WWW.DISS.SELUK.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА
(Авторефераты, диссертации, методички, учебные программы, монографии)

 

Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |

«РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ В ПРОСТРАНСТВЕ ЕВРОПЕЙСКИХ КОММУНИКАЦИЙ Коллективная монография Тюмень Издательство Тюменского государственного университета 2013 УДК 327:94(470+430)+811.112.2 ББК ...»

-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

ФГБОУ ВПО ТЮМЕНСКИЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ИНСТИТУТ ГУМАНИТАРНЫх НАУК

РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ

В ПРОСТРАНСТВЕ

ЕВРОПЕЙСКИХ КОММУНИКАЦИЙ

Коллективная монография

Тюмень

Издательство Тюменского государственного университета 2013 УДК 327:94(470+430)+811.112.2 ББК Ф4(2),3+Ф4(4 Гем), 3+Ш143.24 Р768 РОССИЯ И ГЕРМАНИЯ В ПРОСТРАНСТВЕ ЕВРОПЕЙСКИх КОММУНИКАЦИЙ: коллективная монография / под ред. А. В. Девяткова и А. С. Макарычева. Тюмень: Издательство Тюменского государственного университета, 2013. 272 с.

Представлено исследование различных аспектов современных российскогерманских отношений. Анализируются структуры двустороннего диалога;

исследуется динамика образа России в Германии; рассматриваются немецкие и российские социально-политические практики, дается их сравнительная перспектива.

Для студентов, преподавателей, ученых и для тех, кого интересуют затронутые в работе проблемы.

Перевод статей с немецкого языка А. В. Девяткова.

Обсуждена на заседании кафедры новой истории и международных отношений Института гуманитарных наук ТюмГУ Рецензенты: В. Я. Темплинг, кандидат исторических наук, доцент кафедры отечественной истории Института гуманитарных наук ТюмГУ Т. Г. Биткова, кандидат филологических наук, старший научный сотрудник ИНИОН РАН Издание осуществлено при финансовой поддержке Министерства образования и науки РФ в рамках Федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 годы (мероприятие 1.2.2 — IV очередь), госконтракт № 14.740.11.1387. Содержание публикаций является исключительной ответственностью авторов.

ISBN 978-5-400-00818- © ФГБОУ ВПО Тюменский государственный университет, оГлавление ПРЕДИСЛОВИЕ (К. Зегберс)

ЧАСТЬ 1. НЕМЕЦКО-РОССИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ:

ПОЛИТИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ

Глава 1. Россия 2013: необратимый прорыв? (П. Шульце).................— Глава 2. Время для перемен? Немецкая политика в отношении России (Ш. Майстер)

Глава 3. Дебаты о нормализации и посттравматические идентичности в России и Германии (А. Макарычев)

Глава 4. Российско-германские отношения: от «стратегического»

к турбулентному партнерству? (А. Девятков, К. Кушнир).............. Глава 5. Образы России в Германии: нормативные рамки и культурные практики (А. Макарычев)

Глава 6. Почти лучшие враги: российский дискурс о НАТО во время первых двух сроков президентства В. Путина (2000-2008 гг.) (М. Конрад)

Глава 7. Европейский Союз и приоритеты (ре)интеграции Республики Молдова (А. Девятков)

ЧАСТЬ 2. СТРУКТУРЫ ДВУСТОРОННЕГО ДИАЛОГА

Глава 8. Куда идет Петербургский диалог? Идея форума по немецко-российским отношениям и ее реализация.

Немецкий взгляд (Б. Бегеманн)

Глава 9. Языковые и коммуникационные стратегии германо-российского взаимодействия: опыт включенного анализа (А. Дмитриева, А. Макарычев)

ЧАСТЬ 3. ОБРАЗЫ РОССИИ В ГЕРМАНИИ: ВЧЕРА И СЕГОДНЯ...... Глава 10. Немецкий образ России: предыстория xx века (Ф. Гасснер)

Глава 11. Россия в медиадискурсе Германии: комментарии и оценки немецких экспертов (Е. Сайко)

Глава 12. Калининградская проблема и балтийский регионализм:

конструирование образов в германском академическом дискурсе (А. Макарычев, А. Сергунин)

Глава 13. Образы постсоветской России в литературном и общественном сознании немцев (1992-2011 гг.) (Н. Дубив, Н. Логинова, Е. Чувильская)

Игры и политика (Беседа А. Макарычева с Ш. Вурстер).............

ЧАСТЬ 4. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ИЗМЕРЕНИЕ

РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКИх ОТНОШЕНИЙ

Глава 14. Стратегия сотрудничества немецких газовых компаний с Газпромом (А. Хайнрих, Х. Пляйнес)

Глава 15. Экономическое измерение «мягкой силы»

в российско-германских отношениях (А. Вишневская)

ЧАСТЬ 5. НЕМЕЦКИЕ И РОССИЙСКИЕ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ

ПРАКТИКИ: СРАВНИТЕЛЬНАЯ ПЕРСПЕКТИВА

Глава 16. Программы реиммиграции в Германии и России (О. Гулина)

Глава 17. Репатриация и национальная идентичность:

опыт России и Германии (О. Зевелева)

О «НОРМАЛЬНОСТИ»,«РЕАЛЬНОСТИ» И ИНТЕРЕСАХ

В ГЕРМАНО-РОССИЙСКИх ОТНОШЕНИЯх:

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ (А. Макарычев)

Германия и Россия до сих пор являются ключевыми политическими и экономическими игроками в Европе. Их отношения после Второй мировой войны в большей степени определялись историческим наследием, культурными аспектами (волжские немцы) и экономической взаимозависимостью (торговля энергетическими ресурсами) и были скорее напряженными, нежели партнерскими.

Но сегодня есть новые факторы, которые оказывают влияние на эти двусторонние отношения. Старые варианты мышления и действия больше не являются адекватными реальности.

Размышляя о Германии и России, мы должны обратиться к следующим факторам. Во-первых, обе страны находятся под воздействием глобализации. Растущая взаимозависимость, конкуренция и система протектората привели к краху СССР и соответствующей модели развития (государственного социализма). Последствиями также являлись воссоединение Германии и укрепление ЕС.

Во-вторых, одержимость друг другом, типичная для советскогерманских двусторонних отношений (даже в рамках НАТО и Варшавского блока), значительно сократилась. Для каждой из сторон эти отношения представляют собой один из пунктов длинной повестки дня и не занимают в ней первого места.

В-третьих, историческое наследие не ушло как фактор отношений, но играет гораздо меньшую роль. Для молодых поколений, начинающих сегодня их образовательную или профессиональную карьеру, Вторая мировая война так же далеко, как и Наполеоновские войны.

Как представляется, российско-германские отношения вошли в период нормальности, которая мало чем отличается от того, что имеет место быть в контактах с другими странами. Тот факт, что глобализация окончила период доминирования и приоритета межгосударственных отношений и поспособствовала развитию транс- и наднациональных отношений, лишь усиливает данную тенденцию.

Глобализация — это гораздо больше, чем просто модное слово.

Она означает то, что конкуренция по поводу привлечения различных потоков — капитала, энергии, людей и контента — во многом пришла на смену или вытеснила традиционные дипломатические контакты. Идентичности находятся сегодня в постоянном изменении, что делает очень трудным однозначное определение собственной национальной принадлежности. Миграция не является сегодня однонаправленным процессом. Люди находятся в постоянном движении и выстраивают свою карьеру в разных местах.

Германия, конечно же, является самым главным одиночным игроком в ЕС, но ее внешняя политика до сих пор значительно вписана в европейскую траекторию. Другими ограничениями для нее являются: большая зависимость от торговли (как в плане экспорта, так и импорта); опыт реализации своих интересов; специфика германского федерализма и особый имидж в международных отношениях, который базируется на ведущей роли малого и среднего бизнеса, гражданского общества.

Россия является доминирующим актором в Евразии. Как и в последние 150 лет, она находится на непростом пути модернизации. Её история в двадцатом столетии представляла собой цепочку кризисов, некоторые из которых были экстраординарными в плане их природы и масштабов. Обширные размеры России, культурное разнообразие, трудные природные условия требовали развития при сильной роли государства, что наблюдалось у всех государств поздней индустриализации. Утрата империи после 1989 г. была неожиданной и привела к социально-политической травме, которая значима до сих пор. Россия слишком огромна и до сих пор в значительной степени считается внешним Другим для Европейского Союза, при этом она слишком слабая и экономически не диверсифицированная для эффективной конкуренции с Китаем.

Общим для обеих стран является слабый международный глобальный дискурс. Немцы до сих пор не осознали, что их собственная роль и нарождающаяся роль ЕС требуют адекватной культуры диалога, которая отлична от политики игнорирования и опоры на другие державы. В России элиты и даже образованные люди с опытом международных контактов предпочитают неадекватные объяснения реальности, чаще всего конспирологические. Значимые в современном мире концепты, например «мягкая» или «умная» сила, не находят места в большинстве российских дискурсов.

Книга, которую вы держите в своих руках, отражает часть этих ключевых понятий и трендов вполне адекватно. Она учитывает факт включенности как российских, так и немецких заявлений и действий в более широкие контексты. Книга также концентрируется на транснациональном характере различных аспектов двустороннего взаимодействия. Не менее важным является обращение к стереотипам в обоих обществах. Призываю читателей обратить внимание на то, что данное издание представляет отличный от обычного взгляд на российско-германские отношения.

неМеЦКо-РоССиЙСКие оТноШениЯ:

Глава 1. РОССИЯ 2013: НЕОБРАТИМЫЙ ПРОРЫВ?

Асимметричное развитие кризиса и смена После практически безальтернативных усилий спасти экономически Грецию и другие нестабильные страны Средиземноморья мы должны принять идею о том, что не только государства ЕС, но и вся Европа, включая Россию, находятся на поворотном моменте истории.

Асимметричные тенденции уже прежде подорвали интеграционный потенциал ЕС. В России, напротив, с началом нового тысячелетия завершился длившийся целое десятилетие после распада СССР экономический и политический кризис. Можно однако утверждать, что экономический и финансовый кризис с 2009 г., с одной стороны, продемонстрировал очевидность высокого уровня взаимозависимости между странами ЕС, а также ЕС и Россией. С другой стороны, причины кризиса и, следовательно, симптомы перелома были в корне различными.

В случае с некоторыми членами ЕС можно говорить о системном характере кризиса, так как их внутренние экономические, финансовые, социальные и политические проблемы усиливали друг друга и частично лишали эти государства дееспособности. ЕС, кажется, Петер Шульце, профессор, доктор, в 1992-2003 гг. директор офиса Фонда Фридриха Эберта в Москве, с 2004 г. — почетный профессор политических наук, международных отношений и исследований России в Университете Гёттингена, Германия. мутирует в трансфертный союз. Как следствие, внутри ЕС формируются новые отношения доминирования. Возникновение «европейского ядра» (Kerneuropa) является сегодня реальной перспективой, и такие изменения отразятся и на внешней политике ЕС, затронув отношения с Россией.

В Европе возникает экономическая, а следовательно, и социальнополитическая неравномерность и асинхронность развития, что проявилось, как минимум, с началом нового тысячелетия. Но трансатлантические великодержавные игры, военные интервенции и искусственно созданные конфликтные сценарии отвлекали идеологически от фундаментальных проблем, с которыми сталкивается континент. Государственная задолженность и европейский кризис, а также снижающаяся международная конкурентоспособность государств ЕС иллюстрируют последствия глобализации, в рамках которой европейские или американские центры роста лишь частично определяют условия нового глобального разделения труда. Ослабевает не только привлекательность интеграционной модели ЕС. В условиях продолжающегося кризиса и отсутствия консенсуса среди государств-членов сам по себе интеграционный проект пробуксовывает.

Без сомнения, такие тенденции имеют серьезные последствия для Восточной Европы, в меньшей степени для России, чем для пояса государств между Россией и Европейским Союзом, «меж-Европы»

(Zwischeneuropa)1. Как следствие, падает влияние Брюсселя на те государства, которые располагаются между двумя геополитическими центрами — ЕС и Россией. Речь идет прежде всего о таких государствах, как Беларусь, Украина и Молдавия2. Политические элиты этих стран, будучи во внутренней политике часто втянутыми в различные властные игры византийского типа, не способны на подлинное сотрудничество друг с другом, а также не располагают ресурсами или политической волей, для того чтобы обеспечить Piehl Ernst/ Schulze Peter W. / Timmermann Heinz, Die offene Flanke der Europischen Union: Russland, Belarus, Ukraine, Moldau, Berliner Wissenschaftsverlag, 2005. Schulze Peter W.,Zwischeneuropa als Wirtschaftspartner der EU oder als dauerhafte Krisenregion: Ukraine, Belarus und Russland, in Sozialwissenschaftliche Schriftenreihe des Internationalen Instituts Liberale Politik Wien, Wien September 2012. безопасность, стабильность и благосостояние своих обществ1. После распада СССР, как суверенные страны постсоветского пространства, они пытались благодаря «политике качелей», или «мультивекторной политике», играть на противоречиях между геополитическими центрами. Но из-за кризиса в Еврозоне эта возможность все менее и менее может быть использована и далее2.

ЕС был и является более подверженным последствиям экономического и финансового кризиса, чем, например, Российская Федерация. Парадоксально, но многократно высмеянная зависимость российской экономики от экспорта сырья и энергоносителей в данный момент является менее разрушительной, чем конкуренция между производителями высокотехнологических товаров. Это утверждение доказывается с помощью сравнения темпов роста ВВП в различных странах. Россия находится на низшем уровне, если сравнивать ее со странами БРИК, но по сравнению со странами Еврозоны и даже Германией показатели ВВП на 2012 г. у России выглядят на следующие два года гораздо лучше.

Рис. 1. Внутренний валовый продукт / ВВП на 2012 г.

Источник: Russlandanalysen, No. 251, 08.02.2013, С. 12.

Erler Gernot /Schulze Peter W. (Hrsg.), Die Europisierung Russlands. Moskau zwischen Modernisierungspartnerschaft und Gromachtrolle, Frankfurt/ New York 2012. Schneider-Deters, W. /Schulze, Peter W. / Timmermann, H., Die Europische Union, Russland und Eurasien. Die Rckkehr der Geopolitik, BWV-Berliner Wissenschaftsverlag, Berlin 2008. Рис. 2. Прогноз роста ВВП на 2013 г. в сравнении с предыдущим годом Источник: Russlandanalysen, No. 251, 08.02.2013, С. 12.

Однако нельля отрицать, что последствия глобального кризиса для европейской экономики вылились и в более медленные и слабые показатели роста российской экономики.

«В то время как российская экономика демонстрировала рост в пределах 4,5% в год в первой половине 2012 г. и давала хороший прирост в импорте, наш прогноз предполагает его сокращение во второй половине этого года и его стабилизацию на уровне 3,5% в этом и следующем годах»1.

Но впечатляют не только показатели роста российской экономики, которые в последнее десятилетие были выше 7,5%. Можно отметить и другие позитивные экономические и социальные тренды. Так, уровень безработицы упал с 9% в 2001 г. до 5,3% в декабре 2012 г. За тот же период средняя зарплата выросла с 111 долларов США до 844 долларов США3. Инфляция упала с 18,6% до примерно 6,5% в январе 2012 г. В то же время резервы Центрального банка выросли в 2004-2012 гг. со 125 до 527 млрд долларов США. Накопления в стабилизационном фонде выросли с 19 млрд долларов США до 225 млрд долларов США в начале кризиса, но упали до 114 млрд BOFIT Forecast for Russia 2012–2014, Bank of Finland, Institute for Economies in Transition, 13. 09. 2012, http://www. suomenpankki. fi/bofit_en/ seuranta/ennuste/Documents/brf212. pdf Russlandanalysen, No. 251, 08. 02.. 2013, P. Ebenda, P. 13. долларов США за 2009-2010 гг. В конце 2012 г. они составляли млрд долларов США1. Паритет рубля к доллару и евро изменялся в кризисные годы (2008-2010) лишь незначительно.

Мотором такого экономического развития была внешняя торговля и бум на энергетических рынках вследствие большого спроса из Азиатско-Тихоокеанского региона и Иракской войны. Российская внешняя торговля, которая базируется на природных ресурсах, энергоносителях и металлах делала возможным формирование излишков, улучшавших внутренние социальные и экономические условия и благосостояние.

Прошедший 2012 г. Россия завершила с огромным торговым профицитом. В новом тысячелетии значительно выросла торговля и между Россией и Германией. В 2011 г. объем двусторонней торговли составлял свыше 73 млрд евро, а в 2012 г. страны вышли на уровень около 100 млрд евро. В экспорте Россия сдвинулась на 12-е место среди торговых партнеров Германии, а в импорте находилась на 7-м месте2.

Рис. 3. Торговый баланс в 2012 г., в млрд долларов США Источник: Russlandanalysen, No. 251, 08.02.2013, С. 15.

В связи с неясностью будущего европейской интеграции, падающей конкурентоспособностью европейских стран в глобальной Ebenda, P. 14. Russlandanalysen, No. 248, 30.11.2012, P. 14. конкуренции с Азиатско-Тихоокеанским регионом, ожидаемой экономической слабостью США и их поворотом к тихоокеанскому пространству1, дестабилизацией Средиземноморья из-за выступлений в арабских государствах удивляет факт того, что после выборов в России в Германии начались дебаты, которые напоминают те, что имели место быть в послевоенной Германии. Так, инициаторами этих дебатов фактически выдвигается тезис о необходимости смены парадигмы в немецкой политике в отношении России. Берлин якобы должен сформулировать в отношениях с Москвой определенные принципы и условия, иначе… И тут образуется тупик в рассуждениях.

Такой подход, который напоминает провалившуюся доктрину Хальштейна 1950-х гг., выдвигается вовсе не представителями ведущих партий в Бундестаге, участвующими в принятии решений в сфере внешней политики и безопасности, и не обеспокоенными бизнесменами, но теми средствами массовой информации и политиками, которые долгое время занимались преимущественно нормативными вопросами. Большие партии не могут уклониться от этого давления. После частично инсценированных выборов в российскую Государственную Думу в декабре 2011 г., а особенно вследствие того, что так ценимый в западных политических кругах кандидат на второй президентский срок Дмитрий Медведев не мог выдвинуться в марте 2012 г., а избран был снова демонизируемый Путин, активизировались силы, которые уже многие годы требуют маргинализации России внутри Европы. Линии фронта сформировались с начала 2012 г., и на это слабо могла повлиять критика такой позиции со стороны немецкого бизнеса. Его ссылка на рост немецко-российской торговли была заклеймена как политика интересов.

Определенную легитимацию нормативная критика приобрела благодаря продолжительным протестам в российских городах.

В России сформировалась внепарламентская оппозиция, которую необходимо было массивно поддерживать извне.

Если спроецировать ведущуяся в настоящее время острую кампанию в немецких СМИ и части политического класса на имеющийся Siehe dazu: National Intelligence Council, Global Trends 2030: Alternative Worlds, 115962650-Global-Trends-2030-Alternative-Worlds. pdf. уровень экономического взаимдействия, то очень сложно найти ей объяснение. Эти дебаты отстранились от реальных экономических и политических отношений и, видимо, объяняются факторами, которые лежат вне реальных интересов немецкой политики.

Здесь пока можно выдвинуть лишь предположения, которые встроены в контекст изменений в распределении мощи на уровне глобальной политики. Во-первых, инициаторам этой антипутинской кампании (в конце концов, она имеет именно такой характер) нужно отдать должное в их понимании того, что бесполезны надежды на уступки Кремля внешнему давлению, на отмену принятого недавно закона о неправительственных организациях или появление сигнала о том, что нынешний президент, возможно, размышляет над преждевременным уходом с поста.

Во-вторых, скорее имеет место обратная тенденция, а именно ужесточение кремлевской политики в отношении внутренней оппозиции, а также проявление действий антигерманского и антиевропейского характера. Является ли это рациональным шагом и приемлемой потерей для немецких критиков России? Таким образом сбывается их предсказание об авторитарном курсе российских властей. Но то, что при этом остатки российской демократии приносятся в жертву, воспринимается спокойно: чем авторитарнее внутриполитическое развитие России, тем сильнее она будет отходить от европейского интеграционного проекта и тем проще ее будет маргинализовать.

В-третьих, предметом расчета является и то, что Россия будет исключена из трансатлантического контекста. Правящие элиты России должны быть вытеснены на восток, в сторону евразийской перспективы. «Евразийская Россия» не имела бы тогда места в европейской интеграционной конструкции и не смогла бы выступать в качестве партнера в рамках европейской системы безопасности, если бы США отошли окончательно от европейских дел. То, что евразийская перспектива для России более не является ни в коей мере химерой, которая слабо или вообще не использовалась Кремлем в последние двадцать лет трансформации, стало очевидно осенью 2011 г. Через Таможенный Союз, основанный в 2010 г., и Евразийский Союз, который должен быть создан до 2015 г., Россия открывает для себя Евразию.

В контексте расхождений, которые были вызваны глобальным экономическим и финансовым кризисом, мы имеем дело с двойным изменением в установках части руководящих ЕС, в т. ч. Германии, и России.

Эта острота критики в немецких СМИ и политических кругах еще не нашла адекватного ответа в российском общественном мнении.

Опрос, проведенный Deutsche Welle в декабре 20121, показывает, что абсолютное большинство россиян оценивает отношения с Германией либо как очень позитивные, либо как неизменно хорошие и что только маленькая часть опрошенных (3%) определяет их как проблемные.

Этот тезис подтверждается и с помощью российских источников. Так, опрос, проведенный авторитетным Левада-Центром в декабре 2012 г., показал, что почти 80 % опрошенных оценивают двусторонние отношения либо как очень позитивные, либо как скорее хорошие.

Как бы вы оценили отношения с Германией?

Fokus Osteuropa, DW-Trend zum deutsch-russischen Verhltnis, http://www. dw. de/dw-trend-zum-deutsch-russischen-verh%C3%A4ltnis/a-16374795. Источник: Russlandanalysen, No. 248, 30.11.2012, С. 19.

А на вопрос, с какими странами Россия должна выстраивать хорошие отношения, в период с 2001 по 2012 г. около 50% всех опрошенных неизменно отвечали, что с Германией, Францией, Великобританией и другими государствами Западной Европы. Иначе говоря, европейская ориентация российского населения до сих пор остается непоколебимой. Это особенно поражает на фоне того, что российской общественности известна негативная картинка России в западных медиа.

В целом присутствует непонимание того, почему западные СМИ придерживаются такой деформированной и негативной картинки российских реалий. Интересным также представляется ярко выраженная уверенность абсолютного большинства российского населения в будущем. Страна, как утверждают россияне в опросах, экономически и политически движется в правильном направлении, она развивается самостоятельно в соответствии с собственной историей и ее культурными традициями. Поэтому все исследования всегда подтверждают, что в сознании российского населения «сильное государство» и «демократия» — это два не взаимоисключающих понятия.

Может ли Россия иметь сегодня сильное государство и при этом быть демократичной? Или стране необходимо выбирать из этих двух вариантов?

Источник: Russlandanalysen, No. 117, 19.12.2012, С. 6.

Но если опрашиваемых просили выбрать между сильным государством и демократией, то лишь 11% выбирали демократическое развитие. Поэтому неудивительно, что, несмотря на сокращающееся доверие, еще 50% российского населения доверяют правящим элитам1.

Надежды на реализацию кремлевской «Стратегии 2020» активизировали ожидания благосостяния, высокого уровня жизни и повышения роли страны в мире. Россия, как утверждает 55% опрошенных, никогда не будет похожа ни на одну страну. При этом 12% рассматривают похожесть России на Германию как желательную перспективу2.

Общественные протесты: ожидания и мечты Еще до начала общественных протестов под влиянием экономического и финансового кризиса в российских экспертных кругах началась мощная дискуссия отнсительно будущего модернизационного курса страны3. В том, что стране нужна модернизация, были согласны и эксперты, и лица, принимающие политические решения. РасRusslandanalysen, No. 242, 13. 07. 2012, P. 17. Russlandanalysen No. 242, 13. 07. 2012, P. 19. См., например, Schulze Peter W. Genesis und Perspektiven des politischen Systems in Russland, in: Erler Gernot /Schulze Peter W. (Hrsg.), Die Europisierung Russlands. Moskau zwischen Modernisierungspartnerschaft und Gromachtrolle, Frankfurt/New York 2012, P. 66. хождения были в том, какие стратегии и цели модернизации должны быть сформулированы и претворены в жизнь. Российские дискуссии были неверно интерпретированы в западных кругах как преддверие «смены режима», т. е. удаления Путина от власти. Отрезвление пришло тогда, когда Путин смог в третий раз определить в свою пользу итоги президентских выборов.

Фоном для этих дискуссий были падающие с 2009 г. вследствие кризиса доходы от экспорта природных ископаемых и энергоносителей. Российским политикам и экспертам казалось, что модель развития, базировавшаяся на экспорте энергоносителей, исчерпала себя, при том что быстрая структурная перестройка экономики вряд ли была возможной. Выступали наружу упущения, связанные с отсутствием ориентированной на будущее технологической и промышленной политики, а также отстуствием квалифицрованного человеческого капитала.

Однако положение дел оказалось не таким уж безнадежным. Об этом позаботились огромные резервы, накопленные с 2000 г. Речь идет не только о реальных денежных доходах, но и об укреплении политической системы.

Возвращение авторитета государства, в свою очередь, привело к стабилизации общества. В равной мере и общество дифференцировалось в ходе экономического развития. Возник новый средний класс, который сообразно собственным ценностным установкам выразил желание на участие в политике. Основные беды общественной и политической реальности, которые сформировались в ходе трансформации (коррупция, бюрократический произвол, слабость правового государства), теперь открыто обсуждаются, а к политическому классу формируется требование эти проблемы решать. Но ожидания, что эти требования будут выполнены, так и остаются нереализованными.

В контексте этих процессов и на основе растущих ожиданий нового среднего класса выборы в Государственную Думу в декабре 2011 г. сыграли роль катализатора. Сила протестного движения, которое сформировалось спонтанно 12 декабря как реакция на манипуляции выборами, удивила Кремль, и даже само оппозиционное движение, казалось, не осознавало того факта, что «партия власти», Единая Россия, потеряла почти 12 млн голосов, т. е. около 15% своих избирателей. Поэтому дальше все уже не могло продолжаться так, как это было до этого. Хотя он и ослаб, протест сохранил себя в году и нашел свое институциональное выражение в современных средствах информации в сети Интернет. При этом сформировались организационные сети, и политические требования стали более реальными.

Молодой, хорошо образованный и урбанистичный средний класс образует ядро протеста. Но в политическом смысле он очень разнообразный, включает в себя анархистов, социал-революционеров, национал-большевиков, монархистов, кадры из ельцинской поры, либералов и демократов. В противостоянии государственным органам протестное движение создало себе своих собственных «естественных вождей». Такое развитие событий очень хорошо нам известно из истории европейского демократического и рабочего движения последнего столетия. Реакция государства, а именно ужесточение закона о некоммерческих организациях, запрет на иностранное финансирование протестного движения, репрессивно-административные меры против лидеров оппозиции, может сдержать в какой-то мере развитие событий, но никак его не остановит.

Российское общество пришло в движение, и применение массивных репрессий просто невозможно, так как в основе своей те силы в Кремле, которые все еще стремятся к модернизации страны, преследуют те же цели, что и протестное движение. Как ни парадоксально это звучит, но активный, нацеленный на политическое участие средний класс составляет социальный базис любой стратегии модернизации Кремля. Это ограничивает возможности для применения репрессий, но в конце концов приведет к противоречиям между различными группами государственного аппарата.

Между тем оппозиционное движение тоже имеет свои слабые места, связанные с внутренней политической и идеологической разношерстностью, предпочтением тех или иных целей и форм действия, влиянием на общественное мнение. Владислав Иноземцев, сам оппозиционный либерал, указал в своем интервью для «Wiener Zeitung» ограничения, существующие для развития протеста1. ИноInterview von Ines Scholz mit Vladislav Inozemtsev, „Auf Korruption ist kein Verlass“,in: Wiener Zeitung, 11.01.2013, P. 6. земцев сомневается в том, что оппозиционные лидеры на самом деле популярны, а в российском обществе есть большое недовольство.

«Что мы видим, так это то, что небольшая часть среднего класса, а также некоторые фракции внутри оппозиционных партий недовольны Путиным». Кроме того, он отметил, что протесты против обмана с выборами не могут быть приравнены к требованию отставки правительства или президента.

Опросы подтверждают рассуждения Иноземцева. Поддержка оппозиционных лидеров в 2012 г. снизилась.

Рис. 7. Негативная оценка лидеров в непарламентской оппозиции (в%) Источник: Russlandanalysen, No. 244, 05.10.2012, С. 25.

Конечно же, в России нет ни предреволюционной ситуации, которую не устает предрекать московский политолог из Центра Карнеги Лилия Шевцова1, ни следов стагнации. Но требования активизирующегося среднего класса остаются на повестке дня.

Если мы попытаемся увидеть за пертурбациями последних месяцев какую-либо логику, то можно сделать вывод, что Россия в конце двадцатилетнего процесса трансфорации переходит в новую Schewzowa, Lilia, Das System. Wie das Tandem Putin-Medwedjew einigen wenigen Macht und Reichtum sichert und die Zukunft Russlands verspielt in: FAZ, Frankfurt, 25.09.2009. фазу общественно-политического развития. И этот процесс представляется бесповоротным, так как он был запущен изменениями в социальной структуре, происходящими с 2000 г. При условии того, что в обществе не произойдет каких-либо экономических катастроф, преуспевающий, интернационализированный, урбанизированный средний класс вырастет с сегодняшних 24% до 40% в 2020 г. Этот средний класс желает большего, чем просто сохранения статус-кво.

Он не хочет непредсказуемых изменений, которые «западные идеологи» продвигают под лозунгом смены режима, но он хочет влиять на будущее своей страны. Благодаря этому средний класс становится носителем изменений, участвуя в формировании политической системы и общественного порядка. Нижепреведенные соображения и индикаторы подтверждают этот тезис.

Во-первых, многочисленные исследования, проведенные после 2002 г., показали, что российский средний класс ни в коем случае не настроен против демократии. Только небольшое меньшинство выступает против демократии или курса на большую роль гражданского общества. Еще выше оказывается поддержка демократии, если ее уточнять с помощью таких понятий, как свобода передвижения, вероисповдания, собраний1. Пока эти права не ограничиваются и не выхолащиваются, пока нет реалистичной политической альтернативы, остается фиксация на государстве, Кремле и президенте. И Кремль воздержится от того, чтобы ограничивать эти гражданские права.

Кремлевская партия Единая Россия служит в политической системе связующим звеном между средним классом и государством.

Но с удовлетворением материальных потребностей растет значение других ценностей и устремлений. Качество государства, что касается выбора и применения его инструментария, ставится под сомнение.

Критика некомпетентной, коррумпированной партии власти возрастает, и ее высказывают публично. Это указывает на существование См., напр., Russisches Unabhngiges Institut fr Soziale und Nationale Probleme/Institut fr komplexe Sozialforschung an der Russischen Akademie der Wissenschaften(2002), 10 Jahre russische Reformen, in: Gorzka Gabriele/Schulze Peter W. (Hrsg.), Russlands Perspektive- ein starker Staat als Garant von Stabilitt und offener Gesellschaft?, Bremen 2002, P. 331. запроса на новый общественный договор, который бы уважал предпочтения среднего класса.

Во-вторых, развитие событий подогревается экономическими факторами. Заявленная цель Кремля — освободиться от энергетической зависимости и статуса придатка развитых стран — является основой модернизационного проекта всех кремлевских фракций. Эта цель разделяется и средним классом, однако, по его ожиданиям, ее реализация не должна привести к падению уровня жизни.

По большому счету, мы имеем дело с двумя взаимопроникающими, взаимообусловливающими процессами.

Приближение уровня экономического роста в России к западноевропейским стандартам показывает, что благополучные годы высоких показателей роста уже позади. Поэтому Россия является в европейском контексте одним из примеров падающего в своих темпах низкого роста. Такие тенденции уже отражаются на политике.

Из этого проистекает неоднозначность общественных протестов. Они, с одной стороны, являются следствием благосостояния, с другой — началом политической партиципативности активных общественных групп. Эти протесты вовсе не подразумевают общественныого разрыва с системой, также в них нельзя увидеть предреволюционной ситуации. Активная часть среднего класса артикулирует свои интересы, что хорошо известно из развития западных индустриальных обществ. Протест направлен против деформаций в системе, против явлений застоя, спесивости и самоизоляции правящего класса и его нежелания разбираться с насущными проблемами.

По своему содержанию и структуре протест является модификацией пока еще отсутствующей модернизации.

Как показывает опыт европейской истории, Кремль не сможет ни замолчать оппозиционные требования, ни сдержать их административно-репрессивными мерами. Возможными последствиями являются потеря поддержки Единой России и, в конце концов, утрата власти. Это означало бы также приостановку модернизационного проекта и конец всем амбициям Путина войти в анналы истории в качестве реформатора и проводника всего современного.

Кремль должен перетянуть на себя поддержку среднего класса, убедить его в том, что речь идет о «его государстве». Ни олигархи, ни региональные элиты не способны дать для модернизации компетентные и лояльные кадры; обучение «извне» вряд ли принесет какиелибо плоды.

Протесты и умеренный экономический рост относятся к европейской повседневности. Поэтому экономические и политические тенденции протекают параллельно: Россия встраивается, становится нормальной европейской страной, но это означает, что добавляются и новые проблемы.

При этом очевидно, что Москва нуждается в спокойном, ориентированном на партнерство внешнем окружении для достижения целей модернизации. Прагматизм и предсказуемость внешнеполитических действий сейчас очень уместны, чтобы привлечь технологическое ноу-хау и прямые инвестиции. Но это не означает, что необходимо безусловно следовать предписаниям из ЕС и США. И в конце концов, в этом танце участвуют двое: ЕС не может как мантру повторять лишь слова о том, что без или вопреки России невозможна безопасность в Европе, ничего на практике для этого не делая. Мезебергская инициатива Меркель и Медведева в июне года была шагом вперед из этой дилеммы. Но со стороны ЕС не последовало серьезного подхода к предложению о создании форума по внешней политике и безопасности по типу Совета Россия–НАТО.

Визовая проблема уже давно перезрела: ЕС блокирует этот процесс и российско-европейские экономические отношения страдают от этого.

Европа не может и не должна допустить, чтобы среди российских правящих элит усилились антиевропейские настроения, и победила евразийская перспектива. К сожалению, такая перспектива вполне реальна, и предвзятые зарисовки России в западных медиа будут нести часть вины, если Россия отвернется от Европы. Учитывая фундаментальные сдвиги в международной системе, неуверенность за будущее ЕС, мы должны избежать ситуации, при которой, как в начале 1950-х гг. в США с вопросом «Кто потерял Китай?», в Европе не пришли бы к дискуссии о том, кто виноват, что «мы потеряли Россию».

неМеЦКаЯ ПолиТиКа в оТноШении РоССии Немецко-российские отношения находятся в процессе изменения. В прошлом Германия была постоянным фактором поддержки интересов России в Европейском Союзе и ее стратегическим партнером в сфере энергетики и экономики. В последние годы количество противоречий в двусторонних отношениях увеличилось: обе стороны говорят об одних и тех же темах, но выбирают разные приоритеты и преследуют разные интересы. В особенности это проявляется при рассмотрении «партнерства для модернизации»: если немецкая сторона хотела бы развивать проекты, направленные на трансфер европейских практик и ориентированные в стратегической перспективе на общественные и политические изменения, то российские элиты заинтересованы в основном в технологическом сотрудничестве для модернизации экономики.

Консенсус внутри немецких элит по поводу того, что интеграция России в Европу и ее демократизация являются ключом к европейской безопасности, еще пока сохраняется. Однако Берлину не хватает идей по поводу того, как можно было бы воздействовать на процесс российских реформ. После краха Советского Союза Германия проводила в отношении России интегративную политику в духе Восточной политики Вилли Брандта. Но успешные в 70-80-е гг. концепты не работают в случае с путинским режимом. Переизбрание Владимира Путина на пост президента в марте 2012 г. и его жесткое отношение к оппозиционным группам и неправительственным организациям усиливают расхождения внутри немецких политических элит по поводу отношения к России. В то же время они предоставляют шанс поставить под сомнение политику, проводившуюся до этого, и развить новые подходы на основе реалистической оценки политических тенденций в России.

Штефан Майстер, Центр изучения Центральной и Восточной Европы Фонда Роберта Боша, Немецкое общество внешней политики (DGAP), Берлин Конец стратегического партнерства?

После смены правительства в связи с выборами в бундестаг в 2009 г. отношения между Германией и Россией стали уходить от модели «особого партнерства». С приходом Ангелы Меркель рассудительность пришла на смену персоналистскому стилю отношений, который присутсвовал при Б. Ельцине и Г. Коле, а также Г. Шредере и В. Путине. Во время президентства Д. Медведева А. Меркель постаралась сократить количество встреч с российским премьер-министром В. Путиным, чтобы дать сигнал о том, что она поддерживает «новую, современную», а не «старую, путинскую» Россию. Роль МИД в немецкой внешней политике относительно России изменилась при приемнике Штайнмайера Г. Вестервелле. Он попытался выделиться за счет посещения малых стран региона, но ему так и не удалось создать собственных позиций в политике Германии относительно России.

Следствием этого было то, что ведомоство федерального канцлера и бундестаг усилили свое влияние на процесс выработки решений по России, и инициативы германского МИДа не достигали такой степени влияния, как было при предшественнике Вестервелле Ф.-В. Штайнмайре. В то же время Россия не является для канцлера и ее министра иностранных дел каким-либо персональным приоритетом. Меркель критично рассматривает политику своего предшественника, говорит о таких критических темах, как нарушения прав человека, но до сих пор она не выработала каких-либо собственных альтернативных подходов. Это означает, что существовавшие поныне концепты немецкой политики в отношении Москвы действуют до сих пор, однако они не сопровождаются какими-либо политическими инициативами.

После смены правительства в Германии в 2009 г. интерес и компетентность в вопросах России и постсоветского пространства у немецкого правительства снизились: парламентарии и государственные секретари, являвшиеся экспертами по России и Восточной Европе, покинули Бундестаг и МИД ФРГ1. Глобальный финансовый кризис, европейский кризис и другие темы, например арабская весна, доGemma Przgen, Auf der Suche nach der verlorenen Kompetenz. Russlandpolitik im deutschen Bundestag, Osteuropa, 9, 2009, S. 3-25. минируют на повестке дня, вытесняя вопросы восточного соседства.

Это можно констатировать не только на примере России, но и стран Восточного партнерства.

Этот тренд усиливается процессом, который можно наблюдать уже много лет: лица, принимающие решения в Германии, тратят все меньше ресурсов на исследования России. Постсоветские страны представляют собой тематику с сокращающимся потенциалом интереса; поэтому в прошедшие годы были закрыты исследовательские институты, которые занимались Россией и постсоветсткими странами, и количество рабочих мест для людей, занимающихся этим регионом, было сокращено в пользу других тем1. Если знание о событиях в России пропадает, то это имеет последствия и для немецкого дискурса и процесса принятия решений.

Кроме того, в немецких медиа царит негативная картина России и Путина, которая зачастую базируется не на фактах, а на стереотипах, таких как «энергетическое оружие»2. Немецкое общественное мнение по поводу России расколото, что означает, что оно может быть как негативным, так и позитивным, смесью романтики и страха перед энергогигантом. В то же время интерес к информации о России в обществе по-прежнему большой. Существует небольшое количество опросов общественного мнения, которые концентрируются на таких темах, как экономическое сотрудничество и внешняя политика. Немецкое общественное мнение в отношении России неоднородно. В опросе Института Алленбаха, проведенного в июле 2011 г., Россия определена с 35% в качестве четвертого по значимости партнера Германии в мире — после Франции, США и Великобритании.

В то время как три первых страны утратили в общественном мнении Ряд кафедр по истории Восточной Европы или политическим наукам с фокусом на постсоветских странах в немецких университетах были закрыты в течение последних 20 лет. Кроме этого, в 2001 г. был закрыт Федеральный институт по восточноевропейским и международным исследованиям (BIOst) в Кельне. Несмотря на то, что эксперты института были частично интегрированы в работу Фонда науки и политики (SWP), количество исследователей России и постсоветских стран сокращается и там. Vgl. Juri Galperin, Das Russlandbild deutscher Medien, Bundeszentrale fr politische Bildung, Dossier Russland, 25.03.2011, http://www. bpb. de/internationales/europa/russland/47998/russlandbild-deutscher-medien?p=0, 16.01.2013. в своем значении по сравнению с 2000 г., показатели по России остаются прежними1.

В то же время немецкий и европейский бизнес тратит во много раз больше средств на то, чтобы создать более позитивный образ России или продемонстрировать общественности преимущества определенного вида инвестиций (например, в Северный поток). Поэтому исследовательский образ России подвержен влиянию со стороны определенных лоббистких групп и клиентелистских интересов и базируется вследствие этого все меньше на научном анализе, для которого не хватает финансовых ресурсов.

в политическом дискурсе по поводу России Немецкий дискурс по поводу России в настоящий момент находится под влиянием двух групп. Во-первых, речь идет о группе защитников прав человека или ценностей. Она увеличила свое влияние при Ангеле Меркель и концентрируется на вопросах демократии в России. Эта группа резко критиковала фальсификации на выборах российского парламента и президента. Часть этой группы, которая состоит преимущественно из представителей хДС и Зеленых, а также окружения канцлера, попыталась поддержать объявленные президентом Медведевым реформы. Вторая группа состоит прежде всего из представителей СДПГ, но в ней есть и представители хДС, также выступающие за развитие партнерства с Россией. Они сосредоточивают внимание на стратегическом партнерстве с Россией в сфере экономики, которое открыло бы путь к модернизации России в других сферах («изменения через сближение»). Эта группа придерживается в большинстве случаев того же подхода, что и лоббисты от немецкой экономики, которые в прошлом очень успешно влияли на определение немецкой политики в отношении Москвы. Различия между двумя группами проявились, в частности, после российских парламентских выборов, когда представитель германского бизнеса описал российские выборы как «самые свободные и демократичеInstitut fr Demoskopie Allensbach: Eine Renationalisierung des Denkens, 20. Juli 2011, S. 28, http://www. ifd-allensbach. de/uploads/tx_reportsndocs/Juli11_ Renationalisierung. pdf, 16.01.2013. ские» со времен распада СССР1. Парламентарии от другой группы выразили со своей стороны большую обеспокоенность по поводу фальсификаций на выборах и давления, которое оказывалось на наблюдателей2.

Обе эти группы мало разговаривают друг с другом, что препятствует развитию более взвешенного анализа процессов, происходящих в России. Россия все больше становится предметом для лоббисткой работы. Вследствие этого, возникает пропасть между подходом, ориентированным на интересы, и подходом, концентрирующимся на ценностях. Но идея о том, что речь идет о двух сторонах одной и той же медали, забывается. Такие принципы, как правовое государство и транспарентность, также лежат в области интересов бизнеса. Это приводит к тому, что немецкая позиция относительно событий в России для внешнего наблюдателя остается зачастую непонятной, а высказывания различных представителей правительства могут противоречить друг другу. Это ослабляет немецкую политику в отношении Москвы и дает российской стороне возможность представлять немецких критиков российских реалий или аналогичные политические начинания не заслуживающими доверия либо незначимыми3.

Руководитель Восточного комитета немецкой экономики, Райнер Линднер, на мероприятии в DGAP, http://www. ost-ausschuss. de/der-modernisierungsdruck-steigt, 16.01.2013. Андреас Шокенхофф, заместитель руководителя фракции ХДС/ХСС в Бундестаге по вопросам внешней политики, обороны и европейских дел и координатор от правительства ФРГ по вопросам российско-немецких контактов в сфере гражданского общества сравнил в одном из интервью давление российского правительства на независимые неправительственные организации со сталинскими методами, http://www. dradio. de/dkultur/sendungen/interview/1619498/, 16.01.2013. Так, российский МИД в октябре 2012 г. обвинил координатора по немецко-российским отношениям А. Шокенхоффа в клевете и отказался признавать его в качестве официального представителя, который имеет право высказываться от имени немецкого правительства по вопросам двусторонних отношений // Spiegel-Online, 19. 10. 2012, http://www. spiegel. de/politik/ausland/moskau-kritisiert-deutschen-russland-beauftragten-schockenhoff-a-862399. html, 16.01.2013. Лимиты немецкой политики в отношении России Существуют три приоритета для немецкого сотрудничества с Москвой: экономика, безопасность и развитие институтов, укрепляющих доверие.

Немецко-российскому сотрудничеству по модернизации не хватает, несмотря на Северный поток, больших стратегических проектов. Это, в первую очередь, политика малых шагов и больших деклараций. В то время как немецкая элита опирается на подход, заключающийся в том, чтобы реформировать российскую политику благодаря экономическому сотрудничеству, российская сторона заинтересована исключительно в экономическом сотрудничестве и инвестициях. Если немцы хотят способствовать становлению в России правового государства и лучших условий дл малого и среднего бизнеса, то российские элиты заинтересованы, прежде всего, в технологическом трансфере и доступе к рынкам для государственных корпораций. Россия — трудный партнер, и вызов состоит в том, чтобы поддержать процесс реформ в этой стране. Но немецкая увлеченность идеей влияния на российскую внутреннюю политику приводит снова и снова к отрицанию реалий в стране. Реформистские обещания президента Медведева после его прихода к власти в 2008 г. были восприняты в Германии всерьез, даже частично с воодушевлением. Но тот факт, что тандем Путин–Медведев был составной частью путинского режима, просто игнорировался. После провала Медведева разочарование было огромным, но оно проистекало прежде всего из собственных несбыточных ожиданий. Эта «наивность» типична для немецких элит. Она связана не только с экономическими интересами, но и с надеждой на изменения и демократизацию России.

Примером в рамках партнерства для модернизации является сотрудничество в сфере энергоэффективности и возобновляемых источников энергии. Российско-немецкое энергетическое агентство (R) отличается ответственностью за энергетическое сотрудR) ) ничество и ряд прорывных проектов в России. Но вследствие отсутствия интереса и инвестиций с российский стороны, сложных условий для инвестиций в России и проблем с менеджементом внутри RUDEA этот проект пока не оправдал ожиданий. То же самое можно сказать о правовом диалоге с Россией. Очень трудно получить информацию об этой форме взаимодействия, которая по идее должна быть предназначена не только экспертам и элитам, но и немецкой и российской общественности. Здесь проявляются типичные особенности отношений России и Германии, которые делают сомнительными успехи существующих форматов взаимодействия: с одной стороны, не хватает транспарентности и информации о существующих проектах, так как в переговорах принимает участие малый, закрытый круг людей. Это в первую очередь диалог элит, который сильно завязан на государственном аппарате и не вовлекает другие важные части российского общества, в особенности из регионов.

Сотрудничество в разрешении конфликтов В рамках партнерства с Россией в сфере безопасности разрешению конфликтов на постсоветском пространстве немецкой стороной отдводится ведущая роль. Т. н. Мезебергский процесс был инициирован канцлером Ангелой Меркель и президентом Медведевым в июне 2010 г. 1Целью являлось получение поддержки России в разрешении приднестровского конфликта в Молдове через создание комитета по безопасности ЕС–Россия. Решение этого конфликта имело бы позитивное воздействие на сложные этнические конфликты на Южном Кавказе и являлось бы доказательством того, что сотрудничество с Россией в этом контексте вообще возможно. В основе своей идея о том, чтобы привлечь Россию в рамках торга к разрешению конфликтов на постсоветском пространстве, является неплохой. Но это предложение не было ни согласовано с европейскими партнерами, ни сопровождено какой-то четкой стратегией с немецкой стороны.

Не было ни должного давления на российскую сторону, чтобы достигнуть компромисса, ни дорожной карты для разработки совместMemorandum, Treffen zwischen Bundeskanzlerin Angela Merkel und Prsident Dmitri Medwedew am 4. und 5. Juni 2010 in Meseberg, http://www. bundesregierung. de/Content/DE/_Anlagen/2010/2010-06-07-meseberg-memorandumdeutsch. pdf?blob=publicationFile&v=1, 16. 01. 2013. ного подхода в переговорах. После двух с половиной лет после старта инициативы результаты остаются незначительными. Вместо того чтобы усилить инструменты разрешения конфликтов в регионе Восточного соседства, немецкое правительство пытается найти компромисс с Россией по поводу разрешения одного из конфликтов в одной из постсоветских стран, не посылая при этом сигнала о том, что успех инициативы является высшим приоритетом для канцлера.

Российское руководство ни разу не осознало, что стоит и необходимо идти на компромиссы.

Инструменты для развития мер доверия Немецкий кооперативный подход в отнощении России находится в противоречии с российской логикой игры с нулевой суммой.

Если немецкие политики стремятся к ситуации обоюдного выигрыша, то российская сторона заинтересована лишь в сделках, которые находятся в ее собственных интересах. Компромиссы в рамках этой картины мира являются признаком слабости. Результатом этих неравных отношений может быть «русификация» немецких инициатив.

Петербургский диалог, инициированный В. Путиным и Г. Шредером в 2001 г., призван был развивать диалог гражданских обществ двух стран. Но все это переросло в первую очередь в мероприятие для элит и бюрократов, и немецкая сторона смирилась с тем фактом, что российское правительство, а не российское гражданское общество, определяет участников этого форума. Результатом является то, что политики и представители бизнеса обеих стран доминируют в рамках этого формата. В итоге речь идет не о диалоге гражданских обществ, но о принятии российских правил игры и легитимации недемократических принципов принятия решений со стороны российского руководства.

Ключевым немецким концептом для сегодняшнего взаимодействия с Россией является трехсторонний диалог, который включает Польшу, со встречами на уровне министров иностранных дел, но также все больше и других ответственных лиц. 1 При этом в первую Auswrtiges Amt, Deutsch-Polnische Zusammenarbeit, Beratungen mit Polen und Russland, 22.03.2012, http://www. deutschland-polen. diplo. de/Vertretung/deutschland-polen/de/pr/Artikel/2012/120321-Deutsch-poln-russ-AM-Treffen. html?archive=2973316, 16.01.2013. очередь речь идет об установлении доверия. Вследствие разных подходов и приоритетов Польши и Германии в их восточной политике очень сложно разработать единый подход для Европейского Союза1.

С российской стороны ожидания ограниченны. Москва скептична по поводу создания новой платформы между странами ЕС в дополнение к тем, что уже существуют в российско-европейском взаимодействии. С российской точки зрения это может приводить только к дальнейшей бюрократизации отношений2.

Модель для российско-германских отношений остается многие годы прежней: Германия начинает с Россией новые проекты по сотрудничеству в надежде повлиять на российскую политику. Это связано с желанием оказать содействие трансформации России политически через экономическое сотрудничество, развивая меры доверия и создавая возможности для поддержки реформ внутри России. Но этот концепт «изменения через сближение» потерпел крах за последние десять лет. В то время как немецкая сторона желает трансфера политических и социальных практик, российская сторона заинтересована преимущественно в собственной выгоде. И, несмотря на все противоположные заявления нынешнего немецкого правительства, эта модель немецкой политики в отношении России в основе своей за последние четыре года так и не изменилась.

У российской элиты отсутствует заинтересованность в модернизации своей страны, что стало вновь ясно после рокировки Путин– Медведев. Отсутствие правового государства и продолжающееся значительное влияние государства на экономику являются ограничителями для расширения экономического сотрудничества двух стран. Поэтому статус России как «потенциального» рынка остаVgl. Jarek Cwiek-Karpowicz, Polish Foreign policy towards its Eastern neighbors: Is a partnership with Germany possible?, DGAPanalyse kompakt, 6. September 2011; Stefan Meister, German Eastern policy: Is a partnership with Poland possible?, DGAPanalyse kompakt, 7. September 2011. Sergej Lavrov sveril rachoedenija asov, in: Kommersant‘, 22. 03. 2012, http://www. kommersant. ru/doc/1897823, 16. 01. 2013. ется прежним. Партнерство для модернизации провалилось из-за противоположного видения этого партнерства обеими сторонами.

Германия нуждается в инвентаризации немецко-российских отношений и их институтов. На основе этой оценки нужна дискуссия о том, в чем заключаются интересы и цели Германии в России и постсоветских странах и что вообще достижимо. В то же время необходимо, чтобы Германия в сотрудничестве с Польшей и другими заинтересованными членами ЕС снова взяла бы на себя руководство внутри Евросоюза в вопросах политики в отношении России и восточной политики. Германия отсутствует на данный момент в качестве страны, придающей импульс обновлению российско-европейских отношений, и Польша в одиночку вряд ли сможет что-то серьезно изменить.

Если Германия хочет интегрировать Россию в Европу и развивать с ней меры доверия, ей необходим подход, менее концентрированный на элитах и более учитывающий интересы гражданского общества. Это ни в коем случае не означает, что Германия должна фиксироваться на гражданском обществе; речь идет о лучшем понимании неспособности российской элиты модернизировать страну и соответствовать запросу общества. Немецкие политики должны поэтому по-новому сфокусировать сотрудничество с Россией: с опорой на те группы, которые желают и способны развивать реформы. Германия должна сотрудничать с путинским режимом, но она должна более последовательно выступать за правовое государство и прекращение нарушений демократических стандартов. Покажется абсурдным, если в период, когда российское общество находится во всеобъемлющем процессе трансформации, Германия разочарованно отвернется от России, потому что элиты там действуют не так, как нам бы этого хотелось. Продолжающиеся изменения в российском обществе, проступившие наружу через массовые протесты после парламентских выборов в декабре 2011 г., должны быть поводом к тому, чтобы способствовать пересмотру немецкой политики в отношении России.

и ПоСТТРавМаТиЧеСКие иДенТиЧноСТи Проблемная ситуация, которая будет рассмотрена в настоящей главе, состоит в парадоксальном состоянии отношений между Германией и Россией. Несмотря на то что ключевым компонентом выстраивания идентичности каждого из этих государств является идея «нормализации», итогом двух «нормализационных проектов»становится взаимное отчуждение и постоянные сбои в процессе двухсторонней коммуникации. Своей наиболее острой точки отношения между Москвой и Берлином достигли в конце 2012 г. в связи с публично выраженным неудовлетворением немецкой стороной (в частности, парламентским лидером социал-демократов Андрэасом Шокенхоффом) форматом Петербургского диалога и резкой реакцией на это со стороны России2.

Дебаты о нормализации в России и Германии имеют в качестве исходной точки серию связанных друг с другом событий 1989гг. (от падения Берлинской стены и окончания холодной войны до распада СССР), которые тем не менее понимаются в обеих странах принципиально по-разному. Для Германии ключевым вопросом стало преодоление травмы раскола через воссоединение страны3, в то время как Кремль устами В. Путина оценил последовавший за этим распад Советского Союза как «величайшую геополитическую катастрофу 20 века». Иными словами, если Германия воссоздавала свою идентичность через сочетание собственного суверенитета и обязательств, вытекающих из участия в европейском интеграционном проекте, то политическая элита России, вместо использования исторического шанса на воссоздание национального государства, начала ностальгировать по советскому имперскому прошлому. Таким Андрей Станиславович Макарычев, д. и. н., приглашенный профессор Института Восточной Европы Свободного университета Берлина, стипендиант фонда Александра фон Гумбольдта. http://russische-botschaft. de/aktuelles/einzelansicht-news/eintrag/550. html Ruth Wittlinger. German National Identity in the Twenty-First Century. A Different Republic After All? Palgrave Macmillan 2010. P. 18. образом, если для германской идентичности основным конфликтом является противоречие между национальным и наднациональным, то для российской — между национальным и имперским.

Академический смысл дебатов о нормализации состоит в проблеме соотношения структур и агентов и сводится к вопросу о том, есть ли в структуре международных отношений устойчивые представления о «нормальных» государствах и должны ли государства адаптироваться к этим нормам? Реалистические и либеральные концепции по-разному отвечают на этот вопрос, провоцируя тем самым различие и в политических оценках.

Дискуссии о «нормализации», ставшие одним из основных элементов формирования идентичности воссоединенной Германии, были опосредованы глубокой рефлексией немецкого общества над исторической травмой, нанесенной нацистским режимом, и ее последовательным преодолением. Эти дебаты выявили разные смысловые коннотации не только понятия «норма» применительно к сфере международных отношений, но и ключевых внешнеполитических концептов — национальных интересов и силы. Именно различные трактовки «нормальности» и предопределили раскол политического сообщества Германии на сторонников национально ориентированной внешней политики, опирающейся на экономические и, если потребуется, военные ресурсы, и их либеральных оппонентов, отстаивающих максимально полную интеграцию ФРГ в европейские структуры при выдвижении на передний план внешней политики ценностного компонента. Эти две политические линии весьма четко просматриваются при анализе современной восточной политики Германии, в том числе по отношению к России. Концепция гегемонии, понимаемая в традициях А. Грамши как лидерство на основе консенсуса, дает ключ к пониманию логики нынешней Ostpolitik и ее институциональных элементов, выражающихся в следовании принципам многосторонней дипломатии и использования потенциала «мягкой силы».

Реализм: «норма» и национальный интерес Реалисты полагают, что изменения международных структур заставляют правительства уделять больше внимания собственным стратегическим интересам, включая использование различных видов силы. Модель «нормального» государства для них предполагает максимизацию дивидендов в рамках (или, если потребуется, за рамками) международных институтов, а также идею самоуважения нации. В российских внешнеполитических кругах логика реалистов преобладает, а в германских является одной из двух (наряду с либерализмом) доминирующих парадигм, конкурирующих друг с другом.

Политические качества реалистического подхода к нормализации Германии состоят в проблематизации концепции национальных интересов1. В самом общем плане реалисты исходят из того, что поскольку большинство ведущих стран мира (Китай, США, Россия2) строят свою политику на традиционных принципах суверенитета, то по этому же пути должна идти и Германия. По их мнению, «нормальные великие державы» не нуждаются во внешнем контроле3.

Исходя из этого, реалистическое понимание национальных интересов как ключевого компонента «нормальности» предполагает возможность и право выбора собственных приоритетов, то есть занятия определенной политической позиции в отношении других стран.

Примером могут служить дебаты в германском экспертном сообществе относительно политики на Южном Кавказе, включая пересмотр прежнего некритического — и потому излишне оптимистического — отношения к режиму М. Саакашвили, а также укрепление партнерских отношений между Берлином и Баку. Одновременно реалисты признают возможность конфликтов в процессе следования национальным интересам.

Внутри германского реализма есть одно существенное противоречие. С одной стороны, реалисты выступают за полноценное участие Германии в совместном поддержании безопасности с партнерами по Jan Muller. Preparing for the Political: German Intellectuals Confront the ‘Berlin Republic’. In Political Thought and German Reunification. Edited by Howard Williams, Colin Wight and Norbert Kapferer. London & New York: Macmillan Press and St. Martin Press, 2000. P. 204. Stefan Meister. Multipolare Rhetorik vs. unilaterale Ambitionen. Die Grenzen russischer Aussenpolitik. Berlin: DGAPanalyse, N 3, April 2009. Hanns Maull. Introduction, in Hanns Maull (ed.) Germany’s Uncertain Power. Foreign Policy of the Berlin Republic. Houndmills, Basingstoke, Hampshire: Palgrave Macmillan 2006. P. 3. НАТО и ЕС, включая миротворческие миссии за пределами ЕС. По мнению реалистов, самоотстранение Германии от силовых операций подрывает международную репутацию и доверие к ней со стороны ключевых союзников и лишает Германию важного источника влияния в мире1. С другой стороны, некоторые реалисты говорят о несводимости национальных интересов Германии к обязательствам Германии как в рамках европейского наднационального проекта (ЕС), так и трансатлантической системы безопасности (НАТО). Некоторые реалисты признают потенциальную возможность того, что внешняя политика Германии не будет полностью совпадать с внешнеполитическими приоритетами США или, например, Франции — такие разногласия являются не признаками раскола Запада, а элементами «новой нормальности»2.

Для Германии реалистический сценарий предполагает несколько конкретных моделей осуществления внешней политики:

а) консолидация (про)германской Европы, балансирующей глобальное влияние США. Подтверждением осуществимости такой модели может служить критическая позиция, занятая Германией в отношении операции США и их союзников в Ираке, а также при обсуждении вопроса в ООН о возможности внешнего вмешательства в Ливии.

б) формирование «германской» и «французской» Европы. Контуры такого сценария просматриваются в формировании партнерской оси Берлин — Варшава (к которой немецкая дипломатия не прочь была бы добавить и Москву), посредством которой Германия фактически влияет на проект Восточного партнерства и имеет возможность развивать современную версию Ostpolitik.

В то же время в Германии достаточно большим влиянием пользуется так называемый «рыночный реализм», который одинаково критически относится и к либеральным концепциям Европы как «гражданской силы» (Zivilmacht), и к излишней политизации национальных интересов Германии. Для «рыночных реалистов» Германия должна Heinrich August Winkler. Politics Without a Project, Internationale Politik, vol. 12, September – October 2011. P. 31. Constanze Stelzenmuller. Die Scheache des Westens, Internationale Politik, Mai/Juni 2012. P. 105. стремиться играть роль «экономической силы» (Wirtschaftsmacht) и «торгового государства» («Handelsstaat»1), исповедующей «рыночный национализм»2.

В России же, где реалистическая парадигма, как мы отметили выше, является доминирующей, перспективы превращения в «нормальную великую державу» базируются на таких компонентах:

1. Снижение роли (но не устранение) идеологических аргументов во внешней политике. Россия старается играть роль прагматического актора, призывая своих партнеров ставить материальные интересы выше нормативных принципов, при этом отказываясь признать, что межгосударственные отношения, основанные на «голом»

интересе, могут быть куда более конфликтными, чем отношения, опосредованные нормативными факторами.

2. Трансформация российских внешнеполитических приоритетов от попыток имперского доминирования к реализации геоэкономических проектов. Одним из их воплощений, например, является модель экономической (но не политической) интеграции в рамках Евразийского Союза.

3. Суверенное равенство и «уважение» — понятия, которые парадоксальным образом очень напоминают ключевые компоненты постколониальной риторики. Этими терминами обычно пользуются страны бывшего «третьего мира», борющиеся за более высокий международный статус.

В рамках реалистической парадигмы спектр модельных вариантов структуры международных отношений, вызывающих симпатии у руководства России, выглядит следующим образом:

а) Многополярность, идея которой лежит в основе внешнеполитической философии России. Позаимствовав эту модель из реалполитического лексикона, российская дипломатия, тем не менее, проигнорировала предупреждения реалистов о ее высокой конфликтности и неустойчивости, наполнив многополярность ярко выраженным оптимистическим содержанием.

Hanns Maull. Aussenpolitische Entscheidungsprozesse in Krisenzeiten, Aus Politik und Zeitgeschichte, N 10, 5 Marz 2012. P. 39. Ulrike Guerot. Eine deutsche Versuchung: ostliche Horizonte? Aus Politik und Zeitgeschichte, N 10, 5 Marz 2012. P. 13. б) Зоны влияния, смысл которых описывается самой формулой «ближнего зарубежья» как геополитической сферы привилегированных интересов России, не признаваемой, однако, в Европе.

в) Новый «концерт великих держав» (great power management).

Реализация этой модели, с точки зрения Кремля, может служить практическим подтверждением признания Западом России в ее нынешнем качестве и отказа от попыток ее демократизации посредством влияния на внутренние процессы. Однако серия отказов, полученных Россией от стран Запада в ответ на прямые либо косвенные предложения решать вопросы мировой политики в рамках данной модели, показывает не столько «аллергию» Европы на ее олигархическую составляющую, сколько нежелание признать Россию равным субъектом мировой политики, причем не по геополитическим, а по нормативным основаниям, важность которых явно недоучитывается Кремлем.

Если ключевыми терминами «нормализационного» лексикона реалистов являются «национальные интересы» и «прагматизм», то в центре либерального вокабулярия находятся «ответственность», «сдержанность» и «доверие». Либералы оспаривают саму возможность «нормализации» таких реалистических концептов, как «баланс сил», «игра с нулевой суммой» и «дарвинистская конкуренция за выживание»1 («борьба всех против всех»).

С точки зрения либеральных экспертов, Германия — это, образно говоря, «укрощенное государство» («tamed power»), идентичность которого глубоко укоренена в общеевропейском проекте чувством ответственности как за прошлые трагедии, так и за взятые на себя обязательства2. Соответственно, никакие структурные перемены в международных отношениях не заставят Германию отказаться от уже приобретенной идентичности, глубоко вобравшей в себя постнациональные ценности, смысл которых состоит в постепенном преодолении национального эгоизма и узко понимаемых нациоUlrich Speck. Pfeiler der Freiheit, Internationale Politik, Mai/Juni 2012. P. 28. Gisela Muller-Brandeck-Bocuet. Deutschland – Europas einzige Furhrungsmacht? Aus Politik und Zeitgeschichte, N 10, 5 Marz 2012. Pp. 16-17. нальных интересов1. С точки зрения либералов, постнациональные качества германской внешней политики определяются укорененностью Германии в европейском политическом сообществе, отказом от Machtpolitik («политики силы») и следованием нормативным принципам, включая гуманитарные императивы, которые могут входить в противоречие, например, с интересами германского бизнеса2. По словам немецких экспертов, «предприниматели тоже должны уметь говорить нет»3, то есть отказываться от проектов, легитимирующих диктаторские режимы и идущих вразрез с нормативными основаниями Европы4.

Именно в рамках либеральной парадигмы получило широкое распространение альтернативное реализму представление об оптимальной модели внешней политики Германии, связанное с идеей нормативности. Нормативные подходы предполагают:

Приоритет, отдаваемый правам человека и демократическим свободам, по крайней мере, в отношении тех партнеров Германии, которые так или иначе отождествляют себя с Европой. В этом смысле, с точки зрения либералов, между Россией и, например, Китаем существует большая разница, поскольку государства, входящие в Совет Европы или Организацию по безопасности и сотрудничеству в Европе, принимают на себя вполне определенные нормативные обязательства. Либералы прекрасно понимают, что контроль над реализацией этих обязательств является чрезвычайно сложным делом и часто не дает ожидаемых результатов, но это, однако, не должно служить поводом для отказа от нормативных принципов как таковых.

Tuomas Forsberg. The Debate over Germany’s Normality: a Normal German Debate? In: Political Thought and German Reunification. Edited by Howard Williams, Colin Wight and Norbert Kapferer. London & New York: Macmillan Press and St. Martin Press, 2000. P. 139. Eberhard Sandschneider. Deutsche Aussenpolitik: eine Gestaltungsmacht in der Kontinuitatsfalle, Aus Politik und Zeitgeschichte, N 10, 5 Marz 2012. Pp. 3-8. Markus Boeckenfoerde and Julia Leininger. Prozesse foedern, nicht nur Produkte fordern: Demokratie und Menschenrechte in der deutschen Aussenpolitik, Aus Politik und Zeitgeschichte, N 10, 5 Marz 2012. P. 43. Judy Dempsey. Einsatz fur Europas Werte, Internationale Politik, Mai/Juni 2012. P. 34. Возможность передачи части суверенных полномочий на наднациональный уровень. Для либералов преодоление национализма интеграцией является хорошим противоядием от политики односторонних действий, которая содержит в себе зерна конфликтов и противоречит самой идеи европейского единства на основе общей идентичности.

Поскольку основной вектор внешней политики Германии либералы видят в транснациональной интеграции, в наиболее радикальном варианте эта модель может привести к тому, что у Германии не должно быть собственных, узких (национальных) интересов1, которые могли бы продвигаться за счет других государств.

Нормативная внешняя политика, несмотря на свою этическую привлекательность, оставляет нерешенными ряд практических вопросов, которые являются предметом дебатов между либералами и реалистами:

Какова эффективность санкций против недемократических режимов (Украина, Беларусь)? Многие эксперты реалистического «профиля» полагают, что, например, излишняя чувствительность правительства Германии к делу Юлии Тимошенко привела к параличу в германо-украинских (и в более широком плане — европейскоукраинских) отношениях, равно как политический бойкот Евро- в Украине не оказал желаемого воздействия на режим Виктора Януковича.

Можно ли при помощи нормативной повестки дня преодолеть противоречия между германскими интересами и политикой России в зоне общего соседства РФ и ЕС (особенно в таких сферах, как замороженные конфликты и энергетика)? Многие оппоненты реалистов утверждают, что, взаимодействуя с Россией, Германия должна исходить из приоритета не ценностей, а прагматично понимаемых интересов, в основном связанных с крупным германским бизнесом.

Один из парадоксов дебатов о нормализации в Германии состоит в том, что те немецкие эксперты, которые выступают за снижение уровня германо-российских отношений по причине неэффективности диалога с режимом В. Путина, одновременно могут лоббировать полномасштабное возобновление отношений с Украиной и подписаHans Kundani. Was fur ein Hegemon? Internationale Politik, Mai/Juni 2012. P. 25. ние Соглашения об ассоциации. Это противоречие демонстрирует, что на практике нормативные и прагматические аргументы очень сложно строго отделить друг от друга: и те, и другие используются германскими политиками, дипломатами и экспертами для оказания воздействия на процессы трансформации режимов в соседних странах, представляющих большой интерес для Германии.

Таким образом, наш анализ позволяет заключить, что в международных отношениях норма — это политически «воображаемое»

понятие, конструируемое дискурсами, которые могут исходить из различных идеологических предпосылок. Концепция нормы в МО находится в центре полемики между реалполитическими и либеральными подходами. Соответственно любое обращение к понятию «норма» содержит в себе мощный манипулятивный потенциал, который используется для формирования той или иной внешнеполитической стратегии, легитимируемой самим фактом отсылки к неким нормативным основаниям.

Как дебаты о нормализации внутри Германии, так и доминирующие представления о «нормальной» внешней политике внутри российского политического класса показывают сохраняющуюся устойчивость и притягательность концептов эпохи модерна с их акцентами на суверенных качествах государственной власти. Даже в рамках европейского проекта весьма сильные позиции занимают сторонники такого понимания «нормальности», которое базируется на национально ориентированной внешней политике.

Несмотря на показанное нами различие позиций внутри Германии, между оппонентами возможен компромисс, и базироваться он может на идее «кооперативной гегемонии», понимаемой в категориях Антонио Грамши как структурный феномен, в отличие от одностороннего и силового доминирования1. И либералы, и реалисты согласны друг с другом в том, что ключевые партнеры Германии (в силу как общих ценностей, так и поддерживающих их институтов) находятся на Западе. Это приносит Германии огромные дивиденды, Radoslaw Sikorski. Fuhren heist nicht dominieren, Internationale Politik, Mai/Juni 2012. Pp. 8-13. но при этом предполагает солидарность при проведении силовых операций, требующих применения военной силы1. С этой точки зрения, гегемония — это не навязывание своей позиции, а лидерство на основе многосторонней дипломатии, «мягкой силы» и широкого представления о безопасности (включая ее такие компоненты, как «ответственность по защите» и человеческая безопасность2). Успешность применения этих инструментов напрямую зависит от возможности создания общего коммуникационного пространства с участием ведущих стран ЕС и их партнеров. Именно в этой сфере позиции Германии представляются весьма сильными с учетом последовательной политики Берлина по вовлечению восточных соседей к многосторонним дипломатическим проектам (например, германо-польскороссийский «триалог») и высокой активности германских фондов по формированию общего коммуникационного пространства для реализации Ostpolitik.

Глава 4. РОССИЙСКО-ГЕРМАНСКИЕ ОТНОШЕНИЯ:

ОТ «СТРАТЕГИЧЕСКОГО» К ТУРБУЛЕНТНОМУ

ПАРТНЕРСТВУ?

На официальном уровне Россия, хотя и признавала всегда значимость Европейского Союза как актора мировой политики и ключевого партнера в Европе, свою внешнюю политику пыталась, тем не менее, строить на системе двусторонних «стратегических партнерств»

с ключевыми странами ЕС вроде Германии и Франции. Логика заключалась в том, что Европейский Союз обладает сложной системой Hans-Ulrich Klose and Ruprecht Polenz. Forgetting Values and Forsaking Partners, Internationale Politik, vol. 12, September – October 2011. P. 45. Markus Kaim. Interventionsoptionen, Internationale Politik, Mai/Juni 2012. P. 77. Андрей Владимирович Девятков, к. и. н., старший преподаватель кафедры новой истории и международных отношений Тюменского государственного университета; Ксения Андреевна Кушнир, аспирант Тюменской государственной академии искусств, культуры и социальных технологий.

принятия решений, когда непонятно, с кем и по какому вопросу можно достигать политических договоренностей. Еще более важным фактором было то, что наднациональная Европа явно более критично настроена в отношении России, у нее существенно выражены нормативные основы политики. В Москве этот факт объясняли, как правило, участием в ЕС стран Центральной и Восточной Европы, хотя ситуация, конечно же, является не настолько простой.

В последние же годы «стратегическое партнерство» постепенно начинает давать сбой как концептуально, так и практически. Это видно, прежде всего, на примере российско-германских отношений, на которые Россия всегда делала особую ставку. Изменения в российскогерманских отношениях уже не сводятся только к смене стиля коммуникации государственных лидеров; между Берлином и Москвой уже возможны ситуации, когда российский МИД официально сомневается в полномочиях одного из назначенных правительством ФРГ официальных лиц, являющегося к тому же высокопоставленным членом германского Бундестага. На практическом уровне Берлин в какой-то мере начинает дистанцироваться от Москвы, хотя заинтересованность в России у немецких элит по-прежнему остается.

Таким образом, старая модель отношений уже не работает, в то время как контуры новой конструкции отношений пока не видны.

Однако мы являемся свидетелями появления квазимодели «турбулентного партнерства», при котором сохраняется определенный уровень взаимодействия, но при отсутствии полноценной совместимости двух государств, при наличии трудностей в коммуникации между ними сложно избегать возникновения политической конфликтности.

Традиционная модель российско-германских отношений В 90-е–2000-е гг., в период канцлерства Г. Коля и Г. Шредера, в российско-германских отношениях как в Берлине, так и в Москве доминировала идея о том, что обе страны являются ведущими державами континента, и их партнерство во многом закладывает основы европейского мира и безопасности. Такой подход в какой-то степени продолжал присутствовать и с приходом к власти А. Меркель в 2005 г., особенно в период «большой коалиции», когда министром иностранных дел был соратник Г. Шредера Ф.-В. Штайнмайер. Если в период Ельцина такая модель отношений была в основном стилевой, то в период В. Путина она трансформировалась постепенно в единственно приемлемый для России эксклюзивный формат, благодаря которому она стремится релизовывать большую часть своих интересов, политических и экономических, в Европе.

Германия в рамках такой логики чувствовала свою особую ответственность и заинтересованность в том, чтобы Россия ни в коем случае не вернулась к практикам холодной войны, что привело бы к новому разделу континента. А такой раздел, как показывает германская послевоенная история, так или иначе непосредственно затрагивает интересы Германии. Поэтому все германские тексты по международным отношениям после воссоединения страны обязательно начинались с отсылки к конфликту между Востоком и Западом, прекращение которого и положило начало новой эры в мировой политике.

Данный дискурс был эмпатическим в отношении России. История нашей страны трактовалась как череда трагедий, а многие немцы, бывавшие в 90-е гг. в России, с пониманием относились к тому, что российские граждане в большинстве своем не рассматривают демократию как «ценность в себе». Россия, по их мнению, столкнулась с проблемой тройной трансформации — политической, социальноэкономической и ментальной, и переход к устойчивой либеральной демократии не может не занять более длительного времени, чем это ожидалось в романтичный период первой половины 90-х гг. В Германии проводили параллель с послевоенной Веймарской Германией, когда немцы, получив психологические и социально-экономические травмы от последствий Первой мировой войны, не удержались от перехода к тоталитаризму. Именно этого в Германии, ориентируясь на собственную историческую память, опасались больше всего и старались слишком не политизировать проблемы прав человека, чеченский вопрос и т. д. Считалось, по крайней мере, что Россия медленно, но так или иначе движется к демократии: Ельцин вплоть до отставки воспринимался как демократ, а о Путине долгое время господствовало представление как о «немце в Кремле» (метафора А. Рара).

Данная модель отношений имела серьезную экономическую логику. Германия является экспортноориентированной и энергодефицитной страной. Долгое время немецкий бизнес и политические круги в отношении России опирались на формулу «нефть и газ в обмен на машины и технологии». Считалось, что российской модернизации обязательно потребуются не просто потребительские товары, но сложные технологии и промышленное оборудование для переоснащения заводов, создания принципиально новых секторов экономики.

При этом Германия еще с советских времен, когда началось строительство трубопроводов в Германию с месторождений в Западной Сибири, видела в России своего эксклюзивного поставщика углеводородов. Так как немецкая экономика является энергозатратной, ей нужны крупные бесперебойные поставки углеводоров, которые бы не зависели от политической конъюнктуры. США нашли для себя стратегических энергопартнеров в странах Ближнего Востока, Франция — в Северной Африке, Британия — в Северном море. Ориентируясь на их опыт, Германия стала поддерживать с Россией высокий уровень политического диалога и энергетического сотрудничества1.

Россия также получала от Германии как политические, так и экономические выгоды. Речь шла о том, что Берлин, провоцируя некоторых экспертов на заявления по поводу того, что Германия препятствует возникновению единой европейской внешней политики, создавал для Москвы поле маневра в отношениях с ЕС. Германия играла не просто роль медиатора, но в какой-то мере роль адвоката России, будь то в период российско-грузинской войны, когда за счет позиции Германии и Италии был смягчен текст заявления ЕС и предотвращены какие-либо санкции, или, например, в случае с программой Восточного партнерства. Германия фактически признавала за Россией эксклюзивную роль на постсоветском пространстве, претендуя лишь на роль медиатора (какую сыграл Г. Шредер, звонивший В. Путину в период украинской «оранжевой революции»). На свои отношения со странами постсоветского пространства в Берлине долгое время смотрели сквозь призму германо-российских отношений, не желая лишний раз провоцировать Москву. В частности, это проявилось в вопросе расширения НАТО на восток за счет Грузии и Украины, когда Германия и Франция блокировали эту инициативу Администрации Дж. Буша младшего.

Один из последних образцов эмпатического восприятия России – интервью известного немецкого эксперта по России Александра Рара: RusslandExperte Rahr: «Deutschlands Ostpolitik hat die Balance verloren», http://www. spiegel. de/politik/ausland/alexander-rahr-deutschlands-ostpolitik-hat-die-balanceverloren-a-889270. html Экономически Германия также представляла для России партнера в плане реализации российских интересов в Европе. В период президентства В. Путина государство консолидировало свой контроль над энергетикой и поддержало/ инициировало экспансию российских госкампаний на международные, в первую очередь европейские, рынки. Германия была одной из немногих стран, которая без лишней политизации (в отличие, например, от Польши) согласилась на присутствие российских компаний в немецком энергосекторе. Долгое время был популярен лозунг «обмена активами», в контексте чего, в частности, Газпром и E. onобменивались долями в акционерном капитале дочерних компаний.

Стилевой особенностью данной модели отношений являлось не только особо близкое личное общение государственных лидеров, но и наличие множества полузакрытых площадок межэлитного диалога, инициируемого, в частности, Фондом Кёрбера или Фондом Фридриха Эберта. В этой связи Петербургский диалог, замысливавшийся как площадка для коммуникации гражданских обществ двух стран, постепенно превратился в приложение двусторонних межправителственных консультаций, на котором ставились лишь те вопросы, которые укладывались в официальную линию. Например, последнее заседание Петербургского диалога приоритетное внимание отдало визовому вопросу в отношениях России и Европейского Союза, т. е.

ключевому ныне предмету интереса Москвы. Мезебергская инициатива 2010 г., в рамках которой предполагалось создание комитета России и ЕС по вопросам безопасности как ответ со стороны ЕС на активные действия России по урегулированию приднестровского конфликта, укладывалась в ту же логику. Германия согласовала эту инициативу со своими партнерами по ЕС лишь формально, как информирование на уровне послов в Брюсселе, что вызвало отторжение и неприятие со стороны других членов Союза. Фактически речь шла о договоренности двух стран о судьбе третьей, малой страны.

Немецкая «переоценка ценностей»

Кризис в российско-германских отношениях наметился тогда, когда во внутренней политике России с парламентскими, а потом и президентскими выборами 2011-2012 гг. была перейдена определенная черта. Ранее политическая легитимность В. Путина не ставилась по большому счету под сомнение, вовне он считался единственным представителем российского общества, с которым Запад мог бы вести диалог. С началом же оппозиционных выступлений концепт «путинского консенсуса» перестал работать и президент более не воспринимается как представитель всего российского общества.



Pages:   || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 7 |
 


Похожие работы:

«Н.П. Рыжих Мониторинг медиаобразовательного ресурса как средства социокультурного развития воспитанников детских домов Таганрог 2011 г. УДК 37,159,316 ББК 74,88,605 Р 939 Рыжих Н.П. Мониторинг медиаобразовательного ресурса как средства социокультурного развития воспитанников детских домов В настоящей монографии рассматриваются вопросы мониторинга медиаобразовательного ресурса как средства социокультурного развития воспитанников детских домов. Автором анализируются теоретические подходы к данной...»

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ЛИНГВИСТИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ Нестор-История Санкт-Петербург 2013 УДК 811.161.1’38 ББК 81.2Рус-5 Ф54 Утверждено к печати Институтом лингвистических исследований РАН Рецензенты: д-р филол. наук, зав. отделом С. А. Мызников (Ин-т лингвист. иссл. РА) д-р филол. наук, проф. О. Н. Гринбаум (С.-Петерб. гос. ун-т) Ф54 Филологическое наследие М. В. Ломоносова : коллективная монография / отв. ред. П. Е. Бухаркин, С. С. Волков, Е. М. Матвеев. — СПб. : НесторИстория,...»

«Федеральное агентство по образованию Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Казанский государственный технологический университет Н.Н. Газизова, Л.Н. Журбенко СОДЕРЖАНИЕ И СТРУКТУРА СПЕЦИАЛЬНОЙ МАТЕМАТИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ ИНЖЕНЕРОВ И МАГИСТРОВ В ТЕХНОЛОГИЧЕСКОМ УНИВЕРСИТЕТЕ Монография Казань КГТУ 2008 УДК 51+3 ББК 74.58 Содержание и структура специальной математической подготовки инженеров и магистров в технологическом университете: монография / Н.Н....»

«Светлана Замлелова Трансгрессия мифа об Иуде Искариоте в XX-XXI вв. Москва – 2014 УДК 1:2 ББК 87:86.2 З-26 Рецензенты: В.С. Глаголев - д. филос. н., профессор; К.И. Никонов - д. филос. н., профессор. Замлелова С.Г. З-26 Приблизился предающий. : Трансгрессия мифа об Иуде Искариоте в XX-XXI вв. : моногр. / С.Г. Замлелова. – М., 2014. – 272 с. ISBN 978-5-4465-0327-8 Монография Замлеловой Светланы Георгиевны, посвящена философскому осмыслению трансгрессии христианского мифа об Иуде Искариоте в...»

«В.Е. Егоров Государственно-правовое регулирование организованного туризма (историко-теоретическое правовое исследование) Псков 2011 УДК 34 ББК 67я73+75.81я73 Е 30 Рецензенты: С.В. Васильев, доктор юридических наук, профессор, декан юридического факультета Псковского государственного университета Ю.Б. Шубников, доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой Юридического института Санкт-Петербургского государственного университета сервиса и экономики Егоров В.Е. Государственно-правовое...»

«МИНИСТЕРСТВО СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ НЕКОММЕРЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ СОЮЗ ОПТОВЫХ ПРОДОВОЛЬСВТЕННЫХ РЫНКОВ РОССИИ Методические рекомендации по организации взаимодействия участников рынка сельскохозяйственной продукции с субъектами розничной и оптовой торговли Москва – 2009 УДК 631.115.8; 631.155.2:658.7; 339.166.82. Рецензенты: заместитель директора ВНИИЭСХ, д.э.н., профессор, член-корр РАСХН А.И. Алтухов зав. кафедрой товароведения и товарной экспертизы РЭА им. Г.В. Плеханова,...»

«А.В.Федоров, И.В.Челышева МЕДИАОБРАЗОВАНИЕ В РОССИИ: КРАТКАЯ ИСТОРИЯ РАЗВИТИЯ 2 УДК 378.148. ББК 434(0+2)6 Ф 33 ISBN 5-94673-005-3 Федоров А.В., Челышева И.В. Медиаобразование в России: краткая история развития Таганрог: Познание, 2002. 266 c. Монография написана при поддержке гранта Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), грант № 01-06-00027а В монографии рассматриваются вопросы истории, теории и методики медиаобразования (то есть образования на материале средств массовой...»

«Московский городской психолого-педагогический университет Научный центр психического здоровья РАМН Московский НИИ психиатрии К 100-летию Сусанны Яковлевны Рубинштейн Диагностика в медицинской психологии: традиции и перспективы Москва 2011 ББК 48 Д 44 Редакционная коллегия: Зверева Н.В., кандидат психологических наук, доцент (отв. ред.) Рощина И.Ф. кандидат психологических наук, доцент Ениколопов С.Н. кандидат психологических наук, доцент Д44 Диагностика в медицинской психологии: традиции и...»

«С. В. РЯЗАНОВА АРХАИЧЕСКИЕ МИФОЛОГЕМЫ В ПОЛИТИЧЕСКОМ ПРОСТРАНСТВЕ СОВРЕМЕННОСТИ ББК 86.2 УДК 2-67 + 29 Рецензенты: д-р филос. наук, проф., зав. каф. философии и права Перм. гос. тех. ун-та С. С. Рочев; каф. культурологи Перм. гос. ин-та искусств и культуры Р 99 Рязанова С. В. Архаические мифологемы в политическом пространстве современности: монография. / С. В. Рязанова; Перм. гос. ун-т. – Пермь, 2009. – 238 с. ISBN В монографии рассматриваются проблемы присутствия архаического компонента в...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ ВСЕРОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННАЯ НАЛОГОВАЯ АКАДЕМИЯ МИНИСТЕРСТВА ФИНАНСОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Е.О. Малыгин, Е.В. Никульчев СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОЦЕССА УПРАВЛЕНИЯ ПРОЕКТИРОВАНИЕМ РАЗРАБОТКИ НЕФТЯНЫХ МЕСТОРОЖДЕНИЙ Монография МОСКВА 2011 УДК 338.22.021.4 ББК 33.361 М-20 РЕЦЕНЗЕНТЫ: ДОКТОР ТЕХНИЧЕСКИХ НАУК, ПРОФЕССОР А.К. КАРАЕВ КАНДИДАТ ЭКОНОМИЧЕСКИХ НАУК, ДОЦЕНТ О.В. КУБЛАШВИЛИ Малыгин Е.О., Никульчев Е.В....»

«А. Л. КАЦ ЦИРКУЛЯЦИЯ В СТРАТОСФЕРЕ И МЕЗОСФЕРЕ 1И Б п И О Т Е К А Лг адского Гидрометеоролог ческого И v.-.Ti i ГИДРОМЕТЕОРОЛОГИЧЕСКОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЕНИНГРАД 1968 УДК 551.513 В монографии -на основании опубликованных в мировой литературе радиозондовых и ракетных наблюдений исследуются периодические и непериодические изменения циркуляции в стратосфере и мезосфере различных широтных зон и особенности их взаимосвязи. Особое внимание уделяется тропической и экваториальной циркуляции,...»

«Ю. В. КУЛИКОВА ГАЛЛЬСКАЯ ИМП Е Р И Я ОТ ПОСТУМА ДО ТЕТРИКОВ Санкт-Петербург АЛЕТЕЙЯ 2012 У ДК 9 4 ( 3 7 ).0 7 ББК 6 3.3 (0 )3 2 К 90 Р ец ен зен ты : профессор, д.и.н. В.И.К узищ ин профессор, д.и.н. И.С.Ф илиппов Куликова Ю. В. К90 Галльская империя от П остума до Тетриков : м онография / Ю. В. Куликова. — С П б.: Алетейя, 2012. — 272 с. — (Серия Античная библиотека. И сследования). ISBN 978-5-91419-722-0 Монография посвящена одной из дискуссионных и почти не затронутой отечественной...»

«ЕСТЕСТВЕННОНАУЧНАЯ КАРТИНА МИРА (Часть 2) ОТЕЧЕСТВО 2011 УДК 520/524 ББК 22.65 И 90 Печатается по рекомендации Ученого совета Астрономической обсерватории им. В.П. Энгельгардта Научный редактор – акад. АН РТ, д-р физ.-мат. наук, проф. Н.А. Сахибуллин Рецензенты: д-р физ.-мат. наук, проф. Н.Г. Ризванов, д-р физ.-мат. наук, проф. А.И. Нефедьева Коллектив авторов: Нефедьев Ю.А., д-р физ.-мат. наук, проф., Боровских В.С., канд. физ.-мат. наук, доц., Галеев А.И., канд. физ.-мат. наук, Демин С.А.,...»

«ДИВИНСКАЯ Е. В. ОЛИМПИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ БУДУЩИХ СПЕЦИАЛИСТОВ ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ И СПОРТА НА ОСНОВЕ ЛИЧНОСТНО ОРИЕНТИРОВАННОГО ПОДХОДА Волгоград 2012 МИНИСТЕРСТВО СПОРТА, ТУРИЗМА И МОЛОДЕЖНОЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования Волгоградская государственная академия физической культуры Кафедра теории и истории физической культуры и спора Дивинская Е.В. ОЛИМПИЙСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ БУДУЩИХ СПЕЦИАЛИСТОВ...»

«Н.А. Ярославцев О существовании многоуровневых ячеистых энергоинформационных структур Невидимое пространство в материальных проявлениях Омск - 2005 1 Рекомендовано к публикации ББК 28.081 решением научно-методического УДК 577.4 семинара химико-биологического Я 80 факультета Омского государственного педагогического университета от 05.04.2004 г., протокол №3 Я 80 Н.А. Ярославцев. О существовании многоуровневых ячеистых энергоинформационных структур. Монография – Омск: Полиграфический центр КАН,...»

«АКАДЕМИЯ НАУК СССР В. Н. ШИМАНСКИЙ КАМЕННОУГОЛЬНЫЕ O R TH O C ER A TID A, ONCOCERATID A, ACTINOCERATIDA И BACTRITIDA И З Д А Т Е Л Ь С Т В О НАУКА АКАДЕМИЯ НАУК СССР ТРУДЫ ПАЛЕОНТОЛОГИЧЕСКОГО И Н С Т II Т У Т А Т о м 117 В. Н. ШИМАНСКИИ КАМЕННОУГОЛЬНЫЕ ORTHOCERATIDA, ONCOCERATIDA, ACTINOCERATIDA И RACTRITIDA ИЗДАТЕЛЬСТВО НАУКА Москва УДК 564.5(113.5) Ш и м а н с к...»

«ВІСНИК ДІТБ, 2012, № 16 ЕКОНОМІКА ТА ОРГАНІЗАЦІЯ ТУРИЗМУ УДК 338.4 А.Н. Бузни, д.э.н., проф., Н.А. Доценко, асп. (Таврический национальный университет им. В.И. Вернадского) СОПОСТАВИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ ПОНЯТИЙ РЕКРЕАЦИЯ И ТУРИЗМ В статье проведен сопоставительный анализ определений категорий туризм и рекреация, даваемых в энциклопедиях, словарях и справочниках, а также в монографиях и статьях различных авторов, в целях определения смысловой взаимосвязи и различий данных терминов. Ключевые слова:...»

«1 Л.В. Баева Ценностные основания индивидуального бытия: опыт экзистенциальной аксиологии Монография 2 УДК 17 (075.8) ББК 87.61 Б Печатается по решению кафедры социальной философии Волгоградского государственного университета Отв. редактор: Омельченко Николай Викторович – доктор философских наук, профессор (Волгоград) Рецензенты: Дубровский Давид Израилевич – доктор философских наук, профессор (Москва), Столович Лев Наумович – доктор философских наук, профессор (Тарту, Эстония) Порус Владимир...»

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКАЯ АКАДЕМИЯ УПРАВЛЕНИЯ И ЭКОНОМИКИ В. А. КУНИН УПРАВЛЕНИЕ РИСКАМИ ПРОМЫШЛЕННОГО ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА (ТЕОРИЯ, МЕТОДОЛОГИЯ, ПРАКТИКА) Монография Санкт-Петербург 2011 УДК 330.4 ББК 65я6 К 91 Рецензенты: доктор экономических наук, профессор М. Ф. Замятина доктор экономических наук, профессор М. И. Лисица Кунин В. А. К 91 Управление рисками промышленного предпринимательства (теория, методология, практика). — СПб.: Изд-во Санкт-Петербургской академии управления и экономики, 2011. —...»

«ББК 65.2 УДК 327 К- 54 Кыргызско-Российский Славянский Университет КНЯЗЕВ А.А. ИСТОРИЯ АФГАНСКОЙ ВОЙНЫ 1990-Х ГГ. И ПРЕВРАЩЕНИЕ АФГАНИСТАНА В ИСТОЧНИК УГРОЗ ДЛЯ ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ/ Изд-во КРСУ. Изд-е 2-е, переработ. и доп. - Бишкек, 2002. - С. Alexander Al. KNYAZEV. HISTORY OF THE AFGHAN WAR IN 1990’s AND THE TRANSFORMATION OF AFGHANISTAN INTO A SOURCE OF INSTABILITY IN CENTRAL ASIA/ KRSU Publishing. Second edition, re-cast and supplementary – Bishkek, 2002. – P. ISBN 9967-405-97-Х В монографии...»














 
© 2013 www.diss.seluk.ru - «Бесплатная электронная библиотека - Авторефераты, Диссертации, Монографии, Методички, учебные программы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.