WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«А. П. Вяткин ПСИХОЛОГИЯ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ: СУБЪЕКТНО-РОЛЕВОЙ ПОДХОД Монография УДК 159.0.018 ББК 88 В99 Печатается по решению редакционно-издательского совета Иркутского ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации

ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет»

А. П. Вяткин

ПСИХОЛОГИЯ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ

ЛИЧНОСТИ:

СУБЪЕКТНО-РОЛЕВОЙ ПОДХОД

Монография

УДК 159.0.018

ББК 88

В99

Печатается по решению редакционно-издательского совета Иркутского государственного университета Рецензенты:

доктор психол. наук, профессор В. Г. Асеев доктор психол. наук, профессор А. В. Глазков Вяткин А. П.

Психология экономической социализации личности:

В99 субъектно-ролевой подход : монография / А. П. Вяткин. – Иркутск : Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2010. – 383 с.

ISBN 978-5-9624-0483- Изложены методологические, теоретические и прикладные психологические аспекты экономической социализации личности в условиях трансформации общества. На основании социально-психологического анализа современного общества определены основные проблемы социализации, выявлены специфические психологические факторы и механизмы экономической социализации.

Разработанная концепция экономической социализации личности основана на теоретической модели, включающей базовые и операциональные категории.

Разработан и апробирован методический комплекс для диагностики специфических психологических факторов и механизмов экономической социализации. Представленные эмпирические результаты отражают закономерные связи психологических факторов и механизмов с внешним критерием, что позволяет давать индивидуально-психологическую оценку готовности к экономической деятельности.

Монография может быть полезной студентам, проходящим специализацию по социальной психологии, а также студентам экономических, управленческих и правовых специальностей. Особый интерес она может представлять для практических психологов, работающих в экономической сфере.

Библиогр. 395 назв. Ил. 11. Табл. 31. Прил. УДК 159.0. ББК ISBN 978-5-9624-0483-7 © Вяткин А. П., © ГОУ ВПО «Иркутский государственный университет»,

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение

Раздел I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ

ИССЛЕДОВАНИЕ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ

ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ

ОБЩЕСТВА

Глава 1. Трансформация современного общества как специфическое условие социализации личности......... 1.1. Социально-психологические особенности трансформации общества

1.2. Влияние трансформации современного общества на личность

Глава 2. Концептуальный анализ социализации личности в условиях трансформации общества

2.1. Конкретизация дефиниции «социализации личности»... 2.2. Анализ и обобщение психологических концепций социализации личности

Глава 3. Психологические факторы и механизмы социализации личности

3.1. Анализ психологических механизмов социализации личности

3.2. Систематизация психологических факторов и механизмов социализации личности

Глава 4. Теоретическое исследование экономической социализации личности в условиях трансформации общества

4.1. Общие черты и эффекты экономической социализации. 4.2. Психологические и социально-психологические факторы экономической социализации

4.3. Психологические механизмы экономической социализации

Выводы по разделу I

Раздел II. РАЗРАБОТКА КОНЦЕПЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ

ТРАНСФОРМАЦИИ ОБЩЕСТВА

Глава 5. Личность в системе экономических отношений.......... 5.1. Экономическая социализация сознания

5.2. Личность как субъект экономической социализации...... 5.3. Психолого-экономические особенности личности.......... Глава 6. Системный критерий экономической социализации.. 6.1. Психологическая готовность к экономической деятельности как интегральный критерий экономической социализации

6.2. Способности к экономической деятельности как обобщенный психологический фактор экономической социализации

Глава 7. Субъектно-ролевой подход к исследованию экономической социализации личности

7.1. Категория «субъект» как теоретическое основание концепции экономической социализации

7.2. Теоретическая модель экономической социализации..... 7.3. Субъектно-ролевая структура экономической социализации

Выводы по разделу II

Раздел III. ЭМПИРИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ

ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ ФАКТОРОВ И МЕХАНИЗМОВ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ........... Глава 8. Экономическая направленность как ведущий фактор экономической социализации личности

8.1. Категория экономической направленности личности..... 8.2. Разработка и апробация методики диагностики экономической направленности личности

8.3. Эмпирическое исследование экономической направленности

Глава 9. «Я-концепция» как фактор и механизм экономической социализации

9.1. Рабочая модель «Я-концепции»

9.2. Экономический аспект «Я-концепции»: экономические представления и самооценка

9.3. Эмпирическое исследование «Я-концепции».................. Глава 10. Субъективная экономическая рациональность как фактор и механизм экономической социализации..... 10.1. Дефиниция субъективной экономической рациональности

10.2. Теоретическая модель субъективной экономической рациональности

10.3. Эмпирическое исследование субъективной экономической рациональности

Глава 11. Личностно-экономическое конструирование как фактор и механизм экономической социализации.... 11.1. Парадигма социального конструктивизма как теоретическая основа личностно-экономического конструирования

11.2. Эмпирическое исследование личностно-экономического конструирования

Заключение

Библиографический список

Приложения

овременное общество характеризуется нестабильностью, высокой социальной динамикой и неопределенным «вектором» социальных изменений. Для личности трансформация общества выступает как ряд неясных, непредсказуемых ситуаций, создающих невозможность даже ближайшего прогнозирования своей судьбы [Андреева, 2000]. Человек пытается преобразовать новую ситуацию, обращаясь к способам решения, взятым из прошлого, что задает определенную инверсию процесса социализации. Информатизация общества и развивающиеся сетевые коммуникации приводят к снижению статуса социальной принадлежности как источника и фактора социализации, т. е. лишают личность привычной социальной идентичности [Белинская, 2006]. Масштабные изменения в обществе связаны с переходом к рыночной экономике, – современное российское общество потеряло «экономическую невинность»

[Фенько, 2004], что привело к экономическим девиациям (гиперинфляция, безработица, нищета, личностный кризис) и проявлениям маргинальности [Забродин, 2000], которые совпали с началом формирования «рыночного синдрома» [Китова, 2005]. Присутствие в современном российском обществе нескольких видов культуры [Братусь, 2000] приводит к конфликту в системе экономических ценностей – труд, деньги, товар, потребление, спекуляция и др. [Анцупов, Шипилов, 2007]. Многие теоретические и прикладные решения проблемы социализации личности, разработанные для стабильных социальных условий, оказываются недостаточно эффективными или неприемлемыми в условиях трансформации общества.

Научная проблема экономической социализации личности (ЭСЛ) в условиях трансформации общества обусловлена рядом новых социально-психологических противоречий – трансформация институтов социализации опережает традиционные изменения личности, что приводит к инверсии процессов социализации;

развитие сетевых коммуникаций вызывает кризис привычной социальной идентичности; доминирование экономических проблем в социальной сфере приводит к конфликту рыночных и этических ценностей. Проблема проявляется в новых психологических факторах и механизмах экономической социализации личности – акценты социально-психологической детерминации деятельности и социализации смещаются в сторону субъекта деятельности, экономическая направленность выступает как ведущий системообразующий фактор ЭСЛ, конфликт рыночных и этических ценностей проявляется как новый фактор и механизм ЭСЛ, конструирование социальности выступает как метамеханизм ЭСЛ. Таким образом, научная проблема ЭСЛ в условиях трансформации общества заключается в новых социально-психологических противоречиях, которые субъект разрешает, опираясь на специфические психологические факторы и механизмы социализации.

Наиболее эффективной тактикой социализации может считаться выработка готовности личности к адаптации в любых социальных условиях [Филонов, 2003], интегральным фактором которой выступают способности личности, а интегральным механизмом, – синхронизация социальных и личностных трансформаций. Решение проблемы обеспечит психологическую готовность личности к экономической деятельности и более успешное вхождение в систему социально-экономических связей современного общества. Основное возражение такому решению может быть связано с повышением статуса операциональной регуляции в процессе экономической социализации личности в сравнении с целевой и смысловой (ценностной) регуляцией [Осницкий, 2001].

Современные исследования ЭСЛ обращаются к теоретическим основам общей социализации личности (Б. Г. Ананьев, Г. М. Андреева, Н. Ф. Голованова, А. Л. Журавлев, А. Н. Леонтьев, Б. Ф. Ломов, В. В. Новиков, Е. А. Орлова, Б. Д. Парыгин, Ю. П. Поваренков, А. А. Реан, А. Л. Свенцицкий, В. Д. Шадриков, Р. М. Шамионов, и др.), к изучению экономического сознания, его становления и развития (О. С. Дейнека, А. Л. Журавлев, Ю. М. Забродин, А. Д. Карнышев, А. И. Китов, С. В. Ковалев, В. Д. Попов, А. В. Филиппов, В. А. Хащенко), к исследованию сознания в периоды острых социально-экономических кризисов (А. Л. Журавлев, Ю. М. Забродин, А. Б. Купрейченко и др.), а также к исследованию компонент экономического сознания: когнитивного (В. В. Визир, О. С. Дейнека, Т. В. Дробышева, А. Л. Журавлев, А. В. Карпов, Т. В. Корнилова, Е. В. Щедрина, Д. Канеман, А. Campbell, Е. Shafir, А. Tversky и др.); эмоционального (А. Л. Журавлев, В. П. Позняков, О. С. Дейнека, А. Б. Фенько, И. Ю. Калмыкова, М. М. Юдкевич, А. Furnham, В. Kirkcaldy и др.); мотивационного (И. В. Алешина, С. М. Исаев, А. И. Китов, Ф. Котлер, Г. Фоксол, J. Engel, D. Hawkins, A. Lewi, P. Webley и др.).

Отдельным направлением исследований является изучение особенностей экономического сознания представителей различных социально-экономических групп: предпринимателей (А. Л. Журавлев, В. П. Позняков, П. Н. Шихирев и др.); безработных (В. П. Ростовский); школьников (Т. В. Дробышева, В. С. Дудик, Ж. А. Жилина, Н. А. Помуран, М. Н. Стельмашук, А. Б. Фенько, П. Лунт и др.).

Известны работы, направленные на изучение экономических установок личности (О. С. Дейнека, А. Н. Лебедев, А. К. Боковиков, А. Б. Фенько, J. Gunnarsson, G. Katona, P. Lunt и др.); экономических ценностей (А. Л. Журавлев, Н. А. Журавлева); экономических притязаний (С. В. Малахов), субъективного экономического благополучия (В. А. Хащенко, В. Strumpel, В. Headey, R. Mullis), экономической идентичности личности (В. А. Хащенко), а также нравственно-психологической регуляции экономической активности и экономического самоопределения (А. Л. Журавлев, А. Б. Купрейченко и др.). Появляются современные работы по теории экономического поведения на основе математической теории психики (А. Н. Орехов). В то же время исследований экономической социализации в контексте новых социально-психологических противоречий и порождаемых ими психологических факторов и механизмов социализации личности не проводилось.

Целью монографического исследования является выявление специфических психологических факторов, механизмов и закономерностей экономической социализации различных социальных групп (предприниматели, госслужащие, работающие специалисты, безработные, студенты разных специальностей) в условиях трансформации общества.

Проблемы и гипотеза исследования. Экономическая теория, в основе которой лежат гипотетические представления об «экономическом человеке», сталкивается с множеством теоретических и эмпирических исследований психологического плана, которые демонстрируют ограниченность этих представлений или высокую степень противоречия экономических и психологических моделей. Присуждение в 2002 г. Нобелевской премии по экономике американскому психологу Д. Каннеману вызвало эйфорию у некоторых экономических психологов, которые считали, что экономисты как бы принесли извинения за то, что «столько лет морочили людям голову» [Фенько, 2004]. Несомненно, полученные результаты, и в первую очередь, в отношении рациональности выбора, заставляют совсем иначе взглянуть на модели экономического поведения, которые ранее считались вполне приемлемыми. Однако и эти результаты имеют свои ограничения и допущения, связанные с культурно-историческими константами, теоретико-методологическими положениями самого исследования, которые отразились на моделировании решений в эксперименте и их результатах. Кроме того, какие-либо исследования на российской выборке, подтверждающие или опровергающие выводы Д. Каннемана, не проводились.

За тем или иным экономическим поведением или деятельностью стоит личность субъекта. Исследования связей свойств личности с результатами деятельности показали, что плотность или информативность этих связей очень низкая. Сама деятельность напрямую никак не «вытекает» из свойств личности, а опосредуется особенностями личности как субъекта деятельности. Предмет деятельности как бы «замыкает» целостную структуру «субъект – предмет – средства» [Ананьев, 2000]. Характеристики субъекта экономической деятельности, отражая объективные экономические условия, являются основными признаками субъектности, к ним можно отнести предметность, активность, автономность, целостность [Анцыферова, 2000; Брушлинский, 2003;

Петровский, 2007; Сергиенко, 2007]. Однако теоретические и прикладные аспекты экономического субъекта до настоящего времени остаются неразработанными, что проявляется в изучении психологических феноменов с позиций экономического поведения, либо экономического сознания.

Субъект экономической деятельности, несомненно, отличен от субъекта экономического поведения. Первый уровень отличия может быть отнесен к предмету. Связь деятельности с предметом выражена, а в поведении эта связь ослаблена или отсутствует.

Второй уровень отличия связан с потребностями субъекта. Деятельность порождается общественными потребностями, главное в оценке продукта деятельности – общественная значимость. А поведение порождается индивидуальными потребностями и его результат не является продуктом, т. е. не обладает потребительской стоимостью. Третий уровень отличия относится к соотношению мотива и цели. Для деятельности связь мотива и цели опосредована продуктом деятельности, а для поведения эта связь непосредственна, цель деятельности – планомерная, «пошаговая» и трансформируется в конкретные задачи, а поведения – спонтанная, близкая, мало изменчивая [Ломов, 1984]. Отсутствие точности и однозначности в понимании экономической деятельности и экономического поведения часто приводят к определению одного через другое и, как следствие, отсутствие качественного содержания каждого понятия.

Одна из проблем экономической социализации личности – это проблема психодиагностики. При разработке психодиагностического комплекса мы опирались на авторскую субъектноролевую концепцию экономической социализации. Ключевое положение концепции состоит в том, что экономическая социализация рассматривается и исследуется на трех уровнях – личности, экономического сознания, субъекта экономической деятельности. При этом деятельность субъекта представлена репертуаром экономических ролей – предприниматель, производитель (работник по найму), продавец, покупатель, потребитель, плательщик налогов, собственник [Карнышев, 2002] – и выступает в качестве обобщенного психологического механизма деятельностной социализации в экономических ролях.

Общая гипотеза исследования сформулирована на основании предварительного теоретико-методологического анализа проблемы социализации личности в условиях трансформации общества, а также пилотажного исследования экономической социализации нескольких социальных групп – предприниматели, специалисты предприятий, студенты, безработные. За тем или иным видом социальной активности, являющейся обязательным атрибутом социализации, стоит, в первую очередь, субъект деятельности (поведения, отношений). Сама активность напрямую не «вытекает» из свойств личности или сознания, а опосредуется особенностями субъекта деятельности и его взаимодействием с социальным окружением. Психологические свойства субъекта, личности и сознания, соответствующие объективным социальным условиям, выступают как психологические факторы социализации, которые преобразуются в эффекты посредством психологических механизмов. В условиях динамичной трансформации общества традиционные психологические факторы и механизмы социализации становятся недостаточно эффективными для присвоения субъектом экономического опыта и вхождения в систему социально-экономических связей. Могут эффективно использоваться специфические психологические факторы ЭСЛ – экономическая направленность личности, экономическая «Я-концепция», субъективная экономическая рациональность, способность к личностно-экономическому конструированию, – каждому из которых соответствует свой психологический механизм социализации. Обобщенным психологическим фактором экономической социализации являются способности личности, обобщенным психологическим механизмом присвоения и воспроизводства нового социального опыта становится деятельность в экономических ролях, а обобщенным психологическим критерием выступает готовность к экономической деятельности, что в конечном итоге выражается в социально-экономическом статусе личности.

Основное содержание исследования изложено в трех разделах.

В первом разделе «Теоретико-методологическое исследование экономической социализации личности в условиях трансформации общества» (главы 1–4) социализация личности рассматривается как актуальная предметная область социальной психологии, интерес к которой обусловлен выраженными социально-культурными тенденциями современности. К таким тенденциям относятся усиление динамики социальных процессов, возрастание значимости индивидуально-личностного начала во всех проявлениях жизни современного человека, а также переосмысление теоретических идей и практик коммунистических отношений. Экономическая социализация личности приобретает статус нового научного направления, приоткрывающего с позиций социальной психологии личности «тайну» вхождения человека в сложный самостоятельный цикл экономической жизни.

Во втором разделе «Разработка концепции экономической социализации личности в условиях трансформации общества»

(главы 5–7) отражена разработка субъектно-ролевой концепции экономической социализации. Теоретико-методологической основой концепции является ряд положений:

– субъектно-деятельностный подход, иерархическая структура базовых категорий – личность, экономическое сознание, субъект экономической деятельности;

– категория экономической роли, которая является единицей анализа деятельности и функциональной единицей социализации;

– операциональная структура экономической социализации – факторы, механизмы, эффекты.

В третьем разделе «Эмпирическое исследование психологических факторов и механизмов экономической социализации»

(главы 8–11) представлена разработка методического комплекса для эмпирического исследования, выполнено сравнительное эмпирическое исследование психологических факторов и механизмов экономической социализации по внешнему критерию, разработан системный критерий психологической готовности к экономической деятельности.

Автор выражает глубокую благодарность научному консультанту профессору Л. Б. Филонову за содержательное обсуждение работы и ценные замечания, декану факультета психологии ИГУ И. А. Конопаку за организационную поддержку, а также всем участникам эмпирического исследования, добросовестно выполнившим предложенные задания.

ТЕОРЕТИКОМЕТОДОЛОГИЧЕСКОЕ

ИССЛЕДОВАНИЕ

ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ

В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ

ОБЩЕСТВА

оциализация личности в настоящее время становится предметной областью многих научных направлений, интерес к ней обусловлен выраженными социальнокультурными тенденциями современности. К таким тенденциям относятся усиление динамики социальных процессов, возрастание значимости социально-психологического и субъектного начала во всех проявлениях жизни современного человека, а также переосмысление теоретических идей и практик коммунистических отношений [Мамардашвили, 1989]. Экономическая социализация личности приобретает статус нового научного направления, приоткрывающего с позиций социальной психологии личности и субъекта «тайну» вхождения человека в сложный самостоятельный цикл экономической жизни. Целью настоящего раздела является предварительное выделение психологических факторов и механизмов эффективной экономической социализации личности в условиях трансформации общества для обоснования разрабатываемой концепции экономической социализации и дальнейшего эмпирического исследования.

ТРАНСФОРМАЦИЯ СОВРЕМЕННОГО

ОБЩЕСТВА

КАК СПЕЦИФИЧЕСКОЕ УСЛОВИЕ

СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ

Непременным атрибутом социализации в разных подходах и у разных авторов (Г. М. Андреева, А. Н. Леонтьев, В. В. Новиков, Б. Д. Парыгин, В. Д. Шадриков и др.) является ее культурноисторический контекст – социальное окружение есть и обязательное условие, и источник социализации. Личные качества, социальные нормы, ценности, идеалы предъявляются индивиду культурой («значимого другого», референтной группы, социального окружения), принимаются, присваиваются и индивидуализируются им, и человек входит в систему социальных связей и отношений. Инкультуризация и трансляция культуры – перманентный процесс и механизм, лежащий в основе «субъектной социализации» [Новиков, 2003, с. 32].

1.1. Социально-психологические трансформации современного Трансформация современного общества вызвана, в первую очередь, переменами, которые «еще недостаточны для окончательного перелома ведущей тенденции, однако уже обеспечивают необратимость нового» [Новиков, 2000, с. 14]. Основные тенденции трансформации связаны с интернационализацией и глобализацией социально-экономических отношений во всем мире и направлены на решение глобальной проблемы – «не просто прокормить растущее человечество, но и просто выжить по отдельности» [Там же, с. 15]. Современная трансформация общества часто характеризуется как экономический кризис, который продолжает нарастать и имеет существенные особенности в отличие от ранее прошедших кризисов в разных странах.

К основным признакам острых кризисных социальнопсихологических изменений можно отнести:

– быстрое падение производства, прекращение деятельности огромного количества предприятий;

– резкое возрастание безработицы во всех сферах народного хозяйства и по подавляющему большинству профессий;

– интенсивная инфляция, резкое подорожание товаров и продуктов первой необходимости;

– быстрое рассогласование или нарушение экономических, организационно-управленческих и социальных связей между регионами, отраслями, предприятиями [Бирштейн, 2000; Журавлев, 2007; Лепский, 2007; Позняков, 2002; Стефаненко, 2004; Шишкина, 1995; Шорохова, 1998 и др.].

Среди инициаторов радикальной трансформации российского общества не было субъектов российского развития, т. е. никто из субъектов – организаторов перестройки не был заинтересован в развитии общества и не был нацелен на него. Поэтому главная болезнь трансформации в России – это бессубъектность и «системная дезорганизация» [Лепский, 2007, с. 12]. К основным причинам этой «болезни» относится следующее:

– государство не сформировало стратегию развития, понимаемую и принимаемую большинством населения;

– существенную роль в управлении играют коррумпированные чиновники, криминал и другие асоциальные элементы;

– «средний класс» атрофирован и не включен в реальные процессы управления и развития;

– политические партии и общественные образования имеют бутафорский характер;

– граждане в большинстве социально пассивны [Лепский, 2007].

«Драма новейшей истории России заключается в том, что лишь несколько сот человек «сдвинули с места гигантскую империю и перевели ее движение совсем на другую орбиту» [Бирштей, 2000, с. 18]. Однако программа социально-экономических преобразований оказалась настолько чуждой для России, что вызывала подозрения о стратегическом предательстве [Бирштейн, 2000].

Небывалый размах социальных изменений в стране, стремительная экономическая, политическая, социальная и идеологическая переориентация России привели не только к материальному и социальному, но и к духовному кризису в обществе. Девальвация высших ценностей, системный кризис в стране быстро расширяют группу риска, обусловливая развитие психических расстройств, нарушение адаптации и распространение различных форм отклоняющегося поведения [Козлов, 2007, с. 81].

Для России присуща специфическая модель «догоняющей модернизации» европейского общества, всегда проводимой по велению «сверху» и преимущественно насильственными административными методами. Такой путь модернизации имеет свою историческую традицию и способствует сохранению и укреплению российской ментальности и тех черт национального характера, которые позволили сохранить этнос и его культурные традиции [Емчура, 2006].

Переход от подавляющего, но одновременно опекающего общества «развитого социализма», дававшего минимальные социальные гарантии, к обществу рыночных отношений и личной ответственности вызывает громадное общее повышение напряженности, так как далеко не все способны адаптироваться к новым экономическим отношениям и устоять перед натиском новых ценностей. Личность в современном российском обществе переживает состояние, близкое к культурному шоку: ценности социалистического общества во многом оказались разрушенными, а «новые», в основном потребительские и эгоцентрические, приняты частично или не приняты вообще. «Утрата ориентиров относительно иерархии ценностей оплачивается дорогой ценой, она порою порождает нравственный беспредел» [Козлов, 2007, с. 85].

Сегодня в массовом сознании российского общества присутствует, как минимум, три вида культуры: досоветская, советская, западноевропейская. Для досоветской культуры и соответствующего типа личности характерны «тонкая душевная организация, ранимость, лиризм, жалость, милосердие, сострадание» [Братусь, 1993, с. 12]. Советский вид культуры и порожденный ею тип личности определяются как группоцентрические, т. е. главную ценность составляют классовые интересы, а человек, вопреки лозунгу «кто был никем, тот станет всем», в действительности остается «никем», сохраняя по сей день «донравственные установки»

[Там же, с. 13]. Западноевропейская культура «выносила в себе просоциальную, гуманистическую ориентацию: стремление в идеале нести благо всем людям, человечеству в целом», что «соответствует стремлению к праву, такому порядку, при котором каждый член общества был бы в равной степени защищен законом и ответственен перед ним» [Братусь,1993, с. 9]. Принимая замечания автора об абстрактности типов, мы не претендуем на их обсуждение. Важно подчеркнуть, что в процессе социализации человек сталкивается с несколькими противоречивыми или в чем-то противоположными видами культуры и вынужден делать выбор, от которого зависит его жизненный путь.

Важная методологическая проблема социализации личности связана с тем, что социальные изменения опережают темп развития личности, и это существенно затрудняет традиционное присвоение «общественных концептов», «коллективных представлений», обретение духовности, приобщение к системе социальных связей. Учет быстрой трансформации социально-экономических условий порождает новые концепции, в которых социализация трактуется как «присоединение индивидуальных черт личности к фактам социума» [Ловецкий, 2002, с. 72], «конструирование социального пространства личности» [Белинская, 2001, с. 43], прыжок к новому культурному значению» [Леонтьев, 1996, с. 45] или как «симбиотическая индивидуализация» и «производство внутреннего плана сознания» [Асмолов, 2001, с. 211].

Таким образом, характерной чертой трансформации является то, что актуальный социальный опыт, который должен быть усвоен, противоречит прошлому опыту, а потому чаще отторгается, чем принимается, что неизбежно вызывает интрапсихическое напряжение, конфликт или кризис. Только активно разрешая противоречия, человек может полноправно вступить в мир социальных отношений.

Другой теоретической проблемой социализации является переделка сознания без традиционных, т. е. культурно обусловленных образцов экономического поведения. По меткому выражению А. Фенько, российское общество в перестроечный период потеряло «экономическую невинность» [Фенько, 2003, с. 12]. Таким образом, произошло «вбрасывание» новых, в первую очередь, рыночных ценностей, даже простое осмысление которых выходит за рамки традиционно сложившегося общественного сознания, а их личностное принятие неизбежно связано с разрешением конфликта ценностей и представлений.

В качестве третьей теоретической проблемы выступают разные научные взгляды на психическую регуляцию экономической активности. С одной стороны, это стремление экономического субъекта оптимизировать собственную выгоду, преследование узко эгоистических интересов, конкурентная борьба (В. С. Автономов, О. С. Дейнека, Г. И. Ловецкий, П. Лунт, А. Маршалл, Э. Фромм и др.), что соответствует «рыночному синдрому» [Китова, 2003, с. 11] или «рыночному характеру» [Фромм, 2003, с. 187]. С другой стороны, это следование этическим нормам как общечеловеческим тенденциям (А. Л. Журавлев, В. Д. Шадриков, Е. А. Климов), «вечной философии человека с ее незыблемой истиной преодоления всех пределов» [Козлов, 2000, с. 101], как включение «специфических духовных органов, характерных для человека на протяжении всей его истории» [Мамардашвили, 1989, с. 82]. Взгляд на духовную, этическую регуляцию экономической активности как на вторичную сохранялся до середины ХХ в., что отчасти было обусловлено доминированием теорий «экономического человека». В настоящее время в соответствии с теоретическими моделями нравственной регуляции экономической активности, этика признается одной из ее важнейших детерминант. Изначальная экономическая цель – удовлетворение потребностей человека – декларируется как нравственная в той же мере, что и экономически выгодная. «Жесткий контроль над бизнесом в условиях острой конкурентной борьбы приводит к тому, что нарушение нравственных норм становится экономически нецелесообразным» [Журавлев, 2003, с. 25]. Авторы теоретически снимают противоречие между этическими и рыночными регуляторами экономической активности. Однако следует признать, что как этические, так и рыночные нормы экономических отношений в целом в России только начинают формироваться, имеют свою специфику и остаются малоизученными.

Главной особенностью современных социальных изменений в России является сочетание скорости и радикализма проводимых реформ с отсутствием у них «единого вектора», что в целом определяется как социальная нестабильность, которая для обыденного человека «воспринимается прежде всего как абсолютная неопределенность ситуации и, следовательно, невозможность даже ближайшего прогнозирования своей судьбы» [Андреева, 2000, с. 115]. Особое значение это имеет для молодого поколения, которое проходит целый ряд социальных выборов. Отсутствие общепринятых ценностей и нормативных моделей «выводят молодого человека на «перекресток» самоопределения, где он обнаруживает, что установленные общественные «светофоры»

дают противоречивую информацию, а то и не работают вовсе»

[Белинская, 2006, с. 219]. Подобное положение выдвигает новые требования и подходы к проблеме социализации молодежи, подчеркивает особую важность формирования моделей социального поведения без опоры на общепринятые стандарты, конструирования персональной системы ценностей и идентификационных структур. Это приводит к необходимости креативного поведения, включенного во множественные коммуникации, постоянно выходящего «за пределы» своего индивидуального «Я». Образ изменяющегося социального мира неизбежно вызывает изменяющиеся представления человека о самом себе в нем [Абельс, 1999; Лебедева, 1999; Муратов, 2004; Стефаненко, 2004; Яковенко, 2004;

Abrams, Hong, 1990; Banaji, Prentice, 1994], персональная система ценностей постоянно соотносится с современной ситуацией ценностных «сдвигов» [Гаврилюк, 2002; Головаха, 2000; Леонтьев, 2000; Тихомандрицкая, 2000; Яницкий, 2000; Doise, 1999; Grusec, 1999; Helkama, 1999], индивидуальные стратегии поведения и обеспечивающие их когнитивные механизмы соотносятся с изменяющимися социальными обстоятельствами [Абабков, Перре, 2004; Анцыферова, 1994; Быструшкин, 2002; Демченко, Васильева, 2001; Aspinwall, Tailor, 1997; Breakwell,1986; Cross, 1995].

В целом акцент смещается на активность личности в ходе социализации – человек пытается преобразовать наличную ситуацию, не оглядываясь на сложившиеся межличностные связи и отношения, что соответствует «определенной инверсии общего хода адаптационного процесса» [Белинская, 2006, с. 128]. В отличие от адаптации в условиях эволюционной траектории развития, когда вначале меняются когнитивные структуры, в условиях неопределенной социальной среды «субъект вынужден менять свои стандарты поведения, сохраняя на относительно длительное время неизменной структуру сознания (ценности и установки)» [Корель, 1988, с. 27].

В период социально-экономических кризисов происходит рассогласование социально-психологических и экономических детерминант экономического сознания, самосознания и поведения. В кризисные периоды объективная потребность в материальных ресурсах, как правило, возрастает, однако представители многих социальных групп проявляют прямо противоположную тенденцию – снижают субъективную значимость материальных ценностей. Личность как бы «отступает» на надежные и проверенные позиции – к базовым ценностям как устойчивым компонентам самоопределения, к ценностям предыдущего этапа жизни или ранее пережитого социально-экономического уровня. Возникает феномен непоследовательного или «колебательного» экономического поведения субъекта, который характерен, в первую очередь, для личности с противоречивой, конфликтной системой ценностей. «Колебательное поведение» может быть следствием латентного влияния социально-экономических факторов или специфического типа экономического самоопределения [Журавлев, 2007].

Основными особенностями современных социальноэкономических изменений, непосредственно влияющих на экономическую социализацию личности, являются:

– переход экономических и социальных функций от капитала к информации;

– не собственность, а уровень знаний становится ведущим фактором социальной дифференциации;

– новое общество отличает симбиоз социальных организаций и информационных технологий. Развитие информационных технологий не может рассматриваться как единственный источник социальных трансформаций. Исчезает сама идея «линейной»

детерминации любых проявлений в социальном пространстве, заменяясь идеей всеобщей множественной взаимообусловленности [Бодрияр, 2001; Гидденс, 1999; Кастельс, 2000; Ласло, 2000;

Хабермас, 2001]. По мнению многих авторов, моделей социальных трансформаций, в современном мире социальная принадлежность «уже ничего не объясняет» [Balsamo, 1995; Becker, 1997; Dubur, Frmand, 1995; Sanford, 1988]. Таким образом, иное отношение человека к традиционным общностям, принципиально иное отношение к виртуальным общностям лишают его привычной социальной идентичности, что ставит под сомнение и саму идею самоотождествления через социальную идентичность. Тезис, что социальная принадлежность является и источником и фактором социализации во многом теряет свое первоначальное содержание, особую значимость приобретает собственная активность личности, которая преобразует свой прошлый опыт и согласует его с новым социальным опытом.

В современном обществе «идет решительная борьба между теми, кто пытается поддержать индустриальное общество, и теми, кто готов двигаться вперед, за его пределы» [Тоффлер, 1990, с. 314]. Основная ошибка заключалась в переоценке материального производства и недооценке продуктов ума. Цивилизация третьей волны убедительно доказывает, что именно знание двигает экономику, а не экономика – знание, и что с увеличением сложности современного общества знание занимает центральное место в экономическом и экологическом выживании людей.

Приоритетными каналами социализации в условиях трансформации общества являются рынок труда, институт предпринимательства, СМИ и сетевые коммуникации. Рынок труда и осуществляющийся на нем «спрос – предложение», а также наличие свободных рабочих мест, позволяют реализовать конкретные пожелания в своей будущей работе, а также реализовать определенный уровень знаний. Рынок труда проверяет личные качества молодежи как моральные, так и деловые, их культурные миры и профессиональные умения. Цель этого института – обеспечить молодежь социальными качествами, которые будут востребованы в течение всей активной жизни. Для СМИ как канала социализации характерно то, что большинство из них принадлежит или подчиняется масс-медиа монополиям, и очень большое пространство отдается рекламе. Реклама выступает сильным раздражителем, формируя у многих людей четко выраженную потребительскую идеологию, стремление к неограниченному потреблению, а иногда и к противоправному или делинквентному поведению.

Идиотические викторины и шоу, триллеры и вестерны оглупляют молодежь, формируют установку на погоню за чистоганом.

Фильмы с большим количеством насилия, катастроф угнетающе действуют на психику, размывают границы дозволенного, стирают грань между вымыслом и реальностью. Большую часть времени молодежь тратит на досуг, деформируются ценности в сфере труда, растет иждивенчество, инфантилизм. Современные СМИ являются не только «фабрикой грез», но и творцами мифов и виртуальных миров. Все это закладывает потенциальную опасность в будущем как для конкретного человека, так и для общества в целом.

Современное информационное общество имеет ряд особенностей или свойств, которые принципиально отличают его от общества середины XX в., к таким свойствам можно отнести следующее:

– нарастает глобализация СМИ и коммуникаций, которые реализуют насильственное распространение западной культуры по всему миру [Гидденс, 1999];

– происходит трансформация самой структуры коммуникативного опыта человека, главным признаком которой становится его интерактивность;

– ценность информации определятся не столько ее массовостью и доступностью, экономическим или политическим потенциалом, сколько возможностью персонификации, открывающей ее обладателю новые возможности и грани самоидентификации;

– важная особенность коммуникации заключается в необходимости постоянного «достраивания» как образа партнера, так и правил взаимодействия с ним [Poster, 1990; Postmes, 1998;

Turkle, 1997];

– развитие социальных структур отождествляется с развитием процессов электронной коммуникации, т. е. за развитием «сетевой» коммуникации следует возникновение «сетевой» социальной организации;

– изменения традиционных представлений и опыта коммуникации ведет к изменениям культурного пространства – «единственно важным вопросом для культуры становится вопрос о доступе к сети» [Кастельс, 2000, с. 158].

Скорость инноваций превращает самые разные сферы жизни в «постоянно исчезающую ситуацию», буквально ежедневно требуя от человека адаптироваться к новым условиям. И здесь важнейшим средством социализации опять становится не столько знание или собственно информация, которая при таких темпах быстро теряет актуальность, а степень доступа к информации.

Именно степень доступа будет определяющим образом влиять на степень социализации личности и служить основой социальной стратификации, что потребует определенного психологического типа личности, – прежде всего, обладания разнообразием и гибкостью когнитивных стилей [Turkle, 1997], обеспечивающих ее темповые характеристики.

Электронная коммуникация неизбежно вызывает децентрализацию и «умножение» субъекта. В социальном плане это задает и усиливает децентрализацию во всех социальных системах, вызывает «общую эрозию центров» [Штихве, 1999, с. 125], что представляет опасность для личности и ее социализации. Сетевой субъект коммуникации становится практически «социально невидимым», поэтому сам процесс социального сравнения не только существенно затрудняется, но и приобретает кардинально новые формы, значения и смыслы.

В условиях нестабильной экономики при малочисленности среднего класса формирование и нормальное функционирование экономики обеспечивают предприниматели. Проблема становления предпринимательства в России связана: а) со слабостью института частной собственности; б) с недостатками реализации принципов демократии в экономической жизни и социальнополитической сфере; в) со слабым функционированием гражданского общества – низкий авторитет общественного мнения, слабая система социального контроля [Емчура, 2005].

Предпринимательство представляет собой сложный социально-экономический и психологический феномен, это особый вид экономической деятельности, в рамках которой субъект выступает создателем и организатором собственного дела, предприятия и средств производства, что принципиально отличает предпринимателя от наемного работника. Предпринимательству присущи специфические социально-психологические особенности, которые проявляются в особенностях психологических отношений субъектов экономической деятельности. Эти отношения предшествуют реальной экономической деятельности и выражают готовность к ней [Позняков, 2002]. Таким образом, готовность рассматривается как интегральная характеристика личности, предшествующая деятельности и обусловленная прошлым опытом, что дает основания рассматривать готовность как интегральный критерий экономической социализации личности.

Выполненный анализ позволяет отметить основные социально-психологические особенности трансформации общества, которые имеют значение для социализации личности.

1. Социальная нестабильность и неопределенность. Высокая скорость и радикализм проводимых «сверху» реформ, неопределенность вектора социальных изменений. Отсутствие общепринятых моделей социального поведения. «Средний класс» общества атрофирован, не включен в реальные процессы управления и развития Отсутствие коллективного субъекта социальных преобразований вызывает «системную дезорганизацию».

2. Информатизация общества. Переход от капитала и собственности к информации как главному фактору социальной дифференциации и стратификации. Повсеместное использование информационных технологий. Глобальные информационные сети приводят к формированию сетевой концепции знания и сетевой культуре.

3. Рыночная экономика. Доминирование экономических проблем в социальной сфере, доминирование финансов и финансовых решений в экономике. Экономические девиации – инфляция, безработица, нищета, криминал, коррупция. Критическое социальное расслоение по признаку «богатый – бедный». Утрачена всякая ценность воспроизводящего труда.

4. Конфликт ценностей, жизненный кризис. В обществе присутствуют одновременно несколько видов культуры, представляющих конфликтующие ценности. СМИ и Интернет откровенно пропагандируют культ жестокости, насилия, аморальности.

Поток сериалов о правоохранительных органах насаждает ряд милицейских «героев», которые на каждом шагу нарушают закон, тем самым дискредитируя его. «Рыночный» тип мышления и прагматизм становятся ведущей нравственной нормой успешной жизнедеятельности. Жизненный кризис затрагивает наибольшую часть общества.

5. Новые институты социализации – предпринимательство, рынок труда, СМИ, сетевые коммуникации. Основным барьером развития предпринимательства является правовой нигилизм, слабость института частной собственности, разгул криминала и коррупции, недоверие со стороны общества. Рынок труда не обеспечивает предложение и спрос не только моральных и культурных, но и деловых качеств работников. Для СМИ характерны засилье рекламы, низкопробных развлекательных программ, откровенное шулерство, огромное количество насилия и криминала, что создает реальную опасность для конкретных людей и потенциальную опасность для общества. Сетевые коммуникации, порождая сетевые социальные организации, сетевые концепции знания и сетевую культуру, одновременно поддерживают интерактивность личности, когда социальная ситуация постоянно исчезает. Доступ к сети становится «единственно важным вопросом для культуры».

1.2. Влияние трансформации общества на личность Исследование влияния социально-экономических трансформаций на личность соответствует общим положениям системной детерминации, когда первоначальная идея «линейной» детерминации любых проявлений психики преобразуется в требование всеобщей множественной взаимообусловленности [Бодрияр, 2001, Гидденс, 1999, Карпов, 2006]. Принцип детерминизма в психологии реализуется во взаимодействии двух аспектов – детерминация самих психических явлений и поведения социальными условиями, а также детерминирующая роль психических явлений в поведении и деятельности человека [Ломов, 2002]. Проблема социализации затрагивает оба эти аспекта, а точнее, их взаимодействие – личность усваивает социальный опыт в деятельности.

Характер влияния радикальных социально-экономических изменений на личность и социальные группы теоретически исследуется в работах В. Г. Асеева, Н. В. Гришиной, Т. П. Емельяновой, А. Л. Журавлева, В. П. Познякова, И. А. Суриной, Е. В. Шороховой и др. Новые экономические отношения (отношения к собственности, производственные отношения, отношения обмена и потребления и др.) оказывают социально-психологические влияния на личность, – чем более динамичными являются социально-экономические изменения, тем в большей степени они действуют на социокультурные факторы и социально-психологические явления, вызывая изменения личности. Периоды бурных социальных изменений ведут к ломке устоявшихся стереотипов, возникновению противоречий в системе ценностей, в уровнях диспозиционной регуляции [Советова, 2000].

В ходе экономической реформы, связанной с переходом к рыночной экономике, с появлением новых форм собственности, происходят радикальные изменения социально-экономических условий экономических субъектов [Позняков, 2000]. Эти изменения складываются независимо от выбора субъектом вида экономической деятельности, объективно ставят их в ситуацию выбора формы собственности и одновременно формируют определенные психологические отношения к происходящим изменениям. Характер психологических отношений и реальное экономическое поведение субъектов тесно взаимосвязаны, однако могут проявляться по-разному. Например, выбор формы собственности, содержание и уровень деловой активности детерминированы экономическими факторами, но имеет место существенное влияние со стороны субъекта. Неоднозначна и связь между психологическими отношениями и реальным экономическим поведением, вызванным выбранной формой собственности. Выбор субъектом формы собственности, экономической деятельности и ее конкретных условий в значительной степени определяется социально-психологическими особенностями субъекта [Там же]. Таким образом, подтверждается сложность влияния социальноэкономических трансформаций на социализацию личности, что подчеркивает ее системную детерминацию. Заслуживает внимания дальнейшая разработка субъектного подхода.

Реформы, модернизация и другие процессы, связанные с трансформацией общества, подразумевают крупномасштабные перемены и в сфере культуры. Наименее подвижной и наиболее зависимой от прежней культуры сферой регуляции выступают ценности. В условиях социальных потрясений как простые человеческие нормы, так и высшие ценности, могут быть подвергнуты интеллектуальной критике и отменены. В условиях резких трансформаций в обществе могут возникать тенденции к быстрому и радикальному ниспровержению, прежде всего, высоко почитавшихся ценностей в пользу новых, подчас прямо противоположных. Однако возможности усвоения новых норм обусловлены как типом культуры, так и историческими обстоятельствами, социальной структурой общества [Ерасов, 1994].

Сфера социальных норм также не остается неизменной. В изменившихся социальных условиях часто спонтанно, самопроизвольно возникают новые, неинституционализированные социальные нормы. С одной стороны, они могут более адекватно отражать изменившиеся условия, но с другой, находясь вне институционального контроля, не обретают характера общеобязательности. Не будучи легитимизированы, они способны открыть дорогу правонарушениям и преступности [Журавлева, 2002].

Радикальные преобразования общества сопровождаются сильным социальным и психологическим стрессом, возрастанием физических, психологических и моральных нагрузок на человека.

Когда личность не успевает адаптироваться к быстро меняющимся условиям, разрушение сложившихся стереотипов и установок сопровождается «культурным шоком», вызванным необычными, непривычными нормами и стандартами поведения, дискомфортом от различий между «своей» и «чужой» культурой. Разные люди с разной степенью остроты переживают культурный шок.

Это зависит как от дистанции, которая существует между двумя культурами, так и от индивидуальных особенностей человека [Советова, 2000].

Какими бы жизненными событиями не был вызван кризис, он затрагивает наиболее фундаментальные, жизненно важные ценности и потребности человека и сопровождается сильными переживаниями. Для кризисного периода характерно переосмысление всей жизни в ее наиболее существенных составляющих, своих жизненных целей, отношений с окружающими, образа жизни [Гришина, 1998]. Это влечет изменения в психических состояниях, поведении, ценностях, взаимоотношениях и взаимодействии с людьми и окружающей средой.

Наибольшим изменениям в личности подвергаются те ее свойства, процессы, качества, в которых отражаются общественные условия жизни, а также выражается отношение человека как общественного существа к явлениям общественной жизни. В ходе общественно-экономического развития меняется содержание мотивов поведения, по-разному выступает соотношение личных и общественных интересов [Шорохова, 1998].

Изменения в социально-психологических особенностях личности в период социально-экономических трансформаций связаны, прежде всего, с изменениями в социальных ориентациях, системе ценностей: происходит их переоценка, выявляются новые приоритеты. В ходе радикальных изменений и строительства нового общества неизбежно пересматриваются старые и утверждаются новые социальные и моральные идеалы и ценности.

А. Ф. Шишкина и К. А. Шварцман отмечают, что в периоды глубоких социально-экономических трансформаций, когда на смену прежнему общественному порядку со всеми его ценностями приходит новый общественный строй, людей ставят перед необходимостью переоценки ценностей. Изменениям подвергаются моральные ценности, меняются представления о свободе, добре, справедливости, человеческом достоинстве и счастье, на первый план выдвигаются те или иные моральные требования и соответственно изменяются оценки поступков [Шишкина, 1995]. Естественно, что изменение социальных ценностей в общественном сознании происходит постепенно и неравномерно в различных группах людей.

После острых кризисных периодов структура ведущих ценностных ориентаций личности характеризуется: возрастанием значимости прагматических ценностей (эффективность в делах), свободы, ценностей духовного развития (познания, творчества), комфортного социально-психологического самочувствия (жизнерадостность) и снижением значимости этических ценностей (честность, воспитанность), профессиональной самореализации (работа) и общения с друзьями. Структуры ведущих ценностей личности в XXI в. отличаются ориентацией на прагматизм (предприимчивость, эффективность в делах), профессиональную самореализацию (работа), совершенствование (образованность, здоровье) и ответственность, а менее значимые – ориентация на ценность мудрости, самоконтроля и независимости [Журавлева, 2002].

Ориентация на потребление становится одним из важных компонент ценностной структуры личности [Степанова, 2005], и входит как в терминальную, так и в инструментальную подструктуры. Многие исследователи [Василенко, 2003; Карелина, 2005;

Каратеева, 2006] отмечают стремление молодежи к материальному достатку и материальному успеху в ущерб духовным ценностям, что является следствием глубоких процессов, ведущих к трансформации всей системы ценностей личности. В первую очередь, это связано с повышением индивидуализма, соревновательности и стремлению к личному успеху, в заботе о собственном «Я». Нет сдерживающего влияния коллективизма, характерного для прошлого. В процессе социализации молодежь усваивает основной принцип рыночных отношений: главное – инициатива, предприимчивость и личный успех [Степанова, 2005].

Неизбежно возникает вопрос, насколько устойчивыми могут оказаться возникающие «новые» ценностные приоритеты. Повидимому, наряду с весомостью фактора внешних социальноэкономических условий, немаловажным является степень близости тех или иных ориентации общему складу личности. Если новая наклонность, чуждая общему складу характера данного человека, тем не менее, возникает в нем благодаря интенсивному и продолжительному влиянию внешних условий, то такого рода «случайные приобретения» отличаются непрочностью и неустойчивостью. Будучи навязанными данному лицу внешними обстоятельствами, они постепенно ослабевают и могут совершенно утратиться в том случае, если эти внешние обстоятельства не будут их постоянно поддерживать [Лазурский, 1997].

Культура организации выступает как некий промежуточный уровень между культурой общества и культурой личности, поэтому ее рассмотрение лежит в фокусе проблематики как трансформации общества, так и социализации личности. Отмечается [Родин, 2001], что трансформация менталитета работников предприятий, учреждений, организаций, смена стереотипов поведения и их вербального оформления происходят пока крайне медленно и весьма болезненно. Особо отмечается низкая культура труда, слабая трудовая этика наемного персонала предприятий. Это отчасти связано с индивидуально-психологическими особенностями многих руководителей разного уровня – они продолжают являться носителями «замороженного» прежней советской системой сознания [Там же, с. 11]. Кроме того, наемные работники не расположены к различного рода изменениям и инновациям, поскольку труд для большинства из них стал средством выживания, утратив иные смыслообразующие функции. С изменением отношений собственности квалифицированные рабочие многих предприятий, прежде гордившиеся своим статусом, обнаружили, что стали ненужными, бедными и бесправными. Рабочий класс, в прошлом играющий роль «гегемона», оказался на обочине социальной жизни и признал свою беспомощность, а российская интеллигенция была и остается не готовой и не имеет возможности стать субъектом развития общества [Лепский, 2007].

Известная концепция «блокированного перехода» российского общества к рыночной экономике отражает переход от исходно-исторического ритуально-экологического типа мышления к его антитезе – рыночному мышлению [Тишкова, 2004]. Для первого типа характерны холизм, экологизм, ритуализм, сакральность, символический обмен. Для второго – противоположные принципы: атомизм, рационализм, профанизм, универсализм, прагматизм. Переход к рыночному мышлению означает следующие изменения:

– место блага как сакральности занимает благо как вещь;

– превращение самого человека в товар, означающее невиданное в истории понижение его онтологического статуса;

– принципы символического обмена и ритуального потребления меняются на принципы производства и накопления;

– изменяется цель потребления – с удовлетворения потребностей на манипулирование знаками;

– внеэкономическая мотивация в большинстве меняется на экономическую [Тишкова, 2004].

И. А. Климов рассматривает кризис социальной идентичности личности как последствие социальных трансформаций, имеющих выраженные кризисные черты. Возникновение кризисной идентичности является субъективной характеристикой транзитивного общества, когда люди вынуждены либо экспериментировать с новыми социальными ролями, либо становиться своего рода «фундаменталистами» своих прежних идентификационных предпочтений [Климов, 2001]. Таким образом, кризис социальной идентичности становится и следствием, и чертой кризисной социально-психологической трансформации. Отметим, что базовыми функциями социальной идентичности являются принадлежность к группе, чувство защищенности, самореализация и влияние на группу, устойчивые и относительно предсказуемые социальные взаимосвязи [Бауман, 1995]. Кризис идентичности неизбежно влечет существенную деформацию этих функций.

Значения социальной идентичности основаны на близости и различении социальной позиции человека с позициями других людей, образующих пространство социальных отношений. Успешная социальная идентичность (социализация личности) предполагает тождество между самоидентификацией и приписываемой идентичностью (то, как другие люди соотносят с некоторыми социальными категориями конкретного человека). Изменение, слом или утрата значимости прежде сформированных социальных культурных моделей неизбежно вызывают кризис социальной идентичности, который сопровождается ролевой путаницей, трудностями совмещения непротиворечивым образом представлений о том, «кто он есть на самом деле и кем он хотел бы быть»

[Эриксон, 1996, с. 143].

И. А. Климов систематизировал и дал характеристику кризиса идентичности, вызванного кризисной трансформацией общества. Кризис самореферентности проявляется в том, что человек чувствует и понимает, что он вынужден расстаться со своим «социальным Я», т. е. с образом самого себя, который сложился в ходе предыдущей идентификации. Утрачивается социальная значимость существующих «референтных групп», изменяются или разрушаются существующие социокультурные образцы и нормы поведения, носителями которых являются «референтные группы». Нарушаются связи индивида с «первичной группой», в которой человек участвует непосредственно, добровольно, доверительно формируя образы социального мира. Человек в такой группе свой по факту пребывания, а не по признаку групповой цели. Нарушаются типизирующие понимания, единство и природа интерпретационных схем. Человек ограничивает или прекращает интернализацию новых социальных значений и контекстов, что приводит к уменьшению рефлексивного усвоения событий социального мира. Нарушается целостность образа мира, разрушаются жизненные планы. В целом кризис идентичности приводит к «нарушению взаимодополняющей симметрии между нормами социального контроля и самоконтроля» [Климов, 2001, с. 23].

По мнению К. А. Абульхановой, одной из важных особенностей изменения личности при «переходе от социализма к капитализму» является изменение ее активности и ответственности. Если ранее личность была объектом общественного воздействия, то при данных общественно-экономических изменениях она становится субъектом принятия решения. Когда происходят такие изменения условий у субъекта социального действия, они влекут за собой изменения сознания, возникновения дополнительных потребностей в знаниях, а также ориентации в социальной действительности, прогнозирования своих действий, адаптации в новых условиях. Происходящие социально-экономические изменения вызывают изменение социальной ситуации развития личности, что приводит к смене социальных ролей, спектра решаемых проблем и образа жизни. Глобальные социальные изменения приводят к изменению всей системы «Я», что связано с процессом утраты «Я» – дезинтеграции личности, и последующим процессом обретения «Я» – формирования новой структуры личности [Абульханова, 1994].

Нами проведено предварительное исследование рыночных и этических представлений, интегрированных в конкретные образы «Я» у разных социальных групп – предприниматели, работники предприятий, госслужащие, безработные, студенты разных специальностей – а также динамики этих представлений в условиях трансформации общества [Вяткин, 2008]. Показано, что рыночные и этические представления вступают в диссонанс, что проявляется в существенном доминировании одних представлений над другими. Диссонанс представлений и образов «Я» и их динамика в процессе социализации имеют общие тенденции, а также специфику, обусловленную спецификой социальной группы и особенностями личности. Диссонанс представлений является частью общего механизма социализации личности в условиях трансформации общества и способствует повышению уровня самооценки личности, самооценки экономической готовности и принятию экономических требований как ценности-цели [Вяткин, 2008].

Таким образом, к обобщенным социально-психологическим особенностям влияния трансформации общества на личность относится следующее.

1. Трансформация современного общества опережает возможности типичных изменений личности. Возникающая социальная неопределенность порождает переживание невозможности ближайшего прогнозирования своей судьбы. Многие люди вынуждены отступить на надежные позиции, апробированные прошлым опытом, что в целом порождает инверсию адаптационного процесса.

2. Ложные ориентиры в ситуации социального выбора вводят человека в конфликт с собственными ценностями и убеждениями, приводят к утрате веры в себя, разочарованию, существенным материальным и моральным потерям, жизненному кризису. Формирование моделей социального поведения без опоры на социальные стандарты требует специфических социальнопсихологических способностей, и тогда акценты адаптации и социализации смещаются в сторону субъекта, выстраивающего и преобразующего свое бытие по личной логике.

3. Сетевые коммуникации, предлагающие субъекту длительную интерактивность как постоянно исчезающую социальную ситуацию, приводят к снижению статуса социальной принадлежности и изменению онтологии социальной тождественности.

4. Общие тенденции эффективной социализации выражаются в выработке готовности к адаптации в любых условиях за счет способностей личности и активности субъекта посредством конструирования субъектной социальности как персональной системы идентификации, что предполагает интеграцию субъектом процессов социальной принадлежности (укоренения) и социального отчуждения (идивидуализации), а также синхронизацию социальных и личностных изменений.

КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ АНАЛИЗ

СОЦИАЛИЗАЦИИ ЛИЧНОСТИ

В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИИ

ОБЩЕСТВА

2.1. Конкретизация дефиниции социализации личности Практически невозможно представить развитие полноценного человека полностью оторванным от социального окружения.

Большинство авторов, обращаясь к проблеме социализации личности, отмечают полную беспомощность человека при его рождении (Г. М. Андреева, Б. Ф. Ломов, Б. Д. Парыгин, Э. Фромм, В. Д. Шадриков, Т. Шибутани). Абсолютная беспомощность ребенка в момент рождения «стала одним из решающих факторов возникновения социальной жизни человека» [Шадриков, 2004, с. 192]. Социальный мир предоставляет человеку целый спектр достаточно четко оформленных ценностно-нормативных моделей и образцов социального поведения для того, чтобы можно было выбрать наиболее подходящие, наиболее полно удовлетворяющие социальные потребности индивида. Однако само наличие таких моделей и образцов автоматически не становится регулятором индивидуального поведения. «Мы выходим из детства, не зная, что такое юность, мы заключаем брак, не зная, что это значит – жить в браке, и даже вступая в преклонный возраст, мы не знаем, куда мы идем» [Белинская, 2001, с. 143]. Таким образом, индивид с рождения включается в процесс социализации, в котором постоянно присутствует субъективная неопределенность, и он вынужден с ней как-то справляться. Предположительно, психологические механизмы социализации в начальный период жизни, где неопределенность наибольшая, могут быть эффективными при экономической социализации в условиях трансформации общества.

Социализация личности имеет и другую, оборотную сторону. Высказывается предположение, что социализация не всегда связана только с позитивными следствиями, что может быть и так, что в самом процессе социализации порождаются не только высшие психические функции, но и «высшие формы патологии»

[Тхостов, 2005, с. 18]. Социальное развитие увело мир так далеко от «натуральных» условий, что теперь, чтобы войти в него посредством присвоения социального опыта, человек рискует больше потерять, чем приобрести. Люди, по выражению Г. Торо, – становятся орудиями своих орудий. Культурно исторический процесс предъявляет своего рода вызов и современному человеку. Может быть неверным допущение о «преимуществе высшей психической функции перед натуральной» [Тхостов, 2005, с. 16].

Преимущество высшей функции в другом – в возможности выйти за границы непосредственной стимуляции. Именно в развитии высших психических функций и кроется потенциал социализации личности.

А. В. Мудрик раскрывает предмет социализации на основе междисциплинарного подхода, он представляет сущность социализации как сочетание приспособления (стихийная или направляемая социализация) и обособления (самоизменение) человека в обществе. Одним из механизмов социализации становится «экзистенциальный нажим» со стороны общества, который определяет овладение языком, а также усвоение норм поведения, «непреложных в обществе и необходимых для выживания в нем» [Мудрик, 2006, с. 173]. Антиподом «экзистенциального нажима» является активный процесс собственного преобразования, где человек выступает субъектом социализации. Представляет интерес неожиданный взгляд автора на проблему социализации личности как на принесение себя в жертву социуму в результате отказа от самости [Мудрик, 2006].

С. И. Розум выделяет «онтогенетическую социализацию индивида» [Розум, с. 64], где особое внимание уделяется формированию индивидуального сознания, роли знаков и естественного языка. Основная идея, реализуемая автором, состоит в том, что субъект погружен не в «отчужденную картину мира» [Розум, 2007, с. 83], а действует в реальном мире на основе этой картины.

Личность становится социализированным субъектом, осваивая в совместной деятельности систему общепринятых понятий, представлений и взглядов на мир. В социализации одинаково заинтересованы как общество, так и социализируемый субъект, становящийся личностью. Общество посредством социализации воспроизводит само себя, а субъект – получает возможность в максимальной степени реализовать свой потенциал. Важным положением, объединяющим взгляды авторов, является позиция личности как субъект социализации, и это положение будет использоваться в дальнейшем исследования.

Еще один аспект социализации личности отмечает Г. И. Ловецкий. Определяя социализацию как присоединение индивидуальных черт личности «к фактам социума» [Ловецкий, 2000, с. 72], наделение человека чертами, типичными для общества, он отмечает, что это есть процесс «обезличивания», когда индивидуальность и свобода индивида «снимается контролем и всеобщностью социальных ролей» [Там же]. Тем не менее, личность именно так отвоевывает социальное пространство, внутри которого протекает другой процесс – процесс интериоризации, ключом которого является «глубинный механизм совести» [Там же, с. 76]. Таким образом, при помощи механизма совести общество может подправлять, подстраивать поведение человека под свои требования как бы изнутри, т. е. никакой личной свободы за такой интериоризацией нет, личность становится вдвойне социальной.

С позиций Е. П. Белинской и О. А. Тихомандрицкой, социализация – это освоение «поля» социокультурных норм и правил, дальнейший выбор между ними и формирование персональной ценностно-нормативной системы. Авторы отмечают две грани социализации: а) ориентировка в системе социальных ролей, расширение социальных связей и освоение предстоящей деятельности; б) становление персональной системы личностных смыслов и формирование индивидуального самосознания, социальное самоопределение и становление социальной идентичности личности [Белинская, Тихомандрицкая, 2002, с. 79].

В связи с высокой социальной динамикой современного общества, ценностно-нормативным кризисом, а также отсутствием четко структурированной нормативной модели социального поведения авторы принципиально дополняют предмет социализации личности – это производство нового социального пространства. Таким образом, порождаются новые явления и процессы социализации, личность субъективно стабилизирует объективную социальную нестабильности, индивид как бы вторично и вновь входит в социальную среду [Белинская, 2002; Кеннеди, Кербер, 2003; Воловин, 1990].

Таким образом, одну сторону процесса социализации личности составляет формирование моделей и образцов социального поведения, соответствующих потребностям общества и удовлетворяющих социальные потребности личности и вхождение в систему социальных связей (инкультуризация). Другую сторону составляют факторы и механизмы присвоения и преобразования личностью этих моделей и образцов (индвидуализация). В дальнейшем исследовании необходимо учитывать эти стороны социализации, а также их взаимодействие, которые в условиях трансформации общества могут иметь значение.

Высокая динамика трансформации современного общества вынуждает личность в определенных условиях производить, т. е.

конструировать новое социальное пространство, естественно опираясь на ранее присвоенное и индивидуально преобразованное содержание. Эта сторона социализации и может быть представлена как собственно личностная, которая в условиях трансформации общества может быть наиболее эффективной.

Несмотря на широкое распространение понятия «социализация» в психологии, оно не имеет однозначного толкования. В словарных определениях понятия отечественные авторы подчеркивают ее личностный аспект, имеющий культурно-историческую природу, а также целостную субординационную структуру [Большой…, 1999; Всемирная…, 2001; Краткий…, 1981; Психологический…, 1983; Психологический…, 1985; Психологическая…, 2003]. В определениях зарубежных авторов выражена тенденция к инструментальным или манипулятивным процессам и адаптационным эффектам. Здесь общество предстает некоей довлеющей силой, а личность выступает пассивным материалом, из которого лепится желаемый обществу продукт. Такой подход делает теории социализации, по существу, теориями конформности. Применительно к условиям трансформации общества наиболее приемлемым представляется первый подход, так как отражает наиболее высокую активность субъекта, позволяющую синхронизировать социальные трансформации и изменения личности.

В монографических определениях социализация представлена как сложное социально-психологическое явление, которое есть одновременно и процесс, и отношение, и способ, и результат становления личности в общении и деятельности. Социализация – явление чрезвычайно многообразное, непременно активное и, фактически, непрерывное, продолжающееся всю жизнь конкретной личности. Социализировавшись в одной группе, личность может оказаться совершенно не социализированной в другой [Новиков, 2002]. Б. Д. Парыгин определяет социализацию как процесс принятия индивидом требований функций и ролей социальной среды, способов социального общения и взаимодействия.

Этот процесс является далеко не простым, а «принятие или непринятие индивидом традиций и стандартов зависит от уровня развития общества и самосознания личности» [Парыгин, 1971, с. 182]. В. Е. Семенов подчеркивает, что социализация личности имеет существенные связи с «синтетическим характером менталитета, что проявляется в типичном характере народа, а также с социально-нравственной системой государства» [Семенов, 1994, с. 45]. Неоднозначность государственной идеологии, а также специфика ее понимания и принятия населением, так характерные для российской современности, порождают в реальной жизни самые разные уровни и «парадигмы» социализации [Шамионов, 2002, с. 19]. С. К. Рощин определяет социализацию как процесс активного усвоения индивидом ценностей и норм общества и формирование их в систему социальных установок, которая определяет позиции и поведение индивида как личности в системе общества. Он отмечает три сферы, в которых формировалось его содержание: научение социальному поведению; моделирование личности в соответствии с требованиями культуры; подготовка к социальному участию в группах [Социальная…, 2002].

Г. М. Андреева отмечает, что «интуитивно угадываемое содержание» социализации в том, что это процесс «вхождения индивида в социальную среду», «усвоения им социальных влияний», «приобщение его к системе социальных связей» [Андреева, 1996, с. 27]. Отмечается две стороны процесса социализации – усвоение социального опыта путем вхождения индивида в систему социальных связей и активное воспроизводство этих связей за счет активной деятельности, в которой социальный опыт преобразуется в собственные ценности, установки и ориентации [Там же].

В трактовке представленных выше понятий социализации мы исходим из множественности аспектов, которые представлены в виде ее тройной детерминации – социальной, социальнопсихологической, психологической. Рассмотренные определения не позволяют отдать предпочтения одному из них, однако выделенные особенности трансформации общества смещают акцент в сторону личности как субъекта деятельности.

А. А. Реан подчеркивает индивидуальные особенности социализации – одни и те же социальные ситуации по-разному воспринимаются и переживаются различными личностями, а потому они могут выносить из них разный социальный опыт. Здесь речь идет о важнейшем моменте развития личности – о двух неразрывно единых и противоположных процессах: социализации и индивидуализации [Реан, 2000].

По мнению Б. Ф. Ломова, социализация, с одной стороны, выступает как включение личности в систему общественных отношений, когда ее связи с людьми и разными сферами жизни общества расширяются и углубляются; и только благодаря этому она овладевает общественным опытом, присваивая его, делая его своим достоянием. Другая сторона развития – индивидуализация, как приобретение личностью все большей самостоятельности, относительной автономности. Индивидуализация – это фундаментальный феномен общественного развития человека. Индивидуализация как процесс интериоризации, т. е. присвоения общественного опыта, не только не противоречит процессу социализации, а наоборот, дополняет его. Механизм «социализациииндивидуализации» в целом превращает социальные отношения в психические функции личности, которые в дальнейшем определяют ее социальную эффективность. В конечном итоге социализация – это «переход от личности, ставшей субъектом деятельности, к личности, осознавшей себя таким субъектом» [Ломов, 1984, с. 178]. А. Г. Асмолов определяет социализацию как «психологический симбиоз», когда в акте содействия «отбирается и присваивается культурно предпочитаемая стратегия», формируется собственный контроль за своим поведением. Это преобразование функционально-ролевых отношений в личностно-смысловые, которые побуждаются смыслообразующими мотивами и коррегируются предвосхищаемыми эмоциями, что ведет к «производству внутреннего плана сознания» [Асмолов, 2001, с. 183].

Таким образом, в отечественной психологии социализация представлена как процесс социализации-инивидуализации, в котором активно действует субъект. Целостность процессов социализации-индивидуализации позволяет говорить об интеграции личности в общество. Психологическим механизмом этой интеграции является преобразование ролевых социальных отношений во «внутренний план сознания». В дальнейшем исследовании мы исходим из этих представлений.

Для зарубежной психологии также характерно многообразие определений социализации личности. У. МакДаугалл в начале ХХ века сделал попытку объяснить социализацию как приобретение способности участвовать в социальной жизни и научение нравственному поведению [МакДаугалл, 1916]. Т. Шибутани определяет процесс социализации как формирование личностью конвенциальных значений и символов, что позволяет присоединяться к «концептуализированному» социальному окружению и участвовать в коллективных мероприятиях. При этом коммуникативный канал, который становится доступен личности, вводит ее «в несколько иное символическое окружение», в котором индивид вырабатывает «защитные фиксации» – принимает конвенциальные значения. По Шибутани, социализация процессом, посредством которого люди научаются эффективно действовать в социальных группах. Быть социализированным, т. е. «нормальным взрослым», значит, быть способным предвидеть реакции окружающих, а также контролировать свои действия в соответствии с ожиданиями, которые он им приписывает [Шибутани, 1998, с. 216]. Таким образом, личность социализирована, когда способна участвовать в согласованных действиях на основе конвенциальных норм.

Г. Крайг и Н. Смелзер в определении социализации основное внимание уделяют приспособлению к меняющимся обстоятельствам, что исключает фактор развития личности и сводит социализацию исключительно к процессу адаптации [Крайг, 2000;

Смелзер, 1999]. Т. Парсонс подходит к проблеме социализации личности с позиций социологической теории общества, он определяет социализацию как «интернализацию культуры общества», как «освоение реквизита ориентаций для удовлетворения функционирования в роли» [Парсонс, 2002]. В основе процесса социализации лежит «генетически данная пластичность человеческого организма и его способность к обучению» [Там же, с. 94].

В работах ряда зарубежных авторов феномен социализации личности выражается в развитии компонент личности, соответствующих ее теоретической концепции. Например, это обеспечение способности любить и стремление созидать (З. Фрейд), проявление личности как носителя родовой истории (К. Юнг), в психосоциальной идентичности (Э. Эриксон), в личности, наделенной чертами (Г. Олпорт, Р. Кеттелл, Г. Айзенк), в социально желаемых реакциях (Б. Скиннер), в самореализации личности (А. Маслоу, К. Роджерс, Э. Шостром), в «зеркальном Я» в глазах и реакциях других на себя (Ч. Кули). Особый интерес представляет теория социального научения А. Бандуры, в которой социализация рассматривается как моделирование поведения с присвоением моделей через ответные последствия. В процессе моделирования выделяются внимание (восприятие), сохранение (память), мотивация и моторно-репродуктивные процессы. Социализация приобретает личностный характер в связи с локусом интеграции, закрепляющем в личности предшествующие представления о последствиях [Бандура, 2000, с. 189].

Выполненное исследование понятия социализации личности позволило сделать следующие выводы. В целом, для отечественной психологии характерно понимание социализации в двух аспектах: а) как усвоение индивидом социального опыта путем включения в социальную среду и воспроизведение системы социальных связей и отношений; б) как становление и развитие системы личностных свойств и установок, обязательным условием и источником которых является социальное окружение. В первом случае проблема социализации рассматривается как социально-психологическое явление и изучается в рамках социально-психологических концепций, где личность в большей степени выступает как объект социализации. Во втором – это проблема феноменологии и онтологии личности, являющейся субъектом социализации, а социум выступает как объект психического отражения и влияния. Большинство отечественных авторов подчеркивают личностный аспект социализации, который имеет культурно-историческую природу (Л. С. Выготский, А. Н. Леонтьев, С. Л. Рубинштейн, Б. Ф. Ломов, А. Г. Асмолов). Именно этот аспект социализации положен в основу разработки авторской концепции экономической социализации личности.

В определениях и исследованиях социализации зарубежными авторами преобладают тенденции к инструментальным или манипулятивным процессам и адаптационным эффектам. Общество предстает некой довлеющей силой, а личность выступает пассивным материалом, из которого лепится желаемый обществу продукт (З. Фрейд, Б. Скинер, Г. Мид). Западная психология делает акцент на «принуждение», «насильственное навязывание взглядов», «индоктринизацию», в то время как отечественная психология – на активность самого субъекта социализации.

Принципиальное различие между отечественными и западными трактовками социализации заключена, в первую очередь, в активности или пассивности самой личности.

В качестве рабочего определения социализации личности для дальнейшего исследования принимается следующее. Социализация – это субординационный процесс присвоения (интернализация) и воспроизводства (трансляция) индивидом социального опыта, вхождения в систему социальных связей (инкультурация) и производства нового социального пространства (конструирование). Регулятором этого процесса выступает социальное содействие (деятельность), в которое со стороны общества включены нормы и роли, а со стороны личности – ценности, смыслообразующие мотивы и значимые переживания. Эффектом или критерием социализации личности выступают персональная ценностно-нормативная система и социальные достижения.

2.2. Анализ и обобщение психологических концепций социализации личности Целью настоящего этапа является теоретическое обоснование подхода к эмпирическому исследованию социализации в условиях трансформации общества. «Пальму первенства» в научном исследовании социализации отдают французской психологической школе и связывают с именами Е. Дюркгейма, М. Халбвакса, П. Жане. Решение проблемы социализации заключается в том, что развитие самого общества идеализируется, а социализация личности сводится к становлению сознания индивида исключительно в процессе духовного общения с сознанием общества, в результате которого человек усваивает общественные «концепты» или «коллективные представления» [Леонтьев, 1972].

Наиболее полной и интегрированной представляется классификация западных концепций социализации, выполненная Н. Ф. Головановой [Голованова, 2004]. Каждой концепции соответствует цель социализации, модель социального поведения, а также авторская интерпретация педагогической сущности социализации. В рамках настоящего исследования наибольший интерес представляет целевая дифференциация концепций, а также сопоставление целей социализации с моделями социального поведения и новообразованиями личности. Цель отражает ее функцию и определяет содержание понятия. Например, адаптивная социализация определяется как приспособление личности к существующему образу жизни, ролевая – как интеграция личности в социуме через освоение ею системы социальных ролей, критическая – как самореализация и самоутверждение личности в социуме и т. д. [Там же].

На рубеже XIX–XX вв. ряд западных психологов представляли социализацию с позиций психологии развития. Например, С. Холл, К. Гетчинсон, Э. Мейман рассматривали социализацию с позиций теории рекапитуляции (биологический монизм), согласно которой онтогенетическое развитие психики повторяет все стадии филогенетического развития, а последовательность и содержание этих этапов заданы генетически. Критерием смены стадий развития является способ добывания пищи, по К. Гетчинсону, или интеллектуальный уровень, по Э. Мейману [Петровский, 1996].

Э. Клапаред трактовал социализацию с позиций параллелизма – сходство фаз фило- и онтогенетического развития существует и объясняется общей логикой развития. Социальные факторы (семья, социальное окружение, обучение) могут ускорить ход развития или даже изменить его направление. В. Штерн рассматривал развитие ребенка с позиций теории конвергенции. Психическое развитие – это саморазвитие, саморазвертывание имеющихся у человека врожденных качеств, которые выявляются и направляются социальной средой. Штерн впервые выделил форму и содержание игровой деятельности, в которой в основном и происходит развитие ребенка. Форма игры связывается с врожденными качествами, а содержание задается социальной средой, таким образом, игра служит средством социализации. Социальное окружение помогает ребенку осознать себя, организует его внутренний мир, а ребенок старается взять из среды все то, что соответствует его потенциальным склонностям. Конфликт между социальным влиянием и внутренними склонностями имеет для развития положительное значение, так как провоцирует отрицательные эмоции, которые, в свою очередь, стимулируют развитие самосознания. В целом в качестве механизма социализации Штерн определял интроцепцию – принятие, интериоризацию социального опыта, соединение своих внутренних целей с целями окружающих людей. В противоположность Э. Клапареду, В. Штерн констатировал развитие в направлении целостности психики, т. е.

все психические процессы развиваются от расчелененности к слитности.

К. Бюлер связывал социализацию в первую очередь с интеллектуальным развитием ребенка. В своей эвристической теории речи он определял формирование речи как цепь открытий ребенком определенных социальных явлений – действия взрослого на его голос, значения предмета, грамматики. В основе социализации лежит саморазвитие ребенка как движение от инстинкта к интеллекту через дрессуру. Интеллектуальная стадия является стадией культуры, т. е. наиболее активно социализирует ребенка, вводит его в социальную среду [Петровский, 1996].

Адаптивная концепция социализации сформировалась в русле позитивистской методологии (Д. Дьюи, Т. Парсонс, В. Кукартц и др.). Социализация понимается как приспособление к общественной среде и, в то же время, как кристаллизация индивидуальности каждого человека. По Д. Дьюи, «социализация ума» определяется обретением смысла в стремлении служить другим людям, но и при этом воплощать свои собственные интересы. У социализированной личности личные ценности совпадают с социальныими [Дьюи, 2000]. По В. Кукартцу, в процессе социализации личность усваивает определенную модель поведения, хорошо адаптированную к требованиям социальной системы, отвечающую стабильному социальному контролю, что фактически исключает социальную активность индивида [Kukartz, 1969].

Ролевая концепция социализации рассматривает социализацию как процесс интеграции человека в систему социальных ролей, при этом общество и личность, как правило, противопоставляются, что на уровне личности приводит к параллельному процессу «социализация – индивидуализация»: «В какой мере индивид причастен к обществу, в той же мере он естественно перерастает самого себя…» [Дюркгейм, 1980, с. 128]. Модель социализации Д. Мида, названная «социальным бихевиоризмом», включает два образа – «социальное Я» и «индивидуальное Я», устойчивое взаимодействие, диалог между которыми ведет к возникновению «самости», т. е. самоидентичности личности. Человек осознает собственную «самость», когда смотрит на себя со стороны, глазами другого, как бы принимая роль другого. На более поздних этапах социализации возникает роль «обобщенного другого» как интегральный образ определенных принятых в обществе социальных ролей. В процессе социализации человек не просто примеряет или присваивает социальные роли, а интерпретирует реальную социальную ситуацию [Мид, 1934].



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 


Похожие работы:

«Международная Академия Информатизации Цыганков В.Д., Соловьев С.В., Шарифов С.К., НАУЧНЫЕ ОСНОВЫ ПРИБОРОВ БИОМЕДИС   Отличительные особенности  научного подхода  БИОМЕДИС Москва 2013 1  УДК 615.844 С 14     Цыганков В.Д., Соловьев С.В., Шарифов С.К. Научные основы приборов БИОМЕДИС Отличительные особенности научного подхода. М. БИОМЕДИС. 2013. – 126 с. Коллективная монография посвящена теоретическим аспектам и прикладным вопросам разработки и применения гаммы медицинских приборов биорезонансной...»

«ВЯТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Ю. А. Бобров ГРУШАНКОВЫЕ РОССИИ Киров 2009 УДК 581.4 ББК 28.592.72 Б 72 Печатается по решению редакционно-издательского совета Вятского государственного гуманитарного университета Рецензенты: Л. В. Тетерюк – кандидат биологических наук, старший научный сотрудник отдела флоры и растительности Севера Института биологии Коми НЦ УрО РАН С. Ю. Огородникова – кандидат биологических наук, доцент кафедры экологии Вятского государственного гуманитарного...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Нижегородский государственный архитектурно-строительный университет А.В. Пылаева РАЗВИТИЕ КАДАСТРОВОЙ ОЦЕНКИ НЕДВИЖИМОСТИ Монография Нижний Новгород ННГАСУ 2012 УДК 336.1/55 ББК 65.9(2)32-5 П 23 Рецензенты: Кокин А.С. – д.э.н., профессор Нижегородского государственного национального исследовательского университета им. Н.И. Лобачевского Озина А.М. – д.э.н.,...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) Егорова Лариса Ивановна Шадрина Галина Владимировна МЕТОДИКА ФИНАНСОВОГО ОЗДОРОВЛЕНИЯ ПРЕДПРИЯТИЙ АВИАСТРОИТЕЛЬНОЙ ОТРАСЛИ Монография Москва, 2013 1 УДК 658.14/.17 ББК 65.261 Е 302 Егорова Л.И., Шадрина Г.В. МЕТОДИКА ФИНАНСОВОГО ОЗДОРОВЛЕНИЯ ПРЕДПРИЯТИЙ АВИАСТРОИТЕЛЬНОЙ ОТРАСЛИ / Л.И. Егорова, Г.В. Шадрина. Монография. – М.: МЭСИ, 2013. – 115 с. Егорова Л.И.,...»

«Биологические ритмы. В 2-х т. Т. 1. Пер. с англ. — М.: Мир, 1984.— 414 с. БИОЛОГИЧЕСКИЕ РИТМЫ ПОД РЕДАКЦИЕЙ Ю. АШОФФА В ДВУХ ТОМАХ ТОМ I Перевод с английского канд. биол. наук А. М. АЛПАТОВА, В. В. ГЕРАСИМЕНКО н М. М. ПОПЛАВСКОЙ под редакцией проф. Н. А. АГАДЖАНЯНА МОСКВА МИР 1984 Биологические ритмы. В 2-х т. Т. 1. Пер. с англ. — М.: Мир, 1984.— 414 с. ББК 28.07 Б 63 УДК 57. Биологические ритмы. В 2-х т. Т. 1. Пер. с англ. — М.: Б Мир, 1984.— 414 с., ил. Коллективная монография, написанная...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Тихоокеанский океанологический институт Посвящается Эрнсту Геккелю С. В. Точилина ПРОБЛЕМЫ СИСТЕМАТИКИ NASSELLARIA. БИОХИМИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ. ЭВОЛЮЦИЯ Ответственный редактор доктор биологических наук, профессор В. В. Михайлов Владивосток 1997 УДК 551.782.12.563 С. В. Точилина. Проблемы систематики Nassellaria. Биохимические особенности. Эволюция. – 1997. 60 с. ISBN 5-7442-1063-6 Монография посвящена одной из крупнейших категорий планктонных...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Таганрогский государственный педагогический институт имени А. П. Чехова Г. И. Тамарли ПОЭТИКА ДРАМАТУРГИИ А. П. ЧЕХОВА (ОТ СКЛАДА ДУШИ К ТИПУ ТВОРЧЕСТВА) В авторской редакции 2-е издание, переработанное и дополненное Таганрог Издательство ФГБОУ ВПО Таганрогский государственный педагогический институт имени А. П. Чехова 2012 УДК 82–2 ББК...»

«Муромский институт (филиал) Владимирского государственного университета Указатель литературы, поступившей в библиотеку Муромского института в 2009 году Библиотека МИ Муром 2010 г. УДК 019.911 У 42 Указатель литературы, поступившей в библиотеку Муромского института в 2009 г. – Муром: Библиотека МИ ВлГУ, 2010. – 74 с. Составители: Библиотека МИ ВлГУ © Муромский институт (филиал) Владимирского государственного университета, 2010 4 СОДЕРЖАНИЕ ОБРАЗОВАНИЕ. СОЦИАЛЬНАЯ РАБОТА ИСТОРИЯ. КУЛЬТУРОЛОГИЯ....»

«УДК 339.9 (470) ББК 65.5 Научный редактор д-р экон. наук, проф. А.М. Ходачек (Гос. ун-т – Высшая школа экономики СПб. филиал) Рецензенты: Максимцев И.А., д.э.н., профессор, ректор Санкт-Петербургского государственного университета экономики и финансов. Ягья В.С., д.и.н., профессор, зав. кафедрой мировой политики факультета международных отношений Санкт-Петербургского государственного университета. Зарецкая М.С., Лукьянов Е.В., Ходько С.Т. Политика Северного измерения: институты, программы и...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования Северный (Арктический) федеральный университет имени М.В. Ломоносова Ю.Ф. Лукин Российская Арктика в изменяющемся мире Монография Архангельск ИПЦ САФУ 2013 УДК 323(985) ББК 66.3.(211) Л84 Рекомендовано к изданию редакционно-издательским советом Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова Рецензенты: доктор...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Рязанский государственный университет имени С.А. Есенина Т.Д. Здольник ТОКСИКОЛОГО-ГИГИЕНИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ВЛИЯНИЯ МЕТАЛЛОВ НА ФУНКЦИЮ ПИЩЕВАРЕНИЯ Монография Рязань 2007 УДК 615.916:616.3 ББК 55.84+54.13 З46 Печатается по решению редакционно-издательского совета Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Рязанский государственный университет...»

«1 Федеральное агентство по образованию НИУ БелГУ О.М. Кузьминов, Л.А. Пшеничных, Л.А. Крупенькина ФОРМИРОВАНИЕ КЛИНИЧЕСКОГО МЫШЛЕНИЯ И СОВРЕМЕННЫЕ ИНФОРМАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ В ОБРАЗОВАНИИ Белгород 2012 2 ББК 74.584 + 53.0 УДК 378:616 К 89 Рецензенты: доктор медицинских наук, профессор Афанасьев Ю.И. доктор медицинских наук, профессор Колесников С.А. Кузьминов О.М., Пшеничных Л.А., Крупенькина Л.А.Формирование клинического мышления и современные информационные технологии в образовании:...»

«КАЗАХСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ АЛЬ-ФАРАБИ А.Б. ТЕМИРБОЛАТ КАТЕГОРИИ ХРОНОТОПА И ТЕМПОРАЛЬНОГО РИТМА В ЛИТЕРАТУРЕ Монография Республика Казахстан Алматы 2009 УДК 821.09 ББК 83.3 Т 32 Рекомендовано к печати Ученым советом филологического факультета Казахского национального университета имени Аль-Фараби Рецензенты: доктор филологических наук, профессор, академик Академии гуманитарных наук Республики Казахстан Б.К. Майтанов; доктор филологических наук, профессор, академик МАИН Н.О....»

«Ю.Н. КАРОГОДИН седиментационная цикличность УДК 551.3.051 Карогодин Ю. Н. Седиментационная цикличность. M., Недра, 1980. 242 с. В книге рассмотрены вопросы, связанные с созданием науиой теории седиментационной цикличности. В ней обосновано место породио-слоевых тел - слоевых ассоциаций, циклитов среди тел геологического уровня организации материи. Рассматриваются качественные и колячеявенные методы и аряишшы выделения слоевых ассоциаций разного ранга в реа разрезах; обосновывается структурная...»

«Южный федеральный университет Центр системных региональных исследований и прогнозирования ИППК ЮФУ и ИСПИ РАН Южнороссийское обозрение Выпуск 56 Барков Ф.А., Ляушева С.А., Черноус В.В. РЕЛИГИОЗНЫЙ ФАКТОР МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ НА СЕВЕРНОМ КАВКАЗЕ Ответственный редактор Ю.Г. Волков Ростов-на-Дону Издательство СКНЦ ВШ ЮФУ 2009 ББК 60.524.224 Б25 Рекомендовано к печати Ученым советом Института по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук Южного...»

«Сергей Павлович МИРОНОВ доктор медицинских наук, профессор, академик РАН и РАМН, заслуженный деятель науки РФ, лауреат Государственной премии и премии Правительства РФ, директор Центрального института травматологии и ортопедии им. Н.Н. Приорова Евгений Шалвович ЛОМТАТИДЗЕ доктор медицинских наук, профессор, заведующий кафедрой травматологии, ортопедии и военно-полевой хирургии Волгоградского государственного медицинского университета Михаил Борисович ЦЫКУНОВ доктор медицинских наук, профессор,...»

«Российская Академия Наук Институт философии Т.Б.ДЛУГАЧ ПРОБЛЕМА БЫТИЯ В НЕМЕЦКОЙ ФИЛОСОФИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ Москва 2002 УДК141 ББК 87.3 Д–51 В авторской редакци Рецензенты: доктор филос. наук В.Б.Кучевский доктор филос. наук Л.А.Маркова Д–51 Длугач Т.Б. Проблема бытия в немецкой философии и современность. — М., 2002. — 222 c. Монография посвящена рассмотрению решений проблемы бытия, какими они были даны в философских системах Канта, Гегеля и оригинального, хотя недостаточно хорошо известного...»

«УДК 168.521:528.8:536.7 ББК 15.1 И26 Рекомендовано к печати Ученым советом факультета социологии Национального технического университета Украины “Киевский политехнический институт” (Протокол №3 от 22.06.2007) Рецензенты А. Т. Лукьянов, канд. филос. наук, доц. А. А. Андрийко, д-р хим. наук, проф. Л. А. Гриффен, д-р техн. наук, проф. Ответственный редактор Б. В. Новиков, д-р филос. наук, проф. Игнатович В. Н. И 26 Введение в диалектико-материалистическое естествознание: Монография. — Киев:...»

«Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Доктрина регионального развития Российской Федерации (Макет-проект) Москва Научный эксперт 2009 УДК 332.14:338.2(065) ББК 65.050.2в6-1 Д 61 Авторы: Сулакшин С.С., Лексин В.Н., Малчинов А.С., Глигич-Золотарева М.В., Колосов В.А., Борисова Н.А., Хаванский Н.А. Доктрина регионального развития Российской Федерации: макетД 61 проект: монография / [Сулакшин С.С. и др.]; под общ. ред. Малчинова А.С.; Центр проблемного ан. и...»

«С.Я. Корячкина Е.А. Кузнецова Л.В. Черепнина ТЕХНОЛОГИЯ ХЛЕБА ИЗ ЦЕЛОГО ЗЕРНА ТРИТИКАЛЕ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ - УЧЕБНО-НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ КОМПЛЕКС С.Я. Корячкина, Е.А. Кузнецова, Л.В. Черепнина ТЕХНОЛОГИЯ ХЛЕБА ИЗ ЦЕЛОГО ЗЕРНА ТРИТИКАЛЕ Орел 2012 УДК 664.661+664. ББК 36. К Рецензенты: доктор сельскохозяйственных наук, профессор...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.