WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«В.В. Клочков, С.В. Ратнер УПРАВЛЕНИЕ РАЗВИТИЕМ ЗЕЛЕНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ: ЭКОНОМИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ Москва ИПУ РАН 2013 УДК 330.34:338.2:504.03 ББК 20.1 + 65.05 К50 Клочков В.В., Ратнер С.В. ...»

-- [ Страница 3 ] --

Особо подчеркнем, что в отсутствие корректирующих налогов эффект рикошета при этом условии вполне возможен: поскольку g III g III и a III + pрес g III a III + pрес g III, вполне может выполняться неравенство

III III

которое преобразуется к следующему виду:

означающему, что стоимостная ресурсоемкость благ III, на которые «переключаются» потребители после их удешевления, выше стоимостной ресурсоемкости ранее потреблявшихся благ II – а это и есть, как показано в п. 2.2.2, необходимое условие индивидуального эффекта рикошета.

Однако условия (2.7, 2.8, 2.9) могут не выполняться одновременно, и тогда при минимально действенных ставках корректирующих налогов (т.е. таких ставках, которые блокируют эффект рикошета) цена благ III может повышаться до запретительно высокого уровня, не позволяющего даже сохранить прежний уровень их доступности, не говоря уже об ее увеличении. На первый взгляд, это полностью блокирует саму возможность инновационного развития соответствующих отраслей, эволюционного снижения ресурсоемкости их продукции. Однако такое ограничение может способствовать внедрению не инкрементальных, а радикальных инноваций. Что касается малого сокращения ресурсоемкости «элитных» благ, оно с высокой вероятностью приведет к эффекту рикошета.

Впрочем, невозрастание стоимостной ресурсоемкости – это именно достаточное условие гарантированного отсутствия даже индивидуального эффекта рикошета, условие жесткое и нередко в принципе невыполнимое (по крайней мере, мгновенно). Вполне возможно, что, несмотря на проявление индивидуального эффекта рикошета для отдельных групп потребителей, этот эффект не примет глобального характера.

В каждом конкретном случае необходимо проводить анализ риска внедрения ресурсосберегающих технологий с учетом социально-экономической ситуации и параметров технологий – как используемых, так и перспективных.

2.3. ВЫБОР ЭКОЛОГИЧЕСКИ И СОЦИАЛЬНО

ЭФФЕКТИВНЫХ ПУТЕЙ ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ

2.3.1. Выбор предпочтительных направлений инновационного развития с учетом экологических и социальных рисков На основании проведенного выше анализа, можно сформулировать общие выводы о влиянии различных инноваций, в т.ч.

«зеленых», на благосостояние граждан. На рис. 2.9 схематично показаны возможные изменения цен общих ресурсов и соответствующие изменения объемов производства и потребления различных видов благ в результате внедрения инноваций той или иной группы. При этом подразумевается, что инновации, ведущие к росту потребления ресурсов и их удорожанию, хотя и сказываются негативно на обеспечении прочими благами, но все же, улучшают обеспечение благами соответствующего вида. Т.е.

считается, что прямой эффект всегда сильнее косвенных (ценовых). В противном случае, суммарное потребление ресурсов заведомо снижалось бы, и не было бы оснований для их удорожания.

Если по какой-либо причине для производства благ второй необходимости или предметов роскоши требуется больше ресурсов определенного вида, их цена возрастает, и увеличивается себестоимость производства благ первой необходимости. Соответственно, возможности обеспечения ими малоимущих потребителей сокращаются. К таким последствиям гарантированно приводят инновации типа III, т.е. создание новых видов элитных ресурсоемких благ. Как показано в п. 2.2.2, инновации типа II, т.е. ресурсосберегающие технологии производства благ второй необходимости и предметов роскоши, также могут приводить к подобным последствиям, если при их внедрении проявится глобальный эффект рикошета. Т.е. и они не являются заведомо «зелеными».

Рис. 2.9. Влияние инноваций на цены ресурсов и благосостояние потребителей Таким образом, наиболее целесообразными с точки зрения роста благосостояния большинства граждан и обеспечения устойчивого развития, являются инновационные технологии групп I и IV, согласно классификации, введенной в п. 2.1.2, т.е. ресурсосберегающие инновации в сфере удовлетворения первичных человеческих потребностей, а также инновации в сфере воспроизводства ресурсов. Рассмотрим более детально социальноэкономическую эффективность и риски внедрения «зеленых»

технологий этих двух групп.

Значительная часть населения Земли не может в полной мере удовлетворить даже свои первичные потребности. Поэтому с социальной точки зрения улучшение обеспечения благами первой необходимости является приоритетным направлением инновационного развития. В то же время, говоря об эффективности и рисках инноваций в сфере производства благ первой необходимости, следует сделать существенные оговорки. Выше, в п.

2.2.1, на основе экономико-математического анализа был получен вывод о невозможности эффекта рикошета в сфере производства благ первой необходимости. Однако существуют опасения (см., например, [105, 122]), что и снижение ресурсоемкости благ первой необходимости вызовет ощутимый рост потребления ресурсов. В принятых в п. 2.2 простейших моделях потребления ресурсов и благ различных категорий игнорируются важные факторы, с учетом которых нельзя исключить возможность проявления эффекта рикошета и в сфере удовлетворения первичных человеческих потребностей.

1) Изменение стандартов качества жизни и классификации потребностей.

Прежде всего, само по себе жесткое деление благ на блага первой необходимости и прочие категории весьма схематично.

Яркий пример, имеющий непосредственное отношение к проблемам энергосбережения и энергопотребления – распространение бытовых кондиционеров. Хотя изначально человечество обходилось без таковых (впрочем, определенные решения, нацеленные на обеспечение комфортной температуры воздуха в жарком климате, существовали и в доиндустриальную эпоху), сейчас в развитых странах мира обеспечение в помещениях благоприятных климатических условий в жаркое время года считается благом первой необходимости. Соответствующая потребность, ставшая базовой, удовлетворяется с помощью систем кондиционирования. Заметим, что в силу технологических причин кондиционирование воздуха в помещениях является более энергозатратным, чем их отопление, и в теплое время года становится одним из главных факторов, определяющих энергопотребление в жилом секторе, офисных помещениях и т.п. Достаточно вспомнить, что перегрузки электросетей в крупных городах (например, в США, Японии и России) чаще всего случались именно в наиболее жаркие периоды.

2) Неоднородность технологий удовлетворения первичных потребностей Вопрос о возможности проявления эффекта рикошета при снижении ресурсоемкости благ первой необходимости имеет большое практическое значение. На первый взгляд, в свете проведенного выше анализа, например, в сфере электро- и теплоэнергетики риск проявления эффекта рикошета отсутствует. Эти отрасли, в основном, обеспечивают первичные потребности человечества (в освещении и отоплении жилищ, питании бытовых приборов и т.п.), а, как известно, спрос на блага первой необходимости характеризуется некоторым уровнем насыщения, по достижении которого он становится совершенно неэластичным по цене. В рамках принятой здесь модели потребления благ различных категорий, снижение ресурсоемкости благ первой необходимости даже теоретически не может сопровождаться эффектом рикошета. Т.е., на первый взгляд, кажутся безосновательными опасения, что вследствие распространения энергосберегающих ламп, теплоизолирующих стройматериалов, снижения уровня энергопотребления бытовых электроприборов и т.п., может существенно возрасти совокупное потребление электрои теплоэнергии в городах. В самом деле, если, например, благодаря утеплению стен домов сократятся потери тепла (заметим, что это – одно из важнейших направлений повышения энергоэффективности российской экономики) – начнут ли жильцы топить больше, чем ранее?

Однако обратим внимание на то, что в моделях потребления благ и ресурсов, используемых в п. 2.2, по умолчанию предполагается, что первичные потребности всех индивидов уже удовлетворяются с помощью определенных современных технологий, ресурсоемкость которых может, разве что, снижаться.

Но в реальности и в этой сфере могут сосуществовать различные технологии, характеризующиеся различной ресурсоемкостью и качеством. Соответственно, и здесь возможно «переключение» части потребителей на более ресурсоемкие технологии при повышении их доступности.

Не следует забывать, что во многих регионах мира сохраняется многократный дефицит генерирующих мощностей и распределительной инфраструктуры относительно уровня кВт/чел., который позволяет удовлетворять хотя бы базовые потребности человека с помощью современных технологий. Значительная часть человечества лишена доступа к электроэнергии, используя для освещения, отопления, приготовления пищи и т.п. местные топливные ресурсы, подробнее см. [48]. Т.е. немалая доля населения Земли до сих пор вынуждена удовлетворять свои первичные потребности с помощью примитивных технологий доиндустриальной эпохи. Как правило, примитивные технологии жизнеобеспечения чрезвычайно трудоемки (как отмечено в п. 2.1.1, можно сказать, что изначально технический прогресс и был нацелен, главным образом, на снижение трудоемкости удовлетворения основных человеческих потребностей). По этой причине суммарное потребление даже местных энергоресурсов (дров и т.п.) беднейшими странами мира пока относительно невелико (хотя и здесь встречаются примеры их исчерпания – например, уничтожения лесов).

Что касается энергоресурсов, используемых в более современных технологических укладах (а это, прежде всего, ископаемые углеводородные топлива), зачастую они и добываются именно в слаборазвитых странах третьего мира, но население последних может не предъявлять на них значительного спроса.

Еще ярче неэквивалентность мирового товарообмена проявляется в отношении некоторых других ресурсов – например, руды некоторых цветных и редкоземельных металлов, применяемых в электронной и аэрокосмической промышленности, добываются в беднейших странах Африки, см. [81].

С учетом описанных факторов, не исключено, что повышение доступности современных технологий удовлетворения первичных потребностей (в т.ч. и вследствие снижения их ресурсоемкости) может привести к массовому «переключению» на них населения беднейших стран мира, до сих пор, фактически, не создававшего спроса на те дефицитные природные ресурсы, которыми пользуются более развитые страны. В свою очередь, в этих относительно развитых странах сравнительно недавно, в XX веке наблюдался аналогичный эффект – рост суммарного потребления энергоресурсов при массовом переходе к центральному отоплению в многоквартирных домах, см. [105]. Т.е.

эффект рикошета возможен и в сфере обеспечения базовыми благами. Следовательно, во избежание усиления дефицита ресурсов, снижение их удельного потребления должно происходить опережающими темпами в наиболее развитых странах (в наибольшей степени ответственных за потребление энергоресурсов в мире). А в долгосрочной перспективе нет альтернативы переходу к воспроизводству различных ресурсов, в т.ч. к возобновляемым источникам энергии.

Кроме того, при снижении ресурсоемкости технологий освещения и отопления жилищ вполне возможно, что граждане начнут активнее селиться в холодных краях, «переключаясь» на этот, теперь подешевевший (благодаря снижению затрат на отопление) вариант. Заметим, что при этом на более ресурсоемкий вариант расселения «переключатся» те индивиды, которые ранее проживали в более теплых регионах.

В принципе, возможен «демографический эффект рикошета»: ресурсосбережение (в широком смысле) позволит обеспечивать жизнедеятельность большего населения Земли, и оно вырастет настолько, что совокупная экологическая нагрузка возрастет. Другие исследователи приводят как эмпирические, так и теоретические подтверждения такой возможности. Процитируем работу [45]:

«…было показано, что гиперболический рост населения мира и квадратически-гиперболический рост мирового ВВП (а также гиперболический рост мировой грамотности и урбанизации, квадратически-гиперболический рост численности городского и грамотного населения мира и т. п.), наблюдавшиеся вплоть до 1970-х гг., можно объяснить как продукт положительной нелинейной обратной связи второго порядка между демографическим ростом и технологическим развитием. Эта положительная обратная связь может быть схематически описана следующим образом: технологический рост — рост потолка несущей способности земли – выделено авт. (расширение экологической ниши) — демографический рост — больше людей — больше потенциальных изобретателей — ускорение технологического роста — ускоренный рост несущей способности земли — ещё более быстрый демографический рост — ускоренный рост числа потенциальных изобретателей — ещё более быстрый технологический рост — дальнейшее ускорение темпов роста несущей способности земли и т.п.»

Помимо «классического» эффекта рикошета, когда рассматривается снижение удельного потребления единственного вида ресурсов, следует учитывать и близкие к данному эффекты, возникающие при повышении доступности альтернативных ресурсов-заменителей данного. И в этом случае возможно «переключение», изменение структуры спроса на ресурсы и т.п.

Непосредственно этот вопрос возник в рамках дискуссии о том, следует ли России строить АЭС в странах, которые могли бы стать потребителями российского газа, см. статью [15]. На первый взгляд, это лишь вопрос выбора приоритетных отраслей в российской экономике (кому выгоднее помочь – атомному энергомашиностроению или газовой промышленности). Однако возможно, что механизм реализации возможных последствий таких шагов гораздо сложнее.

Во-первых, зададимся вопросом о том, как изменятся доходы тех или иных российских экспортеров. Потребитель выберет наиболее выгодный для себя вариант. Т.е. он «переключится» на атомную энергию, если она будет дешевле своего газового «эквивалента». Однако это еще не исключает проявления классического эффекта рикошета: потребление более дешевой энергии может существенно возрасти, а с ним возрастут и доходы российских экспортеров (уже не Газпрома, а Росатома). Во-вторых, «переключение» зарубежной энергетики с углеводородного сырья на атомную энергию еще не означает прекращения его экспорта из России в эти страны – уже в качестве сырья для других отраслей, например, химической промышленности.

Теперь обратим более пристальное внимание на социальноэкономическую эффективность технологий воспроизводства природных ресурсов, т.е. инноваций группы IV, согласно классификации, введенной в п. 2.1.2. Проведенный в п. 2.2.1 анализ эластичности потребления различных благ по цене ресурсов полезен не только для оценки ущерба от эффекта рикошета как внешнего эффекта, но и для оценки социально-экономической эффективности удешевления ресурсов, достигаемого благодаря освоению новых технологий их воспроизводства (возобновляемых источников). Такие инновации, как показывает проведенный анализ, в большей степени (по сравнению с ресурсосберегающими инновациями) позволят улучшить обеспечение благами различных категорий, причем, относительный прирост обеспеченности благами первой и второй необходимости при удешевлении ресурсов определяется стоимостной ресурсоемкостью этих благ.

На первый взгляд, переход к возобновляемым источникам ресурсов в принципе не порождает рассмотренных выше рисков, характерных в той или иной мере для всех ресурсосберегающих технологий. Однако и такие инновации, отнесенные в используемой здесь классификации к группе IV, также могут иметь неоднозначный эффект с экологической и социальноэкономической точки зрения. Прежде всего, как было отмечено в п. 2.2.1, они могут оказаться технологически неэффективными, т.е., например, некоторые технологии альтернативной энергетики характеризуются отрицательным выходом энергии, с учетом всех энергозатрат на их реализацию.

Возможны и негативные системные эффекты, даже если инновации группы IV технологически эффективны. Яркий пример – события последних лет на рынках продовольствия, подробнее см. [3]. Поскольку топливо, произведенное из растительного сырья, считается привлекательной альтернативой ископаемому углеводородному горючему, в условиях исчерпания запасов и удорожания последнего резко возрос спрос на сырье для производства биотоплива. При этом, во-первых, посевные площади, которые ранее использовались для выращивания продовольственных культур, нередко становится выгоднее использовать для выращивания специфических «топливных» культур.

Во-вторых, даже продовольственное и кормовое зерно, а также прочие виды сельскохозяйственного сырья все чаще приобретаются не пищевой, а топливной промышленностью. И та цена1, которую состоятельные потребители в развитых странах мира готовы платить за биотопливо, как показывает практика, существенно выше цены, которую бедные потребители в странах третьего мира способны платить за продовольствие. Как можно объяснить подобный эффект в рамках используемых здесь моделей? Ведь на первый взгляд, технологии воспроизводства дефицитных ресурсов в принципе не могут приводить к негативным последствиям.

Прежде всего, при корректном рассмотрении первичными ресурсами, которые ограничены и лимитируют производство различных благ, в данном случае являются, разумеется, не те или иные виды топлива, а сельхозсырье или даже сами посевные площади, которые могут использоваться для выращивания пищевых или «топливных» культур. Именно за эти ограниченные ресурсы и конкурируют, в конечном счете, потребители в разных странах мира, желая удовлетворить с их помощью различные виды потребностей: жители бедных регионов – первичные потребности в продовольствии, а жители наиболее развитых стран мира – как правило, потребности в передвижении на автомобильном и воздушном транспорте.

Прогресс в технологиях получения биотоплива означает именно снижение ресурсоемкости его производства как удельного расхода сельхозсырья (или удельной посевной площади) на В пересчете на единицу сельхозсырья или посевной площади.

литр топлива и, в конечном счете, на пассажиро-километр транспортной работы. В итоге биотопливо становится дешевле (в особенности, с учетом государственных дотаций), и на его потребление «переключаются» пользователи авто- и авиатранспорта, создавая дополнительный спрос на сельхозсырье или на посевные площади. Дальнейший анализ механизма влияния производства биотоплива (по технологиям первого поколения) на рынки продовольствия повторяет анализ обычного эффекта рикошета, проведенный в п. 2.2.

Т.е., при более тщательном рассмотрении, технологии производства биотоплива первого поколения (подробнее см. п. 1.1), т.е. из сельхозсырья, которое выращивается на дефицитных посевных площадях, отнюдь не обеспечивают расширенного воспроизводства ресурсов1, поскольку, как сказано выше, ограниченными ресурсами в данном случае являются отнюдь не энергетические.

Более перспективными представляются технологии второго поколения (подробнее см. п. 1.1), т.е. получение биотоплива из разнообразных отходов – бытовых, промышленных, отходов лесного хозяйства и т.п. Они однозначно благотворны с экологической точки зрения, поскольку решают проблемы утилизации отходов; как правило, они не порождают вышеописанных социально-экономических противоречий, поскольку используют дармовое (недефицитное) сырье. В то же время, оно является дармовым именно потому, что такие технологии пока не получили повсеместного распространения. Сырьевая база таких технологий ограничена и не решит полностью проблем обеспечения моторным топливом даже наиболее обеспеченных соответствующим сырьем стран (например, стран Северной Европы, в которых образуются значительные объемы отходов лесной промышленности).

Остается изыскать возможности получения биотоплива, с одной стороны, предполагающие обширную ресурсную базу, а с Притом, что, как говорилось в п. 2.2.1, они нередко являются и технологически неэффективными.

другой стороны – не предполагающие конкуренции с другими, уже существующими отраслями экономики за ограниченные ресурсы. Надежды возлагаются на технологии третьего поколения (подробнее см. п. 1.1) – получение биотоплива из водорослей с высокой урожайностью, либо из «сухопутных» культур, не занимающих дефицитные посевные площади, пригодные для выращивания продовольственных культур. Однако на пути практического внедрения таких технологий еще предстоит решить целый ряд комплексных проблем, см. [20, 129].

Разумеется, ресурсосбережение и воспроизводство ресурсов не являются взаимоисключающими альтернативами – напротив, можно полагать, что эти направления инновационного технологического развития призваны дополнять друг друга. Только их совместное использование дает шанс на решение ресурсных проблем развития человечества. Можно заметить, что, обращаясь к таким возобновляемым источникам энергии, как биотопливо, человечество, фактически, копирует природный механизм образования ныне используемых ископаемых энергоносителей – угля, нефти и природного газа. Однако они накапливались на протяжении миллионов лет, тогда как нынешние энергетические потребности человечества приводят к исчерпанию этих запасов за десятки, максимум – сотни лет. Строго говоря, и запасы ископаемых энергоносителей являются возобновляемыми, но текущие потребности человечества (даже еще не удовлетворенные на социально приемлемом уровне) на несколько порядков выше естественной скорости их воспроизводства. Как упоминалось выше, повышение выработки биотоплива (даже до уровня, недостаточного для удовлетворения текущих потребностей) создает недопустимо высокую нагрузку на естественные экосистемы, приводя к их «исчерпанию» даже быстрее, чем исчерпались бы запасы полезных ископаемых, а также порождает социальноэкономические противоречия, влияя на конъюнктуру продовольственных рынков и т.п.

Итак, с одной стороны, в долгосрочной перспективе альтернативы возобновляемым источникам энергии нет. Но, с другой стороны, нынешний уровень потребления ресурсов существенно выше темпов их воспроизводства, которые можно обеспечить без неприемлемого ущерба для природы и общества. Таким образом, выход видится в одновременном переходе к возобновляемым источникам энергии и снижению энергопотребления до такого уровня, чтобы его можно было покрыть, эксплуатируя возобновляемые источники энергии в безопасном режиме.

При этом, разумеется, инновационное развитие ресурсносырьевого сектора не ограничивается лишь поиском возобновляемых источников моторного топлива. Транспорт – не единственный и даже не преобладающий потребитель энергоносителей. Более того, если удастся найти технологически эффективные способы получения электро- и теплоэнергии, в сочетании с технологиями аккумулирования энергии на борту транспортных средств, это позволит радикально снизить саму потребность в топливе как таковом. В свою очередь, помимо энергетических ресурсов, актуально и воспроизводство других видов исчерпаемых природных ресурсов, хотя ему уделяется существенно меньшее внимание и в научных исследованиях, и в общественном мнении.

На практике выбор конкретных решений – конструктивнотехнологических, организационных и т.п. – нацеленных на «зеленое» развитие, представляет собой сложный процесс, требующий детальных расчетов, учета множества неочевидных факторов и т.п. Даже технологическую эффективность «зеленых» инноваций (точнее, инноваций, претендующих на этот статус) на практике непросто оценить – тем более, сложно решение обратной задачи: синтеза экологически эффективных технических систем. В этой связи, чрезвычайно важно развитие инженерно-экологического образования.

Значительным шагом в этом направлении явилось издание (в т.ч. и в русском переводе) книги [76]. Ее авторы исходят из того, что необходимо учитывать, по возможности, комплексный экологический эффект той или иной технологии, рассматривая весь жизненный цикл системы. При этом они не ограничиваются, в отличие от значительной доли ученых и общественных деятелей, работающих в данной сфере, лишь общими декларациями. Даны практические рекомендации и примеры комплексного инженерно-экологического анализа при создании технических систем в энергетике, коммунальном хозяйстве, на транспорте, в промышленности и т.п.

Однако системные социально-экономические эффекты остаются вне поля зрения авторов указанной книги, которые являются в большей степени инженерами, чем экономистами или специалистами по глобальному моделированию. В итоге, игнорируются такие системные эффекты, как эффект рикошета (он упомянут, но без пояснения причин и способов его минимизации), глобальные аспекты изменения структуры промышленности и международного разделения труда. Как следствие, не учитываются, например, негативные эффекты развития электромобилей, связанные с добычей и утилизацией металлов, необходимых для производства аккумуляторов; в качестве положительных примеров приводится «зеленый» экономический рост ряда стран Запада, фактически достигнутый путем переноса «грязных» производств в страны третьего мира – при усилении неэквивалентного обмена между мировыми «Центром» и «Периферией», и др. На наш взгляд, изменения в образовательных программах, ориентированных на «зеленое» развитие технологий, обязательно должны включать в себя и преподавание основ инженерно-экономического системного анализа эффективности «зеленых» технологий, проведенного в предлагаемой книге.

2.3.2. Рост нематериального сектора: конец ресурсных ограничений?

Среди экономистов, специализирующихся на изучении проблем инновационного развития, весьма распространена точка зрения, согласно которой ресурсные ограничения актуальны только для индустриальной экономики, в то время как мир стоит на пороге новой, постиндустриальной эры. При этом считается, что для наиболее развитых стран мира проблема дефицитности материальных (в т.ч. природных) ресурсов теряет актуальность, поскольку в этих странах в последние десятилетия бурно развивается нематериальный сектор экономики, производящий нематериальные блага – информацию, знания, даже «впечатления», «смыслы» и т.п. На первый взгляд, этот сектор, действительно, не требует больших затрат ресурсов, и не порождает проблем их дефицитности. Однако, по мнению авторов, этот тезис не выдерживает научной критики, а является лишь пропагандистским. «Экономика знаний» в настоящее время далеко не самодостаточна. Рост нематериального сектора экономики в наиболее развитых странах мира сопровождался вытеснением материального (в т.ч. ресурсоемкого, в широком смысле) производства в страны третьего мира. В этих странах реализуются устаревшие технологии, весьма недружественные к окружающей среде, недопустимые в «цивилизованном мире» формы эксплуатации работников. В силу бедности и низкого образовательного уровня последних, они не могут быть не только производителями, но даже потребителями «впечатлений и смыслов», производимых в наиболее развитых странах мира. Причем, как показано в п.

2.1.1, у жителей стран третьего мира просто может не хватать для этого времени – трудоемкие технологии удовлетворения первичных потребностей почти не оставляют времени для досуга, заставляя тратить большую часть жизни на обеспечение выживания. Поэтому торговый обмен между развитыми странами и странами третьего мира не может быть равноценным. Как показывает анализ, проведенный с участием Е.А. Болбот в работе [8], гипертрофированное (т.е. не отвечающее возможностям материального производства) развитие нематериального сектора чревато глобальными противоречиями социальноэкономического характера.

Можно говорить о двух сторонах жизни (работы и отдыха) человека: в реальном и в виртуальном пространствах. Какое из них станет основным, в каком будут находиться цели работы и жизни, а какое будет играть подчиненную роль, т.е. останется лишь средством? Именно ответ на такой вопрос и определяет, свершился ли переход к информационному обществу. До тех пор, пока цели работы и развития личности (потребление, статус и т.п.) останутся в реальном пространстве, а деятельность в виртуальном пространстве будет лишь средством достижения этих целей, преждевременно говорить о полноценном переходе к информационному обществу.

Следует подчеркнуть, что большинство научных работ, посвященных экономическим аспектам развития ИТ (см., например, [32]), лежат именно в русле «производственного» подхода, т.е. ИТ рассматриваются исключительно как средства повышения эффективности материального производства (хотя и предоставляющие принципиально новые возможности для его более эффективной организации). В то же время, ряд авторов весьма глубоко исследует и рынки ИТ «потребительского» назначения, т.е. непосредственно удовлетворяющих потребности человека1, см., например, [14]. При этом нередко приходится решать проблемы инновационного маркетинга, формировать новые потребности, немыслимые до появления соответствующих возможностей.

В этой связи интересна точка зрения М. Кастельса на переход к информационному обществу. Согласно его исследованиям [30], уже существенно больше половины работников в мире занято в сфере сбора, обработки и распространения информации.

Однако, во-первых, такая деятельность существовала и ранее, и появилась до распространения ИТ (они лишь облегчили ее, вызвав аналог эффекта рикошета: снижение удельных трудозатрат на сбор и обработку информации привело к увеличению числа занятых в этой сфере. Во-вторых, в любом случае, подавляющее большинство этих работников, даже из ИТ-индустрии, своей деятельностью лишь зарабатывают себе на потребительские блага и общественный статус в реальном, материальном мире, а не в виртуальном пространстве. Новая эра начнется не ранее, чем именно в этом пространстве будут потребляться основные объемы благ; именно там будет определяться реальный общественный статус и т.п.

На первый взгляд, выполнение данного критерия просто означает достижение определенного порога дохода (на уровне общества – производительности материального производства), Разумеется, это, как правило, не базовые потребности, обеспечивающие физическое выживание, а потребности более высокого уровня, по классификации А. Маслоу, возникающие при наличии свободного времени и т.п.

позволяющего полностью удовлетворить материальные потребности и тратить избыточный доход в виртуальном пространстве.

Именно такой подход и был использован авторами в работе о пределах и рисках роста нематериального сектора [8]. Однако этот порог в реальности не только не является жестким – он существенно зависит от целей развития общества, от мотивов человеческого поведения, ценностей, принятых в обществе. В настоящее время прагматические стимулы подразумевают максимизацию потребления материальных благ. Причем, даже если объективно она не ведет к повышению благосостояния, полезности индивида, она считается желательной именно с точки зрения повышения статуса. Как показывает практика и теоретический анализ, такой путь является тупиковым в свете экологических и ресурсных проблем.

Кроме того, «производство впечатлений», в современном виде нередко приводит не к экономии, а к перерасходу материальных ресурсов. Характерный пример приводится в работе [68]: хотя наиболее рациональной формой упаковки различных продовольственных продуктов и напитков является параллелепипед, необходимость выделить свой продукт на фоне конкурентов заставляет производителей придавать упаковке чрезвычайно причудливые формы (также объем тары может существенно превышать объем продукта, а масса брутто – массу нетто). В результате на упаковку тратятся лишние материалы, в т.ч., порождающие экологические проблемы; в контейнерах и грузовых отсеках остается пустое пространство, и транспортные средства фактически «возят воздух» или излишнюю массу тары, расходуя дефицитное топливо и создавая вредные выбросы.

Причем, возрастание потребления ресурсов в процессе развития нематериального сектора обусловлено не только явно нерациональным их использованием непосредственно при «производстве впечатлений». Это неизбежно до тех пор, пока сами «производители впечатлений» предпочитают тратить доходы, полученные в нематериальном секторе, преимущественно, в реальном пространстве, для повышения потребления (в т.ч. – чисто статусного) материальных благ. Т.е. «производство впечатлений» является лишь инструментом для повышения уровня потребления материальных благ.

Для оценки интегрального влияния роста «производства впечатлений» на потребление материальных ресурсов можно построить количественную модель с мультипликатором, подобную кейнсианской модели общего равновесия, вводя предельную склонность к потреблению материальных и нематериальных благ. В этой модели следует предусмотреть порог дохода, соответствующий прожиточному минимуму, минимально необходимому уровню обеспеченности материальными благами.

Необходимо принимать во внимание следующее соображение. Современная цивилизация во многом основана на идее прогресса, т.е. поступательного улучшения всех сфер жизни. Его необходимость и реализуемость считаются само собой разумеющимися. Отчасти такие ожидания коренятся в человеческой природе (см. работы [86] и др., в которых даже вводится термин «прогрессист», т.е. человек, ожидающий, что в дальнейшем будет лучше). В то же время, если глобальные ресурсные ограничения сделают невозможным постоянный рост материального благосостояния, прогрессист будет воспринимать такую ситуацию как неблагоприятную – даже если по объективным критериям («по абсолютной шкале») обеспечивается достойное качество жизни. Как показывает анализ, обеспечить устойчивый рост материального благосостояния на долговременных интервалах может быть проблематично в силу объективных ресурсных ограничений – даже с учетом их частичного преодоления. В п. 2.3.1 обсуждался т.н. «демографический эффект рикошета».

Можно полагать, что постоянный рост численности человечества и его запросов в принципе не позволяет справиться с проблемой ограниченности ресурсов – даже возобновляемых. Как только рамки ресурсных ограничений будут раздвинуты – под воздействием «императивов роста» человечество довольно быстро займет и новую, расширившуюся нишу1, достигнув ее граС другой стороны, так ли это пагубно в принципе? Ведь именно таким образом человечеству удалось достичь высот, о которых ранее даже не задумывались.

ниц или, по крайней мере, границ эффективного роста (т.е.

столкнется с проблемой убывающей предельной отдачи). И так будет длиться до следующего скачка.

Таким образом, на первый взгляд, желательно такое изменение системы ценностей, которое переориентировало бы людей на максимизацию «потребления впечатлений». В этом случае вполне возможно обеспечить и неограниченный во времени рост «потребления впечатлений», как того требует психология прогрессиста. Примитивный условный пример: вместо того, чтобы каждый житель Земли стремился лично посетить Австралию, что потребовало бы от жителей прочих континентов преодоления расстояния порядка 10-15 тысяч км (причем, туда и обратно) и, соответственно, расходования, по меньшей мере, порядка 1 т авиатоплива (что в масштабе Земли соответствует нескольким млрд. т нефти), целесообразно ориентировать их на виртуальное путешествие – возможно, гораздо более познавательное и обстоятельное (что в принципе не исключает и совершения реального путешествия, но уже подготовленным туристом, обладающим более глубокими познаниями о посещаемой стране и более развитой мотивацией). При этом в полной мере проявилось бы фундаментальное преимущество информационных продуктов – их неконкурентность (т.е. совершение виртуального путешествия одними индивидами ничуть не сокращало бы его доступность для других).

Однако и в информационной сфере нередко создаются такие системы стимулов, которые сводят на нет упомянутое преимущество. Обладание информационными продуктами также делается (искусственно) предметом статусного соперничества, во главу угла ставится не сам факт обладания и личного удовлетворения от использования, а именно редкость, временное преимущество перед прочими индивидами в получении продукта, и т.п. Насколько статусное соперничество вообще неизбежно в человеческом обществе, вызвано ли оно неотъемлемыми чертами человеческой природы, или обусловлено именно особенностями материального этапа развития человечества (когда механизм конкуренции был призван выделить тех немногих, кому достанется заведомо ограниченный объем благ)? Как изменятся его предпосылки и, главное, последствия с точки зрения повышения общественного благосостояния при переходе в виртуальное пространство? Ответ на эти вопросы требует отдельного рассмотрения.

Как обосновано в работе [86], устойчивый рост благосостояния и удовлетворенности людей может обеспечить не просто смещение потребительских запросов в нематериальную сферу, но изменение самих целей развития человека: вместо максимизации потребления (хотя бы и нематериальных благ) – максимизация удовольствия от созидания. Заметим, что, занимаясь любимым делом, такой «альтруистичный эгоист» вполне может способствовать и решению насущных проблем материального производства, раздвигая рамки ресурсных ограничений. Разумеется, в реальности такое изменение системы ценностей требует значительных усилий и времени.

2.3.3. «Бережливые» инновации – путь к экологичному росту благосостояния До сих пор, как показано в п. 2.1.1, научно-технический прогресс шел, в основном, по пути снижения трудоемкости обеспечения людей различными благами, но ценой прогрессирующего роста ресурсоемкости. Кроме того, появлялись (или навязывались, как показано в п. 2.3.2) новые потребности, требующие еще большего расходования ресурсов (в широком смысле). Такое «инновационное развитие» зашло в тупик, более того – до предела обострились системные противоречия на глобальном уровне. Необходима альтернатива, социально ориентированная и экологичная. Таковой обещают стать т.н. бережливые инновации (frugal1 innovations): отсекая искусственные потребности, они нацелены на массовое удовлетворение потребностей реальных.

Приведем два характерных примера «бережливых» инноваций, разработанных в Индии. Они направлены на решение двух Это слово можно приближенно перевести как «скромный», «умеренный», «бережливый», «экономный» и т.п.

проблем, чрезвычайно актуальных для населения этой страны.

Эти проблемы – болезни сердца и низкое качество воды. Огромное количество жителей Индии умирает от сердечнососудистых заболеваний каждый год, более четверти из них моложе 65 лет.

Около 2 млн. чел. умирают от употребления загрязненной воды.

На решение задачи контроля и поддержания здоровья населения нацелены разработки медицинской лаборатории General Electric (GE) в Бангалоре. Карманные приборы для снятия электрокардиограммы Дженерал Электрик являются шедевром упрощения. Число кнопок было сокращено с нескольких десятков на обычном аппарате для снятия ЭКГ до четырех. Громоздкий принтер был заменен одним из устройств, используемых в портативных машинках для распечатки билетов. Кроме того, этот портативный прибор продается по цене $ 800, вместо $ 2000 для обычных аппаратов для снятия ЭКГ, и позволяет сократить расходы на проведение ЭКГ-диагностики до $1.

Необходимо отметить, что в уменьшении стоимости продукта и в адаптации его к развивающимся рынкам нет ничего нового. Однако инженеры GE использовали совершенно новую схему при создании своих новинок – они пошли не по пути «навешивания» дополнительных функций и совершенствования дизайна, а взяли за основу реальные нужды потребителей и упростили продукт настолько, насколько это возможно.

Компания Tata Consultancy Services (TCS) вышла на рынок с еще менее высокотехнологичным устройством - фильтром для воды, в котором в качестве основного абсорбента используется рисовая шелуха (один из наиболее распространенных видов отходов сельхозпроизводства в Индии). Относительно дешевый, надежный и портативный фильтр позволяет обеспечить большую семью чистой водой всего за $4 в месяц. Данный пример исключительно важен и показателен. Во-первых, он может рассматриваться как пример доступной и экологичной технологии воспроизводства одного из самых дефицитных ресурсов в современном мире – питьевой воды1, т.е. пример инновации IV рода, согласно предложенной в п. 2.1.2 классификации2, а такие инновации являются, как обосновано в п. 2.2.1, наиболее желательными с социально-экономической точки зрения. Во-вторых, сама данная технология не требует расходования иных ограниченных ресурсов (как, например, производство биотоплива из сельхозкультур часто требует расхода той же пресной воды для полива, см. [96]) – напротив, сырье является практически бросовым и, более того, частично решается проблема утилизации соответствующих отходов.

В развивающихся странах компании – вынужденно – поняли важную истину: в постоянно изменяющемся современном мире невозможно обеспечить себе базу для процветания только за счет VIP-клиентов. Необходимо удовлетворять потребности миллионов людей, живущих за пределами мегаполисов, от потребителей среднего класса в городах «второго эшелона» до фермеров в отдаленных сельских уголках. Для этого нужно менять все – от системы создания продукта до способов организации дистрибьюторской сети.

Подчеркнем, что «бережливый» - отнюдь не означает «второсортный». Так, самые дешевые телефоны Nokia теперь оснащены фонариком (так как в домах их пользователей часто отключают свет), имеют в памяти несколько телефонных книг (так как зачастую ими пользуются сразу несколько членов семьи), покрытые резиной кнопки (чтобы телефон можно было брать мокрыми или грязными руками). Индийская компания VNL выПодробнее о дефиците чистой воды можно прочесть в справочных материалах [56].

В то же время, чистая вода может рассматриваться не только как вид ресурсов, используемых для производства благ, но и непосредственно как потребительское благо первой необходимости. В этом случае описанная инновация относится, согласно указанной классификации, к группе I. Впрочем, и в этом случае положительный вывод о социальной и экологической эффективности таких инноваций не изменится.

Их влияние на обеспеченность потребителей благами различных категорий, на конъюнктуру рынков ресурсов и т.п. можно оценить самостоятельно, пользуясь схемой на рис. 2.9.

пускает мобильные телефоны на солнечных батареях, не только открывая тем самым новые возможности для беднейших слоев населения, живущих в неэлектрифицированных районах пользоваться мобильной связью, но и совершенствуя новую энергосберегающую технологию.

Интересно заметить, что нередко без дополнительных затрат (или даже дешевле) можно сделать продукт с высокими потребительскими и эстетическими свойствами. Однако при этом часто, напротив, их сознательно ухудшают (даже ценой дополнительных затрат!)1, чтобы, дав потребителю почувствовать себя ущемленным, затем вынудить его купить более дорогостоящий продукт. Такие дорогостоящие «предметы имиджевого потребления» могут приносить большую маржинальную прибыль потому, что изготовить их, в действительности, не слишком дорого – источником сверхприбыли является именно статусная, имиджевая рента. Следует подчеркнуть, что такие «аномальные» эффекты, на первый взгляд, противоречащие естественной экономической логике, во многом порождены гипертрофией нематериального сектора, в котором, действительно, многие «естественные» экономические закономерности уже не действуют. При реализации «бережливых» инноваций статусное соперничество (о котором говорил еще Т. Веблен в «Теории праздного класса»), наоборот, сводится к минимуму.

Это вовсе не отсекает верхние ступени пирамиды Маслоу – напротив, это исключает ложные ступени.

Итак, бережливые инновации – это новые способы ресурсосберегающего удовлетворения первичных нужд массового потребителя. «Бережливость» в данном контексте - это, скорее, философия бизнеса и потребительского поведения, ставящая во главу угла отказ от дорогостоящих и ресурсоемких привычек, сокращение количества расходуемых для производства продукта невозобновляемых ресурсов и минимизацию негативного воздействия на окружающую среду – без снижения объективных показателей качества жизни, или даже при повышении такового.

Некоторые примеры приведены в статье [47].

Можно заметить, что многие «бережливые» инновации предполагают использование простых, отнюдь не «высоких»

технологий, природного сырья и материалов. В этой связи маркетологи и инженеры часто обращают внимание на традиционные технологии, которые использовались еще в доиндустриальную эпоху в соответствующих местностях. Принято считать, что многие традиционные технологии (в широком смысле), существенно экологичнее современных, хотя и менее трудоемких.

Обоснование таково: эти технологии были выработаны за столетия или даже тысячелетия в тех или иных условиях проживания, т.е. наиболее приспособлены к данному биогеоценозу.

Однако экологическая чистота и экономичность тех или иных технологий, в т.ч. «близких к природе», традиционных и т.п., неочевидна и, по крайней мере, достигается не автоматически. Яркий пример – русская печь. Для того, чтобы приготовить в ней пищу, необходимо прогревать ее несколько часов (с соответствующим расходом топлива). Естественно, это делает заведомо неэффективным (в т.ч. с энергетической и экологической точек зрения) приготовление малых порций пищи. Также эта особенность снижает маневренность, адаптивность процесса приготовления пищи – либо необходимо круглосуточно поддерживать жар в печи, чтобы она находилась в готовности (что уже приведет к чрезвычайно расточительному расходованию энергии).

Впрочем, данная технология, действительно, может оказаться более экономичной и экологичной, чем более современные технологии термообработки пищи, но при соблюдении ряда условий. Прежде всего, она должна применяться только в соответствующих биогеоценозах, в которых существует достаточное количество возобновляемых топливных ресурсов, а также энергетически эффективна утилизация избыточного тепла – например, для обогрева. Однако важно, что определенным условиям должны удовлетворять и социально-экономические системы, расположенные в этих биогеоценозах, институты общества, менталитет людей. Так, прием пищи должен быть регулярным, а готовиться она должна в расчете на значительное количество потребителей. Заметим, что это означает, фактически, иной образ жизни, по сравнению с тем, что сложился, например, в современных городах (малые семьи, гибкий режим работы и отдыха, и т.д.) – в т.ч. и благодаря более современным технологиям. Как подробно описано в п. 2.1.1, человечество ушло от традиционного образа жизни, в основном, за счет перехода к более ресурсоемким, но и менее трудоемким технологиям. Это – яркий пример взаимного влияния социально-экономических систем и технологий. В этой связи следует упомянуть работы «английских экономистов К. Фримена, Д. Кларка и Л. Суите. Они ввели понятие технологической системы как системы взаимосвязанных семейств технических и социальных инноваций», как сказано в статье [53].

ВЫВОДЫ ПО ГЛАВЕ

1. Развитие любых «зеленых» инновационных технологий должно сопровождаться комплексным анализом рисков их внедрения – не только коммерческих, но также экологических и социально-экономических. «Зеленые» технологии могут быть технологически неэффективными, т.е. не обеспечивают ожидаемого снижения удельного расхода ресурсов или воспроизводства ресурсов, с учетом внешних эффектов – распределенных в пространстве или отложенных во времени. Однако даже если инновационные технологии, действительно, обеспечивают снижение удельного расхода ресурсов, совокупное их потребление может повышаться вследствие эффекта рикошета.

2. Проведенный анализ показал, что индивидуальный эффект рикошета (для отдельного потребителя) может проявляться, когда потребитель «переключается» на потребление благ, обладающих более высокой стоимостной ресурсоемкостью, т.е.

долей стоимости ресурсов в цене блага, чем потреблявшиеся ранее. Наивысший риск проявления данного эффекта возникает при снижении ресурсоемкости благ высококачественных благ второй необходимости и предметов роскоши, однако он не исключен и при снижении ресурсоемкости современных технологий удовлетворения базовых потребностей.

Глобальный эффект рикошета, т.е. рост потребления ресурсов всей совокупностью потребителей, имеет место только тогда, когда соответствующая группа потребителей («группа риска», с точки зрения индивидуального эффекта рикошета) является относительно многочисленной и/или индивидуальный эффект рикошета для ее представителей относительно силен, при сложившихся значениях цен на ресурсы и прочих слагаемых цены благ.

3. Вследствие глобального эффекта рикошета, несмотря на снижение ресурсоемкости благ, суммарное потребление ресурсов может существенно возрасти при их эластичном предложении, т.е. ресурсосберегающие инновации могут быть системно неэффективными. Если же предложение ресурсов неэластично, их удорожание ослабит ожидаемый прирост доступности ресурсоемких благ для целевой группы потребителей и/или порождает отрицательные внешние эффекты для прочих потребителей, т.е. инновации окажутся социально неэффективными. Эти виды рисков определяются не только технологическими параметрами, но и социально-экономической ситуацией.

Во избежание внедрения системно или социально неэффективных «зеленых» инноваций, следует избегать массового «переключения» потребителей на потребление благ с более высокой стоимостной ресурсоемкостью, в зависимости от конкретных условий, вводя соответствующие корректирующие налоги, либо, законодательно ограничивая внедрение таких инноваций.

4. В нынешнем виде развитие нематериального сектора экономики не решает, а усугубляет проблемы экологические проблемы и проблемы ограниченности природных ресурсов.

Полноценный переход к информационному обществу и снижение остроты ресурсных ограничений возможны лишь при условии, что в нематериальную сферу перейдет и большая часть конечных потребительских благ. Кроме того, статусное соперничество и требование постоянного роста потребления материальных благ делают ресурсные проблемы неразрешимыми в долгосрочной перспективе, несмотря на развитие технологий.

5. Наиболее целесообразны с социально-экономической точки зрения и экологически безопасны инновационные технологии удовлетворения базовых человеческих потребностей. В разных отраслях известны примеры таких технологий, обладающих экологической чистотой, дешевизной и малой ресурсоемкостью. Такие инновации, наряду с технологиями расширенного воспроизводства природных ресурсов, сопряжены с наименьшим риском негативных социально-экономических эффектов, в т.ч. эффекта рикошета.

Глава 3. Экономическая мотивация и «зеленые»

В рамках экономики природопользования разрабатываются инструменты стимулирования перехода к «зеленым» технологиям, соответствующей промышленной и научно-технической политики государства. Однако существуют обоснованные опасения, что сама система экономических стимулов, характерная для рыночной экономики, плохо совместима с принципами устойчивого развития. Вполне возможно, что даже при условии внедрения более экономичных технологий, ресурсные проблемы принципиально нерешаемы без изменения самих императивов экономического развития. Такие тезисы высказывались в работах многих российских и зарубежных ученых. В этой главе предполагается проверить их справедливость с помощью экономико-математического анализа механизмов, регулирующих использование ограниченных ресурсов, мотивов выбора направлений «зеленого» инновационного развития, а также мотивов внедрения «зеленых» технологий.

3.1. ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ОГРАНИЧЕННЫХ РЕСУРСОВ,

ЭГОИЗМ И ОБЩЕСТВЕННЫЙ ВЫБОР

3.1.1. Феномен «ловушки эгоизма»

Ограниченность разнообразных природных ресурсов является одной из главных первопричин глобальных социальноэкономических противоречий и конфликтов, которые маскируются под межнациональные, межконфессиональные, а в последнее время – под «цивилизационные», «межкультурные» и т.п.

Исследователи показывают, что именно «ресурсные» причины имеют многие вооруженные конфликты, причем, борьба идет отнюдь не только за энергоресурсы (а именно такой стереотип преобладает в общественном мнении). Так, например, затяжные конфликты в Африке связаны с контролем над месторождениями цветных и редкоземельных металлов, подробнее см. [81].

Также в Африке, как одном из самых жарких и вододефицитных регионов мира, на протяжении многих столетий идут межплеменные войны за доступ к пресной воде, см. [7, 56, 81]. Причем, если в последнем случае основные заинтересованные стороны – сами жители соответствующих регионов, то в первом опосредованно проявляются интересы крупных высокотехнологичных корпораций из наиболее экономически развитых стран мира.

Наконец, на протяжении большей части истории человечества основным видом дефицитных природных ресурсов, за который шли войны, была сама по себе земля, территория. В связи с возможной необходимостью производства биотоплива, размещения солнечных батарей и т.п., значимость этого ресурса и в будущем вряд ли упадет, вопреки насаждаемым стереотипам.

Поскольку научно-технический прогресс зачастую идет по пути внедрения все более ресурсоемких технологий удовлетворения «продвинутых» потребностей, число возможных пользователей этих технологий (с учетом глобальных ресурсных ограничений) сокращается (см. п. 2.1.1). В таких условиях практически неизбежно усиление неравенства, бедности и т.п. негативные социально-экономические явления.

Можно предположить, что сложившееся в мировой экономике неравенство стран и различных социальных групп внутри этих стран считается желательным и даже необходимым, поскольку, по мнению лиц, принимающих стратегические решения в политике и бизнесе, в мире недостаточно ресурсов для обеспечения достойного уровня жизни для всех (что и породило разнообразные теории «золотого миллиарда»). Вследствие этого, многие современные технологии изначально ориентированы на «благосостояние не для всех». Такие «эгоистические» технологии требуют столь высокого удельного расхода ограниченных ресурсов (прежде всего, природных, в т.ч. энергии, земли и т.п.), что воспользоваться ими (даже если обеспечить их всеобщую доступность с точки зрения доходов и цен) в принципе могут далеко не все.

При этом вполне возможно, что существуют (или могут быть разработаны) и гораздо менее ресурсоемкие технологии удовлетворения тех же потребностей, которые позволили бы большинству населения уложиться в рамки ресурсных ограничений. Однако применение хотя бы небольшой частью граждан «эгоистической» технологии приводит к их практическому исчерпанию и лишает большинство остальных граждан возможности пользоваться хотя бы и более экономичными технологиями.

Такое явление можно назвать «ловушкой эгоизма»1.

Так, например, известно, что легковой автомобиль и на стоянке, и, тем более, на дороге (с учетом т.н. динамического коридора) требует многократно большей площади в расчете на одного пассажира, чем автобус, или, тем более, рельсовый вагонный транспорт2, см. [46]. Весьма красноречиво свидетельствует об этом иллюстрация т.н. «мюнстерского эксперимента», предпринятого специалистами из комитета планирования этого германского города, см. рис. 3.13. На фотографиях показано, какую площадь на дороге занимает одинаковое количество граждан, передвигающихся на личных легковых автомобилях, на велосипедах и в автобусе. В этой связи, чем больше граждан пересаживается на личные автомобили, тем меньше места на дорогах остается для общественного транспорта, а также для других таких же автомобилей (что ограничивает общее число их пользователей). При этом либо существенно снижается средняя скорость движения, как личных автомобилей, так и общественного транспорта, либо приходится расширять дороги, увеличивать размеры поселений – что, опять-таки, усугубляет транспортные проблемы.

Впервые такой термин предложен (и проведен качественный анализ соответствующего явления) совместно с Е.А. Болбот в работе [38], и далее использован в работе [39].

Аналогичные соотношения справедливы и для расхода энергоресурсов, и для уровня вредных выбросов, генерируемых личными автомобилями, автобусами и рельсовым электротранспортом.

Источник: пресс-центр администрации г. Мюнстер.

Рис. 3.1 «Мюнстерский эксперимент»

Как правило, существенно сократить ресурсоемкость и себестоимость производства благ можно благодаря положительным эффектам масштаба и распределению постоянных затрат (природных, финансовых ресурсов и др.) на большие объемы выпуска, что, в свою очередь, нередко требует перехода от индивидуального обеспечения благами к коллективному. Уже упомянутый пример – переход от личного к общественному транспорту в городах. Другие примеры предоставляет развитие бережливых инноваций (frugal innovations), описанных в п.

2.3.3. Многие из них также связаны с переходом к коллективному снабжению теми или иными благами. Поэтому более экономичные технологии, позволяющие большинству населения уложиться в рамки ресурсных ограничений, нередко можно назвать «коллективистскими». В принципе, «эгоистическая» технология может уступать «коллективистской» как по цене, так даже и по качеству. Однако последняя требует общественного согласия и общественного же финансирования, что порождает хорошо изученный институциональной экономикой комплекс проблем общественного выбора (подробнее см., например, [31]), тогда как первая реализуется «естественным образом» в индивидуальном порядке.

На первый взгляд, здесь имеет место одна лишь широко известная проблема финансирования производства общественных благ, и если она будет решена тем или иным образом (например, с помощью государственного принуждения), все негативные явления исчезнут. Однако важно подчеркнуть, что в рассматриваемом случае проблема шире и сложнее, чем одно только принятие большинством согласованного решения о выборе «коллективистской» технологии. Поскольку для удовлетворения данной потребности используются общие ограниченные ресурсы, вполне возможно, что выбор ресурсоемкой «эгоистической»

технологии хотя бы немногими членами общества блокирует возможности реализации «коллективистской» технологии всеми остальными, даже если они примут соответствующее решение.

Иными словами, «ложка дегтя портит бочку меда». Поэтому принципиально важно не только согласование интересов большинства, но и ограничение эгоистических устремлений меньшинства.

С эффектом «ловушки эгоизма» граничит широко известная в экологии проблема «конца трубы» (см., например, [99]): вместо того, чтобы бороться с вредными выбросами непосредственно на уровне источника, нередко предпочитают бороться с последствиями этих выбросов на уровне их получателей. Например, вместо того, чтобы обеспечивать чистоту воды, подаваемой в водопровод и исключать ее загрязнение в самом водопроводе, гораздо проще устанавливать индивидуальные фильтры для каждого потребителя, хотя это (при наличии большого количества потребителей) существенно дороже. В данном случае также «индивидуалистическая» технология может быть гораздо более затратной, чем «коллективистская». Однако ее сложно считать «эгоистической» в том смысле, который подразумевается здесь, поскольку ее применение не блокирует использования более совершенных технологий.

Найти условия проявления «ловушки эгоизма» можно, пользуясь структурными экономико-математическими моделями (т.е. моделями, в которых учитывается неоднородность потребителей, расслоение по доходам и др. признакам). Эти условия будут представлять собой определенные сочетания ресурсоемкости благ, полученных по обеим технологиям, а также распределения населения по доходам. Затем, на основании качественного анализа построенных моделей, необходимо выработать рекомендации, направленные на снижение риска описанных негативных явлений.

3.1.2. Упрощенная модель потребления благ и ресурсов при наличии технологий с различной ресурсоемкостью Рассмотрим процесс обеспечения населения определенным видом благ. Общую численность населения обозначим N. Упорядочим его по возрастанию среднемесячных доходов и разделим на n групп равной численности (квантилей), обозначив их индексами i = 1,...n (таким образом, в каждой доходной группе – квантиле – жителей). Предположим, что нам известны данные о средних доходах в каждом квантиле {M i } и долях доходов, которые представители каждого квантиля выделяют на данное благо { i }. Производство этого блага возможно по двум технологиям – «эгоистической» и «коллективистской». Удельные затраты ресурсов на единицу соответствующих благ, произведенных по «эгоистической» и «коллективистской» технологиям, обозначим, соответственно, g Э и g К, причем, g Э gК.

Цену ресурсов обозначим r. Их суммарное предложение S может в общем случае зависит от цены по известному закону S ( r ). Цена единицы блага включает в себя, помимо стоимости затраченных ресурсов, прочие составляющие себестоимости и прибыль производителей:

где j = Э, К - индекс, соответствующий «эгоистической» и «коллективистской» технологиям;

a j - прочие (не связанные с затратами ресурсов) составляющие цены блага, произведенного по j –й технологии. В общем случае, они могут зависеть от общего объема производства блага по даря распределению постоянных затрат на больший объем продукции, снижению средних переменных затрат благодаря повышению масштабов выпуска и т.п.

Как правило, цена благ, произведенных по «эгоистической»

технологии, выше, чем при «коллективистской», т.е. p Э p К.

Если считать, что качество благ не зависит от технологии их производства, выбор потребителя между технологиями может определяться следующими факторами. С одной стороны, «эгоистическая» технология дороже, но, с другой стороны, любой потребитель может в индивидуальном порядке обеспечить себя соответствующими благами по данной технологии, если его бюджет позволяет приобрести, по меньшей мере, минимально необходимое количество благ qmin :

где qiЭ - индивидуальный объем обеспечения благами по «эгоистической» технологии.

Таким образом, в рамках предлагаемой модели, круг пользователей «эгоистической» технологии составят представители квантилей с номерами, большими граничного nгр, определяемого следующим условием:

Совокупный объем производства и потребления благ по «эгоистической» технологии составит, таким образом, Что касается менее состоятельных представителей первых доходных групп, они заведомо не могут удовлетворить даже nгр минимальные потребности по «эгоистической» технологии, и единственное, что им остается – рассчитывать на реализацию «коллективистского» решения. Впрочем, возможно, что и «коллективистская» технология окажется слишком дорогостоящей для наиболее бедных граждан, т.е. не позволит им достичь минимального уровня потребления благ qmin. Найдем индивидуальный уровень обеспечения представителей i -го квантиля благами по «коллективистской» технологии:

Таким образом, суммарный объем производства благ по «коллективистской» технологии – и то, лишь в случае, если представителям соответствующих квантилей удастся принять согласованное коллективное решение – будет выражаться следующей формулой:

Можно заметить, что при многократно большей ресурсоемкости «эгоистической» технологии по сравнению с «коллективистской» вполне возможно, что приверженцы последней будут обеспечены данным благом гораздо лучше «эгоистов», т.е.

Но в этом случае возникает вопрос: зачем будут пользоваться «эгоистической» технологией даже те, кому она доступна (если остальным удалось принять согласованное решение о реализации «коллективистской» технологии)? На практике, такие ситуации, действительно, встречаются – и, более того, нередки.

Например, перемещение на личном автотранспорте в мегаполисах и т.п. регионах, объективно, может быть менее быстрым, чем перемещение на общественном транспорте – метрополитене и т.п. Тем не менее, заметная часть потребителей выбирает именно эту стратегию, руководствуясь не только относительно объективными соображениями комфорта (т.е. различиями качества благ, не учтенными в предлагаемой здесь упрощенной модели). Ведь в данном случае и выигрыш в комфорте является спорным (т.к. вождение личного автомобиля в пробке сопряжено с немалыми трудозатратами, по сравнению с пассивным перемещением пассажира общественного транспорта), но и соображениями престижа и т.п. Как принято выражаться в подобных случаях, «мы можем себе это позволить».

Кроме того, даже при появлении более дешевой «коллективистской» технологии, некоторые экономические агенты могут продолжить пользоваться гораздо более ресурсоемкой «эгоистической» технологией, в силу инерции обновления технологий. Приверженцы «эгоистической» технологии могли ранее (когда менее ресурсоемких альтернатив не существовало) инвестировать в нее, в соответствующее дорогостоящее оборудование, и не будут заинтересованы теперь инвестировать в новую, пусть и более экономичную «коллективистскую» технологию. Однако, поскольку такие факторы в данной простейшей экономико-математической модели не учитываются, ограничимся ситуациями, в которых вышеуказанного противоречия не наблюдается. А именно, рассмотрим лишь те категории благ, для которых характерно насыщение потребителя на уровне qsat, даже если цены и доходы позволяют ему наращивать потребление этих благ многократно. Как правило, это имеет место для благ первой и т.н. второй необходимости. Выше рассматривалось минимально необходимое количество благ qmin. В принципе, порог насыщения (в особенности, для благ второй необходимости, для которых qmin 0 ) может лежать и выше этого уровня: qsat qmin. Однако при этом снова не исключаются ситуации, когда qiК qiЭ. Таким образом, следует ограничиться рассмотрением благ первой необходимости, для которых qsat qmin. Для упрощения примем qsat = qmin. С учетом этого уточнения, модифицируем формулы для индивидуального спроса на блага:

и используем именно эти выражения для оценки совокупного спроса на блага, произведенные по обеим технологиям, на ресурсы и т.п.

Инерционность процессов смены технологий и долговечного оборудования отчасти рассмотрена в п. 3.3.

Таким образом, совокупный спрос на ресурсы будет складываться из суммарных объемов их потребления в рамках «эгоистической» ( D Э ) и «коллективистской» ( D K ) технологий:

Он зависит от цены ресурсов, а ее равновесное значение r* можно найти из следующего условия:

Заметим, что если прочие составляющие цены благ зависят от суммарного объема производства благ по соответствующим технологиям1, поиск равновесия усложнится. Сначала при фиксированной цене ресурсов r следует оценить суммарные объемы производства благ по данной технологии и различных значениях параметра a j следует найти совокупные объи сопоставить с известными зависимоемы выпуска благ Q j стями a j Q j, j = Э, К. Таким образом можно определить значения {a } и {Q }, соответствующие данной цене ресурсов r. Это «внутренний» цикл алгоритма поиска равновесия. Во «внешнем» цикле рассматриваются различные значения цены ресурсов r, и определяется ее равновесное значение r* из условия D ( r* ) = S ( r* ). Далее, при известных значениях цены ресурсов и прочих составляющих цены благ легко рассчитать индивидуальные и совокупные объемы их потребления.

Что возможно, например, в том случае, если на разработку этих технологий потребовались определенные фиксированные затраты, которые распределяются на объем выпуска благ по этим технологиям. Другой возможный фактор – эффект обучения в производстве, позволяющий снизить для более массовой продукции средние переменные затраты.

Интерес представляют различные сочетания совокупного спроса на ресурсы, предъявляемого потребителями, выбравшими «эгоистическую» и «коллективистскую» технологии. И возможно, например, что в равновесии даже «коллективистская»

технология не позволит удовлетворить минимальные потребности значительной доле (в крайних случаях – большинству) представителей первых nгр доходных групп, поскольку относительно небольшое число потребителей выбрало «эгоистическую»

стратегию. Это и есть проявление «ловушки эгоизма».

3.1.3. Предпосылки и последствия «ловушки эгоизма»

Рассмотрим следующий условный пример. Пусть численность населения N составляет 140 млн. чел., а распределение населения по доходам имеет вид, представленный в табл. 2.1. в п. 2.2.2 (напомним, что вполне эти данные вполне реалистичны и соответствуют реальному распределению среднемесячных душевых доходов в России в I квартале 2007 г., см. [87]). Для сглаживания скачков, вызванных дискретностью такого представления распределения населения по доходам, в расчетах используется интерполяция приведенного распределения, в которой рассматриваются не децили, а перцентили. Уровень доходов представителей этих 1%-х групп наглядно представлен на рис.

2.3 в п. 2.2.2.

Долю дохода, которая выделяется на блага данного вида, будем считать равной 5% для всех потребителей. Бюджет представителей различных доходных групп, выделяемый в течение года на приобретение данного вида благ, равен указанной доле от среднемесячного дохода представителя данной группы, умноженного на 12. Для упрощения иллюстративных расчетов щие себестоимости блага, не связанные с потреблением ресурсов данного вида, не меняются при изменении объемов производства блага), и предложение ресурсов совершенно неэластично: S = Const = 1 млрд. ед. ресурсов/г. Удельные затраты ресурсов на производство единицы благ по «эгоистической» и «коллективистской» технологиям равны, соответственно, g Э = 100 ед. ресурсов / ед. блага и g К = 5 ед. ресурсов / ед. блага.

Прочие составляющие цены благ равны, соответственно, a Э = ден. ед. / ед. блага и а К = 1 ден. ед. / ед. блага (т.е. пренебрежимо малы и не оказывают сильного влияния на цены – в центре внимания здесь именно рынок ограниченных ресурсов). Минимальный уровень насыщения потребностей qmin примем равным 1 ед. блага / чел. в год. Сразу можно сделать следующие оценки:

для полного обеспечения данным видом благ всего населения страны потребуется 0,7 млрд. ед. ресурсов/г при «коллективистской» технологии (что лежит в пределах ресурсных ограничений), и 14 млрд. ед. ресурсов/г при «эгоистической» технологии.

Т.е. эта технология, очевидно, не рассчитана на «благосостояние для всех».

На рис. 3.2 изображены • кривая совокупного спроса на ресурсы (в предположении, что соответствующие доходные группы смогли принять согласованное решение о реализации «коллективистской» технологии), • и кривая предложения ресурсов (в данном примере представляющая собой вертикальную прямую).

Из рисунка видно, что равновесная цена ресурсов составляет чуть менее 300 ден. ед. / ед. ресурсов. Расчет (с использованием вышеприведенных формул) показывает, что при этом «эгоистическую» технологию выберут лишь представители старших перцентилей, обладающих в данном примере среднемесячными доходами 48,0-57,4 тыс. ден. ед. / чел.*мес. Что касается менее состоятельных потребителей, то «коллективистская» технология позволит полностью удовлетворить минимальные потребности представителям 11-97-го перцентилей, чьи среднемесячные доходы лежат в диапазоне 2,4-44,0 тыс.

ден. ед. / чел.*мес.

Рис. 3.2. Кривые совокупного спроса на ресурсы и предложения ресурсов (пример) Перераспределение ограниченных ресурсов между «богатым меньшинством» и прочими осуществляет в рассматриваемой модели рыночный ценовой механизм. Если «эгоистическая»

технология гораздо более ресурсоемка, чем «коллективистская», это, в принципе, означает, что ценовой механизм может – более или менее эффективно – сдерживать проявление «ловушки эгоизма». И если бы, условно говоря, пассажиры автобусов были готовы заплатить за единицу площади на дороге существенно больше, чем владельцы индивидуальных автомобилей, последним пришлось бы умерить свои запросы. Однако расслоение населения по доходу может быть настолько сильным, что соотношение этих «готовностей заплатить за единицу ресурсов» будет противоположным. И тогда даже более дешевая и экономичная технология не сможет конкурировать с «элитной», более дорогой и ресурсоемкой.

Рассмотрим при тех же исходных данных, что использовались в вышеприведенных примерах, следующую ситуацию. Допустим, что доходы 5% самых состоятельных граждан (т.е.

представителей 96-100-го перцентилей) возросли вчетверо. При этом по-прежнему предполагаем, что согласованное решение о реализации «коллективистской» технологии принято. На рис.

3.3 изображен соответствующий сдвиг (разумеется, вправовверх, в сторону повышения спроса) кривой совокупного спроса на ресурсы.

Рис. 3.3 Сдвиг кривой спроса на ресурсы при повышении доходов «элиты» (пример) Как видно из рисунка, равновесная цена ресурсов при этом возрастет, приблизительно, до 1060 ден. ед. / ед. ресурсов, т.е.

также почти вчетверо. Такое удорожание ресурсов отрицательно скажется на их доступности примерно для половины населения, выбравшего гораздо менее ресурсоемкую «коллективистскую»

технологию. При этом «эгоистической» технологией пользуется уже 4 % населения, причем, они потребляют уже более половины (приблизительно 53 %) общего объема ресурсов. На рис. 3. изображены уровни обеспеченности благами данного вида представителей различных доходных групп, выбравших «коллективистскую» технологию, в исходном положении, а также при повышении доходов 5 старших перцентилей вчетверо. Из рисунка видно, что более чем для 50% граждан обеспеченность благами данного вида существенно ниже удовлетворительного уровня.

о бъ ем потр еблен ия, ед./ч ел.*г Рис. 3.4. Уровень потребления благ для представителей процентных групп до и после повышения доходов «элиты» (пример) С учетом эффекта «ловушки эгоизма» становится очевидным, почему сама по себе достаточность ресурсов, необходимых для производства благ, отнюдь не гарантирует обеспеченности этими благами растущего населения, особенно при сильном неравенстве. Яркий пример приведен в статье [57]. Т.е. голод вполне совместим с высокими урожаями продовольственных культур, и т.п. Не менее, чем технологические показатели, важна и социальная структура общества, и его экономические институты.

Таким образом, «ловушка эгоизма» наиболее вероятна в том случае, если в обществе наблюдается сильное расслоение по доходам, и выделяется немногочисленная «элита», многократно превосходящая по уровню доходов всех остальных. При этом расслоение может усугублять следующая положительная обратная связь: более высокий уровень потребления, в т.ч. удовлетворения рассматриваемой потребности (в перемещении, в энергии и т.п.) дает индивиду преимущество и в получении дохода. Зная соответствующую зависимость, можно «замкнуть» рассматриваемую модель, построив модель общего экономического равновесия.

Итак, рост доходов «элиты» по сравнению с остальным населением и повышение ее «готовности заплатить за единицу ресурсов» приводит к удорожанию этих ресурсов, которое делает практически недоступным производимые с их помощью благ для беднейших слоев населения. Разумеется, такой исход представляется нежелательным далеко не всем экономистам – для представителей неолиберальных школ экономической мысли обеспечение хотя бы минимального уровня благосостояния всех членов общества не является безусловным требованием к экономическим механизмам. Однако в данном случае у большинства населения – безотносительно к способностям, деловой активности и т.п. – отсутствует принципиальная возможность обеспечить хотя бы минимальный уровень потребления благ данного вида, вследствие действий малочисленной «элиты». В такой ситуации бессмысленны, например, предложения всем желающим «стать такими же предприимчивыми и т.п., как американцы», поскольку при используемых последними технологиях, ресурсов планеты заведомо не хватит для обеспечения всем жителям Земли уровня потребления, характерного для США (см. [29, 48, 127]). Поэтому ситуация «ловушки эгоизма» является несправедливой даже с точки зрения большинства либеральных течений экономической науки, и целесообразность ее преодоления не должна вызвать возражений.

3.1.4. Пути преодоления «ловушки эгоизма»

Для того, чтобы эффективно бороться с негативным явлением, необходимо адекватно представлять себе его истоки.

Прежде всего, целесообразно уточнить: относится ли «ловушка эгоизма» именно к институциональным ловушкам, т.е. обусловлена ли она неэффективными, но устойчивыми институтами? На наш взгляд, это действительно так, но какие именно институты ответственны за подобные ситуации? Предлагаемый нами ответ будет неочевидным.

Среди институциональных факторов, ответственных за проявление «ловушки эгоизма», первыми под подозрение попадают платность или бесплатность доступа к ресурсам, наличие и эффективность рынков ресурсов. Ограниченные ресурсы, используемые для производства благ, могут быть необязательно платными, т.е. рыночными благами. Многие виды ресурсов могут быть, в терминах институциональной экономики, неисключаемыми (см., например, [31]), т.е. доступ к ним сложно ограничить, поэтому их потребление бесплатно. В принципе, при этом возможны (и возникают в реальности) ситуации дефицита ресурсов или их быстрого исчерпания. В свою очередь, такая проблема представляется, на первый взгляд, хорошо известной. Т.н.

трагедия общин (tragedy of commons)1 возникает, когда доступ к ограниченным ресурсам является свободным (т.е. они, в терминах институциональной экономики, конкурентны, но неисключаемы – такие блага называются общими, или коммунальными, см., например, [31]). Примерами являются многие природные ресурсы. Такое сочетание свойств конкурентности и исключаемости приводит к их быстрому истощению. Помимо неисключаемых и конкурентных благ, трагедия общин характерна и для Данный термин стал популярным в экономической литературе благодаря работе эколога Г. Хардина [103].

т.н. перегружаемых общественных благ1, примерами которых являются уже упоминавшиеся автодороги.

Традиционно в институциональной экономической теории решение данной проблемы ищется на пути повышения исключаемости ограниченных ресурсов, обеспечения платного доступа к ним. Однако в предложенной здесь модели рассматривался – это необходимо подчеркнуть особо – именно рыночный ценовой механизм перераспределения ограниченных ресурсов. И, как показывает проведенный здесь анализ, платность доступа к ресурсам и формирование их свободного рынка отнюдь не исключает – при наличии резко выделяющейся «элиты» и технологий с высокой ресурсоемкостью – исчерпания этих ресурсов, притом, что потребности большей доли населения так и не будут удовлетворены. При наличии единой цены на ресурсы и группы потребителей, способных заплатить за единицу ресурсов гораздо больше, чем все остальные, даже немногочисленная «элита» вполне способна лишить дефицитных ресурсов большинство сограждан. Таким образом, низкая исключаемость ресурсов сама по себе не является первопричиной «ловушки эгоизма» - последняя возможна и при платном доступе к ресурсам, и при наличии конкурентного рынка этих ресурсов.

Зададимся вопросом: заинтересованы ли экономические субъекты в преодолении технологических проблем, т.е. в создании и реализации менее ресурсоемких «коллективистских» технологий? Вернемся к исходному примеру, когда доходы процентных групп населения соответствуют рис. 2.3, т.е. доходы «элиты» еще не возросли радикально. Помимо кривой общего спроса на ресурсы, предъявляемого всеми потребителями, на рис. 3.2 изображена кривая спроса на ресурсы, который предъОбщественными благами называются неисключаемые и неконкурентные блага, т.е. такие, что дополнительные потребители не мешают потреблять их всем остальным. Однако неконкурентный характер многих благ сохраняется лишь до некоторого порога – например, дополнительные автовладельцы не мешают прочим пользоваться автодорогой, но лишь до тех пор, пока рост их общего количества не приведет к исчерпанию пропускной способности дороги.

являли бы только приверженцы «эгоистической» технологии (в том случае, если не удастся принять согласованное решение о реализации «коллективистской» технологии). При этом считается, что потребители, не способные удовлетворить хотя бы минимальные потребности, пользуясь «эгоистической» технологией, вообще не предъявляют спрос на блага данного вида и на соответствующие ресурсы. Заметим, что в этом случае равновесная цена оказалась бы ниже, около 200 ден. ед. / ед. ресурсов, что сделало бы «эгоистическую» технологию доступной уже представителям 7 старших перцентилей (94-100-го), и нижний порог среднемесячных доходов, позволяющий удовлетворить минимальные потребности, сократился бы до 34,3 тыс. ден. ед. / чел.*мес.

Естественно, такая доступность данного вида благ (лишь 7% потребителей полностью удовлетворяют минимальные потребности – и то, при условии, что все прочие потребители вообще не претендуют на эти блага и на соответствующие ресурсы) несопоставима с доступностью при реализации «коллективистской» технологии, позволяющей полностью удовлетворить потребности 87% населения (11-97-го перцентилей) и оставляющей, при желании, возможности воспользоваться «эгоистической» технологией представителям 3 старших перцентилей (98-100-го). Заметим, что на долю этих 3% населения приходится около 40% суммарного потребления ресурсов. Аналогичные пропорции наблюдаются и в реальности – например, население США, составляя около 5% человечества, потребляет около четверти мирового объема энергетических ресурсов, и др.

В принципе, при невозможности реализовать «коллективистскую» технологию массового обеспечения благами данного вида, менее обеспеченные потребители могут, вопреки ранее использованному предположению, попытаться хотя бы частично удовлетворить свои потребности в этих благах (разумеется, если они делимы), пользуясь «эгоистической» технологией. Такое развитие событий более вероятно, чем полный отказ от благ данного вида всех потребителей, которым доход не позволяет обеспечить минимальный уровень потребления по «эгоистической» технологии. На рис. 3.5 изображены соответствующие кривые спроса и предложения ресурсов, из которых следует, что равновесная цена ресурсов существенно возрастет и установится на уровне около 930 ден. ед. / ед. ресурсов. При этом полностью удовлетворить свои потребности в благах данного вида не смогут даже представители самых старших перцентилей (вплоть до 100-го – их обеспеченность при сложившейся цене и «эгоистической» технологии едва достигнет 37% минимально необходимого уровня). Соответствующий график на рис. 3.6, аналогичном рис. 3.4, наглядно иллюстрирует потери благосостояния представителей всех доходных групп при безальтернативности «эгоистической» технологии.

Рис. 3.5. Кривые спроса и предложения ресурсов при всеобщем использовании «эгоистической» технологии (пример) объ ем потребления, ед./ч ел.*г Рис. 3.6. Уровень потребления благ для представителей процентных групп при наличии «коллективистской» технологии и при всеобщем использовании «эгоистической» технологии (пример) Таким образом, представителям «элиты» невыгодно «эгоистическое» поведение большинства потребителей, поскольку в этом случае большое количество претендентов на малый объем ресурсов (пусть даже гораздо менее платежеспособных) создаст настолько высокий спрос на эти ресурсы, что даже доходов «элиты» может не хватить на обеспечение минимальных потребностей в соответствующих благах. Оградить себя от подобной конкуренции со стороны остальных потребителей «элита»

может, в общем случае, двумя способами.

1) Можно попытаться в принципе исключить потребление соответствующих благ и ресурсов основной массой потребителей, которым доход не позволяет обеспечить минимальный уровень потребления по «эгоистической» технологии. Эта задача облегчается, если блага данного вида неделимы, и существует такой минимальный уровень потребления, что в меньших количествах эти блага бессмысленно приобретать. Например, к таким дискретным благам относится личный легковой автомобиль. Впрочем, даже такие блага можно сделать отчасти делимыми – в данном примере менее состоятельные потребители могут временно пользоваться такими автомобилями в качестве такси, или брать автомобиль напрокат. Поскольку в случае делимости благ данного вида, даже малообеспеченные потребители составят конкуренцию «элите» на рынке соответствующих ресурсов, повышая цену до уровня, неприемлемого даже для «элиты», остается принудительное исключение большинства населения из числа потребителей дефицитных ресурсов, в т.ч. и силовым путем. Именно такой путь предполагают разнообразные теории «золотого миллиарда» и вытекающие из них политические и военно-политические решения.

2) Также можно стимулировать разработку и применение менее ресурсоемкой «коллективистской» технологии. Особо подчеркнем, что «элита» заинтересована в том, чтобы такие технологии были созданы, а в обществе было принято соответствующее коллективное решение об их реализации. «Элита»

может финансировать создание соответствующей технологии, способствовать разъяснению преимуществ «коллективистской технологии и согласованию позиций граждан для принятия необходимых решений. При этом сами представители старших доходных групп могут по-прежнему стремиться пользоваться «эгоистической» технологией, руководствуясь соображениями качества (не учтенными в предлагаемых простейших моделях) либо престижа («мы можем себе это позволить»). И, как показывает проведенный выше анализ, в принципе, они при этом вполне могут лишить большинство менее состоятельных сограждан даже гипотетической возможности обеспечить себя благами данного вида, пользуясь самыми экономичными технологиями.

Именно в этом и состоит проблема, обсуждаемая в данном разделе. Даже если существует и реализуется экономичная технология производства благ некоторого вида, позволяющая всему населению страны или всему человечеству уложиться в рамки ресурсных ограничений – может найтись небольшая доля состоятельных потребителей, предпочитающих (в т.ч. по соображениям престижа) гораздо более ресурсоемкую технологию. И благосостояние большинства населения (т.е. его обеспеченность благами соответствующего вида) будет очень уязвимо по отношению к такому эгоистическому поведению «элиты». Причем, даже платность доступа к ограниченным ресурсам и эффективные ценовые механизмы не способны сдержать этот эгоизм, если «элита» значительно богаче основной массы населения.

Говоря в данном контексте о трагедии общин, следует упомянуть и противоположную, в некотором смысле, ситуацию – неэффективное использование общих ресурсов при наличии у индивидов исключительных прав. В литературе она называется «трагедией антиобщин» [104], хотя ряд исследователей полагает, что это, как раз, частный случай трагедии общин. Простейший пример, опять-таки, связан с автодорогами: хотя полезность новой дороги для членов общества может быть очень высокой, индивидуальные владельцы земельных участков, по которым дорога должна пройти, заинтересованы в их продаже по неограниченно высокой цене. Во избежание неоправданно высокой стоимости выкупа земли, даже в странах с либеральной рыночной экономикой практикуется принудительное отселение владельцев, с которыми не удалось достичь компромисса. В данной работе тоже показано, что обеспечение исключаемости ограниченных ресурсов не гарантирует их эффективного использования. И хотя обсуждаемая проблема не совпадает с ситуацией «трагедии антиобщин», и в последнем случае неэффективность порождается эгоизмом немногих, с которым обществу приходится бороться нерыночными методами.

Итак, борьба с «ловушкой эгоизма» - это, прежде всего, именно борьба с эгоистическим поведением меньшинства, и лишь во вторую очередь – согласование действий большинства.

Какие экономические рычаги позволяют воздействовать на поведение наиболее состоятельных потребителей? Кроме цены ресурсов, спрос на блага, производимые по различным технолоa } гиям, определяется прочими составляющими их цены и бюджетом потребителей {M i }. В приведенных числовых примерах эти «прочие» составляющие цены благ, производимых по обеим технологиям, намеренно принимались пренебрежимо малыми, однако их наличие дает определенные экономические рычаги, позволяющие ограничить потребление дефицитных ресурсов. Можно ввести налоги на производство или потребление благ данного вида, причем, для благ, произведенных по «эгоистической», более ресурсоемкой технологии – гораздо более высокие, чем для экономичных «коллективистских» технологий. В то же время, такая политика будет действенной лишь в том случае, если уровень налогов на блага, произведенные по «эгоистической» технологии, будет запретительным даже для большинства потребителей с наивысшими доходами. Либо, экономические рычаги могут быть заменены непосредственным административным запретом на использование «эгоистической» технологии. Естественно, предполагается, что известна экономичная «коллективистская» технология, позволяющая обеспечить благами данного вида все население в рамках ресурсных ограничений, и принято согласованное решение о реализации такой технологии.

Можно заметить, что описанная проблема проведения меньшинством эгоистической политики проявляется в мировом масштабе, на уровне стран и межгосударственных объединений.



Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |


Похожие работы:

«Министерство культуры Российской Федерации ФГБОУ ВПО Кемеровский государственный университет культуры и искусств Лаборатория теоретических и методических проблем искусствоведения ТЕАТРАЛЬНОЕ ИСКУССТВО КУЗБАССА – 2000 Коллективная монография Кемерово Кузбассвузиздат 2012 УДК 792 ББК 85.33 Т29 Ответственный редактор кандидат искусствоведения, доктор культурологии, профессор Кемеровского государственного университета культуры и искусств Н. Л. Прокопова Рецензенты: доктор искусствоведения,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Г.И. МАЛЬЦЕВА Л.Л. ШИЛОВСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ОБОСОБЛЕННЫХ СТРУКТУРНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВУЗОВ. ОТРАЖЕНИЕ В УЧЕТЕ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2010 ББК 74.584(2)-55 М 21 Рецензенты: Н.В. Фадейкина, д-р экон. наук, профессор; Н.Н. Масюк, д-р экон. наук, профессор Мальцева, Г.И., Шиловская, Л.Л. М 21 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТРУМЕНТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Сибирская государственная автомобильно-дорожная академия (СибАДИ) П.И. Фролова ФОРМИРОВАНИЕ ФУНКЦИОНАЛЬНОЙ ГРАМОТНОСТИ КАК ОСНОВА РАЗВИТИЯ УЧЕБНО-ПОЗНАВАТЕЛЬНОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ СТУДЕНТОВ ТЕХНИЧЕСКОГО ВУЗА В ПРОЦЕССЕ ИЗУЧЕНИЯ ГУМАНИТАРНЫХ ДИСЦИПЛИН Монография Омск СибАДИ УДК ББК 81. Ф Научный редактор С.А. Писарева, д-р пед. наук, проф. (РГПУ...»

«Книги эти в общем представляли собой невероятнейшую путаницу, туманнейший лабиринт. Изобиловали аллегориями, смешными, темными метафорами, бессвязными символами, запутанными параболами, загадками, испещрены были числами! С одной из своих библиотечных полок Дюрталь достал рукопись, казавшуюся ему образцом подобных произведений. Это было творение Аш-Мезарефа, книга Авраама-еврея и Никола Фламеля, восстановленная, переведенная и изъясненная Элифасом Леви. Ж.К. Гюисманс Там, внизу Russian Academy...»

«Герасименя В.П., Захаров С.В., Брусникин В.М., Клыков М.А., Семашева Л.П. ИННОВАЦИОННЫЕ БИОТЕХНОЛОГИИ ПРОМЫШЛЕННОГО КУЛЬТИВИРОВАНИЯ ГРИБОВ Pleurotus ostreatus (Fr.) Kumm, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ФАРМАКОЛОГИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ ДЛЯ СОЗДАНИЯ МЕДИЦИНСКИХ ПРЕПАРАТОВ Монография Под редакцией: доктора технических наук, заслуженного деятеля науки Российской федерации, профессора ГЕРАСИМЕНИ В.П.; доктора биологических наук, профессора ПОЛЯКОВА В.Ю. Москва 2013 УДК 604:[579.61:582.28] ББК 30.16 И67 Герасименя В.П....»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Ивановский государственный энергетический университет имени В.И. Ленина А.И. Тихонов Законы природы с позиций теории информации 2008 ББК 20 Т46 Тихонов А.И. Законы природы с позиций теории информации / ГОУВПО Ивановский государственный энергетический университет имени В.И. Ленина. – Иваново, 2008. – 216 с. ISBN Рассмотрены фундаментальные законы природы, которым подчиняются как...»

«Негосударственное образовательное учреждение высшего профессионального образования ИНСТИТУТ НЕПРЕРЫВНОГО ОБРАЗОВАНИЯ Кафедра естественнонаучных и общегуманитарных дисциплин В. К. Криворученко ИСТОРИЯ — ФУНДАМЕНТ ПАТРИОТИЗМА Москва — 2012 УДК 93.23 ББК 63.3 К82 Рецензенты: Королёв Анатолий Акимович, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ (АНО ВПО Московский гуманитарный университет); Козьменко Владимир Матвеевич, доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель...»

«СТАЛИНГРАД В ОЦЕНКЕ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И США. 1942–1945 гг. Д.А. Белов СТАЛИНГРАД В ОЦЕНКЕ ОБЩЕСТВЕННОСТИ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И США. 1942 – 1945 гг. Волгоград – Самара 2011 1 Д.А. Белов УДК 94(4) ББК 63.3 (2)622 Б43 Рецензенты: доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН Л.В. Поздеева; доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой ГОУ ВПО Самарский государственный университет С.А. Мартышкин. Белов Д.А. Б43 Сталинград в оценке...»

«И. А. М О Р О З О В ФЕНОМЕН КУКЛЫ В ТРАДИЦИОННОЙ И СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ КРОССКУЛЬТУРНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ИДЕОЛОГИИ АНТРОПОМОРФИЗМА Р о сси й ск а я а ка де м и я наук. H.H. М и к л у х о - М а к л а я Институт этнологии и антроп ологии и м Рос си й с к ая а к а д е м и я наук И н с т и т у т э т н о л о г и и и а н т р о п о л о г и и и м. H.H. М и к л у х о - М а к л а я И.А. МОРОЗОВ ФЕНОМЕН КУКЛЫ В ТРАДИЦИОННОЙ и СОВРЕМЕННОЙ КУЛЬТУРЕ

«В.И. Воловик Философия религиозного сознания Запорожье Просвіта 2009 УДК 37. 013.73 ББК 430 В В 68 Рецензенты: доктор философских наук, профессор Жадько В.А. доктор философских наук, доцент Лепский М.А. доктор философских наук, доцент Подмазин С.И. Воловик В.И. В 68 Философия религиозного сознания. Монография. – Запорожье: Просвіта, 2009. – с. 232. ISBN 966-653-090-2 Монография представляет собой попытку социальнофилософского осмысления религиозного сознания. Работая над ней, автор...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ Калининградский институт экономики В. И. Гвазава Профессиональная речевая компетенция специалиста по связям с общественностью САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ Калининградский институт экономики В. И. Гвазава ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ РЕЧЕВАЯ КОМПЕТЕНЦИЯ СПЕЦИАЛИСТА ПО СВЯЗЯМ С ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ Монография Санкт-Петербург 2011 УДК 80 (075.8) ББК (65.290-2) Г 25 Рецензенты: Г. С. Бережная — доктор педагогических наук, профессор М....»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ФГБОУ ВПО Сыктывкарский государственный университет Д.П. Кондраль, Н.А. Морозов СТРАТЕГИЧЕСКОЕ УПРАВЛЕНИЕ ПРОЦЕССАМИ ПРОСТРАНСТВЕННО-ТЕРРИТОРИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ СЕВЕРА РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ Монография Сыктывкар Изд-во Сыктывкарского госуниверситета 2014 1 УДК 332.14 ББК 65.04 К 64 Рецензенты: кафедра гуманитарных и социальных дисциплин Сыктывкарского лесного института (филиала) ФГБОУ ВПО Санкт-Петербургский государственный...»

«Вестник Томского государственного университета. Биология. 2011. № 4 (16). С. 185–196 РЕЦЕНЗИИ, КРИТИКА, БИБЛИОГРАФИЯ УДК 581.524+581.55(571.1) Г.С. Таран Западно-Сибирский филиал Института леса им. В.Н. Сукачева СО РАН (г. Новосибирск) Г.Д. ДЫМИНА. КЛАССИФИКАЦИЯ, ДИНАМИКА И ОНТОГЕНЕЗ ФИТОЦЕНОЗОВ (НА ПРИМЕРЕ РЕГИОНОВ СИБИРИ) (НОВОСИБИРСК : ИЗД-ВО НГПУ, 2010. 213 с.)* Рецензируемая монография подводит итог работам Г.Д. Дыминой в Западной Сибири. Она состоит из 7 глав, включающих 46 таблиц и 30...»

«Министерство образования и науки РФ ТРЕМБАЧ В.М. РЕШЕНИЕ ЗАДАЧ УПРАВЛЕНИЯ В ОРГАНИЗАЦИОННОТЕХНИЧЕСКИХ СИСТЕМАХ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ЭВОЛЮЦИОНИРУЮЩИХ ЗНАНИЙ Монография МОСКВА 2010 1 УДК 519.68.02 ББК 65 с 51 Т 318 РЕЦЕНЗЕНТЫ: Г.Н. Калянов, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой Системный анализ и управление в области ИТ ФИБС МФТИ, зав. лабораторией ИПУ РАН. А.И. Уринцов, доктор экономических наук, профессор, зав. кафедрой управления знаниями и прикладной информатики в менеджменте...»

«Рациональному природопользованию посвящается To rational nature management Moscow Initiative on International Environmental Law Development Eugene A Wystorbets HUNTING AND LAW World, Russia, Altay-Sayan Ecoregion Moscow, Krasnoyarsk – 2007 Московская инициатива в развитие международного права окружающей среды Евгений А. Высторбец ОХОТА И ПРАВО мир, Россия, Алтае-Саянский экорегион Москва, Красноярск – 2007 УДК 639.1:349.6(100+470+1-925.15) ББК 67.407+47.1 В 93 Рецензенты: доктор юридических...»

«1 УДК 341 ББК 67.412 Ш 18 Шалин В.В., Альбов А.П. Право и толерантность:либеральная традиция в эпоху глобализации. – 2-е изд., перераб. и доп. – Краснодар. Краснодарская академия МВД России, 2005. - 266 с. Монография представляет собой первое оригинальное научное издание, формирующее целостное предствление о закономерностях развития концепции толерантности, о правовых и нравствтенных регуляторах взаимодействия личности, общества, государства в России и в странах Западной Европы. В книге, в...»

«УДК 371.31 ББК 74.202 Институт ЮНЕСКО по информационным технологиям в образовании И 74 Информационные и коммуникационные технологии в образовании : монография / Под.редакцией: Бадарча Дендева – М. : ИИТО ЮНЕСКО, 2013. – 320 стр. Бадарч Дендев, профессор, кандидат технических наук Рецензент: Тихонов Александр Николаевич, академик Российской академии образования, профессор, доктор технических наук В книге представлен системный обзор материалов международных экспертов, полученных в рамках...»

«Электронный архив УГЛТУ Электронный архив УГЛТУ МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Уральский государственный лесотехнический университет Г.А. Прешкин НОРМ АТИВЫ О Ц ЕН КИ Л Е С Н Ы Х БЛАГ: ПРОБЛЕМЫ, РЕШ ЕНИЯ Под редакцией заслуженного деятеля науки Р ф профессора Я Я Я нды ганова Екатеринбург 2011 Электронный архив УГЛТУ УДК 630.652 ББК 43: 65. 9(2)32 П 73 Рецензенты: Кафедра экономической теории и предпринимательства Уральского государственного горного университета; Логинов...»

«А. В. Симоненко РИМСКИЙ ИМПОРТ У САРМАТОВ СЕВЕРНОГО ПРИЧЕРНОМОРЬЯ Филологический факультет Санкт-Петербургского государственного университета Нестор-История Санкт-Петербург 2011 Светлой памяти ББК 63.48 Марка Борисовича Щукина С37 Р е ц е н з е н т ы: доктор исторических наук А.Н. Дзиговский, доктор исторических наук И.П. Засецкая Симоненко, А. В. Римский импорт у сарматов Северного Причерноморья / С А. В. Симоненко. — СПб. : Филологический факультет СПбГУ; Нестор-История, 2011. — 272 с., ил. —...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное бюджетное государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Тихоокеанский государственный университет И.О. Загорский, П.П. Володькин Подписано в печать Ректор университета проф. С.Н. Иванченко ЭФФЕКТИВНОСТЬ ОРГАНИЗАЦИИ РЕГУЛЯРНЫХ ПЕРЕВОЗОК ПАССАЖИРСКИМ АВТОМОБИЛЬНЫМ ТРАНСПОРТОМ монография Хабаровск Издательство ТОГУ 2012 УДК 656. ББК О З- Научный редактор: Доктор экономических наук, профессор,...»







 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.