было», а с другой, Русь – как жизнетворящий Собор – покорила и «славян, и печенегов, и многих-многих других…»

И делает вывод, столь же архаический, сколь и злободневный: «На Руси возникла не страна на базе народа, а народ на базе страны…»

В этой проекции русской стихии – затаённо-стратегический резерв. Подобно пирамиде, он памятной зоркостью стережёт в себе славянское наличие. И одновременно, перезаряжая циркулирующие версии, актуализирует великорусскую идентичность… Да, в каждом из нас есть славянская «текстура». Но в нас есть и татарская, и мордовская. В нас есть скифско-касожский «замес». И – даже хазарский «подмес». Иными словами, мы родились и взошли как русские на стыке разных ментальностей и культур. Но не «состав крови», а «состав боли» по родному и отчему определяет нашу поступь. То «бытие разума», что распознаёт ужасы искушающих перемен, в которых «сложность» болотноинтеллектуальных натур, к примеру, превратилась в господствующую «нирвану» и куда ни плюнь – попадешь в педераста… Андрей Михалков-Кончаловский 15 октября года в интервью «Собеседнику» «В России нет граждан, есть население» – с поразительным одушевлением называет этих самых педерастов «действующими гражданами Эрефии». И очень сожалеет, что в «размерах России Болотная площадь просто не видна». Его рекомендации по выходу из «остранённой ситуации»? Разглядеть в евреях-ашкенази, которые являют экстракт Болотного движения, магический нарратив. И – дать ему культурно-социальный ход. Объективный аргумент для этого?

А он, говорит Михалков-Кончаловский, виден невооружённым глазом: евреи-ашкенази ввиду заложенного в них «генетического фантома собственного отечества», оказались «предрасположенными к более высокому интеллекту», чем «остальной телос, называемый русским народом». А посему «обустраиваемая ими нынешняя Московия» и есть то «будущее, в которое мы какой уж год катимся и не можем докатиться: монолитное, ценРУССКИЙ КЛИЧ трализованное, управляемое деятельностью избранного меньшинства…»

Михалков-Кончаловский – опытная пробирка олигархов-алхимиков, где под приглядом Общественной палаты и Вашингтонского обкома тусуются евреи-либералы, официальные патриоты и татарско-кавказские сепаратисты. А что касается русского, точнее, чёрного простолюдина, то он здесь – тот бесшабашно-безысходный импульс, что долго носился в воздухе, пока его не зафиксировал некий Митя Кретинин, один из околоболотных приверженцев Кончаловского, позиционирующий себя в качестве рекрута его киноакадемии «Ника»:

Меня убили.

Мозг втоптали в грязь.

Обыкновенный «жмурик», Моя душа, паскуда, матерясь, Сидит и, падла, курит… Эти стихи по-своему замечательные. Во-первых, потому, что, взрывая «шоу гуманности» своим самоубийством, мыслят револьвер как вполне адекватный ответ всему маркировано-сушному, в том числе и жрецу «Московии», запечатлённому Гафтом в потрясающем двустишии: «Россия, слышишь этот страшный зуд? – Три Михалкова по тебе ползут..» Во-вторых, потому, что схватывают русскую особь в формате глядящей «поверх смерти» плоти, то есть не как игру, а как гибель всерьёз.

Самое трудное, наверное, понять, что нынешнее мерцающее бытие – это не преходящая летучесть, а мерцание отгоревшего костра. Помаргивание бессмыслицы. А посему Русскому Человеку и Русскому Слову необходимо не философически-оккультное «отсутствие тела» и «небытие разума», но – сама Смерть во Имя. То есть тот сокрушительный Разрыв, который в состоянии отделить воцарившийся либерально-компрадорский авангард от целокупности Высшего Естества. И создать условия для возвращения славяно-касожского «ноумена». Скифа и кепчака, переполненных мантрозвуками, песнопениями и заклятиями.

Валдайская речь Путина (сентябрь, 2013), где «консенсус в обществе и синтез национального опыта» были выставлены в качестве стратегии рывка, вызвала рефлексию элитарной надстройки в виде эксцентричного возгласа в «МК»: «That is it», что означало: «Это оно и есть»… Несмотря на посвященную сухотку, тем не менее выявилось: комуфляжу в проектировании пиар-комфортного Симулякра действительно пришёл конец. В лексиконе Путина расхожие слова: «воровство», «вывоз капитала», «квазиколониальная элита» на этот раз прозвучали «базово» и явили не привычный полит-драйв, а поползновение к смене реалий.

Вообще, здесь самый момент заметить: в происшедшем погружении Путина в государственную глубь на легальной общероссийской платформе заявили о себе три стилевых данности или три языка: Путина, Проханова-Дугина-Лимонова и остальных – Познера, Кургиняна, Сванидзе. То есть клишированной армады, чьё имя – легион. Какая из этих риторик лучше?

Рискнём сослаться на Ницше: «Та, которая перестаёт стучать копытом и меняет свой ход…»

Как представляется, Путин уже давно переигрывает почти всех своих публичных полит-«шармёров» и

РУССКИЙ КЛИЧ

плутократов. И ищет такой эффектный язык, где бы народная суверенность не просто зашевелилась, а стала историческим дыханием. Его позицию иногда называют «антинародным патриотизмом». В связи с пониженным уровнем инстинктивно-хищной русской «самости»

в путинской Воле-к-Власти – это, пожалуй, так и есть.

Путин не думает отказаться от стилистики Realpolitik, где смесь псевдогумманных терминов и манипуляции экспертно-аналитических сообществ намертво забили русские русла и капилляры. И триумфально-утопическую метафорику Проханова принимает как гимн собственной маске, меняющей вехи. В его восприятии царственный гнев и роскошь наичистейшего зла в прохановском «змеемудрии» – восхитительный гарант многообразия… Но тут не надо стучать лбом на счёт того, какой смысл извлекает Путин из прохановских передовиц. Все эти «Вторгалища» и архи-«Борцовки» – не ультиматум по поводу и не сигнал к размышлению, а «перформанс». Субгениальные «гроздья гнева», воспламеняющие тех, чей штепсель плотно подходит к официальной евроразетке… Русский человек пел и рыдал от счастья, гнал вилами оккупанта и созидал великое Царство, пока ковал свою Империю. Когда Державу пустили под откос, а территорию обузили и «зачищают» от мигрантов, аборигенов, всякой криминальной рвани, бывшей не столь давно телом России, русский человек корчится, кается, встаёт на дыбы. И, выпуская пар, сбрасывая давление в перегретом котле, страдает от раскола фундамента и распада Большого Смысла, превращения всего и вся в исторический фарш.

В ходе «очистительно-канализационной» идеологии, взвинченной до истерической планомерности, у русского человека возникла метафизическая мука, связанная с обмелением Главного Направления в его Деянии – сотворении Супердержавы. И теперь какаято часть потрясённого телоса, подключившись к компанейскому «Изыди!», вымещает свою боль на инородцах.

А какая-то часть, не умея изменить себе и приспосабливаясь к омерзительному антирусскому порядку, демонстрирует беспросветный способ противления: требует не хлеба и зрелищ, а лекарств и пособий, спивается, гибнет в безработице и работе на хозяина, не рожает и не… рождается.

В однородно-бесстрастных выкладках переписи населения, обнародованных в 2010 году и ныне забытых, вымирание русских названо естественной убылью, а не страшной бедой. А между тем, 4 000 000, если не исключать ушедшие во вне Окраины – страшная беда, геноцид, катастрофа. Когда свинец, штык или другой колюще-разящий предмет вонзается в человеческую плоть, огромное количество кровяных телец набрасывается на убийцу, слоями обволакивает его, а затем умирает. Они своими мёртвыми телами спасают живую Матёру от гибели. Русские люди, которые умерли или родились уже в нынешние, но по-прежнему роковые для Империи дни, а также те пришлые «злодеи» из русского Подбрюшья, что оказались отсечены от родного народа и обездолено льнут к витальной русской силе – это кровяные тельца Нации. Её живой кровоток и живые родники. Части и частицы единого Сущего, жаждущие возвращения в свой Чертог.

РУССКИЙ КЛИЧ

Всем знакомо это явление: текущий момент раскрывается назад. Бесспорно, русская натура и русский материк неумолимо продвигаются и вперёд. И этот рост важнее, чем рост назад. Только автор, невзирая на побледневшее минувшее, вышелушивает его из анемичного вчера. Ибо убеждён: субстанция «Сверх» – везде.

Она – синтез Почвы и Крови, с помощью которых нужно и необходимо неистово разить Всё, что обозначено Свободой «обрезанной» России и Судьбой русского «человека без свойств». А также испепелять тот набор допусков: «немного ярости», «немного отвращения», «немного ненависти», «немного революции», «немного бунта», что создают иллюзию разумного негатива и способствуют чудовищной трепанации искомого – вечного возвращения «Сверх».

Наш паровоз вверх дном лети!

На рынке остановка.

Иного нет у нас пути!

В зубах у нас рублёвка.

Это из стихотворной «Каталепсии» Дмитрия Львовича Зильбельтруда – Дмитрия Быкова, вознесённого сегодня в статус Александра Пушкина… А вот – из действительного Пушкина:

Иль русский от побед отвык?

Иль мало нас? или от Перми до Тавриды, От финских хладных скал до пламенной От потрясенного Кремля До стен недвижного Китая, Стальной щетиною сверкая, Не встанет русская земля?..

И еще из Пушкина же, в качестве оживающей самоидентификации:

Надменный! кто тебя подвигнул?

Кто обуял твой дивный ум?

Как сердца русских не постигнул Ты с высоты отважных дум?

Великодушного пожара Не предузнав, уж ты мечтал, Что мира вновь мы ждем, как дара;

Но поздно русских разгадал…

ВВЕДЕНИЕ

НА ПЕРСЯХ ТЕРМИДОРА:

ГРАЖДАНСКИЙ «ИНТЕРЬЕР»

В РУССКОМ «ПЕЙЗАЖЕ»

егодня высшим титлом нашего развития названо построение гражданского общества.

Именно оно, рождённое чревовещанием капитала,явившегося на свет из «кишечника истории», и есть та славная победа формы, которая обеспечивает истину. В известном очерке «Об истине и лжи…»

Фридрих Ницше отнёс истину к тропологическому смещению, скорее знаковому, чем понятому. «Что есть истина?» – спросил он. И ответил: «Подвижная армия метафор, метонимий и антропоморфизмов…»

Иными словами, всякая истина являет истину, которая уничтожает другую истину и тут же бросает ей вызов. То есть демонстрирует «власть замещения». Или, как выражается Ницше, «настоящее слепое насилие», которое конституирует «исторический модус власти языка». Если ещё яснее, то истина – это «историзированное искусство», где тропы, метафоры и метонимии сражаются, симулируют отступление, идут в контратаку и воплощают триумф формы или волю к власти.

В 1924 году редакция журнала «Левый фронт искусства» выпустила номер, целиком посвящённый одной теме – «Язык Ленина». Его участниками выступили «лучшие авангардные умы», как позже зафиксировала «ЖЗЛ», – Б. Шкловский, Б. Эйхенбаум, Ю. Тынянов, Л. Якубинский, Б. Казанский и Б. Томашевский. То есть авторы, соотнёсшие ленинский язык с запросами жизни и проинтерпретировавшие его как систему «гражданских функций», что рождены «духом общей музыки».

Вот некоторые моменты из наблюдений аналитиков-терминологистов тех лет. Б. Казанский: «Слово у Ленина служит героическому делу… Ленин борется с пассивным слушателем, побуждает его к активному гражданскому решению: «Ни с места. Руки вверх.

Сдавайся…» – таков характер ленинской речи…».

Б. Томашевский: «Традиция у Ленина – это маховик, аккумулятор, собирающий слова, бесперебойно эволюционирующие в интересах будущего…». Ю. Тынянов:

«Перемену названия партии «социал-демократы большевики» на «коммунисты» Ленин мыслил как гражданский сдвиг, как борьбу с языковой рутиной: «Массы привыкли, рабочие полюбили свою социал-демократическую партию… Это довод рутины, довод спячки, довод косности… Мы держимся за привычную, милую, грязную рубаху. А её настало время сбросить…»

Поставив во главу ленинское «Письмо о тактике», Ю. Тынянов, как бы заглядывая в день текущий, отмечает: «Особо действенно в гражданской риторике Ленина не убеждение, а разубеждение… Слова Ленина – слова на войне. Это «строй», выигрывающий битву. Он «идёт» из истории и в то же время уничтожает историю, отбирает у истории её авторитет… Речь Ленина не только создаёт новый… мир, но делает его именно путём внедрения нового слова с верой, что речевой конструкт поможет эволюционировать вещам и людям…»

Ленинский стиль, завороженный Мечтой о торжестве рабочих и крестьян, нынешним гривуазно-гражданским миром «снят» и обессмыслен. А между тем, Б. Шкловский сопоставляет его с жизнетворящей мессией Толстого, Б. Эйхенбаум – с теологией Цицерона, Б. Томашевский – с онтологией Герцена и т.д. В самом деле, даже беглый просмотр статьи Юрия Тынянова

РУССКИЙ КЛИЧ

«Словарь Ленина-полемиста» говорит – это сердцевинная рефлексия демиурга отбирающего у «старого гнусного гнёта» историческое преимущество и предоставляющего низовой новоявленной общности, необыкновенную новаторскую мощь.

В 2005 году «Литературная газета» (№ 8) в соцкульт-обозрении «Альтернатива безальтернативности»

написала: «Были два гениальных политика в России в начале XX века – Ленин и Сталин. Потом большой провал в 80 лет, и вполне возможно, что жизнь вот-вот родит нового…»

Действительно, в России народ и вождь появляются по особому календарю. То, что в 2005 году показалось завершением Путина и концом переваривающе – исторического демонтажа, было всего лишь его перебивом. Хотим мы этого или нет, но на место вождя пробивается его гипотетический референт. Это, как мы понимаем, всё тот же Владимир Владимирович Путин, – только переформатирующий себя. То есть переводящий свою травматическую капитал-двойственность и ельцинистскую пену-рябь в социал-аутичность.

И как бы актуализирующий в своём «повороте зрения»

нечто, отдающее ленинско-сталинской матрицей. В газете «Завтра» от 27 сентября 2013 года в прохановской передовице «Россия – судьба» читаем: «Валдайский форум был уникален. Путин выступил с блеском. Он предотвратил войну, которая грозила полыхнуть не только на Ближнем Востоке… Этот успех определял его лексику, управлял смыслами… Он сказал, что Россия – суверенная цивилизация, без которой мир выглядит пустым и бессмысленным… На мой вопрос: «Существует ли проект «Россия»? – Путин воскликнул: «Россия – это не проект! Россия – это судьба!..»

Аналогичное восприятие Путина продемонстрировали и оппоненты Проханова. Глеб Павловский: «Путин изо всех сил тянет на себя старый плед…» («Собеседник», 2013, № 35). Александр Ципко: «Путин изменил опору власти, он ограничил влияние на общество либеральной элиты. Даже Абрамович переехал в рабочий посёлок с ностальгическим названием «Заречье». Совсем как в ленинские времена…» («МК» № 47) Призрак бродит по РФ… Этот высокий оборот, тождественный самому себе, вызывает в памяти призрак вождей, сотворивших исторический прорыв… А ныне под удобо-стратегический клёкот бальзамирующих и фетиширующих революционный труп. Так Путин – ленинско-сталинский промежуток? Отчасти, наверное, так. Особенно если представить его в виде горьковского апостола Павла Власова, что в слепых метаниях постигает мир с ленинской «Искрой» и Евангелием наперевес. Примечательно, что именно на эту аллюзию обратила внимание «Комсомольская правда». Рассказывая о выставке«Арт-Москва 2013», посвященной современному искусству, газета выделила экспонат, буквально проэпатировавший всех посетителей.

На казовом пространстве большого ковра красовались симметрично закрепленные два гигантских топора, а на их лезвиях – два портрета: отлитый в ореоле величия вождь революции Владимир Ленин и не менее впечатляющий своей пафосной энергией Владимир Путин.

«Он – отражение Храма СПАСА-на-КРОВИ…» Так ещё Александр Проханов говорит о Владимире Путине в философско-поэтическом эссе «И думал он…». Эти

РУССКИЙ КЛИЧ

слова как нельзя лучше итожат впечатление от «совимперского дыхания» Путина, намеревающегося в 2018-м очередной раз взойти на президентский трон. Путин сегодня несомненно «выше» Ленина, потому что «цивилизованнее». Он не гений, ибо гений – это риск. Прыжок с парашютом из стратосферы, превращающий падение в полёт. Путин «выше» потому, что «правильнее», «современнее». Он оседлал стерха и мягко приземлился на его крылах. А Ленин – разбился… Новый русский человек не любит гипердействий.

Он разумен, буржуазен, его поступки всегда «складные», «игровые», «бумажные». Путин – великолепный бумажный змей, на свой лад бороздящий безвременную пустоту и чурающийся электоральных заварух… Может ли он пойти на революционный, точнее, народный проект? И на своём «жаргоне подлинности» опредилить капитал Березовского, Абрамовича, Ваксельберга как «экскременты истории» и вслед за поэтом воскликнуть: «Его не объехать, не обойти… Единственный способ – взорвать!» Если откровенно, то есть проективно, – то не может, ибо он сам производное этого капитала. Талисман не Великой России, а – обрезанной.

Цивилизованный репрезентатор тех земель и окаёмов, что остались после распада и позволяют под дланью тельца производить ренессанс капитала без террора, то есть «валять Ваньку» крайне необходимого… Подкормка, подпитка, снятие любого напряжения, чреватого социальным взрывом, – такова генеральная линия властей предержащих, внесших в известное изречение «Без прошлого – нет будущего» свой либеральный корректив. Теперь вместо «Без» идет «У», и изречение выглядит так: «У прошлого, нет будущего».

Разумеется, у того прошлого, когда ветви великого русского древа не были отсечены от ствола и Русский мир являл неразделенное многомерное Целое. Символика такой репрезентации власть имущих, не выпускающих из вида русских и бедных, понуждает вспомнить Зощенко. В субтильном мире автора «Возвращенной молодости» служитель зоопарка, перемещая обезьян из одного вольера в другой, охаживает «возражающую»

особь палкой. Оскорбленная обезьянка рычит, щетинится, затаивается. Однако наставник тут же достает апельсин, дает ей и обезьянья ослушница становится приветливой, веселой, забывает об обиде начисто.

Зощенко говорит: наша предтеча забыла, но если бы поступили таким образом с нами, мы бы долго, причем, снова и снова переживали бы происшедшее. И неожиданно фиксирует: жизненная энергия обезьяны демонстрирует резерв, коему подавленное, лишенное живительных сил «низовое разнолюдье» должно завидовать.

Сегодня этот научно-беллетристический посыл без преувеличения сверх актуален. Нынешний «простец», сбитый с толку «небывалым рывком к ценностям свободы и права» (ИНСОР) – не борец на трудовом фронте и тем более не идеалист-альтруист, а всбереженное «Дикое Поле» и пригвожденный аутист-ангелоид.

Если прибегнуть к смысловому уточнению, то здесь, может быть, подойдут слова Андрея Белого о том, что русские люди в горниле превращений – «серебряные голуби» и «мистика дня». Они, то есть все мы, – внимаем, доверяем и грезим. И делаем это, даже не закрывая глаз. Но как существа перманентно-произвольные, – мы при этом не вписываемся в параметры истеблишмента.

А любя, страдая и, предаваясь суетной бренности, остаемся самими собой. То есть неизменно чувствуем предрассветный час и пробуждаемся каждый миг все в той

РУССКИЙ КЛИЧ

же России, что хранит наша исконная память. И в этом наша суть – сокровенная и затаенно пугающая.

Что касается истеблишмента и, вообще, свежепроросшего гражданского слоя, то он, напрочь утратив грезу, то есть лишившись тяги к «вещему», независимо от себя свернулся, скукожился, превратился в нахохленного по отношению к «нутряной массе» временщика и слугу новоявленных господ, пробившихся из ядовитого тумана горбачевско-ельцинской поры. Докучливые стоны неугомонной «низовой» души его раздражают.

А сосредоточенность «пипла», «быдла», «перегноя» на высоком, отдающим Думой о Величии, вызывает ироническое неистовство. Ускользая от мятежных объятий беленящегося «простеца», верхний ярус перекодировал свой опорный симулякр. И сменил ему имя. Теперь оно – не «шоковая терапия» и не «рыночный курс», а «нано-теология». Бизнес-фантом. Технологическиневрологический фантазм, произведенный «науко-продвинутым» сообществом и тут же прибранный к рукам бюрократическим нетопырем.

Сегодня понятие «русский эшафот», или «бросок, расцветающий во имя», воспринимается как «темное», давным-давно утратившее свою изначально-радикальную сущность. А потому рискующее быть отринутым, даже не успев явить прецедент. Между тем, оно исполнено скрытой энергии и, пробивая оболочку социальнополитического пустословия, заявляет свои «права». В том смысле, что пробуждает сознание и, выводя из либерально-пропагандисткого транса, обращает «Россию, вперед!» и «Россию вечную» лицом к лицу. Нынешняя олигархо-номенклатурная давильня и парламентскопартийная говорильня фаталистичны и даже отвратны не тем, что заваливают нас хламом стерто оптимистических заклинаний и антикризисных прожектов, а тем, что прикрыты культом модернизации и образовали «диктатуру меньшинства». Преуспевающий рыночник-опричник стал центральной фигурой общества, а криминально-коррупционный «навар» фундаментом социальноэкономического развития. Господство данной модели, заостренное на клановость, спекулятивную прибыль и многомиллиардные господдержки «капитанов бизнеса», типа Райана-Дерипаски, окормляет современную либеральную действительность. А точнее, тот базар «эффективных собственников», «оппозиционеров-двурушников» и «чиновных паханов», что сами себя наделили властью и выступают гарантом блага над злом, прогресса над мракобесием и гражданского общества над народом.

Если принять во внимание, что «революция» и «бунт» в сей час растворились в тотально-рыночном консенсусе, а «восстание» обрело сугубо театрализованный декор, то «русский эшафот» – искупление, ищущее реализации, арт-катализатор, несущий живой эликсир борения. Это высвобождение из тенет «экономики смерти». И одновременно – включение в поступь дня того, что имеет жизнеспособный «низовой» посыл.

И еще: галлюциннирующее провиденье, такой «пакет»

социально обусловленных иллюзий, что обладает духовно-бытийным подспудном. Короче, та внутренне мятежная и вершительная сила, что сожжение квазиреформаторских «сует» и прах «шоковых жрецов» воспринимает как вещий наказ пересекать границы и вырываться за предел.

Спиноза, «неформал» португало-еврейского происхож-дения, живший в Голландии в XVII веке, в своРУССКИЙ КЛИЧ ей «Этике», – как бы давая шанс обреченным на вечный бой, – писал: «Всякая вещь, пока она существует в себе, стремится вечно длиться в своем существовании…» Надорванный, несчастный, гонимый либерально-монетаристской общиной, как сказали бы теперь, он уточнял: «Усилие, прилагаемое вещью для того, чтобы длиться в своем существовании, и есть ее истинная сущность». Как понимать эту сентенцию Спинозы?

А так, что суть человека, – если, конечно, он не самопорушенное существо, – в этом самом усилии продолжать существование, в стремлении «быть». Впрочем, не только в этом, а и в том, чтобы оставаться тем, что он являет. То есть ощущать в себе именно себя. В своей «тяге к божественному», прибегнем к языку Спинозы, человек, если и меняется, то лишь в тех пределах, когда эта перемена «не нарушает единства и непрерывности его жизни». Когда же его собственный способ жить оказывается нарушенным, а то, что хранит его память, искаженным, он меняется катастрофически, ибо преобразовываться «под давлением чужой воли, все равно что умереть». Народ, нацеленный на «выдуманное бесцельное следование», заключает Спиноза, может стать «богаче и даже культурнее, а вот счастливее никогда не станет». Больше того, перестав быть собой, «он окажется обречен на покорность в отчаянии и неотвратимую смертельную борьбу…»

Сегодняшняя коренная Россия, то есть та часть населения, что еще не перестала быть народом, являет собой разбережено-опрокинутое образование, которое, даже закрепившись в реальной череде событий, не находит себя в «казовом» пространстве и «размолотых обстоятельствах». И, пребывая как бы в подвешенном, безопорном состоянии, отдает себя во власть безальтернативного олигархо-бюрократического корпоратива.

Что это значит? А это значит, что у абсолютного большинства, встраивающегося в либерально-компрадорский порядок, сегодня имеется острейшее разногласие с самим собой, со своим сокрушенным и раздавленным внутренним миром.

Если бы многострадальное «все», что представляет обустраиваемую «вечную Россию», не было осквернено, а то и беспощадно обесмысленно «обманчивой внешностью» верховных заправил, то есть либерально-олигархический проект был хотя бы в какой-то степени действительно ренессансным для погружаемой в «счастливое сновиденье» массы, то тогда общенациональное «я» не утратило самодостаточности и заняло бы подобающий себе плацдарм. И на свое прошлое, на историю, которая извращается и цинично переписывается, наш испытанный «необогоносец» глядел бы как на занимательный ангажемент. И те же закордонные активы кремлевского истеблишмента воспринимал бы как гарантированный инструмент новодержавного процветания. Иными словами, реформы власть придержащих, обернувшиеся десятками миллионов бомжей, проституток и беспризорников, призвал бы продолжить;

общероссийскую и региональную клептократию, ставшую раковой опухолью государства-социума, горячо приветствовал, а некро-технолога Чубайса, считающего русский мир главной убыточной статьей и накрывающий ее облучающим нано-саваном, истово поддержал.

Однако такое невозможно. Ни в данный час, ни время спустя, ибо наше внутреннее «я», оцепеневшее под воздействием реформаторской метаиллюзии и смещенное из духовного центра, остается живодейственным и тайновидческим.

РУССКИЙ КЛИЧ

И мы не можем судить – рядить, исходя из сиюминутного себя, то есть «я», подвергшегося инфляции.

В данный миг наше мироощущение как бы прихвачено «Орденом русской смерти», принявшимся за окончательное решение «русского вопроса». Но – у нас остается традиция, исторический посыл, природное предначертание. И мы, живя-действуя в угоду «преобразователей», в то же время преодолеваем себя, поступаем вопреки самим себе… Во имя того – что выше нас, что делает нас полноценными.

В этой нашей раздвоенности, забвении и пробуждении, наконец, «шуме и ярости», ищущих выхода, – открывается сама сущность бархатной вестернизации, в апокалиптике которой мы не умираем и не живем.

Народ конвульсирует, но остается массой, не до конца завербованной и зафрахтованной. А – потревоженной изнутри и из вне «совокупностью», со смещенным из центра «я». Что может в такой ситуации единить простой люд, у которого потенциальное «я» превращено в руины, а сокровенное «я» пребывает вне центра?

Переходящая из века в век всеотзывчивость, мечта о преображении, необоримая тяга к Общему делу. А что может объединять людей, центрировавших и суггестировавших свое «я»? Это, прежде всего, эгоистический интерес и корпоративный диктат, демобилизующий волю и разум. Но когда нас объединяет «танцующий интерес» и «демобилизующее насилие», возникает электорат, а не собор, индустриально-индеферентное сообщество, а не община. Разрыв между народом-собором и самообольщенным электоратом-депрессантом, между идеей русского развития и приспособлением к «наличности» и составляет саму суть разрыва между правящей элитой и Народом-личностью, Народом-нацией.

Что для нас в ближайшем предстоящем открывается как самое опасное? Безоглядное вписывание в мировой бедлам, затухание творческих сил народа, «переработка» нашей идентичности и распад. Почему?

Потому, что все это – независимо от нас мультицентрирует нас, водворяет нас в чужеродную орбиту, а Россию в коллизию самоколлониальной рефлексии. Между тем, вхождение в опустошительную пост-историю или неолиберальный рай и существование традиций с их героикой, подвижничеством, высокой духовностью и великой идеологией – несовместимы.

Русское «лобное место», если его истолковать чисто гипотетически, сегодня размещается в створе двух тенденций. Первая – это официально-социальная подпитка, страшно боящаяся народного гнева и умертвляющая помраченный народ гомеопатическими дозами.

Вторая – правоохранительная броня, в которую закована власть. Социоподпитка доделывает то, что не сделала правоохранительная броня. А броня–то, что не сделала подпитка… Что мы имеем в процессе мягкого вхождения в неоцивилизованый формат? Мы – как бы на том же самом месте, где и были. И одновременно – сдвинуты, смещены. У каждого из нас теперь два «я». Первое – наше собственное, полученное из глубины времен и по божьей милости. Второе – то, что обрели в результате перемен.

Какое из этих «я» сущностное – никто пока не ведает.

Переодетая современность накладывает табу на все оригинальное, самобытное. Все на наших глазах переосмысливается и решительно унифицируется.

В результате этого обезличивания и упрощения на поле жизнедействия выдвинулся «одномерный человек».

Это – субсередняк, межеумок, клерк. Это – полумужчина-полуженщина; духовно-нравственный и интелРУССКИЙ КЛИЧ лектуальный гермафродит. Это – не русский и не еврей, не крестьянин и не интеллигент. Это – планктон эпохи потребления: офисный мажор с дипломом, эстрадникпопсовик, художник-мутант, ученый-клон. Палладин пустоты. Его очень трудно идентифицировать. Имя ему – никто. Продукт его деятельности – ничто.

Весь процесс преодоления внутренне судьбоносной народной натуры и дальнейший выход на похотливо-рыночное процветание сделал возможным отдать все преимущества упаковке, в которую упакованы «воздушные шарики», а точнее, «кишечные пузыри». Это ведет к утрате сути, к утверждению «модуса скольжения», и мы вынуждены видеть смысл в бессмысленном, то есть симулятивно-фиктивном. На наших глазах красоту заменила мода, мораль – толерантность, истину – флер инакомыслия, предначертанность – ловкое шустрение… А что за всем этим? Гипнотический и всеобщий эквивалент, породивший сегодняшнюю либеральную матрицу, – доллар, евро, рубль. Именно этот архетип «благоденствия» побуждает нас делать не то, что мы хотим, а что снимет страх собственного «колесования».

Что позволяет держаться на плаву и «безжизненность»

существования принимать за жизнь. Все мы теперь корыстны, «прибавочны» и имитируем финансовую самодостаточность, то есть превратились из настоящих людей в «контрафакт». Проще говоря, убили в себе душу и стали эффективно-благонамеренными.

Пространство, в котором мы в сей час обитаем, вроде имеет просвет. И даже создает волнение. Однако оно столь же провокативно, сколь и отчужденно. Как у Достоевского в «Петербургских сновидениях»: «И стал я разглядывать, и вдруг увидел какие-то странные лица. Все это были странные, чудные фигуры, вполне прозаические, вовсе не Дон-Карлосы и Позы, а вполне титулярные советники. Кто-то гримасничал передо мною, спрятавшись за всю эту фантастическую толпу, и передергивал какие-то нитки, пружинки, и куколки эти двигались, а он хохотал, все хохотал…»

Этот хохот, гримасы, подергивания, несомненно, создают народной натуре некий «приют» для того, чтобы она ощутила свое положение «заложницы». И одновременно позволяют ей поразмыслить над возможным выходом из фарсового лабиринта. Но права «быть» не оставляют ни какого… Конец 2012 и первая половина 2013 года ознаменовали собою некую «цензуру», совершающую подкоп под новоявленную феерию развития. Медийнолиберальным оракулам показалось, что в рамках «циркуляции элит», описанной итальянским социологом Парето, и у нас произойдет смена верховных приоритетов. Случится, разумеется, не переворот и, тем более, и не национально-высвобождающая «лобная акция», а мягкая смена в системе капитал-доминации.

Размежеванный дуумвират потеснится и «образует»

место для обретшей динамику «Болотной площади» – Навальному, Ройзману, Прохорову, трансформированной СПС, претендующей на титул «контрэлиты».

Главной причиной, по которой правящая элита сходит со сцены, Парето считал несоответствие ее дарований узурпированному социально-экономическому статусу. И еще: ее склонность к «нелепому гуманизму», стремящемуся прикрыть «непомерное стяжательство», а на деле – только выявляющему плутократический норов. В этом плане сверхэлитарному слою, ожидающему, когда сработает закон Парето и «аристократы духа» возьмут верх над «духовными пигмеями», придется огорчиться. Перемен по формуле «олигархи-монополиРУССКИЙ КЛИЧ сты» против «либерал-авторитаристов», скорее всего, не будет. Модель нынешних патентованных приватстабилов отличается от модели Парето, прежде всего, тем, что сегодняшнему правящему бомонду в условиях «гарантированно-замордованной» России абсолютно неважно – бездарна обслуга колониально депрессивной демократии или блистательно технологична. В сей день функции чиновничье-бюрократической рати сведены к чисто исполнительской сноровке. Расхожий посыл о возрастающей роли интеллекта и знаний – досужий домысел дня сего. Подлинный интеллект и знания – это как раз то, чего властная вертикаль неимоверно боится. Самое любопытное, что присутствие или отсутствие ярких индивидуумов нисколько не отражается на общей эффективности правления как по вертикали, так и по горизонтали. Случайно-неслучайное чередование имитирующих «успех» марионеток, – ни что иное, как закомплексованная пародия на «кадровую политику».

Ибо сама «политика» – как форма «сражения» за национально-социальную идею – сведена на нет. С тех пор, как Большой Народ перестал быть сутью России, противостояние таланта и бездари оказалось исчерпанным. А чиновничья возня вокруг портфелей обрела статус – «самого насущного». Идеологические и социальные результаты этой возни чрезвычайно показательны. Достаточно взглянуть хотя бы на перемены в губернаторском корпусе. Или – на ротацию в правоохранительных органах. Или – на «обещающие» экивоки в сторону радикальной демагогии. Во всех случаях перед нами – коалиционная конъюнктура, укрепляющая рентабельную практику верхов, – и только. Даже самые «бестиарные пассионарии» невротично-своевольного истеблишмента в наши дни – лишь часть сугубо механической структуры. Примеры? Да те же курьезносогласительные пируэты наших «квази-оппозиционеВИТАЛИЙ КАНАШКИН ров» – Миронова, Зюганова, Жириновского, что вечно в «боевом услужении» и всегда на «цырлах».

Вывод напрашивается самый естественный: теория Вильфреда Парето ушла в безвозвратное прошлое.

Впрочем, по большому счету, этот уход отраден, ибо сам принцип «циркуляции элит» для русского подсознания – забавная смена «гламура» на «готику».

А что касается «русского эшафота», то после того, как Сальвадор Дали сотворил шкаф в облике Венеры Милосской, у которой и лоб, и груди, и живот – выдвижные ящики, а Макс Эрнст сочинил картину, на которой изобразил, как он сам, Поль Элюар и Андре Бретон, поглядывая в окошко, видят, как разгневанная дева Мария яростно шлепает младенца Христа, нам, пребывающим в «не-жизни» и «не-действии», настала пора любыми средствами поддержать свой статус-кво.

«Русский эшафот» в нынешней ипостаси, разумеется, – не акт самоопределения, берущий слово через уподобление. И не клишированный протест, – размыкающий цепную реакцию народного негодования.

Это – мандат на опознание сути вещей, подогнанных под образчик чужеродно-гиблой мультиреальности.

Это – «приглашение на казнь» русофобии, обретшей официозно-разбухший характер и загнавшей народ в резервацию. Это – знак, точнее, знамение, когда «все как один» вдруг видят, что пребывать в «скотном загоне» дальше – не просто великий грех, а невосполнимая трата, ибо наступил час не распутывать русские узлы, а рубить их собственной жизнью…

КУБАНЬ И ВОКРУГ

ПРОТУБЕРАНЦЫ КУБАНИ

Сегодня, когда гордиевы узлы приходится рубить собственной жизнью и невозможно идти, а надо идти, под каждым богоугодным фрагментом следует ставить дату.

убани необходимо, чтобы ее исторически сложившийся образ совпадал с этнической самостью. В кубанской казачьей традиции Захарий Чепига – настоящий «батька»: прямой, неукротимый в схватке, способный вздуть казачуру за предерзкие прегрешения, доступный для каждого. Жизнетворец, олицетворяющий власть и брань мистическую, он овладевает премудростью-жертвенностью, до последнего вздоха оставаясь казаком (умер в хате-мазанке 14 января 1797 года от малярии и только для похорон был одет в генеральский мундир с орденами и медалями), в символической проекции продляет родовую чистоту казачьей ипостаси.

Антон Головатый – тоже лихой казак. Только плюс к этому он и прекрасный дипломат, организатор, администратор. 31 декабря 1796 года, возвращаясь из рейда по Каспию, где отбил партию армян, угоняемых в Персию, пишет Чепиге: «Слова, говоренные против Карасунской гребли, я не забув, а исполнил с прошлого года: рыбы напустыв в Карасун с Кубани, а раков – привезенных с Темрюка на почтовых через сутки три воза; но дабы оные могли расплодиться, прикажите через городничьего всем ловящим рыбу попадающихся раков возвращать в воду…»

Эмоционально-экспрессивные реалии героико-обустроительной казачьей натуры здесь чрезвычайно важны, ибо дают представление о казачьей природе как о сложном, вертикально организованном явлении. В казачьей экстремистской воле к обновлению, воплотившей высокую степень гомогенности русского этноса, русская сущность со временем еще более гармонизировалась, приблизилась к разряду «чуда» и, взаимодействуя со значимым другим (обобщенным «черкесом»), а также отталкиваясь от «чужого» (обобщенного «жида» или «евро-людыны»), воплотила идеал народного духа и тела. Причем, не только в пространстве Империи, но и в глубокой исторической перспективе.

На Кубани «родовым казаком» считается тот, кто является казаком по отцу и по матери. Если же потомственность исчисляется материнской линией, то он – «болдырь». А если приставшими к казакам «гулебщиками» или «гнездюшниками», то – «оказаченным».

К какой категории ближе наши самые публичные и восходящие по неоткрытой спирали казаки – Николай Кондратенко и Александр Ткачев – сказать не просто, ибо в их скрове мы встречаемся с важнейшим свойством южно-русского характера: с его анархо-своеволием. Спонтанная анархия в неполитическом измерении, заметим в этой связи, означает не бесформенность, а набор поступков, «застревающих» в мозгу. Проще, дурашливо-расчетливую игру в удальца-стервеца, отдающую дополнительным запасом смысла. Всплеск неких бродячих сил, расширяющих или даже взрывающих текущий моральный кодекс… Когда по кубанским ТВ-вестям идет официальная информация, где губернатор Ткачев или сенатор Кондратенко «разгружают» табуированные в обществе темы-проблемы, начиная с ЖКХ и кончая семанРУССКИЙ КЛИЧ тическим флером вокруг сочинского Олимпстроя, то невольно ловишь себя на мысли: оказывается, можно функционировать, больше того, оставаться рациональным зерном и пребывая внутри либерально-олигархического монстра. То есть в лексеме или патологической системе, казачеству в принципе чужеродной. Только надо уметь из мешанины поп-проектов, инвест-вливаний, бизнес-альтернатив, прочих бредовых фишек выходить на себя похожим. И не превращаться в дистиллированного, аморфно-праведного и клишированно-пакостного зомби-послушника.

Каждый новый кубанский день в нашем интермедийном движении к достойной жизни начинается как бы с финала. Это связано с тем, что, по наблюдению настоятеля Храма «Всех Скорбящих Радость» отца Никифора, потревоженная природа – через выворачивание всего и вся наизнанку – создает персонажи с обратной стороной, доверху напичканных неким вербализованным стронцием. Делает это она, якобы, на всякий случай. Чтобы затянувшуюся смятенность наиболее расторопные фигуранты могли пережить и начать все сначала. Рискнем предположить, что по-своему созвучны этим, пригвожденным пси-субъектам, и наши казачьи модераторы: Батька Кондрат и Сын Александр, как со «значением» Николай Денисов называет в своей «Идеологии созидательного прорыва» Кондратенко и Ткачева. Сюжетно-фабульных героев дня, что в сейсмо-чутком взаимодействии не просто подпирают друг друга, а и создают собственную шкалу ценностей.

Здесь надо подчеркнуть, что одна из особенностей Батьки и Сына – духовно-рефлексирующих выкормышей советской, постсоветской и либерально-экзальтиВИТАЛИЙ КАНАШКИН рованной поры – их надморальность, точнее, внеморальная атипичность. Скажем, то же трагифарсовое подражание классическому образцу кубанского казака, который сегодня бунтует как против ожиревшего буржуазного наваждения, так и затянувшегося ожидания гипотетического «статуса».

Что конкретно симптоматично и одновременно притягательно в казачьих «всплесках» наших кубанских поводырей? А то, что они вобрали в себя все обломки «казачьих свершений» и в меру собственной агрессивности – оживляют их, натурализуют, конструируют. В годы великорусского компромисса и эффективного мейнстрима русофобской матрицы народилось пылкое, уязвленное и предельно жизнеспособное поколение. И оно мечтает об Отчизне, о своем месте в ратном деле. Но на щите вместо Христа и Ленина – Христос и мерзость рыночного «человейника», где Образ Божий в либерально-гуманной проекции распадается еще быстрее и беспощаднее, чем когда бы то ни было… А казак? Он остается, как и всякий простой русский человек, фактическим рабом капитала, даже если зачислен в реестр, обрядился в камуфляж и состоит на довольстве полицейского-дружинника или пожарника-спасателя.

Подкормленный и самоуспокоенный казак с подкоркой олигархо-демократического оплота – есть несомненный холоп, хам. А гражданское общество и культура православно-патриотической элиты, модернизирующая последнюю «правду буржуазности» – закабаление с эго-вектором служения. И рассчитаны они на самостоянье изведения. На дрейф к самоистреблению как спасению. И когда «пробудившийся, но «не охваченный» казачий креатив фундирует народную энергетику и мечтает управлять банками, заседать в Парламенте, качать права, ему наши славные дуумверы отвечают:

становись помощником денежного порядка, отстаивай

РУССКИЙ КЛИЧ

честь казака при компродоре-хозяине, не давай спуску люмпен-скверне – мелким спекулянтам, жалким проституткам, спившимся мошенникам, субвымогателям, просто нищим врагам комфорта, требующим зоологической зачистки, – ведь огонь хранителя у тебя в крови… Однако Кубань хорошо знает, что казак – это не «служивое» безрассудство, не усы, шашка, кресты, нашивки (часто непонятного происхождения) и крики «Любо». Казак – это императив качества, духовно-нравственные параметры, приобщающие к самому Господу. И казачий дух жив и проявляет себя самыми различными, в том числе непостижимыми «вездесущими» путями.

…Каким отстрадовавшим, перезагрузившим свой контрлиберальный канон и попавшим под излучение евро-кубанского скачка кажется Николай Кондратенко рядом с генератором этого скачка Александром Ткачевым.

Как сладковато-заморочены и натужны его скороговорки в адрес лезущих в «народные доброхоты» новых законодателей и бизнес-инвесторов, что под социальную сурдинку «перепирают» пресловутые евростандарты на квази-кубанский лад. И – порождают дуболомноколдовское, с шизой «Маленького Парижа» расслоение.

То ли дело Александр Ткачев! Воплощающий едро-благостный иллюзион, он демонстрирует восхитительную грефо-прохороподобность, харизматично и мужественно ведет корабль брутальных социопризраков, на котором кондовому простецу – сплошное горе, да еще миллион терзаний.

По Виктору Косенко, самый нехороший недуг – тот, который «штампует» человеческое лицо. Александр Ткачев, какое-то время хворавший едро-номенклатурВИТАЛИЙ КАНАШКИН ным лунатизмом, ныне вырвался за пределы бутафорской единицы. И по мере обстоятельств, подобно сфинксу-улитке, что в заставках на 9-м канале предсказывает то единое, которое проявляется во множестве вещей, играет своей «спиралью». На встрече с Жириновским, попытавшимся опустить кубанский турсервис, у него на картинке ТВ-вестей вырастают «вперед глаза». При известии, что в крымских сосисках обнаружен след африканской чумы, «вживую» каменеет подбородок. А при подведении итогов законодательных инициатив, где единоросы обрели абсолютный мандат на доверие, умилительно увеличивается нос. Заключенный в безумные объятия кубанских масс-медиа, Александр Ткачев эмблематичен во всем: в бесплотно-монотонных и аллюзийных речевках, в костюмах-штиблетах, отдающих армани-версачным флером, в генетически заданной, франтовато-метасексуальной стати. И когда «Вольная Кубань» называет его «человеком года», «МК на Кубани» – секс-символом, «Югtimes» – дизайнером культурной революции, это являет не только то, что в таких случаях имеется в виду, а и то, что означает нынешнюю, продюссируемую Кубань, выпирающую из общего микса и сатурнализирующую сам воздух, которым мы дышим.

В начале ноября 2012 года в канун Дня Согласия, то есть переворота 1917 года, на НТВ была прокручена премьера «Хлеб для Сталина». История раскулачивания на классовой основе или, как сказано в безграничной по перелицовке преамбуле, русский Холокост.

Одним из героев, чьи предки испытали ужас коллективизации, выступил Александр Ткачев. «Литературная газета», обозревая телепостановку и приведя откровения кубанского губернатора, «банально поправшего историческую необходимость и припавшего к олигархам-упырям» (2012, № 49), следующим образом воспроизвела ключевые моменты его «катастрофической

РУССКИЙ КЛИЧ

судьбы»: начал он свою роковую общественную деятельность в 1986 году, избравшись первым секретарем Выселковского райкома комсомола. В 90-е годы при поддержке КПРФ избирался в краевой и федеральный Парламенты. В последнем был зампредседателя созданной той же КПСС Агропромышленной группы. В году был выдвинут на пост губернатора края – и благодаря ее поддержке победил, собрав 82% голосов. Был в этой партии до мая 2003 года – после чего поспешно перешел в «Единую Россию»… Нет спору, и это мы знаем не фигурально, Страна Советов не была страной для кулаков, подкулачников и прочих захребетников. И советская Кубань не являла казачий оазис. Но и Саня Ткачев, отпрыск потревоженного «отруба», не стал жертвой мироедов, не превратился в бесправного донора эгалитарного процветания.

При обсуждении премьеры на НТВ на вопрос ведущего А. Пивоварова, заданный Альберту Коху, спаррингу Ткачева по «тотальному прошлому»: «Вы до сих пор чувствуете себя пострадавшим?», последний ответил:

«Отчасти да, но главным образом, когда слушаю кубанского губернатора…»

Юлий Маркович Даниэль, чьи сомнабулические тексты, судя по НТВ-трэшу, в эпоху комсомольской пресыщенной эйфории «зацепили» не только диссидентствующего Алика Коха, а и кастового комсомольца Саню Ткачева, не всегда был сумеречным Фениксом.

Фронтмен Пивоваров в своем фирменном раскладе, замаскированном под социокультурную перекличку, сделал из троицы одну популяцию. А между тем Юлий Маркович, преодолевший вакуум трясины, к своему финалу распознал либеральное «жить не по лжи», что называется, до подспуда. И в адрес «шестикрылых дольщиков» бросил такое резюме:

Вы вновь скулите по России Пастеризованной тоской, О, либералы-паразиты На гноище беды людской… Батька Кондрат, породнивший коллективиста-совка и нагрянувшую Перестройку, выдал на гора громовскую казачью поросль, похожую по веселому присловью Ивана Вараввы, на «нашатырных китайцев».

Александр Ткачев, осадив актуальную пыль, пролонгировал всамделешное и включил в жизнь – формат казака с прикидом неприкольности. Есть ли у этого предвестия завтрашний день? Если ближе к самой жизни, то есть к стигматам либерально-монетаристского бедлама, то – есть. Это не насильственное превращение казака из великодержавного служителя – в административного. Того самого, которого одно время хотел иметь Николай I, издавший Указ, согласно коему казакам ради «дерзкой преданности» предписывалось носить головной убор «немного на затылок, с наклоном на правую бровь, так, чтобы левая сторона чела наискось была открыта…»

В отличие от Николая Кондратенко, бросившегося на этапе сервильного извода театрально сдирать с себя корку нелояльности, шелуху аляповатого черносотенца, Александр Ткачев смотрится как хозяин, даже апогей истеблишмента в шапке «на бекрень» – ретиво гулит-лавирует в мультирастворе олигархо-колониального дискурса. И все же как ни великолепен он в этой обоюдосольной «закадычности», ставить его вровень с Николаем Кондратенко будет не просто неправильно, а и чревато. Великан Батька Кондрат и рядом, в унисон ему, сибарит, меломан, фаворит либеральной метаморфозы Александр Ткачев. Когда мысленно поднимаешься по

РУССКИЙ КЛИЧ

ступенькам Кондрата, запечатленного в облике Тараса Бульбы на обложке легендарной книги «Куда нас звал батька Кондрат?», то оглушает и поражает не только асимметрия персон, а и «темный язык» кубанского артшествия. Судьба красно-коричневого казачьего «вопля», разворачивающаяся поистине провиденциальными слоями, – агитсовка, воителя, пора-женца, ренегата, оптимиста с мессианской, а значит ментальной подкоркой… В книге Германа Садулаева, одного из продвинутых современных писателей, «Прыжок волка.

Политическая история Чечни» бросается в глаза такой момент. В Северо-Кавказском мире на протяжении последних веков, сменяя друг друга, доминировали самые разные этносы: до ХIII века – аланы, до ХVI – татаромонголы, до ХVIII – адыги, до ХХ – казаки. Сейчас, рассуждает он, пришла пора чеченцев – этноса, вынесшего себя за пределы раздражающе-беспонтовых событий.

И сейчас Чечня, оперируя своим критерием «утверждения-отрицания», на месте текущего квази-бытия строит свое инобытие. Причем, не только в пределах Северного Кавказа, но и всего Юга России.

Полной антитезой чеченскому поиску комфорта и благополучия, если мы это наблюдение Германа Садулаева положим в основу нашего дня, выступает Кубань. Точнее, кубанское казачество и голос казачьей крови, что соучаствуют в общем ансамбле возвращения России в лоно Великой. И необходимы, как дыхание, как любовь и гибель.

В этой связи Рамзан Кадыров и Александр Ткачев – столбовые лидеры, дух Путинской надежды, играющей по разные стороны энтропийного поля. Кремль делает все, чтобы Рамзан Кадыров именовал себя «солдатом Путина»: подпитывает его благоденствие миллиардами дотаций из федерального кошелька, в лучших традициях Средневековья проращивает побуждающе-феодальные зерна и плевелы, позиционирует его не просто как светского деятеля эпохи, но и духовного лидера всего исламско-российского Юга. Практически то же самое можно отнести и к кремлевскому взаимодействию с Кубанью. Александр Ткачев, конечно же, не Палладин великодержавной волевой истины, он – невольник трагическо-патриотического регресса. И, тем не менее, это Персонаж материальный посюстороннего казачьего миропредставления. Его казачья карта – тренд не только православного сознания Кубани. К Ткачеву, поднявшемуся на трибуну в казачьей форме в честь 220-ой годовщины высадки на Тамани Черноморских казаков, тяготеют адыги, Карачаево-Черкесский конгломерат, что являет потомков Черноморских казаков. В таком контексте новая программа «Кубановедения», казачьи парады и общевойсковой лозунг «За Веру, Кубань и Отечество», ставший названием общественного движения, выступают единственным противовесом натиску «Большого Иммарата».

Северо-Кавказский федеральный округ, в 2010 году выделенный тогдашним президентом Медведевым в объект самостоятельного развития, сегодня, в связи с крахом корпорации «Курорты Северного Кавказа», аналитиками рассматривается как «оползень с ускорением». Не случайно большой резонанс в элитарных кругах получила статья Авраама Шмулевича, гражданина Израиля, предложившего из СКФО исключить Чечню, Дагестан и Ингушетию. И воссоздать на их базе отдельный федеральный округ, который мог бы чеченской экспансии придать более вещественный облик. Зону риска сопрячь со стихией и раздвинуть «линию интересов» по всему фронту. Ведь на сегодняшний день, по

РУССКИЙ КЛИЧ

Шмулевичу, чеченцы, заняв поселения казаков и ногайцев, еще только претендуют на облюбованные районы Дагестана и территорию Ингушетии… В статье «Две крепости», напечатанной «Кубанскими новостями» со ссылкой на сетевого аналитика (2013, № 69), говорится: «23 февраля 2014 года может стать решающим рубежом в истории российского Кавказа. После последних аккордов галла-концерта, закрывающего Сочинские Игры, Москве будет остро нужен новый проект развития СКФО, иначе кадыровский экспансионизм и марши-тусовки казачьей самообороны Ткачева станут единственной реальностью для всего Юга России…» И, далее, в заключении: «Пока же очевидно одно: перемещение одной из ключевых фигур – Ткачева и Кадырова – значительно изменит расстановку сил на всем Кавказе…»

Иными словами, чеченская экспансия и кубанская казачья самооборона – два полюса, два видения единого пространства, которое недавно было общим и родным. Скажем прямо: такой террор рассудка – не что иное, как пряный кайф для избранных и скорбная нагота для бытийного люда, остающегося смертным заступником Земли Русской. Ведь и в самом деле, пока чеченский кадыр-ислам самоутверждается через возведение мечетей, стадионов и лезгинки со звездами, кубанский ткачев-суперрегионализм делаент экнш – через еврокультурную и историческую реконструкцию: казачьи построения, парады, скачки, высотки и охранные функции, что держат казака в ранге капитал-придатка и потенциального державника.

Казак и чеченец как антиподы – это, попробуем выразиться мягко, грамотно организованный, мутирующий, социально-политический постмодерн. Более того, наваждение нафаршированной шабесгойством чисто буржуазной химеры, требующей подпитки всплеВИТАЛИЙ КАНАШКИН ском напряжения, маревом кровавой витальности.

Хотят этого наши южнороссийские Лидеры-Кумиры или нет, но они насыщают свои вольно-невольные бизнес-устремления мускульным психопобуждением. На наших глазах вены этих бонус-побуждений припухают.

Белки глаз заволакивает грязно-бурая пелена, пальцы сжимаются в кулаки… А между тем, казаки и чеченцы, Кубань и Кавказ, если освободить себя от толерантно-садомистского политбезумия, – русско-имперские люди длинной доли, те скифы и азиаты, чей евразийский букет кровей, по Александру Блоку, держит нас над ритуалом комфортного европогребения. Либерально-правящая элита внедрила в общественное сознание модель «кавказской воронки», через которую обильно вливает мысль о том, что Кавказ – это наши южные ворота и их надо закупорить. Какой мощный и порочно-суицидный аргумент!

Действительно, Кавказ – это наша Божья Обитель, но одновременно и – наши люди… И не только потому, что общая кровь наших предков была пролита за торжество Российской Империи, а и потому, что у казаков и горцев – живых и мертвых – тот совместный гул общей Судьбы и Памяти, что зовет к сложному слиянию. К тому предначертанию, что, освобождаясь от «скорлупы», возносит нас над пресловутым еврочеловеком… Южно-русский мир не завершен. В сей час он находится в становлении. Александр Ткачев, несущий в себе несомненный отпечаток ищуще-преобразующей казачьей души, движется, если исходить из его тревожно-державного осенения, малыми шагами к Большой Вере. Точнее, верованию в Великодержавный Промысел. Суть его Мысли-Дела можно, наверное, выРУССКИЙ КЛИЧ разить такой сложноподчиненной фразой: Кубань и Кавказ всегда были сверхновы – это, во-первых. Вовторых, в этом судьбоносном абсолюте последних времен есть место для каждого, и оно – ждет. И в-третьих, если в этом постижении все зависит от каждого из нас, следовательно, без нас не будет ни порядка, ни закона… Ничего жизнетворящего не будет… Судя по «Казачьим вестям», адаптирующим живые казачьи коллизии для командно-олигархического уклада, великорусская «праведность» возносится над спектаклем, «приживается». Александр Ткачев, в принципе, «обещающе» подверстывает себя под казачий пробуждающийся дух. Пока казачество как «народ в народе» только становится самим собой, его «ручное управление» продуктивно.

Каким должен быть следующий шаг? Без сомнения, авторизованным. То есть пассионарно-внутренним, казачьим. Как креативная квинтэссенция народа казачество должно самоорганизоваться и выдвинуть свою программу переустройства России. И своих лидеров уровня Чепиги-Головатого-Щербины, что способны воссоздать демократию по-казачьи, поставить во главу угла державный вектор и, продвинув своих сторонников во власть, собрать казачий народ во единую силу. А шаг властителей? Как можно решительнее освободить себя от антинародно-насиликоненного клише. И прикинуть: продолжать ли шарнирно-господствующий диалог? И жертвовать страной и народом, чтобы выгадать миг? Или, напротив, зачистить в себе Абрамовича-Ваксельберга-Прохорова и двинуться дорогой Промысла Божьего…

КАЗАЧИЙ ШЛЯХ

Кто такой казак? Каждый, кто хотя бы единожды держал журнал «Кубань» в руках, ответит без затруднения: Воин Христов, Великодержавный дух России.

А что такое казачий шлях? – Путь Воина Христова, для которого Великая Россия есть и жизнь, и бытие, и любовь.

Но это знание, скажем так, традиционно-праведное, неискаженное репрессией либеральной чересполосицы, приведшей казачество к трагическому исходу.

В нынешнем же, суицидально-казарменном разгуле без берегов понятие казак – вроде бы работающее и одновременно недужащее, вот уже какой срок пребывающее в статусе возрождения-вырождения. Если точнее, то нечто ломано-гнутое, судорожно-центробежное, вяло и оголено подпадающее под расхожее присловье: дед был казак, отец – сын казачий. а внук – хрен собачий… В каждой шутке-прибаутке, даже очень горькой, есть, как известно, доля здравого смысла. Что, например, мы думаем, глядя на полицейско-казачий патруль, картинно и устрашающе-трогательно барражирующий улицы кубанской столицы? А то, что его самоотдача олигархо-гламурному порядку – не легитимация казачьего уклада, а подвертывание казачьего «заповедного» под власть «денежного мешка». Как бы припадание Воина Христова на колено перед властителем-растлителем, самочинно гармонизирующим равенство неравРУССКИЙ КЛИЧ ных. И вгоняющим русский дух в самоизведение за полушку – 25 или сколько там условно прожиточных тугриков. Проще: за фантом приживалы, что превращает вроде бы не рухнувшего и не утратившего своей толики казака в инфантильного старателя режима. Служивовыразительного, но несколько здешне-нездешнего, облаченного в казенно-фатовый квази-казачий прикид и пластически следующего в фарватере двойничества.

«Казенно-фатовый прикид» – это не уничижительная ремарка в адрес донской ганжеты, а фиксация дисгармонии, что завладела зашатавшимся и обретшим оккупационно-комендантские очертания горско-казачьим миром. Идеолог русских националистов Александр Севастьянов, комментируя кубанскую полицейско-казачью придумку и оглядывая весь этно-кавказский массив, где эмпирика стабильности перерастает в трагифарс вражды, отмечает: «Ставрополье и частично Кубань в последние десятилетия становятся объектом миграции кавказцев, стремительно происходит подчинение краев кавказским структурам. Надо сказать, что все это не случайность. Мы знаем, что демографическая ситуация на Северном Кавказе в лучшую сторону отличается от той, которая существует в русских регионах. На Кавказе тесно для местного населения. Понятно, что экспансия кавказского народа происходит – в Краснодарский край, и особенно в Ставропольский край. И понятно, что такая массовая миграция кавказцев вызывает у местного населения естественную озабоченность, что приводит к большим проблемам. Ученые насчитывают пять таких проблем. Это проблема санитарная, это проблема на трудовых рынках, потому что мигранты занимают рабочие места, это проблема на жилищном рынке, это проблема на сексуальном рынке, извините. Потому что переезжают в первую очередь мужчины детородного возраста, они наиболее мобильны и им требуется определенное сексуальное раздолье. Поэтому растет проституция, растет количество изнасилований. Наконец, пятая проблема – это проблема чисто криминальная, которая является во многом производной от всех остальных. Наместник Кремля на Кавказе Хлопонин – человек крайне далекий от проблем этнополитики. К тому же, по психологии он – коммерсант, делец, предприниматель, который привык думать деньгами. Это проблему не решит. Нужно прогнозировать экспансию межэтнической напряженности на Кавказе…» («Правда», 2013, № 19).

Губернатор Кубани Александр Ткачев, не позволяя персонального заглубления в адрес саморазворачивающегося общекавказского витка, думает, тем не менее, так же. И в унисон с Александром Севастьяновым проблему Кубань-Кавказ рассматривает как пасьянс-ловушку.

Только переводит ее из цвета тревожно-меланхолического в – накалено-мотивированный, почти циничный.

«Я скажу следующее наблюдение, – цитируют Юга-ру отрывки из его выступления на коллегии ГУ МВД по Краснодарскому краю. – Есть Ставропольский край – наши соседи, наши братья, и мы видим, насколько там потеряно чувство общности, солидарности и в том числе культурное наследие. И эти земли легко завуалируют другие народы. Прежде всего, кавказских национальностей. По причине того, что они – близко, они интегрируются в Ставрополье. И сегодня мы видим, что количество переселенцев (это и бизнес, и экономика, и родственные связи) переходит в качество. И, по большому счету, уже русская часть населения там чувствует себя некомфортно. Некогда народ, который, собственно, создал, завоевал этот благодатный хлебосольный регион

РУССКИЙ КЛИЧ

со своими традициями (в том числе и казачьими), год за годом сдает позиции.

И сегодня я думал и размышлял, что мы еще успеем:

между Кавказом и Кубанью есть фильтр – Ставрополье.

Но теперь я вижу, что его нет. Следующие – мы с вами. А кто будет отвечать, когда здесь прольется первая кровь? Когда начнутся межнациональные конфликты?

А это рано или поздно будет» («Кубанские новости», 2013, № 21).

Кавказ – свобода – честь – дух – горец – казак – Россия… Это нормативно-синонимичный ряд, где казак и горец на сегодняшний день – гипотетический удалец-дервиш, олицетворяющий Кавказ и Кубань как рукава одной черкески. Пушкинское: «Смирись, Кавказ, идет Ермолов!» и лермонтовское: «Под небом много места всем…» – воспринимаются в свете этого как нечто сформировавшее наши гены. Тот смысл внутри бессмыслицы, который, опрокидывая двойные стандарты, к концу кавказских событий навсегда разрешил Федор Иванович Тютчев: «В околоправительственных и общественных сферах, вопреки осязаемой необходимости все еще упорствуют влияния, отчаянно отрицающие Россию, живую историческую Россию, которая для Кавказа – и соблазн, и безумие…»

Кубанского губернатора, имитирующего пиарэкзистенцию русско-кавказской поры, «Новая газета Кубани» и прочая медийная публика сопоставляют с переодетым в современность первым проконсулом Кавказа Ермоловым. Ее цель двойственна: не поднять Александра Ткачева до уровня Алексея Ермолова, постигшего кавказский мир как нераздельное естество России, а опустить до уровня либерально-миротворВИТАЛИЙ КАНАШКИН ческого декорума, что выполняет конструктивно-деструктивную роль кавказско-русского «соборования».

Однако за столетия, прошедшие после, Ермолов утвердился как провидец и индикатор того, что Тютчев назвал соблазном и безумием, то есть двуединством, обладающим собственной генетикой, динамикой, жизненной поэтикой и будущим. В Русском музее СанктПетербурга хранится парадный портрет А.П. Ермолова, выполненный Петром Захаровым, – чеченским мальчиком, усыновленным Ермоловым и ставшим выдающимся российским живописцем. Случайно или нет, но поступок Алексея Петровича повторил в точности знаменитый славянофил Хомяков. В 1830 году он взял на воспитание мальчика-черкеса по имени Лукман, крестил его и нарек Дмитрием в честь князя Дмитрия Донского.

А время спустя подготовил в Московский университет и под именем Дмитрия Кодзокова ввел в дом знаменитого уже в те дни М.Н. Каткова, где Лукман-Дмитрий превратился в яркую фигуру консерватора-двигателя.

Что из этого следует? А то, что казак-золотоордынец Алексей Ермолов и славянофил Алексей Хомяков смотрели на кавказскую проблему конгениально Пушкину. Свою поэму «Тазит» Александр Сергеевич завершить не успел, но в «Путешествии в Арзрум»

оставил нам в качестве руководства к действию такие слова о диких аборигенах кавказских гор: «У них убийство – простое телодвижение… Но есть средство более сильное, более нравственное, более сообразное с просвещением нашего века: проповедование Евангелие…»

И тут же, как бы предупреждая нас от пагубы лености и эйфории: «Правда, намного легче нам взамен слова живого выливать мертвые буквы и посылать немые книги людям, пока не знающим грамоты…»

РУССКИЙ КЛИЧ

Кавказофобия в наши дни есть род духовно-нравственной и социальной некрофилии. Стремление к избавительно-выталкивательному образцу как к концепту самосохранения – это следование по стопам того евроинфицированного социума, что погряз в гное порока и практически утратил национальную идентичность.

Вопрос о горцах и казаках, Кавказе и России, православном и мусульманском субстате является государствоообразующим. Институт Державы требует сохранения высоких судеб Ермолова и Шамиля, кавказского куначества и русского братства, казаков и горцев. Институт Ничейного Дома, напротив, – их разведения. Под этим углом националист Севастьянов и кубанский губернатор Ткачев как бы одна «компания», ибо другую образовало нечто, отличающееся не идеологией, а ее отсутствием. 85 % электората, ставшего вязким, аморфным и «толстым», секуляризовано на версии местечкового окапывания. И – жаждет «кроличьего покоя». Чего-то вроде анклава, где кавказских головорезов не будет, а будет тот вожделенно-заграничный угол, в который мордой ткнула позднекубанского человека его привилегированное самообольщение и судьба.

Людское сообщество, страдающее от кавказского креатива, думает, что освобождение от аборигенов Кавказа – это конструктивный выход на собственную халявно-хлебную обустроенность. И никому не западает в голову правовая модель наших дней, в которой буржуазный клан ведет борьбу не с кавказским злом, а с артикуляцией низов, доминацией пассионариев, еще недавно являющих бастион общенационального равенства и стяжки. В результате происходит «испарение» события. Наступает не конец соблазна, а конец его смысла. Окрестному миру выносится приговор, в котоВИТАЛИЙ КАНАШКИН ром временщику предоставляется еще большая власть, а электорально-этническому мусору – «права человека»– самому себе копать яму.

В мартовские погожие дни текущего 2013 года довелось наблюдать такую сценку. Подпивший русский парень и черкес с растительным окладом «под Кадырова» подошли к Галерее, к входу, что с Северной, и стали что-то горячо обсуждать. К ним отправились два казака представительного и «потомственного» вида, похожие на бывшего атамана Громова и профессора кафедры «Дореволюционной истории» Ратушняка – не казаки, а самураи Долуды. «Ну, – подумалось, – сейчас наведут должный буржуазный консенсус, восстановят благочинный порядок». Однако ничего чрезвычайного чудо-дуэт делать не стал. Казак, похожий на Громова, что-то сказал нарушителям, а казак, похожий на Ратушняка, сделал движение, напоминающее: «Не закрывайте проход…» И тут же оба казака отошли к полицейскому, склонившемуся над своим планшетом.

Очень низкорослому и очень плотному, как бы образовавшему надолбен, который «джинсы», «кроссовки» и «шпильки» стали почтенно обходить, делая непроизвольный «шопинг».

«Мы теряем чувство общности», «наше культурное наследство деформируется», «нас вуалируют другие народы…» Это упреждающе-тревожное придыхание наших патриотических ястребов – не перечеркивание себя, а радикальная медитация, корректно-тюкающий сигнал: являть страту. Если ближе к сути, то такого рода экспансивно-сердечная пылкость высоких наци-менеджеров, апеллирующих к приватно-низовой идентичности, что для нас совсем-совсем не бесРУССКИЙ КЛИЧ предметна. Кавказский «джамаат» штурмует Россию.

Ползучее замещение русского этноса идет не только в Ставрополье и на Кубани. Дерусификация захватила Москву, Санкт-Петербург, другие маргинально-зашуганные города и вымирающие веси. На Юге России, как свидетельствует, к примеру, документальный фильм Е. Попова «Проект Кавказа», показанный на канале Россия-1 5 февраля 2013 года, каждая пятая семья сидит на чемоданах. Так что, грядет еще большая несовместимость? Кавказское половодье? Триумф толерантно-карнавального газавата?

Прозвучит вроде дурного парадокса, однако ничего страшного, ужасающе гиблого больше не произойдет. Дело в том, что все, решительно все у русской либерально-компрадорской цивилизации – уже позади. Сей день, подверстанный под либерализм с «человеческим лицом» и персонифицированный новыми феодалами, боярами, магнатами, которые на том же Кавказе уже отстегнули для себя добрые вотчины с людишками – постапокалиптичен. В чем гвоздь этого Апокалипсиса? А в том, что инвестиционное капиталрейдерство с криминально-региональным бизнесом, то есть собственниками на Кубани, Ставрополье, на Кавказе, технологично и бесперебойно обеспечивает расползание России. И соответственно возносит над течением времени катарсис Рублевки-Кущевки-курортов Северного Кавказа с Ахмедом Белаловым во главе. Тем самым сыном дагестанских отрогов и долин, который не может не вызывать сентиментальные ассоциации у кубанского гешефт-меньшинства, что помнит его владельцем Новороссийского пароходства, Водоканала, Краснодарэлектро, Краснодартеплосети, вице-спикера Краснодарского законодательного Собрания.

На фоне доминации бизнес-капитала и государственного суицида раскол на «красных» и «белых», горцев и казаков, Кавказ и Кубань представляется все большей и большей фикцией. Либироид на троне и красно-белоболотный Банапартик предместья – это неизбежные горбачевщина и ельцинщина, басаевщина и ждановщина. И распыление, раскурочивание остатков того, что было этнокодом, народом-вершителем. В проблеме «Народы кавказские, узы единства не режьте» (Семих Дагестанлы) – органика, даже индульгирование – это преодоление налета чужеродности, что привнесла за два десятилетия либеральная проказа в «дух имама»

и кавказско-пушкинское: «Свобода, одной тебя всегда ищу…» И причащение к «сокам, струящимся из пластов истории», которые прозрел другой горец – выдающийся абхазский мыслитель и поэт Омар Бейгуа, оказавшийся в Зарубежье и в самом начале 90-х оттуда приз-вавший:

Будь своих предков достоин, кавказец!

От своего казака-собрата не обособляйся… Прижмитесь друг к другу, мой русский и мой На вас грядет иго Бей-Оглы… «Бей-Оглы» в стихотворении «Мой кавказец» – богач, злодей, зачумленный враг «прометеева рода».

Опубликованное в «Эхо Кавказа» (№ 3) в 1993 году, это поэтическое предначертание с высоты выстраданного русско-кавказского идеала взрывает память. И зовет под символом «Ницва» – Всевышнего Бога, реконструировать Насущность и усвоить: сегодняшний ты и сегодняшний он – будут равновелики завтрашним только тогда, когда найдут в себе силы рождаться каждый ноРУССКИЙ КЛИЧ вый миг. И не в отражении блефующих зеркал, а в горевестии эпохи, где «свой» – уже не всегда «друг», а скорее – «недруг», фантом камня Ныгуа, понуждающий, даже призывающий «расчехлить знамена…»

Самое трудное в диалектике казачье-горского «Я-Бытия» – это постижение его эйдоса-огня, стихийно воссоединяющегося со всем живущим. Когда русские воины Христовы понуждали к смирению Большой Кавказский мир, казачество как «народ в народе» было лишь миротворческо-побудительным импульсом, утопией. Но подчеркнем, не злой и расхристанной, а доброй и вяжущей святую тропу. И потому бессознательно-домашнее приобщение донцов, черноморцев, астраханцев к шапсугам, бжедухам, абадзехам, убыхам, темиргоевцам, абадзинам, другим племенам и народам являло формулу творящего сознания. То качество казачьего самоверстания, которое показало, что необходимость русско-кавказского сближения – сборки была заложена в самом модусе имперского развития. В той неотразимо-энергетичной «вещи в себе», что в движении времени нашла выражение в неприхотливо-судьбоносном присловье: «Папа – черкес, мама – абрек, а я – русский человек».

Если в поступательно-актуальной динамике кавказско-русского единения вспомнить шутку Алексея Петровича Ермолова: «Не все хлыстом, иногда – и свистом…», – то нужно будет признать, что именно таким у него был язык спонтанно-порождающего соучастия. В 1818 году Ермолов попросил императора Александра I «увеличить наше присутствие на Кавказе», «желательно за счет черноморских и донских казаков». Свою просьбу он обосновал так: «нужна не филантропия, а добро с насилием…» И еще не менее важное: «не обуздание»

мятежников, а пребывание «среди них, с ними и вокруг них…» Иными словами, со своих первых шагов Ермолов заявил себя «ратником доброго дела», для которого русско-кавказский Молебен – это не надолго, а навсегда.

Путь из России на Кавказ и из Кавказа в Россию – тот, что проделал Ермолов в 1816–1826 гг., – это путь кавказско-русской метаморфозы, движения по исторической, эволюционной лестнице. И здесь мы встречаемся с культом Иконы, такого рода жизненным концентратом, который сегодня должен быть включен в число предметов сверхаварийного запаса. Речь идет о страсти, о любви, о женской красоте, о девизе, начертанном Алексеем Ермоловым кинжалом на стене бивуака в Тарках: «Саюда достойна смелой атаки!..» – то есть о детях, которые родились у него от кебинных (договорных) жен. И которые стали свечой «русско-кавказского первотока», как выразился в своем жизнеописании Ермолова историк М.П. Погодин.

Что же представляет потомство Ермолова в свете нынешних жизнеустроительных всплесков, проистекающих, как мы не без горечи понимаем, из усталости, компромисса и агрессивной импотенции? А то, что в нем нет пресловутого русского и инородца, а есть великоросс, – хтонический движитель культур-философии завтрашнего дня. Кавказский пламень, что магнетизирует русский ренессанс, дополняет чувством парения над пропастью, дает силы на то, чтобы и дальше быть.

Как свидетельствуют «Записки А.П. Ермолова»

(М., 1991), у Алексея Петровича в женах побывали: черкешенка Саюда, дочь Абдулы в Тарках, даргинка Тотай, дочь кака-шуринского узденя Аки, балкарка СалтанумБамат-Казы, дочь Шейх-Акая из Бугленска, сопровождавшая его в походе на Большие Казинищи. В году Алексей Петрович Ермолов выдал всем своим детям, родившимся от этих жен, такой документ: «Ноября.

РУССКИЙ КЛИЧ

16 дня я, нижеподписавшийся, даю сие свидетельство моим детям – Виктору (Бахтияру), Клавдию (Умару), Севериану (Аллах-Яру) и Петру, что они, рожденные братья из Мусульман, принявшие веру греко-римского вероисповедания, действительно мною воспитаны и могут избрать себе приличное звание и именоваться моею фамилиею…»

Когда из нынешних потаенных и альтернативных справочников узнаешь, что все ермоловские сыновья отличались «хорошими умственными способностями», были «бесстрашны, горды, красивы» и, возведенные в дворянство, стали «тайными советниками» и «Вашим превосходительством», испытываешь припрятанный рецидив – имя отца, инерция… Но Николай Лесков, автор «Очарованного странника» и знаток русской «человечкиной души», снимает подозрение. «Азията, – говорит у него Голован, практически дословно цитируя Ермолова, – приводить в нашу веру надо со страхом, чтобы он трясся с перепугу… Азият смирного Бога без угрозы и любви ни за что не уважит и проповедников побьет...»

А что касается сыновей Ермолова, то вот как Лесков истолковал обретение ими «тока жизни»: «Кавказский консул-радетель до конца своих дней не отличал собственных сыновей от тех казаков-храбрецов и воинов-калек, что стали со временем беззащитны. И одинаково не давал закатиться ни тем, ни другим. Сыновья вкусили плод необмельчания. А не обретшие счастье калеки, за мирным плетением лаптей, возвещали черному народу, как с Еромоловым было родственно служить, замирено жить и умирать красно…»

В середине «нулевых», когда официальное казачество, сколотое из разных материалов – жести, дерева, пластика, – окончательно разделилось на «реестровых»

и «общественных», появился термин «книжно-тепличные казаки». Это было сказано боевым генералом Трошевым в 2005 году на Большом православно-мусульманском Сходе, где, кроме Казанского землячества, оренбургских казачьих чинов и казаков-старообрядцев, были полувоенные, станичные, асфальтовые и прочие самостийно организованные ватаги. Когда ритуальнодекларативная часть Схода завершилась и посыпались вопросы типа: «Сколько мы еще будем щепками?», «Почему 694-й казачий батальон имени Ермолова, кинутый в гнездо банд-формирований в Шали, исчез в перетрясках?», «На каком основании из пяти миллионов казаков в реестр попало только 647 тысяч с членами семей?» – генерал Трошев, как засвидетельствовала в своем отчете казачья газета «Преображение» (2005, № 12), сделал заявление, мало совместимое с его казенным статусом.

«Лично я так думаю, – сказал он, как бы пробиваясь из собственного опыта, обретенного в Чечне, – в реальность, – что никто из вас никогда не станет настоящим, пока будет ходить в церковь с плеткой за голенищем, да напоминать швейцарам, охранникам и другим разным слугам о казачьей морали». И, сославшись на хасавюртовскую практику, где личность формировалась вокруг новых ценностей (казаков и контрактников приказом свыше, летом 1999-го вывели за пределы обороны русских, вследствие чего несколько сотен коренных жителей остались беззащитными и были вырезаны, в том числе ножницами для стрижки овец), добавил: «Казачество такое, какое оно есть сегодня, никого не устраивает. С 1990-го возрождение идет стихийно.

В ХХI веке казачество с его старыми нормами и навозным патриотизмом, – анахронизм; общины, бумажные традиции, липовая родословная – все это средневековье и мракобесие. Такое упертое казачество нам не нужно.

РУССКИЙ КЛИЧ

Оно вредно, потому что тянет в прошлую помещичьедворовую формацию. В то время, как пришла друга пора – с мафией, с проститутками, со стриптизершами, с новыми кланами и гарантией предавать и убивать по Божьему благословению…»

Подходить к кубанскому казачеству с мерками генерала Г.Н. Трошева бессмысленно потому, что его «креатив» был оспорен, опровергнут. Практически низведен всеми казачьими изданиями – «Казачьим спасом», «Станицей», «Казачьей слободой», «Казачьим голосом», «Казачьим братством», «Казачьим соколом»

и т.п. «Заветы, на которых стояло и стоит казачество, настолько закономерны и зримы, что любая попытка сокрушить их оказывается наездом, наглостью, поставленной впереди казачества…» Так отреагировал на трошевское актуальное «рацио» казачий писатель и историк Валерий Шамбаров в своей книге «Путь воинов Христовых». А казачий генерал Владимир Громов, построивший Кубанское казачье войско в 1990– годы, на Всероссийской конференции в РГТУ – «Современное казачество России…» (2012, апрель) – расценил яростный накат Трошева на замшелую «опору» казаков как попытку поставить на казачестве крест. И конкретизировал: «Бывший казачий начальник, отвечавший перед властью за казачью самоорганизацию, перелицевался и заново разыгрывает казачью карту, держит курс на уничтожение традиционно-этнического элемента, на замену его служебно-функциональным новоделом».

Что еще выявил Владимир Громов в демонстративной позиции Трошева как неприемлемое? А то, что авторитарный чин не понимает последствий проблемы, которой коснулся. Ведь именно староказачьи заветы, которые официальному клану представляются отошедшими, явили ту героическую норму в действиях сунженских казаков, что и сегодня воспринимаются, как миф. Когда в станице Троицкой улица с русским населением была куплена неким Магомедом Ганичаевым и его боевики-молодчики, заручившись кремлевским суверенным коньком, стали кишки особо непокорных развешивать на деревьях, именно казаки, не утратившие вековечной воли, усмирили оступившихся в зверство. И совершили казачий суд над одичавшими сепаратистами.

Такого рода стоический взгляд, скажем прямо, всеобщий. Казачьей вселенной правит не столько дух обстоятельств, сколько их взаимообусловленность.

Процесс памяти осознания, самому себе как бы равный и в величии, и в ошибках. Но значит ли это, что Трошеву отказало чувство видения? Ныне, когда Трошева уже нет, суциативно-прокрустово казачество – это сплошное «ретро», упрямое и одновременно исполнительскоядерное возвращение на круги своя.

Что в этом круговороте-топтании представляет наше «абсолютное», то есть реестровое казачество, возведенное на пьедестал? Да то же, что и общественное:

бережет покой и имущество тех, кто распродал, разворовал и развалил Россию. Евг. Ясин, кормчий либерального процветания, в интервью «Собеседнику» «Рубль в объятиях Спрута» (2013, № 7) таким глумливо-оранжевым образом проходится по правяще-казачьей спайке:

«Центральный банк России «утк» из страны денег за 2012 год озвучивает в 31,1 млд. долларов. Но это мизер:

общий «увод» под евразийский трезвон и казачьи песни-пляски составляет огромное море, спрут высасывает «качество жизни» до травмы с угасанием…»



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 12 |


Похожие работы:

«МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Казанский юридический институт Ю.Ю. КОМЛЕВ ТЕОРИЯ РЕСТРИКТИВНОГО СОЦИАЛЬНОГО КОНТРОЛЯ Казань 2009 УДК 343.9 ББК 60.56 К 63 Одобрено редакционно-издательским советом Казанского юридического института МВД России Рецензенты: доктор социологических наук, профессор А.Л.Салагаев (Казанский государственный технологический университет) доктор социологических наук, профессор С.В.Егорышев (Восточная экономико-юридическая гуманитарная академия) Комлев Ю.Ю....»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКОЕ ОБЪЕДИНЕНИЕ ПО НАПРАВЛЕНИЯМ ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ОБРАЗОВАНИЯ Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена Кафедра геологии и геоэкологии ГЕОЛОГИЯ, ГЕОЭКОЛОГИЯ, ЭВОЛЮЦИОННАЯ ГЕОГРАФИЯ Коллективная монография XII Санкт-Петербург Издательство РГПУ им. А. И. Герцена 2014 ББК 26.0,021 Печатается по рекомендации кафедры геологии и геоэкологии и решению Г 36 редакционно-издательского совета РГПУ им. А. И....»

«Министерство здравоохранения и социального развития Российской Федерации Северный научный центр СЗО РАМН Северное отделение Академии полярной медицины и экстремальной экологии человека Северный государственный медицинский университет А.Б. Гудков, О.Н. Попова ВНЕШНЕЕ ДЫХАНИЕ ЧЕЛОВЕКА НА ЕВРОПЕЙСКОМ СЕВЕРЕ Монография Издание второе, исправленное и дополненное Архангельск 2012 УДК 612.2(470.1/.2) ББК 28.706(235.1) Г 93 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор, директор Института...»

«В.М. Фокин ТЕПЛОГЕНЕРАТОРЫ КОТЕЛЬНЫХ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 В.М. Фокин ТЕПЛОГЕНЕРАТОРЫ КОТЕЛЬНЫХ МОСКВА ИЗДАТЕЛЬСТВО МАШИНОСТРОЕНИЕ-1 2005 УДК 621.182 ББК 31.361 Ф75 Рецензент Доктор технических наук, профессор Волгоградского государственного технического университета В.И. Игонин Фокин В.М. Ф75 Теплогенераторы котельных. М.: Издательство Машиностроение-1, 2005. 160 с. Рассмотрены вопросы устройства и работы паровых и водогрейных теплогенераторов. Приведен обзор топочных и...»

«Е.Е. ЧЕПУРНОВА ФОРМИРОВАНИЕ, ВНЕДРЕНИЕ И ПРИМЕНЕНИЕ ПРОЦЕССОВ СИСТЕМЫ МЕНЕДЖМЕНТА КАЧЕСТВА ПРЕДПРИЯТИЯ ПО ПРОИЗВОДСТВУ ОРГАНИЧЕСКОЙ ПРОДУКЦИИ Тамбов Издательство ГОУ ВПО ТГТУ 2010 Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тамбовский государственный технический университет Е.Е. ЧЕПУРНОВА ФОРМИРОВАНИЕ, ВНЕДРЕНИЕ И ПРИМЕНЕНИЕ ПРОЦЕССОВ СИСТЕМЫ МЕНЕДЖМЕНТА КАЧЕСТВА ПРЕДПРИЯТИЯ ПО ПРОИЗВОДСТВУ ОРГАНИЧЕСКОЙ...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР Н.П. С Ч А С Т Л И В Ц Е В А ТРИАСОВЫЕ ОРТОЦЕРАТИДЫ И НАУТИЛИДЫ СССР НАУКА АКАДЕМИЯ НАУК СССР ТРУДЫ ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКОГО ИНСТИТУТА Т о м 229 Основаны в 1932 г. Н.П. С Ч А С Т Л И В Ц Е В А ТРИАСОВЫЕ ОРТОЦЕРАТИДЫ И НАУТИЛИДЫ СССР Ответственный редактор доктор биологических наук Л.А. НЕВЕССКАЯ МОСКВА http://jurassic.ru/ НАУКА УДК 564.(521+523):551.761.(57) Триасовые ортоцератиды и наутилиды СССР/ Н.П. Счастливцева. — М.: Наука, 1988. — 104 с. — ISBN 5-02-004655-8. М...»

«Н.И. ПОПОВА ФОРМИРОВАНИЕ ПОТРЕБИТЕЛЬСКОГО СПРОСА НА ЖИВОТНОВОДЧЕСКУЮ ПРОДУКЦИЮ ИЗДАТЕЛЬСТВО ТГТУ ББК У9(2)32 П58 Рекомендовано Ученым советом экономического факультета Мичуринского государственного аграрного университета Рецензенты: Доктор экономических наук, профессор, член-корреспондент РАСХН А.П. Зинченко Доктор экономических наук, профессор В.Г. Закшевский Попова Н.И. П58 Формирование потребительского спроса на животноводческую продукцию: Монография. Тамбов: Изд-во Тамб. гос. техн. ун-та,...»

«Муромский институт (филиал) Владимирского государственного университета Указатель литературы, поступившей в библиотеку Муромского института в 2009 году Библиотека МИ Муром 2010 г. УДК 019.911 У 42 Указатель литературы, поступившей в библиотеку Муромского института в 2009 г. – Муром: Библиотека МИ ВлГУ, 2010. – 74 с. Составители: Библиотека МИ ВлГУ © Муромский институт (филиал) Владимирского государственного университета, 2010 4 СОДЕРЖАНИЕ ОБРАЗОВАНИЕ. СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА ИСТОРИЯ. КУЛЬТУРОЛОГИЯ....»

«RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES INSTITUTE FOR THE HISTORY OF MATERIAL CULTURE PROCEEDINGS. VOL. XVII M. V. Malevskaya-Malevich SOUTHWEST RUSSIAN TOWNS CERAMIK of 10th — 13thcenturies St.-Petersburg Institute of History RAS Nestor-lstoriya Publishers St.-Petersburg 2005 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ИСТОРИИ МАТЕРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ ТРУДЫ. Т. XVII М. В. Малевская-Малевич КЕРАМИКА ЗАПАДНОРУССКИХ ГОРОДОВ Х-ХІІІ вв. Издательство СПбИИ РАН Нестор-История Санкт-Петербург УДК 930.26:738(Р47)09/12 ББК...»

«А.А. ХАЛАТОВ, И.В. ШЕВЧУК, А.А. АВРАМЕНКО, С.Г. КОБЗАРЬ, Т.А. ЖЕЛЕЗНАЯ ТЕРМОГАЗОДИНАМИКА СЛОЖНЫХ ПОТОКОВ ОКОЛО КРИВОЛИНЕЙНЫХ ПОВЕРХНОСТЕЙ Национальная академия наук Украины Институт технической теплофизики Киев - 1999 1 УДК 532.5 + УДК 536.24 Халатов А.А., Шевчук И.В., Авраменко А.А., Кобзарь С.Г., Железная Т.А. Термогазодинамика сложных потоков около криволинейных поверхностей: Ин-т техн. теплофизики НАН Украины, 1999. - 300 с.; ил. 129. В монографии рассмотрены теплообмен и гидродинамика...»

«А.Л. Катков ИНТЕГРАТИВНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ (философское и научное методологическое обоснование) Павлодар, 2013 1 УДК 616.89 ББК 56.14 К 29 Рецензенты: Доктор медицинских наук А.Ю. Тлстикова. Доктор медицинских наук Ю.А. Россинский. Катков А.Л. Интегративная психотерапия (философское и научное методологическое обоснование). Монография. – Павлодар: ЭКО, 2013. – 321 с. ISBN 978 – 601 – 284 – 090 – 2 В монографии приведены результаты многолетнего исследования по разработке интегративно-эклектического...»

«Культура и текст: http://www.ct.uni-altai.ru/ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования АЛТАЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ АКАДЕМИЯ Г.П. Козубовская Середина века: миф и мифопоэтика Монография БАРНАУЛ 2008 Культура и текст: http://www.ct.uni-altai.ru/ ББК 83.3 Р5-044 УДК 82.0 : 7 К 592 Козубовская, Г.П. Середина века: миф и мифопоэтика [Текст] : монография / Г.П. Козубовская. – Барнаул : АлтГПА, 2008. – 273 с....»

«Иркутский государственный технический университет Научно-техническая библиотека БЮЛЛЕТЕНЬ НОВЫХ ПОСТУПЛЕНИЙ Новые поступления литературы по естественным и техническим наукам 1 января 2013 г. – 31 января 2013 г. Архитектура 1) Кулаков, Анатолий Иванович (Архитектурный)     Архитектурно-художественные особенности деревянной жилой застройки Иркутска XIX XX веков : монография / А. И. Кулаков, В. С. Шишканов ; Иркут. гос. техн. ун-т. – Иркутск :  Изд-во ИрГТУ, 2012. – 83 с. : ил....»

«Последствия гонки ядерных вооружений для реки Томи: без ширмы секретности и спекуляций Consequences of the Nuclear Arms Race for the River Tom: Without a Mask of Secrecy or Speculation Green Cross Russia Tomsk Green Cross NGO Siberian Ecological Agency A. V. Toropov CONSEQUENCES OF THE NUCLEAR ARMS RACE FOR THE RIVER TOM: WITHOUT A MASK OF SECRECY OR SPECULATION SCIENTIFIC BOOK Tomsk – 2010 Зеленый Крест Томский Зеленый Крест ТРБОО Сибирское Экологическое Агентство А. В. Торопов ПОСЛЕДСТВИЯ...»

«М.И. Гераськин СОГЛАСОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ В КОРПОРАТИВНЫХ СТРУКТУРАХ RUSSIAN ACADEMY OF SCIENCES Institute of control sciences named after V.A. Trapeznikov M.I. Geraskin COORDINATION OF ECONOMIC INTERESTS IN STRUCTURES OF CORPORATIONS Moscow 2005 РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК Институт проблем управления имени В.А. Трапезникова М.И. Гераськин СОГЛАСОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ИНТЕРЕСОВ В КОРПОРАТИВНЫХ СТРУКТУРАХ Москва УДК 338.24. ББК 65.9(2) Гераськин М.И. Согласование экономических интересов в...»

«ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА Монография Том II Под редакцией А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, С.В. Крюковой Тула – Белгород, 2010 УДК 616-003.9 Восстановительная медицина: Монография / Под ред. А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, С.В. Крюковой.– Тула: Изд-во ТулГУ – Белгород: ЗАО Белгородская областная типография, 2010.– Т. II.– 262 с. Авторский коллектив: Акад. РАМН, д.м.н., проф. Зилов В.Г.; Засл. деятель науки РФ, д.м.н., проф. Хадарцев А.А.; Засл. деятель науки РФ, д.б.н., д.физ.-мат.н., проф....»

«Кафедра. Итоги и достижения. Том 2 Бойцов Б.В., Головин Д.Л., Громов В.Ф. Кафедра 104 Технологическое проектирование и управление качеством Московского авиационного института. 80 лет Под редакцией профессора Б.В. Бойцова Москва Академия исторических наук 2011 УДК 658.512 ББК 30.2 К305 К305 Бойцов Б.В., Головин Д.Л., Громов В.Ф. Кафедра. Итоги и достижения. Том 2. Кафедра 104 Технологическое проектирование и управление качеством Московского авиационного института. 80 лет. М.: Академия...»

«Федеральное агентство по образованию Тверской государственный технический университет В.А. Миронов, Э.Ю. Майкова Социальные аспекты активизации научно-исследовательской деятельности студентов вузов Монография Тверь 2004 УДК 301:378:001.45 ББК 60.543.172+60.561.8 Миронов В.А., Майкова Э.Ю. Социальные аспекты активизации научноисследовательской деятельности студентов вузов: Монография. Тверь: ТГТУ, 2004. 100 с. Монография посвящена выявлению и анализу факторов, оказывающих влияние на...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННЫХ НАУК ГОСУДАРСТВЕННОЕ НАУЧНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВСЕРОССИЙСКИЙ НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ОРГАНИЗАЦИИ ПРОИЗВОДСТВА, ТРУДА И УПРАВЛЕНИЯ В СЕЛЬСКОМ ХОЗЯЙСТВЕ (ГНУ ВНИОПТУСХ) Е.П. Лидинфа СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ОРГАНИЗАЦИИ РЫНКА СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЙ ПРОДУКЦИИ (на примере Орловской области) Монография Москва 2006 УДК 631. 115 ББК 65.32-571 В 776 Рецензенты: Старченко В.М., д.э.н., профессор, зав. отделом ГНУ ВНИЭТУСХ РАСХН Головина Л.А., к.э.н., зав. отделом ГНУ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса _ Л.А. НИКОЛАЕВА О.В. ЛАЙЧУК ФОРМИРОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОИНФОРМАЦИОННОГО СЕКТОРА ЭКОНОМИКИ И ПРОБЛЕМЫ ОЦЕНКИ ЕГО ПОТЕНЦИАЛА Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2007 ББК 65.01 Н 62 Рецензенты: А.И. Латкин, д-р экон. наук, профессор (ВГУЭС); В.А. Останин, д-р экон. наук, профессор (ДВГУ) Николаева Л.А., Лайчук О.В. Н 62 ФОРМИРОВАНИЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОИНФОРМАЦИОННОГО СЕКТОРА...»







 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.