WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |

«МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР Под ред. И. Д. Осипова, С. Н. Погодина СанктПетербург Издательство Политехнического университета 2011 УДК 332 ББК Ф66 М43 Рецензенты: ...»

-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и наук

и Российской Федерации

САНКТПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ

ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

И ДИАЛОГ КУЛЬТУР

Под ред. И. Д. Осипова, С. Н. Погодина

СанктПетербург

Издательство Политехнического университета

2011

УДК 332 ББК Ф66 М43 Рецензенты:

Доктор философских наук, профессор СПбГУ А. И. Бродский Доктор философских наук, профессор СПбГУ А. И. Стребков Редколлегия монографии:

В. М. Никифоров, О. К. Павлова, И. Р. Тростинская Международные отношения и диалог культур / под ред.

И. Д. Осипова, С. Н. Погодина. — СПб.: Издво Политехн. унта, 2011. — 384 с.

Коллективная монография написана на основе материалов ежегод ной научной конференции кафедры международных отношений. В ней рассматриваются актуальные проблемы развития межкультурного диалога в контексте современных процессов глобализации. В этой связи исследуют ся межкультурная коммуникация, билингвизм, научнообразовательные процессы, экономические и политические формы межкультурного диало га. Особое место в монографии занимает анализ политики мультикульту рализма, эффекта «сплочения вокруг флага», рекламы и др. В монографии также серьезное внимание уделено истории взаимодействия культур:

русскофранцузской, русскоитальянской, руссконемецкой, русско финской, русскошведской.

Книга имеет междисциплинарный характер и рассчитана на специа листов в области философии, культурологии, социологии и экономики, всех интересующихся историей и теорией международных культурных отношений.

Печатается по решению редакционноиздательского совета СанктПетербургского государственного политехнического университета.

© Осипов И. Д., Погодин С. Н., научное редактирование, © Семаш А., обложка, ISBN 9785742232360 © СПбГПУ,

СОД Е РЖ А Н И Е

Мир культур и культура Мира........................................... Т Дианова В. М.

К........ Браславский Р. Г.

Ф................................................. Ковалева Т. В.

Б......................... Максимов С. И.

В.............. Осипов И. Д.

П...... Васильев Б. В.

К............................. Абгарян С. Р.

Т..................... Ягья Т. С.

О.............

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР

Погодин С. Н.

Болдырева Е. Л.

Рябова А. Л.

Тростинская В. П.

Кучумова Е. В.

Тростинская И. Р.

Кузнецов Ю. В.

Су Мэн Хуай Лебедев А. С.

Емельянов Б. В., Лицук А. А.

Жуков А. Ф., Жукова Л. Н.

Косов Ю. В., Случевский В. В., Торопыгин А. В.

Мачкарина О. Д.

Мусаев В. И.

Павлова О. К.

Саблина М. А.

Полосухина А. В.

Осипов И. Д.

Представленная монография написана на основе докладов и выступлений участников ежегодной научной конференции кафедры международных отношений, и это вторая научная кафедральная работа по проблемам культуры в международной политике.

Данные проблемы оказываются в эпицентре современных дискуссий на международном, региональном и национальном уровнях, они получают исторический или современный контекст, и зачастую становятся причиной международных конфликтов. Сейчас очевидны изменения мировоззрения народов, когда вопросы культуры выступают важным критерием определения и сохранения их национальной идентичности. Ощутима также качественная трансформация международных культурных процессов: из отношений второстепенных они приобретают самостоятельный смысл. В монографии рассматриваются различные аспекты международных культурных взаимодействий, и все они в той или иной мере выявляют важную современную глобальную тенденцию: реализацию в мировой культурной политике принципа единства в многообразии, культурного равенства людей и народов. И причина этого заложена не только в изменении менталитета людей, но и в очевидном факте неуклонной потери культурных ценностей в военных конфликтах и различных социальных и природных катаклизмах. Стало ясно, что вне культуры люди теряют духовные основания своего бытия и историческую память, возникает культурная амнезия человечества.

Из этого факта следует и необходимость мультикультурализма как разумной политики, признающей возможность мирного сосуществования различных культур в мире. И, хотя сейчас иногда слышится критика в адрес мультикультурализма, но надо признать, что его альтернативой является только война культур. И суждения о том, что мультикультурализм, утверждающий принцип равноправия и мирного сосуществования культур, противоречит идее интеМ М грации культур, по существу скрыто или явно выражают идеологию культурного милитаризма и шовинизма эпохи крестовых и колониальных походов, расовых и этнических чисток. Другое дело, что сама политика мультикультурализма должна наполняться реальным и творческим содержанием, создающим основу для взаимоприемлемого взаимодействия различных культур. Эта трудная и длительная по времени работа по созданию соответствующих институтов и проведению необходимой воспитательной и образовательной политики государства, изменению ложных по своей сути стереотипов-«идолов»





массового сознания, препятствующих правильному пониманию ценностей других народов, их обычаев, языка и традиций. Элементарное знакомство с историей различных народов показывает, что практические все современные нации–государства возникли в результате взаимодействия культур. Данный вывод относится и к России, которая изначально формировалась как страна межкультурного, межконфессионального и межэтнического взаимодействия.

Вместе с тем в современной России мультикультурная модель далеко не всеми принимается позитивно. Если в идеологии мультикультурализм в России существует, то на уровне повседневных практик он не выражен ясно и отчетливо. При этом наиболее социально ущемленной группой в России являются мигранты. Однако существование идеологии многонационального государства и мирного сосуществования народов в России показывает, что общество сознает необходимость использования принципов мультикультурализма для снятия социальной напряженности. Интересно, что в прошлом русские мыслители В. И. Вернадский, Н. А. Бердяев, Н. Ф. Федоров, Н. С. Трубецкой с позиции социального универсализма писали о единстве мира духовно-космического и социального, признавали необходимость сохранения духовных ценностей стран Востока и Запада, право на достойное существование и личную свободу каждого человека.

В этой связи отметим великого русского мыслителя, художника и общественного деятеля Николая Константиновича Рериха.

Благодаря его усилиям в 1935 г. был принят «Договор о защите художественных и научных учреждений и исторических памятников (Пакт Рериха)», где определены конкретные способы защиты ценностей мировой культуры в период военных конфликтов. Создание в 1945 г. Организации объединенных наций по вопросам образоМЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ДИАЛОГ КУЛЬТУР вания, науки и культуры (ЮНЕСКО) позволило практически расширить и углубить работу по сохранению культурных ценностей.

Цели ЮНЕСКО — содействие укреплению мира и безопасности путем расширения сотрудничества между народами в области образования, науки и культуры в интересах всеобщего соблюдения справедливости, законности и прав человека. Сейчас ЮНЕСКО включает 189 государств-членов, располагает 67 бюро и подразделений в различных странах, и в настоящее время его деятельность включает не только защиту собственно культурных ценностей, но предполагает также и сохранение уникальных природных ландшафтов и городской среды. В целом же современная культурософия исходит из сохранения и развития культуры Мира в единстве природных и социальных форм его бытия.

К ПОСТРОЕНИЮ ТЕОРИИ

МЕЖКУЛЬТУРНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

Проблема межкультурного взаимодействия неисчерпаема для исследования, поскольку обращена к анализу подвижного, исторически изменчивого процесса. Каждая эпоха вносит свои изменения в этот процесс, что сказывается на используемом категориальном аппарате и своеобразии теоретического дискурса. И если в периоды существования локальных монокультур речь шла о диалоге-встрече, диалоге-взаимопонимании, то глобализационная эпоха предложила нам понятия, обозначающие процессы культурного взаимодействия более сложного характера. Эти процессы не всегда осознаваемы, порой спонтанны, механизмы их осуществления требуют детального изучения и признания в качестве неизбежных способов межкультурного взаимодействия, вызванных условиями формирующегося глобального общества. Они все более активно дают о себе знать, наряду с так называемыми традиционными формами культурного взаимодействия, которые были предметом исследования предшествующих поколений историков и культурологов.

Если обратиться к проблеме взаимодействия и/или формирования отдельных локальных культур, то можно увидеть, что этот процесс осуществлялся по-разному. «Проблема диалога культур могла, казалось бы, возникнуть перед римлянами, но они попросту завоевали мир, присоединяя к себе все чужое и охотно перекраивая для себя, ставя в родных храмах статуи иноземных богов…»1. Приведем еще пример: французский историк Ле Гофф пишет о процессе вливаБаткин Л. М. Итальянский гуманистический диалог ХV века // Из истории культуры средних веков и Возрождения. М., 1976. С. 220.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

ния в европейский мир новых народов (так называемых варваров), начало которому можно исчислять с конца III в., т. е. с начального периода рождения европейской культуры: «В паре “варвары — римляне” произошла имплозия (взрыв, направленный внутрь закрытого пространства), в результате которого начали формироваться новые культурные и социальные сущности»1. В результате возникала европейская культура, в которой, начиная с истоков, была заложена универсальность, или множественность. Подобные процессы происходили и в других регионах. Так, русская культура формировалась при непосредственном взаимодействии скандинавов и славянских племен, в результате их взаимовлияния формировались язык, специфика ремесел, бытовая культура, развивалась торговля. Конечно, стадии локальности культуры, не взирая на степень и характер интеграции составляющих ее элементов, всегда предшествуют процессы «сборки».

Теоретическое наследие культурфилософского плана свидетельствует о наибольшем интересе исследователей к изучению локальных культур, достигших высокого уровня внутренней интеграции и имеющих длительный период существования. Можно обратиться за примерами к хрестоматийным текстам Н. Я. Данилевского (1822– 1885), О. Шпенглера (1880–1936), А. Тойнби (1889–1975), в которых анализируются культуры, находящиеся в состоянии относительной стабильности. Эти мыслители исходили из того, что «каждой культуре присущ уже вполне индивидуальный способ видения и познания мира-как-природы, или — что одно и то же — у каждого есть своя собственная, своеобразная природа»2. В этом случае возникал вопрос о диалогическом взаимодействии локальных культур, подчеркивалось и изучалось их своеобразие. Все формы культуры: художественное творчество, политическая деятельность, религия и др.

выводились из особенностей конкретной культуры. Способы взаимодействия между культурами трактовались также различным образом: Данилевский писал о «пересадке», «прививке», «улучшенном питании»; Шпенглер настаивал на неповторимости и изолированности культур; Тойнби, обращаясь к теме социокультурного развития, Ле Гофф Ж. Рождение Европы. СПб., 2007. С. 39.

Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. Т. 1. М., 1993.

С. 289.

предложил формулу «вызов–ответ», согласно которой рассматривалась способность творческого меньшинства раскрыть потенциальные возможности цивилизации и тем самым способствовать ее самоопределению и самовыражению через решение проблем, поставленных средой — внешним фактором.

Под влиянием идеи о локальности культур возникли теории диалога культур (слово «диалог» происходит от греческих dia — «два»

и logos — «понятие», «мысль», «разум», «язык» и означает, следовательно, «встречу» двух сознаний, логик, культур). Идея диалога как бытия культур появилась лишь в ХХ в. Она принадлежит М. М. Бахтину (1895–1975), всемирно известному русскому философу, теоретику культуры, литературоведу. Бахтин исходил из представления о культурах как «личностях» (под влиянием работ Шпенглера), которые ведут между собой нескончаемый, длящийся в веках «диалог». Согласно Бахтину, бинарность — одна из универсальных структур всей действительности: социальной, культурной, психологической, языковой. По его мнению, жизнь по природе своей диалогична. «Жить — значит участвовать в диалоге: вопрошать, внимать, ответствовать, соглашаться и т. п. В этом диалоге человек участвует весь и всею жизнью: глазами, губами, руками, душой, духом, всем телом, поступками. Он вкладывает всего себя в слово, и это слово входит в диалогическую ткань человеческой жизни, в мировой симпосиум»1.

Диалог можно рассматривать на разных уровнях: лингвистически-семиотическом (диалог как форма речевого общения, отличная от монолога), дискурсивно-логическом (диалог как средство для прояснения, выработки смысла, средство обретения истины), коммуникативном (диалог как средство восприятия, переработки, передачи готового смысла), социально-психологическом (диалог как форма социальной связи, общение), экзистенциальном (диалог как принцип человеческого существования, суть которого — выход за пределы наличного бытия, диалог как отношение «человек–человек»), культурологическом (диалогичность как свойство культуры, диалог культур). Для данной статьи нам важна идея о том, что диалог — это не только вопросно-ответная форма мышления, не только авторский прием, но и само реальное бытие культуры, ее имманентная сущность, способ реализации ее функций.

Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. М., 1986. С. 329.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

Продуктивно разработанная Бахтиным тема диалога нашла свое продолжение в творчестве последующих российских мыслителей. Значительный вклад в ее развитие внес Ю. М. Лотман (1922– 1993), который показал, что диалог оказывается уже не просто механизмом передачи готовых культурных смыслов, но механизмом со-изменения культур в процессе их взаимодействия и посредством их взаимодействия, механизмом смыслопорождения. Лотман отметил две побудительные причины диалогического взаимодействия:

1) нужно, ибо понятно, знакомо, вписывается в известные представления и ценности; 2) нужно, ибо не понятно, не знакомо, не вписывается в известные представления и ценности. Первое он определяет как «поиск своего», второе — как «поиск чужого»1.

Итак, импульсом к взаимодействию культур оказывается как сходство, так и различие. Лотман опроверг расхожую в одно время модель о прогрессивном развитии культур посредством наращивания культурных заимствований. Напротив, наблюдается, по его мнению, прямо противоположный процесс: каждый культурный шаг культурного развития увеличивает внутреннюю неопределенность локальной культуры как системы, придавая скачкообразную неожиданность ее следующему этапу. В этой связи можно привести пример своеобразного развития в ХХ в. Японии и Китая, которые продуктивно освоили не только западные экономические модели, но и многие культурные образцы, что в итоге привело к своеобразной гибридизации западной и восточной культур.

Некоторые идеи Лотмана носят провидческий характер. Не лишена актуальности и его мысль о том, что диалог культур не только подразумевает приязненное взаимоотношение народов и их сближение, но может сопровождаться нарастанием неприязни к тому, кто в нем доминирует, и в этой связи может вызвать борьбу за духовную независимость. Излагая свои мысли в контексте семиотического подхода, он, в частности, доказывал, что вторжение внешних текстов играет роль дестабилизатора и катализатора, приводя в движение силы местной культуры, а не подменяя их.

Новый этап в развитии теории диалога связан с именем российского исследователя В. С. Библера (1918–2000), в творчестве котороЛотман Ю. М. Семиосфера // Лотман Ю. М. К построению теории взаимодействия культур. СПб., 2010. С. 604–605.

го не только отмечена значимость понимания культуры как диалога культур, но выявлены новые аспекты этой темы. Библер учел изменения, произошедшие в жизни современных людей и приведшие к тому, что человек современной культуры «не имеет своего прочного культурного места, он современно культурен лишь в той мере, в какой способен каждый раз заново решать и перерешать все смыслы», т. е. способен жить на грани, на пересечениях, «между» разными возможностями, в горизонте разных культур одновременно. В этой связи возникла идея о «человеке культурном», которая пришла на смену идее «человека образованного и просвещенного»1.

Грандиозными изменениями ознаменован XXI век: процессы миграции, кризис былой идентичности (национальной, региональной, конфессиональной), возникновение транснационального культурного пространства и космополитического мироощущения, характерного главным образом для людей элитной культуры, — все это побудило к выработке новых способов культурного взаимодействии и взаимопонимания.

Проблемы ассимиляции, толерантности, мультикультурализма, взаимовлияния и интеграции культурного опыта, сохранения традиций и отказ от них всегда имели место в историческом развитии народов. Однако сегодня эти проблемы как никогда обострились.

Возможно, народы, живущие на планете, вступили в новый период «сборки», который продержится около тысячи лет и приведет к формированию действительно новой культуры на континенте и, соответственно, нового человека.

Главную характеристику современной эпохи составляют два противоречивых процесса. Процессам универсализации культуры препятствуют противоположно направленные действия, способствующие сохранению своеобразия локальных, традиционных культур, что приводит порой к нарочитой гипертрофии национального или этнического. Характеризуя эти противоречивые тенденции в современном мире, один из крупнейших социологов современности Э. Гидденс писал: «Главным сражением ХХI в. станет конфликт между фундаментализмом и космополитической толерантностью. В глобализирующемся мире, где информация и образы постоянно “путешествуют” по всему земному шару, мы регулярно вступаем в контакт Библер В. С. Замыслы. М., 2002. С. 388, 384.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

с другими людьми, которые мыслят и живут не так, как мы. Космополиты приветствуют и воспринимают это культурное многообразие.

Фундаменталисты считают его тревожным и опасным явлением.

Идет ли речь о религии, этнической идентичности или национализме — они ищут прибежище в обновленной и “очищенной” традиции, а зачастую и в насилии. Есть основания надеяться, что космополитическая точка зрения победит»1. Эти идеи, высказанные еще в конце ХХ в., предшествовали тем сложным формам культурного взаимодействия, которые наиболее отчетливо проявились в ХХI в. и были обозначены как гибридизация, метиссаж, транскультурация.

Разработчиком концепции гибридизации, истоки которой относят к XIX в., является исследователь глобальных проблем и культуры, профессор Университета Калифорнии в Санта-Барбаре Я. Н. Питерсе. Он называет три глобализационно-культурные парадигмы, или перспективы, претворение которых возможно в современном мире: культурный дифференциализм, или продолжающееся различие; культурная конвергенция, или растущая похожесть; культурная гибридизация, или повсеместное смешение2. Ключевым здесь является отношение к культурно-цивилизационным различиям: приведет ли глобализация к их нивелированию, стиранию путем поглощения одних другими, гомогенизации (конвергенции); будут ли они, напротив, укреплены, увековечены (дифференциализм, лежащий в основе допущения о «столкновении цивилизаций») или же будет идти процесс их смешивания (гибридизация).

Первая из упомянутых Питерсе парадигм изложена в вызвавшей широкий отклик книге профессора Гарвардского университета С. Хантингтона (1927–2008) «Столкновение цивилизаций и преобразование мирового порядка»3. Рассматривая цивилизацию как наивысшее культурное образование, автор полагал, что в будущем мир будет все более дифференцироваться, и в результате возникнет семь-восемь локальных цивилизаций, взаимоотношения между которыми приведут к наиболее крупным по последствиям конфликтам, причем конфликты эти произойдут в результате присущих этим Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. М., 2004.

С. 35.

См.: Pieterse I. N. Globalization & Culture. Lanham: Rowman & Littlefield, 2009.

См.: Huntington S. Р. The Clash of Civilizations and the Remaking of World Order. New York: Simon & Schuster, 1996.

цивилизациям различий в сфере культуры, религии и традиций. Эти различия, по мнению Хантингтона, более существенны, нежели различия между идеологиями и политическими режимами, поскольку именно они разделяют цивилизации.

Вторая парадигма была изложена в свое время российским и американским социологом П. А. Сорокиным (1889–1968), который, прогнозируя развитие капитализма и социализма, писал о неминуемой их конвергенции.

Питерсе отдает предпочтение третьей парадигме, полагая, что «концепция гибридизации предлагает противоядие от культурного дифференциализма расовых и националистических доктрин, так как берет за исходную точку тот опыт, который был в рамках этих теорий запретной темой. Она отвергает национализм, отдавая предпочтение пересечению культурных границ. Она подрывает политику формирования этнической идентичности и основы всяких притязаний на чистоту и исключительность, поскольку акцентирует размытость и подвижность культурных границ»1.

Действительно, конфликт культур создает настоящую конфронтацию между западными (современными) и восточными (традиционными) ценностями в незападных странах. На сегодняшний день подобные ценностные противоречия представляют собой серьезную проблему. Европейские ученые сосредоточены на этом важнейшем вопросе, и некоторые из них высказывают мнение, что реальным разрешением противоречий между современными и традиционными ценностями было бы создание новой связи, которая могла бы быть названа «метиссажем (объединением) ценностей»2. Этот метиссаж западных и восточных ценностей характеризуется прежде всего тем, что ни одна из сторон не будет ущемлена, но обе они объединятся в новую структуру. Метиссаж — это структура, которая не будет противоречить ни современности, ни традициям, но будет включать в себя обе эти компоненты. Эта структура будет содержать в себе сочетание ценностей разнообразных сфер жизни: культурной, общественной, политической и других.

Питерсе Я. Н. Глобализация и культура: три парадигмы // Этнос и политика: Хрестоматия. М., 2000. С. 323; см.: Наумкин В. Мусульманская диаспора на Западе: дифференциация, конвергенция, гибридизация? // Международные отношения. Т. 8. № 3(24). Сентябрь-декабрь, 2010.

См.: Бабьер Р. Восемь моделей структурного метиссажа // URL: www.fp.univparis8.

fr/researches/accueilCRISE2.html

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

Теория метиссажа представляет собой конкретизацию или же более глубокую разработку теории гибридизации применительно к незападным странам. Структурный метиссаж определяется своеобразием каждой отдельно взятой страны, ее исторической и культурной спецификой. Не существует универсальной модели метиссажа, в каждой из незападных стран ситуация будет строго индивидуальна, поскольку каждое сочетание ценностей уникально с той точки зрения, что оно было создано в особое время, при особых условиях и в особом историческом контексте. Теория метиссажа опровергает возможность сохранения в настоящих условиях «собственно традиционного общества», ибо современность и ее ценности воздействуют на все страны, которые имеют отношения с Западом. Фактически, распространение западного влияния способствует формированию структуры метиссажа в незападных странах и автоматически подталкивает их к столкновению с новыми проблемами, вызванными новой ситуацией. Это тот же процесс, который мотивирует их конкуренцию с Западом. На западе метиссаж ценностей как новый антропологический подход к вопросу культурного взаимодействия между странами является предметом всестороннего исследования. В Университете Парижа (сан-Дэни) исследовательская группа CRISE и ее подгруппа GREMA сосредоточены на изучении последних результатов культурных контактов между Азией и Западом.

Перечисленные формы взаимодействия культур преодолевают их «закрытость», способствуют культурному взаимопроникновению. В этой связи стала активно использоваться в современной лексике приставка транс- (лат. «выход за пределы»), указывающая на переход границ, что характерно для новых форм хозяйствования или управления в сферах экономики, финансов, рынка и права, а также для случаев нарушения границ жанров, стилей, национальных традиций в художественной сфере, осуществляемых в межнациональном или другом межрегиональном формате. В результате формируется транскультурное пространство, понимаемое как пространство, в котором происходит взаимодействие разных культур, осуществляемое их носителями (субъектами). Пожалуй, более привычными для нас стали понятия «транснациональные корпорации», «транснациональные сетевые взаимодействия», нежели «транскультурность», которая подчас не имеет выраженной институализации и улавливается лишь как тенденция, набирающая силу в условиях глобализации. Формирование транскультурного пространства может способствовать взаимопониманию между культурами, налаживанию диалога, поиску новых смыслов, может побудить индивидов приобщиться к ценностям других культур и при этом осознать своеобразие собственной культуры в инокультурном контексте, повысить уровень их толерантности и даже изменить базовую систему ценностей, но может вызвать и обратные реакции: неприятие и отторжение другой культуры.

Все эти формы культурного взаимодействия являются не только предметом пристального изучения, но также и механизмами управления в реальной культурной политике.

ФОРМИРОВАНИЕ ЦИВИЛИЗАЦИОННОЙ ПРОБЛЕМАТИКИ

В СОЦИАЛЬНЫХ НАУКАХ*

В настоящее время среди представителей академического социологического сообщества по отношению к научному статусу понятия «цивилизация» и цивилизационному подходу можно встретить две противоположные позиции. Для одной части исследователей «цивилизация» и «цивилизации» могут быть объектом научного анализа только в качестве дискурсивно-идеологических феноменов, «артефактов», конструируемых политически ангажированными интеллектуалами, но не в качестве реальных социоисторических паттернов и процессов, на концептуализацию которых претендуют данные понятия. «Цивилизационный подход» в этом случае воспринимается как выражение и легитимация на языке социальных наук идеологических дискурсов либо «европоцентризма» (связанного с унитарной концепцией цивилизации и линейной теорией модернизации), либо «культурного расизма» (соотносимого с эссенциалистской концепцией множественных цивилизационных идентичностей)1. В то же время для некоторой части исследователей, в равной степени критично настроенных по отношению как к «классической» теории модернизации, так и к теории локальных цивилизаций, с понятием цивилизации связана особая исследовательская программа в социальной теории и сравнительно-исторических исследованиях. Далее в статье предпринимается попытка наметить контуры цивилизационной проблематики в социогуманитарных науках и «цивилизационной» аналитической перспективы в социологической теории.

Исследование выполнено при финансовой поддержке РГНФ, проект № 10-03а См., напр.: Шнирельман книги за 2002 г.

В последнее время для обозначения широкого кластера теорий и исследований, идентифицируемых как «цивилизационные», стал использоваться термин «цивилизационный анализ». По сравнению с другими распространенными наименованиями, такими как «цивилизационная теория» («теория цивилизаций») и «сравнительное изучение цивилизаций» («цивилизационная компаративистика»), он выглядит более предпочтительным, «поскольку подчеркивает необходимость соединения теоретической дискуссии с более конкретным сравнительно-историческим исследованием»1. В отличие от социологии широко определяемая область «цивилизационных»

теорий и сравнительно-исторических исследований так и не смогла институционализироваться в качестве самостоятельной научной дисциплины. Хотя уже с конца XVIII в. так или иначе определяемый феномен цивилизации стал объектом аналитической рефлексии и исследования. В дальнейшем вплоть до последнего времени неоднократно предлагались проекты создания особой «науки о цивилизации», для которой даже придумывались специальные названия: например, «цивилиография» или «цивилизациология». То, что сегодня научной дисциплины с такими, или подобными им, названиями не существует, вряд ли стоит расценивать как свидетельство ущербности или неуспешности «цивилизационного» научного проекта как такового. Далеко не все научные движения и «исследовательские программы» приобретают статус отдельных научных дисциплин;

многие из них образуют субдисциплинарные, междисциплинарные или полидисциплинарные области исследований. Цивилизационный анализ разрабатывался представителями разных научных дисциплин — прежде всего, историками, культурными антропологами и социологами — и причем, как правило, теми из них, которые были ориентированы на теоретическую, методологическую и предметную интеграцию разных областей социогуманитарных и даже естественнонаучных исследований и которые, как следствие, имели склонность пренебрегать сложившимися дисциплинарными границами.

В последнее время предпринимаются попытки институционализации специальной социологической субдисциплины «социолоArnason J. P. Civilizational Analysis, Social Theory and Comparative History // Handbook of Contemporary European Social Theory / Еd. by Gerard Delanty. London; New York:

Routledge, 2006. Р.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

гии цивилизаций». Однако в сравнении и с этой номинацией термин «цивилизационный анализ» имеет то преимущество, что нацеливает на использование понятия «цивилизация» в качестве аналитической категории, а не для обозначения класса конкретных социальных феноменов — исторических «цивилизаций», выступающих объектами эмпирического исследования и теоретизирования. В своем отношении к дисциплинарной конфигурации социальных наук цивилизационный анализ больше соответствует мир-системному анализу, который, по словам И. Валлерстайна, «никогда не претендовал на роль отдельной социологической дисциплины» и «определенно не является теорией и даже способом теоретизирования, это лишь точка зрения и критика других точек зрения»1. О мир-системном анализе не вполне корректно также говорить как о «полидисциплинарной» или «междисциплинарной» области исследований, поскольку он представляет собой способ социально-исторического анализа, который подвергает критике и принципиально отвергает саму сложившуюся к середине XX в. дисциплинарную организацию «модерных», по определению Т. Парсонса, социальных наук в пользу создания единой «исторической социальной науки». Однако мирсистемный анализ является лишь одним из выражений более широкой тенденции среди современных социальных ученых к разработке «новой всеобъемлющей (comprehensive) социальной науки»2.

Цивилизационный анализ также представляет собой один из проектов такой трансдисциплинарной всеобъемлющей социальной науки, которому может быть дано наименование глобальной культурноисторической социологии.

В использование слова «социология» в данном контексте не следует усматривать contradictio in adjecto. Во-первых, потому что в условиях дисциплинарной организации социальных наук запрос на междисциплинарные и трансдисциплинарные исследовательские программы возникает и формулируется внутри дисциплинарных контекстов во многом как ответ на собственные внутренние трудности и проблемы данных дисциплин. Вследствие этого интегральные и синтетические проекты несут на себе печать специфики Валлерстайн И. Конец знакомого мира: Социология XXI века / Пер с англ.; под ред.

В. Л. Иноземцева. М.: Логос, 2003. С. 257, Rueschemeyer D. Towards a New Comprehensive Social Science // Frontiers of Sociology / Ed. by P. Hedstrom, B. Wittrock. Leiden; Boston: Brill, 2009. P. 67–73.

своего дисциплинарного происхождения. Социологически инспирированный цивилизационный анализ предполагает восполнение преобладающего в социологии структурно-институционального анализа модерных (или, по крайней мере, модернизирующихся) обществ «культурным измерением», «сравнительно-историческим контекстом» и «глобальным масштабом». Во-вторых, сама социология возникла в XIX в. и в дальнейшем позиционировала себя как проект общей или универсальной социальной науки, рассматривая другие социальные науки как частные дисциплины, имеющие дело с отдельными сферами общественной жизни и классами социальных явлений, но не с обществом как целым или социальной реальностью вообще. Универсальный характер социологии мог трактоваться и обосновываться в «субстанциальном» или «аналитическом» смысле. При субстанциальном подходе социология видела свою специфику в изучении взаимодействия между разными сферами общественной жизни, отношений между отдельными классами социальных явлений. Так, О. Конт крайне негативно оценивал современную ему политическую экономию на том основании, что та имеет дело лишь с одним из фрагментов социальной реальности, который она рассматривает независимо от всех остальных «социальных элементов». С аналитической точки зрения социология также притязала на охват всего мира, образуемого взаимодействием человеческих существ, но брала его в определенном разрезе, акцентируя свое внимание на определенных, «аналитически» различимых — собственно «социальных», «формальных», «родовых» — сторонах любых конкретных социокультурных явлений. Подход Г. Зиммеля, который мыслил социологию как «социальную геометрию», абстрагирующую «социальные формы» в качестве подлежащей социологическому изучению стороны конкретных социальных взаимодействий, является здесь классическим примером. Однако подобный «аналитический универсализм» социологии часто оборачивался структурно-институциональным редукционизмом и односторонним социальным детерминизмом в трактовке социокультурных феноменов межчеловеческого взаимодействия. Цивилизационный анализ возвращает в социологию культурно-историческое измерение человеческого способа существования. В дальнейшем понятие цивилизации будет использоваться для обозначения скорее аналитической перспективы, чем субстанциальной области исследований.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

До сих пор социальные науки испытывают трудности с включением термина «цивилизация» в собственный концептуальный аппарат и использованием понятия цивилизации в качестве аналитической категории. Среди представителей академического социологического сообщества бытует представление о цивилизационном анализе как маргинальной, периферийной и даже концептуально прямо противоположной по отношению к их собственной науке области исследований. Однако понятию «цивилизация» принадлежит важнейшая роль в тех концептуальных и эпистемических трансформациях, которыми сопровождалось формирование и развитие современных социальных наук и, в особенности, социологии. С понятием «цивилизация» непосредственно связаны области исследований и способы теоретизирования, в соотношении и во взаимодействии с которыми происходило самоопределение социологии, конституирование и трансформация ее собственных «исследовательских программ». Социологи не только обращались к понятию «цивилизация» в поисках решения своих собственных теоретических проблем, но также способствовали развитию самого цивилизационного анализа, причем во многих случаях и отношениях вклад этот носил решающий характер. В настоящее время обоснованно можно говорить о «социологической традиции» цивилизационного анализа и «цивилизационной перспективе» в социологической теории, как результата длительного взаимодействия и взаимопроникновения социологии и цивилизационного анализа как двух относительно самостоятельных, не исчерпывающих и не поглощающих друг друга областей социального исследования.

Вместе с тем с понятием «цивилизация» связываются диаметрально противоположные комплексы социально-теоретических представлений. В настоящее время выделяют такие противоположные подходы к цивилизации, как историко-материалистический и культурно-исторический, линейно-стадиальный и локально-циклический, институциональный и культурный. Это ставит вопрос о том, в какой степени и в каком смысле можно говорить о цивилизационном анализе как более или менее целостной, внутренне связанной, интегрированной области исследований, не сводимой к простой совокупности, конгломерату разнообразных концепций и теорий. Разнонаправленность подходов может рассматриваться как проявление своего рода исследовательского волюнтаризма, когда каждый волен по своему усмотрению, в силу личных теоретических или ценностных убеждений и пристрастий или ad hoc давать понятию цивилизации ту или иную интерпретацию. В то же время разнообразие и столкновение различных позиций вокруг понятия цивилизации может указывать на существование реальной цивилизационной проблематики, которая как раз и конституирует область цивилизационного дискурса и анализа в социогуманитарных науках и разработка которой может осуществляться в разных теоретических направлениях.

Далее будет предпринята попытка показать процесс формирования цивилизационной проблематики в социогуманитарных науках и цивилизационной теоретической перспективы в социологии.

С одной стороны, термин и понятие «цивилизация» неизменно присутствует в дискурсе социогуманитарных наук, с другой стороны, в концептуальном аппарате этих наук оно устойчиво занимает периферийное положение, притом, что в разные периоды времени появлялись крупные теоретики, научные школы и исследовательские направления, которые использовали понятие цивилизации в качестве центральной категории социально-исторического анализа. Но даже успех и признание таких ученых, школ и направлений не способствовали существенному повышению престижа понятия цивилизации в социогуманитарных науках. И тому есть весьма серьезные причины. До сих пор существующая проблема признания научного статуса понятия «цивилизация» является последствием сопровождавших рождение и последующий подъем социальных наук и сохраняющихся до сих пор разрывов «социального» с «политическим» и «культурным»1.

Карьера понятия цивилизация в социальных науках может служить хорошим индикатором глубоких концептуальных и дискурсивных трансформаций, сопровождавших конституирование социальных наук в контексте культурных, прагматических, институциональных и социоструктурных процессов формирования модерности на рубеже XVIII–XIX вв. Понятие цивилизации сыграло важную роль в переходе от моральной и политической философии к социальным и историческим наукам. Возникновение понятия цивилизации было Относительно первого «разрыва» см.: Wagner P. Social Theory and Political Philosophy // Handbook of Contemporary European Social Theory / Еd. by Gerard Delanty. London;

New York: Routledge, 2006. Р. 25–36.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

частью эпистемической революции, происходившей одновременно и во взаимосвязи с глубокими трансформациями политического и экономического порядка. Обращение к истории понятия «цивилизация» показывает, что развитие модерности происходит в результате ее реакции на саму себя: новые проекты модерности возникают как рефлексия на внутренние напряжения и противоречия, а также последствия ею же порождаемых предыдущих проектов.

Ретроспективно возникновение понятия цивилизации можно рассматривать как зону пересечения длинного XVIII в. и долгого XIX в.

Понятие цивилизации, во-первых, возникло в дискурсе моральной и политической философии XVIII века, и оно было частью концептуальных изменений, инкорпорированных в революционные политические трансформации во Франции в конце XVIII в., приведших к падению ancien rgime. Во-вторых, понятие цивилизации стало частью дискурса социальных наук, которые возникли как реакция на Французскую революцию и эпоху Просвещения, а также все последующие события, завершившиеся в 1815 г. падением и ссылкой Наполеона.

Понятие цивилизации, с одной стороны, служило средством решения определенных проблем, поставленных в моральной и политической философии предшествующего времени, а с другой стороны, оно формировало новое концептуальное пространство и задавало новую эпистемологическую проблематику, которые послужили предпосылками возникновения социальных наук в постреволюционный период.

Подъем социальных наук, начавшийся с конца XVIII в., представлял собой «постреволюционный феномен» (кроме Французской революции следует упомянуть также Американскую революцию), причем речь здесь не идет о простой хронологической последовательности двух событий или процессов. «Общество» как объект общественных наук оказалось «постреволюционным открытием»: социальная теория была способом уменьшения принципиальной неопределенности и случайности, порожденных собственными усилиями людей1.

Переход от дискурса моральной и политической философии к социальной науке, произошедший в рудиментарной форме в серединеконце 1790-х годов во Франции после Революции, «сопровождался решающим сдвигом от агентского (agential) — можно даже сказать Вагнер П. Социальная теория и политическая философия // Логос. 2008. № 6.

С. 60–61.

волюнтаристского — взгляда на общество к взгляду, который подчеркивал структурные условия»1. Проблема соотношения индивида и общества, действия и структуры, свободы и необходимости задала проблематику социологического дискурса и анализа. В непосредственной связи с социологической проблематикой происходило также формирование цивилизационной проблематики, которая в самом общем виде может быть определена как проблема соотношения «культуры» и «общества», «социального» и «культурного».

Для ответа на вопрос, в чем заключается цивилизационная проблематика, обратимся к истории возникновения самого термина и понятия «цивилизация». По словам Н. Элиаса, «вся проблематика, связанная с понятием “цивилизация”, проявляется уже в момент его появления»2. На основании исследований Л. Февра, Н. Элиаса, Э. Бенвениста, Ж. Старобинского процесс формирования понятия «цивилизация» может быть реконструирован следующим образом.

В моральной и политической философии второй половины XVIII в. слово «цивилизация» (фр. civilisation; англ. civilization) стало использоваться для обозначения нового понятия, которое подразумевало, как писал Н. А. Буланже (1722–1759), «торжество и расцвет разума не только в сфере законности, политики и управления, но и в области моральной, религиозной и интеллектуальной»3. Понятие цивилизации кардинальным образом трансформировало весьма жесткую иерархическую шкалу, в соответствии с которой французские авторы классифицировали народы еще на протяжении всего XVII в. Л. Февр эту шкалу описывает следующим образом: «На самой низшей ступени — “дикари” [sauvages]. Несколько выше — притом, что точно определенных отличий не было, — “варвары” [barbares].

После чего, поднявшись еще на ступень, мы находили народы, обладавшие “civilit”, “politesse” и, наконец, мудрой [sage] “police”»4.

Понятие «цивилизованность» (civilit) заключало в себе представление об «учтивости», «вежливости», «обходительности», т. е. хаWittrock B. Social Theory and Global History: The Three Cultural Crystallizations // Thesis Eleven. 2001. May. N. 65. Р. 42–43.

Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования: в 2 т. СПб.: Университетская книга, 2001. Т. I. С. 102.

Февр Л. Цивилизация: эволюция слова и группы идей [1930] // Февр Л. Бои за историю. М.: Наука, 1991. С. 253.

Там же. С. 249.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

рактеризовало определенные манеры поведения во взаимоотношениях с другими людьми. Ей отводилась низшая позиция в иерархии качеств народов, стоящих на ступени более высокой, чем «дикость» и «варварство». Следующая по рангу «любезность» (politesse) добавляла к «внешним» проявлениям учтивости (civilit) «внутреннее» расположение, более внимательное и сердечное отношение к другим людям.

Наконец, бесспорно наделявшееся наибольшим престижем «полис»

(police) отсылало к сфере права, администрации, хорошего («sage») правления, соблюдению законов и правил поведения «ради существования и поддержания государства и человеческих обществ вообще», как писалось в одном из французских словарей конца XVII в. Задаваемая этой шкалой ценностная иерархия выражала и легитимизировала конфигурацию отношений власти, характерную для абсолютистского государства. Понятия «civilit» и «politesse»

воплощали ценности и идентичность придворной аристократии и утверждали его превосходство над другими социальными слоями. Так, в вышедшем в 1690 г. «Полном трехтомном словаре» Фюретьера в качестве одного из примеров использования глагола «цивилизовать» (civilizer), означавшего «делать благовоспитанным и вежливым, общительным и любезным», приводится выражение:

«Крестьяне не столь цивилизованы, как буржуа, а буржуа — не в такой мере, как придворные»2. В то же время приписываемое «police»

превосходство над «civilit» и «politesse» отчетливо отражало строго подчиненное положение придворного сословия по отношению к абсолютистскому центру королевской власти. Разителен контраст между лишенными какого-либо политического значения понятиями «civilit» и «politesse», служившими главными маркерами придворной аристократии, и ярко выраженным политическим смыслом, заключенным в «police». Содержание этого понятия охватывало как раз те функции — законодательство, поддержание общественного порядка, управление — которые в абсолютистском государстве всецело контролировались королевской властью. И если об относительной ценности качеств, обозначаемых с помощью слов «civilit» и «politesse», еще могли высказываться разные мнения, то верховенство «police»

под сомнение не ставилось. Но лишь до поры до времени.

Там же. С. 249–251.

Уже в первой половине XVIII в. со словом «police» начинают происходить важные семантические изменения, в которых нашли отражение и выражение процессы усиления бюрократических и интеллектуальных слоев среднего класса, пытающихся оспаривать политическую монополию придворной аристократии и абсолютной монархии. Л. Февр фиксирует две противоположно направленные тенденции в переинтерпретации значения слова «police».

С одной стороны, «люди, занятые управлением, а также пуристы и лингвисты-профессионалы» стремятся придать этому слову более узкое, специально-юридическое значение охраны общественного порядка, преимущественно в городах. С другой стороны, в произведениях целого ряда писателей-философов — таких как Ш. П. Дюкло, Вольтер (Ф.-М. Аруэ), Ж.-Ж. Руссо, А.-Р. Тюрго — отчетливо прослеживается тенденция добавлять к традиционному политическому смыслу слова «police» новое значение — «моральное и интеллектуальное»1.

В результате, в отношении самого слова «police» возобладала тенденция к ограничению его значения, которое, по замечанию Л. Февра2, во все большей степени стало определяться фигурой lieutenant de police (так называлась должность назначаемого королем «начальника полиции» в Париже и некоторых других крупных городах Франции в XVII–XVIII вв.). Одновременно с этим попытки расширительного толкования «police», в конечном счете, привели к заимствованию слова «цивилизация» из юридической терминологии (где оно означало судебное решение о переводе уголовного дела в разряд гражданских) и наделению его совершенно новым смыслом. При этом понятие цивилизации не отвергло полностью прежние значения слов «civilit», «politesse» и «police», но вобрало их в себя в качестве вторичных по отношению к своему новому и главному «морально-культурному»

содержанию. Л. Февр охарактеризовал понятие цивилизации как «в конечном счете, понятие синтетическое»3. Ж. Старобинский также отмечает: «Слово “цивилизация” оттого столь быстро прижилось, что это синтетическое обозначение для уже ранее бытовавшего понятия, формулировавшегося многообразными способами: “смягчение нраТам же. С. 251–253.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

вов”, “образование умов”, “развитие учтивости”, “изучение искусств и наук”, “подъем торговли и промышленности”, “обретение материальных удобств и роскоши”»1.

Понятие цивилизации задавало новую рамку восприятия и оценивания людей (индивидов), сословий (социальных групп) и народов (обществ). Им были привнесены новые ценностные критерии в иерархическую шкалу классификации народов: оно наделяло превосходством те из них, которые не просто обладали «мудрым правлением» («sage police»), но имели также «богатую философскую, научную, художественную, литературную культуру»2. Одновременно новая ценностная шкала продолжала применяться и по отношению к различным социальным группам внутри отдельно взятых «цивилизованных» обществ, и в соответствии с ней наибольшим престижем наделялась «интеллигенция» — культурная элита, слой культурных деятелей («гениев»), или «активное творческое меньшинство» (говоря словами А. Тойнби). В умах французской интеллектуальной элиты все более важное место занимают моральные качества-ценности — человечность, благодеяние, гражданственность — которые в языке революционной эпохи как раз и начинают ассоциироваться со словом «цивилизация»3. «Авторы эпохи Просвещения были озабочены основаниями и истоками морали, добродетели и цивилизации»4.

Идея моральности (добродетели) была ключевой в понятии цивилизации, которое, однако, не было исключительно порождением «революционного духа»5. Как показывает Н. Элиас, понятие «цивилизация» возникло в рамках реформистского движения физиократов. Первое печатное употребление слова «цивилизация»

встречается у одного из «властителей дум» конца XVIII–начала XIX в.

физиократа маркиза де Мирабо Старшего в произведении «Друг человека, или Трактат о народонаселении» (1756–1757). Позже в рукоСтаробинский Ж. Слово «цивилизация» [1983] // Старобинский Ж. Поэзия и знание. История литературы и культуры: в 2 т. / Пер. с франц. М.: Языки славянской культуры, 2002. Т. 1. С. 113.

Февр Л. Цивилизация: эволюция слова и группы идей [1930] // Февр Л. Бои за историю. М.: Наука, 1991. С. 252–253.

Старобинский Ж. Слово «цивилизация» [1983] // Старобинский Ж. Поэзия и знание. История литературы и культуры: в 2 т. С. 127–128.

Смит 2007: 146–147.

Старобинский Ж. Слово «цивилизация» [1983] // Старобинский Ж. Поэзия и знание. История литературы и культуры: в 2 т. С. 111.

писи «Друг женщин, или Трактат о цивилизации» (вероятная дата — 1768 г.) Мирабо, критикуя ложные представления о цивилизации как внешней «цивилизованности», писал, что «цивилизация ничего не совершает для общества, если она не дает ему основы и формы добродетели»1. В словаре Л. Снетлаге («Nouveau Dictionnaire franais contenant de nouvelles crations du peuple franais», Gttingen, 1795) слово «цивилизация» определяется как «действие цивилизования или же наклонность некоторого народа смягчать, а вернее исправлять свои нравы и обычаи, внося в гражданское общество [socit civile] ясную и деятельную нравственность, исполненную любви и добрых дел»2. Позже О. Конт для обозначения «деятельной нравственности, исполненной любви и добрых дел» ввел слово «альтруизм». В вышеприведенном словарном определении устанавливается связь «цивилизации» с «добродетелью» и «гражданским обществом», которое наделяется чертами морального сообщества.

Понятие цивилизации задавало способ нравственного исправления общества (включая личности людей, их поведение, а также социальные институты) через культурное творчество. Понятие «цивилизация» родилось как выражение этоса особого слоя восходящего класса буржуазии — «интеллигенции». Понятие цивилизации выражало две главные буржуазные ценности: «добродетель» и «польза», которые соединялись в идее культурного творчества. «Польза» здесь берется в непосредственном соотношении с идеей «производительной деятельности» в самом широком смысле (не столь важно, в какой сфере — материально-экономической или духовно-культурной).

В буржуазном понимании «быть полезным» означало «что-то производить», причем это «что-то» должно было быть признанным или востребованным другими — «обществом» (еще одно ключевое понятие из лексикона поднимающейся буржуазии и социальных наук).

Буржуазия сознавала себя как «производительный» класс, в отличие от аристократии и священнослужителей. Для интеллигенции легитимацией служили «достижения в духовной, научной или художественной деятельности» в противоположность высшему слою придворной аристократии, «который в этом смысле “ничего не делает”, Цит. по: Бенвенист Э. Цивилизация. К истории слова (1954) // Бенвенист Э. Общая лингвистика. М.: Прогресс, 1974. С. 389.

Цит. по: Старобинский Ж. Слово «цивилизация» [1983] // Старобинский Ж. Поэзия и знание. История литературы и культуры: в 2 т. С. 111.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

но видит свое отличие, осознает себя и оправдывает отличия, ссылаясь на особого рода поведение»1. В последующей истории модерности «добродетель», «польза» и «творчество» имели тенденцию не только расходиться, но и образовывать оппозиции друг другу. Так, творчество (интеллектуальное, художественное, научное) могло лишаться своего морального и практического значения в соответствии с формулой «искусство ради искусства». И это находило выражение в реинтерпретации понятия цивилизации, которое начинало в большей степени идентифицироваться с «внешними», материальными, утилитарными, организационными и функциональными аспектами общественной жизни в противопоставлении ее «внутренним», духовным, ценностным, моральным и эстетическим сторонам, ассоциируемых с понятием «культура» в узком смысле.

Возникнув, слово «цивилизация» само занимает верховное положение и начинает обозначать собой некую непреложную ценность и политико-моральную норму: «именем цивилизации начинают выносить приговор»2. «Хорошее правление» ставится в зависимость от «разума», воплощающего морально-интеллектуальные ценности новой культурной элиты — интеллигенции. Государственная власть, причем не только действия правителей, но политический порядок в своих институциональных формах и легитимизирующих принципах, становится объектом критической рефлексии. Содержащееся в понятии цивилизации представление о подчиненном положении «власти» по отношению к «разуму» выражало политические притязания новой интеллектуальной элиты, которые привели к революции 1789 г. Понятие «цивилизация» также смещало ценностносмысловые акценты с «государства» на «гражданское общество».

Таким образом, смыслы, кристаллизовавшиеся в слове и понятии «цивилизация» в самый период его формирования, заключали в себе проблематику, которая сегодня признается как ключевая тема цивилизационного анализа в социологии — проблема взаимоотношений культуры и власти3.

Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования: в 2 т. Т. I. С. 64.

Старобинский Ж. Слово «цивилизация» [1983] // Старобинский Ж. Поэзия и знание. История литературы и культуры: в 2 т. Т. 1. С. 128.

Arnason J. P. Civilizations in Dispute: Historical Questions and Theoretical Traditions.

Leiden; Boston: Brill, 2003. Р. 53, 59.

В момент своего возникновения понятие цивилизации заключало «политическое», «социальное» и «морально-культурное» значения, отсылая одновременно к государству (политии), обществу и культуре. К уже существовавшим ключевым понятиям политической философии «государство» и «гражданское общество» понятие цивилизации добавило новый важный элемент, который лучше всего может быть определен термином «культура». Притом, что в Германии возникла традиция противопоставлять «культуру» «цивилизации», именно термин «культура» наиболее точно отражает то новое, что привнесло с собой французское понятие «цивилизация»

по сравнению с предшествующими ему понятиями civilit, politesse и police. Именно в акцентировании «внутренних» моральных и интеллектуальных качеств в противоположность «внешним» приличиям и поверхностным манерам состояла главная идея, заключенная в новом понятии «цивилизация». В действительности, французское понятие «цивилизация», как и немецкое понятие «культура», образовывали оппозицию по отношении к понятию «цивилизованность»

(civilit) — манерам поведения, принятым в придворном обществе.

В этом отношении «цивилизация» во Франции и «культура» в Германии принципиально совпадали друг с другом и выражали общую критическую и полемическую тенденцию по отношению к придворной аристократии. Так, Н. Элиас отмечает, что «понятие цивилизации, когда оно впервые встречается у французских писателей, во многом напоминает то понятие культуры, которое многими годами позже Кант стал противопоставлять «цивилизации»1. Н. Элиас видел в кантовском понятийном противопоставлении «культуры» и «цивилизованности» выражение более давней и широкой полемики немецкой интеллигенции c придворной аристократией.

В то же время между понятия культуры и цивилизации не были полностью идентичны друг другу. В отличие от инклюзивного, синтезирующего французского понятия цивилизации немецкое понятие культуры было эксклюзивным, подчеркивающим момент противопоставления и исключения. Понятие цивилизации во Франции и Англии изначально содержало сильные социальные, политические и экономические коннотации. «Французское и английское понятие Элиас Н. О процессе цивилизации. Социогенетические и психогенетические исследования. Т. I. С. 95.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

“цивилизация” может относиться к политическим или хозяйственным, религиозным или техническим, моральным или социальным фактам. Немецкое понятие “культура” употребляется главным образом по отношению к духовным, художественным, религиозным фактам. Более того, имеется сильно выраженная тенденция противопоставлять их политическим, экономическим и социальным фактам, проводить между этими двумя областями четкую разграничительную линию»1. Немецкая интеллигенция представляла собой «слой, оттесненный от всякой политической деятельности, едва ли мысливший в политических категориях и лишь робко начинавший мыслить в категориях национальных»2. Однако позже, с конца XVIII в., термин культура начинает использоваться во всеобъемлющем значении. Еще более сближение этих двух понятий становится заметным в том случае, когда термин культура использовался, как и термин «цивилизация», в функции всеобъемлющий категории.

Не случайно впоследствии оба этих термина часто использовались как взаимозаменяемые и в научной лексике конкурировали друг с другом как эквивалентные понятия. Универсальная история культуры в Германии выступала аналогом синтетической, или тотальной, истории цивилизации.

Итак, цивилизация как аналитическая категория задавала новую концептуальную конфигурацию, состоящую из трех главных компонентов: государство, культура, гражданское общество. Культура с сильными моральными и интеллектуальными коннотациями опосредовала отношения между индивидами и политией. Сохранив релевантность сфере «политического», понятие цивилизации сместило акценты на «культуру» (понимаемую как духовное производство и нравственные ценности) и «гражданское общество» (концептуализируемое как моральное и дискурсивно-коммуникативное сообщество). В то же время рождение социологии и социальных наук в целом и возвышение понятия «общество» задавало иную, нежели понятие «цивилизация», интерпретацию и конфигурацию социального, культурного и политического. В социологии понятие «цивилизация» в качестве всеобъемлющей категории было замещено понятием «общество». Каждое из этих двух понятий охватывало собою все сферы человеческой деятельности. Однако если термин «цивилизация» акцентировал внимание на культуре, продуктах человеческой деятельности (творчества), то термин «общество» — на социальной структуре и социальных формах человеческого взаимодействия. В первом случае, человек наделялся качествами творца культуры и субъекта истории; во втором — выступал как носитель или даже продукт общественных отношений, объект воздействия социальной структуры.

Одновременно с социо-центричным дискурсом социальных наук формировался культур-центричный дискурс гуманитарных наук. В результате политическая философия, социальный анализ и гуманитарные исследования образовали автономные, хотя и не полностью герметичные для взаимопроникновения и влияния друг на друга институционализированные сферы культурного производства, интеллектуальных и дискурсивных практик. В рамках каждой из этих сфер синтетическое понятие цивилизации получало специфическую интерпретацию, подвергалось редукции, порождая множество толкований, которые образовывали и поддерживали оппозиции нормативного и дескриптивного, социального и культурного, унитарного и плюрального значений понятия «цивилизация».

Фактически с самого начала в дискурсе о цивилизации наметилось разделение на социо-центричный и культур-центричный дискурсы, что соответствовало складывающемуся дисциплинарному делению на социальные и гуманитарные науки. Это разделение стало причиной, с одной стороны, постепенного вытеснения понятия цивилизации на периферию социогуманитарного академического дискурса, а с другой — его периодической актуализации в связи с разработкой интегративных социокультурных способов анализа.

И синтетические, и редукционистские трактовки понятия цивилизации предлагали разные формулировки и разные ответы на общую проблематику, возникавшую в результате осмысления разнообразного исторического опыта модерности. В понятии «цивилизация» сопрягаются культурное и социальное измерения человеческого существования, соотношение между которыми и составляет фокус цивилизационной проблематики. При этом не все способы разработки цивилизационной проблематики ведут к конституированию особой «цивилизационной» перспективы в социоисторическом исследовании. В той степени, в которой та или иная теория

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

при решении данной проблемы явно или неявно тяготеет к крайним позициям социального или культурного редукционизма и детерминизма, она имеет тенденцию покидать поле цивилизационного анализа, становясь разновидностью либо преобладающего в макросоциологии структурно-институционального, либо характерного для гуманитарных наук культурологического типов анализа. Понятие цивилизации при этом все более утрачивает свое самостоятельное аналитическое значение, и в конечном счете вытесняется односторонними социо- или культур-центричными понятиями: такими как «тип общества», «общественно-экономическая формация», «социальная система», «институциональная матрица», «мир-система», «культурная суперсистема», «культурно-исторический тип», «высокая культура», «культурный ареал».

Обозначившийся с середины 1970-х годов «цивилизационный поворот» в социологии представлял собой критическую реакцию на эволюционизм и функционализм «школы» Т. Парсонса и был тесно связан с более широким «культурным поворотом» в социогуманитарных науках1. Цивилизационная перспектива смогла закрепиться в социологии в конце XX–начале XXI в. как альтернатива способам разрешения цивилизационной проблематики, нашедшим выражение в теориях Т. Парсонса, П. А. Сорокина, А. Тойнби: т. е. как альтернатива и структурно-институциональному анализу теории модернизации, и тяготеющей к радикальным культурологическим объяснениям теории локальных цивилизаций. По словам Ш. Эйзенштадта, лидера «цивилизационного поворота» в социологии в 1970- е годы, теоретические интенции последнего лучше всего понимать как стремление к обоснованию относительной автономии культуры в противовес любым версиям структурного функционализма, а также структуралистским подходам с характерным для них культурным детерминизмом и редукционизмом2.

Ш. Эйзенштадт описывает новый подход к отношению между культурой и социальной структурой как выходящий «за пределы определения культуры и социальной структуры как особых онтологических сущностей (entities) и за пределы взаимоисключаюArnason J. P. Civilizations in Dispute: Historical Questions and Theoretical Traditions.

Leiden; Boston: Brill, 2003. 380 p.

Eisenstadt S. N. The Civilizational Dimension in Sociological Analysis // Thesis Eleven.

2000. Vol. 62. P. 1.

щих детерминистских и редукционистских “материалистического” или “идеалистического” способов объяснения социологических феноменов»1. Ш. Эйзенштадт цивилизационную проблематику отношений между социальной структурой и культурой, а также их изменением рассматривал в контексте более общей проблемы человеческой креативности и ее ограничений в социальной и культурной сфере, выражающейся в конструировании различных социальных формаций — от микроситуаций до макроинституциональных паттернов, — т. е. в контексте проблемы отношений между человеческой агентностью и социальной структурой2. По словам Ш. Эйзенштадта, «культуру и социальную структуру лучше всего анализировать как компоненты социального действия и взаимодействия и человеческой креативности, как конституирующие друг друга социальный и культурный порядки»3.

Сегодня в объяснении современных трансформаций сталкиваются два противоположных подхода. В одном, представленном теориями модернизации и глобализации, акцент делается на всемирноисторической тенденции постоянного увеличения масштабов, интенсивности, плотности и диверсификации социальных взаимодействий и роста структурной дифференциации, ведущей к возникновению и глобальному распространению социальных институтов и культурных ценностей модерного общества. В другом подходе, продолжающем традицию теории локальных цивилизаций, подчеркивается устойчивость исторически сложившихся предельно широких культурных идентичностей и солидарностей, каждой из которых соответствует особый образ жизни и тип институционального устройства общества.

В соответствии с цивилизационной теоретической перспективой в социологии, социальные изменения не являются следствием ни ментальностей отдельных цивилизаций, ни структурных факторов социального взаимодействия самих по себе; скорее, они должны Eisenstadt S. N. Macrosociology and Sociological Theory: Some New Directions // Contemporary Sociology. Vol. 16. 1987. Sept. N 5. P. 605.

Eisenstadt S. Comparative Studies and Sociological Theory: Autobiographical Notes // The American Sociologist. 1998. Spring. Р. 39.

Eisenstadt S. N. Social Evolution and Modernity: Some Observations on Parsons’s Comparative and Evolutionary Analysis: Parsons’s Analysis from the Perspective of Multiple Modernities // The American Sociologist. 2004. Winter. P. 19.

ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ МЕЖКУЛЬТУРНОЙ КОММУНИКАЦИИ

рассматриваться как результат непрерывной интерпретации этих двух — «культурного» и «социально-структурного» — измерений.

При всем разнообразии интерпретаций центральными для конституирования цивилизационного анализа в качестве особой самостоятельной парадигмы являются те теории и концепции, которые при решении проблемы соотношения культуры и социальной структуры, проблемы отношения между культурно-символическими и структурно-институциональными измерениями социального (взаимо)действия и социоисторических (транс)формаций исходят из принципов культурной автономии и исторической контингентности. Именно эти концепции лежат в основании современной парадигмы цивилизационного анализа, задающей общую рамку исследования не только современных обществ, но и человеческой (мировой, глобальной) истории в целом.

БИЛИНГВИЗМ КАК ОБЩЕКУЛЬТУРНОЕ ЯВЛЕНИЕ

1. Современный мир, подчиняясь процессам глобализации, уделяет пристальное внимание билингвизму, как значимому культурноязыковому явлению. Успешность страны и личности в частности зависит от их компетенции в процессе коммуникации. В странах, где реализуется программа по поддержке билингвального общества со стороны государства, население защищено социально и культурно.

Это — Канада, Швейцария, Швеция и т. д. Таких стран не так и много, но неумолимая статистика констатирует высокий уровень соцзащиты, культурных и языковых приоритетов в разных сфера жизни общества. Преимущества билингва перед монолингвом неоспоримы. Исследования в области исторического билингвизма показывают, что полноценное знание двух культур и языков делало человека успешным в карьере и в жизни, поскольку этого можно добиться путем воспитания и учебы с детских лет родителями.

2. С научной точки зрения билингвизм остается до сих пор до конца не изученным феноменом. С одной стороны лингвисты уже больше века изучают особенности отклонения — интерференцию языков. Однако следует отметить, что сколь глубоко не уходило изучение этого явления, и как бы интенсивно не присоединялись к исследованиям представители смежных наук, вопросов остается больше, чем ответов.

Билингвизм или двуязычие — культурно-языковое понятие многогранное и определений этого явления много. Их можно встретить во всех толковых, филологических словарях, в специальной литературе, изучающей это явление с разных точек зрения. Вот несколько примеров определений билингвизма/двуязычия.

Двуязычие — это владение двумя языками, обычно в ситуации, когда оба языка при этом достаточно часто используются при коммуникации1.

Билингвизм — использование в государстве (в работе парламента, исполнительной власти, иных органов) двух языков, являются равными и имеющими одинаковый государственный статус. Он существует в Канаде, Бельгии, Белоруссии, Украине, Финляндии и т. д. Билингвизм — владение двумя языками или литературным языком, или диалектом3.

Билингвизм — би — два и lingua — язык, т. е. двуязычие4.

Билингвизм — владение и попеременное использование одним и тем же лицом или коллективом двумя различными языками и различными диалектами одного и того же языка (например: местным диалектом и литературным языком)5.

Наиболее строгое суждение выдвинул исследователь Блумфилд, который считал, что билингвизм — «интуитивный контроль над двумя или более языками» (Bloomeld 1993 г.)6.

Из примеров определений этого культурно-языкового явления, очевидно, что разные научные направления (лингвистика, психология, политология, международные отношения и пр.) рассматривают его в качестве предмета изучения каждое в своей сфере интересов.

Более подробно оно будет представлено в следующем параграфе.

Однако, как правильно заметил исследователь билингвизма М. Сигуан, сейчас рассматривать этот феномен лишь как общее определение нельзя. Современные подходы к изучению билингвизма требуют конкретных подходов, переходя от частных его проявлений к общим.

Переходя к классификации билингвизма, необходимо выделить наиболее значимые черты:

• Внутренний билингвизм Электронный ресурс: http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/lingvistika/ DVUYAZICHIE.html Электронный ресурс: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_psychology/74/Билингвизм.

html Электронный ресурс: http://tolkslovar.ru/b4306.html Электронный ресурс: http://www.silacheloveka.ru/slov.php?id= Электронный ресурс: http://bse.sci-lib.com/article116831.html Treffers-Daller Jeanine. Bilingualism/multilingualism. — Электронный ресурс: http// www.lang.ltsn.ac.uk/resources/goodpractice.aspx?resourceid= • Внешний билингвизм.

Обычно внутренний билингвизм демонстрирует попеременное владение родным языком и его диалектом или литературным языком и различными диалективными формами. Особенность этой языкового явления лежит в соотношении вариативности одного и того же языка.

Внешний билингвизм характеризуется наличием двух разных языков по своему строению, лексической наполненности, принадлежности к разным культурам и т. д.

В свою очередь внутренний и внешний билингвизм может быть индивидуальным и массовым.

Индивидуальный билингвизм, обычно, имеет короткий срок существования и зависит от идейного лидера, который объединяет вокруг себя билингвальных людей, т. е. владеющих в полной мере двумя или несколькими языками.

Примером индивидуального билингвизма может служить русско-немецкий билингвизм эпохи Петра I или русско-английский билингвизм второй половины XVIII в., поддерживаемый в России священником Самборским, который смог понять английскую культуру и менталитет этих людей и донес эти знания до умов русских людей.

Массовый билингвизм возникает исторически в результате завоеваний, миграции, иммиграции или при тесном соседстве двух разных культур и народов. Как справедливо отмечает исследователь билингвизма Сигуан, в СССР существовал массовый или народный билингвизм, поскольку он был многонациональной страной. В ней было более ста национальностей и языков. Языком, межнационального общения, официально стал русский язык. Люди из разных уголков большой страны могли легко общаться благодаря этому языкупосреднику. Это стало возможным благодаря массовому обучению его в школах страны, как обязательного предмета.

Взаимодействие двух языков и культур может привести к появлению адстрата, субстрата и суперстрата.

Адстрат — билингвизм, связанный с влиянием чужого языка на язык коренного населения, порожденный длительным существованием двух языков на одной и той же территории. Лингвистические изменения не сводятся только к заимствованию отдельных слов, а затрагивают структуру языка (фонетический и грамматичеТ ский строй). При этом не происходит этнической ассимиляции и растворения одного языка или культуры в другом языке или культуре.

Пришлый язык сохраняется как сопутствующий или соседний.

Субстрат — язык местного населения, вытесненный языком пришельцев, но оказавший на него влияние. Например: этрусский в тосканском диалекте итальянского языка, кельтский во французском языке, дакийский в румынском, иранский в узбекских диалектах и т. д.

Суперстрат — язык пришельцев по отношению к языку первоначального населения; следы влияния языка пришельцев на язык коренного населения. Например: старославянский на русский, а так же южнославянский и древнегреческий языки.

Без сомнения, наиболее интересен с точки зрения исследования билингвизма является адстрат, поскольку, изучая влияние одного языка на другой, исследователь должен учитывать культурные особенности двух народов, их политический строй, исторические предпосылки к появлению этого явления и многое другое. Билингвизм — сложное культурно-языковое явление, подверженное быстрым изменениям в сторону усиления одного из языков. Для сохранения билингвизма необходим баланс социального и культурного статуса каждого из языков.

В основе механизма билингвизма лежит смена или переключение кода. Чем легче человек переходит с одного кода на другой, тем больше есть оснований его считать координативным билингвом.

Способность формировать навык переключения кода область мало изученная и притягательная своими скрытыми возможностями.

Расшифровка смены кода, подобна расшифровке гена, даст большие возможности в области коммуникации. Академик РАН А. Зализняк довольно четко определил причину возможных языковых изменений, по его мнению, именно социальные изменения являются причиной возможных языковых колебаний, которые могут привести к стабильности или ослаблению любых языковых явлений, билингвальных в том числе. Стремление семьи, общества к поддержанию билингвальных отношений обычно приводит к появлению координативного билингвизма, который формируется с детства и поддерживается в течение всех жизни. Билингв получает навык переключения кода с одного языка на другой с детства и у него нет доминируюК Т. В. Б щего языка, на котором он говорит. Такой билингвизм называется координативный.

В случае, когда не было, и нет возможности сформировать координативный билингвизм, но желание изучить язык в совершенстве присутствует и прилагается масса усилий для осуществления этой цели, то тогда можно говорить о субординативном билингвизме.

Этот вид билингвизма характеризуется наличием доминирующего языка (родного)/ языка мышления и второго иностранного. Механизм такого билингвизма работает, отталкиваясь от мысленного построения фразы на родном языке, и лишь затем переводя ее на другой язык.

«Билингвизм — в определенных ситуациях общения употребляется иная языковая система (вторичная), то носитель этих двух систем может называться билингвом»1. Совершенно справедливо принято считать, что билингвизм и билингв разные понятия, особенно относительно их смыслового содержания. Исследования билингва должно носить антропологический характер. Субординативный билингвизм появляется в речи искусственного билингва. Естественный2 билингв обладает координативным билингвизмом, т. е. когда речь построена правильно без ошибок.

Искусственный билингв становится носителем такого вида билингвизма через школьную программу и дополнительные уроки или курсы, не способен стать естественным. В РФ СССР в силу сложившихся социальных условий большинство граждан были искусственными билингвами, поскольку русский язык был языком межнационального общения, и носителям русского языка учить другие языки не было необходимости. Им было достаточно изучать в школе один или несколько иностранных языков (немецкий, английский или французский языки).

Естественный билингв должен иметь две культуры и два языка с детства. Обычно, в семье сосуществуют два представителя разных культур и языков. Один родитель общается с ребенком только на своем языке, а другой — на своем. Это планомерная и кропотливая работа, поскольку именно среда является определяющим фактором Верещагин Е. М. Разговорная речь при продуктивном билингвизме //Тезисы докладов к межвузовской научной конференции. Сборник. Горький, 1966. С. Классификация по М. М. Михайлову.

развития билингвизма. Родителям необходимо не только научить ребенка языкам, но и поддерживать этот интерес для получения достаточных навыков для развития речевого слуха, вероятного прогнозирования различных культурно-языковых ситуаций и выработки самоконтроля при смене языкового кода. Если среда монолингвальная, то социокультурное окружение всегда будет доминировать, и ребенок не сможет стать естественным билингвом. В определении понятия «билингв» так же можно встретить разные суждения.

Силва Розелла дает свое понимание этих способностей билингва, как «практически поочередное использование двух языков». Вайнрах в 1979 г. высказал такое мнение, что в сознании одного человека существует две или более лингвистические системы. Гросьян дал два подхода к билингвальности индивида. Монолингвальный, когда разные языковые структуры сохраняются раздельно в сознании человека — билингва, который является по существу двумя монолингвами в одном человеке. Составной или комплексный подход — два языка сосуществуют в сознании человека. Билингв не может совмещать в себе сразу двух монолингвов, поскольку он/она обладает уникальной и особой языковой конфигурацией. Языковой перенос как процесс, возникающий в пределах единой системы, системы нейтральной к языку № 1 и языку № 2, в которой языковой перенос может быть «пополняющим ресурсом». Йун определил экспериментальным путем, что билингв старается сохранить свою индивидуальность, которая не связана ни с одной культурной и лингвистической общностью, несмотря на среду проживания.

Существует мнение о том, что монолингвизм противостоит мультилингвизму. Обычно, этот миф строится на идеологической базе, скрывая уравнительную систему: одна раса=одна культура=один язык. Примером может служить США, достаточно многонациональная страна, но которая строит свою политику на монолингвальной базе. Притом, что именно она, по словам филолога Э. Куликовой, «столько сделала для распространения идей мультикультурализма, теперь идет обратный процесс»1. Причина обратного процесса, по Куликова Э. Межнациональная коммуникация: к мультикультурализму или от него? — Электронный ресурс: http//www.regla.rsu.ru/n58/cult58_2.htm мнению автора статьи, кроится в противоречиях между интересами индивида и многонациональной культуры, поскольку есть опасение в растворении индивидуального права в разнообразии культур. Очевидно, что мультикультурализм и мультилингвизм связаны между собой.

Существует даже градация стран, где западные страны — монолингвальны, а страны третьего мира — мультилингвальны за счет большого количества диалектов. На самом же деле мультилингвизм — явление, распространенное во всем мире, монолингвизм — исключение. Все общества имеют би/мультилингвов. Например, Китай, который считают монолингвальным обществом, обладает диалектным разнообразием. Каждый образованный китаец должен знать мандарин, литературный язык, который изучают в школе. Однако язык хакка является не менее важным в провинциях Китая, но при этом носителей этого языка никто не освобождает от знания мандарина. Страны, такие как Великобритания и Франция принято считать монолингвальными, всегда имели и другие языки кроме английского и французского. В средневековой Англии, не считая региональных диалектов, латинский, французский и английский были употребляемы в разных социальных группах. Общество, в котором говорят на кокни и одновременно на стандартном английском языке, трудно назвать монолингвальным. В Лондоне сейчас из-за наплыва мигрантов, особенно во второй половине ХХ в., существует примерно около 300 разговорных языков. Проблема коммуникации между представителями различных графств достаточной мере затруднена из-за разнообразия диалектных форм, например, в Йоркшире лексическая наполненность этого диалекта имеет мало общих лексических единиц с классическим лондонским языков, что уже говорить о английском-шотландском. Подобную языковую картину можно встретить и в Италии, и в Германии1.

Экономическая и политическая нестабильность, мировой глобализм заставляют общества изменяться. Языковые контакты, как результат миграции, завоеваний, различных катаклизм требует от индивида знать кроме родного языка язык общества или диалект, где он проживает. Это часто приводит к появлению креольских и Mahendra K Vera. Multilingualism. — Электронный ресурс: http//www.lang.ltsn.

ac.uk/resources/goodpractice.aspx?recourceid= пиджин (гибридных) языков, например: китайско-английский — пиджин-инглиш язык. Обычно пиджин не может претендовать на самостоятельность или на широкое применение, поскольку он является гибридом, т. е., когда лексика берется из одного языка, а грамматическая система принадлежит второму. По мнению академика А. Зализняка такие языки не могут иметь долгую историю существования, как и искусственные языки (эсперанто). Но при всех их изъянах они дают языковое разнообразие обществу и заставляют его считать мультилингвальным. В современном мире трудно найти полностью монолингвальное общество, где нет даже диалектов. Диалектное разнообразие в свою очередь так же является показателем мультилингвальности.

Мультилигвальными могут быть нация, общество и просто индивид.

Говоря об общественном билингвизме, во многих случаях, английский язык, как язык межнациональный, делового общения, язык международного общения иногда не обозначается, а подразумевается. В Индии, где большинство населения в своем обиходе имеет два языка или диалекта, в провинции Пенжаб на хинди и пенжаб.

При этом английский язык является официальным наряду с выше перечисленными, его изучают в школе. В результате экономической миграции и изменчивости социально-культурной ситуации крупные города Мумбай, Колката (старое название Калькутта) и Дели стали мультилингвальными. Колонизация и глобализация добавили к коренным языкам аборигенов английский, сделав его доминантным по отношению остальным. Знание нескольких языков стало нормой для привилегированной части индийского общества (в этом примере). Страны Южной Америки в наследство от колонизации получили тоже новые языки испанский и португальский. В Австралии в Сиднее говорят на арабском, китайском, филиппинском, хинди, корейском и испанском языках. Естественно не считая доминирующего языка — английского, с которым, тоже не все просто. Диалектизация английского языка привела к доминирующим формам, которые более востребованы обществом, чем даже чисто английские диалекты.

В Австралии модно говорить на лондонском английском, это дает шанс его носителю получить престижную работу и занять определенный социальный статус в обществе. В Испании официальным языком является испанский, баский, каталонский и голландский.

В Сингапуре — мандарин, китайский, томильский и английский.

В деревушке Сори в Итальянских Альпах жители легко переходят с итальянского на немецкий язык, а на Маврикии некоторые его жители будут с вами разговаривать на креольском, английском, французском, хинди и бхаджкури.

Важной характеристикой билингвизма является его изменчивость и зависимость от множества факторов, влияющих на него извне. Как только происходит смещения «золотой середины» статуса двух языков, сразу возникают предпосылки к появлению в одном из языков черт доминирования, а в другом — ослабления. Чем сильнее проявляются эти черты, чем с большей уверенностью можно говорить об ослаблении билингвизма и переход его в диглоссию или в полиглоссию (если речь идет о мультилингвизме). Языки в обществе могут быть источниками этнических и лингвистических конфликтов. В мультилингвальном обществе малочисленные группы формируют языковые ассоциации, призванные сохранить их культурно-языковую самоидентичность. Часто подобные изменения приводят к национализму и к борьбе за национальную независимость. Результатом борьбы за независимость стало создание новой нации Бангладеш, а нового национального языка — бангла реакция на навязывание урду, который является национальным языком Пакистана. Другой пример — реконструкция. Усилиями сначала энтузиастов, а потом и государства был возрожден культурный центр Уэльс и его язык. Историческая и культурная важность этой области была бесспорной. В свое время он был соперником в политическом и языковом отношении центральной власти Англии, поэтому гаэльский (язык шотландских кельтов) и венгерский языки были вытеснены английскими и немецкими языками. Это объяснимо, поскольку новые языки стали доминирующими в современном мире экономики и политики, а что еще важнее, они были престижны в качестве языков обучения. Обычно правительство многонациональной страны поддерживает распространение престижных языков и не обращает внимание на нужды и проблемы языков малых народностей. Такие языки, а так же языки, потерявшие статус доминантных, борются за свое выживание. История каталонского языка в Испании наиболее ярко иллюстрирует его взлет и падение, но, главное, это его возрождение. Каталонский язык всегда вынужден был конкурировать с испанским и французским языками, а во времена фашисткой диктатуры Франко каталонский язык и вовсе был запрещен. В 1979 г. он стал вторым государственным языком, и сейчас на нем говорят около 7 миллионов человек (в Валенсии, на Балеарских островах, в некоторых районах Арагона, в небольшом государстве Андорра и в городе Алгер на острове Сардиния).

• Существует почти 180 государств в мире, количество языков колеблется между 100 и 1000 (разница в учете диалектов).

• В 55 странах государственный язык — не язык, на котором разговаривает большинство жителей страны.

• В 38 странах 2 государственных языка, 4 страны имеют полноправных 3 языка (Андора — каталонский, французский и испанский; Вануату — английский, французский и бислама, национальный язык, на котором говорят более чем 80 % населения страны; Сейшельские острова и Швейцария — французский, немецкий и итальянский языки).

• В Сингапуре — 4 государственных языка — английский, китайский, малайский и томильский языки.

• На английском языке говорят в 52 странах, на французском — в 35 странах, на арабском — в 32, на испанском в 20, на португальском — в 8, на немецком — в 7 странах, на итальянском и китайском — в 4-х, на датском и суахили — в 3-х.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 9 |
 
Похожие работы:

«В.Н. КРАСНОВ КРОСС КАНТРИ: СПОРТИВНАЯ ПОДГОТОВКА ВЕЛОСИПЕДИСТОВ Москва • Теория и практика физической культуры и спорта • 2006 УДК 796.61 К78 Рецензенты: д р пед. наук, профессор О. А. Маркиянов; д р пед. наук, профессор А. И. Пьянзин; заслуженный тренер СССР, заслуженный мастер спорта А. М. Гусятников. Научный редактор: д р пед. наук, профессор Г. Л. Драндров Краснов В.Н. К78. Кросс кантри: спортивная подготовка велосипеди стов. [Текст]: Монография / В.Н. Краснов. – М.: Научно издательский...»

«МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ГОУ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ ИКСОДОВЫЕ К Л Е Щ Е В Ы Е ИНФЕКЦИИ В ПРАКТИКЕ УЧАСТКОВОГО ВРАЧА Иркутск - 2007 1 МИНИСТЕРСТВО ЗДРАВООХРАНЕНИЯ И СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ИРКУТСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ МЕДИЦИНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ MINISTRY OF PUBLIC HEALTH AND SOCIAL DEVELOPMENT OF RUSSIAN FEDERATION IRKUTSK STAT MEDICAL UNIVERSITI I.V. MALOV V.A. BORISOV A.K. TARBEEV...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации ГОУ ВПО Магнитогорский государственный университет Зеркина Елена Владимировна, Чусавитина Галина Николаевна Подготовка будущих учителей к превенции девиантного поведения школьников в сфере информационно-коммуникативных технологий Монография Рекомендована Фондом развития отечественного образования для использования в учебном процессе и переиздания для широкой научной общественности в России и за рубежом Магнитогорск 2008 ББК Ч 481.2 УДК...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТВЕРСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННАЯ АКАДЕМИЯ А.Г. ГЛЕБОВА СЕЛЬСКОХОЗЯЙСТВЕННОЕ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ КАК ФАКТОР ИННОВАЦИОННОГО РАЗВИТИЯ АПК Монография Тверь Тверская ГСХА 2012 УДК 631.152 (470.331) Г 40 Рецензенты: доктор экономических наук, профессор Ю.Т. Фаринюк доктор экономических наук, профессор А.В. Медведев Глебова А.Г. Г 40 Сельскохозяйственное консультирование как фактор инновационного развития АПК: монография / А.Г. Глебова –...»

«КРИМИНОЛОГИЧЕСКИЙ ПОРТРЕТ СУБЪЕКТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ВЛАДИМИРСКАЯ ОБЛАСТЬ Монография Владимир 2006 УДК 343.9 ББК 67.512 К82 ISBN 5-86953-159-4 Криминологический портрет субъекта Российской Федерации. Владимирская область: Моногр. / к.ю.н. Зыков Д.А., к.ю.н. Зюков А.М., к.ю.н. Кисляков А.В., Сучков Р.Н., Сатарова Н.А., под общ. ред. к.ю.н., доцента В.В. Меркурьева; ВЮИ ФСИН России, ВлГУ. Владимир, 2006. С. 188 Настоящее монографическое исследование посвящено изучению общего состояния и...»

«Министерство образования Российской Федерации Иркутский государственный технический университет А.Ю. Михайлов И.М. Головных Современные тенденции проектирования и реконструкции улично-дорожных сетей городов Новосибирск “Наука” 2004 УДК 711.7 ББК 39.8 М 69 Рецензенты: доктор технических наук И.В. Бычков; доктор экономических наук, профессор, академик МАН ВШ В.И. Самаруха; главный инженер ОАО Иркутскгипродорнии Г.А. Белинский. Михайлов А.Ю., Головных И.М. Современные тенденции проектирования и...»

«КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Кафедра политологии философского факультета Кафедра политических наук филиала КФУ в г. Набережные Челны ПОЛИТИЧЕСКАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА ИДЕНТИЧНОСТИ очерки Казань 2011 УДК 323(470) ББК 66.3(2Рос)6 П 50 Печатается по решению Ученого совета философского факультета Казанского (Приволжского) федерального университета Коллектив авторов профессор О.И. Зазнаев – руководитель авторского коллектива (глава 1), профессор М.Х. Фарукшин (главы 2 и 4),...»

«Иссле дова нИя русской цИвИлИза цИИ ИсследованИя русской цИвИлИзацИИ Серия научных изданий и справочников, посвященных малоизученным проблемам истории и идеологии русской цивилизации: Русская цивилизация: история и идеология Слово и дело национальной России Экономика русской цивилизации Экономическое учение славянофилов Денежная держава антихриста Энциклопедия черной сотни История русского народа в XX веке Стратегия восточных территорий Мировоззрение славянофилов Биосфера и кризис цивилизации...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Владивостокский государственный университет экономики и сервиса Г.И. МАЛЬЦЕВА Л.Л. ШИЛОВСКАЯ ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТИТУТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ОБОСОБЛЕННЫХ СТРУКТУРНЫХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ ВУЗОВ. ОТРАЖЕНИЕ В УЧЕТЕ Монография Владивосток Издательство ВГУЭС 2010 ББК 74.584(2)-55 М 21 Рецензенты: Н.В. Фадейкина, д-р экон. наук, профессор; Н.Н. Масюк, д-р экон. наук, профессор Мальцева, Г.И., Шиловская, Л.Л. М 21 ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ИНСТРУМЕНТЫ ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ...»

«Российская академия наук Кольский научный центр Мурманский морской биологический институт Н. М. Адров ДЕРЮГИНСКИЕ РУБЕЖИ МОРСКОЙ БИОЛОГИИ к 135-летию со дня рождения К. М. Дерюгина Мурманск 2013 1 УДК 92+551.463 А 32 Адров Н.М. Дерюгинские рубежи морской биологии (к 135-летию со дня рождения К. М. Дерюгина) / Н.М. Адров; Муман. мор. биол. ин-т КНЦ РАН. – Мурманск: ММБИ КНЦ РАН, 2013. – 164 с. (в пер.) Монография посвящена научной, организаторской и педагогической деятельности классика морской...»

«В. Н. Игнатович Парадокс Гиббса с точки зрения математика Киев – 2010 2 Игнатович В. Н. УДК 51-7:536.75 И26 Рекомендовано к печати Отделением математики Академии наук высшей школы Украины (Протокол №3 от 13.04.2010) Рецензент Н. А. Вирченко, д-р ф.-м. наук, проф. Игнатович В. Н. И 26 Парадокс Гиббса с точки зрения математика: Монография. — Киев: Издательская группа АТОПОЛ, 2010. — 80 с.: Библиогр.: с.75-78. ISBN 978-966-2459-01-2 Парадокс Гиббса возникает при теоретическом рассмотрении...»

«ТЕХНОЛОГИЯ ИЗГОТОВЛЕНИЯ ОБУВИ С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ КЛЕЕВ-РАСПЛАВОВ ПОВЫШЕННОЙ ЭКОЛОГИЧНОСТИ Монография 1 УДК ББК К Авторский коллектив: д.т.н., профессор Прохоров В.Т.; к.т.н., доцент Осина Т.М.; к.т.н., доцент Торосян Ю.В.; к.т.н., доцент Тартанов А.А.; к.х.н., доцент Козаченко П.Н.; инженер Компанченко Е.В., магистр Рева Д.В. ФГБОУ ВПО Южно-Российский государственный университет экономики и сервиса г. Шахты, Ростовской обл.; Рецензенты: д.т.н., профессор, кафедры Художественное моделирование,...»

«ВОССТАНОВИТЕЛЬНАЯ МЕДИЦИНА Монография Том II Под редакцией А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, С.В. Крюковой Тула – Белгород, 2010 УДК 616-003.9 Восстановительная медицина: Монография / Под ред. А.А. Хадарцева, С.Н. Гонтарева, С.В. Крюковой.– Тула: Изд-во ТулГУ – Белгород: ЗАО Белгородская областная типография, 2010.– Т. II.– 262 с. Авторский коллектив: Акад. РАМН, д.м.н., проф. Зилов В.Г.; Засл. деятель науки РФ, д.м.н., проф. Хадарцев А.А.; Засл. деятель науки РФ, д.б.н., д.физ.-мат.н., проф....»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ М.И. Дробжев ВЕРНАДСКИЙ И СОВРЕМЕННАЯ ЭПОХА Тамбов Издательство ТГТУ 2010 2 УДК 113 ББК 87.3 Д75 Р е ц е н з е н т ы: Профессор кафедры физической и экономической географии ТГУ им. Г.Р. Державина, кандидат географических наук, профессор Н.И. Дудник Профессор кафедры философии и методологии науки ТГУ им. Г.Р. Державина, кандидат философских наук, профессор В.А. Каримов Дробжев, М.И. Д75 Вернадский и современная эпоха : монография / М.И....»

«ББК 63.3(4Укр); УДК 94(41/99),94(438),94(477) Т. Г. Таирова-Яковлева Disputatio УКРАИНСКОЕ ГЕТМАНСТВО В ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ИВАНА МАЗЕПЫ (ответ рецензентам) Прежде всего, мне хотелось бы высказать глубокую благодарность тем коллегам, кто откликнулся на мою книгу и высказал о ней свое профессиональное, конструктивное мнение. Мне особенно приятно было услышать комплиментарные отзывы своих старших товарищей А. Б. Каменского, Е. В. Анисимова и С. Плохия, которых я считаю высочайшими авторитетами по...»

«ТРУДЫ ИСТОРИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА СПбГУ Редакционный совет: д-р ист. наук А. Ю. Дворниченко (председатель), д-р ист. наук Э. Д. Фролов, д-р ист. наук Г. Е. Лебедева, д-р ист. наук В. Н. Барышников, д-р ист. наук Ю. В. Кривошеев, д-р ист. наук М. В. Ходяков, д-р ист. наук Ю. В. Тот, канд. ист. наук И. И. Верняев ББК 63.3(0)5-28 (4Вел) К 68 Рецензенты: д-р ист. наук, проф. Г.Е.Лебедева(СПбГУ), д-р ист. наук, ведущий научный сотрудник Н.В. Ревуненкова (ГМИР СПб) Печатаетсяпорешению...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСТИТЕТ ЭКОНОМИКИ, СТАТИСТИКИ И ИНФОРМАТИКИ (МЭСИ) КАФЕДРА УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РЕСУРСАМИ КОЛЛЕКТИВНАЯ МОНОГРАФИЯ ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РЕСУРСАМИ Москва, 2012 1 УДК 65.014 ББК 65.290-2 И 665 ИННОВАЦИОННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКИМИ РЕСУРСАМИ: коллективная монография / Под редакцией к.э.н. А.А. Корсаковой, д.с.н. Е.С. Яхонтовой. – М.: МЭСИ, 2012. – С. 230. В книге...»

«Министерство природных ресурсов Российской Федерации Федеральное агентство лесного хозяйства ФГУ НИИ горного лесоводства и экологии леса (ФГУ НИИгорлесэкол) Н.А. БИТЮКОВ ЭКОЛОГИЯ ГОРНЫХ ЛЕСОВ ПРИЧЕРНОМОРЬЯ Сочи - 2007 УДК630(07):630*58 ББК-20.1 Экология горных лесов Причерноморья: Монография / Н.А.Битюков. Сочи: СИМБиП, ФГУ НИИгорлесэкол. 2007. -292 с., с ил. Автор: Битюков Николай Александрович, доктор биологических наук, заслуженный деятель науки Кубани, профессор кафедры рекреационных...»

«Н. А. БАНЬКО МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ВОЛГОГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ КАМЫШИНСКИЙ ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ (ФИЛИАЛ) ВОЛГОГРАДСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО ТЕХНИЧЕСКОГО УНИВЕРСИТЕТА Н. А. БАНЬКО ФОРМИРОВАНИЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ КОМПЕТЕНТНОСТИ КАК КОМПОНЕНТА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ МЕНЕДЖЕРОВ РПК Политехник Волгоград 2004 ББК 74. 58 в7 Б 23 Рецензенты: заместитель директора педагогического колледжа г. Туапсе, д. п. н. А. И. Росстальной,...»

«Российская Академия Наук Уфимский научный центр Институт геологии В. Н. Пучков ГЕОЛОГИЯ УРАЛА И ПРИУРАЛЬЯ (актуальные вопросы стратиграфии, тектоники, геодинамики и металлогении) Уфа 2010 УДК 551.242.3 (234/85) ББК 26.3 П 88 Пучков В.Н. Геология Урала и Приуралья (актуальные вопросы стратиграфии, тектоники, П 88 геодинамики и металлогении). – Уфа: ДизайнПолиграфСервис, 2010. – 280 с. ISBN 978-5-94423-209-0 Книга посвящена одному из интереснейших и хорошо изученных регионов. Тем более важно, что...»






 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.